• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Десять причин, почему я люблю своего брата {slash, RPF, romance, POV, twincest, Bill/Tom, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Десять причин, почему я люблю своего брата {slash, RPF, romance, POV, twincest, Bill/Tom, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 09 апр 2018, 21:00

Название: Десять причин, почему я люблю своего брата
Автор: Dexob
Бета: пишу в блокноте, Ворд спит
Категория: slash, RPF
Жанр: romance, POV Bill, twincest
Пейринг: Bill/Tom
Рейтинг: NC-17
Размер: middle
Дисклаймер: братьев Каулитц имею только в сладких фантазиях и ролевых играх.
От автора: у Билла появилась привычка раскладывать по полочкам даже самые очевидные вещи. сие произведение хочу посвятить любимому (без него я бы вообще не стала набирать какой-то текст по ночам), а также одной девушке, которая не хочет верить в то, что видно даже невооруженным глазом.
Начат 14 января 2010 года, закончен 3 февраля 2010 же года.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 09 апр 2018, 21:02

1.

Я отложил ручку и задумался. На самом деле, это чувство нельзя раскладывать по полочкам. Но мне интересно, из чего же состоит наша с тобой связь, абсолютно непохожая ни на что из того, что подвластно другим.
Итак.


1.Том очень заботлив.

***
-Ну, все... тсссс... тихо... все хорошо...
Том прижимает меня ближе к себе и застегивает молнию на толстовке. Теперь мы в ней вдвоем, как дома в одеяле. Только дома нет проливного дождя и никогда не бывает так плохо.
-Я туда больше никогда, никогда не пойду... - шепчу ему я на ухо и шмыгаю носом. Том вздыхает. Я знаю, что если бы все в мире решалось бы нами, то он бы сделал все, лишь бы мне было хорошо, а я сделал бы то же самое для него. Ну почему мы не всесильны?
-Малыш, это школа... я понимаю... но нам с тобой нужно уяснить одно: утро - не наше время. Мы ночные люди... все самое важное для нас происходит вечером и ночью. А утром нам редко что удается. Это не мы виноваты, и даже не они. Это все время и судьба.
Том несет какой-то бред, но я верю ему. Потому что в этот момент мне больше некому верить. Да и если честно, один звук его голоса успокаивает.
***
-Все будет хорошо... я верю... я не двинусь с места, пока тебя не привезут и не скажут результаты... Малыш, ты только не бойся...- Том осторожно поднял мою голову за подбородок и поцеловал в шею.

Страшно болит горло. Я почти не помню того, что было перед операцией. Открываю глаза.
Том и правда не двинулся с места, геморроидально ерзая на жестком стуле и ожидая меня. И сейчас он нервно подскочил, метнулся в один угол, в другой и, наконец, ко мне.
-Я так боялся... все хорошо?
За меня отвечают врачи, сыпят терминами и объясняют, что я теперь не могу говорить какое-то время. Но все хорошо, точные результаты узнаем, когда я смогу говорить.
Том вздыхает. Когда врачи уходят, он молча ложится рядом со мной и гладит по голове.
Он заботился обо мне 24 часа в сутки. В общем-то, я не был тяжелобольным, я ходил, пил и ел, но только говорить вот не мог. И в это время мы научились общаться прикосновениями.
Ладонь по правой щеке - тебе пора спать.
По левой - я переживаю за тебя.
Указательный палец, осторожно, еле касаясь, по губам - я люблю тебя.
За эти дни я узнал губы Тома на ощупь лучше, чем когда-либо.


2.Том, как не крути, безумно красив.

Я не могу отрицать это. Я знаю, что многие считают его красивым, но никому не понять ощущения, когда ты смотришь на себя и видишь что-то новое, другое, что различает нас. И это маленькое, до сих пор не понятое нами различие делает Тома таким. Таким взрослым, таким... старшим. Ненавижу это признавать, но это действительно так.
Мы с ним почти одинаковы. Но у него чуть шире нос, чуть полнее губы. Прическа другая совсем. Признаться, когда я сделал дреды, я почувствовал себя почти как Том, но это продлилось не более чем пару дней. Его секрет, наверное, не в этом.
Том... он прекрасен. Для меня. Я обожаю смотреть на него. Смотреть, не скрывая своего восхищения. Мне нравится в нем все, что касается его поведения. Даже то, как он стоит чуть позади на фотосессиях, я чувствую спиной его плечо и знаю - я сейчас на передовой, но Том в любой момент сможет закрыть меня, если что не так.
Когда он спит, я могу позволить себе любоваться им. Водить пальцем по щеке, шее... Я люблю сопеть ему в ухо и целовать его, слегка щекоча языком ушную раковину. Том смеется, так тихо и слегка хрипло, что у меня мурашки по коже. Я люблю вылизывать, целовать, ласкать его тело... и то все эти слова неверны, это скорее похоже на поклонение божеству, совершенству. Для меня нет ничего лучше, чем заново изучать его, вдыхать его запах... Я обожаю выбирать для него одеколон, могу стоять часами. И чаще всего не ошибаюсь.

Если бы я мог, я нашел бы слова, чтобы описать его. Но таких слов нет ни в одном языке мира. Я часто прижимаюсь к нему и шепчу, что он самый красивый в мире. Но я никогда не скажу ему, что я часто забываю дышать, находясь рядом. И что кто-то из посвященных назвал мое отношение одержимостью напополам с животной, первобытной страстью.


3. Я уважаю Тома.

Иногда хочется все бросить. Даже с закрытыми глазами мне мерещатся вспышки фотокамер. И последующие заголовки газет - "Билл слишком часто закрывает глаза! Не аллергия ли у него на контактные линзы?"
Я не ношу контактных линз. Но надоедает иногда все просто безумно.
Том - это моя энергия. Когда он только учился играть, он забывал даже обо мне, полностью сконцентрировавшись на гитаре и не обращая внимания на то, что я ходил вокруг него. На мои робкие призывы Том говорил, что мне лучше снова распеться и попробовать изменить мелодию в этом или том месте.
И я делал.
И сейчас, когда Том уже многое умеет, а я развиваю голос дальше, я очень часто... всегда слушаю его. Я уверен, что Том никогда не посоветует мне ничего плохого. У него хорошо развита коммерческая жилка, и он иногда предлагает действительно потрясающие идеи.
Да, черт возьми, это Том придумал облить нас литрами воды на ЕМА в 2007 году.
Пару раз он пытался научить меня хотя бы нескольким аккордам. Я умею немного. Но выходило это с трудом, все-таки у меня маникюр и нежелание сидеть и обучаться. Я не хочу, чтобы мои пальцы стали такими же, как у Тома.
Боже, я обожаю эти сильные, мозолистые пальцы.
Я отвлекся.
И все-таки он большими шагами движется к тому, чтобы стать профессионалом в своем деле. Я восхищаюсь тем, как он старается. Мне иногда этого не хватает.
А еще, по большому секрету, я скажу... если Тому вдруг все надоест, то я тоже не смогу. Том может сопротивляться мне.
Я ему - никогда.


4. Том - человек, который заставляет меня чувствовать.

***
-Билл, открой дверь!
-Нет, нет, нет... - мне не хватает воздуха, я царапаю ногтями дверь ванной и с тихим шорохом сползаю вниз.
-Билл, не надо глупостей, открывай дверь!
-Я...ничего себе не порежу... - как бы мне ни хотелось, но я не сделаю этого.
Том часто изменяет мне. И сейчас вот снова... У него в голове просто не укладывается, что мы с ним вместе немного не так, как братья, и даже не так, как близнецы, и он продолжает жить как жил, не осознавая, какую боль он мне причиняет. То есть он ее наверняка осознает... до следующего раза.
Я плачу. Точнее, слезы текут сквозь меня, а боль расцветает пышным колючим цветком внутри и пропарывает стенки сердца, разрывает легкие, встает в горле комом размером с весь земной шар и сжимает ноздри раскаленными железными щипцами.
Том слышит. Он шумно сопит. Но больше не делает попыток открыть дверь. А из меня рвутся уже даже не раздельные слова, а какой-то поток шипений, всхлипов и в конце концов один сплошной крик отчаяния.
Я не могу его удержать. Мне нужно смириться, а я не могу, я слишком его, я слишком предан. Я слишком жалок.
На крике Том все же срывается и трясет дверь. Ручка проворачивается, и вот он уже рядом, уже конвульсивно, судорожно обнимает, прижимает... или трясет. Целует сухими губами, собирает слезы. Я ногтями распарываю на нем футболку, так сильно сжал.
-За что? Что со мной не так? Ты скажи, я исправлюсь...Я буду таким, как ты хочешь...Все...все, что угодно...Только скажи, в чем я виноват...отругай...накричи на меня за это...Только больше не делай так...-шепчу ему в губы.
Выражение его глаз я не забуду никогда.
***

-С Рождеством, малыш!- он кружит меня и валит на снег. Только Тому могло прийти в голову подарить нам дом с несколькими гектарами земли вокруг, покрытыми чудесным лесом. Потом я узнал, что он потратил на покупку и отделку дома все, что у него было, а еще и влез в долги. И все ради меня.

Я лежу на снегу, но шея не замерзает, плотно замотанная шарфом брата.
Том ложится рядом и щурится, смотря в небо. Я со смехом растираю ему щеки и ладони и что-то несу о том, что это лучший день в моей жизни. Он улыбается.
Когда я вижу его улыбку, то мне кажется, что внутри моего живота не бабочки, согласно известному выражению, а какие-то монстры огромных размеров.
Я беру его за руку и осторожно целую костяшки пальцев. Взмах его ресниц - и как будто еще одно солнце засияло на нашей поляне около дома.
Мало кто знает, что у меня есть еще одна татуировка. Она очень маленькая и находится чуть ниже правой лопатки. Несколько иероглифов. «Пока смерть не разлучит нас".
Том целовал ее всю рождественскую ночь.
***

Живот сводит судорогой, сладкой и, как мне казалось раньше, абсолютно невозможной.Я извиваюсь под Томом, а тот не останавливается и совсем не контролирует себя.Глаза закатываются сами собой и я скулю что-то совсем жалобное. Он слышит. Улыбается, и мои глаза плывут окончательно.
-Том, пожалуйста…Том…Томми…-так я называю его только в самые сладкие моменты.
-Подожди…ты же моя шлюха,да?
Я не в силах спорить с правдой.
-Да…боже,да…-всхлипываю я, когда он наконец разводит мои ноги.Я уверен, что вот сейчас уже…
-Подрочи себе…я хочу посмотреть…-я послушно кладу руку на свой член, сжимая его и размазывая непрерывно сочащуюся из головки жидкость.Мне хорошо, хорошо до унижения, и я неистово ласкаю себя, наблюдая за адским пламенем в глазах Тома.
-Знаешь,какая игрушка у меня есть…шлюшкам нравятся такие штучки…такие красивые…вибрируют,знаешь…оближи…-он подносит что-то к моим губам, я жадно обсасываю и лижу это, представляя себе, как будто я отсасываю у брата.
А потом «игрушка» входит в меня.Легкий щелчок кнопки – и у меня кончается воздух.Хватаю его губами, но кислород ускользает.Я мечусь по кровати, шепча что-то вряд ли доступное пониманию.Машинально продолжаю дрочить себе.
-Какая шлюшка у меня красивая…ненасытная…с такой дырочкой,ммм…-тянет Том,и от звуков его голоса я почти кончаю.Он подползает ближе к моему лицу, бьет своим членом по моим губам и щекам, и я пытаюсь поймать его, как будто это самая вкусная и самая дорогая конфета в мире...или то, что дарует мне хотя бы глоток воздуха.
Том не дает.Только увеличивает силу вибрации внутри меня,и я задыхаюсь.
Он встает.Шаг от кровати, еще один.Уходит, бросает?
Я ползу к нему.С вибратором в заднице.Ползу по полу, как последняя шлюха.И ловлю от этого такой кайф, которого никогда еще не испытывал.
Я тяну к нему руки.Я плачу и всхлипываю.
-Том…не уходи..Томми…я твоя шлюха…не бросай…- Том ошарашено замирает, я доползаю до него и целую его бедра, живот, как будто ломаясь перед ним.
-Возьми шлюху…оттрахай…-я виляю задницей, и вставленная игрушка двигается вместе со мной, отчего я сгибаюсь напополам и измученно скулю, пытаясь как-то еще прикоснуться к моему Тому.
Он трахает меня прямо на полу.Я кричу его имя на весь дом,признаюсь в каких-то неизвестных мне самому грехах, умоляю продолжать, продолжать до бесконечности, а потом взрываюсь.Взрываюсь чувствами, эмоциями и кричу, что люблю его…
-Я тоже люблю тебя, малыш…-шепчет Том.


5.Чувство юмора, преданность, его сюрпризы.

Я, конечно, не имею сейчас в виду его глупые подколы во время интервью.Я говорю о его шутках в компании, когда рядом нет камер.Даже когда мы еще не были известны, Том слыл парнем с хорошим чувством юмора.Не то что я, замкнутый накрашенный то ли мальчик, то ли девочка.
Когда я сейчас сказал о компании, то подумал, что Том очень предан нашим друзьям.Известно, что он много смеется над Георгом, но на самом деле если ему что-то будет нужно,Том способен горы свернуть.Для Георга – горы, для меня…наверное, всю планету перепотрошить.Том никогда не говорит об этом,но я знаю.
У него почти нет друзей, которые не были бы и моими друзьями тоже.Это похоже на некий кастинг, возможно, это кого-то обидит, но для нас это знак доверия.Мнение Тома для меня важнее всех остальных, вместе взятых…ну пожалуй,кроме одежды.Тут я справляюсь сам и в шкаф Тома тоже особенно не лезу.Ну…за исключением редких случаев, когда я сплю в его футболке или покупаю ему одежду в качестве подарка.Том же редко дарит мне одежду, чаще кольца.Я иногда даже задумываюсь о том, как должно выглядеть обручальное кольцо, если бы мы могли пожениться.Жаль, что скорее всего этого мне никогда не узнать.
Я бы хотел, на самом деле.Мы с Томом – одно целое, но эта связь сделала бы нас еще сильнее и крепче.Мы бы выстояли против всех и вся.
Хотя я и так могу победить любого.С моим серым кардиналом за спиной.


6.Том - эмоциональный.

Некоторые люди думают, что мы с Томом - два вулкана, только я действующий, а он потухший.Это совсем не так, Том настолько же эмоционален, сколь и я.Том очень тонко чувствует ложь. Ему в этом вопросе повезло, это я слишком доверчив.
Но если Том вдруг разочаруется в человеке, то это навсегда.Он потом даже не подойдет.
Том очень улыбчивый, а когда говорит на интересующую его тему, жестикулирует и дергает ногой.На самом деле меня это немного раздражает, ну что он как геморроидальный.Но я все ему прощаю, это же Том, это же святое.
У него огромная палитра эмоций и живая мимика.Как я люблю смотреть за тем, как он говорит.Губы приоткрываются, шевелятся...на пару мгновений выскальзывает остренький, сладкий язычок и касается колечка в губе.Но я снова скатился на внешность.
Можно подумать, что мы с Томом совсем разные.Но видели бы вы наши ураганные ссоры, когда еще неизвестно, кто кричит громче, по дому летают стулья и сковородки (детская привычка), я плачу, обвиняю Тома во всех смертных грехах, Том хохочет и говорит что-то быстро-быстро, что нормальному человеку и не уследить.И потом резко - подбородок вверх и "я прав,не сомневайся".
И шаг-шаг-шаг.
И "То-о-о-о-о-о-ом!!!" - мой истерический вопль.Злой.
Иногда умоляющий.
Я очень боюсь,что Том уйдет когда-нибудь, поддастся этим эмоциям и уйдет.Бросит меня, наплевав на наши клятвы, данные друг другу чуть ли не во младенчестве.
Один раз я действительно испугался, что потерял его.Что прочная связь между нами вдруг истончилась до нитки дешевого мулине.

***
-Очень важное выступление.Очень важное выступление.Крайне важное.Берлин.Годовщина.Наша песня.Мы должны.-говорю своему отражению в зеркале и надеваю темные очки.Темные очки.Потому что даже сквозь этот макияж видно, как опухли глаза.
Он не разговаривает со мной уже три дня, и я медленно усыхаю.Я ничего не ел вчера и совсем не спал.А теперь еще и ЕМА,к выступлению на которой мы готовились с момента выхода альбома, проработали все спецэффекты.А мне сейчас плевать на то, что это выступление чуть ли не государственной важности, ведь сегодня я пытался уснуть без него.
Том.Безумно красивый в этом пальто.Как американский денди, ведь в Лондоне ему не разрешили бы такую прическу.Я смотрю на него с обожанием,а он не смотрит вовсе.Смотрю на экран мобильного и понимаю, что пора нам выезжать.Может, если поедем вместе, сможем помириться до выступления? Я очень не хочу, чтобы все пошло наперекосяк.Нам еще нужно жить в этой стране.
Я делаю пару ознакомительных шагов в сторону Тома.Он как будто не видит.Взгляд налево, направо.Никого.
Шаг, шаг...больше похожий на прыжок.К нему, он тянет меня к себе, как будто держит ниточки - мои жилы.
Шаг - и носом в воротник этого пальто, обхватить талию ручонками и выдохнуть это застрявшее в горле имя.
-Том...
Он не шевелится.Я стою сзади, обнимая его судорожно, как будто не видел его тысячу, нет, две тысячи лет, не прижимался к сильной спине...не вдыхал его запах вперемешку с выбранным мной( ура-ура!!!) одеколоном и новой примесью - запахом шерсти от пальто.
Как же я...
-Билл.Нам нужно ехать.
...люблю его?Даже про себя заканчиваю это предложение растерянным тоном.Ведь я понимаю,в этом "нам нужно ехать" столько обиды и злости, что они впечатываются в меня покруче кирпичной стены и делают не менее больно.
-Да, прости.Нам пора ехать. - я опускаю руки, тем самым соглашаясь. Я не вижу его глаз сейчас, и это замечательно.

Уже потом, когда мы действительно выходим из дома, я уже понимаю, что мы поедем на церемонию отдельно друг от друга.И вдруг меня осеняет.
-Том!-я бегу к нему, уже стоящему около своего автомобиля.
Тот не оборачивается, но слушает.
-Том, а если я тебя на своей машине догоню, ты меня простишь?
Том молчит,но я уже заражен этой идеей.Решено - я догоню его и все, и Том снова будет со мной.Пусть даже мой внедорожник вряд ли способен обогнать спорткар Тома, но я постараюсь.Я выжму из этой железки все, что в ней есть.
Конечно, Том сразу сорвался с места, как болид Формулы-1, разве что шины не взвизгнули.Но я ведь не промах, не промах, сейчас на кону моя жизнь и мой Том. Точнее...я его Билл.И эта моя принадлежность сейчас на кону, и я не хочу ее лишаться.
Я хочу быть твоим Биллом.Твоим Би.Твоим малышом, солнышком, котенком. Твоей сучкой, шлюхой, ненасытной дырочкой. Твоей больной свиньей, твоим идиотом, твоим маленьким педиком.Боже, как я хочу быть твоим.Я вдавливаю педаль газа в пол маленьким тонким каблучком и с удивлением понимаю, что я догоняю, вот твоя машина, поворачивает на трассе.И мне осталось совсем немного до тебя, до твоих рук, до твоего смеха...
Машину заносит на повороте.Темнота.

Я потерял сознание лишь на пару минут,но мне эти пара минут показались попросту вечными.И я был безумно счастлив, что остался в живых. А потом уже как-то странно терпеливо вызвал эвакуатор, глядя на покореженную машину.Вызвал такси. В такси уже восстановил макияж и что-то из прически.
Дэвид рвал и метал, но когда я произнес слова об аварии, все вокруг вдруг испуганно замерли и замолчали.На несколько секунд, а потом суета усилилась - кто-то пытался меня ощупать и осмотреть, кто-то поил чаем, кто-то предлагал отменить выступление, а маленькая свернувшаяся в кресле клубочком тень в красивом пальто молчала.Не двигалась, но от нее шли волны огромного волнения и огромной боли.
Кто-то благоразумный сказал голосом Густава, что мне следует полежать.Наш спец по авариям.Все оставили меня в покое, и я сразу же метнулся к брату, наклонился к нему.

Том поднял глаза и я с удивлением понял, что он дрожит, губы испещрены следами от зубов, а в глазах стоит блестящая, отдающаяся болью в сердце пленка слез.
-Я мог...потерять тебя...-шепчет и прижимает к себе так, что кости хрустят хуже, чем в момент аварии, но сейчас я готов умереть.Умру с улыбкой и этим соленым привкусом редких слез брата.
-Ну зачем ты плачешь?...
-Я мог остаться без тебя...зачем мне тогда все?-сжимает в руках до боли, и мне хорошо.Необыкновенно хорошо и сладко сейчас.
Я извинялся перед ним за первую обиду, он передо мной - за то, что я чуть не погиб по его вине.Извинялись поцелуями.


7. Глаза.

Глаза у нас, пожалуй, одинаковые.Но я не мог не выделить его глаза, как отдельную причину, потому что большего магнита я не видел ни разу в своей жизни.
Я крашусь, Том нет. Мои глаза всегда подведены и кажутся чуть прищуренными, Том смотрит прямо и открыто. Ему не идет примерять мои выражения лица и делать все эти изгибания бровей, он же мужчина. Но он иногда пробует, и дает мне повод для того, чтобы вдоволь похихикать над ним, изобрести сотни тысяч смешных и слегка обидных комментариев и просто потыкать его в плечо, чтобы показать - вот это ты такой, ты, а не я.
Но стоит ему только посмотреть на меня, и я сразу делаю то, что ему хочется, или попросту замолкаю, что бывает редко. Один только взгляд - и я отвечаю взглядом в ответ. Повинуюсь.
Недавно пересматривал наши концертные записи. Это же просто какой-то ужас - я расплываюсь в улыбке каждый раз, как ты посмотришь на меня.Особенно во время нашей песни, я не могу контролировать себя, мне хочется, чтобы ты смотрел на меня, а не на свою дурацкую гитару, хватит уже...как будто ни разу не видел ее.Я же здесь, я пою тебе, пою для тебя, и все эти несколько тысяч людей в эти пять минут для меня - серая масса,Том!
Ужас, просто ужас.
Впрочем, это состояние называется другим словом. Совсем другим.
Чему я действительно завидую, так это тому, что у брата такие ресницы. Они до безумия длинные и пушистые.У меня совсем не такие, приходится натушевывать их слоями или даже приклеивать искусственные, но это все равно не то, что надо. Он поворачивает голову - любуюсь их изгибом, нереальным, моделям из рекламы туши есть куда стремиться.
Когда он целует меня в щеку, мне щекотно.Воздушно-легко-щекотно от того, что его ресницы касаются кожи.А когда он целует в губы, наши ресницы путаются.Так пафосно-поэтично звучит это слово, но я не могу найти какого-то иного.
Я люблю целовать его веки, ресницы, брови.Почти так же, как кончики пальцев. И от таких поцелуев чувствуешь себя в сказке, полной тайн и загадок, и главная загадка, главный квест - сама наша связь.Я не знаю человека мне ближе, и того, кому бы я мог целовать ресницы. Том превосходно живет обеими этими ролями.


8.Собственно, Том.

Том.Я до сих пор не знаю, кто вдохновил нашу дорогую маму назвать его Томом, а меня Биллом, и почему не наоборот, и почему она выбрала именно эти имена. В общем-то, нас это не волнует. Потому что Том - он действительно Том, вот как кошка зовется кошкой.И меня всю жизнь смешили эти разговоры окружающих про смену имени или придумывания имени другого.Глупости все это.
Том - самое идеальное имя в мире.Три очень веселых и красивых буквы.
Т-О-М - 7 легких росчерков.Символ моего персонального счастья.Легко можно догадаться, что я пишу на запотевшем стекле в своей машине или в такси, или даже в машине брата.А потом еще два движения - сердце.
Том - разная гласная.Иногда - краткая, резкая, слегка издевательская. Иногда - долгая, мучительно тянущая внизу живота.Тогда, когда не хватает воздуха, и его имя - твой последний, бесконечно счастливый выдох.
Сладкое имя. У него вкус поцелуя, и запах его кожи.Почти ванильный.
Том - так удобно растягивать стоном.Давиться хрипом.Отправлять в космос криком.
Томми - легкая домашняя форма.Я долго боялся называть его так, после какого-то случая, когда он запретил мне произносить "Томми" в школе или еще где-то там, где могут услышать.Это же так нарушало его зыбкое признание среди людей и показывало, что он еще совсем не взрослый. А сейчас только тает, и глаза становятся цвета жженого сахара, и тепло от них не хуже, чем от солнечных лучей.

***
-Давай играть.Договоримся произносить всего одно слово, каждый выберет его сам.
-Хорошо.Прямо вот другого и нельзя называть?
-Совсем-совсем.Только то слово, которое ты выберешь.И только давай что-нибудь хорошее, никаких там жоп или синхрофазотронов.
Я не колеблюсь ни секунды.
-Тогда я выбираю слово "Том".
Брови взлетают вверх.Но вскоре на губах - самодовольная ухмылка.
-Тогда я выбираю слово "мой".
Слегка наклоняю голову в знак согласия.

-Том...Том...-сладко облизываю полные губы, сегодня они напоминают мне спелую черешню.Том прикрывает глаза и улыбается. Ловлю улыбку губами.У нее вкус солнца.
Язычком осторожно по подбородку и - к шее. Прижаться губами к пульсирующей вене и слушать твою жизнь.Это успокаивает.Мое идентичное совершенство.Сердце дает перебой - я осторожно ласкаю кожу языком, трусь носом.
Поднимаю голову.
-Том?
-Ммм...мой...-довольно протягивает брат.Мне так нравится, как он это произносит, со вкусом, со знанием дела.Он знает,что такое обладать. И принадлежать тоже.
Я продолжаю целовать его, дальше и дальше, вкуснее. Его сердце наверняка дает еще бОльшие перебои, но за этим я сейчас уже не слежу.Мне слишком хорошо от того, что я снова прикасаюсь к Тому, к его телу.
-Том...-тяну нежно,медленно выпуская слово изо рта.Почти как минет.
-Мой...-улыбается так, что ему срочно приходится подставлять руки.Мое сердце решило проломить ребра и прыгнуть к нему.И хочется кричать - твой, твой, твой!Но я только улыбаюсь.


9.Я забыл о самом главном!!!

Нет, я, кстати, не о члене.
Я действительно забыл о самом главном сказать.Том - мой брат. Мой близнец. Для меня нет никого ближе его и не будет никогда, никогда. Я считаю, что то, что нам не пришлось искать друг друга - божественное провидение.
Мы близнецы, мне нечего скрывать от Тома, ему все известно. Что мне и нравится - не приходится узнавать новое о своем любимом, какие-то плохие или постыдные вещи.А так - я сразу знал, что Том весь такой плохой и пошлый. И видит небо, я обожаю его за это.
Мой брат, но никак не "братишка". Ведь он такой старший, такой взрослый, и плевать на эти официальные 10 минут. Том помогает мне, поддерживает во всем, мы с ним - один человек, вполне возможно, гений.
У нас с Томом - единство и борьба противоположностей. Или сходств. Я не знаю, но могу сказать абсолютно точно - я не представляю своей жизни без него.Черт возьми, да если бы его не было, не было меня. Не было бы Билла, не было бы нашей группы. Ничего бы не было.
Как же хорошо, что ты есть, Том.
Он однажды сказал мне, что если бы мы не были близнецами, мы бы все равно встретились где-нибудь, когда-нибудь. Потому что судьбу не обманешь. Как всегда, он несет какой-то бред, но что я могу поделать. Я так легко верю ему и так сильно люблю. Никого так не любил. Мой брат.
В конце концов, я эгоист. Я знаю, что я красивый. Я знаю, что я талантливый. И мне нужен был человек под стать мне. Но я совсем не знал, что Том сможет не просто быть со мной на равных, но превратить изначальный чуть ли не спортивный интерес в физическое влечение, потом в жажду безумной нежности.
Потом в то, что я испытываю сейчас.Прогибаюсь под Томом, и делаю это с огромным удовольствием.
Брат же старше. Он все сделает так, как нужно. Том никогда не ошибается.
Иногда и мне приходится становиться старшим на какое-то время. Обнимать, прятать от всех, залечивать израненные струнами кончики пальцев. Дарить ему безумно дорогие подарки. Раньше я смазывал ему дреды воском. Только я. Никому больше Том не разрешал касаться его святых дредов. Доверяет.
Наша мама, конечно, обо всем знает. Глупо было скрывать, хоть мы и пытались. Не обошлось без слез и расстройств, но мне стало казаться в последнее время, что она смирилась и даже в какой-то степени поддерживает наши отношения. Всегда ругает Тома во время долгосрочных ссор и отчитывает меня за несдержанность в сторону брата.И всегда говорит:
-У вас же никого больше нет!
И черт возьми, мама, как всегда, права. Наш с Томом мир создан только для нас двоих, нам нельзя пускать туда кого-то третьего, даже маму. Ни один человек в мире не сможет почувствовать меня, угадать мои мысли или по одному взгляду понять, чего я хочу.
Том может.
Мой брат. От одного этого слова меня как будто окружает защитный кокон. Очень теплый и удобный. Том меня защитит. Защищал в школе, защищает сейчас.
Никому его не отдам.


10...

Я задумался, начиная вертеть ручку в пальцах. Была уже глубокая ночь, но время близнецов только наступало, и я почувствовал, как Том обнимает меня за плечи, пытаясь заглянуть и посмотреть, что же я пишу.
-Нет-нет-нет, не смотри!-сразу закрыл все ладонями, а потом и вовсе засунул в ящик стола.
Том рассмеялся, бархатно, легко.
-Потом все равно расскажешь. Идем сюда.
Я встаю со стула, послушно ведомый его руками.
-Побудь со мной немного, - шепчет тихонько на ухо.
-Сколько побыть?
-Всю жизнь...я бы был не против.
Том сегодня романтик.

Он садится в кресло около окна, я устраиваюсь у него на коленях и прячу лицо на груди. Сердце бьется спокойно, размеренно, как и мое. Ладони легко, бесшумно гладят мою спину, пересчитывают позвонки, пальцы добираются до чувствительной поясницы и щекочут.Я хихикаю.
Том теребит языком колечко в губе, моргает, вздыхает, ерзает и вообще не может замереть хотя бы на секунду.Я собираю капли с запотевшего окна и кладу их брату на щеки или шею. Или на кончик носа. Честно скажу, погибать так гораздо приятнее,хоть и быстрее. Даже чувствую какую-то комичную ревность.Я бы хотел умереть, как они - срываясь с нижней губы, прокатиться по шее и затеряться, раствориться в Томе.
Он сопит мне в волосы. От такой молчаливой нежности и заботы дурацкое сердце заходится в восторженном тихом писке.Тихом - чтобы не нарушать нашей внешней тишины, когда разговаривают азбукой Морзе сердца, обмениваются ветреными впечатлениями дыхания, а теперь, прислонившись ко лбу своим - зрачки устанавливают свой неведомый контакт. И связь между нами становится крепче даже титанового лома. У меня даже сейчас нет слов, чтобы выразить это.
Давайте помолчим.

Он укачал меня на руках, как маленького, и положил на нашу кровать. Заботливо укрыл одеялом, но вскоре сам прижался ко мне, укладываясь сверху и компактно совмещая наши одинаковые изгибы-впадинки-подъемы.
Он даже, кажется, напевал мне какую-то песню, когда качал. Что-то даже не в его стиле, скорее в моем. Ага, шаришься по моему айподу по ночам, Том? Нахал. Вот обязательно запишу свои стоны во время ближайшего же секса. И потом его пыхтение отрегулировать - чтобы погромче, погромче!
Слегка шлепнул по заднице.
-Даже не вздумай. Еще кто чужой захочет у тебя музыку послушать, а тут такое.
Я не удивляюсь.Но планы мести строить продолжаю, иногда открывая глаза и разглядывая его лицо. То ли в поисках вдохновения, то ли по самой лучшей в мире привычке.
Том шепчет мне на ухо.
-Я знаю, я тоже тебя...

Как тепло было спать и как тяжело вставать, до ужаса тяжело и лениво.
Выскользнув из-под Тома, я иду к ящику стола.
Достав вчерашний лист, перечитываю все написанное и глупо улыбаюсь. Такое ощущение, что и половины не сказал.
А потом смотрю на число 10, которое вчера еще не имело своего точного значения, и удивленно улыбаюсь.
"10.Том тоже любит тебя.
Всему написанному верить."
И смайлик.

Вот скотина.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость