• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Карма {slash, AU, humor, PG}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Карма {slash, AU, humor, PG}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 18 апр 2018, 22:03


Автор: stu.
Размер: Драббл
Статус: закончено
Персонажи: Том, Билл, Берт
Жанры: slash, humor
Рейтинг: PG
От автора/Посвящение: Я не уверена, что в написанном присутствует смысл, хоть изначально он там и планировался. Тому, кто доберётся до него - и посвящается сие произведение. Наглая претензия на юмор.
Cодержание: «Так ему и надо. Пять месяцев ни за что ни про что за один лишь внешний вид поносил парня, а теперь по карме ему за это и влетело»



"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 18 апр 2018, 22:05

Том привалился плечом к стене, снова набирая номер на смартфоне.

— Абонент — не абонент, — недовольно прокомментировал он порядком подзадолбавшие мерзкие гудки.

Решительно поставив свой тяжёлый кожаный портфель на пол, Том снова прокрутил контакты, вызывая пятый раз подряд одного и того же «не находящегося в сети» абонента.

Приложив телефон к уху, он решил в добавок постучать ногой в дверь. Может, сейчас услышит? Он там в наушниках сидит, или в ушах у него пудра, количество которой, судя по тому, как обильно она наносится изо дня в день, учёту и жадности не подлежит?

— Ну давай же, мне надоело тут стоять, — Том сбросил трубку снова, побарабанив в дверь и кулаком. И двумя. И подольше. И посильнее.

Звук щёлкнувшего замка поначалу показался примерещившимся уставшему мозгу, что готов был поверить в это с завидной лёгкостью. Но вот то, что, наконец, открылась дверь оспорить было бы довольно сложно. Гораздо труднее было поверить в то, что перед Томом стоит Билл. Потому что это был он, вроде бы, но, как бы, не совсем.

Том завис, нахмурившись, пытливо вглядываясь в юношу. Тот же, чуть смутившись, почесал запястье своей руки, выжидающе уставившись на Тома. Со сна трудно было соображать вот так вот сразу. А подумать было о чём. К примеру о том, что он не выбросил вчера корки от мандарина, лежавшие теперь, засохшие и некрасивые, на тумбочке у кровати; что куртка, которую он повесил вчера на крючок, сейчас почему-то валяется на полу; и о том, что здесь делает Том. Да ещё и, судя по его застывшей позе, решивший разбудить Билла, видимо, чтобы похвастаться, как хорошо он умеет изображать в столб. Билл очень любит шарады, но, пожалуй, не сейчас, когда охота хотя бы проснуться до конца.

— Том, ты хотел что-то?

Том, наконец, отвис, сглатывая слюну.

— Эм... Меня твой... Берт прислал, чтобы отдать кое-что.

Том резко подхватил свой портфель, открывая его, неуклюже начиная в нём рыться. На весу это делать было, без малого, совсем неудобно. Билл подождал пару мгновений, любезно предоставив Тому шанс научиться стоять на одной ноге, на колене другой держать портфель, пытаясь открыть его одной с половиной рукой, так как в ладони у Тома был смартфон. Но решил не дожидаться, когда эта шаткая фигура начнёт падать:

— Ты зайди.

Билл учтиво посторонился. Том как-то заторможено поднял голову, снова зависая, на этот раз, смотря прямо в глаза Биллу. Вот, вроде, до мозга фраза дошла, а смысл как-то припаздывает.

Билл глубоко медленно вдохнул. Он чуть шагнул в сторону, отпуская ручку двери, позволяя двери открыться пошире, как бы жирно намекая явно сегодня не очень сообразительному гостю.

Том очнулся, дал себе мысленно затрещину, и шагнул внутрь квартиры.

Пока Билл закрывал за ним дверь, он достал из портфеля несколько больших тетрадей и тонкую пачку плотно исписано-изрисованных листов.

— Извини, я не ждал никого, поэтому немного... Ой, — внезапно прервался Билл, когда повернулся, наконец, лицом к Тому и неожиданно наткнулся грудью на вытянутые вперёд бумажные изделия канцелярии. Затем взял их, кое-что начиная припоминать. — Точно. Чёрт, прости, я забыл совсем. Я только проснулся, туговато соображаю пока. Да, мне Берт звонил, говорил, что занесёшь мне их, спасибо тебе большое. Надеюсь, я не отвлёк тебя, а то ведь и подождать могло, на самом деле...

Том раньше не замечал, что у Билла низкий красивый голос. Хотя гораздо честнее было бы сказать — не хотел замечать. То есть, нет — он скорее старался просто не замечать голос Билла, а не то, что он такой красивый и низкий. Он вообще обычно всеми силами, пренебрегая границами приличия, старался демонстративно не видеть юношу, когда выпадал вечер, в которой они все собирались — Том, Берт, отличный друг и коллега Тома по работе, и, собственно, парень Берта — Билл. Том каждый раз после таких встреч, возносил по прибытию в квартиру громогласное «спасибо» всему, до чего дотягивались молитвы благодарности, и даже приносил маленькую жертву в виде за окно брошенного голубю печенья за то, что Билл — не его парень, как минимум, а как максимум — что жизнь их вообще больше нигде не сталкивает. Хотя, порою, и этих вечеров хватало.

Том на язык не сдержан и резкое словцо в кармане не зажмёт — что не устраивает — сразу скажет. И взгляды у него были максимально категоричны. Нравится-не нравится, чёрное-белое, плохое-хорошее. Он был убеждён, что стоя одной ногой на сухом асфальте, а второй босой в луже, утверждать, что тебе мокро — невозможно. Ровно, как и говорить, что тебе сухо. Так что уж либо двумя ногами в луже, либо двумя вне её. И не бывает людей, которые могут сочетать в себе плохое и хорошее, быть жадными и щедрыми одновременно. Это считалось за признак слабохарактерности и бесхребетности. Уж если храбрый человек, то мимо пожара с горящими людьми не пройдёт, всех вытащит; даме быть обесчещенной в подворотне не позволит. А если хоть раз да струхнул — то какой же он храбрый?*

Вот так и мыслил Том. И Билла он как увидел в первый раз, когда Берт решил с ним познакомить, так и порешил — красится человек сверх меры — значит некрасив и глуп. Между таким видом и глупостью Том автоматом ставил равенство. Хотя бы потому, что таким количеством косметики человек пытается скрыть всю свою некрасивость, ничуть привлекательнее этим себя не делая. Но Берт был прямо противоположного мнения. Непонятно, чем объяснялась его тяга ко всему эксцентричному и нарочито яркому. Вроде и без комплексов мужик, рос в нормальной семье, проблем не было. Может, конечно, из-за работы. Монотонность каждого дня в одном и том же костюме по дресс-коду задолбала? И Билл, по рассказам Берта, ему как-то сразу приглянулся.

Том не исключал, что вечерний интимный полумрак, который скорее был бы близок к полной темноте, нежели к слабому освещению, какого-нибудь клуба определённо прибавил бы некоторой загадочности счастливому обладателю такого макияжа. Но проблема Билла была в том, что он носил его и днём, вероятно, из-под тщательно перекрашенных ресниц просто не видя в зеркале своё отражение по утрам. Ибо Том верил, что именно из-за этого недоразумения Билл не замечает, что у него на лице килограммы, близкие по весовой категории к тонне, так удачно раскрученных известными брендами косметики. Они, судя по всему, именно за счёт Билла и раскрутились.

А Берт, наверное, не скупился своему парню на комплименты, потому что юноша ни дня не ходил без своего раскраса. У Тома же появлялись чистейшие, абсолютно очевидные ассоциации с трансвеститами, которые всеми силами помад и теней старались походить на женщин. Такого, что ли, эффекта, пытался Билл добиться? Том не раз вслух с другом это обсуждал. И, по характеру своему, совсем не невинными выражениями и эпитетами, ибо на язык был не сдержан. Берт слушать ничего не желал, не переставая восхищаться красотой своего парня. Том ехидненько подмечал, что Штайнц, наверное, просто ни разу не видел своего красавца без макияжа, вот и думает, что где-то там под сантиметровыми слоями пудры прячется «невиданная красота».

Собственно, вот так сейчас незатейливо и аукнулось Тому вот в этих самых стенах его ехидство.

Ибо Билл без макияжа — это нечто не поддающееся выражению в словах. Может, в стихах, но Том в них не силен, поэтому просто молча и тупо пытался осознать всю степень своего идиотского положения. Ведь он только что за пару минут, кажется, успел влюбиться.

— Может чаю выпьешь, а то Берт так бессовестно заслал тебя в такую даль?

Влюбиться в парня своего друга.

Вот с таким звуком, как шелест дыханья Билла сквозь улыбку, и рушатся все самые крепкие мечты.

— Есть зелёный?

— Да, несколько даже. Обычный, с манго, с жасмином. Есть смесь какая-то... Там листья зелёного чая, ягоды какие-то и, вроде, даже орехи. Звучит, возможно, сомнительно, но он вкусный.

Билл гостеприимно подождал, пока Том снимет ботинки, и проводил его на кухню.

Том любезно был усажен за стол, одарён высокой чашкой с какой-то надписью, неширокой искренней улыбкой и безжалостно подчинён обаянию, обездвижен видом трепещущих пушистых ресниц, скован безграничностью естественного очарования.

— Так какой заваривать? — Билл обернулся к мужчине, сжимая тонкими пальцами открытую железную банку и крышку от неё.

И родинка под губой выглядит не как замазанный тональником прыщ. Теперь она просто примагничивала взгляд Тома к себе. Такая... Круглая... И сексуальная. Если бы эта родинка умела разговаривать, она явно бы рассказала Тому о том, как ей нравится быть крепко, по-мужски настойчиво зацелованной.

Том сильно моргнул, пытаясь построить свои шальные мысли в чёткий ряд. И приказал им в таком порядке и стоять, ни шагу лишнего. Чтоб не дай Бог, какая метнулась на сторону похоти и разврата.

— Да, мне можно и пакетик дать, я не обижусь.

— Привыкли вы что ли на работе пить эти концентраты. Ты знаешь, что эти пакетики можно холодной водой заваривать?

— Ага.

— Это плохо, Том. Это не говорит в их пользу.

— Угу.

— В стенах моей квартиры этого безобразия безжалостной экономики нет.

— Мгм.

— Так что выбирай чай, а я его сейчас быстро заварю.

Как у Билла глаза чуть косят смешно. Слегка, совсем чуть-чуть. Это кажется очень даже красивым. А то обычно этих роскошных раскосых глаз и не видно совсем — две чёрные угольные дыры на лице.

— Мне зелёный.

Билл чуть банку из рук не выронил, начиная беспокоиться о состоянии гостя. Такого тупого диалога с ним ещё не происходило. Том как-то особой разговорчивостью никогда не отличался, но он совершенно точно никогда не тормозил. Потому Билл нахмурился, закрыв банку.

— Сам выберу, — недоумённо прошелестел он, отворачиваясь от Тома в поисках чая.

Пока Билл насыпал в заварочный чайник листья, как раз закипел чайник, закипая, впрочем, одновременно со спокойствием и выдержкой Тома. Ну в самом деле, как всевышний, что, вообще-то, исключительно благоволил Тому, не позволяя попадать во всякие каверзные ситуации, сейчас так нагло его подставил? Заставил тридцатидвухлетнего мужика сидеть и слюнями в чашку капать.

Билл подошёл, наливая Тому кипяток. Том хотел уже было попросить немного полить ему на голову — может, это сможет отвлечь его от чудесного запаха чистого юношеского тела.

— Я, конечно, не могу похвастаться многолетним опытом общения с тобой, но ты даже мне кажешься сегодня странным.

— В смысле?

— Ты какой-то... Эм... Просто, ты мог бы, рассказать мне, если хочешь... То есть, если случилось что-то...

Том упорно не поднимал взгляда от ложки, которой мешал чай.Билл замялся, вдруг подумав, что, не стоит говорить об этом — Том выглядел жутко недовольным и напряжённым. То, что Билл встречается с другом Тома вовсе не давало ему прав лезть в дела и настроение Тома. А ещё, кажется, Билл каким-то образом упустил момент, когда настроение Тома резко испортилось. И ему стало очень неловко.

Том поднял голову, посмотрев на замявшегося хозяина квартиры. Тому правда поплохело — настолько, что он готов был назвать Берта при встрече каким-нибудь абсолютно несообразительным животным — как можно заслать своего друга-гея в логово красоты, которая принадлежит Берту же. Он однозначно, совершенно точно, ничем не думал. И доказательств этого даже не нужно.

А Том теперь будет мучиться. Он уже вкушал вместе с чаем ожидание наступления лихорадки по обладанию вот этого потупившегося представителя прекрасного, сжимающего свою чашку тонкими пальцами.

Потому что он идеальный.

Том досадливо закусил губу, так увлёкшись самоедством и своим стремительным падением в широко и приветливо раскинутые лапы отчаяния, что не заметил, что Билл тоже на него смотрит. Только как-то испуганно. Потому что темнота глаз Тома, со зрачками, что утопили, сожрали в себе всю радужку, сильно пугала. И выражение лица у него какое-то странное — омрачённое и в тоже время с затаившимся восхищением, бликующим со дна тёмных глаз.

Билл отставил кружку в сторону, чуть переводя дыхание:

— Берт не говорил тебе, когда приедет? Что-то у меня не выходит с ним связаться последние дня два.

Браво, Том. Дважды за один вечер забыть, что Билл — парень твоего друга.

— Извини, — Том резко подорвался с места, заставив юношу вздрогнуть от громкого визга стула. — Мне нужно идти.

Билл ошарашенно смотрел на мужчину.

— Том, мы можем поговорить?

— Нет, не можем.

Билл сник. В конце концов, зачем ему нужно пытаться наладить общение с Томом, когда он с ним вообще почти не контактирует? И ради Берта можно и потерпеть несколько часов в месяц скотского отношения к себе. Ругаться и портить отношения никто не любит, а Билл был уверен — устрой он разборки с Томом, Берт и с ним поговорит.

— Отлично. Ключ в замке, пальто твоё на вешалке. — Билл сложил руки на груди. Том окинув взглядом колючку с ног до головы и двинулся в коридор.

Так ему и надо. Пять месяцев ни за что ни про что за один лишь внешний вид поносил парня, а теперь по карме ему за это и влетело.

Одевшись и застегнув свой портфель, Том на секунду замер, прислушиваясь. Но ни звука, ни шага со стороны кухни не донеслось. Как будто он один всё это время здесь был. Его даже не проводят, видимо.

Проведя ладонью по коротким волосам, Том глянул в зеркало и вышагнул из злосчастной квартиры. Уже спустившись на улицу, он вдруг резко остановился.Может, Тому сейчас примерещился Билл без косметики? Этот юноша с пухлыми, едва розовыми губами и с румянцем на щеках определённо не может иметь ничего общего с Биллом.

Бездумно кивнув самому себе, Том пошёл вниз по улице, подумав, что с этим юношей он, слава Богу, больше не увидится. Да. И надо будет за это кинуть голубю печенье.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость