• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Без названия {general, RPF, romance, Tom/Bill, PG-13}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Без названия {general, RPF, romance, Tom/Bill, PG-13}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 15 апр 2018, 20:31


Без названия
Aвтор: Finsternis
Пэйринг: Том/Билл
Рейтинг: PG-13
Жанр: romance
От автора: Фьёни, солнце, не грусти.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 15 апр 2018, 20:32




Тонкие полосы света - обрамление двери. Сетка теней по потолку. Искусственный свет лампочек по периметру комнаты. Они все о чем-то говорят. Густав, Дэвид и Том. Билл не понимает ни слова. Не пытается разобрать, только разглядывает потолок. Ему хочется либо уснуть, либо проснуться, но не получается. Он как будто висит где-то на границе между вязким сном без сновидений и такой же вязкой, липкой реальностью. Последнее время он каждый вечер засыпает с мыслью о том, что нужно будет просыпаться. Просыпаться все сложнее, но он старается об этом не думать.

Между утром и вечером есть еще день. Яркий, как картинки в детских книжках, полный событий, неподдельных улыбок и простого счастья от того, что можно приносить людям радость.

Он засыпает с мыслью об этом. Прямо так, даже не сняв кроссовок. Голоса тонут в хрупкой пелене, не сна - дремоты.

Том смотрит на брата, делает Дэвиду знак замолчать. Так уж сложилось, что у них в семье не принято тревожить чей бы то ни было сон. Поэтому обычно по утрам Билла будит Густав. Дэвид понимающе кивает, и они с Густавом уходят каждый в свой номер.

А Том все сидит и смотрит на Билла. Сильного и хрупкого одновременно. Он зевает и садится на кровать рядом с братом. Матрас такой мягкий, что Билл тут же скатывается ближе к Тому. Мычит что-то невразумительное во сне. У него на пальцах темные блестки - он тер глаза сегодня после шоу, Том помнит.

Он снимает с Билла кроссовки, от резковатых движений Билл просыпается. Он тихонько стонет, приподнимается на локте и говорит:

- Спасибо.

Он стягивает футболку, потом джинсы, не расстегнув ремня. Билл сталкивает одежду на пол, забирается под одеяло. Постель кажется ему банально похожей на облако. В голове вдруг всплывают ассоциации. С птицами, полетами, облаками. Он утыкается носом в подушку и думает, о том, что неудачные дни похожи на скомканный лист бумаги - как ни разглаживай, как было, уже не получится. Он вспоминает строчки из любимых песен. Без всяких плееров на автомате у Билла в голове звучит веселенькая Rette mich. Там было про то, что не бывает ничего хуже, чем пустой номер в отеле и еще что-то там про одиночество. Билл вспоминает и улыбается.

- Том, - говорит он в подушку, - я тебя люблю.

Том тоже улыбается. Он сидит на краю кровати и просто смотрит.

- Том, - говорит Билл, под еще холодным одеялом притянув колени к груди, - я бы без тебя не смог.

Том называет его "братишкой", улыбается. Встает, выключает свет.

- Том, - снова зовет Билл, неуклюже садясь на постели.

Брат возвращается, садится рядом. Они сидят и молчат. Глаза у обоих постепенно привыкают к темноте. Они вполне отчетливо видят лица друг друга. Одинаковые, но такие разные. Когда Билл кладет руки Тому на щеки и притягивает его голову к себе, улыбка сползает с губ.

- Ты чего? - недоуменно спрашивает Том, когда брат целует его в губы. Быстро, торопливо, жестко и очень-очень тепло.
- Ничего, - отзывается Билл, снова откидываясь на подушки, - мне просто захотелось. Глупое, совсем из детства.

Том встает и плотнее укутывает Билла в одеяло, гладит по волосам. Потом уходит. Он возвращается через полчаса. У него в руках одеяло и подушка. Билл уютно свернулся на самом краю широкой кровати. Том ложится на другой край, улыбается и закрывает глаза. Вчера к нему приходил Билл. Билл смотрит на серый кусок неба в окне. Стекло редко заляпано каплями начинающегося дождя. Том спит рядом, теплый. На щеке мятый след от подушки. Губы приоткрыты. Рука бесцеремонно покоится на плече Билла. Он лежит и смотрит в окно, потом переводит взгляд на потолок, потом на часы. Будильник на телефоне зазвонит через две минуты. Он вздыхает и осторожно обнимает Тома. Очень хочется быть к нему близко, и чтобы чужие руки гладили по волосам. Очень хочется простой нежности. Билл пытается не думать об этом, но это очень сложно, когда брат обнимает в ответ. Том бормочет что-то не особо внятное, но Билл понимает, и про то, что еще рано, и про то, что черт бы побрал утро, и про то, что тепло. Он лежит и ждет, пока зазвонит будильник, отсчитывает секунды. Они кажутся то ли слишком длинными, то ли слишком короткими. Билл утыкается лбом в плечо брата и вслепую тянется к телефону. Немного медлит, потом пытается выбраться из-под одеяла. Нехотя. - Ты куда, - голос у Тома хриплый, сонный. Он сжимает рукой ладонь Билла.

- Мне краситься надо и с волосами что-то делать, - невесело отвечает Билл, - а ты лежи, я разбужу.

Билл идет в ванную, включает воду, сонными глазами смотрит на свое отражение в зеркале. Чешет ногтями голову, чуть сжав волосы у корней. Сухие, жутко ломкие. Он забирается под душ, делает воду похолоднее, в надежде проснуться. Нет привычной торопливости, и руки движутся как будто бы медленнее. Очень не хочется, чтобы слез черный лак. Он чистит зубы, когда в ванную заходит Том.

- Доброе утро, - говорит он и трет глаза.

Билл кивает в ответ, стирая с губ остатки густой ментоловой пены. Они смотрят друг на друга, улыбаются. Билл набирает в ладони воды и брызгает в сонного Тома. Он как-то по-кошачьи фыркает. По спине Билла стекают холодные капельки, а Том смотрит на его отражение в зеркале. Билл берет расческу и выходит, оставляя согретую паром ванную Тому.

Он садится на край кровати и принимается расчесывать спутанные за ночь волосы. Пряди наматываются на круглую расческу. Том в ванной шумит водой, роняет какие-то баночки. Билл усмехается и, не глядя, делает пробор. Волосы непривычно тяжелые, и челка падает на глаза.

Когда Том уходит в свой номер, Билл падает на кровать и лежит несколько минут, глупо обняв подушку и улыбаясь серому небу за окном. В зале холодно, но воздух горячий. Странное сочетание.

Билл стоит на сцене, сжимая в пальцах микрофон, и ждет, пока техники разберутся с гитарой Тома. Билл улыбается и разглядывает пустой партер с куда большим интересом, чем он обычно смотрит в зал. Вдалеке за пультами колдует Бэрти. Странный парень откуда-то с севера. Билл расстегивает куртку. Душно, и хочется пить.

- Unendlichkeit, и закругляйтесь, - говорит Дэвид, прикуривая третью сигарету.

Он стоит внизу у самой сцены и придирчиво разглядывает Билла. Билл оглядывается на Тома. Он сосредоточенно смотрит на собственные пальцы, переводит взгляд на гриф гитары, поправляет наушник.

Билл поет Unendlichkeit. Песню ни о чем. Голос звонко разносится по пустому залу. Слышно, как он дышит. Привычно кладет ладонь на живот. Он подходит к Густаву, берет свободной рукой бутылку, открывает ее под проигрыш, неловко задев микрофон. Он делает несколько глотков только тогда, когда кончается песня.

Дэвид внизу улыбается, коротко аплодирует. Том подходит сзади, без слов отбирает бутылку. Пьет. Холодная капля стекает по подбородку и впитывается в ткань футболки. Он облизывает губы.

Билл не глядя отдает микрофон кому-то из техников, спрыгивает со сцены. Оступается и едва не падает. Его за локоть поддерживает Дэвид.

- Осторожно, - на автомате бросает он.

У Билла на лице смесь испуга и облегчения.

- Куда ты? - спрашивает Йост.
- Сейчас приду, - отмахивается он, - если что, звони.

Йост кивает, по привычке проверив мобильник. Билл сидит на последнем ряду, курит. На душе гадко. И неприятное предчувствие чего-то недоброго никак не оставляет. За ним приходит Густав, несколько минут сидит рядом. Непривычно не хочется ничего говорить. В гримерке ждут журналисты. Том шаблонными фразами отвечает на шаблонные вопросы. Он мнет в руках упаковку чипсов. Билл садится рядом, мазнув рукой по длинным дрэдам. Он улыбается в камеру, рассказывает что-то про новый альбом. Говорить на удивление сложно. Торопливые жесты как будто тень слов. Журналист уходит, явно довольный собранным материалом.

- Ты чего ему наговорил? - спрашивает Билл. Том пожимает плечами.
- Ничего особенного, все как обычно.

Том морщится, трет переносицу. Саки приносит пиццу, колу и рэд бул. Биллу совсем не хочется есть. Его привычно трясет перед концертом. Он все еще не научился совсем не бояться. Том пьет большими глотками, вытирает тыльной стороной ладони губы. Билл не сводя взгляда смотрит на него.

- Тысяч десять собрали, - говорит Дэвид, закуривая.

Билл молчит, ему уже не важно, десять или двадцать. Вернее, важно, но не сейчас. Том тоже молчит, ест, развалившись в кресле.

- Густав, - негромко зовет Билл, - помнешь потом плечи?

Густав, не переставая методично пережевывать остывающую пиццу, кивает. Когда его грубоватые руки ложатся поверх футболки, Билл опускает голову, почти касаясь подбородком груди. Руки у Густава сильные, тяжелые. Он неторопливо массирует плечи, чувствует под пальцами каждую косточку, обтянутую теплой чистой кожей и черной тканью футболки. Билл очень тонкий, хрупкий, изящный. Густав думает, что если бы он не был знаком с ним полжизни, то решил бы что таких людей не существует. Билл приглушенно постанывает. Приятно, хорошо. Это успокаивает, становится не так страшно.

- Ты сегодня нервничаешь больше обычного, - говорит Том перед самым выходом на сцену.

Билл пожимает плечами. Вокруг охрана. Привычно пахнет проводами. Толпа шумит как море, волнами, приступами криков. Когда Том уходит на сцену, Билл чувствует себя каким-то брошенным. Он как обычно начинает петь и выходит немного раньше, чтобы избавиться от накатившей неприятной грусти.

Минуты концерта ползут торопливо, как раз так, чтобы цепляться за память тысяч девочек внизу. Билл поет, привычно сжимая микрофон. Ему жарко. В перерыве между песнями он снимает куртку и крупными глотками пьет воду. Тому в этом отношении сложнее, но всегда можно немного затянуть паузу. Билл говорит давно заученные слова - анонсом следующей песни. После второго куплета он спрыгивает со сцены. Сотни рук тянутся к нему. Влажные от пота жадные, они пытаются удержать, присвоить.

Он чувствует, как его хватают за запястье, дергают и вот уже десятки рук шарят по плечам, липко касаются шеи. Билл успевает по настоящему испугаться, пока охрана оттаскивает его от фанаток. К горлу подкатывает тошнота. Он возвращается на сцену, допевает песню.

Ему кажется, что это длилось вечность. Он будто все еще чувствует мокрые, жадные руки на своем теле. Билл переводит дыхание. Всю следующую песню он стоит рядом с братом. Том сосредоточенно играет, сидя на стуле. Вопреки обыкновению, он то и дело пытается поймать взгляд Билла. Он так и не успел спросить, все ли в порядке. Билл выглядит подавленным. Том умеет отличать игру от реальности. В перерыве между основной программой и первым бисом Том, наконец, спрашивает у Билла, все ли хорошо. Билл кивает, не переставая глотать воду.

- Бывает, - говорит он, отдавая бутылку Тому, - просто как-то жутковато.

От усталости и от нервов у Билла немного трясутся руки. Он торопливо протирает лицо полотенцем, стараясь не смазать косметику. В машине, когда концерт остается позади, Билл сидит, уставившись в окно. Он смотрит на блестящий ночными огнями город.

- Билли, - негромко зовет Том, касаясь его плеча.

Он молчит.

- Я у тебя в номере подушку забыл, - почти шепчет Том.

Билл оборачивается. С полсекунды смотрит в глаза и говорит:

- Не отдам.

Когда Том без стука заходит в его номер, Билл сидит на кровати, притянув колени к груди. На руках едва заметные красноватые следы ногтей. Свободная белая футболка липнет к горячей, еще влажной после душа, коже. Он опускается на кровать и обнимает брата за плечи. Билл ощутимо вздрагивает, оторвавшись от своих размышлений.

- Прости, - тут же выдыхает он. Том кусает губы, пытается поймать взгляд Билла. Он берет его за руку, проводя грубоватыми кончиками пальцев по коже. - Черт, - произносит он одними губами, - суки. Билл вскидывает удивленный взгляд.
- А? - он блекло улыбается, - это я сам, - добавляет как-то несмело, как будто Том отругает его, - немного перестарался.

Том качает головой, не отрывая взгляда от рук Билла.

- Следов не останется, - говорит Билл, утыкаясь подбородком в колени, - только... черт, Том, я никогда не думал, что буду этого так бояться. В смысле... - он замолкает, отстраненно трет запястье.

Том гладит его по спине. Через хлопок футболки чувствуются позвонки. Том тоже боится их. Этих людей без чувства меры, которые сами не знают, чего хотят. Которые пытаются ухватить часть того, что никогда не будет им принадлежать. Билл откидывается на подушки. Он дышит как-то неровно, судорожно хватает губами воздух. Так, как будто все еще боится. Том вспоминает, что в детстве он так же глотал страх и обиду, так же лежал и ждал, пока Том устроится рядом и обнимет. Он улыбается и обнимает. Билл лежит у него на плече, хрупкий и напуганный. У него волосы пахнут ванилью.

- Том, - шепчет он, прежде чем выключить свет, - ты, если хочешь - иди, я...
- Глупый, - спокойно перебивает Том и натягивает на них обоих одеяло, - спи.

Потом он еще долго разглядывает тени на потолке и слушает дыхание Билла. И в голову лезут кучи гадких мыслей, про то, что он будет рядом, но не сможет помочь. Билл засыпает, едва автобус трогается. Это похоже на защитную реакцию, или просто на перманентную усталость. Том оглядывается, прежде чем погладить брата по волосам. Мягким, гладким без кучи лака на них. Он улыбается и отходит к дивану в конце автобуса. Делать нечего. Негромко, монотонно шумит двигатель. Георг с Густавом играют в карты. Том щелкает каналами телевизора, не найдя ничего более или менее интересного, выключает. Потом берет лэптоп Билла. Он знает, он не против. Приходиться только подбирать пароль. Том угадывает с третьего раза. Билл время от времени до неприличия предсказуем. Том щелкает по файлам, без особого интереса разглядывает картинки с порно-сайтов, списки групп в папке с музыкой, электронные каталоги Tatzum'ы и Diesel'я. Он задерживается только на папке с текстами. Десятки файлов без названий, в жутком беспорядке.

Том, кусая губы, читает, о чем пишет брат. Иногда сбиваясь с ритма, путаясь в метафорах. Том знает, что любому все это покажется абстрактными, ничего не значащими образами. А Том читает и понимает каждую строчку, может быть даже больше, чем хотел бы. Через пелену этих строк Билл кажется совсем хрупким, таким, каким он позволяет себе быть только рядом с братом. И

Тому очень хочется просто быть рядом, прятать его от всего мира и молить каких угодно богов о том, чтобы ему не было так грустно. Том иногда срывается, и читает Биллу нравоучительные лекции на тему того, что он сам виноват, что сам видит все в черном цвете. А Билл покорно слушает, не возражает, просто потом утыкается с подушку и долго-долго молчит. Ждет, пока Том обнимет.

- Том, - голос Дэвида заставляет отвлечься, - нужно поговорить.

Том коротко вздыхает, закрывает лэптоп и поднимает глаза на Йоста. Ни один разговор, который начинается со слов "нужно поговорить" никогда не заканчивается чем-то хорошим.

- Да? - Том смотрит внимательно, старается оценить настроение Дэвида.
- О Билле.

Том напрягается, тут же, как дикобраз, выпуская иголки.

- А что с Биллом? - Том теребит дрэды. Нервничает, толком не понимая почему. Он не любит, когда с ним пытаются говорить о брате. Билл сам вполне в состоянии оценивать собственные поступки.
- Он привязан к тебе, Том, и мне иногда кажется, что как-то слишком привязан. - Дэвид говорит негромко. Тишина, испещренная шумом, кажется какой-то пронзительно громкой. Георг и Густав раздают карты, за окнами тянется серая лента дороги, Дэвид постукивает кончиками пальцев по столу.
- Ну, мы, вроде как братья, - Том говорит быстро, скрывая неуверенность в голосе, - близнецы, так что это, в общем-то, нормально, что мы постоянно вместе. Да и к тому же Биллу, сам знаешь, нужна хоть какая-то поддержка, он же...

Том замолкает, бросает поспешный взгляд на спящего брата.

- Или ты решил изобразить психолога? - добавляет Том, хмурится немного наигранно.
- Нет, - говорит Дэвид, - я просто не хочу, чтобы это все полезло в прессу.

Слова не звучат как упрек, только как тема к размышлению. Но Том вдруг ловит себя на мысли, что будь на месте Дэвида кто-нибудь другой, он бы ему врезал. Он никогда не решился бы пустить кого-то в свой мир, в мир, принадлежащий только ему и брату. Билл негромко вздыхает и крепче обнимает подушку. В гримерке душно, и минералка давно нагрелась. Билл поправляет макияж, пока Наташа в очередной раз поливает его прическу лаком. Он пытается скрыть за слоями косметики усталость. Билл не любит всех этих церемоний, не любит выступлений под фонограмму. Их он боится еще больше, потому что ему кажется, что они сами по себе - провал. Но на шоу иначе никто не выступает, так говорит Йост. Том сидит в кресле, придерживая гитару за гриф, смотрит на брата. Узкая футболка обтягивает так, что видно позвонки. Йост оценивающе смотрит на то, как Том смотрит на Билла. Как-то странно щурится. Том вздыхает, заметив взгляд.

Иногда он ненавидит Йоста, но только иногда. Билл мажет губы блеском, пахнущим чем-то сладковато-искусственным. Тому очень не хочется ничего делать, хочется просто сидеть и смотреть на Билла, или не просто смотреть.

- До вашего выступления пять минут - скрипучим голосом говорит ассистентка, чуть полноватая девушка с обесцвеченными до желтизны волосами.

Том поднимается с кресла. Билл оборачивается и вопросительно смотрит на него, чуть изогнув бровь.

- Красивый, - полунежно, полунасмешливо отвечает он.

Билл собирается что-то ответить, но осекается, скользнув взглядом куда-то за спину Тома. Том оборачивается только у самых дверей и торопливо отводит глаза, снова наткнувшись на, кажется, вездесущий взгляд Йоста. Том ненавидит его проницательность почти всегда. Если бы выступление было настоящим, Билл бы его запорол. Он слишком гротескно изображает живое выступление, почти смешно машет руками. Том злится, потому что знает, как Билл врет. На интервью, между близнецами садится Георг. Том, как будто назло, молчит почти все время. Отстраненно скользит взглядом по фанаткам, которые, поймав его взгляд, визжат, как резаные. Том улыбается, неискренне, насмешливо. И желание послать все к черту хотя бы на вечность становится все более и более ощутимым. Когда кончается шоу, Йост напоминает о том, что еще нужно ехать на вечеринку. Том ненавидит такие вечеринки. Он любит свободу, когда не приходится каждый раз вздрагивать из-за очередной вспышки. Билл торопливо сгребает косметику, окидывает торопливым взглядом почти идеальное отражение и натягивает куртку.

Когда они выходят из здания через черный ход, Билл оступается, поскальзываясь на лестнице. Том успевает поддержать его, успевает поймать себя на мысли, что с тремя часами сна в дороге немудрено засыпать на ходу.

- В порядке? - спрашивает Том, убирая руку.
- Ага, - отзывается Билл, - какая-то поддержка мне явно нужна.

Он забирается в машину и тут же отворачивается к окну, разглядывая мелкие капли начинающегося дождя. Когда они приезжают в Штутгартский отель, Том весь вечер сидит в своем номере, щелкает разноцветными, шумными каналами, где рассказывают ни о чем, курит и ест шоколад. Больше всего хочется пойти к Биллу, немного посидеть у него, помолчать, но брат сказал, что устал, что хочет лечь пораньше, что у него болит голова, и еще... что Том понимает. Том понимает. Понимает всю комичность этой ситуации. Не понимает только, почему они должны прятаться. Что они должны скрывать. Что такого могло просочиться в прессу. Он вдруг ловит себя на странной, совершенно нелепой мысли. Вспоминает недавний, такое привычное, грубоватое прикосновение губ Билла с его губам. Поцелуй? Чушь. Ничего подобного. Мысль кажется нелепой, смешной и какой-то страшной от своей бредовости. Том вздыхает и подходит к окну. Странная непривычная пустота давит со всех сторон. От сдерживаемого по сути беспричинного гнева руки сжимаются в кулаки. Хочется что-нибудь уничтожить. Например Йоста с его долбанутой фантазией. Том не понимает, как до такого вообще можно додуматься. От мыслей отвлекает стук в дверь. Тихий, какой-то несмелый. И это пугает даже больше, чем если бы кто-то вломился без предупреждения. Том открывает. Билл стоит на пороге, улыбается.

- Ты чего не пришел? Я ждал, - он заходит в номер, скидывает кроссовки и забирается на постель. - Ты же сказал... - Том удивленно изгибает бровь.
- Ну, мало ли, - Билл как-то невесело усмехается, - или... - добавляет он, как будто спохватившись, - ты испугался, что Дэйв тебя в коридоре отловит и гвоздиком за майку к стене прибьет.

Том смеется, у него губы все еще в шоколаде, а недоеденная плитка лежит на постели. Билл шуршит фольгой.

- С орехами? - спрашивает он, пытаясь разглядеть упаковку, не рассыпав разломанные кусочки.
- Ага, и с изюмом, - на автомате отвечает Том, опускается рядом и откидывается на спину, разглядывая Билла снизу вверх. У него на шее три маленьких родинки в ряд, и одна побольше и повыше. Том улыбается.
- То-ом... - заискивающе тянет Билл. Такие интонации в его голосе появляются только тогда, когда ему что-нибудь нужно. Том мычит в ответ, не отрывая взгляда от родинки повыше. - Поиграешь мне? Пожалуйста. Билл наигранно дует губы и смотрит так жалостливо, что Том с трудом удерживается от смеха.
- А что мне за это будет? - с улыбкой спрашивает он.
- А безвозмездно? - Билл наклоняется вперед, облокотившись о постель.
- Чтобы я? И безвозмездно? Не смеши. До конца жизни расплачиваться будешь. Билл негромко смеется.
- Ага, натурой, - говорит он. Том смеется, громко, заразительно, пряча неизвестно откуда взявшееся смущение.
- Ну, так что? - спрашивает Билл, отсмеявшись, - сыграешь?
- Ага, тащи гитару, - он ухмыляется, - в углу, рядом с креслом.
- Сейчас, - говорит Билл, касаясь пальцами губ Тома, стирая, наконец, шоколад. Том улыбается, облизнувшись. Билл слазит с кровати и расчехляет гитару. Неловко задевает струны. Том морщится от неприятного звука.
- Осторожнее, - негромко бросает он.
- Сорри, - торопливо отвечает Билл, протягивая инструмент Тому. Он, не вставая, кладет гитару на живот, берет пару аккордов.
- Ну, заказывай, - говорит Том, привычно кусая губы.
- Не знаю, что-нибудь сыграй, что угодно.

Билл ложится рядом на живот, подперев голову рукой.

- Ладно. Том берет несколько аккордов, как будто вспоминая. - Ну, что-то вроде того, - говорит он больше себе.

Незамысловатый бой, незамысловатые аккорды. Билл угадывает песню с третьего, губы тут же растягиваются в счастливой улыбке.

- Я тебя обожаю, - говорит он.
- Только петь тебе придется, - бросает Том в ответ, сквозь счастливую, немного самодовольную улыбку.
- Im Sturz durch Raum und Zeit Richtung Unendlichkeit*, - довольно верещит Билл, болтая в такт ногами. Том подпевает. Он еще помнит слова припева. Пару раз он сбивается, забывая аккорды, но тут же возвращается к сорванному ритму.
- Спасибо, - выдыхает Билл, когда Том доигрывает. У него на губах совершенно счастливая улыбка, - Я не знал, что ты ее умеешь. В смысле...
- Твоя Нэна успела достать всех, Билл, - говорит Том, - по-моему, даже Гордон все тексты наизусть выучил.

Билл негромко смеется.

- А еще сыграешь? - просит он, подкладывая под голову подушку.
- Что?
- Что-нибудь для себя, то, что ты любишь, - полушепотом говорит Билл, - а я послушаю, Пожалуйста.

Том несколько секунд неподвижно разглядывает потолок, потом садится, скрестив ноги, поудобнее устроив гитару.

- Только не усни, - бросает он.

Пальцы порхают над струнами. Билл прислушивается к сложной, смутно знакомой мелодии. Он замирает и сжимает губы, стараясь заглушить собственное дыхание, когда Том негромко начинает петь. Билл понимает, что это за песня только к припеву, только к "These smiling eyes are just a mirror for the sun"*. Он смотрит на брата, смотрит, как Том сосредоточенно следит за своими руками, перебирая струны. Смотрит и почти не дышит. Его поражает, как мягко может звучать голос Тома, негромко, неумело, почти осторожно, но немыслимо мягко и нежно. Том доигрывает. Несколько секунд привычно смотрит на руку, потом поворачивается к Биллу.

- Вот так, - говорит он, улыбнувшись. Билл тоже улыбается, вдруг поняв, что глаза мокрые. Слезинка скатывается к виску. - Эй, Билли, ты чего? - спрашивает Том, откладывая гитару. Он устраивается рядом с братом, - ты чего плачешь?
- А? - отзывается брат шепотом, - ничего, просто мне так хорошо.

Том стирает слезинку, гладит Билла по волосам. И понимает, что ему давно самому не было так хорошо. Так легко и тяжело одновременно. Том ложится, приобняв Билла, и гладит его по спине.

- Останешься у меня, или к себе пойдешь? – шепотом спрашивает Том, через несколько минут, понимая, что Билл начинает засыпать.
- Не… - вздыхает он, - я к себе.

Он чуть крепче сжимает Тома в объятьях, улыбается и поднимается с постели.

- Спасибо, Томми, - говорит он, выходя из комнаты. Улыбается, едва заметно, сонно и закрывает дверь.
__________________________________________
*1 Nena - Irgendwie Irgendwo Irgendwann


*2 RHCP - Road Trippin
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость