• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Неужели {slash, AU, Tom/Bill, G}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Неужели {slash, AU, Tom/Bill, G}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 14 апр 2018, 13:00


Название: Неужели
Автор: vzmisha4
Рейтинг: G
Жанр: AU
Пейринг: Том/Билл
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 14 апр 2018, 13:01

В этом окне всегда было пусто. Всегда, сколько Билл себя помнил, голые оконные рамы неприветливо смотрели на него в ответ, и он никогда подолгу не задерживал на них взгляд днем.

Но вечером... вечером все бывало совсем по-другому.

Родители рано приучили его к самостоятельности. Пожалуй, они даже немного перестарались, и теперь все в школе обходили Билла стороной - ведь он решил, что такому самостоятельному можно делать с собой все, что взбредет в голову. Иногда он красил глаза в зеленым. Иногда он разрисовывал внешние уголки век и щеки причудливыми разноцветными узорами. Иногда он входил в школу задом наперед.

Но сумасшедшим он не был. Он просто был... другим.

"Ваш сын ведет себя несколько неадекватно", - говорили учителя. Но мама Билла провела всю жизнь, разъезжая автостопом с любимой кошкой на руках и мольбертом за спиной, а папа был несколько аутичным математиком со взъерошенными волосами и в толстых очках. Любили они друг друга безмерно. А Билла они любили еще больше.

Иногда они ни с того ни с сего срывались, например, из дому, чтобы залезть на крышу заброшенного завода рано поутру. И Билл пропускал школу в этот день, и ни ему, ни его родителям не казалось это проблемой. Или отправлялись кататься на лодке посреди недели. Или брали каждый по спальнику, по паре бутербродов и по термосу с кофе и ехали во Францию на поезде. Так, на пару деньков. Переночевать в лесу.

Лежа напротив своих родителей у едва дымящегося потрескивающего костра и зябко кутаясь в спальник, Билл сонно думал, что у него - лучшие родители на свете. И вряд ли он ошибался.

Окно... самое обычное окно, рама его была покрыта белой отшелушивающейся краской, а стекло так и вовсе ужасно запылилось и стало от этого почти непрозрачным. За ним никто не жил - потому что во всем этом доме никто не жил. Пустой чужой коттедж, почти такой же, как и дом самого Билла.

Засыпая, Билл любил фантазировать. Он думал о всяких самых разных вещах, вроде того, что вот что будет, если за ним в эту самую секунду прилетят инопланетяне и будут исследовать его поведение как поведение типичного человеческого существа? Или если он неожиданно уменьшится в пятьдесят раз - что, его мобильный телефон тоже уменьшится вместе с ним, и можно ли по нему будет звонить? Или если время вдруг остановится и начнет течь вспять, и тогда он будет становиться все младше и младше, а его мама с папой - все моложе и моложе?

- А что, - шептал он, - я тогда вспомню все, что забыл в детстве, - это казалось ужасно важным.

Иногда он ставил свои руки с растопыренными пальцами на одеяло, и они изображали двух человечков, которые ходили, танцевали, дрались, разговаривали (он помогал им, озвучивая их реплики шепотом), ругались, снова мирились, а потом засыпали, расслабившись наконец - и вместе с ними засыпал и он, разметав темные волосы по подушке, повернувшись набок и подтянув коленки к груди.

И частенько бывало, что перед сном он размышлял о том, кто мог бы жить в том самом доме напротив. Билл верил в волшебство, как и всякий мальчишка, и старался наколдовать так, чтобы за тем окном начал кто-нибудь жить. Но кто? На этом месте он всегда задумывался.

Конечно, неплохим вариантом был Фокусник. Он бы снимал свою шляпу, и Билл бы видел, как выпрыгивают из нее озорные кролики и вылетают белоснежные голуби. Он бы показывал карточные трюки Биллу в окно, и карты сновали бы в его ловких руках, точно птицы. Он заставлял бы платок исчезать, а яйцо - появляться, в общем, Фокусник был бы просто замечательным соседом.

Но что насчет тучной Смешной Дамы? Тоже ведь отличная мысль! Можно было бы любоваться на то, как она, наморщив крохотные губки, наносит на них ярко-красную помаду по утрам, как она завивает волосы на бигуди, становясь похожей на морского ежа, как она нервно зовет свою малюсенькую собачку и как та бежит от нее со всех ног, перекормленная вусмерть сладостями и умильными щипками хозяйки. Такая дама точно бы не помешала в качестве соседки.

А еще, а еще, а еще... Тысячи идей роились в его голове.

Но в конце концов Билл всегда со вздохом приходил к одному и тому же выводу. Лучше фокусников и тучных дам, лучше инопланетян и русалок, лучше ведьм и сумасшедших ученых, конечно же, мог быть только Настоящий Друг, а такого подарка даже от магии ждать не приходилось. Билл не очень любил ребят в школе, никогда ни с кем из них не дружил, и поэтому даже и не знал - как это, но ведь порой и ему все-таки становилось очень грустно и одиноко. У мамы был папа, у папы была мама, а у Билла не было никого - только он и его смешные фантазии, которыми даже и поделиться-то не с кем.

Почему-то лучше всего о Настоящем Друге мечталось именно перед сном. Ну и еще - в школьном автобусе, который вез Билла на уроки каждое утро. Билл ехал всегда один или с кем-нибудь, кому не хватило места. Поскольку он жил далеко от школы и автобус бывал еще почти пустым возле его дома, он всегда садился на свое любимое место около окна в седьмом ряду и, не отрываясь, глядел на дорогу, домики и лес, мимо которых они ехали. И именно тут иллюзия присутствия Настоящего Друга работала лучше всего - стоило вот только еще чуть отвернуться в сторону окна, и начинало казаться, что он сидит рядом с Биллом в полусонной разморенной теплоте гудящего автобуса, из которого потом так не хочется вылезать - и стоит только протянуть руку - как она нащупает его пальцы.

Когда-то давно он спрашивал родителей насчет братиков или сестричек, но они сказали ему, что мама больше не может иметь детей. Этот короткий и честный ответ произвел на него такое впечатление, что больше он никогда даже не заикался об этом и себе тоже запретил думать на эту тему.

А если б вот Настоящий Друг поселился за этим окном напротив, вот это было бы здорово, просто невероятно - насколько. Но годы шли, а окно все так же слепо смотрело на него в ответ.

**

- Билл, - мама сунула голову в приоткрытую дверь, - хочешь поджаренных мармеладок? Папа развел костер на заднем дворе.

- Фрау Роберта снова вызовет полицию, - заметил Билл, соскакивая с подоконника.

- Так мармеладок-то хочешь?

- Конечно, хочу!

Поедая горячие белые мармеладки с коричневой кромкой, они валялись втроем на заднем дворе прямо на траве и глядели в небо.

Небо было звездным, сентябрьским, пятничным, глубоким.

- На дворе трава, на траве дрова, - меланхолично произнес Билл.

- Смотрите, Сириус, - показала мама. Папа близоруко прищурился:

- Не вижу.

- Кротик, - отозвалась мама.

- Я тоже не вижу, - сказал Билл из упрямства, хотя все видел прекрасно.

- Вы два моих кротика, - улыбалась мама, - кротиное семейство. А я - мама-крот. Мама-крот с теплой шкуркой. - Билл влез холодным носом ей под кофту, и она, смеясь, выпихивала его. - Эээ, нет. Я буду эгоистичной мамашей и все тепло оставлю при себе.

- Ну ма-ма, - ныл Билл. Ему было четырнадцать лет, но для таких игр он никогда не казался себе староватым. Это же - мама. И папа. Папа хватал за ноги и щекотал.

Концентрированное счастье, даром. Впоследствии Билл не раз думал, что все это было страшно правильно. То, что он появился именно в такой вечер, а не в какой-нибудь скучный и злой, полный домашнего задания по физике.

- Смотрите, грузовик, - сказал папа. - Кто-то переезжает.

Первым, что Билл увидел на следующее утро, было распахнутое настежь окно в доме напротив.

**

- А вот если б я утонул, - сказал Том, лениво перекатывая во рту тянучку, - что б тогда?

- Дурак, - нахмурился Билл, - не смешно.

День был ослепительно ярким, а небо - пронзительно голубым. Последний теплый день в году, Билл прямо с утра это почувствовал, поэтому и позвал Тома купаться, едва только вскочил с кровати. Позвал, конечно, запиской: от одного окна к другому они протянули вчера бечевку и по ней пускали жестяную коробочку - бечевка была продета в прокрученную специально на этот счет дырку в ее днище. Собственно, и докричаться можно было на раз плюнуть, но какое в этом удовольствие?

- Ты скучный, - сказал Том, - я же не всерьез.

Билл ничего не сказал и молча полез на дерево. Сиганув оттуда на длинноверевочной тарзанке и подняв тучу брызг с поверхности реки, он долго еще не выходил на берег. А в голове билось "скучный, скучный".

Том тем временем увязал дреды в хвост и тоже полез на дерево. Просто так прыгать ему было, конечно, неинтересно, поэтому он влез на самые высокие ветки, до которых только смог дотянуться, и прыгнул уже оттуда. Его туча поднялась еще выше, обдав хорошенько и дующегося Билла.

А потом Том скрылся под водой и не вынырнул.

- Том? Том! Том!!!

Сильные руки ухватили его за лодыжку и дернули, вышибая дно из-под ног.

- Идиот, - завопил Билл, отплевываясь, - я вообще с тобой не буду больше! Вообще!

Но Том смутился вдруг и тронул за локоть как-то жалобно:

- Ну ладно тебе... Ну чего там.

Билл молча отвернулся и полез на берег, но он схватил его за бока и сдернул обеими руками снова в воду, разворачивая лицом к себе и внимательно вглядываясь:

- Что, правда - не будешь?..

И Билл всхлипнул и заревел, как девчонка.

**

К хорошему привыкаешь быстро. Без Тома жить стало невозможно, даже представить себе - как это, жить без Тома, стало невозможным. Их родители потихоньку знакомились, обменивались улыбками, здоровались еще очень скованно. А Билл с Томом тем временем уже лежали на чердаке и глазели вместе на чернеющий лес в огромное окно до пола, и все родительские "ложись спать пораньше, завтра в школу", "неужели он тебе так нравится? Ну что ж..." и "прошло всего три дня, а вас уже не отклеить друг от друга!" оставались где-то в совершенно параллельном мире.

Том пах, как свежескошенный стог сена, и улыбался, как гном из синей книги сказок, как-то добро и хитро одновременно. Еще у него были торчащие локти, обкусанное колечко в губе и непостижимо огромная куча историй. Истории были совсем чужими, не про ведьм и нуль-транспортировки, а про "я ему мяч левой спасовал, а он как шмякнется на пятую точку, да как завопит" и "девчонки - скучища, кому они нужны? Я думаю, если только для смеха" и даже "у нас продавец цветов напротив того старого дома все время пукал. У него поэтому никто не покупал цветов". Билл слушал, только что рот не разевая.

Том сам-то не очень умел слушать, но Билл его приучал потихоньку. Поначалу он смеялся немножко над чудаковатостями Билла, и тот шугался и прималкивал. Но Том, хоть и был размашист и напорист, чурбаном отнюдь не был и чутко улавливал смену настроений Билла. Вскоре он уже проникся даже идеей эльфов в банках из под муки и автостопа по временному континууму. Рассказывать свои истории Тому оказалось легким делом, хотя раньше Билл и представить себе такого не мог, чтобы вот так вот сесть и запросто излагать то, что лелеялось в голове годами.

**

- Знаешь, что? - спросил Том.

- Что? - время для разговоров было не самым-то подходящим, потому что переменка между химией и математикой была слишком короткой, а убирать за собой реактивы приходилось каждый раз. Отвертеться от фрау Эммельзон было никак нельзя, и вот теперь после этой занудной процедуры запыхавшийся Билл, прижимая разваливающуюся стопку учебников к груди, как раз собирался мчаться на третий этаж.

У Тома был урок в соседнем кабинете, поэтому он никуда не торопился.

- Я, пожалуй, влюблен, - ответил тот мечтательно, перебрасывая тяжелый хвост дредов на другое плечо.

- Ну и дурак, - легко отозвался Билл, хотя новость кольнула его неприятно.

Потом он сидел и механически рисовал шляпы на полях в тетрадке по алгебре. И думал. "Влюблен". Отвратительно! Отвратительно, потому что решительно непонятно - ну как это, влюблен? Им обоим стукнуло четырнадцать уже, ну, наверное, об этих всех делах с влюбленностью полагалось знать уже давно и как следует. Но девчонки ведь - все еще те же самые невнятные хихикалки? Билл оглянулся на всякий случай и экспериментально вперил взор в Катарину Хильфштосс. Кудряшки, веснушки, смущенно отведенный взгляд и покрасневшие щеки. Абсолютно ничего интересного.

Том, между прочим, сам только что рассказывал, что девчонки - скучища. А теперь вот оно как. Всего двух недель хождения в школу хватило. Интересно, он скоро начнет бегать за ними и задирать им юбки с лету в коридоре? Билл поморщился. Это, конечно, будет весело, и у Тома будет миллион новых историй, опять чужих и непонятных, но в эти миры Билл и вникать как-то не хотел, в отличие от всех предыдущих.

**

Листья сыпались с деревьев водопадами, все вокруг было устлано желтым, и после уроков они устроили шуточную войну на заднем дворе дома Билла.

- Это будет форт Смелых Глашатаев! - кричал Том, втыкая в кучу листьев кривую ветку.

- Ха, - презрительно усмехнулся Билл, - ты хоть знаешь, кто такие глашатаи? Какой у них может быть форт?

- Знаю, - Том подскочил к нему и повалил на землю, щекоча, - ты меня за какого-то идиота держишь. Ну мне хочется так назвать!

Над его головой плыло голубое небо в перистых облаках, и дреды свешивались над лицом Билла, словно мохнатые червяки.

- Том, - спросил он тихонько, - а в кого ты влюблен, а?

- В тебя, - ответил Том. А потом засмеялся и засыпал Билла листьями целиком, с ног до головы.

**

Настоящий Друг - это штука отличная. Если ты потерял ластик, он непременно отдаст тебе свой, и не придется, робея, просить его у угрюмых одноклассников. Если твой бутерброд упал на пол в кафетерии, он поделится с тобой целой половиной хот-дога, который и вкуснее к тому же. Если ты едешь утром в школьном автобусе, и он сидит рядом, и ты даже коленкой его чувствуешь, то именно тогда ты особенно четко знаешь, что ты - не один в этом мире.

- Том, - позвал Билл, не отрывая взгляда от золотого леса за окном. Мотор привычно гудел, прочие дети еще толком не проснулись и разговаривали неохотно - в автобусе, как всегда, было настоящее сонное царство. Тепло и слегка головокружительно.

Но вот только еще одно...

- Чего?

- А вот если ты в меня влюблен, - медленно спросил Билл, проверяя, как лепят его губы слова - правильно ли, - то можно, я возьму тебя за руку?

Настоящий Друг - это штука отличная. Но Настоящий Том - поверьте, еще лучше.

"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость