• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Солнечный ветер {slash, RPF, весна, Ёбилли, PG}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Солнечный ветер {slash, RPF, весна, Ёбилли, PG}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 13 апр 2018, 23:43


Название: Солнечный ветер
Автор: vzmisha4
Жанр: весна
Персонажи: Том, Билл, Йост
Рейтинг: не умею
Пэйринг: ЁБИЛЛИ.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 13 апр 2018, 23:44


Стол, разделяющий их, засыпан какими-то крошками, но на поверхности его лежат теплые квадраты из света, так что смотреть на него - приятно. Состояние немножко сонное и немножко сумасшедшее - весна... Турбус потряхивает на повороте, почти пустые багажные полки стучат друг о друга.

- Непривычно, - тихонько говорит Том, и окидывает взглядом помещение в сто тысячный раз, наверное. Из гамбургской студии пришлось уехать в новую, снятую в Мюнхене, потому что постоянно освещаемый в новостях фанатский лагерь под тамошними окнами действительно существовал и крайне мешал им жить. Нет, никто не ломал заборов и не доводил Билла до слез (читая об этом в интернете, младший Каулитц пришел в некоторое негодование даже, хотя давно должен бы был привыкнуть к самым диким слухам), но работать в какой-то момент стало невозможно.

Билл и Том поехали вместе с частью музыкальной аппаратуры с турбусом, потому что так оказалось удобнее на тот момент. Сейчас идея уже не казалась Тому такой хорошей - можно было бы спокойно поехать и на своих машинах, а аппаратуру довезли бы и без них... Но Биллу хотелось поехать в турбусе, собственно, настоящая причина была в этом, хоть он этого и не говорил вслух. Том ловил все слету и так.

- Да, - соглашается Билл, - обычно тут бы уже были раскиданы твои кепки по всему автобусу. И майки. И сигареты. - Он сидит, подогнув одну ногу, нескладный, тощий и родной, и рассеянно смотрит в окно. Он скучает по временам тура, Том и это знает. Когда они вдвоем, а то и вчетвером втиснуты в узкое пространство турбуса насильственно, потому что - работа, тогда, конечно, никто из них в здравом уме больше необходимого времени в нем проводить не станет, и любой даже самый захудалый мотель кажется им раем. Но сейчас, когда с последнего тура прошло уже несколько месяцев, Билл успел соскучиться по этим стенам и полкам, с которыми связано столько самых разных ассоциаций - концерты, бессильное состояние после - лежать на полке и дышать, дышать, дышать - толкотня на афтерпати, визг фанаток на подъездах к отелям - не всякому такая жизнь покажется заманчивой, но это их жизнь. Какая уж есть.

Том встает, автоматическим давно уже жестом подтягивая штаны, и, шагнув через ноги Билла, преодолевает несколько метров до водительской кабинки.

- Чего тебе? - спрашивает Ханс, приоткрывая дверь в ответ на стук. Том влезает в проход, и опирается локтями о его стороны, нависая над добродушным водителем стовосьмидесятисантиметровой тушкой. Тот, не оглядываясь, вопросительно махает рукой. Впереди ровно стелется шоссе, разметка на такой скорости сливается в одну общую полосу. Других машин почти нет - час дня. По сторонам дороги, за заборами - деревья и поля, еще не вполне очнувшиеся после зимы, но уже без снега и по-весеннему ярко освещенные.

- Дай порули-ить, - тянет Том жалобно, и оба усмехаются - полузабытая шутка, еще со времен шраевского тура, когда мелкий Том и вправду страстно желал поводить турбус ну хоть немножко. Ханс, прекрасный водитель и вообще отличный малый, пережил с группой все времена - а ведь мало кто остался с ними из тех, кто был вначале. Наташа. Рот, Безнер, Хоффман, ну, эти всегда существовали несколько за кадром. И еще... да, конечно, понятно, кто.

Том глядит через плечо - точно, так и есть, Билл уже сидит с зеркальцем и старательно пудрит нос.

- Напудри и мне, - предлагает он лениво. Билл показывает ему средний палец и чуть более нервно продолжает свое занятие. - Да нам ехать еще и ехать. - Смешно наблюдать за тем, как брат старается стать красивым. Особенно если учесть, что он и так уже красивый - наверное. Том не знает. Это же его брат, да еще и близнец, черты лица, которые с детства взяты за данность, и привлекательны они на самом деле или нет - судить не Тому.

Да и не только - не Тому. Не один Том знает его бог знает сколько лет...

- Слушай, - говорит он, захлопывая водительскую дверцу, - ну чего ты мучаешься? Думаешь, Дэвид прыщей у тебя не видал?

- Надеюсь, что нет, - шокированно говорит Билл и чуть не тыкается носом в свое зеркальце. Бледно-розовое, между прочим.

- Уверяю тебя, что не раз, - Том плюхается обратно на свое сидение и принимается завязывать шнурки, они, подлые, вечно развязываются и волочатся за ним, как щупальца.

На полу тоже раскиданы солнечные квадраты. В приоткрытое Биллом узкое окошко врывается весенний дорожный ветер. Том думает мельком, что вот оно, наконец, уже совсем скоро будет тепло.

- Ну зачем ты так говоришь, - искренне расстраивается младший. Том смотрит на него с веселым недоумением - ну никогда брат из-за такой ерунды не заморачивался, чай, не девка все-таки. Но на теме Дэвида в последнее время у него, мягко говоря, пунктик, так что удивляться Том уже особо и не удивляется.

- Да Билл, - говорит он, - ну он же с нами с самого начала, до нашей эры еще вылез, мамонты по земле тогда шастали. Он видел как ты чешешься, как ты храпишь, когда насморк, как ты грязные трусы свои несешь стирать, как в туалете застреваешь на миллион лет. Он нам родственник уже почти, хоть и нудный.

- Том, - Билл смотрит в пол, - не надо так говорить, ладно? Пожалуйста.

- Про грязные трусы или про родственников? - переспрашивает Том, сбавив полтона. Он видит, что Билл и вправду задет.

- Да вообще - так вот, - еще тише отвечает Билл. Том внимательно вглядывается в него, а потом кивает неловко:

- Ладно. Ты, того... прости.

Они, наконец, въезжают в Мюнхен. За окном автострадные щиты и громоздкие указатели сменяются улицами и домами. В их окнах отражается солнце, а когда турбус притормаживает на перекрестках, слышно, как радостно кричат - по-другому не скажешь - оживившиеся по весне птицы.

Наконец, турбус подъезжает к небольшому двухэтажному дому и останавливается.

Том, ворча, принимается надевать свою "сбрую" - новую прическу пока так и нельзя никому показывать, договорились на майскую фотосессию, и вот теперь он вынужден постоянно заматывать непривычно короткие волосы во всякие странные головные уборы.

Он спрыгивает со ступенек вниз, и, щурясь от солнца, ждет, пока Билл последует за ним. Билл слезает вначале куда более осторожно, точно боится что-то порвать или помять на себе, как бывает перед концертами и фотосессиями, но в последний момент передумывает и, оторвавшись от последней ступеньки, прыгает вперед, одним махом оказываясь чуть не на метр дальше Тома.

- Спорим, не догонишь, - выдыхает он брату и рывком бросается бежать, хохоча и откидывая голову - волосы с давно уже снятыми косичками свободно выбиваются из под капюшона худи и разметываются по воздуху, ловя солнечные блики на кончики. Том, оторопев, не сразу понимает, в чем дело, а потом кидается следом, как будто бы ему снова пять лет, и он не может потерпеть соперничества даже на таком вот уровне.

Но на самом деле он просто рад, что Билл весел и не сердится на него, и все.

Сзади смеется Ханс, глядя на этих нелепых верзил в окно. Он привык к близнецовой возне, но ему все равно смешно почти каждый раз.

Билл такой живой сейчас. Такой... настоящий. Весна во плоти, Том бы так подумал, если бы не был чужд подобного пафоса. Тонкие ноги вскачь несутся по асфальту, звонко припечатывая его кроссовками, и так хорошо сейчас, просто чудесно, лучше, наверное, и не может быть.

Билл, конечно, опережает Тома - в томовых одежках совсем непросто бегать - и вносится на темно-коричневое крыльцо новой студии на всех парах, а там, по законам всех жанров сразу, конечно, невовремя открывается дверь, и... Билл влетает в Йоста, как, ну Том даже не знает, как что. Как Густав в трамвай, вот как.

Том на полушаге тормозит и его скрючивает немножко - то ли волной эмпатической от Билла, то ли самому по себе становится неудобно. Они с братом никогда не любили комедий, в которых самым пиком юмора являлось размазывание торта по лицу героя. Тут, конечно, не торт, но у Тома солидарно вспыхивают щеки от неловкости.

Только вот оглушенный от смущения Билл не видит того, что видит он. Он не видит лица Йоста, выражения, с котором он смотрит на сжавшегося и отступившего на шаг младшего близнеца, нежности, которая неприкрыто почти сквозит во взгляде, ласковой усмешки, которая трогает губы Дэвида.

Том видит все.

Он, собственно, всегда это видел, именно поэтому и позволяет себе вполне невинные а иногда и не очень - шутки на эту тему. Билл может огрызаться и смущаться, стесняться и нервничать, краснеть и переживать.

Все равно Том точно знает, что в конце концов - все будет хорошо.

Fin
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость