• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Смысл жизни {general, RPF, fairy-tale, G}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Смысл жизни {general, RPF, fairy-tale, G}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 13 апр 2018, 21:07


Автор: vzmisha4
Название: Смысл жизни
Жанр: RPF
Рейтинг: G
Категория: general
Размер: мини
Статус: закончено
От автора: больше похоже на сказку. У автора в момент написания было такое же состояние как у Билла, примерно.
Посвящение: написано для Брийца
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 13 апр 2018, 21:07

***

Билл мечется в кровати, у него температура. Том, неумело подвернув свои безразмерные рукава, меняет ему компресс на голове – что-то одуряеще цветочное, сам Том никогда бы такое на голову больному класть не стал, но фрау Веллер знает, что делает. Она хороший врач и перевидала много хворающих звезд на своем веку.

Билл в полосатой дурацкой пижаме, непривычной – обычно он спит просто в трусах, но сейчас ему «надо согреться», что кажется Тому парадоксальным, ведь брата и так мучает жар. Уже далеко за полночь, врач давно ушла, все спят. Он тоже мог бы лечь спать.

«Дурацкие жаропонижающие, - думал он всего час назад, - совсем не работают. Дурацкая болезнь, дурацкое время!». Сейчас он уже не злится, он просто сидит и меняет время от времени эти компрессы. В голове пусто и глухо, мысли все сосредоточились на механических действиях – снять тряпочку с мокрого лба, развернуть, обмакнуть в миску с настоем, сложить, положить обратно. Очень аккуратно. Почти невесомо.

Том чувствует себя нужным, когда делает это. Это очень здорово, потому что в противном случае ему оставалось бы только метаться из угла в угол, а этого ему уже и так хватило сполна, спасибо большое. Ему в голову закрадывается было мысль о том, что фрау Веллер нарочно оставила эти бесполезные компрессы, чтобы ему банально было чем занять руки, но он отмахивается от нее, как от мухи. Не весь мир пляшет вокруг него, в конце концов.

Весь мир пляшет вокруг его брата. Но ни одна истерика ни одной фанатки не поможет сейчас Биллу. Ни одно признание в любви не снизит температуру на пару градусов, ни одно письмо, полное сердечек и ожиданий, не уберет эти тени из-под глаз. А если этот пляшущий мир не может помочь – то зачем он им нужен?

Биллу нехорошо, он дергает головой, компресс падает на пол. Том поднимает было его, но, взглянув на брата, роняет обратно – таким беспомощным кажется ему сейчас Билл. Без косметики, без улыбки, без фотошопа – его едва ли узнали сейчас его поклонницы. Но все же он красив, даже так он божественно красив, и это почему-то одновременно трогает и раздражает Тома. Он не может понять, почему.

«Наверное, потому, что его красота – она для других, - думает он, - для кого угодно, только не для меня. Для меня есть все остальное.»

Он осторожно подбирает с ковра компресс, не замечая, как намокает его спустившийся рукав, обмакивает его в миску и кладет на лоб брату. Веки Билла плотно сожмурены, но видно, что глаза за ними беспокойно движутся. Биллу снится что-то.

«Как для меня самого, - он опустил глаза, ему было трудно смотреть на брата, - мне самому ведь не важно, как выгляжу я, я вижу себя как бы изнутри. Так же и с Биллом. Он может облысеть, растолстеть, стать инвалидом. Я, конечно, этого не хочу, не дай Боже. Но если что-нибудь такое случится – у нас с ним ничего не изменится. Я буду видеть его прежним, потому что на него я смотрю точно также - изнутри.»

Билл застонал.

- Облысеть, растолстеть, стать инвалидом, - как в бреду, повторил Том вслух собственные мысли, - только живи, ладно? – он знал, что это прозвучало жалко, но ничего другого в голове не нашлось.

Тикали часы, время шло, а Том Каулитц все сидел возле кровати своего изнемогающего брата и решительно ничего не мог поделать.

***

Биллу мерещилось, что он попал в какое-то удивительное место. Вокруг были всевозможные цветы, холмики, деревья, сверкало голубое озеро, пели разноцветные птицы.

«А мы-то с Томом все болтаем про отдых на пляжах, - подумал он изумленно, - а вот он где, рай!»

Он быстро побежал по дорожке вдоль озера. Бабочки порхали над розовыми кустами, деревья ласково шумели листвой, рыбы плескали хвостами.

«Как-то слишком приторно, - подумал вдруг Билл, - и людей нет нигде... А небо тут какое, интересно?» Он задрал голову вверх, и лучше бы он это не делал. Потому что вместо неба оказалась огромная синяя воронка, которая начала затягивать его.

«ААААА!!! – закричал он, - не хочу! Хочу остаться! Пустите!»

Но он таки полетел в эту воронку, сознавая попутно, что летит по идее-то вверх, а получалось, как будто вниз или даже вбок. Волосы торчали вверх и несколько влево, но с ними вечно ничего не поймешь – огромное количество лака всегда было существенной помехой гравитации.

Его швырнуло непонятно куда – вокруг было только синее пространство и мельтешили крупные блестки.

- У меня голова от этого болит, - пожаловался он вслух.

- Еще и не так заболит, - пообещали откуда-то сверху. Билл задрал голову и еле успел отпрыгнуть – на то место, где он стоял, с грохотом обрушилось нечто пыльное. С немалым удивлением он понял, что это был трон.

На троне эффектно возникла из ниоткуда пышногрудая девица в ковбойской шляпе.

Билл сел там же, где стоял. Как ни странно, его почти не удивляло происходящее, поэтому сел он просто потому, что порядком устал, однако он все же немного боялся смотреть вниз, потому что он, видимо, сидел на пустоте - должно быть, жутковато.

- Билл, - произнесла девица отвратительным скрипучим голосом, - ты знаешь, почему ты здесь? – он уставился на ножки трона. Ножки были деревянные и одна из них треснула. Он подумал, что если она подломится, и эта дама вдруг упадет с трона, то наверняка весьма разозлится.

- Нет, - ответил он, соображая, каким тоном ему следует разговаривать с этим существом. Подобострастно не получалось.

- Ты очень болен, Билл, - девицу на троне заменил меланхоличный юноша с грустными глазами спаниеля, - очень сильно болен.

- Я умер? – испугался Билл. Не то что бы он переживал за себя, но так вдруг, бросив все на полдороге и никого не предупредив, ему умирать точно не хотелось.

Вместо ответа юноша взмахнул рукавом, и, как в самых дурацких фантастических фильмах, показал Биллу его самого – не здешнего, а настоящего, лежащего на кровати. Трюк был настолько дешев, и картинка так глупо висела в воздухе, что Биллу стало даже смешно, пока он не заметил одной детали на изображении.

- Том, - вскрикнул он, ему сразу перестало быть смешно, - ты чего?

Том на картинке был какой-то маленький. Сгорбившись, он сидел на кровати и смотрел на тамошнего Билла, комкая край своего балахона. Билл на кровати метался и стонал.

- Не стони, - раздраженно сказал Билл своему телу, которое его, разумеется, не слышало, - видишь, ему плохо?

Субъекта на троне вновь подменили. На этот раз там сидел один из их продюссеров, кажется, его звали Николас. Билл раздраженно повернулся к нему.

- К чему этот театр? – Николас спокойно смотрел на него, он был в черных очках, поэтому выражения лица его было не разобрать. Билл нервно мотнул головой и вдруг понял, что они сидят теперь в каком-то кабинете – Николас за массивным широким столом, а он, Билл – в кресле для посетителей напротив. Кабинет был небольшим и неуютным – пыльным, заставленным какой-то дешевой мебелью, с кучей пожелтевших бумаг на полу. На одном из верхних листков было написано коряво «Прекратить» - и еще какие-то неразборчивые каракули.

Николас снял черные очки, и Билл понял, что это вовсе не Николас даже, а какой-то совершенно чужой человек неопределимого возраста. У него были серые, невыразительные глаза, и весь он был какой-то безликий.

- Назови мне причину, которая делает твое существование на земле достойным, - равнодушно спросил он.

Билл задохнулся. Он ожидал чего угодно, но не этого.

- М... музыка, - сказал он.

- Чушь, - отозвался тот, также безразлично. Билл задохнулся вторично.

- Но... – он чувствовал, что проигрывает, но отчаянно цеплялся за соломинки, - но наша группа... Мы сделали в музыке... новое направление... миллионы дисков!

- Миллионы – таких, как ваша группа, - парировал сероглазый, разглядывая свои ногти.

- Мы жизнь за это положим! – выкрикнул Билл жалко и неискренне.

- Весьма зря, - тот даже не поднял взгляда.

- У меня... у меня есть поклонницы, - неуверенно сказал Билл, - много-много девчонок. Они влюблены в меня. Хотят выйти за меня замуж. Ночами не спят.

- Это не интересно и даже не оригинально, - ногти были досконально изучены, в ход пошли носы ботинок, - еще что-нибудь?

- Не знаю... что вы от меня хотите, - прошептал несчастный Билл, сдерживаясь, чтобы не заплакать перед этим ужасным человеком, и вцепляясь руками в стол, - я не хочу умирать.

- Никто не хочет, Билл, - человек поднял наконец на него взгляд. Это эти глаза казались Биллу невыразительными? У него перехватило дыхание, ему показалось, что на него смотрит то ли Бог, то ли Дьявол, то ли черт знает что – эти глаза не то что прожигали насквозь, они просто выворачивали наизнанку, - никто не хочет, но всем приходится. Если то, что ты сейчас пролепетал – действительно и есть то, ради чего ты живешь, то такая жизнь не стоит и ломаного гроша. Мне будет даже не жалко забрать ее у тебя. Но, может быть, ты все-таки вспомнишь что-нибудь действительно важное?

Билл чувствовал себя запертым в клетке, у которой сжимаются стены и опускается потолок. Он отчаянно пытался найти правильный ответ – он даже точно знал, что такой ответ есть, шестым чувством или подкоркой – неважно, чем, но чувствовал. А отыскать его не мог. Как в замедленной съемке он видел, как плавно сужаются глаза у сидящего напротив человека, и как его собственные ногти врезаются до крови в ладони, и как разгорается по бокам от него сияние какое-то, и ох, нехорошее это было сияние...

Он не знал ответа, но он вдруг остро, физически, до боли почувствовал, что ему сейчас необходимо более всего на свете.

- Том, - застонал он, было невыносимо жарко, и душно, и сияние начинало слепить, и хотелось только одного - чтобы брат пришел и забрал его отсюда, - ну где же ты, Том...

- Наконец-то, - произнес голос у самого уха.

На секунду он перестал слышать, видеть и ощущать. Мир замер, он замер вместе с ним с буквой «м» на губах.

И вдруг очнулся, обалдело моргая, посреди влажных простыней в темной комнате. Несколько секунд посидел, прислушиваясь к чужому дыханию в комнате.

- Том, - собственный голос показался ему чужим, но он все-таки позвал еще раз, наощупь, наугад - в темноту, - ну где же ты, Том... - света от окна хватало, чтобы постепенно начали проступать очертания предметов.

Рядом что-то тяжело зашевелилось. «Уснул, наверное, - с жалостью подумал Билл, - сидел около меня неизвестно сколько, устал».

- Билл? - голос брата, тоже чужой со сна, чужой Георгу, Густаву, Дэвиду, всему миру, и только ему, Биллу – самый родной, - Билл?!

- Он самый, - улыбаясь, он поднял руку в слабой попытке изобразить приветственный жест. Том сразу же ткнулся в его плечо головой, и Билл опустил свою руку сверху.

- Как хорошо, что ты очнулся, - глухо донеслось откуда-то из области его подмышки, - я знаю, это просто грипп, но я тут сидел-сидел, а ты абсолютно в неадеквате, мечешься... Я совсем ничем не мог помочь. Совсем ничем, понимаешь. Только эти дурацкие компрессы... – он досадливо фыркнул.

- Тшш, - рука Билла успокаивающе погладила брата по голове, - если я и очнулся, то только из-за компрессов, - Том слегка пихнул его в бок, но ему стало легче, Билл знал это, - а теперь я немного посплю, если ты не возражаешь. Слабость, все-таки, надо набираться сил.

«Из-за компрессов, - успел подумать он, засыпая, - или из-за того, что понял наконец кое-что очень важное».

И оба они одновременно провалились в глубокий и спокойный сон без сновидений.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость