• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

На перекрёстке двух имён {slash, частично AU, romance, R}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

На перекрёстке двух имён {slash, частично AU, romance, R}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 13 апр 2018, 19:40


Название: На перекрёстке двух имён
Автор: Alicia Trump
Бета и идейный вдохновитель: Ozma
Статус: закончен
Размер: макси
Жанр: slash, romance, частично AU
Рейтинг: R
Персонажи: Дэвид, Билл, Том, ОМП и ко.
Summary: В устоявшийся ритм жизни продюсера и подопечного вмешивается третий. Его зовут Билл, он сын продюсера.
Дисклеймер: события вымышлены, но основаны на слухах, в разное время просочившихся в прессу. Ничего не известно, но всё возможно (с)
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 13 апр 2018, 19:48

Репетиция у ребят только что закончилась, вышедший первым из студии Билл перехватывает растерянный взгляд продюсера:
- Все в порядке?
Йост кивает, усаживаясь на кожаный диван.
- Отолью и вернусь, - сообщает Том, остальные, кажется, решают последовать его примеру и ретируются. Кроме Билла, разумеется. Он подсаживается к Дэвиду, и, поджав под себя одну ногу, принимается изучать его лицо. Не то, чтобы лицо Йоста ему не знакомо – наоборот, но в моменты особенного напряга, к которым, безусловно, относится окончание работы в студии, это расслабляет его не хуже тибетской мандалы.
- Нуу ты какой-то кислый сегодня, - наконец не выдерживает Каулитц и нарушает медитативную тишину. Дэвид смотрит на него, улыбается, но молчит.
- Я так жду, когда все это закончится, - продолжает Билл. – На мастеринг ведь уйдет недели три, не меньше? Мы даже сможем куда-то свалить на это время, правда? Дэвид, ты слышишь меня? – и щипает продюсера за бок.
- Прости Билли, - будто очнувшись, отзывается тот. – Да, ты прав, все жутко устали….а куда ты хочешь поехать?
- Да черт его знает, - Билл мечтательно вздыхает, устраиваясь у него на плече. – Но не очень далеко от дома. Достали уже эти многочасовые перелеты. Да хоть в Баден-Баден, только чтоб подальше от всех! И чтобы с тобой обязательно. Ну скажи хоть что-то, эй.
- Полностью поддерживаю, - кивает Йост. – Слушай, Билли. Такое дело...думаю, что скорее всего…на днях…
- Прикиньте, в Гамбурге ожидается самый жаркий июнь за последние десять лет, - перебивает его Том, хлопая дверью. Он плюхается в кресло, отпивает нечто из белой банки, и морщится:
- Фу бля…нихрена эти американцы не понимают, им кажется, что эта диетическая гадость полезнее Рэд Булла. Так, а что с нами, кто-то умер?
- Ты не вовремя, Дэвид как раз собирался что-то мне сказать…
- Вы переезжаете в Голландию? – гогочет Том и заходится кашлем от попавшей в нос газировки.
- Ну идиот же, - закатывает глаза его брат. – Дэвид, так что?
Йост трет щеки ладонями, и мотает головой:
- Да ладно, в следующий раз. В общем так, ребятня, я пойду решать вопросы с вашим так называемым передыхом, а вы тут заканчивайте, - он легонько щелкает Билла по носу, и встает, давая возможность младшему Каулитцу развалиться на диване в полный рост.
- Поедешь с нами куда-нибудь? – спрашивает Билл брата, когда Дэвид ушел. – Не хочу дома сидеть, когда эта херня закончится.
- Опять слушать твои стоны по ночам? - нарочито недовольно бросает Том.
- Закажем номера с толстыми стенами, если тебя это ТАК смущает, - гримасничает младший.
- Та ну, просто достало с вами одному ездить. А у Георга и Густава свои планы, так что перекантуюсь дома, созвонюсь с Энди, он всегда знает, где туснуть.
Билл пожимает плечами.

- Ну что, к тебе? – то ли спрашивает, то ли сообщает Билл, надевая очки. – А то Том сегодня никуда не собирается.
Йост кивает и включает зажигание.

По телевизору ничего интересного, вино почти закончилось, и Дэвид решает унести валяющиеся под ногами пакеты от чипсов и грязные тарелки. Уже почти выходя из комнаты, он слышит звонок мобильного. По его расчетам, Билл уже крепко спит…
- Да, привет. Помню, я всё помню. Послезавтра, я уже спланировал. Нет, все в порядке, - голос Дэвида звучит мягко, почти ласково. – Ну всё, до связи.
Вернувшись из кухни, Йост привычно ложится рядом с размеренно сопящим парнем и пытается уснуть. Но мысли о предстоящей встрече не выходят из головы. Эта встреча может переиначить весь его устоявшийся ритм; черт знает, что сотворить с его взглядами на свободу, и наконец, он до сих пор не знает, как сказать об этом своему подопечному.

Утром Билл вызывается наскоро приготовить яичницу с беконом, почти сорвав овации у Дэвида.
- Очень даже вкусно, - оценивает блюдо сам повар и пододвигает Йосту тарелку. Тот отхлебывает кофе и принимается за завтрак.
- Дээээвид, скажи, что сегодня последний день записи, ну скажиии, скажиии…. – Каулитц выжидающе стучит ногтями по столу.
- Знаешь, нехорошо разговаривать с набитым ртом, - ехидно улыбается Йост, и тянется за следующим куском бекона.
- Знаешь, дышать, стоя на четвереньках с набитым ртом тоже неудобно, но я ведь обычно не жалуюсь, - невозмутимо парирует Билл. – Кстати, о разговорах. Кто звонил ночью?
Вот так сразу и в лоб. Дэвид едва не подавился. А Билл продолжает:
- Я ничего никогда не имел против твоих баб, правда? Ты к ним привык, мы свободные люди, да? Но если у тебя серьезно, давай что-то решать.
- Притормози, - Йост сжимает его руку и смотрит в глаза. – У меня никого нет. Но кое с кем тебе все-таки придется познакомиться.
Полтора десятка секунд молчания. Один боится спросить, второй не знает, как начать, но оно само начинается.
- Билл, моему сыну шестнадцать лет…и он приезжает послезавтра.
У обоих ухает где-то в животе.
- Это шутка какая-то? – разучившись моргать и дышать, почти по слогам произносит Билл. – Это как вообще?
- Что именно как, Билл? Как дети появляются?
- Ты меня понял, - парень расцепляет их руки. – Как это? Когда ты успел?
- Говорю же, шестнадцать лет назад. Шальная жизнь, группа, мимолетные романы. Да ты же сам все понимаешь…
- Вообще-то не понимаю, - сухо отвечает Каулитц. – Моя шальная жизнь длится три года, но мимолетных романов как-то не случалось. Ты первый…и не мимолетный, как видишь. И почему сейчас? Именно когда у группы все на мази…бля, что ж я несу-то…Дэвид, что нам с тобой делать?!
- Это на пару недель, малыш… - Йост притягивает его к себе и целует в висок. Уже не жалеет, что сказал, а ведь могло быть и хуже. - Пара недель, и всё, как раньше. Но хотя бы при нем давай будем…солистом и продюсером. Пожалуйста, Билл, мне это очень нужно.
Билл обвивает его руками и гундосит куда-то в шею:
- Замётано, герр Йост. А имя есть у вашего сына?
- Ууу это вторая часть хм…сюрприза. Его зовут Вильгельм – Билл.
Каулитц отстраняется и недоверчиво смотрит на Дэвида.
- Издеваешься!
- Серьезно. Она тогда предложила, я не настаивал, - Йост улыбается. – Тебе было три года, прости, я не мог посоветоваться.
- Боже мой, Йост, ты папа. Я сплю с формально несвободным человеком! Меня же теперь совесть замучает!
Дэвид бросает взгляд на дисплей телефона.
- У нас есть полчаса, чтобы ее усыпить.


Дэвид трет пальцами переносицу. О том, как выглядит теперь его кхм…сын, он узнал пару дней назад из письма по электронке, полученного от Тины Райне. Осознание того, что сына зовут Вильгельм, и что называют его не иначе, как Билл, пришло не сразу. Но кто же знал шестнадцать лет назад, что судьба сведет его с не менее важным в жизни Биллом.
Он не знает, как вести себя с мальчиком, как поздороваться с ним – крепкими объятьями или пожать руку. До чего трудно быть свободным и вдруг… стать отцом на неделю, еще и в такой неподходящий момент. Хотя чего лукавить, любой другой момент едва ли оказался бы удачнее этого. Жизнь Дэвида не распланирована заранее на годы вперед, но пункт «Билл Каулитц» неизменно присутствует на повестке каждого Божьего дня. Как совместить двух Биллов, как познакомить их вообще, и что говорить младшему – Вильгельму, если тот спросит, почему продюсер так много времени проводит с подопечным даже в выходные? Все происходящее напоминает ему странную мелодраму, да нет, даже трагикомедию, хочется проснуться наутро и чтобы все оказалось сном. Но автобусная станция отчетливо стоит перед глазами и не оставляет сомнений в своем существовании.
- Дэвид? – к машине подходит подросток, и неуверенно протягивает руку для приветствия.
- Здравствуй, - отвечает Йост, пожав теплую ладонь сына. Оба замолкают, образуя неловкую паузу. Мальчик заговаривает первым:
- Ну что, поехали куда-нибудь? Страшно хочется есть, с утра вещи собирал, и как-то забыл перехватить чего...
- Да, конечно, - тепло улыбается Дэвид, открывая заднюю дверь машины и забрасывая туда сумку, с которой приехал мальчик. – Ты мясо ешь?
- Еще как, - хлопает себя по плоскому животу Вильгельм. – Это мама вечно на диетах и салатах, а я и дня не проживу без какого-нибудь стейка со специями.
- Отлично, поехали.

За первые полчаса, что они проводят вместе, Дэвид не может отвести взгляда от Вильгельма, рассматривая каждую черточку его лица, вспоминая, каким был сам, и глядя на свою уменьшенную копию если не с восторгом, то с тихим пиететом внутри. Назвать нахлынувшее чувство отцовской любовью трудно – он сам никогда толком не знал ее в детстве, а уж тем более испытывать ее к кому-то, кого видел последний раз шестнадцать лет назад, казалось по меньшей мере трудной миссией, если вообще выполнимой. Но его Вильгельм – или Билл, как успел представиться сын, заверив, что полным именем его никто не называет, - оказался интересным собеседником, с пляшущими чертятами в глазах и выразительной мимикой лица. От матери ему достались русые с каштановым оттенком волосы, светлые глаза от обоих родителей, и абсолютно обезоруживающая отцовская улыбка. Навряд ли кто-то, кто знал Дэвида во времена «B&B», увидев Вильгельма, усомнился бы в их родстве. Вот только отцовских амбиций мальчику точно не перепало – Тина Райне успешно состоялась в бизнесе, и Вильгельму не нужно выбираться из бедных районов, как когда-то сделал Йост, воплощая юношеские грезы в ликующем от развала Стены Берлине. А теперь его сын одержим дизайном и очень хочет поступить в Университет искусств.

- Но знаешь, это не так чтобы набросать все на компе, визуализировать и вот тебе стены-пол-потолок. Я хочу именно расписывать стены пейзажами, портретами, если понадобится…кстати, я взял с собой некоторые наброски, посмотришь, если захочешь, ладно?
- Да, конечно, - с воодушевлением отвечает Йост, и добавляет. – Заказать еще спагетти?
- Ага, - улыбнулся мальчик. – Типа растущий организм… Дэвид, а я могу называть тебя папой? – внезапно спрашивает он.
Словно огромная волна в один миг срывает Йоста с места и уносит на два года назад, когда во время одной из их ночей, Билл – его Билл, Каулитц Билл, затихая под его рукой, игриво спросил: «А можно я иногда буду звать тебя папочкой?»
- Эээ…да как тебе будет удобно…Билл, - мысленно разогнав наваждение, Дэвид пытается улыбнуться, и, кажется, ему это удается, потому что мальчик довольно кивает и дальше расправляется со стейком.
Звонит мобильный.
- Да, здравствуй. Да, уже со мной, мы обедаем, - говорит Йост в трубку, не сводя глаз от Вильгельма. – Обязательно. Хорошо, до связи. Это мама, - отключившись, говорит он. - Сказала, что любит тебя, иии всякое, что там матери обычно говорят…



* * *

- Билл, у меня дела сегодня, - говорит Йост сыну в машине. – Я завезу тебя домой, ладно? Обещаю завтра показать город, а потом…потом посмотрим.
- Замётано, - кивает парень, а Дэвида в очередной раз одолевает дежавю.
Он привозит Билла в свой лофт и заносит вещи. Накануне ему с большим трудом удалось временно ликвидировать признаки сожительства, зато теперь можно не волноваться, что гость сделает какие-то неожиданные для себя открытия. Дэвид уже решил, что пару недель переночует на нижнем этаже на диване, уступив сыну кровать в спальне.
- Сегодня у ребят последний день записи в студии, - опершись о спинку кресла, объясняет Йост. – Я решу все вопросы, связанные с их отпуском, и сразу к тебе. Возможно, ты даже найдешь что-нибудь съедобное в холодильнике, - он улыбается и указывает на дверь кухни. – И я могу принести пиццу.
- Оо, пицца это здорово, - соглашается Билл, вытаскивая коричневую папку из сумки. – Слушай, здесь есть пожарная лестница? Я дома люблю вылазить на чужие крыши или пожарки, и рисовать.
- У меня отличный вид из окна, - неуверенно отвечает Дэвид. – И мы на пятом этаже, знаешь ли…
- Не волнуйся, я еще ни разу не падал, - хихикает Билл, но спохватывается. – Шутка, это шутка.
Дэвид едва заметно справляется с накатившей нервозностью:
- Я оставлю тебе ключ на всякий случай. До вечера.
Билл уже разложил листы и карандаши на полу перед окном во всю стену, когда Йост снова заговаривает:
- Глупо говорить, чтобы ты не открывал никому, да?
- Да, ты опоздал слегка…лет на десять, - ровным голосом отвечает мальчик, не оборачиваясь.
Неслышно вздохнув, Дэвид закрывает за собой дверь.



* * *

- Вашу мать, за это стоит выпить! – довольный как слон, орет старший Каулитц и сгребает в охапку Густава. – Даже не выпить – УЖРАТЬСЯ! – Он оживленно жестикулирует руками, заставляя стоящего рядом брата то и дело уворачиваться от зажженной сигареты. Георг согласно поддакивает, одной рукой сжимая бутылку с пивом, другой набивая смску.
- Йорки, дружище, пошли там всех на фиг! – Том заглядывает ему в дисплей.
- Том, пошел на фиг, - не отрываясь от телефона послушно повторяет Георг, чем срывает новую волну восторженной истерики лидер-гитариста.
- Дэвид, ну что там у нас, - махнув рукой на балбесов, Билл заходит внутрь студии.
- Всё отлично, - очевидно, Йост только что закончил разговор по телефону. – Три недели вы свободны.
- Блин, это самая лучшая новость за последнее время, - Билл обхватывает его сзади за шею. – Что дальше, Дэвид? Ты обещал нас познакомить.
- Да, малыш, познакомлю обязательно. Давай…давай завтра. У нас сегодня пицца с…с чем, кстати? Чем я вас, детей, тогда поил?
- А так пришел бы я, схавали бы пиццу, отправили детей спать, и занялись бы делом, - от шепота и касание губами мочки уха сразу становится жарковато.
- Детей, говоришь? ехидничает Йост. – и давно ты был таким же ребенком?
- Очень давно, - почти серьезничает Билл и пробирается пальцами ему под футболку. – Еще до того, как запасть на тебя. Слишком давно и печально, чтобы такое помнить… - он вдруг убирает руки, и разворачивает Йоста лицом к себе. – Дэвид, я всё пойму. У меня толком не было отца, но был клевый отчим, который все-таки не отец. Если ты решишь связать себя какими-то такими обязательствами, то мне придется…
Дэвид прерывает его быстрым настойчивым поцелуем.
- Не придется, малыш. Но мне нужно время, чтобы ощутить себя в новом качестве.
- Хорошо, как мне вести себя, пока ты привыкаешь?
- Просто будь рядом.
- И делать вид, что ты мне до лампочки?
- Это сложно, понимаю, - Дэвид проводит рукой по щеке Билла, надеясь, что удастся разрядить обстановку. – А вообще, если ты поможешь мне адаптироваться, буду до конца жизни обязан.
- Если все это время мне придется держаться от тебя подальше, то потом ты проживешь максимум три дня…возможно, и три ночи, это как меня хватит. Всё, не парься, - Билл чмокает его в нос, и добавляет: - Я буду хорошим мальчиком.

Нагруженный пиццей и различными слабоалкогольными жидкостями, Йост вваливается домой. На экране плазмы в гостиной надрывается Тайлер, и довольный Дэвид обращается к Биллу, сидящему в кресле, и сосредоточенному на рисовании:
- Считай, что ты уже подружился с Томом. Привет.
- Привет, пап, - мальчик приветственно взмахнул карандашом. – А кто такой Том? Это из твоей группы?
- Ну да. Гитарист, они с солистом близнецы, - Дэвид бросает сыну первую банку Пепси за вечер, и разваливается на диване. – А ты их не знаешь, что ли?
- Ну как, - Билл сдувает с листа остатки графитной пыли с листа, и протягивает отцу. - У меня в классе пара девчонок по ним сохнет, но я чота…не в теме. Нравится Стив?
С листа пространно смотрел карандашный фронтмен «Аэросмита» с раскрытым ртом.
- Очень, - честно отвечает Дэвид.
- Дарю, - пожимает плечами Билл и тянет лист обратно к себе. – Давай только подпишу.
Дэвид кивает и показывает на коробки:
- И можем начинать ужин. Ты днем ел?
- Если не совсем свежая ветчина и чай считается, тогда да.
- Не считается, - Йост подсаживается ближе к сыну, и кладет руку ему на плечо. – Билл, ты извини, если как-то не так себя веду, или не то говорю.
- Ты ведь привык общаться с моими ровесниками как с равными, да? – мальчик поднимает голову и смотрит ему в глаза. – Мама говорила, что ты уже больше трех лет работаешь с парнями из Отеля. Поверь, я ничего от тебя не жду. Будь собой, так легче. И вот это, - он улыбается и трясет банкой перед носом Дэвида. – Выбор прошлого поколения. Пиво принес, надеюсь?
Дежавю теперь неизменный спутник сознания Йоста: почти так же пару лет назад Каулитцы дали понять, что безалкогольные коктейли, мягко говоря, больше не канают.



* * *

Дэвид ищет глазами место на парковке, вслух замечая:
- Все в сборе, отлично.
- Откуда знаешь? – Билл заворожено рассматривает ночные огни северного города.
- Тачки их. Рядом вон стоят, - кивком головы Йост указывает на припаркованный спорт-кар и обтекаемую махину справа.
- Фигасе танк, - тихо присвистывает парень. – Это кто на таком ездит?
- Том, - Дэвид выключил мотор. – А вторая это его брата.
- Билл же его зовут, да?
- Ага.
- Как меня…
Повисает неловкая пауза.
- Да, прикольное совпадение, - Билл чешет затылок. – Идем?

Йост что-то вполголоса говорит охраннику у клуба, тот кивает и они проходят внутрь. Билл нервно перебрасывает сумку через другое плечо. Дэвид ободряюще тычет его в плечо:
- Эй, что такое? Не любишь боулинг?
- Да вообще не очень…не очень получается. Я больше в пинг-понг.
- Извини, не знал…Нуу в следующий раз пойдем туда, где тебе нравится, ладно?
Билл всматривается вглубь зала.
- О, кажется, нам оттуда машут.

Дэвид точно уверен, что братья общались на тему предстоящего знакомства и со стороны Тома серьезных подъёбов не будет хотя бы потому, что старший близнец крайне щепетильно относится к вопросу личного пространства, и неоднократно доказывал это в стычках с малоприятными фанатеющими личностями. Том уважает брата и его выбор, а значит и возможные недоразумения, с этим связанные. Внезапное обретение сына Йост недоразумением не считает, но в отношениях с Биллом это однозначно может вызвать неудобства. Но ведь Биллов всегда можно развести в стороны если что, поэтому с Томом надо дружить.
Младший Каулитц как раз готовится нанести сокрушительный удар по кеглям у дорожки, когда Дэвид и Билл подходят к столику, и вальяжно курящий на диване Том поднимает руку для high five.
- Халло, мужики.
- Привет, - Йост, чуть помедлив, пропускает сына сесть напротив Тома. – Эээ в общем, это мой сын, он приехал из Берлина.
- Билл, - мальчик пожимает узкую ладонь гитариста.
- Нетрудно запомнить, - хмыкает тот. – Ну я Том.
Они ловят проходящую мимо официантку и заказывают пару бутылок пива и «Зеленую милю».
- Билл просил, - Том кивает на брата. А тот уже закончил состязание «я и боулинг: кто кого», и направляется к ним.

Вильгельм почти скучает в компании обсуждающих работу парней. И хоть Том уверяет, что этот альбом дался труднее всего, видно по нему, что от процесса создания он тащился, и продолжает тащиться в предвкушении релиза. Билл против обыкновения больше молчит, стараясь выглядеть полностью расслабленным, и лишь ему одному известно, что тонкая, колющая струна ревности пронзила его тело едва лишь он увидел Дэвида с этим парнем. Непривычно, когда при тебе говорят «Билл», обращаясь к другому, непривычно, когда Дэвид сидит напротив, а не рядом, непривычно, что он не гладит тебя по спине, пробираясь пальцами под ремень джинсов. Все не так, как привык Билл, и эта старая-новая роль «просто подопечного» вселяет страх. Слишком долго он ждал, когда у них будет все хорошо, чтобы сейчас вот так…
- Тебе нравится город? – Билл стеклянно смотрит на нового знакомого, пытаясь начать светскую беседу.
- А я его не видел еще, - пожимает плечами парень, и смотрит на Йоста. – Но папа обещал показать на днях…

Билл, только что отпивший свой коктейль, заходится кашлем. Том хлопает его по спине.
- Пардон, - Билл утирает губы салфеткой, и примирительно улыбается. – Это так непривычно. Ну знаешь, Йост, он всегда с нами наравне, вместе работаем, вместе отдыхаем…то есть на одних вечеринках тусим, и тут выясняется, что он вдруг папа.
«Какой же ты, блять, тактичный у меня» - вертится на языке у Тома, и он переводит тему:
- Знаешь, чувак, после Берлина этот город покажется тебе настоящим кошмаром, если, конечно, ты не привык к ночной жизни. Любишь потусить-то?
- Я больше по тематическим вечеринкам, - неопределенно отвечает Вильгельм. – Субкультурные течения, непризнанные гении искусства, и всякое такое.
- Значит, к признанным гениям не прислушиваешься? – Билл зажимает в зубах соломинку, и ухмыляется, глядя на Дэвида.
- В смысле?
- Ну в смысле – твой пааа-па написал кучу клеевых песен, а ты их не слышал даже…
- Прости, я не совсем тебя понял, - Вильгельм бодает головой, отбрасывая челку. – Ты же вроде сам свои песни пишешь.
- Дааа, но Дэвид работал с разными артистами, довольно успешными. Ты никого из них не знаешь?

Том еле сдерживается, чтобы не отвесить брату оплеуху, а Йост сжимает зубы так, что, всем вокруг слышат скрип. Сам Билл чувствует, что сказал не то, и напрягается.
Вильгельм бегает взглядом между близнецами, как будто ища сходство. На самом же деле ему просто нечего ответить. Нет, он никого ни в чем не винит, но фраза, брошенная этим самолюбивым фронтменом отцовской группы как нарочно ставит его на свое место. То место, где есть только вечно занятая собой и работой мать...
Том наконец-то спасает положение:
- Билл, а пошли погоняем шар. Тебе нереально повезло: я самый лучший игрок в боулинг из присутствующих, - он широко улыбается, и толкает брата в бок, мол, пропусти.
- А я играю отвратительно, но пошли, - Вильгельму явно не терпится уйти подальше от враждебно настроенного солиста.

Напряженный все время Билл сдувается под испепеляющим взглядом Дэвида, когда они остаются одни.
- Ну и какого хрена ты делаешь? – шипит Йост. – Билл, мы же договорились…
- А что я сказал? – Каулитц, чернее тучи, размешивает коктейль трубочкой. – Я же не знал, что он…неформал и вообще не интересуется тем, что ты делаешь. Я же интересуюсь…
Дэвид на секунду прикрывает глаза и собирается с мыслями.
- Я прошу тебя…мы с ним почти чужие, и я очень хочу это изменить. Но мы знакомы два дня, давай ты не будешь выставлять нас обоих идиотами.
- Извини, Дэвид, я больше не буду, - почти по слогам произносит Билл, и поднимается. – Я скоро приду.

Освещение бросает желтые блики на бледное лицо Билла. Он опирается о стену и пристально смотрит в зеркало.
Первая встреча, только первая. И я уже его теряю. Обиднее этого «мы с ним» сейчас ничего нет.
Он возвращается к Йосту за столик. Том пытается научить Вильгельма, как бросать шар.
- Дэвид, - он садится рядом и выдыхает в лицо. – Прости, я действительно не хотел, - от волнения дрожат губы. – Если это так важно для тебя, я с ним подружусь. Но мне реально все это время тупо изображать коллегу? Ты спрашивал его, он что, гомофоб?
- Биииилл, - Йоста почему-то позабавила постановка вопроса, и он улыбается, впервые за вечер. – Еще не спрашивал, и отложу пока этот вопрос, если не возражаешь. И вообще у него одноклассницы по тебе сохнут. Представляешь, что будет, если он нас сдаст?
- Неа, не сдаст. Ты же пааааапа, а паааап не сдают, - Билл игриво высовывает кончик языка, и осторожно оглядывается. – Значит, буду красть тебя, когда никто не видит.
Он торопливо впечатывается в губы Дэвида, и Дэвид не сопротивляется – кто знает, когда в следующий раз вокруг не будет чужих глаз.

Домой они возвращаются чуть за полночь, Вильгельм тут же отправляется в душ. Дэвид кликает по каналам плазмы, прокручивая в голове прошедший вечер. Закончилось все тихо и мирно, без неловких разговоров, и Йосту крайне любопытно, что же в итоге думает его сын о Билле. И этот вопрос Билла, про гомофоба, Йост вспоминает его и улыбается. Где-то под боком пищит телефон, Дэвид находит его и машинально смотрит на имя «Сандра» на дисплее. Но айфон Билла, поэтому не отвечает и кладет его на кофейный столик.

- Эй, вставай, здесь же неудобно спать.
Тонкая рука трогает его за плечо, Йост спросонья ласково обхватывает ее и рывком тянет на себя, но в последний момент спохватывается:
- Ааа, это ты…ой, я думал…я заснул?
- Ага, - Билл плюхается в кресло, перекидывая полотенце через плечо. – Если хочешь спать, иди, я может телек посмотрю еще.
- Тут телефон твой пищал, - Дэвид указывает на столик. Билл удивленно берет его и тычет в дисплей. Йост наблюдает за сыном, машинально тоже улыбаясь, когда лицо того озаряет улыбка.
- Я сейчас, - говорит он и уходит на кухню… - Я вернулся, - и появляется через пару минут.
- Это мама? – Дэвид лежит, закинув руку за голову.
- Маме я тоже позвонил, она передала привет, - кивает Билл. – А писала мне Сандра, одноклассница. Ну и встречаемся мы, - как будто смущается.
- Хочешь поговорить об этом? – с неподдельным интересом спрашивает Дэвид, тут же мысленно одергивая себя за голливудский пафос вопроса.
- Да ничего особенного, - машет рукой сын, и продолжает. – Я вот спросить хотел…
Дэвид напрягся.
-… этот Билл всегда такой странный?
- Эээ то есть?
- Ну поначалу я типа ему не понравился, а потом он съехал с темы. То есть, он скорее необычный, чем странный. А вот Том прикольный…он, кстати, спрашивал, не хотим ли мы потусить с ними в Швейцарии в ближайшее время.
- А ты что?
- Сказал, что у тебя спрошу, а вообще мне все равно. Папа, я к тебе приехал, а не по клубам гулять. И знаешь, если ты считаешь меня здесь лишним, я пойму. Я же вижу как ты с ними общаешься, у вас так много общего, а я о тебе ничего не знаю. Но если позволишь мне хотя бы недолго почувствовать себя сыном по-настоящему, это будет…это будет здорово.
Дэвид не знает, что ответить. Он не привык ободрять словами, с его Биллом, Каулитцем Биллом, срабатывают другие методы.
- Я правда жалею, что у нас всё так, - тихо произносит он.



* * *

Дэвид понимает, что так и не разложил диван и всю ночь проспал в дико неудобном положении. Первое чувство поутру – ноющая шея, но запах жареного из кухни вселяет надежду на более-менее удачное начало дня.
- Я не знал, какой ты любишь кофе, но я люблю с молоком, так что вот, - Билл ставит на стол две чашки. Дэвид хрустит шеей и спрашивает:
- Ты и завтрак приготовил?
- Частично. Нашел у тебя пару стейков быстрого приготовления ииии вот прямо сейчас будет яичница, - отвечает Билл и отворачивается к плите.
- Спасибо, но мы могли и выйти куда-то позавтракать, - Йост отхлебывает кофе. Мальчик машет рукой:
- Успеем. Ты ведь покажешь мне город?
- О, конечно. А еще если хочешь, поедем на набережную, тебе как художнику точно понравится вид оттуда.
- Здорово, - довольно улыбается Вильгельм, раскладывая яичницу по тарелкам. – А можно я тебя нарисую, когда мы там будем?
- Для этого придется долго сидеть и не двигаться? – с притворной жалостью спрашивает Йост.
- Неа, недолго. Я только набросок сделаю, а дома дорисую.
- Конечно, можно.
Оба не знают, о чем говорить за завтраком, как это полагается у настоящих семей. Но Биллу, похоже, привычен такой порядок вещей, поэтому он не настаивает, а Йост…крайне редко завтракает дома, чтобы следовать каким-либо традициям.
Через час они гуляют по Юнгфернштиг, и между пространными разговорами о погоде Вильгельм вдруг проявляет инициативу в поиске тем для обсуждения:
- Можем по очереди отвечать на одни и те же вопросы. Правда, у тебя наверняка больше ответов, чем у меня вопросов, - он склоняет голову набок, и прищуривается. – Блин, ну и куда тебя посадить, чтобы никто не шлялся мимо нас?
- В смысле? Ааа, так нам повезло еще, что сезон не курортный, людей мало. Давай хоть здесь, - он присаживается на край одной из широченных ступеней Фрайлюфт-трибун. Билл обходит его, садится рядом, и выкладывая папку с чистыми листами на скрещенные ноги.
- Согнись чуть в коленях…ага, и руки сверху. И не двигайся.
- Очки снять?
- Неа, так лучше…как-то…нууу круто в общем, - Вильгельм загадочно улыбается и погружается в работу.
- Итак, у меня затекли ноги, а ты еще ничего о себе не рассказал, - говорит Дэвид через пару минут.
- А что хочешь знать? – задумчиво отзывается Билл. – В школу хожу обычную, успеваемостью не блещу. Мама не настаивает и не против моей будущей профессии.
- Давно рисуешь?
- Обстоятельно если, то лет с десяти. До этого был теннис, но вовремя поняли, что руки не тянутся к ракетке.
Глаза Дэвида улыбаются, но Билл не видит этого из-за очков. После очередного сета мазков по листу он на миг отвлекается:
- А можно я тоже спрошу?
- Валяй.
- В твоей квартире как будто больше никто не живет. Но не может быть, чтоб у тебя никого не было.
Вот так сразу и в лоб. Йост чувствует, как холодеют кончики пальцев.
- Почему не может быть? – осторожно спрашивает он.
- Да брось, я хоть и не играю в эти ваши большие игры, но иногда читаю Интернет, как ни странно.
Вопрос «и что там пишут» определенно сейчас кажется Дэвиду тупейшим из возможных, но в то же время именно он самый логичный.
- Ладно, - Билл возвращается к рисованию. – Наверное, я и не должен такое спрашивать…
- Да нет, Билл, я бы мог… - Дэвид собирается с мыслями. – Давай отложим этот разговор, ладно? Но обязательно к нему вернемся.
- Замётано, - пожимает плечами мальчик, и продолжает. – Тогда ты должен мне еще один ответ. Ты в детстве собирал игрушечные самолеты?
Самообладание возвращается к Дэвиду, и он расплывается в одной из своих самых теплых и искренних улыбок.
- Каюсь, было дело. Но недолго, брейкданс поглотил все интересы.
- Брейкданс, вот это даааа, - восхищенно протягивает Вильгельм. – А я с любым спортом на вы.
- Прямо как Билл…
Мальчик бросает странный взгляд на Йоста, и тот осекается, понимая, что сказал не то.
- Твой ход, - спокойно произносит Вильгельма.
- Сандра, - Дэвид на несколько секунд вытягивает ноги, а затем возвращается в исходное положение. – Кто она…и вообще.

- Знаешь, в чем привилегия быть старшим и быть папой? - Билл тоже устраивается поудобнее. – Если я спрошу, ты можешь не ответить. Но я в идеале должен отвечать на все вопросы, ну типа потому что ты папа. И знаешь… - он вздыхает и улыбается. – Мне это нравится, хотя не факт, что я отвечу на всё правдой.
Неловкая пауза.
- Так вот Сандра…мы начали встречаться в начале года. Мы друг другу нравимся, и меня это чертовски вдохновляет.

Дэвида удовлетворяет ответ, собственно, о большем в плане откровенности он вряд ли мог бы просить, для обделенного отцовским вниманием ребенка Билл и так на редкость спокоен и добр. Они продолжают свой вопросный бой до тех пор, пока мальчик не разглаживает лист, и не прячет его в папку. Он обязательно доработает рисунок дома.
Потом они шагают по набережной, провожая взглядом огромный плавучий дом, когда у Дэвида звонит телефон.
- Да. Привет. Мы у Альстерфлета…эээ да? Не знаю, - Дэвид зажимает трубку рукой, обращаясь к Вильгельму. – Это Билл, он спрашивает, можно ли составить нам компанию.
- Вы всегда так от работы отдыхаете? – от этой беспечной ухмылки у Йоста щемит в горле, но он все равно дожидается положительного ответа. За полчаса Вильгельм успевает зарисовать парочку девушек из близлежащих кафе, и они возвращаются к машине Дэвида.
- Ничего, что Билл перехватит нас за ланчем?
- Ничего…
Но это скорее они перехватывают Каулитца. В черных очках на пол-лица, хотя солнце давно скрыли облака, он сидит в зале ресторана у гавани и потягивает минералку.
- Эй, привет, - лучезарно улыбается он пришедшим, и два Билла обмениваются рукопожатием.
- Ооочень хочу жрать, ну просто очень! – признается Дэвид, когда все рассаживаются.
- Я тоже, - соглашается Каулитц. – Мы с Томом сегодня замутили перебор вселенского бардака, царящего в шкафах.
- Это примерно означает, что Тома достал бардак, устроенный Биллом на полу в гардеробной, - объясняет Дэвид сыну, на что Каулитц притворно возмущается:
- Нет, ну а чего сразу я? Он тоже хорош со своими банданами, - и меняет тему. - Ну что, расскажите, что делали сегодня.
- Он рисовал меня, - улыбается Дэвид, глядя на сына, и Каулитц восторженно выдыхает:
- Вау, покажешь?
- Потом как-нибудь, рисунок не закончен еще, - отвечает Вильгельм.

Долгожданный ланч вовсю уплетается, за пятерых, пожалуй, когда телефон Йоста снова оживает. Он мельком смотрит на дисплей и извиняется перед ребятами. Они остаются одни, и у обоих это самый неловкий момент за долгое время.
- Ээ, наверное, нужно что-то сказать, - через минуту говорит Вильгельм, и Билл внутренне радуется, что не он был первым. – Вчерашнее знакомство как-то не сложилось, не находишь?
Билл кивает, и отвечает как можно мягче:
- Ты прости, если что. Меня иногда заносит, привычка тусовочная, знаешь…
- Ясно, - кивает младший мальчик. – Я почти не тусовочный, но буду рад узнать, как это…по крайней мере, пока я здесь, мне всё интересно.
- Замётано, - лучезарно улыбается Билл, и, наклоняясь к нему, понижает голос. – Я и правда не такой говнюк, каким кажусь на первый взгляд, можешь спросить у Дэвида.
- Уже спросил, - хмыкает Вильгельм.

Йост разговаривает по телефону и периодически посматривает на Биллов. Развернувшись в очередной раз, он замирает, глупо улыбаясь. Кажется, лёд тронулся.
Он возвращается через пару минут, и кажется, что весь напряг предыдущих дней канул в небытие. Два Билла улыбаются как ни в чем не бывало, и к его огромному удивлению Вильгельм говорит больше обычного, заставляя Каулитца слушать. Это поистине выдающееся достижение, заставить солиста молчать – думает Йост. Видимо, присутствие ровесника, хоть и совсем чужого, раскрепощает сына, и Дэвид лихорадочно соображает, как бы максимально продлить этот эффект. Находиться рядом с Каулитцем и делать беспечный вид – самое сложное, ведь даже в заурядных словах, обращенных друг к другу, мелькают искры их отношений. Йост давно отвык скрывать это, не считая публичных появлений, конечно.
- Дэвид, как ты смотришь на то, чтобы показать Биллу Швейцарию? – Каулитц кладет локти на стол и призывно смотрит на него. – Мы с Томом туда собираемся на следующей неделе. Ну пожалста-пожалста-пожалста, уверен, Билл будет в восторге.
- Ты хочешь? – Дэвид обращается к Вильгельму.
- Если можно, - осторожно отвечает сын.
Йост пожимает плечами.
- Тогда не вопрос, летим вместе или как?
- Конечно вместе! – машинально выпаливает Каулитц, и соображает, что прозвучало это не так, как следует. – В смысле, если хотите, можете позже. Но понту ждать друг друга?
- Всё нормально, вместе веселее, правда, пап? – отвечает Вильгельм.
Дэвид кивает, от души забавляясь ситуацией. Иногда жизнь оказывается намного проще, чем мы привыкли ее себе рисовать.

Когда с ланчем покончено, Билл загорается очередной идеей:
- Слушайте, сегодня у Оливера что-то намечается в Madhouse, давайте туда завалим!
- О, только не Оливер, после его вечеринок вас невозможно откачать.
- Том откачает, - Каулитц машет рукой. – И вообще, не занудствуй, а дай Биллу возможность расслабиться…
- Черт, Билл, может, составишь нам еще маршрут, по которому стоит развлекаться? – вдруг горячится Дэвид, мельком замечая, как Вильгельм вжимает голову в шею.
- Ну ты чего? – Билл обиженно сопит. – Я же как лучше хочу…
- Эй, не надо только ссориться, - тихо отзывается Вильгельм. – Папа, я никуда не пойду, если это для тебя важно.

Господи, почему они временами говорят такие похожие слова? В последние дни Дэвиду кажется, что в видеоряд его обычной жизни вклинили эпизоды соседнего фильма, возможно, такого же полнометражного и не менее биографического, но при монтаже не учли сценарий, поэтому строчки то и дело повторяются. Быть может, всё дело в их возрасте, думает Йост, они просто обычные мальчишки в глубине души, и отличает их лишь образ жизни. Один – школьник с университетскими амбициями, другой – по уши в творчестве, на сцене, утопает в любви фанатов, а свою любовь, как ни странно, отдает только одному. Ему одному. Об этом не следует забывать, и также не следует забываться, что перед ним все-таки ДВА разных Билла.
Вильгельм тем временем вытаскивает из сумки пиликающий айфон, и отходит.
- Что опять не так? – Билл скрещивает руки на груди.
- Дело не в тебе, - извиняющимся тоном отвечает Йост. – Хотя ты меня и удивил своим дружелюбием.
- Он у тебя прикольный, - Билл изо всех сил старается тепло улыбнуться, хотя «у тебя» больно отдает где-то в горле. – И потом, мы с ним похожи кое в чем, знаешь. Неполная семья, почти что vergesenne kinder.
- Как ни странно, я тоже знаю, что такое неполная семья, - резонно отмечает Дэвид.
- Я помню, - кивает Билл. – Всегда помню, - он сжимает его руку под столом. – Давай проведем этот вечер все вместе. Мне очень тебя не хватает.



* * *

Билл уже третий раз проезжает по дороге, ведущей к дому, так и не сворачивая в гараж.
Сегодня вечером они снова все вместе увидятся. И наверняка каждый, кто придет к Оливеру, заинтересуется личностью Вильгельма, и особенно заинтересуется, почему Дэвид так долго прятал его ото всех. Господи, всего неделю назад этого мальчика для них не существовало, это была целиком их жизнь, их завтраки, их нетерпеливые переглядывания в студии, их вечера, перетекающие в ночи. Билл пытается понять, он даже позвонил бы той бывшей Дэвида и спросил бы у нее, какого же чёрта шестнадцать лет спустя она вспоминает, что у ее сына есть отец…С этой же мыслью Билл ощущает укол совести, вспоминая собственные годы без отца – ни футбола по выходным, ни твердой руки на плече, только мамин смех сквозь слёзы. И ведь когда появился Гордон, всё как будто бы стало на свои места. Только вместо футбола появилась музыка, первая гитара Тома и дальше по сценарию. Не появись тогда он в маминой и их жизни, кто знает…может, и не было бы сейчас у него Дэвида.
Билл торопливо тушит сигарету в пепельнице машины, и все-таки подъезжает к гаражу.
- Братец, ты чего километры наматывал? – Том и сам видно недавно пришел.
- Да так, подумать надо было, - Билл сбрасывает куртку по дороге на кухню. – У нас есть что-то из алкоголя?
- Ээ, коньяк был, кажется, - кричит Том с лестницы.
Через две минуты он присоединяется к брату с двумя коньячными бокалами.
- Мы сегодня интеллигенты и не дуем из горла? – мрачно улыбается Билл.
- Надо же хоть когда-то, - хмыкает старший Каулитц, разливая содержимое бутылки. - Так мы едем к Оливеру?
- О да, - Билл залпом осушает свой бокал и морщится. – На твоей тачке. Я буду много пить.
- Хрен тебе, я тоже хочу. Так что вызовем водителя, - и Том ловко убирает бутылку, к которой только потянулся младший. – И хватит накачиваться заранее. Коньяк я забираю к себе, - встает, зевая. - И пойду вздро…вздремну до вечера, а то разбудил ни свет ни заря.
И у самой двери оборачивается:
- Ну, как он хоть, а?
- Он абсолютно нормальный, - почти несчастно констатирует Билл. – И это рушит все мои прежние планы сделать его каникулы невыносимыми.
- Не будь стервой, Билл, - гитарист качает головой. – Только Йосту навредишь. Давай, до вечера.
И Билл остается на кухне наедине с пустым бокалом и своими запутанными мыслями.




* * *

Уши закладывает почти сразу, как только Вильгельм заходит в клуб. Йост держит его за руку, как будто боится потерять в толпе, и они пробираются по залу. Лица сливаются – в этом месте многие пытаются походить друг на друга – думает Вильгельм, привыкший искать особенности в чертах, глядя, как блондинистые фройляйн стайками прибиваются к барной стойке.
- Ищи близнецов! – на ухо ему кричит отец. Ха, теперь он должен заметить самые похожие лица в клубе, ну их по крайней мере он точно выделит из толпы.
- Йост, старина, я рад тебя видеть, - какой-то белесый нордический тип приветственно хлопает его отца по плечу. – С кем это ты?
- Это мой сын, - не очень громко отвечает Дэвид, но тот, видимо, и по губам понимает. Его лицо удивленно вытягивается, и он с интересом рассматривает Вильгельма.
- А что, похож, - он улыбается, и делает загадочное лицо. – Учти, твой отец – один из самых талантливых людей на этой вечеринке, поверь мне. А я Оливер.
- Билл, - кивает мальчик.

- Везёт тебе… - блондин хлопает Йоста по плечу. – На Биллов-то. Эй, Штефи, - он ловит девушку в униформе. – Проводи их, ты знаешь куда.
Девушка кивает и ведет вип-гостей к соответствующим местам.
- Братьев Каулитц еще нет, - поясняет она, ставя прозрачную пепельницу на их столик. – Принести вам что-нибудь для начала?
Йост кидает неуверенный взгляд на сына, но через секунду заказывает пару шотов.
- И маме не говори, чем мы тут занимались, - с улыбкой говорит он Вильгельму.
- Не скажу, - сын довольно улыбается в ответ.

То, что близнецы переступают порог клуба, Йост замечает сразу. Их тут же окружает Оливер со своей свитой, Том ручкается со всеми, Билл сногсшибательно улыбается. Дэвид давно не видел его на публике. Очень давно, он почти забыл, как каждый брошенный на него ТАКОГО взгляд отдает теплом в низу живота (или это уже алкоголь?). Йост машинально взъерошивает волосы, заставляя себя держаться и в три прыжка не оказаться рядом с Каулитцами, негласно давая понять, что все свободны, собственно говоря.
Наконец, близнецы подходят к ним.
- Ну что, ready for ride? – Том в предвкушении потирает руки, подсаживаясь к Вильгельму. – Вы что, злодеи, начали без нас? – он подзывает жестом официантку.
- Том, мне отвертку! – орет сквозь гулкие биты Билл, но Том отмахивается от него и что-то долго шепчет девушке на ухо. Она улыбается и кивает.

Вильгельм не очень слышит, за что пили, но Том жестикулирует в его обычной манере и говорит, говорит, пока официантка то и дело торопливо поджигает каждому абсент. После нескольких таких тостов подряд клуб со всеми своими софитами плывёт перед глазами. Не то, чтобы Вильгельм не привык к такому – бывало и похлеще – но он с ланча ничего не ел, поэтому развозит капитально.
- Дэвид, ниче если я поведу мелкого к бару? – кричит Том на ухо. – Обещаю не накачивать до полусмерти.
- Которого из них? – туманно смотрит на него Дэвид.
- Да ладно тебе, - Каулитц понижает голос. – Твоего мелкого, конечно. С моим сам разберешься.
И прежде чем Дэвид успевает возразить, Том пихает расслабленного Вильгельма в плечо и кивком указывает в сторону бара. Благодаря паре «высокоградусных соков», тот уже, кажется, подзабывает свою приобретенную традицию согласовывать всё с Йостом, и следует за Томом.
Прищурено (как это позволяет состояние) проследив за парнем, Билл делает большой глоток виски из горла, и перелезает через стол к Дэвиду:
- Эй, ты. Хочу два коктейля.
Дэвид удивленно смотрит.
- Заказать тебе, Билли?
- Неа, - мотает головой. – Можешь мне их сам сделать. Секс на пляже и Оргазм.
- А пляж тебе где взять?
- Ладно, обойдемся одним, - Билл обвивается руками вокруг него. – Ты помнишь, какие классные здесь чилл-ауты?



* * *

Том проводит методичное ознакомление Вильгельма с ночной жизнью, да не просто ночной – чудовищно богемной жизнью. В перерывах между разноцветными напитками неодинаковой крепости, он тычет пальцем в разных плохо запоминающихся личностей, рассказывая мальчику, кто есть кто и почему здесь.
- И давай я тебя познакомлю с кем-то, что ли? – сосредоточенно рассматривает Каулитц очередную девичью стайку, прибившуюся на другой конец бара. – И сам заодно…тоже. Тебе кого – блондинку или брюнетку?
Билл пытается протестовать:
- У меня есть.
- У меня тоже, - ухмыляется Том. – И не одна. Так что выбирай.
- А это кто? – кивком указывает Билл на одинокую блондинку, заказавшую адского оттенка коктейль.
- Ааа эта, - Каулитц вдруг делает испуганное выражение, это особенно комично смотрится на фоне его обычной самодовольной физии. – Забудь, чувак. Любую другую, но не эту.
- Почему? – С интересом уставился на него Билл.
- Бля…пацан она. В прошлом пацан, а теперь девка. Я ниче не имею против пидарасов, но вот эээто уже перебор.
Билл коротко икает и снова оглядывает стройную круглолицую девушку.
- А так не заметно…
- Угу, но отвечаю, она была пацаном. Я слышал, что у нее все как положено, но бля, вокруг дофига настоящих телок.
- Ладно, сдаюсь, - говорит младший мальчик. – В общем мне всё равно…
- Тогда на мой вкус, щас вернусь, две секунды.



* * *

Диджейские музыкальные фантазии остаются за дверью, когда они заходят в прохладное полутемное помещение, разительно отличающееся интерьером и, видимо, целью пребывания, от общего настроя клуба. Йост ловит глянцевый нетерпеливый взгляд Билла, увлекающего его за собой.
- Бля, я жду тебя уже черте сколько дней, - почти жалобно произносит Билл и легонько толкает его на кровать. Влажными губами касается шеи Дэвида, уверенно запуская руки ему под футболку. Тот, еще не успевший окосеть от выпитого в отличие от Каулитца, поднимает его за подбородок и впечатывается поцелуем, после чего мягко отстраняется и говорит:
- Ты дверь не закрыл.
- Пофиг, - шепчет Билл. – Я никуда тебя не пущу.
Он настойчиво тянет Дэвида за футболку, и вдруг спохватывается:
- Ай бля, а смазать-то нечем…ааа пофиг, - он отбрасывает футболку в сторону и заставляет мужчину лечь на спину, - И не то терпели, правда, паапа?
Последнее слово действует слишком отрезвляюще, так отрезвляюще, что поддавшийся было напору Дэвид вдруг ощущает некий дискомфорт и желание свести на нет последние несколько минут.
- Билли. Билл, - он пытается приподняться, пытаясь отодвинуть Билла, но тот вместо этого всем телом наваливается сверху, продолжая свои манипуляции языком ниже, и ниже…и еще ниже.
- Билл, пожалуйста! – Дэвид рывком встает, держа парня за плечи, чтоб не упал. – Давай не сейчас.
- А когда?! Когда ты уже сможешь меня трахнуть по-человечески, или я тебя?! Или что-нибудь еще? Я хочу вообще-то!
- Не здесь…
- Но я хочу! – истерично выдает Каулитц.
- А я хочу, чтобы ты сегодня больше не пил, - Йост тянется за футболкой, но Билл так просто не сдается и резко дергает его ремень, закаленный практикой он сделает это и зубами, если надо, но когда тянется к ширинке, Дэвид перехватывает его руку.
- Я не могу сейчас. Остынь.
Билл раздраженно шипит.
- Какого хера с тобой происходит? Так вжился в роль отца-одиночки, что даже не встаёт на меня?
Блестящие глаза, влажный рот и учащенное дыхание иной раз вызвали бы у Йоста головокружение и желание забить на всё вокруг, наслаждаться тягучими ласками и возбуждением до колющей в висках боли. Но что-то не складывается, как в головоломке, в паззле. Чего-то не хватает. Дэвид мягко целует Билла и выходит из комнаты. И в который раз за последние дни Каулитцу-младшему приходится оставаться одному, лишь частично понимая, почему так происходит. Понимая, но не принимая. А Дэвид…он уже далеко, когда дверь снова приоткрывается и двое заходят внутрь, настолько поглощенные друг другом, что не сразу замечают Билла. А он не сразу узнает нежданных гостей. И лишь когда она прерывает поцелуй, чтобы стащить с себя и без того почти незаметный топ, Каулитц припоминает знакомый профиль и стройные плечи.
- Я не мешаю? – спрашивает как можно громче. Масляные взгляды устремляются на него. Несколько секунд все трое смотрят друг на друга, затем она избавляется от объятий своего спутника, и разводит руками:
- Вы уж решите, кто первый. Хотя тебя мне хватило бы с головой, - хищно улыбается, обращаясь к Биллу.
Удачный момент, чтобы обломать вечер тому, кто обламывает тебе уже который день подряд. Билл медленно и плавно соскальзывает с кровати, надевая одну из самых заученных масок, от которой едва ли не зашкалит рядом радиационный датчик.
- Оставь моего друга, - он тянет парня к себе. – Он сегодня не в форме. Правда, Билл?
Вильгельм пытается возразить, но Билл продолжает:
- А вот наш продюсер вполне свободен и хочет расслабиться. Иди.
Девушка недовольно цыкает, но посетители таких вечеринок обычно в курсе, с кем можно спорить, а кого лучше послушать, если хочется прийти в следующий раз. И она выходит, по дороге натягивая топ.
Билл сразу сникает и садится на кровать с ухмылкой злобного эльфа, если, конечно, эльфы бывают злобными, или как минимум обозленными на весь белый эльфийский свет. Вильгельм, потирая глаза, присаживается рядом.
- Ну и чем я провинился?
«Сделал папу своего импотентом!» - чуть не выпалил Билл, кидая на него хмурый взгляд, но быстро нашелся:
- Хочешь сказать, презик с собой?
Вильгельм мотает головой, и Каулитц пьяным, но нравоучительным тоном выдает нечто вроде «то-то же», затем устало откидывается на спину и закрывает глаза.
- Ну я пойду? – нерешительно спрашивает Вильгельм.
- Угу.
- Ты здесь спать, что ли собрался?
- Угу.
- Ну давай, если что, мы придем за тобой.

И Билл погружается в дрему, не замечая, что Вильгельм уходит не сразу, а минутами позже, понаблюдав сначала за подрагивающими ресницами, в приглушенном свете отбрасывающими тени на пол-лица, и тонкими, расслабленно раскинутыми в стороны руками.

- Тук-тук, - Том находит Дэвида минут через тридцать курящим на балконе второго этажа. Неровными движениями парень вытряхивает сигарету из пачки и подносит ее к Йостовой зажигалке. – Где все?
Йост задумчиво пожимает плечами.
- Злодей, ты что, трезвый? – ворчит Том. – Ну так не честно. Всем должно быть весело. А куда ты девал Билла, он в сортире что ли?
- Не знаю, где он. А где Вильгельм? – в свою очередь спрашивает Дэвид.
- Я сплавил ему одну из…ну ты понял, - Каулитц многозначительно двигает бровями. – Он у тебя взрослый, ты ж не против?
- Да что я вообще могу ему запрещать?
- Ну мало ли. Дэвид, а все-таки, ты же оставался с Биллом, когда мы ушли. И?
- Последний раз я видел его в чилл-ауте, если ты волнуешься, - Йост раздражается, стряхивая сигарету мимо пепельницы.
- Ладно-ладно, не кипятись, - Том, слегка покачиваясь, опускается на корточки. – Но ему плохо, он сам не свой, я же знаю. Может ты это…ну как-то…ну разрядка ему нужна, он же ни с кем больше…только ты, вот!
- Том, я крайне тронут твоей заботой о брате, - сухо отзывается Дэвид, глядя на него сверху вниз. – Но не надо направлять мою руку ему в штаны, поверь, я знаю, как это делается.
- Не сомневаюсь, - парирует Каулитц, не отрывая взгляда и словно протрезвев. – Но, кажется, в начале ваших отношений я предупредил, что за его душевное состояние ты отвечаешь головой. Удачно догулять, - он щелчком посылает едва раскуренную сигарету через балкон и, держась за перила, выпрямляется.

- Том, уж не знаю, что ты себе представил, но у нас всё нормально, - Йост смотрит в спину направляющемуся внутрь близнецу.
- Ему особенно хорошо бухать на кухне и дрочить втихаря, это да, - не оборачиваясь, бромает тот.
Дэвид негромко чертыхается, и через пару минут отправляется на поиски Вильгельма.



* * *

Билл продирает глаза, тут же соображая, что это не его дом и не квартира Дэвида. Да какая там квартира, он ее, кажется, сто лет не видел!
- Ну и который час? – шарит по кровати в поисках мобильника. Нету. Чёрт, где же тогда?
Телефон оказывается в заднем кармане, а в передних, точнее между ними, обнаруживается стояк, и непонятно, утренний или еще с вечера. Фокусируя взгляд на цифрах в телефоне, Билл вспоминает последние события, и негодование вперемешку с жалостью к себе накатывает с новой силой. Он перекатывается на живот и морщится от тяжести в паху, но так по крайней мере легче встать с кровати и убраться наконец из этой чертовой комнаты.
Он направляется в туалет, рассуждая почти вслух, что Дэвиду определенно лучше не показываться ему на глаза в ближайшее время, иначе Билл загремит в тюрьму – в худшем случае за убийство, в лучшем – за изнасилование с нанесением тяжких телесных, если, конечно, Дэвид и дальше будет сопротивляться. В дверях туалета он носом к носу сталкивается с Томом.
- О, а я тебя ищу, - брат тычет в него пальцем. – Пошли еще накатим чуток, и потом домой, ты как на это?
- Я – отлично, - мрачнее тучи Билл обходит его. – Жди меня через пару минут снаружи.
- Опа, - Том замечает причину отсрочки. – Ну ладно, если пары минут не хватит, без тебя всё равно не уеду.
- Ты добр как фея, а теперь закрой дверь с той стороны.

В главном зале клуба до сих пор не стихла музыка, но массовик-затейник Оливер давно свалил, а девчонки-зажигалки уже явно получили своё, и у Тома даже пропадает настрой догоняться.
- Одни лузеры остались, - угрюмо констатирует он, разглядывая нетрезвые лица.
- Один из нас точно лузер, - Билл заправляется жутко приторным ликером, от которого тошнит больше, чем от коньяка. – Поехали, наверное.



* * *

Мягкий голос разгоняет остатки неспокойного сна. Словно боясь полностью высунуться из-под одеяла, мальчик сначала освобождает ногу, потом руку, и наконец высовывает голову, с трудом разлепляя глаза. Чуть склонившись над кроватью, отец закрывает собой солнечный свет, вовсю бьющий в окно, и оттого сам кажется каким-то светящимся по контуру. Это напоминает Вильгельму фотошопную настройку outer glow, которую всегда так трудно применить для объекта, если до этого удалил темный фон. От этой внезапной мысли он расслаблено улыбается.
- Доброе утро.
- Доброе. В общем-то, уже час дня, так что я торжественно приглашаю тебя на ланч.
- Клёво, спасибо папа, – и Билл вдруг спохватывается. – Пять минут буквально, ок?
- Конечно. Ванная в твоем распоряжении, - подмигивает Йост, выходя из комнаты, а Билл тихо матерится, сбрасывая одеяло.

- Это с сыром, это без, а это соусы отдельно, можешь полить сверху, - Дэвид кивает на спагетти, и ставит на стол чашки. – И кофе кончился, так что пьем чай. С чем, кстати? Зеленый с ромашкой, – он чуть не подпрыгивает от неожиданности, читая надпись на этикетке, и вспоминая, как месяц назад Билл прочитал в Интернете, что такой чай повышает потенцию и в шутку приволок ему. Дэвид почти уверен, что в шутку, потому что после вчерашнего эпизода в клубе ему всё еще не по себе.
- А ты с чем любишь? – с неподдельным интересом спрашивает Вильгельм.
- С чили, - отвечает Дэвид, обильно поливая ядрено-красной тягучей массой свою порцию. – Будешь?
Билл довольно кивает, наблюдая за каждым движением Йоста. В нормальных семьях матери обычно ухаживают за детьми, но Биллу всегда хотелось именно вот так, чтобы папа что-нибудь сделал для него, и сейчас сбываются его самые большие детские мечты. Сколько раз он говорил себе, что так и будет, сколько раз хотел сказать это матери, и, наверное, встреча состоялась бы годами раньше. Возможно, два-три года кардинально изменили бы всю ситуацию. Как минимум он был бы у Йоста единственным, а не Биллом-приехавшим-погостить, или Мелким, как не один раз его назвали за последние дни. И он ведь видит и понимает то, что тщательно скрывает отец. Господи, неужели кто-то на это ведется? Эти их бесконечные журналисты и кто там еще, неужели никто не видит, что творится между этими двумя? И самый главный вопрос – почему Он, а не кто-то другой или какая-то другая. Вильгельм чувствует, что дело не в предрассудках – их полностью вытесняет желание быть единственным Биллом. А для этого нужно полное доверие. Полное, чтобы о самом сокровенном…
- Что делать будем сегодня? – Билл выныривает из размышлений и приступает к еде.
- Ты хочешь что-то делать? – хмыкает Йост. – Я думал, ты вчера прилично подустал.
- От чего? – искренне недоумевая.
- Да вроде пили, гуляли, ну и…мне Том сказал.
- Он не врал, - пожимает плечами. – Только Билл наломал всю малину.
- В смысле?
- Отправил ее к тебе.
Вилка со спагетти останавливается возле губ Дэвида.
- Где ты его видел?
- В комнате на втором этаже. Он там один сидел.
Дэвид мысленно благодарит всех святых за то, что ушел раньше.
- Ясно. Обидно, наверное…
- Да не особо. Папа, а можно тебя спросить?
- Ага, - Дэвид заранее напрягается.
- Мы таки едем в Швейцарию? А то если да, то я даже не знаю, как с Биллом быть. Зверем смотрит.
- С чего ты взял?
- Ну а что тут не понятного-то? – Билл скучающе подпирает голову рукой.
- Ну вот Том к тебе точно нормально…
- Пап, но Том с тобой не спит!

Следующий звук произвела чашка, которую Дэвид едва не разбил о стол от неожиданности. Казалось, все его потаённые страхи, включая детские, сейчас вырвались наружу и вовсю злорадствуют. Он привык общаться с упрямыми как стадо баранов концертными организаторами, уговаривать бульдогов-продюсеров и грызть шакалов-журналистов, и в общем неплохо справлялся со всем этим шоу-бизнесовым зоопарком. Но сейчас, сидя напротив своего сына-подростка, он не знает, что ответить, как в выпускном классе на том самом экзамене по истории Германии.
- Билл, нам надо поговорить, как думаешь? – еле выдавливает Йост, справляясь с перекатывающимися по лицу желваками.
- О вас, что ли? – Вильгельм смотрит прямо в глаза. – Ты главное не нервничай, двадцать первый век, свобода выбора, я всё понимаю, - пожимает плечами.
- Ты серьёзно?
- Абсолютно. И прости, что мешаю вам быть вместе эти дни.
- Не говори ерунды, что значит мешаешь.
- А то я его вчера не видел! – Билл закатывает глаза. – И бесится же, что я здесь, и он не может приходить. Может, я перееду в отель?
- Еще чего! – заводится Дэвид. – Билл, я не знаю, за кого ты меня принимаешь, но помимо всего прочего у нас с ним взаимопонимание.
- Охх, но без этого «всего прочего» ему как-то хреново, разве нет? Слушай, я понимаю, что ты устал от меня, и честное слово, не хотел я тебя тревожить приездом. Мать настояла… - Билл сникает. – И я никогда не сердился на тебя, ни одной минуты…просто знал, что ты где-то есть, и вовсе не виноват в том, что у вас с мамой не получилось. И я не хотел мешать…
- Вильгельм, при чем тут одно к другому? И пожалуйста, не оправдывай меня, чувство вины это только усиливает. Одно дело – мои отношения с кем-либо, и совсем другое – с тобой. У нас теперь есть возможность вместе что-то построить, но я сомневаюсь, что заслуживаю прощения за давние промахи, - и Дэвид шумно набирает воздух после длинной тирады.
- Разве тебе оно нужно? – почти шепотом спрашивает Билл, и медленно отодвигает тарелку. – Можно я пойду наверх?
- Да, конечно.
- Спасибо за завтрак…папа.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Дэвид с силой сжимает вилку, и будь она алюминиевой, пришла бы в негодность от деформации. Такой глупейшей реакции на слова Билла он от себя точно не ожидал. На одно мгновение ему показалось, что они с сыном находятся на волне доверия и понимания, он бы ни за что не подумал, что Билл так спокойно отнесется к его выбору. И надо же было испортить всё своей дурацкой привычкой отделять мух от котлет!
Брошенный на кровать в спальне айфон Вильгельма оживает. Мальчик удивляется незнакомому номеру на дисплее.
- Да.
- Халло, чувак, - голос на той стороне беспечен и бодр. – Ты проспался уже?
- Эээ да. А кто это?
- Ну кто, кто? Том это. Ты же вчера номер мне дал.
- А, точно. Привет.
- Слышь, братец мой в шоке, типа ему надеть нечего, а мы в Швейцарию тусить собрались. Так что мы хотим швырнуться по магазинам, ты как?
- Да у меня всё есть, вроде.
- Эээ ответ не принимается. Где папа?
- Внизу.
- Тогда жди.
Отбой.

Через несколько секунд из гостиной доносится рингтон.
- Слушаю тебя, Том.
- Слышь, Дэвид, мы хотим твоего пацана забрать в центр. Шмотки купить и всё остальное.
- Сегодня?
- Ну да, а чо? Шаббат отмечаешь, что ли? – гыкает Том. – Мы с ним в центр, а ты билеты на понедельник заказывай.
- А вы уже всё спланировали, смотрю.
- А то! Давай вообще дверь открывай, я у двери твоей внизу стою!
- А Билл?
- В машине сидит. Открывай, говорю!

Через две минуты на пороге появляется Том, весь какой-то пушистый и белый, как будто и не пил вчера.
- Эй, на тебе лица нет, куда дел? – Он снисходительно хлопает Дэвида по щеке и проходит внутрь. – А я за Биллом и твоей кредиткой.
- ?
- Ты же не думаешь, что позволять сыну тратить карманные у тебя в гостях – это красиво?
Дэвид подходит близко-близко, и понижает голос:
- Я что-то не понял. Вы меня совсем блять довести решили, шпана малолетняя? У одного вода в жопе не держится, другой учить взялся, а третий…и третий хорош.
- Тиха, я же не всерьез, - почти искренне пугается Том, и пихает его в бок. – Но братец просил передать, что ты мудак, дословно. Эй, Билл! – орет он, и мгновенно оказывается вне досягаемости Дэвида. – Билл, собирайся!
Йост чувствует себя хозяином лягушатника в первый рабочий день, когда младшая группа детей приходит поставить всё с ног на голову.
- Пиздец какой-то, - под нос себе бормочет он и идет искать бумажник.

Вильгельм понимает, что теперь, когда отец перестанет предпринимать неудачные попытки конспирации, их отношения могут стать доверительнее. Эпизод за столом совершенно случайно повернул не в то русло, в которое хотелось бы, и Билл очень хочет это исправить, но не прямо сейчас, потому что младший Каулитц как раз приветственно кивает ему с переднего сидения Томового танка, и он кивает в ответ, открывая заднюю дверь.
- Ну что, друзья мои, куда погнали? – Том надевает очки, и опускает руки на руль, поглаживая.
- Билл, как ты относишься к Версаче всяким, Вьютонам и компании? – младший Каулитц поворачивается к Вильгельму.
- Какой на фиг Вьютон? – Том возмущенно дергает брата за белый дредлок. – Адидас или Кани? Билл?
- Вообще-то Конверс, - хитро прищуривается Вильгельм. – И H&M.
- И это можно, - Билл морщит лоб, соображая. – За нами там задницу на поворотах заносят после акции с футболками. Так что тебе повезло.
- Аа ну вас на фиг, всё равно в Альстерхаус, - и Том включает зажигание.
Через пару минут какой-то индуистский мотив доносится из сумки Вильгельма. Мальчик неуверенно косится на сидящих впереди близнецов, но жмет принять вызов.
- Привет…эээ нет, не совсем удобно, но могу. Отлично всё, да. Едем вот…гулять очередной раз. Фотки? Ну хорошо, могу, наверное. Только не пищи там.
Он замечает, как при упоминании фотографий Каулитцы машинально вздрагивают, и чуть заметно улыбается.
- Ребята, это банально, конечно, - осторожно начинает он, бросая айфон обратно в сумку. – Но моя девушка попросила пару ваших фоток.
- Только если пару…У тебя есть девушка? – наперебой отвечают близнецы.
- Две-три, не больше, - объясняет Билл. – Это я про фотки. А девушка типа есть.
- Фотка девушки? – мгновенно реагирует Том.
- Неа, только рисунок, показать?
- Валяй.
Вильгельм копошится, аккуратно извлекает лист бумаги из папки, и передает вперед.
- Оо, ничего так девчонка, - Том одобрительно хмыкает. – Что скажешь, братик?
«Нашел, кого спросить!» - чуть не вырывается у Билла, и он тычет ногтем в лобовое стекло:
- За дорогой следи, Шумахер.
Через некоторое время под беспечную болтовню и зверский гангста рэп, который врубил Том, они подъезжают к уже знакомой Вильгельму улице Юнфернштиг.
- Как бы так дойти, чтоб не порвали в клочья по дороге? - Билл натягивает бейсболку и вертится по сторонам. – Вообще Том, баран, я же просил взять хотя бы Тоби, посмотри, сколько людей!
- Да прорвемся, - Том аккуратно паркуется.

В огромном молле настоящее столпотворение, и Каулитцы, опустив голову, торопливо шагают к ближайшему лифту.
- Сейчас будет фокус, - Билл нажимает кнопку лифта. Они поднимаются на один из верхних этажей, и у Вильгельма едва не разбегаются глаза от количества кед, джинсов, рубашек и футболок в магазинах.
- Обожаю это место, если вежливо их попросить, то никакая малолетка с фотоаппаратом не пролезет, - довольно улыбается младший Каулитц, и достает кредитку. – И твой пааапа кое-что выделил на карманные расходы.

Добрых полчаса близнецы напоминают супружескую пару лет пятнадцати совместной жизни, чуть ли не швыряются вешалками, доказывая, какой лейбл лучше подойдет для швейцарских клубов.
- Не слушай его, Вильгельм, - обращается Билл к мальчику. – Он со своими недореперскими замашками до добра не доведет. Футболки-кеды выбрать успеем, но классика тоже нужна.
Том бурчит, что умывает руки, что ни слова больше не проронит, и демонстративно разваливается на кресле в противоположном конце магазина типа набивая смски на телефоне.
- Аллилуйя, - Билл закатывает глаза и протягивает Вильгельму светлую рубашку в продольную полоску. – Примерь, тебе пойдёт.
- Ууу не люблю этот холёный стайл, - мальчик с сомнением косится. - К этому небось еще брюки и туфли?!
- Вовсе нет, - качает головой Каулитц. – К джинсам в самый раз. Только не к этим…твоим неформальным, а можно просто прямые светлые взять, не шаровары, конечно, как у Тома.
- И с чего ты взял, что мои – неформальные?
- Эээ ну а какие? Ты на эмо смахиваешь, не заметил? Я таких как ты вижу обычно у нас на концертах.
- Сам ты эмо, - фыркает Вильгельм, заходя в примерочную. – Ну давай её сюда. О, и подержи сумку, пожалуйста.
Он чуть не прыскает со смеху, глядя на расфуфыренного в лейблах Билла с его простой сумкой через плечо.
- Билл, - Каулитц стучит в дверь, едва тот успевает снять футболку.
- Чё?
- Вот интересно, у тебя есть второе имя?
- Ммм да.
- А какое?
- А зачем тебе?
- Просто…
- Я его не люблю.
- Ну и что? У меня его вообще нет.
- Что, правда?
- Ага. Ты там оделся уже?
- Типа того. И знаешь, мне нравится.
- Ну я же говорил, - Билл самодовольно улыбается. – Принести тебе еще что-то?
- Не знаю, ну давай что-то на твой вкус. Только быстро.
Билл приносит пару вещей, среди которых и странного вида свитер.
- Ты что, с ума сошел? – ужасается Вильгельм с той стороны. – Сам такое напялил бы?
- Не положено, - возражает солист. – Но ты же не я…и у тебя чуть другая фигура, как я успел заметить.
Парню лень спорить, поэтому он по очереди натягивает всё, что есть, и почти со всем соглашается. Кроме странного свитера.
- Оставь его брату на черный день, - с притворным отвращением говорит он Биллу, и тут же улыбается. – А вообще спасибо, у тебя действительно есть чувство стиля.
Билл ограничивается кивком, и они бредут на кассу.

Он всё еще чувствует напряг между ними, недосказанность или даже неизвестность. Конечно, Дэвиду сейчас нелегко, поэтому он, Билл, тоже должен помочь его сыну чувствовать себя нужным. Кроме того, в Вильгельме есть что-то, совершенно точно напоминающее Дэвида. Билл не может уловить это что-то, поэтому внимательно ловит каждое движение мальчика – как он морщит нос, как перебрасывает через плечо сумку и даже как подтягивает сползающие джинсы. Когда на благодарственную речь продавщицы Вильгельм широко улыбается, Билл зажмуривает глаза, представляя, что это Дэвид, только очень давно. И когда тот кивает – пошли, мол, забирать Тома, ему на одно мгновение кажется, что они не здесь и не в двадцать первом, что это вообще не он, а кто-то другой пришёл купить шмоток за компанию с Йостом. Он учащенно моргает, отгоняя наваждение, обещая себе больше ничего такого не представлять. И благодаря черным очкам этого никто не замечает.

К неудовольствию Тома они еще долго снуют среди вещей смарт-кэжуал и футболок а-ля Билл Каулитц. Младшему близнецу даже не приходится примерять, чтобы удостовериться в своей неотразимости, поэтому он сметает почти всё, чего, по его мнению, «ещё нет в шкафу, а хочется», быстро прикладывает к себе и отдаёт девушке-консультанту прямо на кассу. И хотя бы за эту привычку брат искренне, от души ему благодарен, потому что она позволяет сэкономить кучу времени. Когда же они, наконец, заходят в «этот нигерский», по словам Билла, магазин Кани, Том заметно воодушевляется, и увлекает Вильгельма в привычный для себя мир кепок, дюраг и футболок XXL. Правда, ненадолго, потому что совершенно далёкий от такого стиля мальчик шугается от белоснежных худи еще больше, чем от того ужасного свитера, и единственное, на что Тому удаётся раскрутить его (а заодно и кредитку Йоста), это на серую майку, призванную в идеале обтягивать тело владельца, но заметно висящую на худощавом Вильгельме. Впрочем, на покупке последней упорно настаивает даже Билл, в почти братской манере уверяя, что все чиксы Цюрихского побережья – его. Наконец, мальчик сдается, и Том, прихватив таки две новые банданы, уводит Биллов к лифту.
- Куда теперь? Мы же еще не расходимся? – с надеждой в голосе спрашивает Вильгельм. Близнецы переглядываются.
- Есть одно место, - Том задумчиво теребит пирсинг. – Туда вечером не попадёшь, только днём. Понравится даже тебе.
- Что значит даже?
- Ну там эти твои любимые…субкультурные собираются.
- Ааа ты об Энди щас говоришь? – соображает Билл, и с сомнением поджимает губы. – Может не надо?
- А кто еще человеку покажет город во всей красе? Йоста туда тем более не пустят, старый уже…
Если бы взгляд обжигал, Том бы уже валялся навзничь обугленный. Он нечасто намекает на разницу в возрасте между братом и продюсером, и нельзя сказать, что делает это специально, но каждый раз видит, как бесится Билл. И возвращались они уже к разговору, и Том признавался, что не в восторге от происходящего, но без надобности вмешиваться не станет; и никогда-никогда Билл не мог четко объяснить, чем его так взял Йост. Куча людей рядом крутилось, и взрослых, и состоятельных, и молодых, и разных, а этот словно пальцем поманил, и всё…
- Приехали, - комментирует Вильгельм и выходит первым.
- И всё-таки я предлагаю к Энди, - по привычке нахлобучивая кепку чуть ли не на нос, бурчит Том.

Они останавливаются у какого-то дома в Альтштадт.
- Видишь, Том, здесь нигде не написано, что можно парковать танки, - ехидно замечает Билл.
- Ой, да ты юморист, Билли, - в тон ему отвечает близнец, и достаёт телефон. – В следующем году будешь вести Эхо вместо Похера. Выходите из машины вообще.
- Оставляешь прямо здесь? – изумляется Вильгельм.
- Кто-то из охраны подъедет забрать. Да ты не волнуйся, каждая деталь моей детки забита в базе данных полиции, так что ничего ей не будет.

Место, в котором обитал Энди – друг близнецов, оказалось частью старой фабрики, переделанной под жилище. С высоченными потолками и огромными окнами, достроенным вторым этажом и мрачными неокрашенными стенами. Вильгельм давно мечтал именно о такой квартире, чтобы разбросать карандаши, краски и бумагу по полу, и чтоб они не мешались под ногами при этом. Как, впрочем, и любая другая квартира такого типа, лофт Дэвида напоминал этот, но значительно уступал в размерах. Да, наверняка именно в таком месте можно целиком и полностью отдаться вдохновению – подумал Вильгельм в первую минуту как они вошли. В нос тут же бьёт запах кальяна и чего-то еще пьянящего. Люди маленькими группками распределились по просторному помещению, кто-то танцует в стороне под неопределенные биты то ли транса, то ли странного неудавшегося диско. Билл наклоняется к уху Вильгельма:
- Вполне возможно, что ты здесь знаешь кого-то, это больше твоя тусовка, чем моя, хотя Тому всё равно по приколу.
Мальчик кивает, и сзади на него тут же наваливается Том:
- Билл, дружище, щас я познакомлю тебя с Энди, он фотограф. Оййййй, - он вытягивается в полный рост, заметив двух приближающихся шатенок.
- Бляя, начинается, - шипит его брат.
- Тихо, между прочим Заския давно положила на тебя глаз, - не отрывая взгляда от девушек, шепчет Том.
- Убеди её, что гиблое дело, тебе же больше достанется, - Билл хватает Вильгельма и отводит в сторону. – Габи и Заския Фестер, дочурки местного крутого ресторатора, - без радости в голосе объясняет он мальчику. – Терпеть их не могу, спасибо хоть на концерты не прутся. А Тому какого-то хрена старшая нравится…
Они поднимаются на второй этаж, и Билл таки находит Энди, мельтешащего между гостями, удостоверяясь, что все довольны и всем весело. Знакомит его с Вильгельмом, и внутренне умиляется, как искренне тот сыплет похвалы хозяину в адрес апартаментов.
Андреас в свою очередь предлагает ребятам занять свободные кресла-груши, и приносит кальян.
- Ооо, это отличная идея, спасибо, - Билл хлопает в ладоши, и косится на Вильгельма. – Ты со мной? – и получив утвердительный ответ, о чем-то тихо просит Энди. Тот кивает и скрывается в неизвестном направлении.
- Надеюсь, Том и его тёлки нас здесь не найдут, - довольно протягивает Каулитц и захватывает мундштук губами.
- На чём он?
- А? Не знаю точно, но судя по вкусу, на шампанском, - ложится поудобнее. – Любишь?
- Ага, - Вильгельм придвигает кресло чуть ближе и тянется за вторым мундштуком. – Билл, а где можно посмотреть работы Андреаса?
- Фотки в смысле? А надо у него спросить, может блог какой-то есть, или сайт. Еще он иногда выставки делает, но сейчас вроде нет.
- Понятно.
- А что, тебя заинтересовал Энди? – лукаво прищуривается Билл.
- Ну мне вообще интересно, насколько серьёзно у него с фотографией, раз он отгрохал такую студию. Это ведь студия?
Билл кивает, выдыхает дым в сторону и двигается еще ближе к мальчику:
- Но ты не думай, что это он всё сам. Он друг Тома и всё такое, но за ним родители. Так что…
- Слушай, без обид только, но ты так любишь упоминать, у кого какие родители, ты же звезда, тебе-то что?

Билл не сразу находится с ответом – задело. Он ведь и себе почти никогда не признаётся, насколько противно порой смотреть, как не особо талантливые твои теперешние знакомые одним желанием заставляют мир крутиться вокруг них, просто имея нужных людей за спиной. Не самые радостные воспоминания настигают его на этих мыслях – его, деревенского по сути мальчика с огромными амбициями, из всех драгоценных вещей у которого были блокнот и ручка, чтобы записывать тексты. Ноут, микрофон со стразами и целый шкаф гитар брата – это всё потом, а в начале были ненастоящие концертные площадки, ненастоящие толпы, ненастоящее серебро на пальцах…но друзья, только друзья были настоящими, смеялись, когда весело, и грустили, когда плохо. От души и по-настоящему, а не так, как с этими новоявленными «друзьями», появившимися вскоре после…Он глубоко затягивается, вдыхая приторный привкус в лёгкие, думая как бы сменить тему, и Вильгельм, видимо, понимает, что нажал на какой-то не тот рычаг, потому что легонько трогает его за плечо:
- Я же просил не обижаться. Извини.
Каулитц кивает и чуть разжимает губы, выпуская дым тонкой струйкой.
- Паровозики делать умеешь? – спрашивает.
- Раньше колечки умел, потом перестало получаться, - разочарованно отвечает Вильгельм.
- А можно вопрос из разряда личных? - опять глубокий вдох.
- Валяй.
- Когда ты узнал, что Дэвид - твой папа?
- Нуу я давно это знал. Давно, в детстве еще, когда мама не говорила, я фотки нашёл в старом альбоме.
- Какие фотки?
- Ну там, ее друзей каких-то школьных, а потом она ведь в модельном бизнесе работала, и я видел, что на многих фотках один и тот же человек. И почему-то тогда захотелось, чтобы он был моим папой. А через пару лет она сказала, что отец в шоу-бизнесе вертится, больше фотографий показала. Даже детские его показала, мы похожи, но совсем немного, - Вильгельм рассеяно смотрит сквозь Билла и улыбается, вспоминая. – Я помню, рисовать только начинал, и срисовывал его с фотографий маминых, пытался представить, какой он теперь. Но он в любом случае лучше, чем я представлял, - мальчик оборачивает трубку вокруг кальяна и забирается в кресло с ногами, не замечая пристального взгляда Билла на себе. – Он классный, я даже не думал, что так всё…но у него другая жизнь, другое…всё другое.
В один момент Вильгельму нестерпимо хочется врезать Биллу куда попадёт, сказать, что он всё знает; что тот портит своим присутствием его жизнь, и толком не устоявшиеся еще отношения с отцом. Но вместо этого он замолкает, и даже не возражает, когда темноволосая с белыми канатиками-дредлоками голова опускается на его плечо.
- А у меня никогда не будет настоящего папы, - почти с горечью заявляет Билл. – Мамин муж – суперский, любит её больше всего на свете, её и рок-музыку, и нас заодно полюбил. Но он чужой всё равно, его волосы, глаза, телосложение – оно всё другое, понимаешь? У нас с Томом от него нет ни единой…хромосомины блин!
- Прости за вопрос, а где настоящий папа?
- А чёрт его знает, колесит по миру. Он вообще когда-то дальнобойщиком был, а потом не знаю даже, потом эту историю раскрутили как часть легенды о группе, и я запутался на фиг, что правда, а что нет, - Билл пытается мотать головой, и его волосы щекочут Вильгельму шею.
- Эй, ребята, - над ухом раздается голос Андреаса. – Я тут принёс кое-что, - он протягивает две странного вида сигареты. – Билл, ты просил.
- Да? – Каулитц шмыгает носом, и чуть поднимает голову. – Извини, Энди, нас чота и от кальяна попёрло, не надо уже, наверное.
- Окей, - разводит руками хозяин, аккуратно зажимая сигареты в ладони.
- А ещё эти бесконечные закосы под американцев, бля, - шипит Билл, как только парень отходит. – Окей, сорри, кол ми…видели б себя со стороны, мерзость.
- Что-то ты злой сегодня, - хмыкает Вильгельм. – Не надо было сюда идти, наверное.
- Наверное. Поэтому предлагаю тихонько валить.
- А Том?
- Щас выскребем его из-под сестёр, хм, если выскребем, конечно, и можно тебя отвозить домой. Вещи еще собирать на понедельник, бляяяяя.
- Мои, кстати, у Тома в машине остались.
- Дааа? Пиздец, её же к нам домой уже, наверное, отогнали, - Билл сосредоточено чешет затылок, и помолчав, выдаёт. – Ну короче я твои шмотки тогда в пакет сложу и в аэропорту отдам, ладно? А сейчас пошли искать Тома…

Они втроём тихонько покидают мероприятие (под недовольное бурчание Тома), благо на подобных сходках они не в центре внимания.
Том звонит Дэвиду, когда они подъезжают к его дому
- Принимайте ребёнка, - весело говорит он в трубку.
Водитель щелкает замками, и Вильгельм выбирается из машины.
- Ну чо, до понедельника? – спрашивает.
- Ага, разбуди его только пораньше, а то проспит, - Билл старается не заржать. – Часов в пять утра.
Мальчик не сразу выкупает, что это шутка, вместо ответа наклоняется к открытому окну у переднего сидения, где сидит младший Каулитц:
- Ноа, - тихо произносит он. Том и водитель, кажется, не расслышали.
- Что?
- Моё второе имя – Ноа.
- Ноа, - одними губами повторяет Билл, и кивает, улыбнувшись. – Красиво. Ну до встречи.
Он продолжает смотреть в окно, и где-то на подкорке сознания мелькает мысль попросить у Дэвида его детские фотографии. Когда-нибудь, когда он его простит…дня через два максимум.



* * *

Переступив порог квартиры, Вильгельм вдруг вспоминает их с Биллом сегодняшний разговор, и незнакомая нега окутывает тело. Хочется лечь и просто лежать, чтобы никто не трогал, но многое также хочется сказать отцу. Чёрт, ему же несказанно повезло, он осознал это только сегодня, часа полтора назад, когда солист самой успешной в стране группы едва ли не наизнанку выворачивался, жалуясь на жизнь и неполную семью. Волной накатывает нежность, и ему не остаётся ничего, кроме как вернуть Дэвиду его кредитку, устроиться рядом на диване, и ничего не говоря обнять папу за плечи. Неприятный разговор днём стирается из памяти, хотя нет, у Вильгельма слишком хорошая память, чтобы напрочь что-либо забывать, но, по крайней мере, инцидент утрачивает значение.
Дэвиду кажется, что сейчас всё должно быть именно так, не обязательно разговаривать, чтоб настроиться на одну волну. А так, просто обнимая его, всё как-то правильно, хоть и непривычно до ужаса. Вильгельм всё-таки заговаривает первым:
- У тебя есть фотографии детские? Твои. Я свои привёз, они в ноуте, если хочешь…

Дэвид улыбается, и сгребает со стола свой ноут на колени. По-прежнему не хочется говорить, поэтому он молча находит нужную папку, стараясь ничего не напутать и не открыть случайно какой-нибудь из их с Биллом домашних сетов. Он украдкой наблюдает за выражением лица сына от фотографии к фотографии, в глубине души понимая, что он всё-таки его сын, потому что такой едва уловимой схожести, как уголки глаз и то, как они морщатся при улыбке, просто не бывает у чужих людей. Гордости отцовской он не испытывает – не считает, что имеет на это право, но он бесконечно благодарен Тине за такой подарок…и тогда, и сейчас. Как раз тот случай, когда не мечтаешь, потому что нет времени, возможности и повода, а оно само сбывается, остаётся только протянуть руку и взять.
До фотографий Вильгельма они так и не добираются, он засыпает прямо у Дэвида на коленях, не хочется его будить, и Дэвид, как может, устраивает голову на спинке дивана, понимая, что завтра опять будет ныть всё тело, но это сейчас неважно. А ещё завтра они закажут пиццу и будут в спешке собирать вещи.



* * *

На практике всё оказывается не так страшно, часть вещей Вильгельма всё равно дома у близнецов, а вечные футболки Йоста много места, равно как и времени, не отнимают. Помимо пиццы они решают запастись еще и всяческими фильмами, на улицу не хочется, и они весь день посвящают друг другу. Слова уже не такие тщательно взвешенные, объятия – не такие робкие, и обоим кажется, что так было если не всегда, то уже очень долго. Ближе к вечеру звонит Том, переспросить, когда завтра на самолёт, и стараясь не ржать, передаёт от имени Билла, что Йост – старый говнюк. Правда, на слове «старый», судя по звукам, огребает по полной от брата, но гудки отбоя не дают проследить за развитием событий. Дэвид расстроено вздыхает, и возвращается к телевизору внизу. К слову, Вильгельм ровным счётом ничего не спрашивает у него о Билле, Йост этому рад, но ощущение незаконченного разговора всё-таки не отпускает.

Интересно, близнецы уже упаковались?
Ближе к ночи Дэвид собирается в душ, и вздрагивает, услышав нарастающий откуда-то из холла рингтон – телепатия? Этой мелодией звонит только Каулитц Билл. Бросив всё на стол как попало, Дэвид бросается к телефону, отчаянно хочет услышать его голос и высказать всё, что он думает по поводу передачи всех разговоров через Тома, но весь запал немыслимым образом сникает, когда в трубке слышится тяжелый выдох и как будто сонное «привет».
- Привет.
Пауза.
- Дэвид. Уже собрал вещи?
- Да.
- Я тоже. А знаешь, мы увидимся через…шесть часов и двадцать три минуты, - Биллу как будто трудно говорить, как будто он не знает о чем.
- Точно, Билли. И я буду этому очень рад, - Дэвид на секунду зажмуривается, представляя Билла в аэропорту, невыспавшегося, каким он видел его много раз за прошедшие несколько лет, и улыбка трогает его губы.
- Дэээвид, ты лежишь?
- Да.
- И я. Из душа только что, мылся тем розмариновым гелем, от которого тебя так ведёт… - шепчет Каулитц в самое ухо, и как обычно от этого шёпота по телу пробегают мурашки. Как и от запаха розмарина, которым пахнет сейчас, наверное, его шея и плечи. Дэвид с закрытыми глазами ёрзает на диване, расстёгивая молнию на джинсах.
- Дэээвид, - выдыхает Билл, и продолжает протяжным голосом. – На мне только пирсинг и татуировки, и я не был с тобой уже не помню сколько. Поэтому одна рука сжимает телефон, а другая – член…
Йост как раз собирался что-то сказать, но поперхнулся на вдохе. С той стороны слышится как будто разочарованность:
- Нет, это не совсем та реакция, которой я ждал. Признавайся, твоя-то рука уже там?
- Уже, Билли…
- Отлично. Хотя, если б она сейчас была со мной, думаю, было бы куда приятнее, правда?
- Ну хочешь, я приеду? – Йост хрипит в трубку.
- I drove all night to get to you, да, Дэвид? – на низких тонах смеётся Билл, заставляя Йоста усилить манипуляции между ног. – Издеваешься? У меня член отвалится стоять столько времени.
- Вдвоём не поднимем, думаешь?
- Не сегодня, - опять тяжёлый выдох, и шёпот уже не в ухо, а как будто прямо в душу скороговоркой. – Я тебя очень люблю, и хочу, чтоб всё у нас было правильно, - всхлип. – Ты согласен?
Йост мгновенно просекает, что всхлип вызван явно не состоявшимся почти сексом по телефону, но уже второй раз за последнее время не знает, что ответить, чтобы это точно было правильно.
- Конечно, согласен, Билли, - наконец, произносит он тем тоном, после которого Билл обычно мирно засыпал у него под боком. – Так и будет.
- Верю. Но не знаю, сколько ещё продержусь с дрочкой в одиночку, - по-детски разочарованное сопение с той стороны. – Ладно, до завтра.
- До завтра.

Ещё несколько минут Дэвид лежит, завершая начатое. И идёт в душ.
В другой части города, в кромешной темноте, разбивающейся лишь о полоску света из-под прикрытой двери, темноволосый парень доводит себя до безумия, толкаясь в руку, приостанавливаясь, и продолжая с новой силой, представляя Дэвида в себе, перед собой, и вообще всей Вселенной вокруг. Но когда сил терпеть не остаётся, отчаянно откидывается на подушки, ощущая уже так давно не посещавшую его беспомощность, и распластавшись по кровати, только и мечтает, что уснуть.



* * *

Раннее утро застаёт Вильгельма и Дэвида в аэропорту. Оба вялые, хотя Дэвид давно привык к подобным перелетам, когда отключается голова и все формальности переживаются на автопилоте. И очевидно, что жизнь сына на порядок размереннее, ему не нужно постоянно куда-то мчаться и летать неудобными рейсами. Йост, может, и заказал бы более поздний, но тогда они не успели бы к дневному чек-ину в коттедже, а многолетняя закалка тайм-менеджментом не позволила ему этого сделать.
Черный Мерседес-внедорожник подъезжает минутами позже и оттуда в куда более невменяемом состоянии выходят близнецы. Дэвид может предугадать действия обоих вплоть до мелочей: пару минут поворчать, снять очки, потереть глаза до красноты – Натали и тональник под рукой. В общем, обычно так и бывает, но разумеется, не сегодня, ведь в последнее время всё не так, как всегда.
- Держи, - Том протягивает Вильгельму пакет с одеждой. – Этот балбес чуть не забыл.
Мальчик кивает, неспешно укладывает всё в небольшую дорожную сумку, и замечает футляр за спиной у старшего Каулитца:
- О, а это обязательный атрибут?
- Ну куда ж я без своей детки.
- Мы скоро, или еще покурить успеем? – подходит Билл, и не глядя сует руку Тому в карман в поисках зажигалки.
- Успеем, - отвечает Дэвид и недовольно косится, давно ведь просил его бросить. Но Каулитц то ли забыл, то ли назло.

Через пару минут все четверо идут на регистрацию, бесконечно зевающий Билл даже не утруждается язвить или ехидничать.
- Права взяли, надеюсь? – Спрашивает Дэвид у самого выхода к трапу.
- А? Зачем? – сонно интересуется младший Каулитц.
- Я заказал машину напрокат, для начала одну, но мы же не всегда вместе будем ездить.
- Билл, ну сонная ты тетеря, я же предупреждал – возьми свои! – закатывает глаза Том. – Дэвид, у меня с собой, разберемся на месте. На крайний случай будем ездить как бааальшая семья.
Йост улыбается, и обгоняя Билла, едва заметно щёлкает его по обтянутой джинсами ягодице. Два очередных часа в самолёте без какой-либо надежды на телесный контакт. Эхх…

- Не боишься? – Дэвид сжимает руку Вильгельма после просьбы пристегнуть ремни.
- Неа, - звучит крайне неуверенно, и почти дрожащим голосом.
Дэвид машинально поворачивает голову в сторону сидящих через проход близнецов. Том уже в наушниках, а Билл теребит ногтем белый дредлок, уставившись в спинку переднего кресла. Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, он переводит глаза на Йоста. Полёты даются ему нелегко, и редко когда он может чувствовать поддержку Дэвида рядом с собой, только на чартерных рейсах, а их не случалось давно. Перелётов в принципе не случалось с тех пор, как они засели за обещанный фанатам весной альбом, и Билл уже почти забыл, как дергается глаз и учащается пульс, когда стюардессы вежливо желают приятного полёта.
«Я с тобой» - одними губами шепчет Дэвид, и Билл моментально расплывается в улыбке.
Через полчаса Билл спокойно засыпает на плече у брата, и Йост уже жалеет, что лететь им недолго, и выспаться он попросту не успеет. Под боком Вильгельм колдует над листом бумаги.

Цюрихский аэропорт до отказа набит пассажирами, встречающими, провожающими, благо Дэвид заранее позаботился о вип-зале, чтобы им не пришлось проходить через общий. У самого выхода из аэропорта их ждут две машины.
- Надеюсь, они привезут нас до самого отеля? – Билл с тревогой указывает на затянутое тучами небо. – Хорошо, что успели долететь, а то вон что с погодой творится.
- Да, можно сказать и до отеля, - загадочно отвечает Йост и протягивает свою и Вильгельма сумки водителю. – Ну что, увидимся.

Машины следуют одна за другой, и Дэвид довольно разваливается на сидении рядом с сыном.
- Ты приготовил какой-то сюрприз? – с интересом спрашивает мальчик.
- Вроде того. Всем точно понравится. Хотя самые капризные, возможно, захотят убить.
- Ладно, но мне заранее не говори. Я тебе доверяю…


С лица младшего Каулитца можно рисовать смайлы в Интернете, думает Дэвид, когда они выходят из машины. Трое парней явно удивлены местностью.
- Дэвид, – с неподдельной скорбью в голосе произносит Билл. – Когда я говорил, что хочу отдохнуть, то точно не имел в виду альпийскую деревню!
- Ну какая же это деревня, Билл, - возражает Йост. – Двадцать минут на машине в город.
- А что нам мешало в городе и остановиться? В пяти звездах каких-то…
- Туристы, Билл, туристы.
- А здесь типа нет!
- Зато отдельные коттеджи, - одобрительно хмыкает Том, оглядываясь по сторонам, и успокаивающе хлопает брата по плечу. – Не ворчи сильно, здесь не так уж и плохо.
- А по-моему отлично, - подает голос Вильгельм, восхищенно глядя на Йоста. – Здоровская идея, пап.
Билл машет рукой, мол, ничего вы в отдыхе не понимаете, и ворчит, вытаскивая свои сумки из багажника.
- Куда нести-то? – растерянно смотрит на Дэвида.


- Еще точно не знаю, - отвечает Йост, и, попросив водителей никуда не уезжать, направляется к небольшому белому коттеджу, выдающему принадлежность отельного комплекса к европейскому фешенебельному курорту, несмотря на деревенскую местность вокруг.
Билл перестает ворчать только тогда, когда они оказываются перед своими коттеджами, и Дэвид сообщает, что здесь есть вай-фай.
- Хоть так, - нехотя соглашается Каулитц. – Вообще, как тебя угораздило заказать именно это место?
- Вообще-то это частные владения, и отдыхать пускают только своих, - Йост поправляет сумку на плече. – Позже можем выехать в город. Держите, - и он кидает Тому ключ.

Внутри их коттедж просторный и напичкан техникой, и распаковывая вещи, Билл с улыбкой думает, что уже простил Йоста за всё…ну, почти за всё.
- Тук-тук, - Том появляется на пороге и усаживается сверху на трюмо. – Не знаю как тебе, а мне всё нравится. Что делать будем сегодня и…вообще?
- Понятия не имею, - Билл во весь рост вытягивается на кровати. – Но куда-то надо деть этого ребенка. Хоть на чуть-чуть, иначе я сойду с ума. Ну чего он постоянно рядом, Том?
- Шам пожумай щиво, - бормочет брат, зажимающий в зубах резинку, собирая в хвост рассыпанные по плечам афрокосички.
- Нафиг мне тогда эта Швейцария, если я даже с ним остаться не могу? И вообще, сколько еще терпеть?
Том перебирается с трюмо на кровать к брату, и игриво дергает младшего за дредлоки.
- Что, совсем плохо?
- А то, - угрюмо отвечает Билл в потолок.
- Может, мне с ним поговорить?
- С Биллом? Ты что, издеваешься?
- Да нет, с Дэвидом. Или ты поговори, а я Билла заберу куда-нибудь.
- Пфф, и что он скажет на то, что мы с вами не поедем?
- Придумаем что-то. Ну Билл, прекрати мучиться, в конце концов, - Том смотрит на часы на руке. – Может, поспим пару часов? Еще только начало одиннадцатого.
- Не знаю, может и поспим, - младший переворачивается на живот. – А что ты там по поводу вечера говорил?
- Вечера и ночи. Я узнавал насчет клубов, помнишь Клауса, он в Берлине держит парочку? Нет? В общем, его друг здесь в Цюрихе недавно открыл новую злачную точку, так что можем заглянуть, заодно и рекламу сделаем, - заговорщицки улыбается Том, и снова дергает брата за дредлок. – Ну не кисни, давай сходим.
- Как же достали клубы, - скучающе произносит Билл. - Пиздец, как будто и пойти уже некуда.
- А куда еще? Можем в оперу…
- Дурак что ли? – ржет младший.– Короче, я отосплюсь, а там посмотрим. И если Дэвид спросит, скажи…что я умер, пока дрочил, пусть знает, - и он утыкается лицом в покрывало. Том широко зевает, мысленно соглашается с братом и идёт в свою комнату.




* * *

- Что будем делать? – спрашивает Вильгельм, решив не распаковываться и просто запихнув сумку под кровать в своей комнате.
- Я немного поработаю, ладно? – Дэвид отвлекается от раскрытого ноута и смотрит на сына. – А ты если хочешь, отоспись чуток. А потом можем пообедать в ресторане, здесь недалеко.
- А я помешаю, если останусь с тобой?
- Нет, конечно нет, - улыбается Дэвид и хлопает по дивану рядом с собой.
Вильгельм заходит в интернет со своего айфона, и что-то нажимает на дисплее, потом мельком замечает, что у отца открыта почта.
- Отправлю сейчас пару писем, - Йост словно читает его мысли. – И еще здесь куча дисков с фильмами, особенно в моей комнате. Можем посмотреть что-нибудь.
- А вечером мы никуда не едем?
- Не знаю, Билл, а ты хочешь?
- Я хочу с тобой, - он приобнимает Дэвида за плечи. – В общем, не буду мешать. Только быстрее, папа, пожаалуйста, - вздыхает и не говоря больше ни слова, идет распаковывать вещи, чтобы принять душ и переодеться, оставляя Дэвида наедине с тянущим внизу живота ощущением, потому что подобные интонации свойственны обычно другому Биллу, к слову, давно не обнимавшему его, не говоря уже о…
Дэвид потирает лицо ладонями и концентрируется на работе.
Он не замечает, как засыпает перед включенным ноутом, и просыпается от легких тычков в плечо и тихого голоса:
- Вставай, эй…
Первое, что он видит на пути из дремы в реальность – чуть раскосые глаза без признаков макияжа, и расслаблено улыбается, машинально опуская руку на живот.
- Дэвид, ты чо? – пара щелчков над глазами, и его как током прошибает:
- Том!
- Ну а то, - Каулитц подтягивает спадающие джинсы, и принимает важный вид. – От лица всех детей нашей большой, почти шведской семьи, заявляю – мы хотим жрать!
- Охх, - Йост хрустит шеей, приподнимаясь. – Точно, я говорил Биллу. А где он, где Билл?
- с Биллом, - хмыкает близнец, и добавляет, хихикая. – Может, пронумеровать их?
- Да не говори, - соглашается Дэвид, и встаёт. – Ладно, ждите меня, я сейчас…хм, дети.

Из ресторана открывается отличный вид на местный водоём, Билл отрывает взгляд от окна и почти по-дирижерски взмахивает вилкой:
- А здесь катера ходят?
- Возможно, но чуть дальше вдоль берега, - отвечает Йост и запивает водой какую-то таблетку.
- Что с тобой? – Вильгельм трогает его за руку.
- У него почти всегда так после... – Билл запинается. – Бывает, в общем..., - И он делает вид, что снова разглядывает живописную лазурь за окном.
- Это бы всё нарисовать, - почти восторженно произносит Вильгельм. – О, кстати, - он обращается к Тому. – Я еще в первый день как приехал, срисовал с телека Стивена Тайлера. Если хочешь, могу на память подарить.
Том энергично кивает, расправляясь со своей говядиной по-берлински:
- Угу. Ну ты мастер, я смотрю.
- Стараюсь.
- Предлагаю прогуляться после этого, - вновь подает голос Билл и возвращается к еде. – А потом ближе к вечеру можем поехать в город, правда? – он специально не смотрит на Дэвида, словно обращаясь ко всем.
- Хорошо, машина все равно заказана, - Дэвид пожимает плечами и наконец-то тоже приступает к ланчу.

Йост благодарит официанта, прячет карточку в бумажник и все четверо собираются на выход, но Том вдруг что-то вспоминает:
- Вы идите, я догоню.

Через несколько минут они уже шагают по берегу, и здесь так тепло, что Йоста натурально клонит в сон после плотного обеда. Рядом с ним старший близнец разглядывает виднеющиеся вдали Альпы, впереди идут Билл и Вильгельм, о чем-то оживленно болтая и жестикулируя в типичной Каулитцевской манере, Дэвиду на секунду кажется, что они каким-то образом переняли друг у друга некоторые черты, в разное время вызывающие у него не самые уместные ассоциации. Он до сих пор не очень понимает их отношение друг к другу, но искренне радуется, что они по крайней мере ладят, и с удовольствием рассматривает обтянутую в черную водолазку спину Билла, который Каулитц, вспоминая, что очень давно не прижимался вот так чтобы сзади, чтобы нежно, ну или хоть как-нибудь.
- И не скучно ему с тобой? – Том забыл очки в коттедже и теперь щурится от яркого солнца.
Меньше всего Йосту хочется выяснять отношения со старшим близнецом, и он ограничивается сухим:
- Я что, такой нудный?
Вместо ответа Том складывает ладони рупором и кричит:
- Эй, Билл!
Синхронно оборачиваются двое.
- Братец, скажи, а правда Йост – самый нудный продуцент в мире?
Тот, что постарше, лукаво улыбается и сдвигает очки со лба на глаза:
- Самый нудный, точно. Во всей галактике.
И они идут дальше, беспечно общаясь, словно знакомы много лет.
- На самом деле я имел в виду, не скучно ли твоему сыну с тобой, - спокойно объясняет старший Каулитц, и понижает голос. – Не всё в этом мире крутится вокруг моего брата, как ни странно.
Внутренне Дэвид ох как не согласен с Томом. Ведь несмотря на то, что он уже сколько времени не прикасается к Биллу, все мысли крутятся вокруг него. Иногда Дэвиду кажется, что младший Каулитц наблюдает за ними из своего коттеджа через дырку в стене, ну или выходит в астрал посмотреть, что делают отец и сын, не встречавшиеся шестнадцать лет. Мало того, разговаривая с Вильгельмом, он ловит себя на мысли, что не чувствует особой разницы между ним и Биллом. Такой же теплый взгляд, так же хочется обнять и поцеловать в макушку. Только сына он обнимать боится – слишком чужие они друг другу, слишком многое он пропустил в жизни мальчика. А Билл…он временно недоступен. Казалось, уже целую вечность Дэвид не зарывался пальцами в жесткие волосы, не целовал тонкую шею и родинку под пухлыми от поцелуев губами.
- Осторожно, Дэвид, не свались в реку, - голос Тома возвращает его к реальности. – Черт, что же делать с вами, - качает он головой, глядя на шагающих вразвалочку Биллов. – Вот что, - останавливается и облокачивается на перила балюстрады. – Оставайся сегодня с братом, а мы с твоим мелким пойдем, оторвемся. Клуб, девочки, сам знаешь. А то совсем ты недотраханный в последнее время...
- Том, ну чего ты лезешь… - Йоста прерывает звонок мобильного, он тянется рукой в карман, а Том загадочно бросает, убегая вперед:
- Это был не вопрос, Про.

Они возвращаются обратно в коттеджи, и кажется, из всех присутствующих только Том не скрывает эмоций в предвкушении вечера. Ну в самом-то деле – зачем скрывать желание оттянуться в одном из лучших клубов города? К слову, в город он собирается не один, но с ним едет только Вильгельм, потому что Дэвиду срочно позвонили и предупредили, что некто из вип-вип-персон американского Юниверсала сейчас в Цюрихе, и хочет встретиться с солистом группы, а так как Билл лоханулся, забыв водительские права дома, его же должен кто-то отвезти. Встреча назначена на вечер, а торчать едва ли не полдня в городе Билл не желает, поэтому Дэвид сам отвезет его в нужное время на второй заранее заказанной машине.
На самом деле, всё это Том вложил в уши Георгу, позвонив ему тогда в ресторане. Листинг ничего не понимал поначалу, и Каулитцу пришлось применить весь свой запас убедительно-разъяснительных терминов, чтобы донести суть. И естественно, крайне удивился Дэвид, увидев номер Георга на дисплее, но выслушав четкие инструкции по телефону, долго ржал и обещал себе убить Тома при первой же возможности.

- Дэвид, у тебя случайно нет дорожной карты? – старший Каулитц несколько раз подбрасывает и ловит ключи от машины, дожидаясь Вильгельма в гостиной.
- Путеводитель был в ящике, кажется, вместе с картой, - Дэвид кивком головы указывает на столик.
Том нашаривает карту и удовлетворительно хмыкает:
- Надеюсь, мой топографический кретинизм не заведёт нас прямо в Альпы.
- Если что, я на связи, - Йост скрещивает руки на груди. – И Том, как вы обратно добираться будете, подумал?
- Вот бля, - Каулитц хлопает себя по лбу. – Ну может до утра выветрится?
- Мозг у тебя выветрился, Том, - обреченным голосом говорит Дэвид, раскрывает путеводитель и переворачивает пару страниц. – Вот этот телефон. Запиши его куда-нибудь, можешь на лоб, только не давай никому слизывать. Позвонишь по этому номеру утром, или когда будете возвращаться. Когда, кстати?
- Утром, утром, не волнуйся.
- Я волнуюсь, потому что ты безответственный…
- Зато какой находчивый! – важничает Том и шутливо получает путеводителем по плечу. – Чего этот мелкий там копается? Скажи, что жду его в машине.



* * *

Билл перебирает ключ между пальцами. Оглянувшись для порядка по сторонам, он проскальзывает к соседнему коттеджу и тихонько открывает дверь, в который раз благодаря маму за наличие у него такого сговорчивого близнеца.
Он разглядывает бутылки в баре, вытягивает оттуда виски и ставит на столик рядом с диваном. Судя по планировке, все коттеджи здесь одинаковые, по крайней мере, этот и ближайший точно, поэтому определить расположение ванной комнаты не составляет труда. Оттуда слышен шум воды, и у Билла аж под коленной чашечкой ноет от мысли, что поблизости никого нет. Заходит, нарочно шумя, снимает мокасины.
- Билл, ты вернулся, что ли? – знакомый голос из душевой.
На ходу избавляется от футболки и спортивных штанов.
- Билл, но другой, - как ни в чем не бывало, раскрывает кабинку и шагает к Дэвиду, не успевшему ни удивиться, ни возразить, и виснет у него на шее. – Чёёёрт, наконец-то!
- Эй, я мыльный и скользкий, - выдыхает Дэвид в намокшие дредлоки, обхватывая его за талию.
- Я тоже хочу быть скользким, - Билл лихорадочно целует его в щеки, нос и куда только попадают губы. – А еще горячим, твёрдым ииии вообще любым, каким захочешь. Ну ты и сволочь, держать меня на расстоянии столько времени, я же мог загнуться, - он довольно жмурится от попадающих на лицо брызг и просто от удовольствия наконец-то быть с Дэвидом; мыльная пена пузырится и стекает на пол под его руками.
- Они точно ушли? – тихо спрашивает Дэвид, на секунду отстранившись.
- Да, да, а я здесь, так что давай уже.
- Трусы сними для начала, - Йост смотрит вниз и спускает с его бедер плавки.
Билл обалдело улыбается и еще сильнее прижимается к нему. – Прямо здесь, да?
- Можем набрать ванну, с гидромассажем даже…
- На хрен гидромассаж, я тебя сейчас съем.
- Я лягу?
- Что?
- Сам знаешь что, - Дэвид просовывает руку вниз между их телами. – А то стоя скользко.
- А, ну да, - Билл дает ему опуститься на пол, и устраивается сверху на животе. – Наконец-то, Дэвид, - шепчет благодарно, легко впиваясь ногтями в плечо.
- Неудобно как-то, - вдруг говорит Йост, и прищурено рассматривает душевую. – Она выдержит, интересно?
Билл цепляется за ручку двери и приподнимается, недоуменно глядя на него:
- Ну давай уже, что ты как в первый раз.



* * *

- Блин, а мы можем на минуту вернуться?
- Нафига? – Том не уверен, что брат до сих пор один, более того, он примерно предполагает, что сейчас там будет или уже происходит, поэтому меньше всего ему хочется, чтобы Вильгельм возвращался.
- Я забыл айфон. Реально нужен, я папе обещал быть на связи, да и вообще.
- У меня же телефон есть, - хмуро отвечает Каулитц.
- Эээ это проблема что ли – вернуться? – недоумевает Вильгельм.
Том молча разворачивает машину на узкой дороге и въезжает обратно в коттеджный комплекс, ёрзая на месте и ища двадцать пять поводов не возвращаться.



* * *

- Это я-то? – хмыкает Дэвид и тоже встаёт.
Устремленный на него по-детски растерянный взгляд на секунду отвлекает от происходящего, в голове Дэвида путаются мысли, хочется просто обнять Билла и не отпускать, но разгоряченному, соскучившемуся по ласкам телу этого будет явно недостаточно. Йост пытается отключить мысли, разворачивает парня спиной к себе и несильно вдавливает в стену. Одной ладонью Билл опирается о тонированную поверхность, второй гладит себя, сбивчиво дыша. Дэвид проводит пальцем между ягодиц Билла, отчего тот раздвигает шире ноги и подается к нему всем телом.
- Только быстрее, Дэвид, пожааалуйста.
Йоста чуть не сводит с ума очередное наваждение, вызванное просящими интонациями, но он уже слишком заведён, чтобы придавать этому значение, поэтому присасывается губами к стройной спине перед собой, слизывая струящиеся с дредлоков мокрые ручейки, и следует вниз.




* * *

Вильгельм находит свою сумку на диване и шарит в ней в поисках айфона, но тщетно. На столике видит непочатую бутылку виски, пожимает плечами и идет на кухню, но и там не обнаруживает девайса. Вспомнив, что везде таскал его с собой, направляется в ванную. Значит, Дэвид ушел и не закрыл входную дверь? Странно. До Вильгельма вдруг доходит, что отец наверняка сейчас в соседнем коттедже, и его захлестывает не очень приятное чувство…обиды, наверное.



* * *

- Дэвид, ты там что? Я же скоро…
Йост раздвигает его ягодицы и осторожно прижимается.
- Уже, малыш, - сгребает в охапку дредлоки и упирается лбом в выпирающий позвоночник.
- Да, и быстрее теперь, ну же, - Билл выгибается и закрывает глаза. Кажется, целую вечность он не чувствовал его вот так, и уже не понятно, так ли пьянит нарастающий внутри него темп, то ли само осознание, что это наконец-то происходит у них с Дэвидом.
- Как же я этого ждал, суууукаа, - горячо шепчет Билл в запотевшую стену. Вода все еще брызжет сверху, и он подставляет лицо под струю, не открывая глаз, вспоминая каждую черточку лица Дэвида в такие моменты и задыхаясь от удовольствия. И так жарко вокруг, что ни один из них не замечает сквозняка, пробравшегося в ванную от раскрытой настежь двери…



* * *

На кухне Вильгельм набирает воду в ладони и ополаскивает раскрасневшееся лицо. Найденный айфон лежит рядом на столешнице, мальчик вытирает руки о джинсы и отправляет его в карман. Уже у выхода смотрит в зеркало, расправляет чуть влажную челку и мысленно благодарит Тома за его излюбленные блядки по клубам. Сейчас это единственное времяпрепровождение, которое сможет отвлечь.

- Нашел? – нервно спрашивает Том уже в машине.
Вильгельм молча кивает, и они трогаются с места под негромко доносящееся из динамиков местное радио. Пару минут он дышит носом, и периодически прикладывает еще прохладные ладони к щекам. Том подозрительно косится.
- Ты чего?
- Ничего.
- Расстроен чем-то?
- Я это…презики забыл, даже не купил.
- Ааа, да не вопрос, - враз веселеет Каулитц, и хлопает себя по безразмерному худи. – Думаю, ты даже не утонешь в них…
- Тогда ладно.
Кажется, исчезает напряжение.
- Слушай, а ты так уверенно водишь…
- Да, есть такое, - кивает Том, и бросает Вильгельму карту. – Но ориентируюсь не очень хорошо, а у тебя как у художника с начертательным лучше получится. Так что дай знать, если куда-то не туда забредем.
- Да нет, пока всё правильно, - мальчик внимательно разглядывает дорожную схему. – Том, можно тебя спросить?
- Валяй.
- А что ты думаешь о моем отце?
- Эээ нуу, - Том улыбается. – Он классный, реально. Не представляю, что бы мы без него делали. Мы же малые были, нихрена в этом шоу-бизнесе не секли, выступать готовы были хоть каждый день, автографы хоть миллионами раздавать…
- Ну и?
- А его к нам приставил лейбл, чтобы объяснил, как себя подавать, как общаться с журналистами, у него же опыта в этом в сто раз больше, чем…у меня баб за всё время!
- Ох, и правда показательно...
- А то! И кроме того, он отличный менеджер. Вот правда. Настоящая акула своего дела. Так с виду и не скажешь, но видел бы ты, как он разговаривает с организаторами, если технический райдер не выполнен, или тупо номер в отеле на другой стороне дали. Не орет, не материт, но провинившиеся разряд двести двадцать на расстоянии получают.
- Да уж, видел бы я… - машинально повторяет Билл.
- Ой, - сникает Том. – Извини, само вырвалось…
- Да ладно, я уже привык. Вы знаете его лучше, чем я. Особенно Билл…
- Почему это?!
- Хотя бы потому, что он – солист, и папа тоже пел когда-то.
«Охуеть умозаключение» - вертится на языке у Тома, но он только пожимает плечами.



* * *

- Я присмотрел нам там виски, - сообщает Билл, оборачивая полотенце вокруг бёдер.
- Отлично, еще бы и покурить, - проходя мимо, Дэвид звонко целует его сзади в шею и идет собирать разбросанные по полу вещи Каулитца.
- И это можно, я люблю, когда ты так пахнешь. Дээвид?
- М?
- Ты же не думаешь, что это всё на сегодня?
- Не сомневаюсь даже, - ухмыляется Йост и кивает на душевую кабинку. – Трусы только забери оттуда, я не один здесь живу.
Уже в коридоре до него доносится недовольное бурчание:
- Чёрт, они мокрые насквозь, куда их девать?

Он как раз откупоривает бутылку, когда Билл прижимается сзади и сцепляет руки на его животе.
- Мы же в спальню пойдем, правда?
- Как хочешь, малыш.
- Хочу, конечно! Только это, пожрать есть чего в холодильнике?
- Даже не знаю, владельцы помешаны на здоровой еде, так что не удивлюсь, если здесь одни йогурты, - Дэвид подает ему стакан с плавающими кубиками льда поверх коричневой жидкости.
- Негусто, - Билл нехотя выпускает Йоста из кольца рук, прикрыв глаза, пригубливает терпкий напиток, слегка отдающий шоколадом, и удивляется:
- Не Джим Бим?
- Райзетбауэр, - Дэвид показывает этикетку на бутылке.
- Поддержим соседа-производителя, - кивает Каулитц, и отбирает бутылку. – Пошли наверх. И сигареты не забудь.

Через несколько минут обнаружив на кухне пепельницу, Дэвид поднимается в свою спальню, но никого не обнаруживает.
- Ты где там? – кричит он в коридор.
- А ты как думаешь? – доносится голос из соседней комнаты.
Лежит, свернувшись клубочком на кровати, распластав дреды по подушке.
- Билл, твою мать, - стонет Йост. – Это не моя комната!
- Даа? – он приподнимает голову, удивленно осматриваясь. – Чёрт, я думал, ты не любишь, когда в спальне есть телек, а здесь его нет, и я подумал…
- Оказывается, мой сын тоже не любит, - перебивает Дэвид, и не замечает, как на словосочетании «мой сын» дыхание парня на доли секунды замирает. – А ты любишь, поэтому и здесь, и дома я сплю с телевизором.
Словно смутившись, Каулитц поднимается с кровати, и молча расправляет помятое им покрывало.
- Билл, брось это. Иди сюда, - извиняющимся тоном произносит Йост, тянет его за руку и прижимает к себе. – Прости, меня в последнее время заносит не пойму куда.
- Ты иногда разговариваешь со мной, как с ребенком, - вздыхает Билл, и трется щекой о его щеку. – Но я уже давно не ребенок, а ты мне не отец.
Где-то на задворках сознания у Дэвида мелькает мысль, что такое могло бы быть возможным, но он переводит всё в шутку:
- Точно не ребенок, и явно со вчера не брился, - целует его в ухо. – Ладно, идём все-таки ко мне в комнату. Там, кстати, полно фильмов, есть даже кое-что особенно горячее.
- Вот еще, - ворчит. – Стану я смотреть на голых баб.
- Я не знаю, может, там и мужики есть…
- Мне один нужен, - в сторону говорит Билл и уводит Дэвида из комнаты, не забыв забрать с тумбочки виски.



* * *

- О, а что мы будем делать в городе до ночи? – Спрашивает Вильгельм, когда они уже едут по заливаемой закатным солнцем въездной дороге в Цюрих.
- Вот об этом я не подумал, - честно признается Том, мысленно пиная себя за это упущение. Но желание помочь брату сегодня днем напрочь перекрыло планы на собственный вечер. Есть не хочется, по улицам просто так не прогуляешься, да и скучно.
- Может, выставку какую глянем?
- Картины? Оо прости, друг, но я усну там!
- Не знаю тогда. Блин, что же придумать?
- О, а тебя на катере не укачивает?
- Да нет, я нормально к этому. Мы, кстати, ездили однажды с классом сюда, и брали катер.
- Вот и славно, - Том довольно щелкает языком, когда они окончательно въезжают в город. – Значит, возьмем на часик. Только чур частный, а то на меня полгорода сбежится смотреть. Вооот, а потом наверное где-то похаваем, ииии йахууууу, - он вжимает ладонью клаксон, и барышня в машине впереди показывает ему в окно фак.




* * *

Он целует его в висок, нежно и часто, не прекращая улыбаться. Дэвид лежит, заложив руку под голову, и тоже улыбается от щекочущего щеку дыхания. Наконец, Билл устает держать голову на весу, укладывается ему на грудь, и Йост машинально целует его в макушку.
- Мне так хорошо, - говорит Билл. – Почаще бы так.
- Я разве часто отказываюсь? – ухмыляется Дэвид.
- Нет, но мне так плохо, когда ты вне зоны доступа, что хоть вой. А эти дни ты доступен только другому Биллу.
- Билл, пожалуйста, не говори так, - хмурится. – Для меня это так ново, что иногда места себе не нахожу.
- Он ведь тебе нравится, да?
- Ну он же мой сын.
- Да, но это не значит, что нравится.
- Что значит…
- Ну в смысле, не всем отцам нужны их сыновья, - Билл поднимает голову. – Мы оба знаем, о чем я говорю, поэтому и спрашиваю. Он тебе нравится?
- Да, Билл, он очень хороший и я испытываю самые положительные чувства к нему.
- Ох уж эта твоя бойз-бендская привычка, уходить от прямого ответа, - улыбается, и укладывается обратно. – Значит, и мне понравится.
- А разве до сих пор не нравился?
- Нет, ну он прикольный, но мне нужно знать, что он важен для тебя, и тогда он мне тоже понравится. И вообще, он очень похож на тебя.
- Билл, - Дэвид проводит пальцем по его щеке. – Я тебя обожаю, знаешь?
- Лучше просто люби, - ерзает дредами.




* * *

Том никогда не встречал рассветов в пригороде, не считая Лойтше, но альпийская синева это нечто особенное, он до того залюбовался пейзажем, глядя в окно, что не заметил, как они почти приехали.
- Сейчас прямо, пару сотен метров, - говорит Вильгельм водителю, и тот коротко кивает.
- Ох, что бы мы без вас делали, - говорит Том, рассчитываясь с мужчиной, когда они выходят.
- Вашу машину подгонят через три часа, - учтиво сообщает тот. – Удачного дня, господа.
Он дает задний ход, чтобы развернуться, где пошире, и покидает территорию коттеджного комплекса.

- Ну ты как, в порядке? – Том трогает Вильгельма за плечо.
- Ага, - вяло кивает мальчик, и протирает глаза. – Спасибо за…ночь?
- Ой, скажи это той чиксе, - хихикает Каулитц, губами вытаскивая сигарету из пачки. – Будешь?
- Нет, я пас. Слушай, я пойду наверное.
- А, ну давай, до встречи, - кивает Том, закуривая.
Он смотрит ему вслед, докуривает и идет в свой коттедж, надеясь, что Билл догадался не закрывать дверь на ночь.
Тихонько заглянув в комнату брата, он застает его спящим в обнимку с подушкой, облегченно вздыхает, что все на своих местах, и идет вниз смотреть телевизор, потому что сна пока что ни в одном глазу. Организм старшего Каулитца настолько привык к ночной жизни, что по утрам иногда не подает никаких жалоб на насилие над собой. И только ближе к вечеру напоминает об очередном сбое биоритма – Том с детства жаворонок, но со временем приспособился к бесконечным сменам режимов.
Прошлый вечер, проведенный с Вильгельмом, внёс некую ясность в отношении Тома к нему. Мальчик вполне самодостаточен по жизни, и даже можно сказать, счастлив, но единственным недостающим звеном в цепочке остается отец. И при том, что он всегда хотел учиться в Берлине, оказывается, его мать совершенно не против переезда сына в Гамбург, в университет изобразительных искусств. И вот эта незначительная на первый взгляд деталь беспокоит Тома больше всего, учитывая, каким странным стал Дэвид уже, а ведь сын всего пару дней как появился в его жизни. Любой другой, не зная ситуации, желал бы им полного взаимопонимания и воссоединения, но у Тома от всего происходящего селится чувство тревоги. За брата, конечно. Потому что каким бы терпимым не был Вильгельм, а смириться с подобным положением вещей не каждый сможет. В брате Том уверен, но не настолько сильно он доверяет Йосту.
Заняться в семь утра здесь совершенно нечем, и он решает, что сон все-таки лучший способ скоротать время.



* * *

Дэвид решает дать сыну отоспаться, и только около одиннадцати они встречаются на кухне. Вильгельм заходит, зевая и взъерошивая волосы на макушке, как раз под писк микроволновки.
- Ты вовремя, - подмигивает Дэвид. – Я уже был в магазине, так что у нас пицца.
- С лимонадом, - радуется мальчик, сунув нос в пакет. – Сто лет его не пил. Слушай, а минералка есть?
- Да, в холодильнике, я знал, что тебе понадобится.
Вильгельм с жадностью выпивает треть бутылки, и облегченно вздыхает, держась за живот:
- Фух, можно жить дальше.
- Как погуляли?
- Нормально. Только мне как-то не по себе, я с тобой всего пару дней, а ты уже дважды видел меня эээ не в лучшем виде.
- Да ладно, мне что ли шестнадцати не было? - Дэвид улыбается и разрезает горячую пиццу. – По правде говоря, так иногда хотелось, чтобы кто-нибудь отругал за приходы под утро.
- А что, некому?
- Мать не ругала, как-то свыклась, что я взрослел быстро. А отца уже не было тогда. Я вообще плохо его помню.
- Прости, пожалуйста, - озадачено произносит Билл.
Неловкая пауза.
- Ты не стесняйся вообще, спрашивай, что хочешь знать, - спокойно продолжает Йост. – Насчёт отца, его не стало, когда мне было восемь. Так что полуодинокое детство – это у нас семейное, видимо.
- Не говори так, - Вильгельм замирает с пиццей в руке. – Ты же есть, и уже не важно, сколько мне лет.
- И то правда, - усмехается, разливая по стаканам лимонад.



* * *

Том открывает глаза, прислушиваясь к полной тишине в доме, означающей, что брат еще дрыхнет. Он поднимает руку и сонно всматривается в стрелки часов – почти полдень.
- Отличный отдых – выпить, потрахаться, поспать, - бурчит под нос, сомкнув руки за головой и разминая лопатки.
Вчера в холодильнике он вроде видел что-то приличное съестное, а желудок сейчас неприятно сжимается, поэтому он шлепает прямиком на кухню, скидывая по дороге кроссовки.
Оказывается, он ошибся, и Билл в бодром расположении духа курит за столом.
- Опа, а чего не разбудил? – спрашивает Том, выхватывая с дверцы холодильника пачку сока.
- А зачем? Ты так крепко сопел, - пожимает плечами младший, и с удовольствием затягивается. – Прикинь, Дэвид не дал мне вчера накуриться как следует, а так хотелось…
- Знаешь же, чего не разрешает, а все равно неймется…Билл, а пожрать здесь совсем нечего?
- Йогурты какие-то мерзкие, при чем и там у них, и здесь. - морщится Билл. – Дэвид сказал, какой-то маркет есть недалеко, может, съездим щас?
- Ладно, только проснусь окончательно, - Том залазит на столешницу, и подставляет лицо лучам, бьющим через окно. – Ну что, как вы эээ потусили?
- Замечааательно потусили, - растягивает слова. – Тебе огромное спасибо, что увёз его, он реально не в тему. И что отмазал, тоже спасибо.
- Как раз с отмазкой обломалось, он нифига не поверил, и по-моему, что-то подозревает. И не только подозревает…
- В смысле?
- Вы выходили вчера куда-то?
- Нет, вы как уехали, я туда пошёл, и…
- Прямо сразу?! И что?
- Ну да сразу, а что – что? Тебе вряд ли интересно, что происходило в душе.
- Да уж, - Том мотает головой. – Так во сколько ты ушел?
- Не знаю, не до того было. А что такое-то?
- Бля, мы возвращались, вот что, - Том смотрит на часы в уме отсчитывает. – За его мобильником. И он мог вас видеть.
- Ну моооожет быть, - Билл гасит окурок в пепельнице и с удовольствием потягивается. – Я был занят…
- Ты балбес, не каждый шестнадцатилетний натурал адекватно воспримет такое!
- Ты там знаешь, натурал он или нет.
- Знаю. Ты бы видел, как он отжигал с одной брюнеткой у Клауса, и потом ходил всю ночь как обкуренный. Так вот, не каждый…
- Том, ты сильно нервничал, когда застал меня в гримерке с Дэвидом?
- ДА, я нервничал, - Том спрыгивает со столешницы. – И думал, что перебрал с пойлом, но Билл, это другое!

- Тооом, - младший подпирает пальцами виски. – Я тебя очень люблю, но пожалуйста, перестань парить мне мозг. У нас с Дэвидом был такой клевый вечер, что задетые чувства натуралов ну совсем по хуй, извини.
- Бля, вот делаешь что хочешь, и некому надрать тебе задницу, - выпаливает Том, но тут же спохватывается. – В смысле, не так, чтоб тебе нравилось, а в наказание.
Билл хмыкает и примирительно произносит:
- Ну ладно, Том, в следующий раз я лично прослежу, как далеко вы отъехали, чтобы потрахаться в душе, договорились?
- Следующего раза не будет. По крайней мере, я в этих заговорах больше не участвую, без обид только. Блин, и почему ты никогда не помогаешь мне со свиданками?
- Нуу ты не с теми встречаешься, - подмигивает Билл. – Могу предложить Ебеля или того парня из студии…
- Заткнись, медуза, - Том взъерошивает братовы дредлоки и легонько щелкает его по носу. – Ладно, пойду в инете пошарюсь пару минут, и потом можем ехать, - выходит из кухни. - Можно взять твой ноут?
- Можно, только потом не лапай скроллер липкими от Интернета руками.
- Балбееееееес!
Билл ржет и берет со стола случайно оставленный братом мобильный, и набивает смс.
«Мы в магазин. Тебе что-то нужно?»
Он почти уже успевает расстроиться в ожидании ответа, когда загорается дисплей: «А вот и никуда вы не едете. Я всё купил. Можете зайти забрать». И через несколько секунд: «»
Каулитц аж подпрыгивает от неожиданности, решает не отвлекать Тома от важного дела, и самому наведаться в соседний коттедж.


- Кто это? – вздрагивает Вильгельм от внезапного звонка в дверь.
- Это Том пришел за завтраком, - Дэвид берет пакеты со стола и идёт открывать.
- Сюрприз, - сообщает Билл с порога, и прежде чем тот успевает ответить, притягивает его к себе и крепко целует. Йост машинально перекладывает пакеты в одну руку, второй закрывает за собой дверь, оказываясь с Биллом на улице.
- Ну ты даешь, - говорит Билл, оторвавшись от него. – Что папарацци засекут на улице – ничего, а что сын увидит – трагедия?
- Здесь нет папарацци, Билли, - Дэвид коротко целует его еще раз. – Разве что со спутника фотографируют. Держи, вот пицца, кинешь в микроволновку, вот еще всякое пожевать, что вы любите, и еще кофе, пиво и Рэдбулл.
- Полный джентльменский набор, - качает головой Каулитц, и прищуривается. – А мне можно с вами позавтракать? Или всем, кроме Йостов, вход воспрещен?
- При чем тут это…и он не Йост.
- Какая разница, твоих же рук творенье, - пожимает плечами, и головой указывает вниз. – Не рук точнее…
- Иди уже, и покорми Тома, - смеется Дэвид, заходя обратно в дом. – Эй, Билл, - тихо зовет, когда тот уже повернулся уходить. – С пакетами в руках ты выглядишь как…настоящий семьянин.
- Иди ты, я никогда не женюсь! – притворно возмущается.


- Вопрос дурацкий, но что будем делать сегодня? – Дэвид облокачивается на стол и перебрасывает апельсин из одной руки в другую. Вильгельм что-то многозначительно мычит и жестом просит подождать, пока дожуёт последний кусок пиццы.
- Я тут подумал, ты же в пинг-понг умеешь играть? – говорит он после большого глотка лимонада.
- Ну да, нормально так.
- Может, поедем поиграем где-то? Здесь наверняка в курортных зонах такое есть.
- Хорошая идея, - Йост кладет апельсин обратно в пакет. – Только надо здесь осмотреться.
- И Билла с Томом позвать…
- Да, можно. Тебе в душ надо? – спрашивает Дэвид.
- Мне? – Вильгельм машинально забирает со лба челку. – Эээ ну вообще да, хотелось бы, а то утром пришел и сразу спать.
- Ладно тогда, я позвоню на ресепшн, спрошу, где у них здесь спорткомплекс или что-то в этом роде, - и он идёт к радиотелефону в гостиной на столике.
Вильгельм остается, не спеша допивая лимонад, и отправляется в душ. Ему на самом деле очень надо смыть с себя прошедшую ночь, тело хоть и успокоилось, но ощущения остаются где-то подкожно, он уверен, что вода и мочалка не помогут, но минуты уединения под теплыми струями хотя бы чуть-чуть очистят разум.
Он понимает, что не прав, когда впервые со вчерашнего дня открывает дверь в ванную. Пустое помещение, вода нигде не течет, но он не сразу решается подойти к душевой – ладони, упирающиеся в тонированную поверхность, закинутая в исступлении голова, двигающиеся в четком ритме вперед-назад бедра – слишком ярко перед глазами предстаёт картинка, словно в полутонах сепии. Вильгельм выпускает полотенце из рук, на несколько секунд зажмуривает глаза и зажимает уши, чтобы прогнать наваждение. Чуть позже, с силой вдавливая мочалку в кожу, он обещает себе всегда носить мобильный в кармане. И только потом, бросая уже мокрое полотенце на кровать, он понимает, что необычный запах на подушке – отнюдь не плод его воображения, обманутого травой в клубе. Неожиданно накатывает раздражение, Билл быстро одевается в первое чистое, что попадается в сумке, и твёрдо решает сегодня быть первым хотя бы в пинг-понге.



* * *

Том даже расстроен немного, что никуда не пришлось ехать за продуктами, в кои-то веки захотелось бытовой рутины, и вот тебе. Но восторженные возгласы Билла при извлечении из пакета помимо пиццы еще желейных мишек и мармелада, возвращают его в прежнее расположение духа.
- Классно, когда о тебе так заботятся, - он разваливается на стуле, пододвинув второй и закидывая на него ноги.
- Точно, - довольно кивает Билл, справляясь с микроволновкой.
- О, кстати, я разговаривал с ребятами. Густав уехал к сестре, сидит там с племяшкой, а Георг – к родителям. Одни мы с тобой чёрте-чем занимаемся.
- Ой, да ладно тебе, вернёмся, тоже навестим маму. Но к племянникам я не готов, если что! – изображает испуг.
- Мда, пошутил, - Том крутит пальцем у виска. – Нет, спасибо, и я не готов к сюрпризам шестнадцать лет спустя…пиццу давай уже!
- Тихо мне там, еще две минуты…Слушай, а что вы вообще вчера делали?
- Нуу сначала взяли катер на часок, потом поколесили по городу немного, и дальше по нотам.
- Катер…романтики бля, - Билл закатывает глаза. – А в клубе чего интересного?
- Ой, если честно, ничего особенного, я Клаусу об этом не сказал, пусть старик радуется.
- Фотографы были?
- Ну такие, приглашённые, без журналистов.
- Так что ж вы делали всю ночь?
- О, ну известно, что, - похлопывает себя по поясу джинсов. – Травка, кстати, была. Тебе бы понравилось.
- Поверь, мне и здесь неплохо было. А что, пацан тоже травкой балуется?
- Ха, вчера он баловался всем, что ему предлагали, - ухмыляется Том. – Весна у него, что ли. Даже мне было жалко ту девочку, он ее полночи мучил! И мне потом нашептали, что он хотел перед зеркалом. Во запросы, а?…Всё-таки надо было его остановить на третьей порции Мексиканца…или на втором косяке, не знаю даже.
- Во даёт, - Билл ставит на стол пиццу. – На, разрезай.

Небольшой спортивный центр располагается в конце второго уровня коттеджей.
- Надеюсь, нас не встретят овациями, - Билл машинально тянет бейсболку ниже на лоб.
- Здесь почти одни пенсионеры, это не твоя аудитория, - ухмыляется Дэвид.
- Это почему же? – шутливо отзывается тот. – И с какого интересно возраста, меня перестают воспринимать как сексуальный объект?
- С пятнадцати, Билл, с пятнадцати, - Том хлопает его по плечу.
- Иди ты…то есть, Билл уже на меня не поведется?
Трое одновременно смотрят на Вильгельма, вынырнувшего вдруг из своих мыслей, и раскрывшего глаза в удивлении.
- Эээ, я?
- Ага.
- Отстань от человека, - вклинивается Том, видя его замешательство. – Идём лучше играть, - показывает на стол для пинг-понга на веранде, и они с Дэвидом воодушевленно направляются к нему.
- Билл, вон там бар. Идем, возьмем себе чего-нибудь, ну и этим принесем, - младший Каулитц почти хищным взглядом провожает Йоста.
- Хорошо, но сегодня я ничего крепче Швеппса не пью, - соглашается мальчик.
- И ты извини, меня как всегда занесло, не обращай внимания на намёки всякие…отпуск у меня, а тренировать обаяние надо.
- Ха, я думал это у брата имидж такой, чтобы всем нравиться. А ты вроде как…нуу…неприступный?
- Хм, ну да, - в пол произносит Билл. – Но это же не значит, что мне на самом деле посрать, что обо мне думают.
- А что, нет?
- Нет. Тем более, свои люди. А ты же…свой.
Вильгельму на секунду кажется, что сейчас тот самый момент главного вопроса, но всё равно не решается его задать, поэтому просто согласно кивает. Обоим интересно, когда наконец можно будет расслабиться и перестать скрывать очевидное. Но, видимо, доверие друг к другу существует пока еще только подсознательно, и фразы вроде «мы с Дэвидом…» или «я знаю, что ты и папа…» не представляется возможным произнести вслух.
Общение с барменом ограничивается парой названий, и ребята продолжают оживленно болтать.

- Билл?
Оборачиваются двое.
- Вы же Билл Каулитц? Не дадите автограф? Моя внучка вас очень любит, - говорит женщина почтенного возраста со швейцарским выговором.
- Конечно, фрау, - лучезарно улыбается фронтмен, и кладет протянутый ему блокнот с ручкой на барную стойку. – Для кого?
- Для Леони.
Вильгельм смотрит через плечо Каулитца, как тот старательно выводит приятное именное пожелание и расписывается.
- И здесь нашли, да? – произносит сочувственно после того, как женщина ушла.
- Угу. Но их бабушки хотя бы не орут как сумасшедшие, и надеюсь, она не пойдет сразу же звонить своей Леони. А то дуры всякие и сюда припрутся.
Пару секунд они просто смотрят друг на друга, и Вильгельм спрашивает:
- Я подумал вот, ты не против, если я тебя нарисую?
- Хммм, а хорошая идея, - прищуривается Билл. – Меня никогда не рисовали вот так вживую.
- С натуры то есть, - подсказывает мальчик.
- Точно, с натуры. Ну, если тебе не лень, то я за, - улыбается.
Бармен по очереди подносит стаканы, и они возвращаются к уже раскрасневшимся от игры Тому с Дэвидом.
- Том, если бы ты носил джинсы поуже, не пришлось бы сейчас их держать, и играл бы лучше, - подмечает Билл.
- Если бы ты…уххх…вообще хоть чуть-чуть умел играть…пфф…то не сидел бы сейчас, а проигрывал бы мне…ДА! – Он радостно подпрыгивает, когда Йост пропускает очередную подачу. – Продул! Но скажи, я же нормально подал, Билл?
- Нет!
- Да!

Оба Билла переглядываются и одновременно смеются. Промокнув лоб салфеткой, Дэвид берет свой виски у младшего Каулитца, на секунду прижав его руку своей на запотевшем стакане. Вильгельм этого не замечает, он уже стоит возле стола, поглаживая ребристую поверхность ракетки, и раздумывая, кому предложить сыграть. И поворачивается через мгновение после того, как Билл скользнул пальцами по щеке Дэвида, и присел в соседнее кресло, отпивая свой кальвадос.
- Билл, сыграем?
- Он хочет, да, братик? – подначивает Том.
- Ни фига!
- Пожалуйста, Билл, давай сыграем, - Вильгельм выжидающе смотрит на него.
Каулитц неохотно соглашается и становится к столу.
Всё вокруг как будто замирает, их разделяет стол и объединяет белый мяч. Иногда они забывают дышать, а голоса Тома и Дэвида звучат как будто из телефонной трубки, не здесь, не рядом. Возвращение в реальность происходит в те моменты, когда Билл упускает мяч, игра на несколько секунд приостанавливается, и Вильгельм перехватывает цепкий взгляд отца. Необычный взгляд, восхищённый как будто. Мальчик отлично управляется с игрой, пропуская лишь две-три подачи, но в основном заставляя Каулитца недовольно сопеть и бегать за мячом. Том откровенно глумится над братом, и Вильгельму даже становится его немного жалко. Он нарочно проигрывает еще несколько подач, после чего его соперник, выбившийся из сил, бросает ракетку на стол со словами:
- Всё, приехали, я умер!
Вильгельм обходит стол и протягивает руку:
- Ты круто играл.
- Да ладно тебе заливать, - ворчит Билл, отвечая на рукопожатие, и замечая, что запястья у мальчика такие же тонкие как у Дэвида; в общем-то, ненамного шире его собственных, но как-то мужественнее, что ли.



* * *

- Том, здесь отстойно и скучно, - недовольно заявляет младший Каулитц, когда они возвращаются в коттедж. – А еще у меня будут гребаные мозоли от этой ракетки, - он изучает свои ладони, и вздыхает. – И по крайней мере, когда мы работаем, Дэвид всегда рядом.
- Ну а я что еще могу сделать?
- Не знаю, - Билл устало разваливается на диване. – Но мне скууучно, чёрт, как же хорошо, когда каждый день занят.
- А потом ты опять будешь ныть по поводу отпуска. И без повода тоже будешь ныть, так что отъебись, - беззлобно отвечает брат, копошась в телефоне.
- Что делаешь там?
- Планирую вечер.
- Без меня?
- Ну если ты согласен покататься и в койку...Билл, отстань, пожалуйста, я занят.
- Заебало, все заняты, а я что, лузер полный?
- Эй, - Том все-таки отвлекается от мобильного и дергает брата за штанину. – Без обид, у меня действительно встреча в городе, и ты, конечно, можешь поехать, но как это будет выглядеть?
- Это с кем же? – недоверчиво косится Билл.
- Да есть одна. Под утро познакомились, понравилась, пообщались.
- И всё? Лууууузер…
- Иди нафиг. Так что, едем вместе или как?
- Да нет, что мне там с ней делать.
Они молча смотрят друг на друга. Потом Билл, морщась, отрывает расслабленное тело от дивана и идёт в ванную.



* * *

- Ну что, как тебе наша вылазка? – Йост передает ему Пепси.
- Ох, давно я так не играл, - Вильгельм с громким щелчком вскрывает банку и прислушивается к звуку. – Обожаю, когда она так шипит.
Они улыбаются друг другу и чокаются банками.
- Пап, а мы здесь надолго?
- Я планировал, что не дольше недели. А что, тебе уже надоело?
- Да нет, просто спрашиваю. И я даже уже привык, что с нами всегда кто-то есть. Билл, он классный, конечно, но он у тебя всегда есть, а я...я уеду потом.
- Пока что я тебя никуда не отпускаю, - Дэвид обнимает сына за плечи. – А по поводу Билла, может, нам втроём поговорить, и всем станет спокойнее?
- Нет! – Билл отстраняется и виновато отводит глаза. – Извини, я не готов к этому. Может быть, потом. И я обещаю не говорить ему, что всё знаю.
- Ладно, как скажешь, - соглашается Йост. – Но это уже напоминает сериал – ты знаешь, он не знает, я знаю, что ты знаешь, дурдом в общем.
- Се ля ви.
- Не умничай, - он прижимает его к себе и целует в макушку, и на мгновение его посещает мысль, что так он раньше мог сделать только своему Биллу, Каулитцу Биллу. А теперь их двое.
Дэвид никогда раньше никогда не задумывался, что кто-то может быть так же сильно похож на Билла, как Том. Но близнецы похожи только внешне, иногда – мимикой, иногда – тем, что говорят, но они ведь с самого начала вместе. А у двух Биллов нет ничего общего, кроме…кроме самого Йоста, но их схожесть порой выбивает из колеи. Дэвид привык, что наивно считать детьми шестнадцатилетних подростков с бушующими гормонами, он также привык к подростку рядом с собой на работе, на отдыхе и в постели, зажимать его по углам студии и воровать поцелуи в клубе, когда лучи софитов несколько секунд освещают кого-то другого. Но к чему он НЕ привык, так это к подростку, с которым можно и нужно говорить о чем-то серьезном, жизненно важном, и о том, чем они жили до встречи друг с другом. Билл нужен ему каждый день, тогда всё имеет смысл. Вильгельм – малознакомый, но по-настоящему родной, и со временем может стать еще одним смыслом.
Или единственным?
Это самый пугающий вопрос из всех, и Дэвид обещает себе подумать об этом. Но потом, а сейчас он просто обнимает своего сына и пытается понять, так ли это правильно – делать подростков квинтэссенцией существования.



* * *

Билл опускает стекло, с удовольствием разваливаясь на заднем сидении. По правде говоря, он не помнит, когда в последний раз там ездил – обычно рядом с братом или Дэвидом, в худшем случае за рулём. Но сегодня, когда Вильгельм пригласил его поколесить по окрестностям, а потом в город втроём, Каулитц почувствовал себя гостем этого небольшого праздника жизни, и пресёк машинальный порыв ехать впереди. Не то, чтобы он сильно хотел угодить Дэвиду, но только слепой не заметил бы хищного огонька в глазах Вильгельма, когда он крушил Билла в пинг-понг, поэтому он решает дать ему шанс ещё немного побыть первым. В глубине души Билла даже забавляют попытки мальчика обратить на себя как можно больше внимания – этакая борьба за место под солнцем. Он не может осуждать его за это, ведь не один год своей жизни он посвятил такой же борьбе, доказывая силу воли и серьезность намерений. И ему чертовски интересно знать, был ли Дэвид таким, и если нет, то каким он был в шестнадцать?
Их ждёт набережная Цюриха, и все трое почему-то уверены, что этот вечер несколько прояснит сложность и недосказанность ситуации. Йост пытается разрядить обстановку беспечными разговорами по дороге, то и дело перехватывая томные взгляды Каулитца в зеркало заднего вида.

Ему откровенно скучно бродить с ними, не имея возможности ни обнять, ни взять под руку на полминуты, да что там, просто подурачиться и дунуть в ухо Дэвиду – это непременно «как-то не так» будет смотреться со стороны. Да и раньше на людях он не мог такого делать, они держат дистанцию и не позволяют лишнего, и продолжается это довольно долго, с той самой тройной Кометы, после которой смесь восторга с «высокоградусным соком» подействовала самым невероятным образом. Билл уныло вспоминает, что почти месяц назад как раз было два года их отношениям, и отметить это никак не удалось из-за мучительной записи альбома, и весь этот месяц он жил ожиданием отпуска. А теперь ни на людях, ни где-нибудь взаперти толком не понежиться.
Голос Вильгельма возвращает его на землю.
- Билл, приём! Папа говорит, что в ресторане этого отеля классно готовят.
- Не сомневаюсь, - он мельком замечает название. – В нём же четыре звезды.
- Так что, сюда? – Дэвид снимает очки. – Если да, то вы заходите, а я заберу ноут из машины и присоединюсь.
Они несколько секунд мешкают, прежде чем Билл соглашается, и первым заходит внутрь.
- Не часто в таких бываешь? – спрашивает у Вильгельма.
Мальчик неуверенно кивает.
- Теперь наверняка будешь чаще, - ободряюще говорит Каулитц. – Твой…папа может себе это позволить.
- Мама в общем-то тоже, но я не привык, - нетерпеливо смотрит по сторонам. – Ну что, где садимся?
Они занимают место подальше от кондиционера, поближе к окну, и пока Билл о чем-то разговаривает с подошедшим официантом, Вильгельм отвлекается на смски в айфоне,. Вообще он хочет позвонить Сандре, и с мамой тоже давно не общался, но не делиться же сокровенным при парне, которого видел в душе с твоим отцом! Хотя и без него многое не расскажешь, чего только стоят их последние с Томом похождения, о которых при свете дня Вильгельму страшно вспоминать, да и ночью ничуть не легче...Поэтому он ограничивается общими фразами, и бросает айфон в сумку рядом в кресле.
- Мне придётся отлучиться на время, - вернувшись, нервно сообщает Йост. - Буду здесь недалеко, очень срочная видеоконференция…
- Всё в порядке? – спрашивают одновременно.
Дэвид рассеянно переводит взгляд с одного на другого, и натянуто улыбается.
- Будет, когда завершатся переговоры.
Он уходит, оставляя их вдвоем расстроенными. Не понятно, что по этому поводу думает Вильгельм, но Биллу явно не по себе, уж он-то догадывается, какого рода переговоры может вести Йост, и какими последствиями чреваты такие вот срочные звонки.
- Что-то важное, как думаешь? – мрачно спрашивает Вильгельм.
- Думаю, да. Они его, бедного, загоняют ещё, - Билл покусывает нижнюю губу. – То есть, это из-за релиза альбома. Мы же уезжаем, и он за все формальности отвечает.
- Он тоже уедет?
- Ну конечно! – машинально отвечает Каулитц, и натыкается на пронзительный взгляд голубых глаз. – Ой…а ты не знал?
Вильгельм отрицательно качает головой и облокачивается на спинку стула, ещё больше сникая.
- Нууу чего ты? – Билл пытается дотянуться до него рукой через стол. – Он нам очень нужен, реально. Без него никак, - склоняет голову набок, и продолжает. – А потом мы вернемся и ты снова сможешь приехать.
- Мне он тоже. Нужен, - Вильгельм вдруг зажмуривается, и Каулитц аж вздрагивает, замечая, как он сейчас похож на Дэвида, словно уставшего после очередной обоймы интервью и пресс-конференций, когда единственным правильным решением остается горячая ванна и массаж шеи.


Он одёргивает руку и заправляет выбившийся из хвоста дредлок.
- Когда уже заказ принесут? – озирается по сторонам.
- Билл…
- Что?
- А может, я тебя пока нарисую?
- О, а точно! – Каулитц щелкает пальцами, мысленно радуясь, что удастся разрядить обстановку. – А как, где?
Вильгельм оценивающе разглядывает гармонично вписывающийся в классический интерьер диван у стены, и кивает на него. Билл встает и улыбается:
- Имей в виду, я не буду раздеваться и напяливать бриллиант.
- О, кто-то смотрел «Титаник»…
- А то.
Он подминает подушку рядом с собой, кладет на нее руку, а вторую – на широкий подлокотник.
- Нормально так?
- Ага, только как мы есть будем?
- Я потерплю тогда, а ты, ну не знаю, рядом тарелку поставь.
- Хорошо, что мы не заказывали горячего, - замечает Вильгельм, раскладывая рядом на стуле карандаши с листами. Потом придирчиво оглядывает модель.
- Волосы распусти-ка…И лицо…
- Что с лицом?
- Ну сделай, как ты умеешь. Я видел на фотках.
- Ты смотрел мои фотки?
- Не поверишь, поисковик выдаёт их почти на любой запрос.
- Не поверю, - хихикает Билл.
- Так…поехали. Не ржать только.
- Титаник, бля…всё, молчу!

Тёмно-серый карандаш скользит по бумаге выверенными движениями, росчерк за росчерком. Светлые глаза художника пристально вглядываются в каждую черточку модели, тут же передавая ее на бумаге и откладывая в закрома памяти – зрительная память у Вильгельма была отменной с детства. Рисуя человека с натуры, он потом мог изобразить его, уже не подсматривая. Возможно, мельчайшие детали и ускользали от его внимания, стирались со временем, но едва ли это произошло бы с этими чертами. Слишком необычным образом они появились в поле его зрения, слишком странно сложилось всё, и он хочет запомнить каждую мелочь.
Билл спокоен и не двигается, дыша носом; периодически ёрзает на месте, но несильно смещаясь, и потому не отвлекает мальчика. Удивлённый их перемещениями официант сначала не понимает, что ему делать, но Вильгельм просит просто поставить тарелки рядом. Он с самого начала не заметил, что Билл заказал вино, поэтому не успел возразить, когда принесли бутылку и бокалы. Вздохнув и пригубив глоток, он возвращается к бумаге, как раз прорисовывая кожаную перчатку на руке Билла.
- Нос чешется, - через несколько минут признаётся Каулитц.
- Удивительно, что только нос, - Вильгельм пожимает плечами. – Я вообще не умею позировать. Чеши тогда, - хихикает. - А я попробую вот это, - тычет вилкой в какой-то экзотический салат. – Блин, не знаю, что это, но сейчас и слона могу съесть.
Билл чуть подтягивает штаны и принимает исходное положение.
- Интересно, а долго папа там?
- Если ничего серьезного, то скоро придёт. А тебе долго ещё?
- На твою футболку и волосы больше всего уходит времени и графита, между прочим, - даже не прожевав, снова берется за карандаш.
Билл кивает, бормоча что-то вроде «красота требует жертв».

Вильгельм как раз прорисовывает его пальцы, как вдруг чувствует заложенный нос, и едва успевает убрать в сторону бумагу, чихая и прикрывая лицо.
- Эээ будь здоров, тебе холодно?
- Да нет. Странно как-то… - и снова чихает.
- Ты запей, что ли, - удивлённо говорит Каулитц, снова подтягивая штаны.
- Угу, - он залпом выпивает содержимое бокала, и в следующую секунду папка с листами рассыпается по полу вокруг.
Последнее, что помнит Вильгельм в ресторане – склонившегося над ним в панике Билла. Кажется, он даже держал его за руку.



* * *

Билл не понаслышке знает, что такое одышка, но при нём никогда никто по-настоящему не задыхался, чтобы упасть, чтобы до закатывания глаз; он до полусмерти напуган, и дорогу из ресторана в машину с мигалками помнит чисто интуитивно. Он замечает в своих дрожащих руках сумку Вильгельма, и чувствует, что чего-то не хватает. Дэвид…
- Здесь можно звонить? – спрашивает он у девушки в униформе.
- Да, конечно, - отвечает. – Аппараты никакие не подключены.
- С ним всё будет хорошо? – он уже держит палец на кнопке вызова, и подсаживается ближе к Вильгельму.
- Вы сказали, что это произошло во время обеда, – тихо отвечает девушка. – Скорее всего, аллергическая реакция, но точно скажем после обследования. Мы сделали вашему брату укол, и поддерживаем дыхание, скоро ему станет намного лучше. Не волнуйтесь так.
«Вашему брату» здорово режет ухо, несмотря на приятный швейцарский акцент. Билл едва верит, что мог назвать кого-то братом, пусть даже только затем, чтобы ехать в одной машине в больницу. Швейцарской скорой помощи всё равно, кто перед ними, и прикрываться звёздной бравадой сейчас было бы как минимум глупо.
Вильгельм смотрит прямо перед собой, почти немигающим взглядом, мужчина рядом периодически прижимает к его лицу кислородную подушку. Билл легонько сжимает его плечо. Он хочет дождаться, когда Вильгельм будет в порядке, но Дэвид убьёт его, если узнает в последнюю очередь – эти мысли спазмами отдают в затылке вместе со страхом и непонятно откуда взявшимся чувством вины. Как будто знал, и не уберёг. Как будто его – Билла – теперь не простят.
- Куда мы едем? – обращается опять к девушке.
- В больницу на Тримлиплатц.
- Хорошо, - потирает переносицу.
Он убедится, что с Вильгельмом всё хорошо, и тогда уже позвонит Дэвиду. Если тот сам всё не узнает от персонала в ресторане.

Йост приезжает в больницу через час, выслушав до этого сбивчивые оправдания в трубку. Его волнению нет предела, но после разговора с врачом он видит младшего Каулитца, и объяснить ему, что его никто не винит, оказывается сложнее всего. Бледный, с подрагивающими губами и холодным носом он сидит в холле, не выпуская из рук сумку Вильгельма. И Йосту не остаётся ничего другого, только крепко обнять его за плечи; не целуя, просто как нуждающегося в поддержке человека. Билл, против обыкновения, не обнимает его в ответ за шею, не тянется губами к губам, а смотрит в сторону виновато, будто ожидая серьёзного разговора.
Дэвид представляет, что такое аллергические приступы, какими они бывают, и что это сезонное, и что иногда люди сами не подозревают о наличие у себя аллергии; меньше всего он ожидал, что такое приключится с сыном, но несмотря на случающиеся порой уколы совести за упущение многих моментов в жизни Вильгельма, он понимает, что многим людям такое происшествие покажется скорее обыденным. Именно это он и пытается донести до Билла.
- Погуляли, бля, - констатирует Каулитц, отползая на противоположный конец дивана.
- Главное, перестань нервничать.
- Какого чёрта мне переставать? – тихо истерит. – Я чуть не убил твоего сына!
- Ну Билл, о чем ты говоришь, господи, - дотягивается рукой до его коленки и чуть сжимает. – Это плохо, но не смертельно.
- Отстань, здесь люди, - дёргает ногой. – Ты узнал, когда его можно будет навестить?
- Минут через десять, сказали пока подождать здесь, - Йост смотрит хмуро. – Может, принести тебе успокоительное, чтобы не портил нервы нам обоим?
- Я в порядке. Мне просто…нужно позвонить Тому, - он отходит в другой конец холла и набирает номер брата, не переставая тереть пальцами лоб. Что-то долго говорит, потом слушает, расхаживая взад-вперед мимо ресепшна. Наблюдая за ним, Дэвид набирает холодной воды из автомата. Он удивлён собственному спокойствию, и даже немного корит себя за это, осознавая, что гораздо больше переживал год назад зимой, когда Биллу удаляли кисту. Тогда всё было неопределённо, и оттого пугающе, а сейчас?
Дэвид на минуту представляет, сколько пришлось бы повидать, будь он с Вильгельмом с самого начала его жизни: детские несварения и диатез, дальше – разбитые в драках локти и разодранные коленки, позже – уроки сексуального воспитания и первые припрятанные от родительских глаз журналы, еще позже – двд-диски определённого контента; становится даже смешно при мысли, что всю теорию с Вильгельмом он пропустил, а перешёл сразу к практике с Биллом, и потому аллергия сына, - пожалуй, последнее, за что стоило бы беспокоиться.
- Герр Йост, - молодая администратор с ресепшна окликает Дэвида. – Нам понадобятся сведения о вашей страховке, это займёт буквально несколько минут. И мне только что сообщили, что вы можете навестить герра Райне.
Дэвид молча кивает, принимая из ее рук нужные документы. Европейская бюрократия – сродни святыни, хотя он с удовольствием сейчас плюнул бы на нее, чтобы скорее увидеться с сыном.
Рядом вертится Билл, очевидно закончивший разговор.
- А где он? Где Вильгельм? – спрашивает он у администратора, и та называет ему номер палаты. – Дэвид, а ты не говорил, что он Райне.
- А ты не спрашивал, - резонно замечает Дэвид, как раз заполняя номер страховки. Билл явно хочет сказать что-то еще, но передумывает под подозрительным взглядом девушки с ресепшна.
- Ладно, пойду к нему, пока эти не вызвали репортёров, - бросает через плечо, направляясь в палатное крыло. Дэвид мысленно обещает себе при случае узнать у Каулитца, какие способы его успокоения можно применять на людях.

Билл ненавидит больницы с детства, но самым неприятным воспоминанием стало, конечно, прошлогоднее приключение, и с тех пор ему не приходилось больше попадать в бледные палатные стены. До этого дня.
- Ты так меня напугал, - привычно прищуренные от вспышек фотоаппаратов глаза Каулитца сейчас кажутся почти круглыми от волнения, и как будто светлее обычного. – Кто же знал, что они в этот чёртов салат положили?
Вильгельм молча моргает, соглашаясь.
- Ну, скажи что-нибудь.
- Дерьмово чувствую себя, - пытается улыбнуться. – Доволен?
- Вполне.
Билл в очередной раз не знает, куда деть руки, поэтому снимает с плеча коричневую сумку.
- Я собрал всё с пола там, в ресторане…ну и увидел себя на твоем рисунке. Ты и правда талант.
- Спасибо, Билл. Могу подарить.
- А точно! И подпиши потом, ладно? – Билл кладёт сумку на бледно-зелёное покрывало рядом с мальчиком. – Оставляю её, вообще не положено, но ты же понимаешь…
- Ага.
Смотрят в упор друг на друга.
- Я проваляюсь здесь до самого отъезда?
- Ну я слышал, что до утра послезавтра, но судя по исходу переговоров твоего папы с нашим менеджментом, мы как раз тогда и уезжаем, - Билл виновато улыбается. – Дерьмово так вышло…
- Билл.
- А?

- Оторвитесь без меня как следует, - Вильгельм подтягивается чуть выше, аккуратно сдвигая руку с иглой в вене. Делает это специально, чтобы не сразу встретиться с напуганными снова глазами Каулитца. – Что такое?
- Ты имеешь в виду...
- Не пинг-понг уж точно. Билл, я же вообще-то не слепой, - он опускает голову на подушку и выдыхает расслаблено. – Всё вижу…и всё знаю.
Билл машинально поджимает губы.
- Да не волнуйся ты так, - ободряюще продолжает Вильгельм. – Я не буду мешать. Как вернёмся, так я домой…
- Никуда ты сразу не поедешь, - категорично заявляет Билл. – Раз уж умный и глазастый такой, так нечего дезертировать. А вообще… - он осторожно накрывает его ладонь своей. – Спасибо. Спасибо, что понимаешь. И знаешь, это…так похоже на него. Ну то есть вот это понимание бесконечное, взрослое такое. Уступки…блин, – резко поднимается. – Извини, что говорю так…о нём. Слушай, я наверное, пойду. А твой папа с регистрацией закончит и придёт, ладно? И давай, чтобы больше никаких приступов.
- И никаких салатов.
Он тепло улыбается на прощание, и закрывает за собой дверь. Вильгельм чувствует ком в горле, но на этот раз аллергия точно ни при чём.



* * *

- А что ты там делаешь? – Дэвид стучит в окно машины.
- Сижу, - невозмутимо отвечает Билл, с ногами забравшийся на сидение.
- Это я вижу, но почему сзади?
- Мне пересесть?
- Ну конечно…пожалуйста, если хочешь.
Каулитц протискивается между сиденьями.
- И Билл, это положи назад, пожалуйста, - Йост протягивает ноут.
Выворачиваясь чуть ли не наизнанку, Билл благополучно устраивает девайс позади, и добирается до переднего сиденья, хватаясь сразу за телефон.
- Я наберу Тома, скажу, что мы уезжаем.
- Его не ждать?
- Сейчас вот и узнаю.
- Если что, можем его перехватить по дороге, пусть едет за нами следом, - предлагает Дэвид, разворачивая машину, и они выезжают со стоянки на узкую дорогу Тримлиплатц.
- Ну, ты там что делаешь? – в трубку спрашивает Билл. – Аа ну мне пофигу, я же не знаю, где это. А мы домой, тебя перехватывать? А, ну ладно, только помни, что ты на машине, пьянь ушастая, - от души смеётся, отвлекая Йоста от мрачных мыслей. Мельком оценив качество тонировки окон, тот сгребает его одной рукой и впечатывается губами в щеку. Билл на секунду прикрывает глаза.
- Уже не волнуешься? – ласково спрашивает Дэвид, по-прежнему прижимая его к себе, но внимательно следя за дорогой. – Ты такой дёрганый был в больнице, я отвык от таких твоих нервов.
- И это плохо, между прочим, - ворчит Билл. – Я нервничаю когда работаю, но когда мы не работаем, я забываю, как нервничать, и потом не удается прийти в нужную кондицию.
- Глупости какие…
- Я так понял, мы уезжаем послезавтра. Что за срочность вдруг?
- Мм, Билл, ты уверен, что хочешь именно сейчас об этом говорить? Давай завтра. Впереди ночь, и можно пережить её без рабочих вопросов, правда?
- Хочу спать, - со вздохом говорит Каулитц, и высвобождается из объятий Дэвида.

Организм Билла своеобразно реагирует на стрессы, после волнений он действительно может спать полдня, Йост знает это, и не трогает его до самого приезда. Солнце давно село, но фонари коттеджного комплекса разбивают осевшие на пригород сумерки, и прикорнувший до этого Билл усердно моргает от неожиданного света.
- Ну что, ко мне? – спрашивает Дэвид. – Могу предложить горячую ванну, если у тебя нет других идей.
- У меня нет.
- Билл.
- М?
- Посмотри на меня, пожалуйста.
Билл отрывается от созерцания своих ногтей.
- Я сделал что-то не так? Если да, то скажи, потому что твоё настроение никуда не годится.
- Не в этом дело.
- А в чём?
- Скажи, что прощаешь меня.
- Господи, Билл, ну за что прощать! Откуда такие мысли?
- Скажи это.
- Я прощаю тебя.
- Хорошо, - выбирается из машины, и нерешительно произносит. – Можем пойти ко мне, но я правда очень устал и хочу спать.

Дэвид думает, что густая пена с фруктовым запахом в горячей ванне расслабит и отвлечёт Билла, но тот, молча просидев там от силы двадцать минут, поднимается под его недоумённым взглядом, и идёт за чистым полотенцем, оставляя мыльные следы на полу. Зайдя в комнату через пару минут, Йост застаёт его на кровати с мобильным.
- Будем что-то делать? – спрашивает Билл, набивая смс. – А то я даже не оделся, видишь.
- А ты хочешь?
- Вообще-то я хочу спать, но ты же не просто так со мной остался?
- Билл, да что на тебя нашло, в конце концов, - Дэвид повышает голос, получая в ответ недоумённый взгляд Каулитца. – Думаешь, я упрашивать тебя буду или заставлять? Не хочешь – так и скажи, но с тех пор как мы приехали, мне казалось, тебе вообще не терпится.
- Ага, точно, - отвечает рассеянно и кладёт телефон на прикроватный столик. – Прости, я реально так перенервничал, что ничего не хочется. Разве что выпить, но мы прикончили виски в прошлый раз.
- Могу прямо сейчас съездить в маркет.
- Не надо, - слабо улыбается ему, впервые за вечер. – Лучше иди сюда. У меня пройдёт хандра, обещаю, - подвигается на середину кровати и смотрит выжидающе.
Первые нежные прикосновения Йоста приходятся на его плечи и шею, и он уже почти готов приятно закончить этот сумбурный день, как телефон издаёт призывный сигнал смс.
- Не будешь отвечать, – Дэвид захватывает губами его кожу чуть ниже шеи.
- А вдруг срочно? – млея под ласками, отзывается Билл.
- Мне прекратить?
- Поздно, подождут.

Уже позже, когда Йост обнимает его сзади, поглаживая живот, он всё-таки набивает ответную смс; в ней больше смайлов, чем текста, Билл жмёт «отправить», и предусмотрительно отключив все сигналы, переворачивается на другой бок.
- Мне утром уйти до приезда Тома? – тихо спрашивает Дэвид.
- Нет, ты что, - едва касаясь, целует его в нос. – Первый раз, что ли?
- Обычно мы уединяемся, знаешь ли.
- Ха, обычно мы не торчим в швейцарской деревне на отшибе и не живём по соседству.
- Да уж...
- Дээвид, а тебе сказали, что за аллергия у Вильгельма?
- На арахис. В салате. И вы заказали вино, оно ускорило реакцию.
- Вот дерьмо. Бедный пацан.
- Он сам не знал…
- Как это?
- У него не было аллергии раньше, - Дэвид подвигается ближе. – Но ему вырезали аппендицит полгода назад, и после наркоза она вдруг проявилась.
- Нифига себе, а мне нормально наркоз пошёл.
- И слава Богу.
- А у тебя была аллергия? – Билл теребит дредлок.
- Да, как раз в шестнадцать примерно, на цветение, а потом прошла с возрастом.
- Понятно, - вздыхает. – У вас так много общего.
- Нууу так уж вышло, состоим в неких…отношениях, - улыбается Йост, внимательно вглядываясь в карие глаза.
- Кстати, об отношениях. Твой Билл дал понять, что всё о нас знает.
- Это разве не очевидно?
- Очевидно? Дэвид, ты два года всё делаешь для того, чтобы ни один репортёр не узнал, ни один фотограф не подловил…
- Им всем не приходится с нами жить, правда?
- Это да.
Мобильный на столике снова оживает, теперь уже только вибрацией.
- Ты можешь написать Тому, что мы заняты? – закатывает глаза Дэвид.
- Обойдётся, - Каулитц машет рукой на телефон и ложится на живот, просовывая руки под подушку. – Давай спать, а? И завтра съездим в больницу.
Йост кивает и едва ощутимо целует в висок уже закрывшего глаза Билла.

Билл еще спит, когда Дэвид спускается на кухню в поисках кофе, и сталкивается там со старшим близнецом, заправляющимся холодным Пепси.
- О, привет, я думал, вы у тебя.
Они обмениваются рукопожатием, и Том указывает на кофеварку.
- Я заварил, но потом нашёл вот эту божественную отраву, так что можешь угощаться.
- Спасибо, очень кстати.
- Дэвид, а что там с твоим малым? Мне Билл вкратце рассказал, но по его монологу можно ужастик снимать, а не понять, что случилось.
- Аллергия на арахис, - отвечает Йост, размешивая сахар. – Завтра выпишут, и Том, завтра мы и уезжаем.
- Да?! Почему? – неподдельно изумляется Том. – Бля, я как раз хотел задержаться…Так у меня на мази всё было.
- Судя по тому, что ты вовсю смсился с Биллом вчера вечером, не так уж и занят был.
- Эээ что? Я вчера с ним последний раз говорил, когда вы из больницы уезжали, потом не до того было…Так почему уезжаем-то?
Йост хмурится, чуть медлит с ответом.
- Это по работе. Я вам сразу обоим потом скажу, ладно?
Том кивает, досадуя на скорое окончание отпуска, и допивает остатки Пепси.
- А у вас как всё? – невнятно спрашивает сквозь зевоту.
- Нормально.
- Ох, ты так многословен сегодня. Ну он уже в лучшей кондиции, чем перед приездом?
- Наверное, спроси у него, тебе же он всё рассказывает.
- Нифига не всё, - возражает Том. – Обычно опускает подробности, я и не прошу, мне важнее его душевное состояние.
- Вот и почувствуй этим как его…ну вашим близнецовым чувством, - Йост пожимает плечами, давая понять, что тоже не собирается вдаваться в подробности. Его отношения с Томом никогда нельзя было назвать доверительными; в том, что касается работы, Том порой доверяет ему больше, чем самому себе, но после демонтажа сцены, отключения камер и микрофонов, они становятся просто хорошими знакомыми с парочкой общих секретов не для печати. Дэвид иногда задумывается, насколько хорошо они будут общаться лет через пять, когда группа больше не будет главным делом их жизни: собираться на пиво раз в неделю или просто здороваться на очередной тусовке у Оливера; обсуждать под градусом общих знакомых или держаться на расстоянии, не пуская друг друга в личное пространство. Что вообще происходит в жизни тех, кто разменивает пятый десяток и общается при этом с успешными людьми, на пятнадцать-двадцать лет моложе их? Среди массы знакомых, не одну собаку съевших на шоу-бизнесе и его побочных эффектах, Йосту не у кого об этом спросить. Но ощущение грядущих перемен непонятным образом селится у него в душе. Селится и чуть горчит, как шелуха арахиса, на который у него нет аллергии.


- Том, медуза, ты выхлебал всю воду, – недовольно вещает Билл из-за дверцы холодильника. – Что теперь пить?
- Кофе остался, - отвечает близнец, перебирая струны. Впервые за всё время здесь он вспомнил о гитаре, постоянно было не до того, но наконец-то можно вспомнить о первой женщине его жизни.
- Сладкий, или как всегда мерзость? – суёт нос в кофеварку, и морщится. – Тьфу, он даже на вид ужасен. Хм, а чего так мало осталось? Эээ а где Дэвид? Он же не в душе…
- Поехал купить чего-то на завтрак, - Том наигрывает нечто похожее на их детские песни.
- Могли бы в ресторан пойти.
- Кто же знал, когда ты проснёшься, а жрать хочется. Слышь, а он тебе не говорил, почему мы возвращаемся?
- Неа, дело было ночью, и он попросил отложиииить вопросы, - Билл лениво почесывает живот. – Слушай, а ты поедешь с нами в больницу?
- Поеду, а что же, - старший Каулитц зажимает ладонью деку и прищуривается. – А чего он хмурый такой с утра? Ты ему не дал?
- Эээ...
- А что тогда?
- Ну что-что, сын у него под капельницей лежит, вот что, праздновать ему, что ли?
- Врёшь, глиста. Я же вижу он из-за тебя…
- Тооом, Тооом, тормози, - Билл вскидывает руки. – Я не лезу к твоим тёлкам, и в ты в мои дела не лезь.
- Ещё бы ты к тёлкам лез, - ворчит Том, пародируя интонацию брата.
Младший Каулитц заглядывает в пакет, который им в прошлый раз привёз Дэвид, и у Тома появляется возможность поиграть еще какое-то время без комментариев со стороны, пока тот с аппетитом хрустит найденным яблоком.

Билл открывает дверь и пропускает Дэвида внутрь.
- Доброе утро, - произносит Йост, оглядывая его с ног до головы.
- Здравствуй, - Каулитц вытягивается в струнку, словно оборону готовит на светской тусовке, когда едва ли не каждый промах сквозь лупу просматривается.
Они проходят на кухню, и Том издаёт восторженный возглас.
- Хорошо бы в студии ты был так рад меня видеть, - подмечает Дэвид, потряхивая пачкой кукурузных хлопьев.
- Спасибо, что бы мы без тебя делали, - упирается локтями в столешницу, и тянется к лицу Йоста.
- Что-то уж точно делали бы… - пожимает плечами, подставляя щёку.
- Эээй, без гей-парадов мне здесь, - бурчит старший Каулитц, бережно откладывая гитару на пустующий рядом стул. – Жрать пора.
Дэвид улавливает ставший вдруг маслянистым взгляд младшего Каулитца, выражающий другие, отличные от голода инстинкты. Но не будь здесь Тома, Йост не ответил бы тем же; у него есть, что сказать Биллу, связанного не только со срочным отъездом, но и с его – Билла – непосредственным состоянием и настроением.
Они рассаживаются за стол. Билл подгибает под себя одну ногу, и ссутулившись, чистит апельсин.
- Сто лет не ел хлопьев, - Том накладывает ветчину на хлеб и с умилением смотрит на кукурузные шарики, размокающие в молоке. – Правда, они не особо сытные, но чувак – ты всё равно гений, что купил их.
- Подтверждаю, - поддакивает Билл. – Гений.
Йост лишь хмыкает в ответ, и пару минут молчание за столом нарушает только хруст хлопьев на зубах и стук ложек.
- Давно мы так не сидели, - замечает младший Каулитц, глядя на Дэвида.
- Как так?
- Ну втроём.
- Соскучился?
- Ага, - улыбается, склонив голову на бок, но не получив ответной улыбки, возвращается к тарелке с хлопьями.
Дэвид ничего не говорит, но на самом деле ему тоже давно не хватало таких посиделок втроём, когда можно ничего не говорить, не рассказывать увлечённо, потому что всё на виду и все обо всём знают, и даже Том в такие моменты не ведает миру о своих похождениях – нужная ему реакция подменяется ехидными улыбками и подначиванием со стороны брата; поэтому обычно он быстро сдаётся, потому что когда сидишь один за столом с парой, рано или поздно их флюиды, посылаемые друг другу, сбивают твой собственный игривый настрой вечно свободного. Но это, впрочем, не мешает ему – Тому – наслаждаться обществом этих двоих. С Георгом и Густавом, конечно, почти так же уютно, но он настолько привык именно к тандему брата и Йоста, что вмешательство Вильгельма в их компанию поначалу озадачивало его на шутку. Мальчик оказался вполне терпимым, и даже приятным, но без него всё равно привычнее. Вот как сейчас.
Том что-то спрашивает, отвлекая Дэвида от его мыслей. Его с братом интересует вопрос, какого же чёрта им раньше времени уезжать с отдыха. И Йост решает, что пора сказать. Следующие полчаса общения с близнецами только усиливают его предчувствие крутых поворотов. В карьере продюсируемой группы и в его жизни в частности. Негодованию Каулитцев нет предела, но пока Том идёт на улицу перекурить и переварить новости, Билл, естественно, возмущается больше и громче.
- Я хочу знать, чья это была идея! – он упирает руки в боки, как на своих самых пафосных фотографиях, но сейчас такая поза более чем оправдана.
- Точно не моя, - сухо отвечает Дэвид, наливая себе очередную чашку кофе. – И Билл, я прошу не истерить, мне тоже это не нравится…
- А как оно может нравиться, Дэвид?! Ты вообще понимаешь, чем нам это грозит?
- Я понимаю, а ты? – Он пристально смотрит на него, и Билл отводит глаза первым.
- Вот именно, - говорит он упавшим голосом. – Поэтому и хочу, чтобы ты решил этот вопрос. Ты же Дэвид Йост!
- Чёрт, Билл, мне очень приятно, что ты видишь во мне такой авторитет, но как ты представляешь себе этот протест? «Группа не может оставаться в Штатах продолжительное время по причинам невозможности долгого перерыва отношений солиста и менеджера», так что ли?
- А хоть бы и так, - Билл снова срывается на истерику. – Как же мы?!
- У нас всё будет по-прежнему, если ты захочешь, - Йост притягивает его лицо к себе, и у самых губ произносит. – И если перестанешь делать мне одолжение своим вниманием.
- Какого чёрта! – Каулитц отступает назад, выскальзывая из рук Дэвида, и прищуривается. – Тебя в сексе что-то не устраивает? Ты скажи, я хуже стал…
- Эй, стоп, я не имел в виду секс…
- А что?
- Билл, мы снова говорим на разных языках? Какой уже раз за последнее время ты говоришь со мной в этом ключе, а я пытаюсь оправдаться, что между нами не только постель, как ни странно…
- Что ты имел в виду? – нервно, почти по слогам спрашивает Билл.
- В целом всё. Тебя, меня, нас, и то, как мы общаемся эти дни.
Молчат.
- Понятно, - Билл прочищает горло, не глядя на Йоста. – У тебя сын в больнице. Поехали к нему, остынем немного. Я остыну. И мне надо подумать об этом.



* * *

Том угрюмо вытаскивает наушники и устраивает айпод в кармане худи. Всю дорогу он нарочно слушал самые громкие откровения Aerosmith, чтобы не вникать в разговоры Йоста и Билла на переднем сидении. Судя по лицу брата, он пережил довольно широкий диапазон эмоций за всё это время, периодически оглядываясь на самого Тома в поисках какой-то реакции. Или поддержки. Но старший знает, что в эти моменты лучше не вмешиваться, в любом случае он всё выслушает от Билла позже.
- Слушайте, а ничего не надо было привозить? – младший Каулитц растерянно переводит взгляд с Дэвида на брата.
- Дощечку с маркерами, - Том улыбается, вспоминая их годичной давности приключение. – Или арахис.
- Очень смешно.
Они идут по больничному корпусу, и близнецы с радостью отмечают, что на них здесь никто не смотрит, хотя даже без боевой Билловой раскраски чёрные косички с белыми дредами смотрятся мягко говоря незаурядно в стенах государственной больницы Цюриха.
Том вообще-то не понимает, зачем он здесь. Билл-то ещё ладно – он как бы объяснился с Вильгельмом на главную тему, Дэвид – тем более понятно, но вряд ли Вильгельму стало бы сильно не по себе, не увидь он сегодня старшего близнеца. Поэтому поздоровавшись с мальчиком и убедившись, что всё нормально, он извиняется и выходит в коридор позвонить.
Несмотря на хорошее самочувствие, Вильгельм выглядит бледнее обычного. Он полусидит на кровати, привычно устроив на коленях папку с листами.
- Ну что, когда вы меня заберёте? – почти жалобно спрашивает у Билла с Дэвидом.
- Мы спрашивали, можно ли сегодня, но доктор сказал, что лучше завтра, - скороговоркой произносит Билл.
- Ты лучше скажи, капельницу ставить перестали? – Дэвид с тревогой осматривает его руки.
- Агаа, вот час назад последнюю сняли, - кивает мальчик, поворачивая руку и показывая посиневшую у локтя кожу. – Болючая была, сволочь. Теперь рисовать неудобно.
- Ничего, пройдет, - отец ободряюще гладит его запястье.
- Эээ пап, у меня просьба… - мальчик неуверенно косится на Билла, опершегося на подножие кровати. – Голова еще немного кружится, а мне надо…- указывает на дверь в уборную. – Поможешь дойти?
- Ну конечно, - Йост отодвигается на стуле, помогая сыну встать.

Когда они возвращаются, на кровати стоит больничный поднос с ланчем.
- Только что принесли, - поясняет Билл. – Вкусно хоть кормят? – Он с сомнением смотрит на жидкий суп с кусочками мяса, с виду куриного.
- На завтрак нормально было, - пожимает плечами Вильгельм, и Билл убирает поднос, чтобы мальчик мог лечь обратно.
- Я поговорю с врачом, может, он разрешит принести тебе что-то другое из еды, - говорит Дэвид. – Чего бы ты хотел?
- Ещё одну правую руку, - кисло улыбается. – Мне сказали, что вены совсем тонкие, хорошо, что приступы нечастые, и не приходится всё время эту гадость ставить, - он передергивает плечом, и берёт вилку другой рукой.
- Нечастые? А разве это не первый раз? – удивленно спрашивает Билл.
- Угу, - ловит мясо в тарелке. – Сказали, чтобы и впредь не пришлось, к арахису близко не подходить. И от алкоголя в ближайшее время воздержаться, - многозначительно смотрит на Каулитца. – Так что я потерян для вашей с Томом дружной компании, - улыбается.
- Что-нибудь придумаем, - тот подмигивает в ответ.
- Том уж точно найдет альтернативу! – смеется Дэвид.
Вильгельм с аппетитом жуёт кусок булки.
- Ну не надо так смотреть, я же почти здоров, - смущается под двумя пристальными участливыми взглядами. – Слушайте, а вечером что делаете? Здесь где-то гулять будете?
- Не, вещи будем собирать, - отзывается Билл.
- А завтра утром забираем тебя и сразу в аэропорт, - продолжает Йост.
Мальчик кивает и опустошает дальше тарелку.
- Слушай, а может купить тебе игру какую-то? – Каулитц хмурит брови сосредоточено. – Геймбой или Сони, чтобы скучно не было.


- Да я в порядке, спасибо. Голова кружиться перестанет, посижу на улице, не волнуйся. Один вечер всего пережить.
- Билл, я найду доктора, поговорю с ним по поводу завтра, - Дэвид поднимается и взъерошивает его челку. – Ещё вернусь. Общайтесь.

- Тебе точно ничего не нужно? – снова спрашивает Билл, когда Йост уходит.
- Неа, всё есть, успокойся уже. А ты чего вчера так с ответами тормозил?
- Эээ нуу мы с Томом спорили, кто быстрее выпьет пиво из банки, и нас немного развезло…
- Он разве не с девушкой в городе был? И вы постоянно пьёте, что ли? – недоумевает Вильгельм.
- Не постоянно, но часто. Жизнь у нас такая, - деловито объясняет Каулитц, присаживаясь на кровать, и тут же понижает голос. – Только твой папа не знает, что мы с тобой переписывались, давай не будем говорить.
- Это что, проблема?
- Нет, ноо о неудачной дрочке после уколов ты тоже ему скажешь? - от души ржет. – И вообще, с чего вдруг ты мне об этом написал?
Мальчик опускает глаза.
- Было паршиво так…реально. В целом паршиво, после всех этих процедур. Хотелось поделиться с кем-то, не стану же я маме об этом писать. Или Сандре. А Том бы поржал, небось. Ты ему ничего не сказал?
Билл качает головой.
- Я, может, и гавнюк, но в данном случае – гавнюк с чувством вины. Так что даже не до смеха как-то, - пожимает плечами. – А мама, кстати, знает, что ты здесь?
- Да, - хмурится Вильгельм. – Звонила, переживала, даже лететь сюда собиралась. Но я уговорил…
- А жаль, я бы посмотрел на неё, - щурится Каулитц.
- В смысле?
- Ну интересно…она же, как бы…могла бы быть его женой, - неопределённо кивает в сторону двери.
- Не в этой жизни, - уверенно возражает мальчик, всё так же хмурясь. – И давай сменим тему, пожалуйста.
- Валяй.
- Надо не забыть сказать папе, чтобы собрал мои вещи.
- А, ну это само собой. Слушай, а Сандра твоя звонила?
- Звонила, мы полчаса разговаривали…Билл, я понимаю, что ты теперь посвящён даже в мои физиологические проблемы, но с чего вдруг такой интерес к моей персоне?
- Ну слушай, ты обо мне кучу всего знаешь, между прочим. И даже искал мои фотки в интернете! Вот и я хочу знать. Нам же как-то… - смотрит в сторону. – Придётся уживаться, что ли.
- Билл, если ты думаешь, что я всё время буду торчать рядом с вами, то ошибаешься, - Вильгельм протягивает ему кулак на манер Тома. – Я слишком уважаю…
- Кого, его? – отвечает тем же жестом.
- И тебя тоже.
На этот раз Каулитц отмалчивается, про себя отмечая откуда-то взявшуюся вдруг привычку Вильгельма часто повторять его имя. Совсем как Дэвид.



* * *

Из больницы они уезжают в приподнятом настроении, Тому даже не приходится включать Тайлера на всю громкость – его брат уже не горит возмущением, да и Дэвид явно повеселевший, и старшего Каулитца это радует. Впервые в жизни он мысленно соглашается с тем, что дети объединяют, даже взрослые дети, так неожиданно вмешивающиеся в жизнь. Он вдруг думает о том, как бы, интересно, отреагировал их с Биллом отец, если б они его сейчас нашли. Изменилось ли его отношение к состоявшимся детям? Нет, об этом определенно лучше не думать, Том не любит излишней сентиментальности, если она не касается матери и брата.
Они немного колесят по городу, и Том думает о предстоящем скучном вечере, особенно ему, рекордсмену Токио Отеля по скорости сбора вещей. Втроём прогуливаются по набережной, каждый про себя отмечает, что и этого давно не было, чтобы втроём куда-то вместе, и вроде как не спеша.
Попрощавшись с Йостом до утра, Том быстро управляется со своей сумкой, решая составить компанию Биллу в его комнате по его же просьбе.

- Вот чёрт, - сложив очередную футболку в сумку, младший заламывает руки. – Хочу к нему.
- Иди, - отзывается из кресла Том, листая какой-то немецкий журнал, купленный в Цюрихе.
- А я типа на него обиделся.
- Не иди.
- Том, бля, я тебя зачем сюда позвал, чтобы ты помог морально!
- Чем? – искренне изумляется старший.
- А тебе вообще всё подходит?
- Эээ ну вообще мне не претит перспектива жизни в Штатах.
- Без Дэвида!
- Я понимаю, что тебя испугало…
- Испугало? Я злюсь!
- Послушай-ка, - Том отбрасывает журнал на кровать брата и упирается в подлокотники. – У нас не много осталось времени на отдых, дома не побездельничаешь так, как здесь. У тебя есть отличная возможность наладить контакт с Дэвидом. Ну так вали к нему, чего ты ноешь?
- Я бы свалил, - Билл обижено дует губы. – Но он же должен знать, что я вне себя.
- Кому от этого легче? Ну вернёмся мы домой, он опять с Вильгельмом. До релиза всего ничего, и потоооом поверь, ты будешь беситься гораздо больше.
- Думаешь?
- Зная тебя – сто процентов.
- Зная меня…да я иногда сам себя не узнаю.
- В зеркале после бурной попойки?
- Я серьёзно! В голове херня какая-то…и никто не объяснит, какая.
- Эх, братец, мне ли тебя учить уходить в отрыв, чтобы голова не беспокоила? – Том перебирает пальцами рассыпающиеся по плечу чёрные косички. – Тем более, ну чего ты паришься? Вы же столько времени вместе, да почти любые ссоры решатся честным разговором…ну и хорошим трахом после этого, можно и наоборот.
- Не говори, что вычитал это в «Космополитене», – морщится Билл.
- Вообще-то в «Пентхаусе», - хмыкает старший. – И хотя его обычно читают…гетеро, не думаю, что у вас всё так уж по-другому, - он замолкает, замечая сосредоточенный взгляд брата.
- Ладно, ты прав, - младший резко подрывается с кровати. – Тогда меня не жди, и пожалуйста, закончи собирать мои вещи.
Он успевает захлопнуть дверь раньше, чем успешный когда-то в баскетболе Том ловко запускает ему в спину кеды, до этого разбросанные по комнате.

- Впустишь? – опершись о дверной косяк, смотрит почти невинно.
- Заходи, конечно, - раздетый по пояс Дэвид чуть отходит, пропуская Билла. – В холодильнике есть пиво, чипсы, и вообще поищи, там есть много того, что ты любишь. А мне еще надо собрать вещи Вильгельма, - объясняет, поднимаясь на второй этаж.
Билл поднимается следом.
- Давай, может, посмотрим что-нибудь? И потом я могу помочь тебе собрать вещи, - неуверенно предлагает он, глядя, как Йост упаковывает в сумку несессер сына.
- Я свои уже собрал, - отвечает тот, и смотрит подозрительно. – Ты уже выпил, что ли?
- Нет, а почему ты спрашиваешь?
- Дельные предложения от тебя нынче поступают именно в этом состоянии.
- Дэвид, не надо так, пожалуйста, - удивленно моргает Каулитц. – Я пришёл, потому что…ну мне в общем неловко из-за всего этого, хреново из-за испорченного отпуска, и теперь еще эти новости от тебя…выбили из колеи, я не знаю, что делать. И я подумал – вот мы здесь последний вечер, давай всё решим и закроем тему.
Йост сжимает в руке майку, которую Вильгельм покупал с близнецами, несколько секунд соображая, как поступить. Больше всего ему хочется забыть обо всех недоразумениях и сказать Биллу, что всё хорошо, проехали, забыли. Но есть ли смысл откладывать неизбежный разговор, ведь им и в самом деле есть что сказать друг другу. Поэтому он решает дать Биллу возможность высказаться, тогда вечер уж точно не выдастся скучным.
- Есть хочешь? – спрашивает, по опыту зная, что одна из конструктивных кондиций Билла – сытый желудок.
- Ага, - улыбается тот. – Тем более, если ты готовишь.

Каулитц сидит за столом, отпивая чай маленькими глотками, пока Йост заканчивает приготовление яичницы – коронного блюда, быстрого и на все случаи жизни.
- Давай говорить о чем-то, а то как-то… - начинает Билл, рассматривая свою татуировку на руке.
- Давай. С чего начнём?
- Хочу, чтобы ты четко объяснил, почему не можешь ехать с нами в Штаты. Только спокойно, без повышенных тонов.
- Ну хорошо, - Дэвид ставит перед ним тарелку с едой, и задумчиво потирает лоб, присаживаясь напротив. – Юниверсал передает группу своему дочернему предприятию, находящемуся в Штатах. Ты видел их офис в прошлый раз, если помнишь. Так вот теперь это как бы ваше официальное место работы в Америке, плюс все сопутствующие мероприятия.
- С другим менеджментом?
- Именно.
- Но почему?
- Потому что, Билл, мы с Бенджамином работаем в Германии, в компании Юниверсал. И переход артиста к ее филиалу за океаном делает наше участие в раскрутке… бесполезным.
- Как же бесполезным? – жалобно произносит Билл. – Ты же знаешь нас как…как никто другой. Какой зубной пастой пользуемся и какие трусы носим, и всех организаторов, и всех других…
- В Европе, Билл, в Европе. А в штатах я – что-то типа пешки, которую сбили посередине партии.
- Давай только без этих умных сравнений, мы можем потребовать изменить состав менеджмента?
- Нет. Разве что попросить Наташу ехать с вами.
- Ну и нафиг мне там Наташа? - Каулитц неуклюже разрезает яичницу.
- Не говори так. Все-таки она с нами давно…
- Чтобы не чувствовать себя одиноко, у меня есть брат-близнец, если ты это имел в виду! – со стуком кладет нож на салфетку рядом. – Какая к черту разница, какой будет визажист, если менеджер – другой!
- Спокойно, ты не хотел ругаться…
- Я не ругаюсь, не ругаюсь. И понимаю, что ты не виноват в этом, - он как будто хочет встать, но вместо этого теребит салфетку в пальцах. – Но…шесть месяцев, Дэвид. Я не выдержу…
- Выдержишь, куда денешься, - тепло улыбается Йост, наливая себе кофе, и садится уже поближе к Биллу. – Зато неплохая проверка…для нас.
- А она нам нужна?
- Думаю, не помешает. Но хочу, чтобы ты знал, что я тебе доверяю.
Он пытается перехватить его взгляд, но Билл подозрительно смотрит на его чашку.
- Дэвид…ты положил сахар в кофе.
- Эээ да. А что?
- Ты же любил горький.
- Еще с осени пью такой.
Билл едва заметно краснеет, ему вдруг становится стыдно, что он не замечал этого раньше.


Разное случалось за два года. Ревнивые истерики Билла после очередных фотографий Дэвида со всякими мисс Германия и друзьями из прошлого; выволочки Йоста за лишнюю выкуренную близнецами пачку сигарет; разговоры на таких интонациях, что не слышно было разве что в Ватикане; но всё это неуклонно сводилось к бурным примирениям, хотя Биллу каждый раз казалось, что вот прямо наутро Дэвид махнёт на него рукой, потому что ребенок он еще бестолковый, и связываться с таким – только нервы тратить. Но начинался новый день, и Йост просыпался на другой стороне кровати, готовил завтрак, ехал рядом в машине, турбасе, улыбался в затылок и улаживал бытовые, а порой и технические неурядицы. За этой рутиной, хоть и приятной, Билл не заметил, как на смену эмоциям пришла…привычка. Быть рядом везде, и сходить с ума, когда что-то складывается не так, как привык; скучать, переживать, но успокаиваться сразу же, как всё становится на свои места. Но когда начался серьезный курс на Америку, они как будто задышали разным воздухом, даже несмотря на то, что большую часть свободного времени жили в его – Дэвида – квартире. Стало меньше размолвок, но и разговоров обычных – тоже меньше, не считая pillow-talk обсуждали разве что предстоящий альбом и наполеоновские планы продюсеров. Привыкнув в этому, всегда падкий на детали Билл и не заметил этих внезапных предпочтений в чертовом кофе; в свою очередь он значительно продвинулся в английском, памятуя, как его подначивали за жуткий акцент во время первых поездок в Америку, и еще ни разу Дэвид не поинтересовался его успехами.

Они заканчивают ужинать, и Билл действительно помогает собрать вещи Вильгельма, их не много, но он, как и многие подростки, не любит порядок, поэтому они разбросаны по всей комнате.
- Ну вот и всё, - Дэвид застёгивает молнию на сумке, и садится на кровать. – Чем займёмся?
- Давай посмотрим что-нибудь хорошее, - Билл неопределенно кивает на дверь. – И ты говорил, есть чипсы и всякая фигня.
- Ну давай, - соглашается Йост, и нежно притягивает Каулитца за подбородок. – Я покурю только, ладно?
- Я с тобой тогда, - целует его в уголок губ.
- Но только одну.
- Как скажешь…
- Ты такой домашний, когда не бунтуешь, - улыбается, и снова уходит на кухню.

Выудив из кучи порно и слезливых мелодрам «Оружейного барона», Билл перетаскивает в комнату Дэвида все оставшиеся банки Пепси, пакетики с желейными червяками и чипсы.
- Вот роли у Лето, а? – минуте на пятнадцатой изумляется, слизывая крошки с ладони. – Всякие стрёмные личности постоянно. Кстати, он в жизни даже ниже нас с Томом.
- Ну и что, я тоже, - откликается удачно пристроившийся на двух подушках Дэвид.
- Ну ты же Дэвид Йост, - жирным от чипсов пальцем дотрагивается до его носа и улыбается.
- Хороша аксиома…
- А то.
Билл внимательно смотрит на его губы, потом нагибается и захватывает своими.
- Во сколько встаём завтра? – лениво спрашивает, прерывая поцелуй.
- В восемь. Тому не забудешь сказать?
- Ага, сейчас напишу ему.
- Ээ то есть, собираешься ночевать здесь?
- Ну да, а ты против? – смотрит с вызовом.
- Нет, только если хотя бы полночи мы действительно будем спать, - Йост поглаживает его спину, ухмыляясь.
- Замётано, - хватает телефон с пола рядом с кроватью и открывает новую смс. Теперь пальцы Дэвида настойчивее проходятся по его позвоночнику, от чего он машинально выгибается. – Ну тихо, щекотно же. Подожди минутку…Ну вот.
Возвращает мобильный обратно на пол, и ловко усаживается на живот Дэвиду.
- Итак, в честь перемирия объявляю правила на сегодня.
- Я думал, у нас демократия... – Йост пытается возмутиться.
- Само собой…но я и есть народ. Так что… - тяжело вздыхает Билл, вдруг посерьезнев и понизив голос. – Ну в общем я хочу извиниться за своё поведение, - целует в шею. – И поэтому, - перемещается на ключицу. – Сегодня всё сделаю сам. Хочешь?
Дэвид убирает из-под головы одну подушку, и устраивает Билла удобнее у себя на бедрах. Расценив это как положительный ответ, тот быстро стаскивает футболку, и, потянувшись к пульту от телевизора, отключает звук.
- Да уж, наркоманские монологи Джареда – не самое лучшее сопровождение, - одобрительно хмыкает Йост.

Сдерживая обещание и честно засыпая посреди ночи, Билл понимает, что Том и «Пентхаус» были правы.
Утром он просыпается от поцелуя в ухо, и ворчит, понимая, что понежиться в постели сегодня не удастся, иначе опоздают на самолёт. Одеваясь, замечает бардак, учинённый им ночью, но спокойно перешагивает через кучу шуршащих пакетиков и идёт в ванную.
- Чёрт, а моя зубная щётка там осталась, - еле разлепив глаза, наклоняется над раковиной умыться.
- Это не страшно. А вот в душ я бы посоветовал тебе сходить, дома будем не раньше полудня, - советует Йост, вытирая шею полотенцем.
- Точно, - сонно соглашается Каулитц, и тянется рукой к его щеке. – Колючий…люблю, когда такой…
- Билл, у тебя пять минут, - целует его пальцы и кивает на душ.
- Есть, сэр.

Быстро заправившись бутербродами, Билл выслушивает порцию ласковых от брата по телефону и идёт забирать свои вещи.
- Жду вас в машине, - предупреждает Дэвид, запирая свой коттедж.
Они оставляют две пары ключей на ресепшне, и Том почти с сожалением смотрит на приветственную надпись, когда они проезжают мимо нее.
- Повторить бы…здесь неплохо.
- Нет, Томми, в ближайшие полгода – только Малибу, - отзывается Билл с переднего сиденья.
- Тоже вариант, - соглашается брат.

Вильгельм с нетерпением ждёт их в коридоре возле своей палаты и искренне радуется освобождению из этого мрачного места.
- Не верю, что тебе здесь плохо, - Том качает головой. – Я видел как минимум трёх хорошеньких медсестер.
- Что-то они ко мне не особо частили, - с притворным разочарованием произносит мальчик.
- Симулировать надо было, - подначивает старший Каулитц. – Салага, учи тебя!
Подошедший Дэвид крепко обнимает сына, взъерошивая его волосы, и торжественно сообщает, что он абсолютно свободен.
- Ну всё. Можем идти? – Вильгельм указывает на свою коричневую сумку. – А где Билл?
- В машине остался, отоспаться пытается, - машет рукой Том.

Цюрих провожает их свежим утренним воздухом и слабым солнцем, пробивающимся через облака. Они проходят регистрацию и садятся так же, как в прошлый раз. Точнее, Вильгельм предлагает отцу поменяться местами с Томом, но получает мягкий отказ, и, пожав плечами, пристёгивается.
Билл что-то очень тихо говорит брату, Дэвид не слышит, а только наблюдает за ними. Перед самым взлетом младший Каулитц привычно смотрит на него, ожидая немой поддержки. Наконец, они набирают высоту, Йост даже проваливается в дрёму, и картинки предыдущих дней со скоростью двадцать пятого кадра мелькают в воображении. Он ненамного продвинулся в своём понимании происходящего, но очень важно было объясниться с Биллом. Теперь, по возвращении домой, им придётся созревать в решениях быстрее, в минимальные сроки. Дэвид не уверен, что эмоции не возьмут верх над разумом; но ещё больше не уверен в этом Билл, рассматривающий небо в иллюминаторе.



* * *

Вильгельм ясно видит, что между Биллом и его отцом происходит что-то не то. И дело совсем не в том, что вокруг много людей и поэтому они не стали обниматься на прощание. Их взгляды, вопреки обыкновению, не искрятся теплотой, которую он заметил в первые же минуты знакомства с Биллом, ощутив укол ревности в собственном сердце. Спрашивать у отца напрямую, несмотря на более-менее устоявшееся доверие, он не решается. Только участливо смотрит на него, когда они с Каулитцами разъезжаются в разные стороны от аэропорта. Дэвид молча улыбается в ответ, удобно располагаясь на заднем сидении такси.
Домой они приезжают уставшие и разбитые. Вильгельм отмечает про себя, как Дэвида, должно быть, выматывает работа, если он постоянно в полётах-разъездах. Он наотрез отказывается идти наверх, уступая отцу более удобную кровать, и с удовольствием вытянувшись на диване, быстро отключается.

Ненавидящий самолёты Билл успевает только договориться с Наташей насчет маникюра во второй половине дня, прежде чем отправиться спать:
- Том, и не смей трогать по пустякам…только если землетрясение…и если Дэвид вдруг женится!
- Тогда ты превратишься в спящую принцессу, - хмыкает Том, развязывая бандану.
- И проснусь только от поцелуя…в задницу!
- Фу, ну уж нет, не дам Йосту жениться, - морщится старший Каулитц, закидывая сумку за плечо, и поднимается по ступенькам на второй этаж квартиры. – Я тоже спать тогда. Как раз к вечеру буду в форме, - игриво двигает бровями.
- Без меня, - протестует Билл. – Не могу уже видеть эти рожи в клубах.
- Лови момент, братик. Скоро придется смотреть на одни американские рожи.


- Билл?
- Угу.
- Ты сегодня хочешь куда-то выйти?
- А мы разве планировали?
- Да я…у меня встреча, можно сказать деловая, но в клубе, - неуверенно говорит Йост. – Тебе, наверное, будет с нами скучно…
- А ты поздно вернешься?
- Ну как – поздно. Постараюсь быстрее, конечно. Но я подумал, может, ты с близнецами куда-то сходишь?
- Меня никуда не звали, - хмыкает Вильгельм. – Но я могу и сам по городу…если ключи оставишь.
- Да, конечно…

Успев набросать на бумагу сразу в нескольких экземплярах красивый закат на набережной, Вильгельм по дороге домой закупается в супермаркете самым необходимым на утро – хоть их с Дэвидом завтраки оригинальностью не блещут, ему нравится готовить для отца, и нравится, когда тот готовит для него. В этом есть что-то от настоящей семьи, думает он, и неважно, что как правило, готовкой занимаются матери.
Мобильный Дэвида не отвечает, а звонить близнецам Биллу не хочется. Слишком много времени они проводили вместе, и хоть он от души наслаждался этими днями, не покидает ощущение, что он является неким придатком, излишком.
В одиннадцать вечера парню становится уже не по себе, он не знает, ложиться спать или дождаться Йоста. Из едва одолевшей дремы его вырывает громкий стук входной двери и голос отца вперемешку с незнакомым голосом:
- Я же предупреждал! Ну зачем ты так?
- Ты не понимаешь…он не понимает…вы ВСЕ не понимаете!
- Пошёл в задницу, Йост…Я не собираюсь с тобой спорить сейчас, ты на ногах не стоишь!
- Почему же? Видишь, стою…а где Билл?

- Эээ да вот я, - Вильгельм выходит в холл.
- Здравствуй, меня зовут Ян, - представляется обладатель незнакомого голоса, и удрученно кивает на Дэвида. – Совсем плох, ты извини, что таким его привез…но мне очень приятно с тобой познакомиться…Билл, - он улыбается и пожимает мальчику руку. – Я знаю Дэвида уже наверное, сто лет, он профессионал.
- Особенно сейчас, я вижу, - Вильгельм улыбается в ответ. – Веселая предстоит ночка…
- Да он быстро успокоится, не переживай…а мне пора. Слышишь, Дэвид? Завтра позвоню и поговорим на трезвую голову, понял?
Дэвид кивает, прикрыв глаза и расплывшись в странной улыбке.

- Может, поешь? – сна у Билла уже ни в одном глазу, и еще большее беспокойство внушает отец, мающийся из угла в угол по кухне с бутылкой Джека Дэниелса, так некстати обнаружившейся в баре.
- Нет, не хочу, - неуверенно мотает головой. – Билл, а иди спать, наверное. Я телек посмотрю.
- Ээ извини, я не оставлю тебя в таком состоянии…
- В каком – таком? Со мной всё в порядке.
- Ну да.
- Билл, ну правда же! Только чего-то не хватает…и я понял чего! Музыки.

Уж что-что, а пьяный отец Вильгельму попадается впервые в жизни. И вроде схема проста, как с другими – успокоить, уложить, дать уснуть. В какой-то момент мальчик даже ликует в глубине души, что и этот, пусть не самый приятный момент в жизни, освоен им. Будет освоен, когда отец вырубит орущую на всю спальню музыку и проспится. Какое-то необычное буйство – думает Вильгельм, хотя за последнее время он открыл для себя довольно много необычного, чтобы чересчур удивиться… Кажущаяся единственно правильной мысль позвонить тому, кто точно знает, как обращаться с его отцом в таких и не только таких случаях, приходит на особенно крутых гитарных виражах Хендрикса.
Младший Каулитц лениво отзывается в трубке гудка с десятого.
- Билл!
- О, Билл, чего это не спится…
- Он…вы что, поссорились? Он напился...
- Чёрт, сильно?
- Кажется, да.
- Вот кретин!
- Билл!
- Прости-прости…Что он делает? Мне приехать?
- Не надо, - Вильгельм косится на лестницу, прислушиваясь к звукам наверху. - О, переключился на Ленни Кравитца. Просто скажи, что делать.
- Мои методы тебе не помогут, - мрачно хмыкает Каулитц. – Зато они проверены…
- Давай другие тогда!
- Слушай, значит, - отвечает Билл, помолчав немного. – Замути ему крепкий кофе…очень крепкий. Много сахара. Пусть ляжет и не шляется по квартире. А я приеду…очень быстро, и посмотрим.
- Да на фиг тебе ехать?
- Потому что …ведь из-за меня это. Ладно, делай, что говорю, а я в центре на квартире, так что буду очень-очень скоро.
- Ну давай. Только не гоняй там как Шумахер!
- Переживаешь?
- Не дождёшься…собирайся уже.

Вошедший в помещение Билл первым делом морщится от запаха конденсата, и обеспокоено разглядывает в зеркале волосы у лба и на висках:
- Вы что-то намудрили здесь с климат-контролем? Я только-только вымыл голову и мудохался с утюгом почти час, а оно сейчас всё завьется.
- Эээ не знаю, ничего не трогал, - пожимает плечами мальчик.
- Пациенту, наверное, жарко стало, - фыркает Каулитц, и кивает на лестницу. – Он там?
- Ну да.
- Кофе давал?
- Ага…
- Ну тогда пускаем в ход тяжелую артиллерию.
Вильгельм не сразу вдумывается в слова Билла. Но минутой позже музыка как будто стала тише; дверь наверх закрыта, и ему почему-то очень хочется быть сейчас подальше отсюда.

На полную включив в наушниках что-то электронное, он пытается доработать один из вечерних набросков. Но карандаш упрямо не слушается, и Билл уже почти готов скомкать ни в чем не повинный лист, как чуть не подпрыгивает от неожиданности, боковым зрением улавливая подкравшуюся сбоку фигуру.
- Нууу что там? – спрашивает, чуть приглушив плеер.
- Всё хорошо, он уснул. Что слушаешь? – Билл устраивается рядом и тянется за наушником.
- Тебе такое не понравится, - Вильгельм пожимает плечами и снова регулирует громкость.
- Да, ты прав, не мое, - секунд через сорок констатирует Каулитц, закидывая ногу на кресло рядом. – Сейчас бы чего-то спокойного, а то после Джимми Хендрикса ничего уже не хочется…не люблю его, кстати.
- Кого?
- Хендрикса.
- Тебе вообще нелегко угодить, - мрачно замечает Билл, возвращая себе наушник. – А папе, видимо, не так и трудно… - он встряхивает головой, про себя матерясь, что опять сболтнул лишнее.
Смотрят друг на друга.
- Эй, ты что? – Билл недоуменно сводит брови на переносице. – Ты думал, что…
- Да какая к черту разница, что я думал, - нервно передергивает плечом Вильгельм. – У каждого свои методы.
- Но я бы не стал делать это СЕЙЧАС!
- Билл, Билл, это лишняя информация. Мне все равно, что вы делаете...
На одну секунду Вильгельму кажется, что Билл разочарован таким ответом и жаждет объяснить, но он тут же отгоняет ненужные сейчас мысли, и отложив в сторону рисунки, уходит на кухню.
- Ну что, кофе давай, - Билл заходит через минуту и сразу направляется к холодильнику. – Спать я уже точно не захочу.
- А домой…не поедешь?
- Может и поеду…позже. А что, уже хочешь от меня избавиться?
- У тебя прямо навязчивая идея, - хмыкает Вильгельм и заправляет кофеварку.
- Вообще я даже рад, что пришлось ехать сюда. Настроение было какое-то…не очень. Странный отпуск выдался…и…эта нарезка еще съедобна? – трясет пакетиком с несколькими кусочками сыра, и получив в ответ утвердительный кивок, шлепает им о стол.
- Там на дверце еще какая-то синтетическая фигня в банке, - подсказывает Вильгельм. – Днем в маркете прихватил.
- Ягодный джем, - читает Билл на этикетке. – О, может еще пиццу заказать?
- В час ночи?
- Ну есть же ночные…Том часто обжирается в это время. Так, ты сообрази пить, я вызвоню пиццу, а на десерт будет фигня из банки.
И не дожидаясь ответа, он бежит к куртке за телефоном, не вписываясь по пути в дверь и посылая в адрес всей квартиры набор фраз.
Глядя ему вслед, Вильгельм про себя соглашается, что этот отпуск, а точнее его собственные каникулы, несколько выбиваются из привычного представления об отдыхе от школы…

Билл возвращается домой уже утром, когда затеряться в потоке машин можно даже в его Ауди, которую фанатки не изучили разве что под капотом.
Голова гудит от кофе; как бы он ночью ни уверял, что спать не хочется, сейчас накатывает адская усталость, и он искренне рад, что не пришлось возвращаться домой за город, иначе уснул бы прямо за рулем.
Машина брата преспокойно стоит в подземном паркинге, оставив свою рядом, Билл поднимается лифтом, и, стараясь сильно не шуметь, отправляется в душ.

Задумчиво теребя в пальцах незажженную сигарету, опускается в кресло.
- Что у тебя уже стряслось? – Том в жутко помятой белой футболке выходит на балкон.
- Да ничего…а что, так заметно?
- Нуу я твой старший близнец или кто?
- Угу, и не поспоришь ведь… - Билл, не мигая, смотрит сквозь брата.
- Давай, колись…с Йостом опять что-то?
- Угу, с младшим.
- Чтооо?!
- Да ничего, Том. Правда ничего. Всю ночь просидели с Биллом на кухне, потому что Дэвид мертвецки спал наверху.
- А чего ты домой не вернулся?
- И что я бы здесь делал? Ты в загуле, а мне скучно было бы…
- Ты тормоз, Билл, - старший Каулитц сонно потягивается. – Типа ты не знал, где я, приехал бы…с Биллом вместе!
- Да надоело уже, - фыркает младший. – Я вот все жду, когда и тебе надоест.
- А какого черта должно надоесть…мне только 19, тебе, кстати, тоже, а ведешь себя, как домоседка после десяти лет брака.
- О, кстати. Мама звонила?
- Неа.
- Она мне на днях говорила…и тебе, естественно, просила передать…
- Чтооо?
- Они женятся.
Воздух будто бы сгущается вокруг близнецов.
- Ну…хорошо, наверное…она так давно хотела нормальную семью. Только не понимаю, почему именно сейчас, - мрачно изрекает старший.
- Да какая в принципе разница, - пожимает плечами Билл. – Наше дело – появиться и порадоваться за них. Но знаешь, Том…я тебя прошу, прямо умоляю. Мне это точно не грозит, а вот ты если надумаешь жениться, не превращайся в подвеянную задницу, не замечающую ничего кроме собственных планов…
- Эй, эй, полегче! Ты сейчас о маме…
- Я не о маме конкретно, а обо всех, кто таким становится. И я всего лишь прошу, чтобы и ты таким не был. Иначе у меня не останется никого…
- Идиотина моя младшая, - почти восхищенно говорит Том и садится на корточки рядом с братом. – Во-первых, мне это тоже не грозит, даже не думай, а во-вторых, ты задолбал параноить, Билл! Ты всегда будешь окружен людьми, потому что…потому что красивый!
- Мне посрать на людей. Черт его знает, как все у нас сложится со Штатами и от чего ради этого придется отказаться, но рядом должен быть ты!
- И куда я денусь?! Перейду к Джонас Бразерс?
- Типун тебе…Том, - теперь младший прыскает со смеху и от души пихает близнеца острым локтем.
Напряжение легко рассеивается и они спокойно докуривают оставшиеся в пачке сигареты.



* * *

Том с удивлением читает имя на дисплее ожившего мобильника, и трогает брата за плечо. Тот фыркает:
- Что, совесть замучила?
- Ответишь?
- На фига, тебе же звонят.
- Тогда не пизди потом, что я что-то не то ему сказал, - предупреждает старший близнец и заходит внутрь, нажимая на клавишу ответа.
Билл не слышит разговора, но он и так догадывается, о чем Дэвид может просить его брата. Прощения? Нет, у них это не принято. Точнее, обычно Билл выходит из себя, говорит много ненужного, а потом в порыве чувства вины выпрашивает прощения самым привычным и доступным способом. Чтобы Дэвид позволял себе лишние эмоции? Чтобы он напивался? Младший Каулитц помнит лишь раз, когда у них всё только начиналось, он так поиграл на нервах у продюсера, что тот в свой первый за месяц, действительно выходной уикенд, закрылся дома и напился до полной бессознанки. Билл тогда даже думал вызывать скорую, но благо всё обошлось. С тех пор бывало всякое, но за тот случай Йосту еще долго было стыдно. Биллу, впрочем, тоже, ведь это он был виноват.
Отчужденность, витающая в воздухе в последнее время, не дает избавиться от ощущения, что сейчас он, как никогда, заложник ситуации. И именно поэтому, возможно, где-то принимает неверные решения, дает волю неправильным мыслям и эмоциям. Но Дэвида надо простить. Это Билл знает точно. Но так простить, чтобы ему казалось, что это перед ним извиняются – вот как принято.

- Ну, скажи мне что-нибудь оригинальное….удиви, - выжидающе смотрит на вернувшегося Тома.
- Ты будешь орать и ругаться.
- Ну?
- Он просит нас сегодня съездить на очередную тусовку, там будет кто-то из американцев…
- Блять нееееет!
- Дааа, - хмыкает старший и чешет щеку. – Даже я уже хочу разок выспаться дома. Один.
- Забудь, ты от меня не избавишься… - ехидничает Билл.
- Дурааак…ну ладно, пойду тогда еще посплю…и кстати, Йост просил, чтобы мы захватили малого, и скорее всего это сделаешь ты на своей машине…
- А чего я?!
- Потому что я старше и мне лень.
- Вот дерьмо…Том, а он ничего обо мне не спрашивал?
- Нет. Он вообще не любит со мной говорить о тебе


Билл в принципе привык, что во время нанесения мейк-апа, выбора шмоток для публичных появлений, да и любой подготовки к рабочим встречам на другом конце провода непременно находится Дэвид. Даже когда это не так, Билл знает, что может в любой момент позвонить ему и говорить о чем угодно и просто настроиться на выход в свет с помощью Йоста. Но сегодня и визажистка особенно молчалива, и ему не хочется ни с кем говорить. Разве что с Вильгельмом пообщался бы, но Вильгельм – прямое напоминание о Дэвиде, замкнутый круг какой-то…
- Наташа, если можно, давай сегодня без губ…ну или там как-то по минимуму, - устало просит девушку.
- Как скажешь, - коротко отвечает та, растушевывая тени по подвижному веку. – Из бежевых что-то устроит? Теплый матовый тон.
- Давай его. А то мне сегодня машину самому вести, вдруг придется по дороге за шарфом прятаться – блеском засру.
- Сам едешь? Чего вдруг?
- Ну потому что все придурки. Оййй, не спрашивай, проехали.

Находиться в одной машине с Вильгельмом уже почти так же привычно, как с кем-то из стаффа. Как будто он новое, но показавшее надежность звено крепкой цепи, приводящей в действие сложный механизм группы. Правда, темы с ним каждый раз обсуждаются отнюдь не рабочие, Биллу даже кажется, что легче было бы действительно нанять мальчика в качестве кого угодно, чем отпускать обратно в обычную жизнь со всем тем, что он узнал за эти дни. Непонятно, правда, что по этому поводу думает сам Вильгельм, но кажется, ему подходит.
- Это забавно.
- Что?
- То, что мы видимся так часто.
- Ну, что поделать, терпи… - вздыхает Билл, щелкая радио.
- Это не было сожалением, если что, - спустя полминуты поясняет Вильгельм, вызывая у Каулитца вялую улыбку.
- Я и не думал…
- А куда мы?
- В один частный клуб в пригороде - очередные спонсоры, которым надо показаться, - корчит гримасу. – Как там…папино самочувствие?
- Уже нормально, - кивает мальчик. – С утра просил пива, потом…потом долго извинялся.
- Даже тааак, - металлическим тоном протягивает Билл.
- Слушай, я знаю, это не моё дело, но…почему он вдруг такой? Вы поссорились?
- Нет…
- Тогда что? Скажи. Я знаю, что ты знаешь.
- Всё очень херово на самом деле… - чуть помолчав, хмуро отвечает Билл, делая тише музыку. - И самое обидное, что это было ожидаемо, но я надеялся до последнего.
- Что случилось-то?
- В Америку мы едем, вот что.
- Ну и?
- Надолго.
- Это плохо?
- С другим менеджером, Билл! С другим, мать его, американским менеджером. Я даже в глаза его не видел!
Вильгельм не знает, что ответить, а убеждения в духе «это же ради группы» сейчас более чем некстати. Поэтому он просто продолжает смотреть вперёд, слушая Билла:
- … по их логике, человек с американской стороны лучше знает рынок, а Дэвид, значит, который с нами с самого начала, уже не нужен, да? Да чтоб они долгосрочный контракт свой в жопу засунули, уроды…
- Билл, Билл, тише, - не выдерживает Вильгельм. – Ты отвлекаешься от дороги.
- Да я щас вообще руль брошу! – истерично заявляет Каулитц, но на минуту успокаивается. – А ты чего молчишь? – бурчит. – Радуйся.
- Чему это?
- Ну как, мы валим, теперь никто не помешает тебе с твоим папой налаживать жизнь. Можешь даже переехать к нему.
- Что за бред?! Не собираюсь я никуда переезжать.
- Мне-то уже будет всё равно, - пожимает плечами.
- Вот чего ты заводишься? Я виноват в том, что ты уезжаешь?
- Нет, но…
- Знаешь что, никаких но, - раздражается Вильгельм. – Если тебя так всё бесит – валяй, разрывай контракт или что там у тебя, и валите хоть на необитаемый остров с ним вдвоём!
- Вот и свалю!
- Да на здоровье!
Оба напряжённо молчат.
- Ты же не всерьёз это? – Каулитц примирительно косится на него, когда они уже выезжают из центра.
- Что?
- Ты ведь не хотел бы, чтоб мы уехали насовсем.
- А тебе не по фиг?
- Нет.
По радио начинается «1000 морей», и Билл тянется выключить.
- Оставь, что ли, - вполголоса просит Вильгельм.
- Нафига?
- Хоть послушаю первый раз.
- Вот темнота, вся Европа давно слушает, а до тебя только дошло.
Вильгельм умалчивает о том, что ещё делает вся Европа, и до самого клуба тишину в салоне нарушает только ненавязчивая музыка.



* * *

Им действительно особо не о чем говорить. Точнее, было о чём прошлой ночью на кухне, но тогда был повод, настроение, кроме того спокойное, и такое одомашненное без косметики лицо Билла вызывало…доверие? Да, пожалуй, хотелось доверять. Ведь этот Билл простой и красивый, и ему не надо ничего из себя строить. Разница, в этом возрасте обычно остро ощутимая, не имела значения. И более того – чисто в бытовом смысле Вильгельм ощутил себя старше и самостоятельнее. Хоть это и не он сейчас за рулем дорогущей «Ауди», такой красивый и сосредоточенный на дороге, слегка морщит нос; не ему предстоит как обычно блистать среди серьезных и влиятельных…зато он свободно распоряжается своим временем и чувствами…
- Эй, проснись, - Билл улыбается, чуть склонив голову. – Приехали.
Ну хорошо – относительно свободно.

Из кучи клубов, элитных и супер-элитных, близнецы любят именно такой тип: минимум «публики», даже те, кто напрямую не имеет отношения к шоу-бизнесу, попадают в тусовку только через связи. Это не фанатки, не праздная молодежь, а в основном бизнесмены, жаждущие урвать кусок из этого пирога, их жены и подруги. Поэтому в такие места можно приезжать своей машиной, охрану брать – чисто по привычке, не просить отгороженных столиков, да и в целом – расслабиться. Другое дело, что расслабиться хочется дома.
Брайан – новое имя, новый человек, к которому нужно привыкнуть. Очень скоро именно он станет тем-кто-улаживает-проблемы, человеком in charge 24/7, как это принято в Штатах, кишащих трудоголиками.
Южно-калифорнийский акцент, улыбка в тридцать два – парню не нужно было петь в бойзбенде, чтобы научиться этому, с этим обычно рождаются – в жарком климате, в ведущей стране. И что особенно изумило Билла – прямой контакт глаза в глаза: Брайан не потирал нервно ладони, не скалился, был расслаблен, не льстил и не подкатывал к нему. Последнему удивился даже Том:
- Не могу поверить, что кто-то здесь натурал, кроме меня.
- Ну тебя, - отмахивается Билл, с неподдельным интересом наблюдая за эмоциональной беседой ставших поодаль Йоста и Брайана. – Он, кажется, профессионал.
- Смотри, не влюбись, - язвительный шепот сбоку.
- Откуда ты такой придурок, Том?.. И я точно захочу еще пить.
- Бля, как хорошо, что мы не сиамские близнецы, ты б уже убил нашу печень…не знаешь, долго нам еще здесь торчать?
- Видимо, пока американец не уйдет… - мрачно изрекает Билл. – Кстати, а где Билл?
- И когда же Дэвид его обработает уже? – Вздыхает Том. – Ааа…где-то…я пристроил его в тихий угол, - и тянется стаканом к стакану брата. – Чин-чин, красавчик, за нашу Америку.
- Классный он… – расправившись с текилой, заявляет Билл, глядя куда-то в толпу.
- Йост? Да уж, повезло тебе, - ухмыляется Том, потянувшись завязать шнурок.
- Не совсем Йост, - Том поднимает голову и видит с трудом фокусируемый после нескольких порций текилы взгляд брата.
- Аааа, мелкий, он классный, да, такой себе продвинутый чудик, я думал мудаком окажется, если честно. А вы, смотрю, поладили.
- Более чем, - Билл не отводит взгляда, и Том хмурится:
- Братик, ты че творишь, а? Запоздалая весна в жопе играет?
Младший залпом отпивает треть из своего стакана.
- Том, обещай только без истерик и нравоучений. Ты знаешь, я давно с Дэвидом. Но этот…этот Билл. Он так неожиданно появился, и…блин, Том, сначала я думал, что это тупо интерес к нему как к сыну Дэвида. Так и было. Ну знаешь, это же его, Дэвида, частичка. Чёрт, как представлю, что и Дэвид был таким же…Том… - Он придвинулся к брату и повис у него на плече. – Ты только не перебивай. Билл, он...новый. Мы кучу всего друг о друге не знаем, но мне так хорошо рядом с ним. Дэвид – такой понятный, ну знаешь…вот идешь делать кофе, не глядя протягиваешь руку и берешь сахар, потому что точно знаешь, что он на месте. Вот и с Дэвидом так. Он первый, он вообще такой один, но Том, какое у нас будущее? – голос младшего Каулитца звучит истерично, хоть и негромко. – Еще чуть-чуть и я уверен, он вообще…женится! Том, он точно уйдет к кому-то из прежних баб, я для него проект…
- Вообще двинулся башкой? – теперь уже Том хватает брата за плечи. – Какой проект? Галатея недоделанная…он тебя любит, балбес, я же вижу, как он на тебя смотрит, что говорит. Я долго ему не верил, но Билл, ты для него центр гребаной галактики, и до сих пор я думал, что он для тебя тоже! – встряхивает пьянеющее ежесекундно тело.
- Кажется, был… - Билл придерживается рукой за спинку дивана, чтобы не сильно кренило. – Том, я хочу…я хочу что-нибудь с ним сделать уже…Он когда рисовал меня, хорошо, что джинсы были свободные, Том, я просто долго смотрел на него и у меня встал. И он такой…открытый, черт, мы ведь были такими недавно. А я ведь даже никогда толком с парнями не целовался, Дэвид по башке шарахнул любовью своей, зажиманиями по углам, я и запал. Том, а может, зря это всё?
Старший обреченно вздыхает:
- Позову-ка я охрану, и поехали на фиг подальше от Йоста и ребенка этого злосчастного.
- Точно, брат. Ты у меня вообще один, и ты меня не бросишь, правда? – пьяно кивает Билл, заваливаясь на него.


Это именно то состояние брата, когда Том понимает, что на него возложена ответственная миссия продраться через толпу и не дать Биллу ни с кем зависнуть по дороге. Но когда кажется, что все препятствия в виде малознакомых лиц позади, на пути все-таки возникает голубоглазое создание со спадающей на лоб челкой, салютующее им стаканом чего-то темного. Том коротко кивает ему и спешит утащить брата, но Билл успевает схватить его под руку:
- Ты где был так долго? Мы вот не дождались… - пытается сфокусировать взгляд.
- Осматривался, - пожимает плечами Вильгельм. – Папа где-то в вип-лаунжах, да?
- Здесь он у меня, твой папочка, - Билл сжимает себе горло ладонью, продолжая улыбаться. – Но ты же не такой, правда?
- Билл, мы уходим! – едва ли не рычит Том и мрачно объясняет Вильгельму. – Не обращай внимания, как всегда с голодухи набулькался.
Он тащит брата дальше, пока тот энергично машет рукой сыну Йоста.
Последнее, что помнит старший Каулитц в тот вечер - Билл, успевший только куртку стащить прежде чем мертвецки уснуть посреди его, Тома, king-size кровати. Потеряв надежду отвоевать хотя бы половину, он и сам мгновенно отключается, едва коснувшись подушки.



* * *

Один из плюсов большой звездности – деловые переговоры можно назначать на удобное тебе время. По крайней мере, когда у тебя отпуск, график не забит мероприятиями и можно выспаться. «Утро» вторника, начавшееся в обеденное время, застает Каулитцев на удивление бодрыми. Поэтому на срочный звонок Йоста они реагируют довольно оперативно (по их меркам), и уже через час волей-неволей подслушивают переговоры своего менеджера в офисе продюсерского центра.
- Да, я всё понимаю, но они не смогут вылететь раньше пятницы, это физически невозможно, - настойчиво убеждает Йост кого-то на английском по телефону, периодически поглядывая на близнецов. – Нет, разумеется, я могу подготовить всё за пару дней. Да, конечно, если надо, я перехвачу ваших ребят в Берлине.
Том выжидающе болтает ногой, Билл ковыряется в настольной песочнице со скучающим видом, хотя на самом деле внутри и снаружи напряжены все. В офисе никого нет кроме Йоста и четверых ребят, но напряжения – как если бы здесь сидел и весь продюсерский состав. К слову, Билл не видел Хоффмана уже очень давно, что в обычное время не вызвало бы недоумения. Но сейчас, когда их готовят к таким переменам, довольно странно, что никто из главных не почтил своим присутствием их маленькое собрание. Впрочем, никто и не соскучился.
А вот кого Билл искренне рад видеть, так это Густава с Георгом, их Дэвид тоже пригласил сегодня, чтобы четко проинструктировать относительно дальнейшей деятельности группы.
Сложнее всего басисту и ударнику переносить расставание с родственниками: «домашний мальчик» Густав и любитель поспать в родной постели Георг – отнюдь не имидж, навязанный пиарщиками. Ребята действительно скучают больше всех, в отличие от близнецов, которые есть друг у друга.

До Билла наконец-то доходит стратегия их раскрутки в Штатах. Доходит, почему Дэвид не может ехать с ними; почему они отдалились друг от друга – тоже доходит. Надо отдать должное, его талантливый менеджер всё просчитал, и начал даже до того, как на горизонте появился второй Билл. И если вначале казалось, что Йосту дало по голове осознание себя отцом, то теперь всё стало на свои места: он просто был готов к переменам, а Вильгельм очень кстати подвернулся.
Самое странное, что Билл совершенно не обозлен на Дэвида за это. Ему страшно от надвигающейся смены обстановки; жалко, что местоимение «они» вот-вот станет неприменимо. И обидно за то, что он ничего не почувствовал раньше. Но злости…ее нет.

Георг и Густав увлеченно договариваются с Томом непременно встретиться до отлета, отметить начало нового этапа. Уже на выходе старший Каулитц оборачивается и взглядом объясняет брату, что подождет его снаружи.

Надо бы что-то сказать. Или спросить. Или даже закатить истерику. Но первым заговаривать не хочется.
Дэвид опирается на стол и смотрит исподлобья.
- Эй, иди-ка сюда, - привычным движением притягивает Билла к себе. – Я знаю, что надо бы как-то по-другому извиниться…
- О, ты даже собирался это сделать? – искреннее изумляется тот.
- Ну зачем ты так, Билл?
- Да затем что! Это вообще на тебя непохоже, еще и перед Биллом себя же дураком выставил.
- Я извинился.
- И он простил? Конечно, простил, он же понимает, что эта летняя сказка для него скоро закончится.
- Какого чёрта? – ледяным тоном произносит Дэвид. – О нем вообще не идет речи, не впутывай его.
- Ты сам впутал, - замечает Билл. – При чём как вовремя…прямо перед тем, как нас продать за океан.
- Не смей так говорить!
- А то что? Побьешь? Грубо выебешь?
- Вот как раз грубо я и не хотел… - Дэвид меняется в лице и слегка толкает его. Не ожидавший такого Билл, ойкнув, опускается на офисный диван, и ничего не успевает ответить, как сильные руки зажимают его собственные как в тиски.
Ролевые игры никогда не были частью их отношений, да и зачем? Слишком знакомые друг другу, слишком доверяют, слишком, всё слишком. Билл не ощущал недостатка остроты, и только сейчас понял, насколько хорошо его знает Йост. Насколько точно поймал момент, чтобы естественная нервозность и легкий испуг в несколько секунд подогрели обоих едва ли не сильнее обычного.
Хороший диван, дорогой, мягкий, они никогда не делали это здесь; мысль о том, что в кабинете могут быть камеры, Биллу даже не приходит, впрочем, их и нет, просто из них двоих именно Дэвид всегда тщательнее всего соблюдал конспирацию.
Он чувствует пульсацию внизу живота и не сопротивляется, хотя обида за то, что вот так, без спросу, не там и не на тех эмоциях, предательски прокрадывается в душу. В конце концов, что это за перепих по-быстрому?! Он хочет, точно хочет, но подается навстречу не так резко, вздыхает не так глубоко, но видимо, Дэвид этого уже не замечает.
Чуть позже Дэвид вытирает руки салфеткой и целует его в губы.
- Извини, я вообще-то дома хотел…знаешь, я уезжаю до пятницы, а в пятницу вылетаете вы.
- Отличное прощание…
- И еще, я хотел попросить…
- Мы присмотрим за мелким, не волнуйся, - устало кивает Билл, застегивая джинсы.
- Спасибо, - уже совсем ласково Йост целует его в макушку.

Том курит возле машины, когда мрачнее грозовой тучи младший близнец забирается на сиденье рядом с водительским.
- Поехали быстрее, мне надоело это место.

Они молчат, и Тому не нужно задавать вопросы, чтобы понять, в каком состоянии сейчас брат. Когда тот нервничает, то черты лица как будто заостряются – у самого Тома это не заметно, потому что щеки всегда круглее, да и поводов нервничать у него значительно меньше, особенно в последнее время.
- Я только одно прошу, - произносит старший как будто самому себе. – Не упиваться в говно. Это дурацкий способ уходить от проблем.
- Спасибо, учту, - кивает Билл, отвернувшись к окну.
Нет, он не будет напиваться. Чтобы пережить оставшиеся до длительной командировки дни, ему нужно быть трезвее обычного.




* * *

Для Вильгельма это очень необычно – провожать куда-то отца. Как-то…волнительно и даже приятно, видеть его собранные вещи, знать, что дождешься его через пару дней. Вот только слишком спокойно отец очередной раз сплавляет его Каулитцам. Да и вообще он слишком спокоен для человека, которому вот-вот предстоит расстаться на неопределенный срок с кем-то близким. Конечно, это важно для работы и всё такое, но Билл не совсем понимает такую беззаботность. Впрочем, он старается не удивляться.
Он вдыхает запах отцовской джинсовой куртки, думая о том, что одному в этой квартире будет скучно и одиноко. Пусть даже пару дней.
- Не скучай, - Дэвид словно читает его мысли. – Я попросил близнецов тебя развлечь. Они могут, ты же знаешь…
Вильгельм в курсе. Именно это его и пугает.



* * *

Билл искренне ждет радикальных перемен. Менять, так менять. Привыкать к новому, так привыкать. Нельзя сказать, что ему легко. И нет, дело совсем не в языковом барьере, новых людях и городах…если работать с профессионалами, то страна это лишь часть декораций и флажок на карте, пунктик в резюме, которого ему никогда не придется составлять.
Годы, проведенные бок о бок с человеком, который знает его всего, не могли, не должны были заканчиваться вот так на полуслове. Но чем больше Билл понимает неправильность исхода, тем скорее ему хочется начать отвыкать от знакомых рук, губ, запаха, да и вообще от всего Йоста. Отчуждение? Возможно, но кто застрахован от этого? И потом, телефоны и Интернет еще никто не отменял, общаться можно и на расстоянии. Изредка вырываться…
- Через океан по выходным, как же, - не заметив, что вслух, громко фыркает Каулитц и получает в ответ удивленный взгляд брата:
- Ты чего?
- Да ничего, - отмахивается младший и привычным движением гасит окурок в пепельнице. – Может, начнем вещи собирать?
- Ого, ты здоров? Обычно оставляешь на последний момент…
- Обычно да. Но сейчас у меня вместо мыслей куча говна, которая не переваривается. Так что ты как хочешь, я пойду собираться. А потом… - он поджимает губы. – А потом нам надо развлечь Билла. Позвони ему, кстати.
Том сосредоточено смотрит брату вслед, понимая, что развлекать таки придется обоих Биллов.
Вечером старший Каулитц долго-долго разговаривает с мамой по телефону, поздравляя ее с принятием важного решения и обещая приехать на церемонию в конце лета; рассказывает об их с группой далеком заокеанском маршруте, шутит, притворно возмущается мамиными поучениями и клянётся не позволять младшему «весить как Виктория Бэкхем».
Билл тем временем действительно упаковывает всё необходимое и предлагает съездить в ресторан поужинать, захватив Вильгельма. Но их компания разбавляется еще одним неожиданным участником – Андреас, узнав случайно от Георга, что они уезжают, предлагает близнецам встретиться.
- Ребята, времени совсем в обрез, но вы только скажите, и я всё устрою, - запальчиво уверяет он за ужином. – Будут и гости, и выпивка, и девочки…и мальчики, если надо, - многозначительно играет бровями.

Билл, скучающе уронив голову на руки, переглядывается с братом.
- Мы не против, если только никаких журналистов. И фотографов желательно тоже.
- Не проблема, ребята, - ободряюще отвечает Энди, кажется, у него вообще ни с чем проблем не бывает и есть ответы на все вопросы.
- Опять пить? – притворно возмущается Вильгельм, за что легонько получает в бок от Тома, и все четверо смеются.

По идее, Биллу должно быть или грустно, или радостно. Но ему…просто никак. Хотя нет, что-то он всё же чувствует, страх и ожидание, сковывающие дыхательные пути, что их хочется выплюнуть. Или выблевать. Но не получается. Вместо этого, в очередной раз нарушая обещание, данное Тому, он решает накачаться. А что, всё равно на вечеринке у Энди ему ничего другого не обломится – Дэвид далеко, не пойдет же он снимать кого попало. А когда под боком еще и малолетнее воспоминание о Йосте, значит, накачать нужно и его, потому что оно виновато по умолчанию.
- Скажи мне, сколько ты пил, и я скажу, кто ты, - Каулитц пытается шутить, любовно поглаживая бутылку шнапса. – Нет, это надо прекращать…
- Вот и я о том же, - кивает Вильгельм, листая каталог с фотографиями Энди. – Слушай, а в самом деле…чем вообще занимаются на этих ваших тусовках? Том, например, что делает?
- Нууу такое…уж точно не танцует. Но бывает, что Георг или Густав приводят каких-то интересных чудиков. Они-то еще могут нормально с людьми общаться…вот только так у нас и получается контактировать с обычными…ну то есть людьми не из шоу-биза.
- А как же девчонки твоего брата, типа каждый день другая?
- Ха, ну это имидж больше. Нет, он, конечно, большой любитель этого, ноо даже ему иногда хочется просто поговорить! А эти, которые за ним охотятся – с ними не о чем.
- Ну прямо не о чем.
- Билл, серьезно! Они, может, и умные, но с ним двух слов связать не могут, тупо ржут и строят из себя…когда целок, когда блядей...
- Звезда же…
- И это мешает нормальной жизни. Занесите мне задницу на повороте, я же Каулитц, - манерно кривится Билл. – И все туда же.
- Почему мне все время кажется, что ты жалуешься?
- Правда?
- Ну ощущение такое, - Вильгельм пожимает плечами. – При чем, ты именно нашел, кому жаловаться. Я не целевая аудитория, блин…я даже позавидовать не могу.
- А почему?
- Что почему? – смотрит на остаток жидкости в бутылке Каулитца и тянется отобрать. – Хватит тебе, тупишь уже…Не могу я завидовать, блин, цели в жизни у меня другие.
- Это какие, например?
- Нууу….мало ли…поступить, выучиться, стать тем, кем хочу.
Билл громко хмыкает, наклоняясь ближе.
- Не пойдешь по папиным стопам, значит.
- Нет, не близко мне это.
- А я уже не могу без этого жить.
- Мда, ну видишь, тебе повезло больше, - замечает Вильгельм и делает большой глоток из бутылки.
- Точно…ты прав, - улыбается Каулитц, машинально отбросив белый дредлок за ухо.
Где-то в другом конце помещения Вильгельм замечает Тома в окружении Георга, Густава и каких-то еще ребят, салютующего ему бутылкой. Весело помахав рукой в ответ, снова переводит взгляд на Билла и видит, что от его пьяной рассеянности не осталось и следа. Лицо вытянулось, щеки впали как по заказу, и взгляд - совершенно пространный.
Всё ясно, Каулитц включил звезду.
- Ты чего?
- Не оборачивайся только. Сюда идут две мерзкие телки. Я видел, как они втихаря пялились…сучки…
- И что теперь делать?
- Если не можешь убить их, то просто помолчи, - цедит Билл сквозь зубы.
Вильгельм с ним не согласен – девушки на вид очень даже, но елейный голос, срывающийся со щедро напомаженных губ, в один момент перечеркивает всю гипотетическую привлекательность.
- Привет, мальчики, - бойко начинает одна, пока что не решаясь усесться рядом. – Кажется, вы скучаете?
- Да не особо, - отзывается Билл, звякнув браслетами на запястье. – И мы как бы отдыхаем, поэтому…сама понимаешь…
- Что? – девчонка притворно удивляется. – Не хочешь разбавить ваш маленький мальчишник?
- Ммм иди, разбавь его кому-то другому, ладно? – Каулитц цокает недовольно, явно устав быть вежливым.
- Эмма, твою мать! Ты почему здесь? – совсем рядом вырисовывается нечто, смутно напоминающее Тимберлейка в не самой лучшей форме, но точно уверенное в собственной неотразимости.
Девица закатывает глаза, явно недовольная, что ее так быстро «нашли».
- Спокойно, мы просто разговариваем.
- С ним, что ли? – усмехается парень и переводит взгляд на Вильгельма. – Или ты вообще на детей переключилась?

В этот момент охрана оказалась бы очень кстати. Обычно Билл не разговаривает со «случайными прохожими», зная, насколько чреваты перепалки с ними. А это…это особый экземпляр, достающий близнецов с самого их появления на закрытых вечеринках Гамбурга. И охрана оказалась бы сейчас более чем кстати.
- Каулитц, тебе что ли мало мокрощёлок твоих концертных? – парень плюхается на диван без приглашения. – Зачем на чужую территорию лезешь?
- Луц, отвали, да? – морщится Билл, растягивая слова. - Твоя территория для меня мелковата.
- Одни телки, да? – ехидно парирует Луц, чем раздражает даже девчонок, решивших, впрочем, больше не вмешиваться в эту стычку. – Хочется расширить горизонты? Ну, вижу, ты этим и занимаешься, - кивает на Вильгельма.
- Блять, что же ты никак не успокоишься? – неожиданно раздается знакомый голос и на плечо недоТимберлейка уверенно падает ладонь Тома, подошедшего с Георгом.
Вильгельм замечает, как Билл с облегчением прикрывает веки. Все-таки, вести светские беседы с недоброжелателями в таком состоянии и настроении – задача не из легких.
- Еще один Каулитц, и как я мог забыть, - Луц мрачно встает с дивана. – Семейство воссоединилось, так что я могу идти, забрав своё.
- Их, что ли? – Том с интересом разглядывает девиц. – Нуу такое…можешь оставить, я не против. И они, уверен, тоже.
- Каулитц, иди на хер. У тебя для этого есть брат…
- Дебил вообще? – не выдерживает Билл и резко подрывается ему навстречу, врезать, но Георг его вовремя перехватывает.
- Сука, уйди по-хорошему, - недобро улыбается старший Каулитц. – И забирай всех своих…дам. И не подходи больше, рискуешь оказаться в придорожной канаве с разбитой рожей. Как думаешь, моих связей на это хватит?
- Эмма, бери подружку и пошли, - сухо чеканит Луц и не дожидаясь их, уходит в толпу.

- Энди фокусник, блять, - качает головой Том, когда девчонки тоже скрываются из поля зрения. – Надо сказать, чтобы не пускал его больше, потому что в следующий раз огребут по полной оба…Мелкий, а ты чего притих? Испугался? Не стоит, это такое говно.
- Ну я его не знаю, чего лезть просто так, - пожимает плечами Вильгельм, косясь на недовольно сопящего Билла, отпущенного Георгом обратно на диван. – А вот Биллу что-то совсем никак.
- Эй, - Том дергает его за дредлок. – Успокойся уже, как будто первый раз такое…
- Домой. Хочу домой.
- Да ну, идем проветримся и вернемся. Чего зря вечер терять?
- Оставайся, Том, в чем проблема? – младший достает телефон. – А я вызываю водителя.
- Да, щас, я пущу тебя одного, пьяного и злого как черт!
- В принципе, я могу поехать, - подает голос Вильгельм. – Всё равно мне здесь скучно.
- О, я по-прежнему неотразим, раз даже в таком состоянии симпатичные мальчики предлагают проводить меня домой, - и Билл заходится истерическим смехом, от которого почему-то никому не смешно, а Вильгельму и вовсе жутко.
- Уверен, что справишься?
- До двери уж как-то дотащу, только пусть меня водитель ваш подождет и домой забросит потом.
- Да ну нафиг, оставайся у нас тогда. В общем, давай, я на тебя рассчитываю, - Том треплет брата по макушке. – А ты, чтобы не смел больше пить сегодня. Тебе хватит!
- Обязательно, мамочка, - гримасничает младший, и все-таки звонит водителю.

Уже перед самым выходом на улицу Вильгельм чуть ли не насильно отбирает у Каулитца последнюю на сегодня порцию шнапса. Тот вяло сопротивляется и икает, наверное, это смешно со стороны, но гости, очевидно, переживают похожее состояние, потому что не проявляют никакого интереса к этим двоим.
- Хорошо, что ушли, каааак меня это всё заебало, - зло бурчит Билл по дороге к машине. – А Том туда же, догулять никак не может. И вообще, приспичило ему переться именно сюда?
- Но это же ты согласился…
- А он мог отказаться! Когда не надо, упирается как баран, а когда…
- Осторожно, голова, - Вильгельм со вздохом пропускает его вперед к открытой водителем задней двери, от души надеясь, что при постороннем человеке словесный понос у Билла прекратится. Но к его сожалению, водитель – человек из стаффа, к которому участники группы привыкли, как, наверное, к собственному имиджу.




* * *

- Нам домой, в центр, - мямлит Каулитц. – Билл, ты же ко мне…к нам?
- Угу.
- Вот и хорошо, а то я случайно кого-то уебу по дороге, Том потом будет тебя ругать, что недосмотрел.
- Ну да, я твоя новая нянька.
- Это ненадолго, не бойся, - Билл часто моргает, очевидно, что-то попало в глаз, и пытается примоститься удобнее. – Чёрт, а ноги здесь девать некуда…и почему за нами не приехал Эскалейд Тома?
- Наверное, потому что в нем кроме Тома никто не ездит, да? – Вильгельм решает, что лучше всего с ним сейчас общаться, как с больным.
Билл наконец-то устраивается максимально комфортно, насколько это возможно, и подкладывает под голову руки, не замечая, что второй парень вжался в противоположное окно.
- Тебе па…Дэвид не звонил?
- Он же только уехал.
- Неважно…когда-то мы созванивались по пять раз в день.
- Но я не ты, - Вильгельм многозначительно косится на водителя, но Каулитца это нисколько не волнует.
- А теперь мы почти не разговариваем. И знаешь, это как бы обидно. Всё-таки, столько лет вместе. Ты сколько раз звонишь своей этой….ну ты понял?
- Эээ редко вообще-то, не то, чтобы мы прямо…
- А, ну понятно. Значит, это у вас наследственное. Приручить, а потом как получится.
- Билл…
- Ну чего? Мне тоже, знаешь ли, сначала неприятно было. А потом думаю, ну и черт с этим, мне девятнадцать, я красивый…и гей! Что, не найду себе больше никого?
- Билл!

Вильгельм поражается выдержке водителя, который не то, что не реагирует, а будто бы вообще не слышит разговора в салоне, но прущий от солиста Токио Отель поток откровенности шокирует от этого не меньше.
- И между прочим, именно благодаря вот этому его игнору я понял, что хочу и могу не только с…
- Билл, заткнись, твою мать! Ты между прочим говоришь о МОЕМ отце, которого я знаю несколько дней, но все равно не хочу слышать о нем ТАКОЕ, а ты вообще слышишь только себя, о чем бы не говорил, и между прочим, это тоже заебывает!
Раскрасневшийся от злости, Вильгельм дергает водителя:
- Остановите машину.
- Не останавливай!
- Остановите, блять!!
«Ауди» со свистом тормозит на обочине пустой улицы, и дверь заднего сидения резко открывается.
- Ну и куда ты, придурок?! – орет Каулитц выскочившему из машины парню. – Пешком в Берлин?
Но Вильгельм не собирается домой, он прислоняется к кирпичной стене возле какого-то бара и обреченно сползает вниз. Билл подходит, нервно потирая вспотевшие ладони.
- Я не отстану, пока не скажешь.
- Какого черта ты хочешь услышать? – зло отзывается Вильгельм, уставившись в пол.
- А какого ты бесишься?
- Ты меня бесишь… - совсем тихо.
- Блять нет, я скажу, что тебя бесит! – взрывается Билл, хватает Вильгельма за футболку и притягивает к себе. – Я сплю с твоим пааапой, а не с тобой… а ведь хочется, да?! – выпаливает в сердцах, и несколько секунд оба Билла ошарашено смотрят друг на друга. Один не верит в то, что сказал это вслух, а у второго мгновенно вспыхивают щеки. Ночная безлюдная улица пугает своей тишиной, но для них это сейчас не имеет никакого значения. Кровь бешено стучит в висках так, что, кажется, каждый слышит пульс другого.
- Это…что…было, - еле слышно произносит Вильгельм.
- Заткнись, пожалуйста, заткнись, - Билл осторожно притягивает его за подбородок и касается губ.
Парень дрожит, и как будто вот-вот заплачет.
Они молча возвращаются в машину и Билл кивком показывает водителю ехать дальше. В голове каша, еще хуже, чем было до этой дурацкой «прощальной» вечеринки у Андреаса. Вильгельм копошится рядом, набивая смску, украдкой через плечо Билл видит, что маме. А тот последний заданный вопрос так и остался без ответа. Без вербального ответа, если точнее. Ни игры тебе, не флиртовых подъёбов, но стало понятно, к чему пришли. Что делать с этим, Билл пока не знает, но останавливаться не хочет. Да и ЗАЧЕМ? Перемены, так перемены. И нет, это вовсе не месть Дэвиду...с самого начала ведь было интересно – какой он, в юности-то. А следующего раза может и не быть.
А потом, уже дома, Билл заворожено смотрит на узкие пальцы, переплетенные с его, даже при тусклом освещении чужая рука кажется светлее собственной, а ключицы выпирают не так, как у него, но их тоже хочется коснуться губами, как ему это делают…делали…и кожа, такая нежная, пахнет не парфюмом, не сигаретами, а чем-то свежим, как тот крем, которым мама в детстве мазала руки им с Томом. Билл так любил этот запах.
Плечи не по-детски угловатые, не как у него в шестнадцать, а мягкие как будто, почти покатые, но всё равно худые; плоская мальчишеская грудь часто вздымается, и сердце стучит прямо под губами…
Мальчик захлёбывается стоном, когда он очерчивает круг пупка и забирается в него языком, едва ощутимо царапая ногтями ниже, где обычно начинается дорожка волос. Обычно, но не сейчас, ведь это же не…
- Совсем не похож, - как в бреду произносит Билл, выдыхая прямо между ног, кажется, его толком и не расслышали, это и не важно, но в следующий момент на Вильгельма девятым валом накатывает страх, когда чужие руки сжимают его бедра.
- Я же никогда… - шепчет скорее самому себе и слышит в ответ:
- Я тоже никогда, вот так - никогда, - застывший в кошачьей позе Билл мало напоминает того надменного и немного странного иногда парня, но даже несмотря на поволоку желания в глазах, он не совсем уверен в том, что собирается сделать. – Чёрт, какой же ты… - опираясь руками на кровать, тянется к губам мальчика, чуть прикусывает нижнюю и тут же отпускает. – Другой…
- Билл, - кажется, от волнения у Вильгельма разболелась голова, он зажмуривается и прикладывает руку ко лбу. – Билл, не надо, ты просто бредишь…
- Почему? – искренне удивляется Каулитц, и целует его чуть пониже губ.
- Это неправильно, - каждое слово отдается болью в затылке. – Перестань, Билл. Тебе не я нужен.
- Ты почти такой, - как под гипнозом отвечает Билл. – Хочу попробовать…
- Я тебе не мороженое, черт, - Вильгельм неуверенно отодвигается к изголовью кровати. –Не хочу.
- Ну и зачем ты врешь? – хмыкает Каулитц, осторожно сжав его сквозь джинсы. – Я же вижу…
Какое-то жалобное «блять» в ответ, и он понимает, что да, все-таки можно. И нужно.

Темно, и Билл не может видеть лица Вильгельма. Но он точно знает, что всё делает правильно, иначе парень под ним наверное не просил бы еще, и не дышал бы с ним в унисон, и не называл бы его по имени с каждым следующим толчком…наверное, ведь именно так всё было у него когда-то давно. Сегодня у обоих что-то в первый раз, и уже непонятно, кого это завело больше. Вильгельм боится посмотреть на него лишний раз, лучше всего, чтобы глаза сейчас вообще не открывались и ничего не видели. Он бы отдал сейчас все карандаши мира и нарисовал бы непроглядную темноту, только чтобы даже не представлять, как смотрятся они сейчас со стороны – он и любовник его отца; как он подается всем телом навстречу Биллу, и как нещадно срывает крышу у обоих. Что случилось с сердцем – оно наверняка выпрыгнуло из груди и пульсирует где-то рядом, потому что Вильгельм его не чувствует. Словно все нервные окончания переместились в низ живота, вместе с мыслями, точнее, их жалкими остатками.
В коктейль ощущений Билла вязкой струйкой, как будто стекая по стенке бокала, подмешиваются былые страхи и даже какое-то злорадное торжество, и имя Ноа отчетливо слышится между громких вздохов, от которых у них двоих уже по-настоящему кружится голова.
Потом они судорожно целуются, ослабленные лаской и осмелевшие от позволенного сегодня безумия. Билл зарывается пальцами в чужие волосы, всё еще не веря, что парень рядом с ним – плоть от плоти его Дэвида. Да только как теперь…
- Ноа, - тихо произносит, нараспев, смакуя на языке.
И держатся за руки. Говорить не о чем. Любое предположение о том, что будет за дверью комнаты, за следующим рассветом, за первым телефонным звонком, за взглядом серо-голубых глаз исподлобья, кажется чудовищно болезненным, лишним и просто неуместным. Даже когда мысли потихоньку возвращаются, а дыхание выравнивается, они всё равно молчат. Последнее, на чем ловит себя Билл перед тем, как уснуть, это желание перевести всё произошедшее в двоичный код и отформатировать базу данных.



* * *

Том рвёт и мечет с самого утра, как подъехал к дому и обнаружил пулей вылетающего из него Вильгельма, на ходу отклонившего предложение подвезти. О том, что произошло после того, как он их вчера отправил, можно было только догадываться, и старший Каулитц упорно отвлекает себя чем угодно, например, просмотром старых мультфильмов в ожидании возможности прояснить ситуацию. Возможность эта с убитым выражением лица топает на кухню в одних трусах, как раз когда Маугли попадает в пещеру обезьян. Том вырубает звук и орет в потолок:
- Придурок, иди сюда сейчас же!
Получив в ответ только звон разбившегося стекла, он в несколько широких шагов достигает кухни.
- Идиот, напугал! – Билл зло косится на брата, собирая осколки стакана с пола салфеткой.
- А блять, какие мы пугливые, - тоже берет салфетку.
- Не мешай, я сам.
- Сам?! Что ты еще сам, кретин, - Том толкает брата в плечо, не сильно, но достаточно, чтобы тот потерял равновесие и шлёпнулся задом на пол, тут же вспомнив их родственников до третьего колена.
- Объясни мне одну вещь, - Том аккуратно сгребает стекло и отправляет в мусорное ведро. – Мы близнецы, и во многом должны быть похожи. Почему же, мать твою, я перенял от тебя чувство стиля, а ты не можешь набраться у меня чему-то хорошему?
- А чему у тебя набираться? С телками зажигать??
- Думать, Билл, думать! Башкой, а не жопой. Нам же двадцати нет, а опыта жизненного, да некоторым столько за полтинник не собрать. Так почему я должен учить тебя думать?
- Том, а можно проще? – Билл хмурится, потирая одновременно бедро и затылок.
- Ты уже решил как будешь смотреть в глаза Йосту?
- … Том…
- Нет, мелкий мне ничего не говорил, если ты об этом, - старший поднимает его с пола за локоть и сам усаживается на стол. – Да и я не хочу знать что, а только – нахера?!
Шмыганье носом в ответ.
- Хотел приключений перед отъездом? Зачем, Билл?
- Я хотел узнать…
- Что?
- Хотел узнать, каким он был подростком.
- Кто?!
- Дэвид.
- О господи, - Том хлопает себя по лбу, сильнее, чем хотел, и тут же чертыхается, потирая ушибленное невзначай место. – Билл, ты вообще понимаешь, что говоришь? Это же не Йост.
- Очень похож, к тому же часть его…
- Какая к чёрту часть? Билл, не заставляй меня беспокоиться за твою психику, пожалуйста.
Младший опирается на столешницу, и уныло произносит:
- Я знал, что ты не поймёшь.
- Если не я, то кто? Но это же бардак полный, ты переспал с сыном своего…блин мужика.
- Мне нужно было узнать, какой он был в шестнадцать.
- Ты считаешь это оправданием?
- Я не собираюсь оправдываться, - Билл подхватывает с холодильника пачку сигарет с зажигалкой.
- А что тогда? – недоумевает близнец.
- Просто ничего не скажу, - затягивается и прикрывает глаза. – И Ноа не скажет, я уверен.
- Ноа?
- Это его второе имя, оно классное, - блаженно улыбается. - Хотя не только имя.
Том с обречённым видом качает головой; тоже закуривает и придвигает пепельницу с другого конца стола.
- Тебе…понравилось?
Билл отвечает не сразу. Как будто взвешивает слова, хотя заранее ясно, что не станет врать брату.
- Это было нереально. Не знаю, как описать, но тело это худое, и на подбородке, на щеках почти ничего нет, и запах…Том, даже запах другой, свежий, новый такой, - он жмурится и машинально проводит рукой вниз. – Не мужской какой-то, а именно мальчиковый. В общем, хер знает, что это было, но понравилось.

- Ладно-ладно, только без шоу мне здесь, - с мрачной улыбкой старший перехватывает его руку.



* * *

Минуты в метро тянутся липкой жвачкой, и Вильгельм не видит перед собой ничего, кроме стен квартиры и струй теплой воды, под которыми хочется оказаться прямо сейчас, но ждать нужно еще несколько станций.
Вода действительно расслабляет, и, прижавшись к холодной стене, парень уговаривает себя, что всё не так уж и плохо. Его не принуждали, злость не вымещали. Всё было…предельно правильно. Правда, сзади еще саднит…найти что-нибудь у папы, чтобы…блять, нет, у папы ничего не надо искать!
Снова становится под душ и вяло растирает по телу мыльную пену.
Чего ты, собственно, ждал? Меньше инициативы проявлять, меньше. Надо было или ослепнуть, или закрыться в панцирь, чтобы не увидеть искр, в разное время мелькающих между тобой и Каулитцем. И уж тем более не ехать одному с ним, выпившим и почти агрессивно настроенным. Водитель…черт, водитель!
Вильгельм широко открывает глаза и чувствует учащающееся сердцебиение. А что если водитель расскажет? Это же конец!
В горле ком, во всем теле слабость, и ничего другого не остается, как сесть и зареветь прямо в душевой кабинке. Но это не выход. Собственно, выхода-то и нет, кроме как в окно. Потому что думать о папе – больно и неприятно, а о том, что случилось…оно как вязкий тактильный сон, как те, которые видишь в детстве, понимаешь, что страшно, просыпаешься с горящими щеками, а в затылке аж покалывает от пота. Может, и у Билла покалывало сегодня ночью, когда Вильгельм, запустив пальцы в его дреды, подавался навстречу и стонал, и хотел оглохнуть, чтоб не слышать себя?
Он всхлипывает и зажимает руку между ног, пытаясь подумать о чем-то другом, а не получается. И самое гадкое (хотя куда уж) – то, что это было незабываемо хорошо. С самого начала и до того момента, как Каулитц не выдохнул над ним с улыбкой и не продолжил целовать дальше, совершенно не спеша ложиться рядом. Хотя, зачем обманываться, хорошо было и потом.
Твою же мать, Билл Каулитц. Ты улетишь в свою Америку, завоюешь еще пару десятков миллионов фанатов, готовых на всё, только бы коснуться твоей футболки… тебя хотя бы будет мучить совесть?



* * *

Вещи собраны, на приключения больше не тянет, поэтому близнецы буквально плюют в потолок от безделья. Правда, Билл то и дело порывается позвонить Вильгельму, спросить, как он там, но брат обещает оторвать ему за это голову, поэтому младший просто гипнотизирует зажатый в руке телефон, пока Том ушел на кухню заваривать обоим спагетти. И наверное, где-то в космосе услышали его сигналы, потому что телефон звонит сам.
Билл подпрыгивает от неожиданности и даже не смотрит на дисплей, машинально нажимая принять вызов.
- Да, алло! Билл?
- Не совсем, - знакомый голос сквозит насмешливыми нотками. – Здравствуй.
- Дэвид?
- Ну да. Ты ждешь еще кого-то?
- Ннет, конечно нет.
- Ну, судя по твоему приветствию, Билл не у вас.
- Точно. Он дома…а ты где? – Голос Каулитца сникает, тут же обретая легкую хрипотцу, но на той стороне его понимают иначе.
- Я…Вот решил узнать, какие планы на вечер.
- Какой вечер, Дэвид? У нас рейс завтра…
- Значит, ты свободен…
- Для чего? Ты…ты успеешь завтра с нами увидеться до отлета?
- Хмм…Скажи, ты правда думал, что я уехал специально? Или что не хочу тебя видеть? Или что мы не попрощаемся? - Йост на пару секунд умолкает, давая возможность Биллу додуматься самому.
- …
- Чего молчишь?
- А ты бы так не сделал?
- Билл! – он явно прижимает трубку к самому рту, потому что голос звучит слишком громко и сдавлено. – Ты вообще там, что ли?...не знаю, что ты себе надумал, что вы с Томом обо мне думаете…но вы придурки.
- Ну так объясни.
- Я через пару часов буду у вас. Взял билет на дневной рейс, специально. Чтобы подольше побыть с тобой…и чтобы у тебя не осталось вопросов.

Он не знает, как реагировать. В другой раз, если бы им нужно было куда-то лететь и Дэвид выкроил бы для них еще немного времени, он был бы безмерно рад и благодарен. А сейчас даже слов не находит.
- Билл, да что с тобой? Если не хочешь меня видеть, так и скажи.
- Я…хочу, - Каулитц понижает голос почти до шепота. – Чтобы ты не уходил до завтра. А лучше никогда.
- Я не уйду, если ты не уйдешь, - вздыхает Йост, имея, впрочем, несколько другое в виду, и торопливо добавляет. – Детка, иду на регистрацию. И скоро буду с тобой.



* * *

Уговаривать Тома не приходится – покрутив пальцем у виска от семи пятниц на неделе брата, он собирает небольшую сумку, взяв с Билла слово, что тот обязательно потом расскажет, что же это за фигня с Йостом, и отправляется в их загородный дом коротать время до утра.
Билл как раз заканчивает сушить волосы, когда Дэвид скидывает с плеча сумку, и кладет ноутбук на журнальный столик в гостиной. Утыкаясь ему в шею поцелуем, близнец почти забывает о том важном, что им нужно обсудить, но общее волнение не отступает.
- Голодный? У нас там спагетти, - сам стаскивает с Йоста куртку и бросает на диван.
- Не особо. А вот кофе я бы выпил.
- Ну какой кофе, Дэвид? На ночь…
Йост улыбается такой неожиданной заботе, и сгребает его в охапку за плечи, шепча в самое ухо:
- А мы разве спать будем?
- Будем, - уверенно отвечает Билл, слегка отстраняясь от него. – А еще мы будем говорить. Много. В частности, ты. Так тебе спагетти?
Йост кивает, немного озадаченный такой реакцией, и, вытащив сигареты из куртки, следует за Биллом на кухню.
- А Тома нет, что ли?
- Неа, как видишь.
Спагетти не в тему совершенно, но для Билла это единственный повод куда-то деть руки и глаза. Смотреть на Дэвида не получается, - чувство вины проснулось и активно точит зубы о его совесть. Но и молчать совсем никуда не годится.
- Ну что, ты расскажешь мне всё? – он садится напротив, подхватив из прозрачного стакана кубик коричневого сахара, ковыряя его ногтем.
- Если не будешь перебивать, истерить и в общем… - Дэвид говорит это спокойно, без укоризны или издевки, надеясь, что Билл поймет его настрой и тоже успокоится. – То, что вы уезжаете, было понятно давно, и компании, и мне, и как я думал – тебе тоже.
Билл хоть и не обещал молчать, но пока не перебивает. Он не хочет вслух признавать, что понимал, и даже ждал когда-то, что рано или поздно это случится.
- …Сначала я переживал, что потеряю тебя из виду. В профессиональном смысле. А потом… - Йост прочищает горло, выжидая паузу. – Потом я понял, что это единственно правильный для нас выход. Не перебивай только. Билл, я же вижу, во что у нас всё превращается постепенно. Рядом, потому что привыкли, остаемся на ночь, потому что привыкли. Секс, потому что надо…но это же прямой путь к разрыву всего вообще…
- А чего это секс, потому что надо? – не выдерживает Билл, впиваясь ногтями в сахарный кубик.
- Из всего тебя задело только это, что ли? – Дэвид качает головой и умолкает.
Совесть снова активизируется и подло подбрасывает Каулитцу картины, которые сейчас точно лишние. Он нервно грызет губы и не сводит взгляда с сидящего напротив Йоста. Он хочет, несмотря ни на что, хочет, чтобы тот продолжил говорить.
- Пожалуйста, объясни до конца…
- Итог вот какой: я буду работать с новым проектом. Здесь, в Германии. С вами туда я поехать все равно не могу. Там есть кому с вами работать. А у тебя будет время, чтобы подумать.
- Над чем, блин? В чем ты сомневаешься?
- Я ни в чем как раз не сомневаюсь. Были моменты, но теперь нет, я уверен. Нам нужен этот перерыв.
Желудок у Билла как будто скрутило. И он боится признаться себе, почему. Ждал, что Дэвид предложит совсем разойтись? Хотел этого? Он сам не понимает, и от этого еще страшнее. Два года их устоявшейся жизни против…чего, одного случайного перепихона спьяну? Против поиска чего-то нового? А может, это знак…Но сейчас нужно что-то ответить Дэвиду. И он не находит ничего лучше, чем сказать правду.
- Мне страшно. Очень. А тебе?
Йост медлит с ответом, но по его лицу Билл понимает, что попал в точку; что эти ощущения обоюдны; что настроиться на одну волну сейчас нужнее всего, пусть даже она и собьется как только самолет скроет шасси и наберет высоту.
А вот слова больше не понадобятся, за них всё скажут знакомые объятья, запахи и всякие мелочи, над которыми не задумываешься, потому как привык, но именно благодаря им эти моменты не повторятся ни с кем другим, Билл в этом уверен. Будут ли эти другие, сколько и какие они будут, уже другой вопрос. Вот так - только с ним.



* * *

Беготня в вип-зале аэропорта напоминает финал голливудской мелодрамы, и Билл все еще не может поверить, что это вообще происходит. Суета, чемоданы, куча людей копошится вокруг, и все имеют непосредственное отношение к их отправке. Подготовка к долгому чартеру не бывает легкой.
Билл украдкой потирает руки, ссылаясь на волнение перед полетом, хотя на самом деле со страхом ждет встречи с Вильгельмом, за которым Дэвид послал такси. Типа попрощаться с ними. Как будто он родственник или какая-то важная персона в их карьере.
Зачем им вообще прощаться? И Том ничего не возразил, Том, может, вообще не знает, его самого тоже еще нет, поэтому со своей дрожью младший Каулитц вынужден справляться в одиночку. Не считая того, что Дэвид периодически подходит и спрашивает, все ли в порядке, подбадривая. И от этого Биллу еще паршивее.
Том влетает в зал с охранником, на ходу поправляя смешно съехавшую низко на лбу бандану.
- Что, на борт не пускают без старшенького? – самодовольно ухмыляется, плюхнувшись в кресло рядом с братом. – А где Хаген с Шефером?
- На подходе, - отвечает Билл, изучая свои ногти.
Том приветливо кивает Йосту в другом конце зала.
- А его нет?
- Не трави душу. Тоже едет.
- Как вообще ночь прошла? Вы помирились?
- Да мы и не ссорились.

Проходя мимо них, Дэвид весело подмигивает и направляется к выходу.
- Вся семья в сборе…бля, - обреченно выдает Билл, украдкой наблюдая за объятиями отца и сына.
- Не дергайся только, - с нажимом отвечает старший. – Считай, что это ритуал. Увиделись, попрощались, разошлись.

Вильгельм кажется взъерошенным, и от того еще большим похожим сейчас на Йоста. Если он и волнуется, то очень умело это скрывает. Едва ли не лучше самого Билла, у которого разве что коленки не дрожат от этой встречи, больше напоминающей очную ставку, чем прощание в аэропорту. Правда, роли преступника и потерпевшего очень смутно представляются…
Дэвид подводит сына к близнецам, как ни в чем не бывало. Том отмечает, как нарочито приветливо улыбаются друг другу оба Билла. Их волнение чуть ли не в воздухе чуется, но Дэвид, естественно, понимает это по-своему, и оставляет их втроем. И старшему Каулитцу вдруг кажется, что он совсем лишний, чего обычно никогда не случается, если брат рядом.
- Пойду встречу Георга, - он срывается с места до того, как Билл успевает схватить его за рукав, чтобы удержать.
Теперь они не улыбаются и не пересекаются взглядами, просто сидят рядом и молчат, Вильгельм теребит резиновый браслет на запястье, а Каулитц щелкает костяшками пальцев.
Сын Йоста оказывается смелее и заговаривает первым:
- Это были самые необычные каникулы в моей жизни…благодаря тебе.
И звучит оно так искренне и как-то тепло, что Билл не может сдержать улыбки, хотя глаза так и не поднимает. А тот продолжает:
- Прикинь, вот вернусь я домой, в школу...там всё так и осталось, как было. А я другой…
- Да уж… - Каулитц, кажется, хочет сказать что-то еще, но передумывает, и вместо этого сжимает руку Вильгельма в своей. Так быстро, что наверняка даже бдительные охранники не замечают, а Дэвид, занятый подготовкой к их чартеру, и подавно.
Больше они друг друга не касаются. Аж до того момента, пока группе не дают команду идти на посадку, и Йост не прощается по очереди с Томом, Георгом и Густавом. Тогда Билл набирается смелости и обнимает Вильгельма, опять ненадолго, успевая шепнуть что-то на ухо. Тот озадачено улыбается, бормоча в ответ, но как раз подходит его отец. Чтобы обнять Билла. Того, который только что сказал, что повторил бы, если б мог.
Вильгельм никому об этом не скажет, но ему очень хочется взвыть от отчаяния. Нет, он не врал, - каникулы и правда выдались необычными, ему понравилось. Только как теперь привыкать к себе такому, и как искать что-то для себя, если самое лучшее, что могло быть, сейчас сядет в самолет. А после этого они вместе с отцом поедут домой, и тот, возможно, будет расспрашивать, как они тут с близнецами без него гуляли.



* * *

В иллюминаторе ничего не разглядишь, кроме пушистых облаков, и Билл сжимает в руке отключенный телефон, уже скучая и жалея, что не сможет позвонить ему целых восемь часов. Впереди – полгода бешеного промоушна, другая квартира, в которой не будет его, но в ней придётся жить; пиццу доставит курьер, потому что нужно обходиться без его наспех приготовленной яичницы. И если захочется сделать кофе, то тогда с сахаром, потому что Том пьёт с сахаром;
На борту специально нет ни виски, ни чего покрепче - даже сейчас он смог позаботиться о том, чтобы в воздухе они не успели напиться. И хотя мартини здесь все-таки подают, и вместе с Томом они могли бы распить его наперегонки, Биллу отчего-то не хочется. Он уже представляет счета за телефон, долгие вечера на террасе, в лучшем случае с братом, в худшем – со звёздным калифорнийским небом, бескрайним и бесконечно одиноким. День рождения вдали от дома второй год подряд – что может быть хуже, и Дэвид даже не обещал вырваться из плотного графика своей новой немецкой знаменитости, и прилететь на его двадцатилетие. А значит, у него есть полгода, чтобы всё решить; значит, весь страх нужно собрать в кулак и выбросить в первую же урну в аэропорту. Работать на износ, смотреть поверх толпы, и тогда, возможно, терпкое чувство вины однажды уйдет из организма вместе с потом и усталостью. После очередного успешного концерта, когда не мелькнет у сцены знакомая взъерошенная шевелюра.



FIN




"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость