• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Байки из склепа {slash, AU, trash, horror, Билл/Йост, G}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Байки из склепа {slash, AU, trash, horror, Билл/Йост, G}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 12 апр 2018, 23:35


Название: Байки из склепа
Авторы: Unreal, ethyil
Жанр: trash, horror
Рейтинг: G
Пейринг: Билл/Йост
Размер: midi
От авторов: если Ваши чувства оскорбил фильм "Догма", то мы их тоже оскорбляем и нам местами стыдно.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 12 апр 2018, 23:37

Байка первая. Чертовски удачное выступление.



Никто из персонала не осмеливался заходить в гримёрку группы Токио Отель перед концертом.

- А может всё-таки файер-шоу? – задумчиво проговорил Билл, обращаясь к своему отражению в вульгарном трюмо, которые ставят только в гримёрках провинциальных концертных залов. Собственно, это было не совсем отражение, просто так ему, как и любому бесу, удобнее было разговаривать с самим собой.
- Нее, - тоскливо протянул Билл в зеркале, - я же не чёртов Раммштайн.
- Раммштайн? – настоящий Билл встрепенулся, - что-то знакомое, дай Бог памяти…
- Не отвлекайся! – приказало «отражение».
- И не богохульствуй! – буркнул Том, который, казалось, был полностью поглощён своей гитарой.
- Отстаньте, - миролюбиво скомандовал Билл, щёлкнув пальцами, так что «отражение» исчезло, так и не успев вставить свои 20 евроцентов.
- Оба! – добавил он, отвернувшись от зеркала к Тому, который явно собирался что-то добавить.
Наступила тишина. Несколько минут чёрт зевал и монотонно раскачивался на стуле, отталкиваясь ногами от трюмо.
- А может, посреди сета подпалим басисту хвост? – вдруг нарочно громко сказал он и снова щёлкнул пальцами.
Дверь резко отворилась, и в гримёрку кубарем влетел означенный басист, обиженно повизгивая и потирая разбитый лоб.
- Ведь сколько раз говорил, не смей подглядывать! – отчитал его Билл, продолжая мирно пинать уродливое трюмо ногами, - и встань уже на задние лапы, а то зажарю, как кабана.
Сатир поворчал, но ослушаться чёрта не осмелился, поэтому поднялся, неуклюже взгромоздился на диван и по мере сил пригладил волосы, которые даже после стараний Натали сложно было назвать уложенными.
- Знаю! – Билл аж подпрыгнул на стуле, - пусть будет дождь, молнии, муссон, все дела!
Ожидаемых восторгов не последовало.
- Что? – свирепо рявкнул он, раздражённо посмотрев на Тома.
- Нет, я в принципе не против, - аккуратно начал тот, - Георга помоем, опять же. Но я же тоже промокну, а как сушиться?
- Брррр, - выразительно сморщился Билл, - мокрая курица – это страшно, да, но как-нибудь нужно попробовать…
Том обиженно засопел, но отвечать не стал. Георг мирно похрапывал на диване. Биллу стало скучно. Он попробовал было прицепиться к брату, но тот был неприступен, как цитадель непорочной невинности.
- Я с вами сдохну от тоски! – оповестил присутствующих Билл и махнул рукой, словно подбросив в воздухе маленький мячик от пинг-понга.
Тут же на ладони у него оказался чёрный уголёк, размером с небольшой орех. Билл повертел его в пальцах, демонстративно лизнул, отчёго уголёк раскалился докрасна, и ловко кинул его за шиворот ничего не подозревающему сатиру.

Когда Дэвид Йост, глубоко вздохнув три раза, открыл дверь в гримёрку, оттуда с дикими воплями выбежал Георг, распространяя по коридору противный запах немытой горелой шерсти. Вслед ему раздался громкий хохот на два голоса, однако при виде Йоста Том осёкся, густо покраснел и снова сосредоточенно склонился над гитарой.
- Чего тебе? – сквозь смех проскулил Билл.
- Вам пора на сцену, - деланно буднично ответил Дэвид, предпочитая не размышлять о том, чем занималась нечисть за закрытыми дверями, - зал полон и требует шоу.
- Вот как, - прошелестел бес, расплываясь в сладчайшей улыбке, от которой у Йоста неизменно болели зубы, - будет им шоу.

Что бы ни говорили скептики, но невероятный успех нового проекта вовсе не был результатом неумеренного финансирования или шокового пиара. Билл, к слову, поклялся на Роллинг Стоунз лично четвертовать добрую сотню писак, как только они попадут в полное его распоряжение. Успех новой группы Дэвида Йоста целиком и полностью обеспечивал фронтмен, который, появляясь на публике, доводил эту самую публику до невменяемого, сомнамбулического состояния полной и всеобъемлющей эйфории.
На концерте это было похоже на некий языческий ритуал, повторявшийся день ото дня с точностью до шага. Первое время чёрт ещё экспериментировал, менял образы, заигрывая с залом, но очень быстро опытным путём была найдена идеальная концепция шоу, которую сейчас вновь наблюдал Йост.
Билл стоял на сцене, широко расставив ноги и опираясь на стойку, словно рыцарь-крестоносец на двуручный меч. Его фигура, подсвеченная сзади насыщенным фиолетовым светом, находящаяся на внушительной высоте, представляла собой величественное, завораживающее зрелище, от которого ни один из пришедших зрителей не мог оторвать взгляд. Убедившись, что он находится в центре всеобщего внимания, Билл буквально расцвёл своей широчайшей плотоядной улыбкой и для усиления эффекта скинул с плеч куртку, которая отлетела чуть дальше, чем обычно, в толпу. Плотную, жёсткую кожу разодрали в секунду, словно пираньи зазевавшегося карася.
Биллу это не понравилось – он вообще не любил, когда портили его вещи, - однако он сдержался, опасно сощурившись и метнув злобный взгляд на Йоста, который был официально им назначен виновным абсолютно во всём. Через секунду лицо беса разгладилось, вернув себе восторженно-радостное выражение. Он продолжал петь, обращаясь ко всем сразу и к каждому в отдельности. Он сканировал взглядом толпу, смотря глубоко в души, хотя вряд ли различал лица. Его горячие, чуть прищуренные, искрящиеся восторгом глаза видели все, и каждая была на сто процентов уверена, что так он посмотрел только на неё.
В середине выступления Билл, как обычно, сделал перерыв, чтобы перевести дух и поговорить с залом. Нёс он, естественно, всякую пафосную чушь, которую зал повторял, словно мантру. На очередном пассаже он только-только взобрался на какую-то конструкцию у края сцены, как внезапно погас свет. Зал моментально окутала почти полная темнота, вспыхивавшая то и дело огоньками зажигалок.
Йоста прошиб холодный пот. Он беспомощно оглянулся на техников, которые, вооружённые мощными портативными фонарями, лишь разводили руками – электричества в принципе не было. Дэвиду показалось, что время загустевает и кристаллизуется вокруг него - секунды, отделявшие его от полного провала, текли мучительно медленно, нужно было уже принимать какое-то решение, сворачивать шоу или пытаться что-то исправить, но мозг словно отключился, не позволяя ему найти нужные слова и предпринять нужные действия.
- И создал Он свет и тьму! – вдруг раздался высокий, звонкий голос Билла, и тут же ожили верхние осветительные приборы, заливая сцену кроваво-красным светом – зал заметно оживился.
Билл взмахнул руками, призывая публику поддержать музыкантов, и прожекторы развернулись, ярко освещая зал и скрывая тем самым происходящее на сцене. Йост стоял прямо за кулисами, поэтому увидел, как отрицательно качает головой Густав в ответ на безмолвный вопрос вокалиста. Билл отвернулся, принимая привычную позу звезды рок-н-ролла, взяв стойку наперевес.
- Густав! – сочным голосом скомандовал чёрт, и Дэвид с удивлением услышал бодрый ритм, к которому так же бодро присоединились обе гитары, хотя электричества в здании, судя по всему, всё ещё не было.
Концерт прошёл «на ура». Никто не заметил, что фронтмен, увлёкшись, не всегда успевает поднести микрофон ко рту, за его полной ненадобностью. Никто не обратил внимание на то, что басист вскоре отключил свою гитару от усилителя, потому что провода путались в ногах, а гитарист во время акустической части так задумался, что не проспал свою партию только благодаря мощному пинку в исполнении Билла. Идеально работал, пожалуй, как всегда драммер, но этого тоже никто не заметил поскольку центр этой мини-вселенной высоковольтным электрическим сгустком царил всюду, ослепляя, оглушая и в прямом смысле лишая рассудка.



Байка вторая. Договор № 666.


-Господин Шефер, - произнёс Билл, обращаясь к кому-то, кто стоял за спиной Дэвида Йоста, - чрезвычайно обрадован нашей встрече. Нам очень нужна Ваша помощь.
Йост был готов поклясться, что когда он секунду назад оборачивался на резкий гудок проходящего поезда, никого рядом с ними не было. Но мальчишка приветливо, хоть и сдержанно улыбался, по-прежнему сидя на перилах моста и поминутно рискуя свалиться в воду.
На всякий случай Йост повернул голову ещё раз. Со стороны запущенного и заросшего буреломом парка к ним приближался человек с портфелем. Он был небольшого роста, крепко сбитый, даже немного полноватый. Одет он был в старомодный щеголеватый сюртук, шляпу-котелок и начищенные до зеркального блеска ботинки. В левой руке он держал трость с серебряным набалдашником в форме волчьей головы, а правую, поставив портфель на мостовую, протянул Йосту:
- Густав Вольфганг Клаус Шефер, специалист по сделкам с душами и эфирными телами.
- Дэвид Йост, - машинально проговорил Дэвид, отвечая на рукопожатие.
Человек кивнул.
- Мы можем пройти в мой кабинет, - обращался он на этот раз к Биллу, при этом держась так, будто находился на приёме у английской королевы, - там нам будет гораздо удобнее.
- Как Вам будет угодно, господин Шефер, - немедленно согласился Билл, ловко спрыгнув с парапета.

В ту же секунду у Йоста потемнело в глазах в приступе острейшей мигрени, а в ушах загудело. Через мгновение, однако, боль как рукой сняло, осталось, пожалуй, лишь лёгкое головокружение.
- Извини, - услышал он позади себя голос Билла, - люди чрезвычайно неустойчивы к перемещениям.
Дэвид огляделся – он сидел в мягком кожаном кресле за массивным дубовым столом. Его окружали высокие шкафы до отказа набитые толстыми книгами в дорогих переплётах. Напротив деловито стучал по клавишам ноутбука господин Шефер, поблёскивая очками в золотой оправе. Билл стоял позади, наполовину скрывшись в полутьме, которая царила в кабинете несмотря на яркую настольную лампу в расшитом абажуре. При всём желании Дэвид не мог найти разумного объяснения происходящему, кроме как своё внезапное и необратимое сумашествие, однако чувствовал он себя прекрасно. С другой стороны, умалишённые всегда думают, что они абсолютно нормальны.
- Полагаю, Вам подойдёт стандартный контракт, - нарушил, наконец, тишину хозяин кабинета, - ознакомьтесь, пожалуйста.
Йост протянул руку к ещё тёплой бумаге, неохотно вылезавшей из стоявшего здесь же, на столе, принтера. Если бы он знал, чем для него обернётся автограф на этих с виду ничем не примечательных страницах, он бы отдёрнул пальцы быстрее, чем от горячего утюга. Но Дэвид пока ничего не знал, поэтому с интересом принялся за чтение: тем более, что он считал себя весьма сведущим в юридических вопросах и не раз и не два приходилось ему самому выступать в роли составителя скользких контрактов.
Договор был действительно стандартный, если не учитывать, что он имел номер 666, а предметом его являлось "оказание сверхъествественных услуг на исполнение одного желания". Йост внимательно прочитал пункт о правах и обязанностях сторон, отметив, что не очень представляет себе, что такое лунный месяц, в течение которого Исполнитель, как именовался теперь Билл, принимал на себя обязанность исполнить желание Заказчика, которым стал сам Дэвид.
В качестве оплаты за оказанные услуги Заказчик был обязан передать в собственность Исполнителю душу. В случае неисполнения условия об оплате, Исполнитель мог использовать любые доступные ему способы восстановления нарушенных прав.
- А что это за способы? – настороженно спросил Дэвид, отрываясь от чтения.
- О, их очень много и ни один тебе не понравится, - прошипел ему на ухо тихо подошедший Билл, заставляя нервно зашевелиься волосы на затылке.
- Да расслабься уже, - он тут же дал задний ход, снова став насмешливо-доброжелательным, - ты же не собираешься обманывать меня. Ты согласен?
- Да, - решился, наконец, Дэвид. Всё-таки терять ему было особо нечего, особенно в условиях атеистического воспитания.
- Мой долг требует обратить Ваше внимание на то, что договор может быть досрочно расторгнут по взаимному согласию сторон, а также в случае действия непреодолимой силы, а именно наступления Апокалипсиса и Страшного суда, - проговорил господин Шефер, настойчиво возвращая мысли Дэвида к бумагам.
- Да-да, я согласен, - нервно повторил тот, посчитав, что уж хуже-то точно уже не будет.
- Тогда поставьте, пожалуйста, свою подпись, - Шефер указал на графу и протянул Йосту стильную ручку в серебристом корпусе.
- Что, даже крови не требуется? – попробовал пошутить Дэвид, оставляя на бумаге размашистый росчерк.
- Мы – серьёзная организация, молодой человек, - строго проговорил Шефер, - оставьте кровь, дохлых кошек и убийство девственниц малому бизнесу.
Дэвид несколько смутился, однако предпочёл промолчать: с каждой секундой он всё больше убеждался, что всё происходящее - всего лишь сон, который вот-вот прервётся ненавистной трелью будильника-садиста.

Спустя несколько минут он уже снова стоял совершенно один посредине пресловутого моста на промозглом влажном ветру. Голова гудела и кружилась на этот раз уже сильнее, однако Йост не обращал внимание на недомогание. Тонкая пижонская куртка его нисколько не грела, поэтому он спрятал руки в карманах и быстро пошёл прочь от канала, стремясь поскорее добраться до тёплой квартиры и хорошенько всё обдумать на трезвую голову.
Дэвид, конечно, списал бы всё произошедшее на игры внезапно проснувшегося подсознания, если бы не тяжёлый серебряный кулон, покоившийся у него под рубашкой.



Байка третья. От добра добра не ищут.


- Дурдом! – констатировал Дэвид Йост, нажимая на отбой.
Это был уже пятый звонок за день с предложением концертной площадки, нехилого гонорара и волнующей афтерпати. И пусть чутьё продолжало подсказывать ему, что сумму предполагаемого гонорара, а также вместимость площадки лучше разделить на два, а то и на три, но невероятно мобилизовавшийся мозг разумно указывал, что ни с одним из его проектов даже остатка достичь доселе не удавалось.
Размышляя подобным образом, Дэвид зашёл в лифт, поднялся на свой этаж и только достал из кармана магнитный ключ, как дверь с лёгким скрипом приоткрылась – Йост давно заметил, что, как только они заселялись в очередной отель, всё в нём немедленно начинало зловеще скрипеть. Мужчину моментально прошиб холодный пот: в последнее время он стал жутко нервным, и, собственно, было от чего…
Дэвид глубоко вздохнул, заглушая охрипший уже от стресса внутренний голос, умолявший его бежать как можно дальше, и решительно толкнул дверь, в конце концов, продюссер он или где? Кроме того, не мешало всё-таки принять ванну, на третий-то день беготни сломя голову.
Посреди гостиной, где он собирался часок-другой передохнуть, пока нечисть, как ей и положено, отсыпается с утра пораньше в час дня, стоял его гитарист собственной персоной. Пикантности ситуации добавляло то, что был он без штанов. В принципе, Том без штанов мог смутить разве что красную шапочку до встречи с серым волком: футболка доходила ему примерно до колен. Парень стоял спиной к двери и с маниакальной аккуратностью укладывал свои джинсы на кресло, где уже покоились кепка, пара напульсников и (Йост аж поперхнулся от досады) идеально белые носки.
- Что ты здесь делаешь? – набравшись наглости, строго спросил Дэвид: Том был тихим, очень уравновешенным и даже застенчивым, поэтому его горе-продюссер не боялся.
- Хочу принять душ, - невозмутимо ответил тот, разглаживая складки на сложенных штанах, - выйди, пожалуйста.
Дэвиду неожиданно стало неудобно и местами стыдно. Он было попятился к двери, искренне раскаиваясь за своё вторжение, но…
-…это же мой номер! – внезапно осенило Йоста. – Почему бы тебе не пойти к себе?
- К себе? – Том выглядел очень удивлённым, - но там же мало места.
- Боже, - закатил глаза Йост, - за что мне всё это?
- Не упоминай о Нём всуе, - строго оборвал его Том, неодобрительно нахмурившись.
- Хорошо, - Йост уже начал привыкать, что с ними лучше не спорить, - ты можешь внятно объяснить, почему в твоём душе тебе тесно?
- Проблема людей в том, Дэвид, - наставительно произнёс Том, хватаясь за край футболки, - что в вас слишком мало веры. И вы ни разу не задумались, что было бы, если бы Ной в своё время потребовал аргументов, доказательств и неустойки на случай ненаступления потопа.
Продолжая бубнить что-то себе под нос, он неохотно снял футболку, обнажая неожиданно развитую, практически античную мускулатуру и… огромные, метра четыре в размахе, белоснежные крылья, которые он, однако, быстро сложил за спиной.
- Охренеть… - с трудом выдавил из себя Йост, тут же получив по лицу жёсткими перьями.
- Не сквернословь! – Том аж поморщился.
- Ты не представляешь, как надоедает ходить, когда можешь летать, - с явным сожалением сообщил он затем ошарашенному Йосту, - а ещё эти шмотки… честно говоря, Билл мог бы придумать что-нибудь более элегантное… но это же Билл!!!
Йост нервно кивнул и снова принялся пятиться – было очевидно, что уходить Том не собирается – но…
- … вы же с Биллом братья?! – выпалил Дэвид, не то спрашивая, не то утверждая.
Теперь пришла очередь Тома закатывать глаза и тяжело, даже страдальчески вздыхать.
- Как? – развёл руками Йост, не в силах нормально сформулировать вопрос.
- Билл считает, что это была шутка, - пожал плечами Том.
- А ты? – перебил его Йост.
Том ухмыльнулся, хитро сощурившись:
- Знаешь, мы с Биллом сильно расходимся во взглядах на всё сущее, но в этом я с ним полностью согласен.
Когда Том скрылся в ванной, дверь за ним закрылась аккуратно и бесшумно, в отличие от Билла, за которым двери обычно хлопали со всей дури, до звона стёкол в оконных рамах. Дэвид потоптался немного на ковре, поднял длинное, сияющее, похожее на лебединое перо, повертел его в руках… Из ванной раздавалось бодрое журчание, и, зная основательность Тома, ждать её освобождения можно было ещё часа два. Йост вздохнул и поплёлся в соседний номер, ловко выудив магнитный ключ из заднего кармана лежащих на кресле штанов.

- Джей Ло, блин, - проворчал он, заходя внутрь: вокруг всё было белое, местами даже пушистое.
С учётом семидневной рабочей недели и двадцатичетырёхчасового рабочего дня нет ничего удивительного в том, что Дэвид Йост банально уснул, пригревшись в тёплой воде с ароматной солью.
Разбудили его голоса. Один мягкий, бархатный, словно уговаривавший его ещё поспать, безусловно, принадлежал Тому. Зато от второго Йост снова испытал массу приятных ощущений, вроде как кипятильник ему прямо в ванну подкинули. Билл явно издевался над собеседником и от этого голос его звенел, неприятно ударяясь о стенки затуманенной сном и пресловутой ароматной солью черепной коробки.
- Ты невыносим, - говорил Том, - посмотри, что ты натворил? Ты не просто удовлетворяешь тщеславие бедняги Йоста, ты заставляешь себе поклоняться, ты…
- Да ты что! – перебил Билл, от искреннего удивления которого можно было прослезиться.
- Не паясничай! – строго оборвал его Том. Пожалуй, он был единственным, кто мог себе это позволить, да и то тет-а-тет. – Это уже какой-то языческий культ! Вам что там, в кипящей смоле, идолопоклонников не хватает?
- Во-первых, Бэмби, не в кипящей смоле, а в горячей сере, - ядовито пропел Билл, - а во-вторых, почему «у вас»? Не ты ли гоняешь ничтожных у наших ворот? И, кстати, скажи мне спасибо за то, что я вытащил тебя оттуда.
- Ну знаешь, - в голосе Тома зазвучала обида, - если ты забыл, моя вина лишь в том, что я не покарал тебя, как того требовали правила.
Билл громко фыркнул.
-Ага! Не проткнул своим чёртовым мечом, а всего лишь огрел по спине, - возмущённо взвизгнул он, - я очень тронут, братишка!
- А не надо было лезть к Джордано Бруно: «Ты изменишь мир! Твои открытия должны стать достоянием человечества!» На него, между прочим, возлагались большие надежды!
- Дааа… – чёрт явно наслаждался моментом, - старые добрые времена…
- С тобой невозможно нормально разговаривать, - укоризненно сказал Том и, судя по всему и хлопнувшей двери, ушёл, оставив Билла в одиночестве.

- И что же наш Всевышний всё никак тебя не простит? – задумчиво проговорил Билл после минутного молчания, - надоел уже ныть, честное слово.
- И, кстати, Йост! – добавил он, так что Дэвид прямо-таки увидел до боли знакомую презрительную гримасу, - прекрати подслушивать и вали из моей ванной, пока я и правда тебя там не сварил!

Байка четвёртая. Семь раз подумай - один раз промолчи.

- Тик-так, - со знанием дела тикали настенные часы, размеренно шагая длинными урбанистическими стрелками сквозь не менее длинную и типично хорроровую тёмную ночь. За окном шумел ветер, ни с того, ни с сего поднявшийся к вечеру, завывая в дебрях неудачно спроектированной вентиляции. Хотя завывать мог совсем и не ветер, но об этом в целях крепкого и здорового сна лучше было не знать.
Дэвид Йост, бездумно поворочавшись на ортопедическом матрасе, тщетно пытаясь принять комфортное лежачее положение в системе координат подушка-одеяло-простыня, пялился в потолок. За правой стеной раздавалось уже практически привычное размеренное басистое похрюкивание, периодически переходившее в несолидное повизгивание. Слева было тихо – ни скрипа, ни шороха, сколько бы он ни прислушивался, но, положа руку на сердце, уж лучше бы там орали, хохотали, скакали по стенам, в общем, делали хоть что-нибудь, чему Йост уже не удивлялся. Полная, глухая тишина вызывала в нём такой глубокий ужас, что волосы на руках вставали дыбом, а левый глаз начинал самопроизвольно дёргаться.
Дэвиду было хорошо знакомо подобное чувство, и, честно говоря, даже вспоминать о том случае, ему было жутко, особенно в свете того, что для Билла его мысли не просто не являлись загадкой, а были практически любимым ежевечерним ток-шоу.
Это был единственный раз, когда всё пошло совсем не так, как хотелось их Главному Двигателю Прогресса.

Концерт шёл своим чередом: провода бодро подсоединялись к клеммам, аккуратно огибая поседевших за время тура техников, толпа билась в экстазе, а Йосту хотелось побиться в истерике.
- Да ладно, пора привыкнуть уже, - милостиво похлопал его по плечу Билл, спускаясь за кулисы перед выходом на бис: вдоволь насладившись всеобщим обожанием и преклонением, он иногда демонстрировал даже подобие участия.
Йост молча посторонился, пропуская его, и продолжил было наблюдать за трансформацией сцены, как того требовало его условно начальственное положение, как вдруг за его спиной раздался оглушительный, леденящий кровь вопль. Йост обернулся.
Билл стоял, согнувшись пополам, держался за горло и отчаянно кашлял:
- Что за…Что это за дрянь? – прохрипел он, наконец, между приступами кашля.
Йосту захотелось провалиться сквозь землю, хотя первоначально от своей идеи он был в диком восторге: уж очень ему надо было хоть ненадолго оказаться на коне и показать чёрту, что он, Дэвид Йост, тоже не лыком шит и стразами украшен.
- Я спрашиваю, что за дрянь! – взвизгнул Билл на такой высокой нечеловеческой ноте, что на столе разлетелся стакан, а у Йоста заложило уши.
- Судя по твоей реакции - святая вода, - меланхолично проговорил появившийся вслед за Биллом мокрый, взъерошенный Том, задумчиво постукивая кулаком о кулак, как делал всегда, чтобы сосредоточиться, - это тебе знак от Него, - Том благоговейно возвёл глаза к потолку и тут же смиренно опустил взгляд, - что ещё не поздно одуматься и…
Билл судорожно вздохнул, чтобы снова не закашляться, но сказать ничего не получилось, он зарычал, в сердцах топнул ногой и швырнул бутылку в Тома. Тот, не будь дураком, спрятался за Йоста, скрываясь заодно и от потока отборной ругани, которой разразился окончательно взбешённый Билл, которому, судя по непрекращающемуся кашлю, лучше не становилось.
- Хотя, возможно, это Пепси-лайт с лимоном…, - до конца инцидента Том из-за означенной спины так и не показывался, чем вызвал у менее удачливых товарищей острый приступ зависти.
- Кто это принёс? – злобно проревел Билл, разом растеряв весь свой лоск, обводя налившимися кровью глазами сбежавшийся на его дикие крики потусторонний и пока ещё смертный персонал.
Поскольку признаваться никто желанием не горел, он брезгливо, двумя пальцами, поднял подкатившуюся к его ногам полупустую бутылку, и принюхался, оскалившись по-волчьи, растягивая белые дрожащие губы и обнажая длинные острые клыки.
- Саки… – прошипел Билл, очевидно взяв себя в руки и снова входя в образ. Поворачивался он медленно, пряча руки в карманах и наклоняя голову на бок.
- Сааки… – ещё тише прошелестел завораживающий голос беса, - больше никогда так не делай…
Последние слова относились, видимо, к жалкой кучке золы, оставшейся там, где только что стоял огромный охранник. Йост почувствовал, что у него останавливается сердце: слава Богу, что ещё со времён бойз-бэнда он воспитал в себе полезную привычку никогда не делать грязную работу самостоятельно.
- Это всех касается! – истерически взвизгнул Билл, топнул ногой и пулей вылетел в коридор, визгливо причитая что-то о тяготах и лишениях дьявольской службы.
Потом он ещё долго ходил мрачнее тучи, не удостаивая окружающих ни словом, ни взглядом, поговаривали, что ему даже пришлось наведаться в Преисподнюю в оздоровительных целях.
Йост вздохнул. Стало очевидно, что применение «народных средств» вроде уже опробованной святой воды, чеснока, осиновых колов, серебряных пуль и животворящего лика Михаэля Шумахера, опасно не столько для Билла, сколько для его, Дэвида, жизни. Оставался последний шанс расторгнуть треклятый контракт. Он, правда, был из области абсолютной фантастики, зато относительно безопасный. Чертыхнувшись, он нехотя вылез из-под одеяла, намереваясь заглянуть в мини-бар и обеспечить себя снотворным.
- Так о чём ты хочешь меня попросить? – раздался из темноты до боли знакомый, насмешливый, хрипловатый голос. Хотя Билл не добавил своего коронного презрительного «Йост!», что само по себе уже могло считаться хорошей приметой.
Ветер за окном, наконец, разогнал тучи, из-за которых тотчас показался бледный диск полной луны, залившей комнату мёртвенным неярким светом. Билл сидел в кресле, закинув ноги на журнальный столик, и задумчиво, словно чётки, перебирал звенья своей цепи с клеймом. Лунный свет, как ни странно, смягчал обычно острые черты его лица, делая его похожим более на античное мраморное изваяние, чем на взбесившегося чёрта с манией величия.
- Но-но-но! Не отвлекайся! – строго приказал Билл, - я что тут, всю ночь сидеть буду?
Дэвид суетливо кивнул, коротко выдохнул и заговорил, чувствуя, как язык цепляется за пересохшее нёбо.
- Я… Мы… Я очень благодарен тебе за всё, что ты сделал… Но я подумал…
- Это вредно! – скептически перебил его Билл, чуть наклонив голову к плечу – это обычно означало, что ему даже стало интересно.
- … что не тяну это дело, - не дал сбить себя Йост – на самом деле, он уже ничего не видел и не слышал, потому что Билл смотрел ему прямо в глаза, медленно и со вкусом выворачивая внутренности наизнанку, - и я хотел попросить тебя… Вас… не могли бы мы расторгнуть наш контракт…
Билл резко дёрнул головой, словно сова, задремавшая на ветке и проснувшаяся от шороха неосторожной мыши.
- Пожалуйста, - поспешно добавил Йост, - я понимаю… я не могу предложить тебе что-то взамен… но я прошу тебя… пожалуйста.
Чёрт выглядел чрезвычайно удивлённым. Чтобы потянуть время, медленно опустил ноги на пол, потом поднялся, переваривая услышанное. Он явно опешил, потому что даже забыл буравить человека взглядом, от чего Йост немного пришёл в себя и теперь молился только об одном – что его честность, искреннее раскаяние и общий уровень порядочности произведут на Билла такое глубокое впечатление, что он на радостях расторгнет договор.
Билл подумал ещё томительных две минуты, рассеянно изучая ночной пейзаж за окном, и, наконец, заговорил, отвешивая в час по чайной ложке. Голос его странным образом дрожал – не дребезжал, как когда он был особенно язвителен, а именно дрожал, словно всесильный, наглый бес всерьёз взволнован его просьбой.
- Вы… люди… страшно эгоистичны. Я не могу найти более менее приличного эгоистичного ублюдка в самых глубоких кругах Ада, зато стоит мне выйти на Уолл Стрит – целая толпа кандидатов, - он с отвращением потряс своим «амулетом».- «Хочу – хочу – хочу – хочу – я хочу – я – я – я!» - две тысячи лет одно и тоже. Ты знаешь, кто я? – неожиданно спросил Билл, близко придвинувшись к Дэвиду.
- Люцифер? – неуверенно проговорил тот, уговаривая себя не поддаваться панике, - уж больно неожиданно выглядел Билл, как-то подозрительно… человечно?
Билл фыркнул. Горько и нерадостно, снова отведя глаза и закусив нижнюю губу.
-Ты что думаешь, Люциферу больше заняться нечем? Я Искуситель, я выполняю ваши заветные желания… по-своему.
Билл замолчал, обдумывая собственные слова. Йост стоял ни жив, ни мёртв. Даже скорее мёртв.
- Весь фокус в том, - тихо продолжил Билл, - что желания не мои. Я не хочу золотой унитаз, не хочу выигрывать Лигу Чемпионов, не хочу быть королём Гондураса и даже не хочу трахнуть Джессику Альба! Я всего лишь даю людям возможность сделать это! И что я получаю взамен? Ненависть и презрение! Я исчадие ада, злобный развратитель невинных душ, взбесившийся чёрт с манией величия…
Йост покраснел и опустил глаза.
- Но разве я внушаю вам ваши глупые желания? – Билл внимательно всматривался в лицо полумёртвого от страха Дэвида, требуя от него немедленного ответа, - и разве кто-нибудь когда-нибудь спросил, чего хочу я?
- И… чего же ты хочешь? – промямлил Дэвид для поддержания разговора.
- Я? – Билл даже перестал нависать над ним, качнувшись назад.
- Ты, - увереннее проговорил Дэвид, чувствуя, что движется в правильном направлении, - так чего ты хочешь?
- Смешно, - констатировал чёрт. – Но я скажу. Любви я хочу, Дэвид. Каждая пылинка, травинка и мошка, не говоря уже о вас, людях, стремится к любви. И даже мы, бесы… Мы так созданы, это Его прихоть, если хочешь, ибо Он есть Любовь. Просто, мы это удачно скрываем…
Произнося эти слова, Билл был похож на кого угодно, но только не на того Билла, которого знал Дэвид. Губы больше не кривились в презрительной усмешке, а глаза искрились доселе неведомым теплом. Кричащая, броская, яркая, ядовитая красота Билла, так выигрышно смотревшаяся на фото, но абсолютно надменная, холодная и даже отталкивающая при личном общении, словно таяла от этого тепла, уступая место нежным, правильным, трогательным, юношеским чертам. Его хотелось подбодрить, пожалеть, обнять, хотя ещё пять минут назад он внушал Дэвиду только вселенский ужас.
- Я могу тебе помочь? – мягко спросил Дэвид, впервые чувствуя себя старше и мудрее рядом с ним.
- Поцелуй меня, - жалобно и неуверенно попросил Билл, - как будто ты меня любишь… И я расторгну наш контракт.
Он сам устыдился своего предложения, болезненно нахмурившись и словно став разом на полметра ниже ростом. Дэвид неожиданно увидел перед собой несчастного одинокого мальчишку, обладающего слишком большими возможностями, которые ему, однако, совершенно не нужны. Билл ждал, внимательно рассматривая его своими огромными, завораживающими глазами, которые медленно наполнялись слезами, ждал с наивной, неуверенной надеждой юности. Потом вдруг вздохнул, прикрывая глаза:
- Ты в любом случае не обязан…
Дэвид ликовал: у него всё получилось, причём наилучшим образом. Не дав Биллу договорить, он провёл ладонью по бледной щеке, невольно удивляясь прохладе полупрозрачной мраморной кожи, и крепко поцеловал его, нежно лаская идеальные, тоже холодные, но мягкие и манящие губы.
Билл всхлипнул. Потом ещё раз. Потом оттолкнул от себя Дэвида и захохотал. Визгливо, высоко и страшно противно, запрокинув голову. Цепочка на его шее звенела, добавляя своеобразный аккомпанемент его сольному выступлению, пока он всхлипывал, фыркал, снова смеялся, вытирая слёзы обеими руками. Наконец, он немного успокоился, переводя дух:
- Ты что серьёзно поверил? – надменно спросил он у Дэвида со своей волчьей ухмылкой, буравя его тяжёлым хозяйским взглядом, - вы что, в своем шоубизнесе, совсем умом тронулись?
Раздался стук открываемого с ноги окна и тяжёлый свист огромных сильных крыльев.
- Том! – крикнул Билл, моментально забывая про Йоста, - подожди…
Пробежавшись по комнате, он легко вскочил на перила распахнутого балкона и прыгнул вниз, широко раскинув руки.
- Йост! Ты будешь служить мне вечно! – донеслось до Дэвида, соляным столбом замершего посреди комнаты.



Байка пятая. «Тише едешь – дальше будешь… от места, куда едешь».


- Ты! – острый коготь упёрся в грудь Дэвиду Йосту, грозя проткнуть насквозь, - тебя там быть не должно!
- Это почему ещё? – за время, проведённое в бесовской компании, Йост стал сварливым и склочным и совершенно этого не стеснялся.
- А что, моего слова уже недостаточно? – оскалился Билл, брезгливо смахивая несуществующую пылинку с плеча мужчины.
Тот, однако, на провокацию не поддался. Билл подождал пару секунд, на всякий случай, потом не выдержал и закатил глаза:
- Слушай, пора выходить на новый уровень. Не вечно же тебе нянькой за нами ходить?! Время респектабельно почивать на лаврах.
- Супер! – Йост, в отличие от беса, находился не в лучшем расположении духа, - респектабельно отправиться на задворки, а у нас, между прочим, контракт!
- Ха! – залился Билл, хлопнув в ладоши, - ты ещё в суд подай! Только учти, у Него, - чёрт ткнул пальцем в потолок, - с шести до девяти очень много дел…
- Да пошёл ты! – обиделся Йост и повернулся, чтобы уйти, - даже в хорошем расположении духа Билл был невыносим, не спасало ни его безусловное обаяние, ни воистину нечеловеческое терпение окружающих.
- Я серьёзно! – воскликнул Билл, вприпрыжку устремившись за Йостом, - Ему нужно выслушать не меньше сотни нытиков, организовать пару-тройку ураганов и наслать мор на какой-нибудь Гондурас, погрязший в разнузданности и разврате…
- Ты-то откуда знаешь, нечисть рогатая? – встрял вездесущий Том, который обнаруживался в развалинах древнего, как Мир, кресла изучавшим околорелигиозную брошюру для детей от 4-х до 12-ти лет, - и при чём тут Гондурас?
- Знаешь, я тебе точно когда-нибудь что-нибудь подпалю! – в который уже раз зло пообещал Билл, запас добродушия которого резко закончился, словно кока-кола в жаркий день.
- А ты, - он повернул голову, чуть наклонив набок, так что вкупе со своим вновьприобретённым высоким ирокезом и острым кадыком стал поход на стервятника, - займись бухгалтерией или прикорми ведьмочку, развеешься…
- Мне начинает казаться, что у тебя какие-то проблемы с женским полом… - пробурчал Йост себе под нос.
- Креститься надо! – рыкнул Билл, вспыхнув одинокой люстрой под потолком, - Йост, поверь мне, все они ведьмы – в той или иной степени…

Сидя в машине, Искуситель думал о том, что на Земле, в сущности, ничего не меняется, да и не может измениться, разве что ремейк потопа способен принести интересные вариации на тему «плодитесь и размножайтесь». Билл зевнул, с неудовольствием констатировал, что идею потопа он обдумывает как минимум два раза в сто лет, завёл мотор и сорвался с места, сжигая резину и оставляя за собой эффектный шлейф.
Кто бы что он нём ни говорил – Билл был гораздо хуже. Он был крайне эгоистичен, самовлюблён до неприличия и склонен к чёрному юмору. Он был амбициозен и извращённо хитёр, любил совать нос не в свои дела и виртуозно портил жизнь (как земную, так и загробную) всем вокруг. У него не было слабостей, в сущности, - настоящее Исчадие Ада и Абсолютное Зло. После Осьминога Пауля, конечно.
Билл вдавил педаль газа в пол и счастливо откинулся на сиденье, не особо следя за дорогой – ночью машин было мало. Он был, безусловно, великолепен и явно не заслуживал позорного назначения в попсовый сектор человеческого существования. Хотя, благодаря его титаническим усилиям политика, наконец, стала частью шоубиза, а здесь уже простора для фантазии было куда больше…

- Привет, рогатый, - елейно пропел воздух у него над ухом, и через несколько секунд на пассажирском сиденье материализовался длинный, тощий и экстравагантный персонаж в чёрной туши, чёрной коже и с чёрным же хаером на голове.
- Сегодня что, Хэллоуин? – поинтересовался Билл, но не сдержался, полыхнув пламенем из ноздрей, - святые угодники, тебе-то что надо?!
Персонаж, нарушивший столь долгожданное одиночество, человеком, естественно, не являлся. Это был банальный и скучный вампир, чьи родичи по величайшей ошибке перепуганных средневековых крестьян были воздружены на своеобразной иерархической лестнице нечисти в людской интерпретации едва ли не выше чистокровных чертей. Билл поморщился – вампиров он не любил. Хотя нужно отметить, что если раньше он презирал их исключительно за высокомерие и склонность к драматическим эффектам, то последние лет пятьдесят с изобретением кинематографа втайне завидовал преувеличенному, на его взгляд, величию и привлекательности, которыми наделили вампиров люди. Дошло до того, что его, древнейшего беса, который помнил ещё проделки Моисея с Красным морем и красным же вином, пригласили в унылые «Сумерки» в качестве четвёртого слева в пятой шеренге. Билл тогда оскорбился и проклял проект вплоть до седьмой картины вместе со стафом и фанфикшеном.
Но ближе к делу. Из всех раздражающих кровососов, которые имели несчастье попасться Биллу на пути, с одним ему не повезло так сильно, что даже Люцифер, слушая бесконечные жалобы, пообещал скостить ему земной срок по этому поводу.
Андреас, а именно так звали вампирчика, во-первых, почему-то решил, что они с Биллом лучшие друзья, во-вторых, везде таскался за ним, словно чёртов хвост, начисто игнорируя намёки, приказы и грубую силу беса. Билл продержался недолго, особенно после того, как в пять часов тридцать минут утра ему позвонили и спросили его мнения насчёт гламурного пиджака от Гуччи. «Не всё равно, в чём в гроб ложиться?!» - рявкнул возмущённый чёрт, бросил трубку в стену и впервые за триста лет попросил у Тома прощения «за всё». «Даже не надейся, что он отстанет», - флегматично заметил тот.

- Ты – эгоист! – обиженно заявил вампир.
- Ну да, - ухмыльнулся Билл.
- То ты твердишь на каждом шагу, что мы лучшие друзья, а потом уезжаешь в Штаты и оставляешь меня гнить здесь…
Билл подумал о том. что для разнообразия можно попробовать решить дело мирным путём.
- С какой стати… - начал было бес, но Анди было не остановить.
- То ты говоришь, что понятия не имеешь, кто такой Адам Ламберт, то ходишь с ним по магазинам…
- Да ни в жизни! – вставил Билл.
Он действительно не знал, кто такой этот Ламберт.
- И вообще, даже не заикайся, что ты не в курсе, что говорят о тебе и твоём крылатом брате!
Неожиданно дело приняло интересный оборот. Как и все бесы, Билл был тщеславен. Его обожали, перед ним преклонялись, им восхищались, - для того, чтобы убедиться в этом, ему достаточно было выглянуть в окно, поэтому он не особо заботился изучением прессы и прочей подобной ерунды, справедливо полагая, что диферамбы, они и в интернете диферамбы. Но как и все бесы, Билл был любопытен, поэтому стоило Андреасу намекнуть, что "я знаю что-то такое, чего ты не знаешь", как чёрт тут же навострил уши, сам того не желая.
- Так что? – нехотя спросил Билл.
- Я не могу произнести это вслух, - неожиданно засмущался Андреас.
- Вот как, - буркнул чёрт, сделав вид, что увлёкся обгоном.
- Хорошо, скажу на ухо, - сдался вампир и, повиснув у Билла на шее и противно клацнув зубами.
Билл всегда считал, что удивить его сложно, однако по мере спутанного рассказа вампирчика брови его неуклонно ползли вверх, а глаза округлялись до рамеров небесной сферы.
- Да ладно?! – воскликнул чёрт по окончании тирады, - серьёзно, что ли?
- Весь Интернет, чтоб мне век ящерицами питаться! – подтвердил Андреас, разворачивая к себе зеркало заднего вида и поправляя растрепавшуюся чёлку.
- Серу и пепел, срочно серу и пепел, - сокрушённо покачал головой Билл, - да по сравнению с этим, я – великомученик, а братишка так вообще…
Андреас, однако, пфилософствовать ему не дал.
- Я тоже хочу быть знаменитым!
- Не ко мне, - отрезал Билл, - и потом, тебе платить нечем.
Андреас, похоже, собирался предложить ему какие-то альтернативные варианты, кроме стандартного «ты мне – душу, я тебе – всё, что хочешь», поэтому чёрт поспешил сменить тему:
- Как дела в Преисподней, кстати?
Вампир неопределённо пожал плечами:
- Как? Да как обычно: сечём, жарим, варим заживо, скармливаем ползучим гадам и иногда даже морозим.
Билл поморщился:
- И где креатив? На дворе двадцать первый век, а у нас методы, мягко говоря, архаичны.
Он задумчиво поскрёб шею, болезненно сощурившись от ударившего в глаза света встречных фар.
- Бум, - сказал бес, обернувшись, чтобы посмотреть, кто это забыл выключить дальний свет.
Чёрную красивую машину занесло и впечатало в столб. Билл удовлетворённо улыбнулся и продолжил:
- Записывай: берём стул, можно даже не электрический, берём грешника, связываем их вместе и задаём несчастному четыреста-пятьсот идиотских вопросов о его личной жизни и названии группы. Вопросы сами придумаете или опять я? Кстати, того, кто выдержит, думаю, можно даже отпустить... в кипящий котёл.
- Это же бесчеловечно, - искренне посочувствовал будущей несчастной нечистивой душе Андреас.
В ответ Билл лишь развёл руками, мол, а как ты хотел?!

- Так как насчёт меня? – помолчав, продолжил гнуть свою линию вампир.
- Пристегнись, - мрачно ответил Билл, всё больше раздражаясь, о чём явно свидетельствовала багровая краска, поднимающаяся от шеи к макушке, - и послушай меня.
- Зачем? – Билл вспомнил, что презирает вампиров ещё и за любопытство.
- Я сказал, пристегнись и послушай! – заорал он своим родным каркающим и дребезжащим голосом, ослушаться которого не мог даже бессмертный – Андреас мгновенно защёлкнул ремень кривоватыми дрожащими пальцами.
- Если ты ещё раз, кровосос, - голос беса свистел, скрежетал и шипел, перекрывая, казалось, не только звук мотора, но и вообще все звуки, существующие в мире, - полезешь ко мне, я сварю тебя в чесночном соусе и скормлю перевёртышам.
- И вот ещё что, - он тут же успокоился, довольный произведённым эффектом, голос его тоже успокоился и теперь звучал уже привычно, - ребята, которые подарили мне машину, очень хотели угодить звезде рок-н-ролла и прошили ремни серебряными нитями. Наслаждайся.
С этими словами он резко свернул роль в сторону. Машина вильнула вправо и со всего размаха влетела в рельс безопасности, разбивая блестящий капот, лобовое стекло и съёжившегося в безуспешной попытке развоплотиться вампирчика. Билл, вылетевший из жестяного лома на мгновение раньше, отряхнулся и, посвистывая, продолжил свой путь уже пешком – густая ветреная ночь удивительно благоволила прогулкам.

- Так, что у нас в меню? – спросил Билл, едва только зайдя в блестящий концертный зал.
- Ничего, - развёл руками Том, брезгливо отодвигаясь от кучки полуголых девиц, сновавших туда-сюда по проходу.
- Как это? – возмутился Билл, - и зачем мы тогда сюда пришли?
- Шоубизнес, братец, - Том зевнул и сердито пнул лакающего халявное шампанское Георга.
- Братец, шоубизнес – это я! – прошипел Билл, сердито нахмурив брови и уставившись тяжёлым немигающим взглядом на сцену вообще и на вертлявого человека на ней, в частности.


- И лучшей группой становятся… Токио Отель!


"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость