• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Спи {general, RPF, BLWT, Том/Билл, PG-13}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Спи {general, RPF, BLWT, Том/Билл, PG-13}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 12 апр 2018, 21:58


Название: Спи
Автор: ethyil
Бета: Schatten reich
Жанр: slash, BLWT
Рейтинг: PG-13
Пейринг: Том/Билл
Статус: закончен
Размер: мини
От автора и беты (по совместительсву идейного вдохновителя): Unreal, админчег наш любимый, поздравляем тебя с днём рождения и дарим тебе целых два подарка. Во-первых, собственно фик. Во-вторых, новый жанр (да-да, мы каг всегда) - BLWT (brothers' love without twincest). Мы тебя очень-очень любим, ценим и обожаем.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 12 апр 2018, 21:59



В маленькой проходной комнате было тесно и душно. Двери, ведущие куда-то в глубину дома, в ненужные, заваленные всяким хламом чуланы, были закрыты, окна плотно занавешены, а от сигаретного дыма уже слезились глаза. Широкая деревянная лестница, со скрипом тяжело поднималась на второй этаж, теряясь во мраке раннего предзимнего вечера. Здесь было всего одно кресло, на котором сейчас развалился Билл, широко расставив ноги и всем своим видом показывая, что убьёт любого, кто подойдёт к нему ближе, чем на полметра. Он хмурился, каждый раз с трудом открывая слипающиеся глаза, и, запрокинув голову, лениво наблюдал за происходящим в комнате.
Дёргать его никто собственно и не собирался. Густав что-то внимательно изучал в телевизоре, единственном источнике тусклого нервно моргающего света в комнате, иногда погружаясь в раздумья, только что не конспектируя. Рядом на диване потягивал своё пиво Георг, парируя шуточки никак не желающего угомониться Тома, а иногда просто ухохатываясь вместе с ним, чтобы не тратить время и нервы. Тома ведь всё равно не переубедишь, если уж ему взбредёт что-нибудь в голову.
Вообще-то сегодняшнее вечернее заседание в гостиной должно было стать «небольшой дружеской вечеринкой по случаю окончания рабочей недели и начала новой», как выразился Густав. Но в конце дня сил хватило только на то, чтобы притащить выпивку и фастфуд из соседнего супермаркета и всей толпой усадить Билла, порывавшегося пойти спать, в кресло и уговорить его «поддержать движение».
— Густав! Гууууст! — Том сидел на полу с незажжённой сигаретой, требовал у Георга лежавшую на столе зажигалку, и по третьему кругу приставал ко всем желающим и нежелающим.
Сегодня ему было хорошо, весело и немного несло от пива, нервного дня и сухого, тёплого воздуха, так сильно отличавшегося от холодной декабрьской слякоти. Он уже успел в лицах пересказать всей компании три просмотренных накануне диска, в результате чего были разлиты две почти полные бутылки, все по очереди подавились пиццей, а фильмы были дружно рекомендованы к ежевечернему просмотру. В небольших рекламных паузах (когда Том прикуривал или прикладывался к горлышку) он умудрялся одновременно дёргать Билла за штанину и, уворачиваясь от братского пинка, хохотать над ним, потому что при всём своём отвратительном настроении Билл не мог сдержаться и всё-таки смеялся, наблюдая за всем этим безобразием.
— Да Густав же! — Том рявкнул так, что Георг вздрогнул, а Билл, поморщившись, прижался виском к прохладной кожаной обивке.
— Ну чего тебе опять? — Густав невозмутимо перевёл взгляд на Тома, отхлебнув из бутылки.
— Неужели! — Том картинно вознёс руки к уродливой хрустальной люстре и поблагодарил потолок, — ты снизошёл! Скажи мне лучше, что ты там такое увидел? Я тоже хочу.
— Да так, клипы.
— Да ладно?! — Том закатился в очередном приступе смеха. — А что в этих клипах заставило тебя сидеть с такой рожей уже как минут двадцать?
— Ну…много чего. Вот это, например…
— Green Day, я знаю. Мне Билл в своё время все уши прожужжал и, в отличие от вас, я это каждый день вместо завтрака, обеда и ужина слушал!
— Я тоже их последний альбом слушал в нон-стопе, когда он только вышел, — встрял Георг.
— Ну так не в билловском исполнении же! — с таким отчаянием возразил Том, что все опять скорчились в приступе смеха.
— Ну так что Green Day? — немного успокоившись, продолжал докапываться до Густава Том.
— Да ты только посмотри: звук, ритм, как они работают, — Густав вдруг стал очень серьёзным, — нам до такого ещё расти и расти.
Тому становиться серьёзным не хотелось.
— Да ладно! — протянул он, на секунду уставившись в экран. — Вон у нас Билли уже и красится так же, а остальное придёт.
— Блять, Том, засунь свой поганый язык в задницу, — моментально взвился Билл, злобно грохнув бутылкой об стол и встав с кресла.
— Ты охренел? — веселье Тома быстро улетучилось, а глаза, когда он обернулся к брату, стали совсем чёрными от накатившей обиды. — Бля, ты реальный придурок, задрал уже.
— Это ты задрал! — Том тоже успел встать, и теперь Билл орал ему прямо в лицо. — Каждый день одно и то же. Меня и так все вечно только по морде судят и ты туда же!
Билл, не дождавшись ответа, круто развернулся и, пнув по дороге пустую коробку, вышел из комнаты.
— Потому что не фиг так носиться со своей мордой! — проорал ему вслед окончательно вышедший из себя Том.
— Да пошёл ты! — донеслось уже с лестницы.
— Чёрт, — Том машинально отхлебнул из бутылки и сел в кресло.
— Что это с ним? — осторожно спросил Густав, переглянувшись с Георгом.
— Просто он долбаный псих! — дальше Том разговаривать был явно не намерен.
Он, конечно, видел, что Билл сильно не в настроении, хотел растормошить. Ну, растормошил, можно сказать. В последнее время они с Биллом постоянно грызлись по мелочам, друзья были в шоке, а сами они потом не спали ночами, потому что никак не могли привыкнуть к такому способу общения. Сталкиваясь с утра в коридоре, они, конечно, наперебой мирились, почти с суеверным ужасом ожидая следующей ночи и втайне надеясь, что это в последний раз.
Вот и сейчас Билл вопил, а глаза у него были не то чтобы злые, а расстроенные и какие-то ошарашенные. И Тома отпускало: он всегда был отходчивым, а на брата вообще не умел злиться. Особенно теперь, когда того под вечер шатает от усталости, вечного недосыпа и постоянных переездов. А ещё он не любит зиму. Жалуется, что темно и вечно ноги мёрзнут, даже если просто нужно дойти от машины до зала.
Том ясно понимал, что Билл не просто так придирается, орёт и бесится. Брат, конечно, в жизни не признается, но он уже не справляется. Один, по крайней мере, или «сам», как он любит говорить. Том сто раз просил его не принимать всё так близко к сердцу, «забить и наслаждаться жизнью», но у того, видимо, было другое мнение на этот счёт, а уж если Билл что-то вбил себе в голову, то вытравить это из него можно разве что хирургическим путём. Да и то вряд ли.
— Ладно, я тоже спать пойду, — Том зевнул и направился наверх.
— Эй, мы же до утра собирались бухать? — скорее для порядка окликнул его Георг.
— Ну и бухайте. А я спать хочу. Доброй ночи.

Билл взлетел по лестнице раза в три быстрее обычного, искренне пожалев, что на пути не попалось больше ничего, что можно было бы попинать. Он терпеть не мог подобных сцен, которые случались всё чаще и чаще. Обычно заводился он, а Том иногда подхватывал, как сегодня, иногда примирительно соглашался со всем сказанным в его адрес, иногда просто разворачивался и уходил, прикладывая дверью об косяк так, что стёкла звенели и грозились вылететь из рам. Неизменным было одно – Билл каждый раз чувствовал себя виноватым в этих стычках и по совместительству полным идиотом.
В его комнате тоже было тесно и душно: сваленные вещи, чемоданы, диски, пара каких-то журналов, фотографии, смятые листы — разобрать это уже не представлялось возможным, да и смысла особого не было. Они приехали как всегда «на пару дней», в понедельник их ждали в Берлине, где было запланировано бог знает сколько телешоу с их участием.
Билл, не разуваясь, рухнул на полуразобранную кровать, зарывшись лицом в подушку. У него с утра ныла голова, не болела, а именно ныла, как будто свинцом налитая, периодически отдавая куда-то в челюсть. Хотелось спать. Долго, ни о чём не думая, без снов, без звуков. Чтобы потом проснуться и снова уснуть, не обращая внимания на будильники, расписания, нехватку времени, бесконечные наставления и планы-планы-планы, грандиозные и не очень.
— Эй, ну что ты опять? — голос у Тома был хриплый, чуть севший и очень ласковый, — тебе самому не надоело психовать по любому поводу?
Том тихо закрыл за собой дверь и встал, прислонившись к ней спиной.
— Господи, да отъебитесь все от меня! — Билл опять неожиданно для себя разозлился и, резко сев на кровати, принялся стягивать кроссовки, борясь с желанием запустить ими в Тома, — тебя сюда вообще никто не звал!
Расправившись с обувью, Билл снова лёг на полюбившуюся подушку, оттолкнув от себя жаркое, как ему казалось, одеяло, и вроде затих, выдохнувшись.
— Ну прости, — Том сел рядом и осторожно погладил его по плечу, — я не хотел, правда, просто ляпнул.
Билл дёрнулся, сбрасывая руку, но ответил уже спокойно:
— Бля, Том, уйди, — он отодвинулся от брата и отвернулся к стене, — я просто спать хочу.
— Спи, кто ж тебе не даёт, — Том лег рядом, благо кровати Билл всегда любил широкие, только что не двуспальные, и уставился в потолок.
По потолку бродили серые тени, причудливо переплетаясь с отблесками неонового городского света. Этот свет не могли остановить даже плотные шторы на окнах, он всё равно проникал сквозь малейшие щёлки, выхватывая из темноты отдельные предметы, меняя их привычные черты. Билл не говорил ни слова, только тяжело дышал, уткнувшись носом в подушку.
— Билл, — негромко позвал Том, поворачиваясь на бок и обнимая брата за талию, — хватит так пыхтеть, что случилось-то?
Билл недовольно мотнул головой и промычал что-то нечленораздельное. Том потянул его к себе уже двумя руками, не обращая внимания на ленивые попытки вырваться и старательно изображаемое недовольное ворчание. Билл, наконец, сдался и послушно уткнулся лбом Тому в плечо. Тот снова лёг на спину и задумчиво перебирал с таким трудом выловленные пальцы брата в своих. Его глаза уже успели привыкнуть к темноте, и он словно в первый раз со странным щемящим чувством рассматривал вздувшиеся вены, идущие от пальцев к запястьям и выше, к локтю. Вот странно, Билл вроде не был любителем тягать кирпичи, а руки у него были словно после тяжёлой физической работы, жилистые. И очень-очень тонкие, хрупкие, хотя может такой эффект давали тяжелые серебряные кольца.
— Знаешь, они меня достали, — говорить Биллу было неудобно, но поднимать голову он не собирался: Том был очень тёплый. И от этого его тепла даже ноющий зуб вдруг перестал болеть.
— Кто? — Том наклонился к Биллу, тут же задев того козырьком.
Билл, не раздумывая и не меняя позы, сорвал несчастную кепку и, прежде чем Том успел удивиться, зашвырнул её подальше и стал устраиваться поудобнее.
— Эй, ты меня проткнёшь костями своими, — шутливо возмутился Том, инстинктивно убирая плечо от острого подбородка.
— Угу, кто бы говорил, — в тон ему ответил Билл, устроившись, наконец, так, как ему хотелось.
— Так кто там тебя достал? — Том убрал с губ растрепавшиеся волосы Билла и снова взял его ладонь в свою.
— Ну, Дэйв там, со своими. Они уже, по-моему, сами не знают, чего хотят, вот вчера… Писали мы песню. Ну, помнишь ту, про снег.
— Про снег? Не помню…
— Да ладно, я говорил тебе… Мы слова меняли с Дэвидом. Ему опять неймётся.
Билл замолчал и тяжело вздохнул.
— Ну так вот, — он чуть свёл брови, словно стараясь прогнать какую-то неприятную мысль или вспоминая что-то, — Я совсем не понимаю, что от меня хотят. Просто перепеваю по десять раз. А им всё не так.
Том с трудом сдержал улыбку. Он знал, что Билла бесила в последнее время ситуация, сложившаяся с Дэвидом, звуковиками и авторами, но ничего не мог с собой поделать: брат, кусавший белые от ярости губы и метавший в продюсеров молчаливые молнии в студии, сейчас был просто младшим, жаловавшимся на любимую игрушку, которая вдруг взяла и сломалась.
— А иногда мне кажется, что я скоро буду засыпать прямо на концертах, — продолжил Билл, его словно прорвало, и он боялся, что Том уйдёт, а он так и останется, один на один со своими мыслями.
— Лучше на шоу, — отозвался Том, — там, по крайней мере, диваны мягкие.
— Том, ты меня совсем не слушаешь? — обречённо-грустно вдруг спросил Билл, — и смеёшься ещё.
— Нет, слушаю, — Том и правда не очень-то вникал в слова. Он уже и забыл совсем, как они с Биллом вот так сидели по ночам вдвоём, обсуждали что-нибудь или просто молчали, думая каждый о своём. Тихое ворчанье брата его забавляло и, в приступе внезапной нежности, ему хотелось баюкать так его до утра, чтобы спал и улыбался во сне, а утром не хмурился, как обычно.
— Врёшь.
Билл вытащил свою руку из ладони Тома, оставив её лежать на подушке, и вдруг дотронулся пальцами до его губ. Том от неожиданности и какого-то совершенно детского счастья опять разулыбался, за что незамедлительно получил ласковый шлепок холодными пальцами по носу.
— Том, я серьёзно, тебе совсем до меня дела нет?
— Слушай, прекрати чушь пороть, — нарочно резко ответил Том и крепче прижал Билла к себе, обняв двумя руками за плечи, чтобы даже не думал вырываться и опять обижаться, — спи уже, ты же хотел, прямо на концерте, да?
— Да. Я уже иногда не понимаю, что происходит. Сливается всё. Города, люди. Том, меня же на всех не хватит.

Том не знал, сколько времени они так пролежали, Билл что-то тихо рассказывал, перебирая его дреды, иногда слегка дёргая, иногда накручивая на палец, и постепенно засыпал у него на плече. Том осторожно вытащил руку у него из-под головы и сел. Морщась, стянул с волос резинку и с наслаждением размял затёкшую шею. Билл спал уже совсем крепко, чуть неспокойно, Том, улыбаясь, смотрел на наконец-то угомонившегося брата, жалея, что спать ему всё-таки осталось не так уж и много. Биллу точно не хватит. Это сейчас он мирный и ручной, но Том точно знал, что утром он ещё покажет всем, куда и главное как быстро им надо идти.
Том снова взял его руку и стал осторожно снимать кольца и браслет, чтобы не мешали.
Билл вздохнул и повернулся на бок, к стене. Том погладил его по голове и укрыл пледом. Ему тоже хотелось спать, но курить всё-таки больше. Он рассеянно пошарил по карманам, но, так и не найдя сигареты, взял валявшуюся на столе пачку Билла, даже и не подумав открыть форточку.
Комната медленно наполнялась сигаретным дымом, который, танцуя и рисуя непонятные узоры в густом, словно застывшем воздухе, поднимался к потолку. Серые тени уже ждали его, испуганно дёрнувшись от ворвавшегося вдруг в комнату света крикливой вывески напротив. Том поплотнее задёрнул шторы и направился к двери. Снизу всё ещё доносились голоса: Густав с Георгом, видимо, действительно решили не ложиться, увлечённо обсуждая как «ну, бля, мудак, ну с трёх метров же…».
Том на секунду задумался и закрыл дверь. Разулся и, не раздеваясь, лёг рядом с Биллом, покрепче прижав его к себе, укрыл обоих почти с головой и даже не прошептал, выдохнул, поцеловав в затылок:
— Спи.


"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость