• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Десятый случай {slash, AU, фантастика, детектив, драма, ромэнс, Том/Билл, PG-13}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Десятый случай {slash, AU, фантастика, детектив, драма, ромэнс, Том/Билл, PG-13}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 08 апр 2018, 22:35


Название: Десятый случай
Автор: vzmisha4
Бета: kohv
Пэйринг: Том/Билл
Рейтинг: PG-13
Жанр: фантастика, детектив, драма, ромэнс
Размер: миди
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 08 апр 2018, 22:38



- Сколько он сказал? - я разглядывал его профиль. Точеный, почти идеальный.

Мало кто таким может похвастать.

Юноша тряхнул головой, подзывая кого-то из охраны. Волосы завесили лицо - темные пряди по фарфоровой коже россыпью. Я пересел чуть левее, чтобы продолжать видеть его так отчетливо, насколько позволяла обстановка.

- Триста.

- Тысяч? - уточнил я. Порой случались глупые накладки.

- Да, разумеется.

- Мне будут нужны деньги на текущие расходы.

- Он сказал присылать ему счета.

Я поморщился. Не люблю подобное, работа в таком случае напоминает постоянный отчет. Предпочитаю не распространяться о том, как именно трачу деньги - это мое дело. И имею на это право, с моей деловой репутацией. Клиент должен был бы знать об этом.

- Он в курсе, что я - профессионал?

Клод промолчал. Я вновь переместился левее вслед за мальчиком. Увы, стеклянная стена, отделяющая меня от него, позволяла видеть далеко не все, что мне хотелось.

- Эверетт.

- Да?

- Клиент сказал, что в случае полностью удачного исхода он удвоит сумму.

Юноша обернулся, и я на мгновение замер - мне показалось, что он смотрит прямо на меня. Но я ошибался. Улыбка вначале чуть тронула его губы, а спустя секунду уже осветила все его черты, словно лучом мягкого ненавязчивого света. Он сделал несколько быстрых шагов навстречу кому-то.

Потрясающе. Приятно посмотреть. Картинка. Чем сложнее заказ, тем, в принципе, интереснее. А у него такой гладкий лоб и такие большие глаза, что издалека ясно, насколько сложно будет с ним работать.

- Клод?

- Да?

- Я берусь за дело.

- Я так и думал.

- У меня будет какая-то начальная информация? Что-то помимо его имени? - я не спеша разглядывал человека, подошедшего к моему заказу. Такой же мальчик, кажется, только одет совсем по-другому. Такой же... Стоп, он что, действительно - такой же? Глазам едва можно было поверить на этот счет, настолько разительно они отличались друг от друга по стилю одежды, прическам и манере держаться. Но чутье меня никогда не подводило - глаз сразу подмечал миндалевидные разрезы глаз, острые скулы, полные губы - все совершенно идентичное, ошибки тут быть не могло.

- ... ретт. Алло? Ты слышишь меня?

- Прости, я отвлекся.

- Я тебя спросил, из какой пещеры ты вылез? Двадцать шестой век на дворе, а ты не слышал про ТокХот?

- Ток что?

- ТокХот. "Говори горячо", на английском. Ну или скорее - "шепчи жарко" и все вариации на тему. Короче, это самая известная нанорок-группа сейчас. Миллионы сходящих с ума подростков обоих полов. Билл Кау - ее солист.

- Мой заказ?

- С чего в противном случае речь шла бы о таких суммах?

Я неопределенно хмыкнул.

- А кто второй? В смысле - у него есть близнец?

- Эверетт, я не буду тратить сейчас свое драгоценное время на то, чтобы снабжать тебя информацией, которой весь Интернет под завязку заполонен. Делай свое домашнее задание, это часть твоей работы. Тебе ведь не надо объяснять, как?

- Интернет - это мусорка, - поморщился я. Виртуальная сеть последнее столетие редко пользовалась спросом у людей, хоть сколько-нибудь заботящихся об источниках информации.

- У нас такая профессия, что и в мусорках приходится копаться. Ничего не поделаешь, - хладнокровно отрезал Клод. - Еще ты можешь найти информацию о них в любых периодических изданиях, печатных, видеографических и стереограмных, ТокХот сейчас повсюду. Черт, да подойди к любой шестнадцатилетней девчонке, она тебе на целую энциклопедию наскажет всякого про них. Информация есть везде.

- Но не та информация, которая мне нужна.

Билл, обнимая брата (теперь сомнений не оставалось) за плечи, вышел из здания клуба через один из запасных боковых выходов. Несколько его комодоподобных охранников поспешно последовали его примеру.

- Разумеется. Иначе в чем бы заключалась твоя работа?

**

"Красота" - слово, в двадцать шестом веке по болезненности восприятия почти приравнивающееся к слову "чума" в четырнадцатом. Если во втором тысячелетии человечество потрясали войны, голод, болезни и природные катаклизмы, то в третьем их очень быстро сменили проблемы совсем иного плана. Люди принялись гнаться за эстетикой, за чувственными удовольствиями, за развитием искусства - в результате так называемое "современное искусство" перевалило в двадцать третьем веке через пик абсурда, пройдя поочередно через пойнтолизм, насингизм и инсайдаутизм. На картины, скульптуры и кино того времени до сих пор страшно смотреть. Из музея везло, если удавалось выйти, не зажимая в руках полный бумажный пакет.

А потом наступила эра погони за красотой физической, и люди словно сошли с ума заново. В то время как горстка оставшихся при разуме ученых, программистов, учителей, докторов и инженеров продолжали заниматься своим делом, огромное большинство гордо именующих себя "человек" особей подняли показатели косметологических отраслей промышленности до небес. Никогда еще на планетах не было столько клиник пластической хирургии, никогда еще автоматические заводы не производили столько всевозможных пенок, кремов и скрабов, никогда еще на главных проспектах городов не стояло по двести-триста парикмахерских в ряд. Женщины и мужчины предавались сумасшествию практически наравне. На улице было не продохнуть от парфюма и завистливых взглядов, сканирующих соперников.

Технологические разработки, экспансия колоний, наука - все было спущено практически на тормозах.

Поэтому, кстати, особенно удивительно, что именно в то время, три века назад, в эру глупости и зацикленности, которую смело можно назвать как Темной, так и Напудренной (или Запудренной, что будет еще точнее), сумел родиться такой сложный механизм, как Эквалайзер.


**

Я оторвался от экрана, устало потирая виски. Можно было бы воспользоваться брэйнконнектором, но у меня и так болела голова, слишком много картинок и видео я успел буквально проглотить за одно утро. Жизнь Билла Кау от тринадцати до двадцати одного года промелькнула у меня перед глазами. Я видел, как из симпатичной и трогательной усердной гусеницы вылупилась опасная красавица-бабочка, я запомнил, как он менял свои прически и где набивал парататуировки, я просмотрел не меньше тысячи его фотографий, на которых он позировал, ел, спал, пел, танцевал, смотрел, смотрел, смотрел на своего близнеца.

Это было даже удивительно - казалось бы, пора бы уже успеть насмотреться за столько лет, учитывая еще и зеркало.

А ведь Билл был поистине прекрасен собой.

Идеальная бледная кожа, ровные линии подбородка, высокие скулы, огромные глаза цвета свежезаваренного чая, пушистые темные ресницы, аристократически-тонкая шея. Я искал неестественность в его красоте - и не мог найти, искал перебор, фальшь, чрезмерность, натянутость - и встречал только плавность и гармонию. У него были худые руки и ноги при высоком росте, но его худоба шла ему, его невозможно было представить иным.

Музыка его мне не понравилась. На сцене он был невероятно харизматичен, всю это толпу ревущих и тянущихся за каждым его движением девочек и мальчиков, в принципе, можно было понять, но звуки, раздававшиеся из огромных колонок на сцене, заставляли только морщиться и убирать громкость воспроизведения видео.

Его брата я толком начал рассматривать только на пятом видео - Билл поглощал все внимание, от него трудно было оторваться - собственно, на это и рассчитывалось. Брат был похож на него, не точная копия, но почти так. В чем-то, пожалуй, он был даже миловиднее - слегка округлые контуры щек и по-детски полуприкрытые ненакрашенные глаза напоминали о плюшевых медведях - а в чем-то наоборот, серьезнее и мужественнее своего младшего (на несколько минут, но все же) брата. У него были натренированные руки и развитая мускулатура груди, он был пошире в плечах и чуть ниже ростом, чем Билл. Прически его также менялись со временем, сейчас это были черные, отливающие в индиго афрокосички. И если еще совсем недавно светлые дреды, обрамляющие гладкое лицо, визуально сбрасывали пару лет с его возраста, то теперь он выглядел на свои двадцать один год.

Наверное, поэтому он дреды и срезал. Рядом с Биллом вряд ли кто-то бы захотел казаться ребенком. Образ Билла был таков, что его хотелось оберегать, как маленького, причем любимого маленького. Весь этот облик, старательно подчеркивающий хрупкость и очарование его обладателя, так и кричал "защитите меня, помогите мне, охраняйте меня".

Я этому не поверил с первого же взгляда, а бросив второй, удостоверился в том, что уж в чем-в чем, а в защите это существо не нуждалось. Оно было сильным. Оно было настолько сильным, что, честно говоря, оказаться с ним один на один в закрытом помещении, при условии, что он разозлен, мне бы не хотелось.

Кто ты? Кто ты, создание, ставшее по прихоти судьбы - и одних очень влиятельных людей - моим заказом? Билл Кау. Кау - сокращенное Каулитц, старая немецкая фамилия.

Мальчик двадцати одного года от роду, тоненький, болезненно бледный.

Рок-звезда, икона, идол, секс-символ, кумир, тотемное животное миллионов подростков и не только на всех заселенных человеческим видом планетах.

Воплощенная Красота.

**

- Здравствуйте. Я бы хотел получить доступ к информации из сектора C-156.

- Добрый день, - женщина в тридэкране поправила вышедшие из моды в очередной раз очки и рассеянно посмотрела на меня, - вашу карточку, пожалуйста.

Я вставил флешку-идентификатор в порт и не глядя вбил пин-код левой рукой. За долгие годы пользования я, наверное, мог бы ввести его столь же легко и пальцами ноги... если бы я действительно пользовался ей долгие годы. Карточка, разумеется, была фальшивой, и на то, чтобы отработать "привычный" жест у меня ушло добрых десять минут до звонка.

- У вас есть доступ к этим секторам, - кивнула женщина.

- Вы позволяете скачивание? - я знал ответ заранее, но всегда лучше сыграть дурачка, чтобы не вызывать подозрений.

- Только федеральным лицам, - ответила женщина, - к сожалению, ваш статус позволяет вам только просмотр данных. Вы же понимаете, мы не можем отвечать за то, что ваш компьютер не подвергнется взлому, и конфиденциальная информация не попадет в руки посторонних.

Вам стоило бы опасаться таких, как я, мадам. Посторонний здесь есть, и он - прямо перед вами. Впрочем, вам об этом знать совершенно ни к чему.

- Понятно, спасибо. Тогда - просмотр.

- Какой файл вас интересует?

- Личное дело Билла Каулитца, год рождения 2579, идентификационный номер по сектору - 18466.

- Подключаю, - кивнула женщина. Ее фигура исчезла с тридэкрана, вместо нее возник Билл - не сценический и не случайный кадр, а четкая голография для документов, стандартного размера и разрешения. Тут он выглядел по-детски просто, глядя перед собой слегка озадаченно, видно, не зная, какое выражение лица принять.

Негромкий вдумчивый голос комментатора принялся зачитывать данные. Билл Каулитц, такого-то года рождения, такого-то индентификационного номера, такого-то индекса здоровья, родился на небольшой планете Л-Ше планетной системы Ипсилон Андромеды в одном из самых старых ее колониальных городов. Родители - Симона и Йорг Каулитц - ныне разведены - работали и работают до сих пор в сфере искусства, Симона, родившаяся на спутнике Л-Ше Гаявате - художник-универсал, Йорг, коренной житель Л-Ше - звукорежиссер. Судя по их словам, отношения с родителями у Билла всегда были хорошими. В школе он увлекался музыкой и театром, предпочитал классику авангарду и нано-постмодернизму, но прочие науки не слишком жаловал, Коэффициент Образования его в итоге едва дотянул до среднего, в основном из-за проблем с квазиквантовой физикой и молекулярной спектроскопией. В одиннадцать лет он начал петь и вместе со своим братом-близнецом попробовал организовать собственный музыкальный проект, не встретивший никакого одобрения в родном городе. В 2593 году Билл подал заявку в Индексатор Талантов, который путем автоматического критик-отбора выбрал ее из тысяч других и направил Билла вместе с братом и двумя его друзьями на Янг Нано-Рок Конкурс, традиционно проходящий каждый год на Венере. Это был его первый вылет с родной планеты, о котором он, согласно его словам, мечтал с самого раннего детства. На Венере он был замечен несколькими продюсерами, но из-за успеха чуть менее юного соперника Оливера Кейго проиграл на в последнем раунде. Не отчаявшись, он возобновил попытку на следующий год, и в июне 2594 года стал самым молодым золотым медалистом Конкурса. После этого его карьера пошла в гору, были сняты первые тридэклипы, отыграны первые концерты, от продюсеров и спонсоров у ребят практически не было отбоя. Билл, однако, остался верен своему самому первому продюсеру, Дэвиду Йосту, который уверенно вел его вперед и ведет и поныне. На данный момент группа ТокХот завоевала...

Слушая спокойный голос комментатора, я откровенно зевал - ничего нового я так и не услышал. Влезая в Федеральный Информатор, я рассчитывал совсем не на драматический сопливый рассказ о Билле и его мечтах. Такого я начитался уже до умопомрачения на всевозможных помоечных сайтах и в статьях. Мне нужно было узнать нечто совсем иного рода.

Очевидно, придется лететь на Л-Ше. Но пока что стоит попробовать найти его друзей, еще лучше - врагов, ну а самым правильным сейчас будет поговорить с самим Биллом. Нет ничего интереснее, чем играть с добычей, которая не знает о том, что она - добыча.

И нет ничего прекраснее, чем шок в ее глазах, когда приходит осознание этого.

Но это уже не касается профессиональной стороны моей деятельности.

Так что оставим.

**

- Добрый вечер, - он улыбнулся, протягивая мне руку. Я уже видел его однажды вживую, в том клубе, издалека, но это ни в какое сравнение не шло с его обаянием вблизи. Он лучился своей красотой, купался в ней, источал ее каждой клеткой бархатистой кожи. - Вы хотите выпить?

- Пожалуй, да.

- Стоп-гоу? Тринити-джин? Или вы предпочитаете что-то поархаичнее? - я вскинул бровь, но он и не думал издеваться надо мной, он действительно спрашивал всерьез.

- Виски, пожалуй.

- Хорошо, - он повернулся к барной стойке, доставая сверху чистый стакан. Я всматривался в него и не мог понять, как ему удается так хорошо играть роль радушного хозяина дома, ведь наверняка обычно ему и пальцем не приходится шевелить в повседневной жизни, все делается за него и поставляется ему по мановению руки - вплоть до золотой туалетной бумаги, которой верный персонал, наверняка, подтирает ему... он протянул мне стакан с янтарной жидкостью. Я поспешил стереть усмешку с лица.

- Пожалуйста. - Хорош, хорош! Мне начинала не нравиться его безупречность. Тонкий нос, розоватые губы, чувственный - непроизвольно, наверное, взгляд. Ресницы, ключицы и прочее - все идеальное, очаровательное, прикасабельное до дрожи в кончиках пальцев - не моих, разумеется, но невольно начинаешь ощущать себя, точно в древнем храме перед иконой. Как только с ним уживаются его любовники или любовницы? Тут, пожалуй, сойдешь с ума втихую.

Стоп.

У него были любовники или любовницы?

Я понял, что так ни разу пока и не задался этим вопросом, и мысленно дал себе пинка за халатность. В любом случае, спрашивать смысла не имело. Такой - не скажет.

- Я так понимаю, вы собираетесь руководить пиаром моей группы в системе WASP-14? Дэвид сказал, что мне стоит лично обсудить с вами какие-то детали. Извините, что выдернул вас из дома в такое время.

Малыш, не перестарайся. Ты - рок-звезда, я - всего лишь жалкий пиарщик. Здесь и сейчас, в твоих глазах.

Впрочем, быть вежливым даже с нищими - зарок успеха. Это, кажется, правило настоящих аристократов? Так ведь говорила какая-то известная английская королева. Или, возможно, французская куртизанка.

- Совершенно верно. Дело в том, что...

- Мы не могли бы подождать Тома? - мягко, но решительно перебил меня Билл, - я не обсуждаю дела без него.

- Но я думал, что именно вы принимаете решения, как ответственное лицо?.. - Я действительно был удивлен. Мне казалось, что Биллу Кау не требуются советчики, более того, я всерьез сомневался, что он позволит кому-то руководить своими решениями, особенно в том, что касалось пиара. Не та птица.

- На бумагах - да. Но на самом деле мы всегда все решаем вдвоем - я и Томичхен, - он произнес эти слова, виновато улыбаясь, как бы прося простить его за домашнее словечко, вырвавшееся ненароком, но я-то отчетливо видел, что это была совсем не случайность. Билл метил территорию, расставлял приоритеты.

Ты в моем доме и ты будешь советоваться с теми, с кем я скажу, и я буду вести себя так, как я захочу. Привыкай, если не хочешь вылететь с работы быстрее, чем летит звездолет к твоей несчастной WASP-14.

Я вежливо улыбнулся, оценивая демонстрируемую мне силу. На это даже не стоило бы обижаться, будь я и впрямь пиарщиком. Как работодатель Билл был, безусловно, настоящим подарком - вежливый, корректный, а об окладе, который он предлагал, можно было только мечтать в мокрых снах. Впечатлившая же меня сталь характера, которую он исподволь обнажал, собственно, совершенно ненавязчиво, была ничем иным, как способом его существования, основой его успеха, и ей можно было только позавидовать.

Никаких претензий по существу к нему возникать не могло, он делал и говорил сейчас то, что и должен был делать и говорить... но фоновое легкое раздражение, возникшее у меня уже несколько минут назад, никуда не уходило. Скорее всего, дело было в его подавляющей красоте, которая заставляла инстинктивно хотеть от него чего угодно, только не стали характера. Вероятно, мой бессознательный организм уже поддался на ее воздействие. Ему уже - как это смешно - хотелось жестко выебать его, прижав к столу красивым лицом, не наблюдая решительно никакой "стали характера" при этом. Животное начало - страшная штука.

Психоанализ всегда отрезвляет. Поняв природу своего неспокойствия, я улыбнулся, расслабляясь. Желание постепенно уходило, оставляя место сугубо профессиональным установкам.

Красивых я видал много и без него.

Может быть, не таких красивых, но это не имело значения.

- Конечно. У меня есть время.

Билл, внимательно наблюдавший за мной, кивнул, отпивая глоток из своего стакана. Я приготовился ждать, но стеклянные двери в одной из стен почти мгновенно распахнулись, впуская внутрь Каулитца-старшего. Я приподнялся, протягивая ему руку:

- Эдуард Митчелл, - Том коротко пожал мою ладонь, без особого интереса глядя на меня и вежливо улыбаясь. Я перевел взгляд на Билла, который прошептал почти беззвучно "Томичхен". За одно короткое мгновение он успел измениться почти до неузнаваемости. Холодная Снежная Королева, профессионально затолканная под маску Сексуальной Растерянной Невинности, исчезла, явив миру Билла домашнего, практически пушистого. Я почти увидел быстрые невидимые щупальца, которые протянулись к Тому от его младшего брата, обвивая его теплом и любовью - просто как следствие того простого факта, что старший вошел в комнату.

Фотографии не врали, Билл, действительно, прожив двадцать один год бок о бок со своим братом, все никак не мог наглядеться на него. Удивительно. Это существо было полно загадок. Навскидку поначалу я назвал бы его расчетливым, циничным и малоэмоциональным по своей истинной, тщательно скрываемой природе - и теперь только понял, насколько ошибался. Сколько же слоев в тебе, луковица?

Я кашлянул, и братья повернулись ко мне - оказывается, Том тоже смотрел на Билла, с не меньшей нежностью, только чуть-чуть насмешливо. Вероятно, его веселило, что Билл так ведет себя в присутствии посторонних. А может быть, он всегда так смотрел - я не знал.

Мы поговорили с близнецами еще с полчаса, пришли к временному соглашению по поводу WASP-14, и я, попрощавшись, ушел домой.


**

Мне требовалось время, чтобы подумать. Так почти всегда бывало - в какой-то момент, выполняя очередной заказ, в разгаре работы, я тратил день или даже два исключительно на мыслительный процесс. Вероятно, эти дни можно было бы провести с большей пользой - собирая информацию или пуская полученные инструменты в ход - но, с другой стороны, без анализа сами данные становятся бессмысленными, как неиспользуемая гниющая груда материала.

Я пробормотал пароль, входя в дом. Зеленая лампочка тускло зажглась, подтверждая авторизацию голоса. Вообще, я предпочитал ключи, но замок сломался и пришлось пользоваться современными способами защиты своего жилища.

Билл Кау. Звезда, у которой было все - реки денег, океаны любви, фанаты, антифанаты, критика - положительная и отрицательная, беспрестанное внимание СМИ, бурная насыщенная жизнь, любящие родственники и даже какие-никакие друзья. Более того, он, действительно, умел петь - пусть и не слишком сильный, его голос обладал приятным тембром и безошибочно попадал в ноты. Я не разбирался в музыке, а нано-рок не вызвал у меня никаких теплых чувств, но тут хватило простой проверенной программы Мьюзикпроуб, которая в первый же час работы с моим заказом безапелляционно сообщила мне, что в музыкальной части все проходит у него без сучка и задоринки. Ни не оговоренных фонограмм на живых концертах, ни подмены солиста биоэлектроникой группа не практиковала. Том тоже играл сам. Двух других я проверять не стал - меня это уже не касалось.

Иными словами, стопроцентный идеал. Не подкопаешься.

Я мог бы решить, что это случай Девять. Я даже было почти так и решил. Очень не хотелось отказываться от заказа, но в случае Девять по другому и не поступишь. Девятый номер договора гласил, что в случае отсутствия у заказа необходимых характеристик, что должно быть подтверждено так-то и так-то, договор аннулируется с выплатой неустойки исполнителю. То есть, мне. Однако неустойкой были какие-то копейки, да и гордость профессиональная всегда бывала задета - неужели не смог дорыть до нужной информации? Ведь чистых, абсолютных, истинных случаев Девять не бывает.

Никто не безгрешен. А уж особенно - звезды шоу-бизнеса.

Я не был киллером и не был папарацци. Я не был даже детективом - хотя это уже ближе к истине. Я был тем, кто находит червоточину.

Червоточина есть всегда и в самом идеальном яблоке.

Билл не был случаем Девять. Почему я так считал, я объяснить не мог. Единственным, на что я опирался, было мое профессиональное чутье. А оно указывало мне на то, что вряд ли видел кто-то еще, сколь бы близок он не был к Биллу.

Это был страх.

Билл боялся, постоянно, страх жил в нем почти спокойной, привычной змеей, свернувшейся на дне его сознания. Он не тревожил его, был просто поднадоевшим и малоподвижным соседом, но избавиться от него он не мог. Я чувствовал его, как собака чувствует страх прохожего, перед тем, как поднять лай.

Чтобы поднять лай мог я, требовалось больше, однако, чем просто факт наличия этого страха. Мне нужно было докопаться до причины. И предоставить необходимые доказательства.

Тогда ты взлетишь, Билл, ярко, высоко, как никогда еще не взлетал, фейерверком - вверх. О, ты будешь у всех на устах, у всех на глазах. Мечта любого кирпичика шоу-бизнеса, верно? Тебя еще долго не забудут. По-хорошему - никогда не забудут. Марка качества нашей конторы.

Только у фейерверков одна судьба после вспышки.

И мы все знаем - какая.

**

Шоу-бизнес - тонкая штука. Хаотический, казалось бы, набор всевозможных людей и всевозможных течений. Однако и ребенку ясно, что двигающей машиной в шоу-бизнесе является не искусство и не служители его, нет, это только сырье, каркасом же является металличская машина продюсерского и спонсорского состава, их связи, их взаимоотношения, их конкуренция, их гладиаторские бои. Влезть в эту неразбериху крайне сложно - стоит только попробовать, как оказывается, что хаотический механизм вполне себе стройно и слаженно работает против всего внешнего. Наивным новичкам остается только ждать снаружи, задрав голову у исполинского бетонного ограждения.

И поэтому история становления Билла Кау как звезды не казалась мне правдоподобной. Слишком удачно и легко все у него складывалось, да еще и с такого юного возраста. Как в дешевом кино - неизвестный никому мальчик, детские мечты, конкурс - и победа. Однако история развития его славы, несмотря на ее пряничность, была слажена и гармонична - комар носа не подточит. Я просмотрел сотни интервью, проверил все документы и сделки. Каждый факт точно цеплялся за другие, все веревочки были связаны воедино. В такой картине нельзя было найти трещины - потому что, будь в ней трещина, она бы развалилась, не могла бы существовать с самого начала и не вывелась бы уж точно в то, чем стали ТокХот.

От интенсивности мыслей, видимо, пересохло в горле, и я включил чайник. Он не заработал. Это уже не первый раз на этой неделе. Поморщившись непроизвольно, я приложил к нему карточку Домашнего Идентификатора, или "домового", как его называют в быту. На ней высветилось "Чайник электрический Sony 17FG. Сломан третий контакт. Починка невозможна, требуется замена контакта". Третий контакт отвечал за разнообразие ароматов чая, мне он был решительно ни к чему - я всегда пил обычный цейлонский с бергамотом. Но с этой новомодной техникой не поспоришь, сломался кусочек - ломается все...

В истории Билла я не мог отыскать такого кусочка. И не потому, что у меня не было специальной "домовой" карточки. А потому, что его не могло существовать в этой истории по определению.

И тут как раз пришлось вспомнить профессиональную мудрость. Если ты не можешь отыскать фальшивого мазка в картине, значит, вся картина - поддельна.

Ведь идеалов не бывает.

Пора было лететь на родную планету близнецов.

**

- ...ты пойдешь спать?

- Да, сейчас, зубы почищу, подожди.

Датчик в моем ухе слабо затрещал - видимо, Билл прошел совсем близко от жучка, который я установил в его доме. Удивительным образом автоматическая система безопасности дома не отсекла его, на это я даже не рассчитывал и установил-то его только порядка ради.

Близнецы уже полчаса тихо переговаривались, в основном на домашние бытовые темы - говорили про ужин, про то, что стиральный автомат сломался на втором этаже, и про то, что надо заводить новую домработницу. Один раз Том с явным недовольством упомянул какого-то Сэма, но так и не пояснил, чем этот Сэм ему насолил, видимо, они об этом уже разговаривали ранее. Билл сочувственно ответил, что, мол, ничего, разберемся с Сэмом, и вообще, чтоб Том об этом не волновался. Вроде спокойно ответил, но при этом так, что сразу вызвал ассоциацию с тигрицей, защищающей своих детенышей. Неведомому Сэму, очевидно, теперь не позавидуешь.

- Прибываем на Л-Ше через полчаса, - сообщил по громкоговорителю капитан лайнера. Я машинально кивнул, продолжая прислушиваться к своему датчику.

- ..очень я устал.

- Давай спи тогда скорее. Иди сюда. Мм, вот так. - Шелест простыней. Они что, спят вместе? Честно говоря, не удивлен, странно еще, что Билл к себе брата днем веревкой не привязывает. Они, наверное, и девочек вместе трахают. Чувство собственничества у Билла в этом месте очевидно зашкаливало. Это сложно было не заметить, да он и не скрывал.

- ...а если Сэм-таки расторгнет договор?

- Спи, Томичхен. Завтра, все завтра. А из-за этой ерунды в своей голове даже не думай переживать, это смешно.

Они завозились, устраиваясь поудобнее. Я послушал их еще некоторое время и отключил датчик, услышав ровное мерное сопение. Надо было проверить "Сэма", хотя вряд ли это имело какое-то значение. Я быстро вбил имя в свой компьютер, в котором содержалась вся добытая информация о Билле. Он выдал трех Сэмов - один из персонала, световой техник, другой - журналист, который брал у братьев недавно интервью на X-11, третий - личный врач-стоматолог. Ни один из профайлов не выдал и намека на какие-то неполадки. Тогда я прочитал интервью, которое взял второй Сэм у ТокХот месяц назад.

"Какие у вас планы на будущее?"

"Собираемся завоевать соседнюю галактику! А там посмотрим. Вдруг там девочки ничего?" - это, конечно, Том. Он всегда говорит одно и то же. Более или менее.

"Тогда вам придется внести вклад в разработку новых звездолетов. До соседней галактики еще никто не долетал".

"Мы спонсируем науку", - а это Билл. Как всегда, сквозь шутки и болтовню однообразных репортажей - заботиться об имидже группы. "Я считаю, это очень важно. Должен же Том увидеть-таки своих девочек из соседней галактики" - и всегда знает, когда надо притормозить и сбросить серьезность.

"В вашей жизни еще не появилось постоянных партнеров?"

"Правая рука Георга всегда у него с собой!"

"Нет, у нас нет девушек."

"Кто-нибудь из вас мог бы встречаться с парнем?"

"Я думаю, Густав бы смог".

"Ну конечно, что ты еще мог сказать" - я не мог мысленно не согласиться с барабанщиком.

"Мы не подвержены гомофобии, не поймите нас превратно. Просто насколько показала жизнь, мы не интересуемся парнями. Но я лично считаю, что у любви пола нет. Любишь человека, а не его пол".

"Ты влюблен, Билл?"

"Для меня сейчас нет особенного человека в жизни".

"Кроме меня".

"Да, кроме Тома", - Билл засмеялся своим серебристым смехом.

Я дослушал интервью до конца, но так ничего интересного и не услышал. Всего за четыре дня я успел прослушать столько однообразной информации о Каулитце и его группе, что хотелось выть от скуки при каждой очередной несмешной шутке Тома или продуманной пиар-сентенции Билла.

Никакой интересной зацепки на "Сэма" я так и не нашел.


**

Лайнер прибыл на Л-Ше, и я сразу же из космопорта отправился на рейсер, который летел до родного города близнецов. Там я снял гостиничный номер - необходимо было освежиться и переодеться перед походом по интересующим меня точкам.

В три ровно я вышел из дома. Проверка пяти точек заняла у меня четыре часа.

Учительница Билла и Тома Херберта Шнайце встретила меня у себя дома. Кто такие Каулитцы она вспомнила без труда, хотя радости от этого воспоминания на ее морщинистом лице не отобразилось. Она сообщила мне, что близнецы в детстве были изрядными буянами, вечно опаздывали на уроки и выводили из себя преподавателей и директора. Мой визит длился недолго, потому что женщине явно нечего было больше сказать.

Мама лучшего друга близнецов Андреаса Хелена Чэнс, согласившаяся пересечься со мной в кафе, сообщила мне за чашкой эспрессо, что в детстве ее и Симонины дети много играли друг с другом, но, к сожалению, у Энди совсем не было способностей к музыке, поэтому участвовать в их сейшнах он не мог. Сейчас Энди работает на Дельта-сиовре, он инженер-роботехник. Близнецы и Андреас отлично ладили, почти никогда не ссорились и сейчас продолжают поддерживают связь. Хелена торопилась на лазерный маникюр и поэтому покинула меня тоже довольно скоро.

Мастер Ван Дзи из местной музыкальной школы сказал, что Билл и Том никогда не приходили к нему на занятия, да и вообще он с ними не общался никогда, только один раз Том в одиннадцатилетнем возрасте купил у него подержанную электрогитару. Он тогда заодно проверил у него слух на Мьюзикпроуб, с этим у Каулитца было все отлично, хотя мастер считал близнецов в целом детьми довольно-таки безалаберными и несобранными. Ван Дзи было скучно и он хотел задержать меня, но я поспешил откланяться сам.

Симона Каулитц согласилась встретиться со мной только после того, как я предоставил ей доказательства личного знакомства с Биллом. Она приняла меня у себя дома, где стены сплошь были увешаны ее последними полупрозрачными творениями. Я сказал ей, как говорил и всем до нее, что собираю материал для Всеобщего Информатория, потому что нынешняя статья о ТокХот в нем слишком недостоверна и отрывочно-необъективна. Она не выказала особого восторга, но ответить на мои вопросы согласилась. Близнецы до двенадцати жили на Л-Ше, в родительском доме, она воспитывала их сама, нет, к помощи нянь и менторов не прибегала, муж оставил ее, когда близнецам было четыре года, отчим, появившийся спустя два года, общался с ними хорошо, учил Тома играть на гитаре и заставлял Билла (по его же просьбе) исправно делать упражнения по вокалу каждый день. Она гордится своими детьми. Она созванивается с ними по несколько раз на неделе. Она не требовала, чтобы я ушел, но по ее отстраненному виду я понял, что я - нежеланный гость. Меня это, конечно, на самом деле немало не смущало, но, в конце концов, пришлось уйти все равно, иначе она бы вызывала охрану.

Йорг Каулитц встретиться со мной отказался, сославшись на занятость. По видеосвязи он сообщил мне, что контакт со своими детьми небольшой поддерживает, что гордится ими и что иногда они даже видятся, если у него и у них находится минутка свободного времени.

Во всех этих пяти беседах была одна общая канва.

Все эти люди врали.

Ощущение картонной декорации не покидало меня ни на минуту с тех самых пор, как я вошел в кабинет миссис Шнайце. Но я не мог подловить их ни на чем. Во всей фальши развернувшегося передо мной пейзажа я не мог найти крючка, за который мог бы дернуть, чтобы пластмассовые горы ушли в пол, а золоченые звезды разъехались в стороны, обнажая истинную поверхность сцены.

Я вернулся в свою гостиницу практически ни с чем.

На Л-Ше я пробыл еще три дня, проверяя все каналы, все точки, все малейшие зацепки, но время не дало мне ни грамма форы. В конце концов, пусть в этом и стыдно было признаваться, меня даже охватило глухое невнятное чувство страха. Так бывает на глубине, когда вдруг осознаешь, что до дна не достать, и ты не знаешь, сколько до него, до этого дна. Меня окружали клоуны, которые раз за разом показывали мне одни и те же лица, тянули гнусавыми голосами одни и те же песенки. А я, как заблудившийся мальчик, бродил по цирку, и пытался найти хоть одно настоящее лицо, человека, который сказал бы мне, где здесь выход - раз за разом наталкиваясь то на истеричку-Пьеретту, то на маньяка-Арлекино.

Каждый день я просматривал новые и новые фотографии и видеограммы, читал репортажи, жадно выискивая все связи-канатики, которые могли бы привести меня к разгадке. Билл смотрел на меня отовсюду, меняя лишь выражения лица - спокойно, устало, равнодушно, насмешливо, победоносно. Даже во сне мне снился его взгляд.

Я улетел из Л-Ше вечером третьего дня, поняв, что поиски здесь продолжать бессмысленно. И когда я входил в космопорт, меня, словно в насмешку, встретило растянутое на сотню метров лицо Билла - на одной из стен центрального зала висел плакат, которого я в прошлый раз не заметил, видимо, жители планеты все же отчасти гордились своими соотечественниками.

Наверное, это был миллионный раз, когда я видел его лицо, мне уже начинало казаться, что он неотъемлемая часть мира вокруг меня и что я буду смотреть теперь вечно в эти темные глаза. Но в этот раз, то ли от невероятных размеров плаката, то ли от того, что я дошел до точки безысходности, я увидел его как-то совсем по-новому. Я остановился около него, усмехаясь невольно своему поражению - такой чистый, безызъянный экземпляр Случая Девять сиял передо мной - и вдруг замер. На меня точно навалилось возникшее в мозгу невероятное предположение, дикое, но такое стройное в своей дикости.

Идеальные черты, идеальные черты, идеальные.

**

Перед посадкой на Землю я подумал, что, может быть, мне стоит притормозить и прислушаться к себе. Захватившая меня идея была безумной, и сила, с которой меня тянуло проверить ее - напоминала уже одержимость.

Что ж, стоило признать, что Билл Каулиц цеплял всех. Кого-то - своей харизмой, кого-то - музыкой, кого-то - успехом. Вначале я подумал, что такое годится лишь для неразумных подростков - и ошибся. Он зацепил и меня, зацепил и поволок за собой, оставляя глубокую борозду. Мне нужно было выполнить заказ - уже не ради работы, не из соображений бизнес-плана. Мне было необходимо это уже на каком-то физическом уровне. Холодный профессионализм уступил место ненормальности, но мне было уже все равно. В конце концов, как не раз говорили мне мои родители, когда я еще общался с ними, нормальные люди и не идут на такую работу.

Задачей моей конторы было творить Скандалы. Не выдумывать, как желтая пресса, не провоцировать, как подставные группиз, нет - именно творить, вытаскивая на свет за маленькие ниточки то, что было старательно спрятано, разворачивать его бережно, отряхивать, ставить на высокий пьедестал, освещать софитами, и только потом - открывать двери перед потоком толпы.

Право открывать двери предоставлялось заказчику. Это было право первых публикаций - в газетах, журналах, Информаториях, стереовидении, интернете, везде, абсолютно везде. Нереальные, бешеные деньги.

Мы подготавливали все, заказчику требовалось лишь назвать имя - и приготовить необходимую сумму денег для нас. Мы брали дорого, но все окупалось в сотни, а то и в тысячи раз.

- Клод, - я позвонил ему, едва ступив на землю, - что ты знаешь об Эквалайзере?

- То же, что и ты, - ответили мне на том конце, - сказка двадцать третьего века про Идеальную Красоту.

- Ты не знаешь, как можно получить к нему допуск?

**

Эквалайзер - слово, бывшее три столетия назад на устах у всех. У всех - без исключений. Не тот эквалайзер, который изобрел Джон Волкман в начале двадцатого века, что позволял корректировать звучание музыки на записях и в фильмах, настраиваясь на нужную частоту. Нет, Эквалайзер, смоделированный и построенный на острове Норфолк в 2294 году неким австралийским пареньком по имени Джеффри (к слову, довольно прыщавым и несуразным), улавливал частоту совсем не музыкальных произведений. Он настраивался на внутреннее видение Красоты каждым индивидуумом, любовно детализировал его, очищал от помех и - долгое время СМИ даже самых желтых оттенков не могли поверить в это - менял людей, основываясь на этих настройках.

Узнав об этом, человечество ахнуло.

Очень быстро Эквалайзеру было присвоено свое народное имя. Его прозвали Дориан Грей, потому что словосочетание "Исполнитель Желаний" не прижилось в циничной сутолоке двадцать третьего столетия. Газеты взрывались многообещающими статьями, телевидение и интернет разбухали от неимоверного количества фальшивых картинок, люди всех возрастов и национальностей рыли копытами землю, ожидая возможности превратиться в прекрасных эльфов, осуществив снедающую всех чуть ли не с рождения мечту. Был запущен ряд экспериментов.

К Эквалайзеру не допускали никого постороннего в течение трех месяцев. Тестирования проводились строго на определенных людях, заранее добровольно согласившихся на эксперимент и отобранных строго согласно длиннейшему списку требований. В это же время телефонные провода обрывали сотни, тысячи вип-персон, требовавших немедленно - немедленно! - пропустить их вне очереди.

Эксперименты завершились неудачей. Подробностей нигде не оговаривалось, известно было лишь, что Эквалайзер был опущен на пять километров под поверхность земли и что доступ к нему категорически запрещен. Вскоре он был забыт.

Люди потихоньку побороли свое сумасшествие, перевалив за его пик, как когда-то это произошло в искусстве, но никогда уже человечеству не стать таким, как прежде. Красота по-прежнему остается ценнейшей разменной монетой социума.


**

Прошло еще три дня, прежде чем мне удалось выяснить точное месторасположение Эквалайзера. Информация была засекречена на самом высоком уровне, и мои связи не помогали. В конце концов я обнаружил его почти совершенно случайно. Он находился, действительно, под землей - и не только под землей, но еще и под водой, в восемнадцати километрах на юго-восток от Норфолка.

Каждый день, в перерывах между переговорами, я слушал свой датчик. Близнецы планировали концерт на Сигме-70. Близнецы ругались с домохозяйкой - им все не везло, и они выбирали на редкость ленивых девиц. Близнецы готовили вместе пасту, смеясь. Близнецы трахались.

- Эверетт, - говорил мне Клод устало и безнадежно в трубку, - сдавай материал. Ты уже все сделал. Все уже готово. Инцест даст нам повод взорвать этот пиротехнический склад. Достаточный повод, более чем! Чего ты ждешь?

Я знал, что искал не это. Я чувствовал - дело совсем в другом. Да, постельные скандалы всегда срабатывали неплохо, и заказчик остался бы доволен. Карьера ТокХот если и не была бы даже закончена на этом - это было бы уже не важно. Важен был Скандал. Остальное не имело значения.

Все мы - служители культа Скандала. Мы поклоняемся ему, как верные жрецы. Заказчик же принимает жертвенную овцу, и в данном случае овца практиковала регулярный разнузданный секс со своим отражением. Заказчик был бы не просто доволен, он был бы в восторге.

Но мне было уже плевать на заказчика. Меня галопом вела вперед моя безумная идея - я отчетливо осознавал это - и вместе с тем не мог остановиться.

Чтобы добраться до Эквалайзера, нельзя было воспользоваться ни рейсерами, ни даже старомодными окси-самолетами, какими пользовались в экологически чистых зонах на Земле. Пришлось плыть на лодке, лодке без мотора, буквально как в каменном веке. Слава богу, мне удалось найти перевозчика, который согласился грести за небольшую сумму денег.

- Ты не знаешь, почему тут нет транспорта? - спросил я паренька. Его рыжие просоленные волосы ярко блестели на солнце, их нещадно трепал морской ветер, но он не обращал на это внимания.

- Запрещенное место, - коротко ответил он. Он говорил со странным акцентом, как будто у него был небольшой дефект речи. В моем нынешнем взбудораженном состоянии это вызывало раздражение.

- Почему же мне удалось найти лодку?

- Братислав сдает лодки. Ему все равно - кому. Для государства это проходит как "старомодный туризм". Но он знает, что люди хотят посмотреть на Эквалайзер. Это запрещено законом. Братислав сдает лодки, чтобы люди все-таки могли попробовать приплыть к нему. Как вы. Но у вас все равно не получится.

- Почему?

Паренек пожал плечами. Для него все было очевидно. Я постарался сесть поудобнее, доставая из нагрудного кармана датчик и втыкая его в ухо.

- ... так что Сэм?

- Я боюсь, Билл.

- Ну что ты, дурачок. Он ведь даже ничего не говорил, не намекал, я уж молчу про "не угрожал". Почему ты все время параноишь?

- Я боюсь. Если все узнают, это будет...

- Я понимаю. Том. Томичхен. Мы же договорились не говорить об этом.

- Ты прав, - из датчика послышался глубокий вздох, - я сам не знаю, в чем дело. У нас ведь есть все основания доверять Сэму. Но что-то меня гложет, уже больше недели. Беспокойство какое-то.

- Ты мой маленький...

Я усмехнулся, отключая датчик. Назвать Тома Каулитца маленьким язык не повернулся бы ни у кого, кроме его брата. Но старший близнец беспокоился совершенно не зря. Только имя его беспокойству было совсем не "Сэм". Скорее - "Эверетт Митчелл".

Эверетт Митчелл вскроет все ваши тайны, близнята.

Пусть он одержим, но он докажет, что появились вы на свет вовсе не такими идеальными.

И это будет сенсацией стоимостью в миллион Скандалов.

**

- Мы на месте, - паренек заломил шляпу, вглядываясь в небо скучающим взглядом.

Я огляделся.

- Но тут же ничего нет!

- Вы ведь знаете, что Эквалайзер находится под водой?

- Я рассчитывал, что тут будет лифт или... - вокруг плескались волны. Возможно, парнишка надул меня?

- Ничего такого нет. Местные спускаются в батискафе. У них особый, глубинный.

- Местные?..

- Хозяева. Ученые. Или кто там еще должен вертеться. Их немного, всего человек пять - и главный еще, который редко приезжает.

Паренек смотрел на меня с усмешкой. Наверное, он уже много таких повидал - туристов, которые ожидали таинственного и мистического, запретного и интересного - а натыкались на однообразные голубые волны. Я достал коммуникатор.

- Клод?

- Эверетт, - мрачно отозвался мой коллега, - ты еще не кончил дурить?

- Как мне спуститься вниз?

Клод замолчал. Я представил, как он безнадежно махает рукой и кривит угол рта.

- Клод, как мне спуститься вниз?

- Я позвоню сейчас Сэму, - ответил он, наконец, неохотно. Я почувствовал, как в пальцы впилась деревяшка - так сильно я вцепился в край скамьи:

- Кому?

- Жди тут, - буркнул Клод и отключился. Я ждал, практически не дыша.

Если я все правильно понял, то моя безумная идея оказалась совсем не безумной. И, кажется, я угадал. Угадал. Черт побери.

Палящее солнце начинало становиться невыносимым, когда лодка, наконец, качнулась.

- Смотрите, батискаф! - крикнул парнишка, хватаясь за весла и стараясь удержать лодку прямо, - такую воронищу сделал!

- Ты можешь подплыть поближе?

- Он и так почти уже рядом, - на его лице расплылась недоверчивая улыбка, - такого я еще не видал! Я думал, вы просто турист, а вы один из этих?

Я не стал отвечать ему, с нетерпением вглядываясь в вылезающего из морской глубины технологического монстра. Когда он оказался совсем близко, верхний люк откинулся и в нем показалась пышная красноватая мужская физиономия.

- Вы от Клода? - спросила она.

- Да! - крикнул я, вставая в лодке. Парнишка недовольно зацокал языком.

- Тогда залезайте.

**

Внутри здания, на девяносто процентов состоящего из Эквалайзера, или, если вернее говорить - внутри огромного подземного бункера, служащего его пристанищем, было тесно и довольно неуютно. Маленькие помещения были предназначены для интенсивной работы, а не для отдыха, и уж точно не для приема гостей. Я еле уместился на узком стуле, который подвинул мне Сэм. Мы сидели в какой-то каморке, нашпигованной оборудованием непонятного назначения. У дальней стены мигал столь же непонятный пульт.

- Что вы хотите знать? - спросил Сэм без обиняков. Его лысина блестела от пота. Высоко посаженные брови создавали впечатление, будто он чему-то постоянно удивляется, а глаза смотрели настороженно. Сэм совсем не был рад меня видеть.

- Клод объяснил вам, зачем я здесь?

- Я делаю одолжение ради старой дружбы. Не с Клодом - Клода я знать не знаю, но считайте, он сумел нажать на нужные кнопки.

Я хмыкнул. Уж что-что, а это Клод делать умел.

- Но он говорил что-нибудь...

- Ничего.

Я кивнул, соображая, как лучше приступить к основному блюду.

- Эквалайзер работает? - начал я осторожно.

- Работы на Эквалайзере запрещены, - немедленно отозвался Сэм.

- Я спросил не это.

- В таком случае отвечу яснее - нет. Более того, Эквалайзер никогда не прошел дальше стадии экспериментов.

- Когда последний раз проводились эксперименты?

- Приблизительно триста лет назад, - он даже не улыбнулся.

- Может быть, вы начнете говорить правду? Фальшивую информацию я могу получить и из Информатория.

Сэм напрягся, складывая руки вместе и переплетая толстые пальцы в сложную фигуру.

- Хорошо. Порой на Эквалайзере ведутся... побочные эксперименты. Разумеется, совершенно секретно.

- Легальные?

- Это не существенно.

- И сколько стоит... один дориан? - Сэм резко вскинул на меня взгляд, он не ожидал, что у меня будет информация такого рода.

Дорианом (в связи с народным именем Эквалайзера) назывался один заказ на запуск его механизма. Это было то немногое, что выведал по своим каналам Клод.

- Все зависит от клиента, - пробормотал он, наконец, взяв себя в руки, - вы не поймете.

- Эквалайзер настраивается на внутреннее чувство гармонии человека и творит его внешность по выявленной волне. Ведь так?

- Так, - выдавил Сэм. Я подался вперед:

- Не так?

- Что вы хотите знать? - вскричал он неожиданно. Я аж вздрогнул, нервы у него не в порядке, это точно.

- Вы работали с Биллом Каулитцем? - спросил я в лоб.

- Уходите, - он поднялся с кресла рывком. Лицо его налилось кровью. - Убирайтесь. Всему есть предел. Мой долг не так велик. Передайте Клоду, что мои дела с ним закончены.

- Спасибо за уделенное мне время. Вы мне очень помогли, - я не мог удержаться от усмешки.

Анализатор в моем кармане пискнул, завершая работу.


**

Я чувствовал себя пьяным. Ощущение эйфории полностью захватило меня - наверное, такое переживают чемпионы, берущие золотые места. Я даже не успел пока посмотреть в Анализатор. Все было ясно и так, я уже лишь оттягивал момент.

Откровение станет не просто сенсацией, это будет мировой переворот. Эквалайзер работает - возможно, уже не одну сотню лет, люди подпольно тратят состояния на то, чтобы обрести Красоту. Эквалайзер, "Дориан Грей" - не миф.

Билл Каулитц купил себе один дориан еще, наверное, в далеком детстве. Лет в двенадцать. Как он достал деньги - не могу себе представить, это мне еще только предстоит выяснить. Хотя, глядя на Сэма, вполне можно предположить, что этот малоадекватный нервный человек использовал когда-то ребенка в качестве экспериментального животного.

Лицо и тело Тома-то слепить позже было легко, любой пластический хирург владеет техникой Реплицирования. Важен был первый, начальный ангельский образ.

Это будет лучший Скандал за всю историю работы моей конторы. Это будет лучшее, что случилось со мной в жизни.

И еще... еще я увижу его глаза, когда он поймет, что я раскусил его игру. Это выражение пойманной добычи.

Оно бесценно.

Они перестанут мне снится ночью, это тоже - прекрасно, потому что надоело до смерти, я чувствую себя странно неприкаянным после таких снов. А отработанный заказ - даже если это Билл Каулитц - это уже просто груда мусора. Ничто. Ноль. Ничтожество.

Мне хотелось прижимать руки к груди от счастья и танцевать.

Я решил не включать Анализатор до того, как войду в снятый мной на берегу домик. Мне казалось, я долго буду идти до него, успею подумать и понаслаждаться своим триумфом еще вдосталь по дороге, но паренек догреб почти до самого порога, и я так и не успел унять колотящееся в предвкушении сердце. Я вылез из лодки, отдал парню деньги и вошел в дом.

Дрожащей рукой я еле достал серебристый диск из кармана и воткнул его в домашний экран. Во время моей беседы с Сэмом мой Анализатор, точно вирус, прочесывал окрестную систему в поисках имени "Билл Каулитц". Он нашел его и считал соответствующую информацию в свою память. Теперь оставалось только открыть файл. Я нажал на кнопку.

Файл развернулся на экране белым листом с черными мелкими строчками. Я вскочил на ноги, чтобы подойти поближе. И...

Я не мог поверить своим глазам. Это было не то, не то... что это было? Что это означало, черт побери?!

- Эквалайзер не делает людей красивыми, - раздался позади меня усталый голос. Я обернулся резко, точно ужаленный.

Билл сидел в кресле в самом темном углу комнаты. Лазерный пистолет, направленный на меня, тускло блестел в его тонкой руке.

Возникшая ситуация расстелилась вокруг меня, точно шахматная игра. Я медленно опустил протянутую руку, вновь обретая трезвость мысли, теперь, когда неадекватная эйфория прекратила застилать мой разум. Думай, Эверетт, думай. Однако я был так огорошен увиденным на экране, что все мысли невольно возвращались к этому.

- Нет? Что же он делает?

Билл, бледный и недвижный, опустил ресницы.

- Он действительно настраивается на волну человеческого мозга, соответствующую внутренним представлениям человека о гармонии. Когда самая первая испытуемая, Патриция, вошла в камеру, она вышла оттуда сказочно красивой. А ведь тогда Джеффри еще и сам толком не знал, что именно изобрел... И результат поразил его. Он не смог не рассказать об этом родителям. Те не смогли не рассказать друзьям. Новость прокатилась по всей Галактике, и гремела в ней, пока не вышло сообщение о том, что Эквалайзер не функционален больше. В итоге родился миф о Дориане Грее, который делает людей ангелами.

- Как тебя? - не удержался я, усмехаясь. К моему удивлению, Билл слабо улыбнулся в ответ:

- Спасибо. Слушай дальше, пиарщик несуществующих планет. Следующей испытуемой была девушка по имени Кэтрин. Кэтрин вошла в камеру... - Билл сделал паузу, как в театре, - и не вышла оттуда.

- Обезобразилась?

- Умерла, - отрезал Каулитц, - она умерла. Мгновенно и безболезненно. И знаешь, почему?

- Почему? - мне вдруг показалось, что я уже знаю ответ.

- Потому что, не подозревая об этом сама, больше всего на свете она хотела - умереть.

Я почувствовал непреодолимое желание сесть. Реальность обрушивалась на меня с ужасающей силой.

- Ты хочешь сказать, что...

- Да, - кивнул Билл, - Эквалайзер не делает людей красивыми. Он делает не это. По крайней мере, далеко не только - это.

Он исполняет желания. Самые сокровенные, настоящие желания. Билл не произнес этого вслух, не договорил, и я уже видел, видел, как сжимается его палец на спусковом крючке.

И отчетливо понял, что если то, что он сказал сейчас - правда, то я не остановлю это движение. Не задержать мне его. Ничем, никак. В ушах зашумело. Десятый Случай в поправках к договору, всплыло в голове.

Прыжок - и в развороте жертва настигает своего охотника. "В случае смерти Исполнителя"...

- Прощай, Эверетт Митчелл, - прошептал Билл.

**

В темноте прохладной спальни он скользнул под покрывало к брату. Том, притворявшийся, что спит, тут же повернулся, накрывая узкий бок горячей рукой:

- Все? - спросил он.

- Все, - ответил Билл.

Они молчали, вслушиваясь в ночь.

- Билл, - произнес Том совсем тихо.

- Что?

- А он узнал? Успел узнать?...

Билл помедлил с ответом.

- Да.

- Понятно... - его голос сорвало.

- Том, Том, это неважно. Что бы он ни знал - это уже в прошлом.

- Когда мы с тобой... - Том уже начал, начал это говорить, и Билл понимал, что сейчас ничем не остановит этот поток слов, что Тому нужно выговорить это, как бы больно это не обдирало его, Билла, каждым слогом, и он сжался, стараясь не забывать дышать, чувствуя, как боль заползает в горло и под веки, - когда мы с тобой - я не думаю об этом, потому что важно только то, что мы - это мы, верно? И что мы вместе. Ты же тоже всегда так говоришь.

- Да, - выдавил Билл. Он никогда не плакал, но сейчас был близок к этому.

- Но когда я представляю, что кто-то другой знает, что я...

- Он мертв! - закричал Билл, рывком подымаясь на постели и прижимая руки Тома к своей груди, - он умер, Том! Я убил его! - он пытался перешибить - хотя бы страшными словами - мысли, ядом текущие в голове близнеца, потому что ничто не могло быть страшнее их. - И будь он проклят, психопат чертов, за то, что хотел разрушить нашу жизнь, таких надо отстреливать, как собак! - он все-таки заплакал. - Ему нельзя было это узнавать! Никому нельзя!

Девять лет они не говорили об этом, и сейчас словно плотину прорвало.

- Я люблю тебя, - провыл Билл.

- Я тоже тебя люблю, - он поднял голову, натыкаясь на неожиданную ласку в голосе и во взгляде Тома. Том не плакал. Он был почти спокоен, секундное отчаяние уже ушло, сменившись на что-то гораздо более привычное и родное. Он обнял Билла, подтыкая его голову себе подмышку. - Ты прав. Об этом просто не стоит говорить, потому что это не те вещи, которые стоит выливать в слова, ни для кого еще, ни тем более - для нас с тобой. Этих слов нет. А есть - действительно, только ты и я.

- Ты и я.

- И только это важно.

- И только это - важно, - глухо повторил Билл в его кожу.

Он правда верил в это. Не потому что верить было надо, а потому что по-другому он не умел и не знал другого, и не хотел знать. Билл выпутался из рук Тома и несмело улыбнулся ему, глядя робко и нежно одновременно. Тот, смешно наморщив нос и тоже улыбаясь, ткнулся в его губы своим сухим ртом.

**

Раскрытые глаза Эдуарда Митчелла слепо смотрели в потолок. Рядом с ним веером лежали его вещи, высыпавшиеся из карманов от падения. Анализатор, коммуникатор и личный компьютер исчезли. Только домашний экран виллы по привычке сохранял еще последние минуты самое позднее вбитое в него изображение - белый лист с черными мелкими строчками. Их было четыре - цифры, цифры, имя заказчика и суть выполненного заказа.

Суть исполненного самого сокровенного желания черноволосого мальчика, случайно познакомившегося в родной Австралии на пляже с толстым дяденькой по имени Сэмюэл Гратц.

Всего два слова.


Fin
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость