• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

А мир продолжает вертеться… {slash, AU, angst, mystics, twincest, romance, Том/Билл, NC-15}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

А мир продолжает вертеться… {slash, AU, angst, mystics, twincest, romance, Том/Билл, NC-15}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 06 апр 2018, 17:40


Название: А мир продолжает вертеться…
Автор: IREN@
Соавтор: Ptolemeus
Бета: сама себе бета
Статус: закончен
Пейринг: Том/Билл и другие….
Жанр: angst, mystics, twincest, romance, AU
Рейтинг: NC-15
Размер: midi
Дисклеймер: данный фанфик написан не для извлечения прибыли, все имена принадлежат их владельцам. Я прошу прощения у близнецов Каулитц, за использование их имён при написании мною этого рассказа.
От автора: Да, в новом фике будет много мистического. И, возможно, кто-то обвинит меня в излишнем увлечении неизведанным и легендами. Но! Фанатизмом в этом плане я не страдаю. Просто, не отрицаю возможности того, о чём мы с Вами можем только догадываться, не зная наверняка…
В основу рассказа легли реальные факты.

ОСОБАЯ БЛАГОДАРНОСТЬ МОЕЙ МУЗЕ И СОАВТОРУ - Ptolemeus!
Дорогая, ты не только подтолкнула меня к написанию этого рассказа, но и создала для него просто потрясающие иллюстрации! Они придали тексту невероятно живой и реалистичный вид.
*первая картинка появится уже в третьей части фика*
И хоть в шапке и заявлено, что всё случившееся – лишь мистификация, мы-то знаем, сколько здесь правды…


"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 06 апр 2018, 18:16


"Down
On the ground
There's no one around
And the snow is falling.
Down.
On the ground,
It's where I'm bound
To be up by morning
Down…
Oh, we all keep falling,
All down.
And the world keeps turning…"

* * *

"Внизу
На земле
Нет никого.
И снег падает.
Вниз.
На землю,
С которой я обязан
Подняться к утру
Внизу…
О, мы все падаем,
Падаем вниз.
А мир продолжает вертеться…"
(Dave Gahan – Down
Перевод - Ptolemeus)


1.

- Оставьте меня, я хочу побыть один. Хотя бы недолго… - попросил Билл, устало откидываясь на спинку дивана в комнате отдыха.
- Ладно. Но через двадцать минут ты должен присоединиться к остальным и в течение часа отвечать на вопросы фанатов он-лайн. – Предупредил его помощник продюсера.
- А может как-нибудь без меня?
- Нет. И это не обсуждается. Кстати, твой брат снова не появился?
Билл лишь покачал головой:
- Я не видел Тома уже сутки…
Когда дверь закрылась, парень остался наедине со своими мыслями. Полулёжа на диване, он смотрел на дрожащий свет неисправной лампы дневного света.
«Кого они хотят обмануть? Все эти обещания и новые даты выпуска альбома… Администраторы пытаются поддержать в поклонниках группы иллюзию работы. Но ведь давно уже понятно, что за пол года запись альбома не слишком-то продвинулась!»
Билл тяжело вздохнул и провёл дрожащей рукой по гладко зачёсанным назад волосам. Даже не задумываясь над этим жестом, он привычно убедился, что с причёской всё в порядке.
«А фанатки? Неужели до сих пор верят в случайность появления время от времени новых фото группы на фан-сайтах? Рассматривают, бурно обсуждают, спорят, выдвигают версии – одна абсурднее другой… И хотят от нас искренности. Хм… А задумывался ли вообще кто-нибудь, могу ли я позволить себе эту самую искренность? Возмущаются и требуют откровенности… Ну и что я могу им сказать? Правду? Не думаю, будто всех этих людей обрадует ТАКАЯ правда. Интересно, обрадуются ли поклонницы, узнав, что героя их девичьих грёз – Тома Каулитца – больше нет? Вряд ли…»
Горькая усмешка болезненной гримасой исказила красивое лицо. Губы мелко задрожали. Но, сделав над собой усилие, Билл несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, останавливая подступившие слёзы.
Нет, его брат не умер, конечно же. Но того, прежнего шутника – гитариста уже давно не было…
И главное, в чём винил себя Билл, это то, что не заметил, когда всё начало меняться в их жизни. Как-то незаметно, понемногу. Вот только, поняв, насколько далеко это зашло, он уже ничего не смог сделать…

***
…Лето. Лос-Анжелес.

- Том, мне что-то не очень хочется ехать в какую-то пустыню, чтобы покататься там на квадроциклах. Жара, пыль, грязь…
- Да ладно тебе, Билли. Ну, чего раскис? Ты же знаешь, что нам нужно снять это чёртово видео. И вообще, там должно быть прикольно!
Билл лишь тяжело вздохнул и прижался к близнецу, положив голову ему на грудь. В ответ Том обнял младшенького и погладил по волосам. А потом нежно прикоснулся губами к горячей коже виска, под которой часто пульсировала маленькая жилка.
«Ох, как же мне осточертела эта Америка!.. Мы все разочаровались в ней и безумно устали. На что Густав, всегда уравновешенный и сдержанный, и тот несколько дней назад наотрез отказался выходить из своего номера.
Страна неограниченных возможностей? Может быть.
Волшебный мир, где исполняются мечты? Ложь…
Сомневаюсь, что мы так уж мечтали выступать в захолустных клубах со слабенькой системой кондиционирования в сорокоградусную жару. И это после того сумасшедшего успеха в Европе, где группа собирала огромные стадионы! Похоже, что Америка была мечтой наших продюсеров. А мы просто загорелись, как мальчишки, в предвкушении приключений. Вот и получили себе этих самых приключений по самое нехочу… Но хуже всего пришлось Биллу. Он ведь у меня такой хрупкий, нежный… А в этих кошмарных условиях ему нужно ещё и выглядеть на все 100%. И он держится… Я просто поражаюсь внутренней силе брата! Да, он, конечно, может капризничать и звездить. Но ведь это непременный атрибут славы, без которого никак нельзя. Только вот, как Билл чувствует себя на самом деле, вижу и знаю лишь я один. И ему действительно очень тяжело. Да ещё это дурацкое предчувствие, что произойдёт что-то плохое, изводит его в последнее время. Не помню уже, когда он нормально спал…
Нет, нам определённо пора возвращаться домой. Ладно, осталось совсем немного. Закончатся съёмки и улетим. Девид обещал…».

Всё утро Билл Каулитц пребывал в скверном расположении духа. Выходить из прохлады кондиционированного воздуха гостиничного номера категорически не хотелось. Снова раскаленная духота и пот, разъедающий кожу под слоем грима… Но, он – звезда. И пусть здесь, в этой стране, мало кто знает о его статусе, работа есть работа. Надев чёрную кепку – бейсболку, тёмные очки и дежурную улыбку, Билл решительно открыл дверь и шагнул навстречу адской жаре. В тайне надеясь, что и этот день рано или поздно закончится…

***
Работа шла по строго намеченному плану. Прибыв на место съёмок, парни получили вводные инструкции и по квадроциклу каждый. Поездка по пустыне началась…
Покружив, поднимая тучи пыли, вокруг операторов, ушли отдохнуть в тень длинных ангаров. Только прохлады не было и там. Солнце уже ушло из зенита, но, как объяснили ребятам местные инструкторы, температура воздуха снизится лишь с приходом ночи. А пока, братья Каулитц вымученно улыбались на камеру, стряхивая с себя и друг с друга пыль и жадно припадая пересохшими губами к пластиковым бутылочкам, пили противную тепловатую воду. От металлических ангаров, нагретых беспощадным солнцем, исходил жар, как от раскалённых печей.
Наконец, съёмки закончились. Время ещё было, и Том предложил прокатиться по долине.
- Да не заблудимся мы здесь! – убеждал он бледного Билла, судорожно вцепившегося дрожащими пальцами в его руку. – Ну, пожалуйста… - тихо выдохнул Том на ухо близнецу, чуть касаясь губами разгорячённой кожи. – Обещаю, что буду осторожен!
- Хорошо, - через силу согласился Билл. Хотя, ничего хорошего в этой затее не видел. Ему совсем не хотелось отпускать от себя Тома. Но тот очень просил, поэтому ничего не оставалось делать, как дать своё согласие.
И вот, моторы четырёх квадроциклов взревели. Словно молодые необъезженные мустанги, вырвались они на простор равнины, окружённой со всех сторон чёрными зубами скал. С радостным улюлюканьем Том обогнал всех, и, огибая редкие скопления низкорослых кустарников, помчался вперёд. Только густые клубы красноватой пыли медленно оседали в неподвижном воздухе…
Он ехал, выжимая максимальную скорость, наслаждаясь ощущением свободы и ветра в лицо. Внезапно прямо на его пути возник тёмный силуэт человека.
- Чёрт! – закричал от неожиданности Том, и резко ударил по тормозам, одновременно выворачивая руль, пытаясь уйти от столкновения. Послушная его воле машина остановилась и парень, продолжая движение по инерции, сильно ударился грудью о рулевую стойку. Боль обожгла сознание, лишая возможности сделать вдох. Том повернул голову, и увидел, что остановился всего в паре метров от странного человека. Старый мексиканец по-прежнему неподвижно стоял и смотрел на него в упор. Совершенно седые волосы, свисающие длинными прядями из-под чёрной широкополой шляпы, развевались на поднявшемся как-то вдруг ветру. От взгляда на чёрное с алыми полосами пончо у парня зарябило в глазах и замутило. Теряя сознание, Том видел только эти огненные разводы во тьме…
Пронзительная бездна чёрных глаз незнакомца втягивала старшего Каулитца подобно безумному водовороту. Старик что-то говорил ему на неизвестном тягучем наречии. Том не понимал ни слова, лишь чувствовал, как монолог мексиканца обволакивает мозг. Парню стало казаться, что он, будто муха, попавшая в вязкий нектар на дне красивого цветка-убийцы, и потерявшая с этого момента контроль над собственной жизнью. Не имея возможности вырваться, просто смиренно отдавал себя во власть странного, появившегося из ниоткуда посреди пустынной равнины, человека. И вдруг что-то холодное коснулось его ладони. Тёмная мгла, наполненная удаляющимся эхом непонятных слов, постепенно отступала. Дышать становилось всё легче…
Придя в сознание, Том обнаружил, что лежит неподалёку от квадроцикла. Покрасневший диск солнца уже коснулся горизонта. Рядом никого не было. И только какие-то птицы оглушающе пели в ближайшем кустарнике…
- Надо же, такое привиделось… - поднялся он с тёплой земли. – Чёрт, сколько же я пролежал здесь без сознания? Надо срочно возвращаться, Билл там уже места себе не находит.
Сев на квадроцикл, Том понял, что до сих пор что-то сжимает в левой ладони. Из кулака выглядывали только концы тонкого кожаного шнурка. Медленно распрямил пальцы и увидел… На ладони в лучах заходящего солнца блестел золотом небольшой медальон. Одна сторона была украшена каким-то знаком, образованным телами семи сплетающихся змей. На обратной стороне – надпись, сделанная на непонятном языке.
- Странно, раньше у меня этого не было… - озадаченно произнёс парень, рассматривая свою находку. – Откуда взялся этот… амулет, что ли? Ладно, потом выясню, сейчас надо вспомнить, откуда я приехал.
Сунул медальон в карман и сразу же о нём забыл.
Оглянувшись по сторонам, Том пришёл к выводу, что на самом деле не имеет совершенно никакого представления о том, в какую сторону ему ехать… Потом решил просто отправиться прямо. И будь, что будет…
Не особо задумываясь, к своему удивлению, парень безошибочно выбирал направление и уже спустя двадцать минут был на месте.

Пропетляв между зарослями на квадроциклах минут пятнадцать, Билл, Густав и Георг съехались на пустынном участке.
- Где Том? – спросил друзей его младший брат, пытаясь перекричать шум моторов.
- Я видел, как он направлялся туда! – показал Георг в направлении скал, чернеющих на горизонте.
- А потом?
- Ну, мы больше не пересекались…
- Ладно, поехали, поищем его, - предложил Густав.
Растянувшись в цепочку, и стараясь не потерять друг друга из поля зрения, ребята ехали туда, куда, по словам Георга, отправился Том. За полчаса они достигли подножия Чёрных Скал. Но старшего Каулитца так и не нашли.
- Ну не мог же он исчезнуть вместе с квадроциклом! – кричал Билл, тщетно пытаясь сдержать слёзы. Ему стало по-настоящему страшно от того, что пропал его близнец.
Объехав ещё чуть ли не половину долины, они так и не нашли следов Тома. Тогда было решено возвращаться на базу и вызывать поисковый отряд. Пока рассказывали обо всём Девиду, Билла колотила мелкая дрожь. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и воздух теперь стремительно остывал. Совсем скоро знойный день превратится в холодную ночь…
Йост пытался дозвониться своему начальству, чтобы решить, как вести себя дальше и что предпринять. Младший Каулитц находился на грани истерики. И тут внезапно появился Том…
Как он подъехал, никто не слышал. Просто возник перед всеми, вырулив из-за угла ангара, и лихо притормозил перед моментально затихшей группой. Соскочив с квадроцикла, сразу же бросился к Биллу и обнял, крепко прижимая к себе.
- Билли, родной, прости меня! Я не знал, что всё так получится… Ты не поверишь, со мной такое произошло!
- Том, потом всё расскажешь. Нам пора ехать.
Билл так испугался за брата, что теперь у него не хватило сил даже накричать на своего непутёвого близнеца. А ведь, едва увидев его перед собой, готов был броситься с кулаками! Он так сильно любил Тома…



2.

В тот же день, поздно вечером.

- Ты понимаешь, что мог погибнуть в той чёртовой долине? Я же чуть с ума не сошёл, пока с Густом и Георгом разыскивал тебя! Томми, где ты был? Мы с ребятами прочесали всё вокруг, и нигде не нашли даже твоих следов… - Билл метался по их гостиничному номеру раненным зверем, пытаясь выяснить, что же произошло с его братом.
- Прости меня, Билли… Я даже не всё помню. Он как из-под земли появился! А потом я ударился, потерял сознание… Очнулся, когда уже садилось солнце. И сразу же приехал!
- Кто появился?
- Ну, какой-то странный старик. А ещё, я нашёл медальон. По-моему, он очень старый и что-то должен означать.
- Покажи.
- Сейчас, эта штука где-то у меня в кармане… - Том поднял с пола джинсы и через несколько минут нашёл то, что искал. – Вот.
Билл протянул руку и взял золотистую подвеску-монету на чёрном шнурке.
- Хм, ничего особенного. Здесь в сувенирной лавке таких навалом.
Равнодушно пожал плечами и вернул брату его находку. Том зажал амулет (он почему-то был уверен, что это именно амулет) в ладони.
«Всё говорит о том, что старик был лишь видением, миражем. Но мне почему-то кажется, это он дал мне медальон. Не знаю пока, что означает та странная встреча в долине, но думаю, что когда-нибудь всё выяснится».
Погладив пальцем выпуклый знак из змей, спрятал снова в карман своих джинсов и отправился к Биллу. Из душа доносился шум льющейся воды (уже во второй раз с момента их возвращения!)
- Тебе всё ещё кажется, что пыль въелась в кожу? – поинтересовался он, ступая под упругие водяные струи и обнимая брата. – Давай, помогу…
Руки медленно скользили в мыльной пене, лаская тело самого дорогого человека на свете. Губы двоих, сливаясь в поцелуе, кружили им головы, заставляя забыть обо всех проблемах и страхах ушедшего дня… И уже острая, первобытная страсть наполняла кровь нестерпимо жгучим огнём желания. А Том всё продолжал жадно ласкать тело брата. Так, словно это было в последний раз… Билл, потерявшись в наслаждении, и совершенно забыв, где находится, подставлял лицо каплям воды, а губы - всё новым и новым поцелуям. Их было так много, и так мало одновременно… Хотелось всей кожей впитать в себя нежность и желание близнеца. И ответить ему тем же стемлением сразу всё отдать и взять... Не думая ни о чём. Не видя ничего. Не пытаясь понять… Потерять всё, кроме Тома…
Ласки, сводившие Билла с ума, лишали сил, и ноги больше не держали его. Но близнец не позволил упасть… Продолжая покрывать поцелуями лицо, губы, шею, Том подхватил брата на руки. Выключив воду, он улыбнулся Биллу:
- А может быть, мы всё-таки продолжим в спальне?
Младший громко застонал и впился жадным поцелуем в рот Тома. Конечно, ему совсем не хотелось прерывать то удовольствие, что щедро дарил любимый брат. Но он уже отлично знал, что там, на широкой кровати, в полутьме прохладной спальни, их ждёт куда большее наслаждение. И, конечно же, лучше ощущать кожей мягкий шёлк простыней, чем скользкий холод кафеля в ванной. А горячее тело брата обещало довести его до полного безумия.
Том же больше всего на свете хотел снова услышать просьбу близнеца взять его! Заставить Билла срываться на крик от мучительного желания… И потом, потеряв окончательно голову от сладострастных стонов брата, снова и снова врываться в его тело, стремясь войти как можно глубже… Причинить боль, которая станет своеобразным катализатором экстаза и унесёт их обоих далеко – далеко… И на самом пределе, за пару секунд до оргазма, заорать во всё горло от счастья наступающего освобождения… Вместе. Вдвоём с любимым…
А дальше - всё было так, как они оба и хотели.
Страсть и горячий секс, запрещённые между братьями, но от этого не становящиеся менее желанными - запретный плод всегда был невероятно сладок… Каждый раз.
И тихая чувственная музыка, лившаяся из динамиков музыкального центра…
И совпадение с её ритмом ритма тел, занимающихся любовью парней…
И влажные следы безумных ласк на разгоряченной коже…
И прохлада кондиционированного воздуха в спальне…
И болезненно – приятный озноб, то ли от холода, то ли от уже почти нестерпимого желания…
И крики мольбы, слетевшие, наконец-то, с губ Билла…
И долгожданное слияние…
Сначала медленно, даже слишком медленно… Том неотрывно следил за реакцией близнеца на свои движения в нём, стараясь всё держать под контролем. Хоть это и было весьма непросто, учитывая степень его личного возбуждения. Но он хотел не просто секса. И если бы в этот миг кто-нибудь спросил Тома Каулитца, чего же тот на самом деле хочет, услышал бы в ответ:
«Пройти по тонкой грани острого совершенства лезвия.
И вести за собою того, без кого нет Жизни.
Чтобы вдвоём сорваться в бездну наслаждения… И навсегда остаться вместе…»
Но, увы, ничто не бесконечно… Движения становились всё резче и отрывистее. Капельки пота, падавшие со лба Тома, смешивались с такими же солёными каплями, выступившими на пояснице его брата. Билл стонал всё громче и громче, подстёгивая нетерпеливое стремление своего близнеца к оргазму…
И вот уже откровенно громкие крики обоих наполнили спальню номера отеля, вспугнув с ветвей дерева за окном ночных птиц. Долгожданный экстаз освободил их души из томительного плена…
В наступившей тишине теперь раздавался лишь шорох невидимых крыльев где-то совсем близко, и прерывистое дыхание. Наконец, пересохшие губы близнецов соприкоснулись в последнем перед сном поцелуе…

Ближе к утру братья Каулитц, уставшие и счастливые, забылись спасительным сном, обещавшим им такой необходимый отдых.
Но, даже уйдя за грань, отделявшую реальность от сна, Том чувствовал каждым нервным окончанием на коже присутствие своего близнеца. Билл прижимался к нему, вздрагивал, и просил не оставлять его одного…
«Ну, я ведь не надолго, - принимался Том уже привычно уговаривать брата. – Только туда и обратно. Правда! Просто… Мне очень нужно узнать, что значит этот амулет…»
И голос старого мексиканца продолжал повторять свои заклинания, настойчиво отдающиеся неумолкающим эхом в самых дальних уголках подсознания.
Словно зомби следовал за голосом старший Каулитц…
Он больше не ощущал тепла рук близнеца, пытавшегося удержать его. Лишь одна мысль, одно стремление – познать, увидеть, почувствовать – уводили всё дальше и дальше…
Липкий мрак теперь плотно укутывал Тома.
Странные прикосновения тысяч невидимых рук вызывали уже бесчувственное онемение кожи…
Шёпот и безумный смех тысяч невидимых губ заползал через уши, заставляя оглохнуть…
Но только один единственный голос продолжал звать, увлекая за собой…
И не было ни сил, ни желания сопротивляться. Ничто больше не удерживало его. Том продолжал движение… А тьма, до отказа наполненная холодными призраками, казалось, радовалась такому решению…

- Том, Томми, проснись! – тормошил брата Билл.
Ничего не понимая, он приоткрыл глаза и уставился на испуганное лицо близнеца.
- Что?
- Всё! – вдруг совершенно спокойно заявил Билл. – Утро давно! А если быть точнее, то к обеду мы уже опоздали.
- Ого! И который же час? – протянул руку к часам, что лежали рядом с кроватью на тумбочке. – Ничего себе… Уже почти четыре. Девид нас убьёт! – Том вскочил и начал натягивать джинсы.
- Ладно, расслабься. На сегодня ничего не запланировано. Уже.
Билл развалился в кресле, прикрывшись лишь полотенцем (а стОит ли утруждаться одеванием, если можно весь день не выходить из номера?), и разглядывал близнеца, потягивая холодный сок из высокого запотевшего стакана. Увидев эту картину, Том сглотнул набежавшую слюну. Заметив реакцию не проснувшегося ещё до конца брата, младший, довольно ухмыляясь, произнёс:
- Чего изволите? Секс? Или сок?
- Сок… И секс, естественно!
Оба рассмеялись и решили, что пора всё-таки перекусить.
- А ты молодец, что заказал всё в номер… - похвалил Том близнеца, попутно откусывая от сандвича с холодной телятиной кусок побольше.
- Угу, просто подумал, что тебе, как и мне, не захочется куда-либо идти по такой жаре…
- Мммм… - этот ответ можно было перевести примерно так: «Билли, ты самый лучший брат в мире, и я тебя просто обожаю!»
- Ладно уж, - улыбнулся Билл. Но потом он что-то вспомнил, и улыбка моментально померкла, а затем и вовсе исчезла с лица. Опустив глаза, и делая вид, что увлечён рассматриванием узоров на стекле кувшина с соком, он тихо спросил:
- Том, что тебе снилось? Это как-то связано с тем, что ты рассказывал мне вечером?
Старший на мгновение перестал жевать и поражённо уставился на Билла.
«Хм, а я-то думал, что он не поверил мне…»
Но обсуждать сейчас с братом то, что происходило в его сне, почему-то совершенно не хотелось. Не ясно отчего. Поэтому, Том решил сменить тему.
- Ты, кажется, говорил, что планов на сегодня уже нет? Что это значит?
Билл понял, что на свой вопрос ответа не получит, по какой-то причине близнец отказывался говорить о вчерашнем происшествии и о мучавших его сновидениях.
«Ладно, потом расскажет» - подумал он, и решил поддержать решение Тома.
- Всё просто. Утром я позвонил Девиду и сказал, что после вчерашней аварии в пустыне ты себя не очень хорошо чувствуешь.
- И что Йост?
- Предложил прислать доктора.
- А ты?
- Отказался…
- Правильно, только врача нам здесь и не хватало!
- … но пообещал не выпускать тебя из спальни, - хитро улыбаясь, добавил Билл.
- Чего? – поперхнулся Том соком.
- Ты слышал! Ну-ка, марш в постель!
- Ого, а день выдался сегодня на славу! И главное, начало такое многообещающее…



3.

Сидя сейчас на диване в комнате отдыха, Билл с грустью вспоминал тот летний день. Опьянённые друг другом и минутами беззаботного счастья, дарованными им судьбой в лице Девида Йоста, братья тогда ещё не подозревали, что он был для них последним…
После совершенно потрясающей ночи любви (Билл тогда, помнится, так и сказал об этом Тому), они провели не менее великолепный день. Вдвоём.
Не нужно было наряжаться, согласно принятым стандартам. Не было никакой необходимости в макияже. Можно было просто немного побыть самими собой. Такими, какие они есть. А не такими, какими их привыкли видеть окружающие.
- А знаешь, мне кажется, что именно это и есть настоящее счастье… - прошептал Том, поглаживая спину брата, прижавшегося щекой к его груди, когда они нежились в постели в наступающих сумерках.
- Что?
- Просто быть с тобой. И не надевать больше никаких масок в угоду кому-либо. Любить друг друга, не думая о том, что это грех. Не бояться каждую минуту, что наша тайна будет раскрыта. И вообще…
- Любить… - тихо закончил фразу близнеца Билл, глядя уже в его глаза.
- Да, любить…

Но, не смотря на то, что всё, казалось, было просто великолепно, именно с этого дня всё начало меняться. Ночь за ночью Том, стремясь разгадать секрет медальона, уходил в своих сновидениях всё дальше. А Билл… Он чувствовал – что-то не так, что-то происходит в их с братом жизни! Но ничего не знал о происходящем…
И они оба уже были бессильны перед приходом нелёгкого испытания…

***

Через две недели праздновали девятнадцатилетие близнецов. И снова они были далеко от дома…
Поздравления во время праздничного застолья казались какими-то безрадостными. Каулитцы перед объективом видеокамеры держались скованно и отчуждённо. Густав и Георг чувствовали себя неловко. Билл выглядел откровенно несчастным. А Том… Не говоря об этом вслух, каждый из немногих присутствующих в тот день за столом, отметил про себя его некоторую отстранённость. Вот, как будто здесь, вместе со всеми, и одновременно где-то ещё.
После того, как сняли эпизод с разрезанием торта, ни кусочка из которого младший так и не смог съесть, окончательно расстроенный Билл, сдерживая слёзы, ушёл. Пробормотал что-то насчёт головной боли, и удалился. Никто его не удерживал, не задавал вопросов. Просто молчали, глядя в гордо выпрямленную спину…
- Том, не хочешь пройтись? – решился, наконец, Густав.
- Ладно, идём.
- Я с вами? – начал подниматься с места Георг. Но Шефер остановил его порыв:
- Нет. Мы вдвоём.
Пожав плечами, он сел обратно, правильно поняв, что Густав решил поговорить с Томом наедине. А потом, оставшись вдвоём с Девидом, тоже заметившим перемены в Каулитцах, они просто потихоньку напивались. Йост пытался выяснить, что знает Георг о происходящем, и уже вместе они строили догадки, делясь подозрениями. Но, чем больше пытались разобраться, тем больше понимали, что… ничего не понимают. Так, прикончив бутылку виски, и разошлись по своим номерам, не узнав друг от друга ничего нового.

А вот Густав, в отличие от остальных, узнал в этот день много чего…
Том решил всё ему рассказать. Ну, чтобы хоть как-то сбросить с себя груз вины перед Биллом.
- А почему ты до сих пор не рассказал ему? Ведь между вами никогда не было тайн…
- Не могу. – Нахмурившись, опустил голову Томас. – И можешь даже не спрашивать, почему. На этот вопрос у меня ответа нет. Но теперь ты, Густав, в курсе дела, и сможешь позаботиться о Билли… Если что… - он с усилием проглотил слёзы, комом подступившие к горлу.
- Эй, ты чего это? Никаких «если что»! Том, слышишь меня? Всё будет нормально, - крепко сжал сильными пальцами его плечо Густав.
- Нет, уже не будет…
- Ладно, мы ещё вернёмся к этому разговору, а пока, иди к брату. Ему очень плохо без тебя…
Том молча кивнул, и побрёл прочь, придерживая руками слишком широкие штанины джинсов.
«Да… Я даже не подозревал, насколько всё серьезно…» - растерянно смотрел Густав на удаляющегося друга. Про себя он с удивлением отметил, что и не замечал, как сильно Том в последнее время похудел. Да, в этой жаре все они скинули по нескольку килограммов, но Каулитц… Теперь он выглядел даже более тощим, чем его близнец.
«Нет, я всё-таки выясню, в чём там дело!»
После принятого решения Шеферу сразу стало как-то полегче. И теперь в свободное время он обдумывал, с чего начать свои поиски. Да и что именно нужно искать? Ни одного вразумительного ответа пока не было… На расспросы Девида и донельзя любопытного Георга Густав отвечал по возможности однозначно: «да, поговорил», «нет, не узнал».

***
Вот и закончился сентябрь. А никто так ничего и не выяснил. Пока из отснятого материала монтировали видео о жизни группы, решили начать записывать новый альбом. Благо дело, было уже множество задумок и наработок. Билл, разбирая свои записи, и решая с Девидом, что могло бы пригодиться во время работы над альбомом, хоть ненадолго мог отвлечься от своих горьких мыслей.
Все старались по мере сил, но не слишком-то преуспели в записывании новых песен. А тут ещё, как назло, активизировалась давняя проблема – враждебно настроенные фанатки. Они и раньше время от времени донимали группу своим гипер - вниманием, а теперь вообще обнаглели. Пришлось заняться сменой места жительства. Пока утрясали все вопросы с приобретением недвижимости и переездом, октябрь незаметно перешёл в ноябрь.
Пару раз в неделю собирались в студии, только никто не был настроен на серьёзную работу. Депрессивное настроение и всеобщая апатия накрыли уже всех музыкантов. Девид ещё пытался их как-то расшевелить и старался принять бодрый вид, но по вечерам, когда его никто не видел, тихо напивался. Он понимал, что это тупик, и не знал, как выбраться из сложившейся ситуации…
В один из таких вот бесполезных дней Густав вдруг сделал для себя одно открытие. Когда все собрались в комнате отдыха, и тихо разговаривая ни о чём, вяло пережёвывали ещё тёплую пиццу, он почему-то обратил внимание на Тома. Не поняв до конца, что же его привлекло в поведении друга, Густав решил незаметно понаблюдать. Старший Каулитц не принимал участия в общей беседе. Надкушенный им кусок пиццы был отложен в сторону и позабыт. Сам же Том смотрел куда-то в сторону зеркала и медленно поглаживал большим пальцем руки медальон. Золотистый металл был отполирован уже до блеска, и это говорило о том, что его хозяин довольно часто таким вот образом натирал принадлежавший ему амулет. Но не это открытие так поразило Густава, а выражение лица Томаса в тот момент. Сначала на нём была какая-то обречённость. Потом, мимолётно промелькнувшую радость сменила лёгкая печаль.
«Интересно, что такого он увидел в уголке зеркала? Почему я не заметил там ничего, что могло бы вызвать такие эмоции? Такое ощущение, что сейчас Том вообще находится не здесь…»
Решив проверить свою догадку, Густав тихо окликнул друга. Реакции не последовало… Лишь с третьего, или четвёртого раза, когда он уже прикоснулся к плечу Тома, тот отреагировал. Медленно обернулся и уставился непонимающим взглядом. Прозвучал ровный, лишённый каких-либо эмоциональных оттенков, голос:
- Ты меня звал.
Да! Это не выглядело вопросом! И Шефер поначалу даже как-то растерялся. Он уже понял, что в данный момент это - не Том…
Опустив взгляд, Густав, наконец, увидел то, что так бережливо ласкала рука его друга. И за несколько мгновений, до того, как Том закрыл от посторонних глаз ладонью своё сокровище, успел даже рассмотреть. Медальон… На нём был знак, образованный змеями. И эти змеи… В какой-то момент Густаву показалось, что змеи шевелились…
«Что за бред? Показалось, конечно же…» - мысленно успокоил он себя.
А вечером, дома пришла в его голову мысль поискать странный знак в Интернете.
Зайдя во всемирную поисковую систему Google, Густав обнаружил на свой запрос не так уж много ссылок. Но, начав их просматривать, он был просто шокирован.
Позабыв обо всём, парень просидел почти всю ночь, более детально изучая найденную информацию и пытаясь самостоятельно во всём разобраться.
- Это потрясающе… Никогда не думал, что вся эта чушь с легендами может оказаться правдой! – Густав ждал, пока сварится кофе, и смотрел в окно, не осознавая, что на улице уже светло и начался новый день. Он говорил сам с собой вслух, но и этого не замечал...
– Выходит, Тому ничего не померещилось. Каулитц действительно видел того старика и даже общался с ним каким-то образом. Вот только… Врядли понял, что это был призрак. Да… Нам многого не рассказали тогда. Чего именно мы не знали? Ну, хотя бы того, что катались на квадроциклах в прОклятой долине, именуемой Пастью Дьявола. Ох, не зря мне ещё пришло в голову сравнение Чёрных Скал с зубами… Конечно, если я сейчас начну всем рассказывать о том, что узнал, никто не поверит. И как, в таком случае, можно помочь Тому? Хотя, вопрос не в том, как, а в том, чем. Вот-вот. Этой-то маленькой детали я как раз и не смог выяснить. Стоп! Когда Томас мне в день своего рождения возле бассейна решил исповедаться, он, кажется, упоминал что-то о надписи. Да, точно! На одной стороне знак, а на другой – слова. Жаль, что не показал сразу мне тот злосчастный амулет. Ну, теперь ничего не поделаешь. Придётся придумать что-нибудь, чтобы узнать, что там написано.
Приняв решение, Густав с удивлением уставился на пустую чашку из-под кофе в своей руке. Размышляя вслух, он и не заметил, как сварил и выпил напиток. Всё было сделано на автомате.
- Хм, надо же, даже вкуса не ощутил… Ладно, надо поспать, а потом подумать, что делать дальше со своими знаниями.
И вопреки выпитому крепкому кофе, лёг на диван и сразу же отключился, почти мгновенно перейдя в мир сновидений. А там… Там Густав видел Тома, держал в руках тот самый медальон со змеями, которые все-таки едва шевелились. Ещё, с ним говорил кто-то, кого он не мог видеть…

Как ни странно, но, проснувшись через час, Шефер не ощущал ни страха, ни тревоги. Голова была ясной, мысли чёткие, тело – совершенно отдохнувшее и полное сил. Он чувствовал внутреннее спокойствие и уверенность в том, что с его друзьями – близнецами Каулитц – всё непременно будет хорошо. Откуда взялась эта уверенность? Врядли Густав смог бы это объяснить. Даже, если бы захотел.


4.

- Том, ты что, совсем с ума сошёл? Какого чёрта ты орал на этих несчастных фанаток? Ну, попросили они у тебя автограф, пару раз сфотографировали, и что? – отчитывал Девид своего подопечного, когда в студию пришёл Шефер. – Да, я понимаю, что они уже до печёнок достали здесь всех и каждого, но это не значит, что нам можно вот так вот срываться…
«А ведь и правда, старший Каулитц в последнее время стал таким раздражительным… Вспыхивает, словно порох, от одного только неправильного взгляда в его сторону! Вообще невозможно с ним стало общаться…» - подумал Густав.
Да… Ситуация с каждым днём всё больше усугублялась. Насколько бесчувственным становился Том, настолько сильнее становились все ощущения для его близнеца. И если старший брат уже практически не чувствовал боли, то младший получал её в двойном размере и непрерывно. Иногда казалось, что Билл, не выдержав всего этого, просто упадёт на месте, и умрёт прямо там, где до этого стоял. Георгу, Густаву, Девиду – всем было его безумно жаль. И только Том проявлял редкостное бездушие…
- Что же мне делать?.. – тихо задал риторический вопрос в никуда Девид. Он не ждал ответа. Он просто на самом деле больше не понимал, что нужно сделать для того, чтобы всё стало как когда-то раньше.
- Отправь их в отпуск… - тихо подсказал Густав, неслышно подошедший сзади.
- В отпуск? А что, неплохая идея! Пожалуй, нам всем не помешает поваляться где-нибудь на пляже у тёплого моря…

***
Что ж, сказано – сделано. И спустя несколько дней никого из группы уже не было в Германии. Запустив слух, что отдыхают у берегов Испании, на знаменитой во всём мире Ибице, близнецы улетели к совсем другим островам. Конечно, они ни на что не променяли бы своё излюбленное место для отдыха – Мальдивы…
Как ни странно, но именно там Том и Билл обрели на некоторое время внутреннее равновесие. Конечно, это было нелегко. И отношения между ними не вернулись в прежнее русло. Но всё-таки…
Том по-прежнему был холоден и отстранён. Правда, иногда с ним случались какие-то моменты просветления, и Билл ловил на дне любимых глаз давно забытую нежность. Но эти моменты были так редки и быстротечны…

«Ну, зачем он так со мной?! Ведь мы давно когда-то договорились, что если кто-нибудь из нас полюбит другого человека, то обязательно сразу скажет об этом. Неужели… Хотя, нет, наверное всё-таки дело не в этом. Чёрт! Почему мы просто не можем поговорить начистоту?! Хм, а как тут поговоришь, если Том вообще избегает любых, даже самых пустяковых тем? Конечно, для окружающих он ведёт себя, как это и полагается брату. По-братски… Это меня все считают сумасшедшей истеричкой. Только… Ну не мог же Том забыть всего того, что между нами было! И всех тех чувств, которые давным-давно вышли за рамки братских… Мы уже несколько лет не просто близнецы, но ещё и любовники. И что же, теперь без каких либо объяснений и видимых причин взять и прекратить нашу связь? Неужели он не понимает, что я не смогу жить без него?..».
Всеми силами пытаясь привлечь внимание своего близнеца, ещё до отпуска Билл сделал очередную татуировку. Вначале он планировал набить огнедышащего дракона, который бы как будто вылетал из-за его поясницы и спускался когтистыми лапами до середины бедра. Это была давняя мечта и всё продуманно до мелочей, оставалось только дождаться холодного времени года, чтобы заживление прошло без осложнений. Шутка ли, тату задумывалась просто огромная! Но, поразмыслив, Билл изменил своё решение. Вернувшись из салона, он подошёл к дивану, на котором расслабленно развалился Том.
В руках его брата находился пульт от телевизора, но сам телевизор так и не был включен. Старший Каулитц - полностью поглощён своим обычным занятием – затуманенный взгляд приковывало к себе зеркало, висящее в холле. С дивана была видна лишь малая часть магического стекла, но Тому, кажется, было достаточно и этого…
Не говоря ни слова, Билли стал между братом и зеркалом. Потом, так же молча, поднял футболку, обнажая левый бок. Почти от подмышки и до бедра, переплетаясь между собой, свежими ранами тату шли слова…
«Сплетение змей… Слова…». Том дёрнулся, словно от удара. Но спустя минуту пришёл в себя и осознал, что перед ним стоит его близнец, сделавший зачем-то новую татуировку. Прочитав слова, и проигнорировав такой своеобразный призыв, он пренебрежительно хмыкнул. Ничего не сказав по поводу экстравагантного способа, выбранного Биллом, чтобы достучаться до его сердца, Том отвернулся и включил, наконец, телевизор. Младший Каулитц был просто сражён подобной реакцией. Он ожидал чего угодно, вплоть до драки, но только не равнодушия… Простояв в ступоре ещё несколько минут, Билл ушёл в ванную. Включил воду, (да, он помнил, что рану пока нельзя мочить, но не хотел, чтобы брат слышал…), сел на пол и горько заплакал.
В этих слезах было столько беспомощности и отчаянья, боли и безнадёжности отверженного, что казалось, даже мраморные плиты пола не выдержали и стали теплее, чтобы хоть как-то утешить его. Даже льющаяся вода перестала бездушно бить белую эмаль ванны и зажурчала нежно, успокаивая человеческое существо…

Сколько вот так просидел Билл, неизвестно. Вода, наполнившая ванну до краёв, давно уже остыла, а несчастный парень с опухшим от слёз лицом и следами косметики на щеках всё сидел…
Невидящим взглядом он уставился на зеркало, в котором не видел себя, и думал. О чём? Да так, ни о чём конкретно… Скорбь по утраченному и безумная жалость к себе и брату переполняла его, заставляя редкие слезинки прозрачными каплями скатываться по мокрому лицу. Мысли тяжёлым комом ворочались в голове. Но, к сожалению, ни одна из них не давала ответа на вопрос: «как теперь жить?»…

На Мальдивах была предпринята ещё одна попытка доказать, насколько ему дорог брат. Билл осветлил нижнюю часть волос и сделал из них дредлоки. Сочетание светлых дредов и чёрных волос на одной голове должно было сказать Тому: «Я люблю тебя, как и раньше! Мы по-прежнему одно целое – Ты и Я… И ты мне настолько дорог, что я готов снова стать похожим на тебя…»
Но и этот шаг остался проигнорирован…

«Нет, я больше не плакал. Решил жить тем, что мой Том просто есть рядом. Ведь и этого скоро может не стать… Вот только, как буду существовать потом один, без своей половинки, решил пока не думать. Слишком больно… И страшно.
Ради брата я изменился. Каждое утро встречал его улыбкой. Стараясь не обращать внимания на отчуждённость, постоянно что-нибудь рассказывал, пытался развеселить. Даже вытаскивал в ночные дискотеки, предлагая познакомить с какой-нибудь симпатичной девчонкой. Но, к моей огромной радости, Том не разделял такого энтузиазма. Девочки брата теперь не интересовали совсем. Как, впрочем, и я сам…»
Билл как мог, пытался показать близнецу, что безумно соскучился по их играм, по нежности, страсти… В конце концов, секса у них не было с того самого летнего дня в Лос-Анжелесе! Но, всё тщетно… Том оставался равнодушным к его объятиям и нечаянным ночным ласкам. Не отвечал на поцелуи. И всё это просто сводило с ума Билла! Ведь он помнил каждый из их отпусков на этих островах.
Жизнь тогда становилась истинным раем для двоих. Близнецы дарили друг другу бесконечную нежность… Каждый день был отмечен сексуальным наслаждением и ленивой негой… Бурная страсть, захватывающая их внезапно, накрывала с головой, увлекая за собой в бездну самых безумных желаний, и взрывалась цветными фейерверками… Самые изысканные ласки не заканчивались, как не могло закончиться течение времени, свет солнца или луны, плеск волн тёплого океана… Весь Мир был только для двоих! И они – были только друг для друга. Были…
О тех временах остались только воспоминания, не дававшие Биллу уснуть по ночам, заставляя непрошенные слёзы снова и снова тихо капать на подушку…



5.

Как это всегда бывает, отпуск пролетел в мгновение ока. Братья Каулитц вернулись домой, в Германию. И началась работа над альбомом…
- Ну, как у вас с Томом, наладилось? – первым делом спросил Густав, увидев загоревшего и отдохнувшего Билла. Тот опустил глаза и сразу как-то сник. Потом медленно покачал головой, чуть слышно ответив:
- Нет…
Но уже в следующее мгновение дерзко вздёрнул подбородок и ослепительно улыбнулся:
- Спасибо, у нас всё будет хорошо! – повернулся, и пошёл навстречу Тому, который как раз вошёл в студию.
Глядя на близнецов, Густав тяжело вздохнул. Не смотря на то, что Билл старался выглядеть весёлым и беспечным, он успел заметить блеснувшие в красивых карих глазах слёзы…
Теперь, когда все отдохнули, работа, наконец-то, сдвинулась с мёртвой точки. И если не считать того, что Том играл хоть и качественно, но, абсолютно не вкладывая никаких чувств, а Билл пел очень проникновенно, но на записи была видна только грусть, можно сказать, что всё было хорошо. По крайней мере, они уже записывались.

Когда, казалось бы, всё начало входить в обычную колею, случилось то, чего вообще никто не ожидал. Исчез Том. Впервые.
Встав утром как всегда, Билл отправился в ванную. Освободив помещение ровно через час, он отправился на кухню и включил кофе-машину. И тут вдруг сообразил, чего ему так не хватает всё утро – Том! Они же ещё не виделись! Быстро налив в кружку кофе, младший Каулитц помчался наверх, будить близнеца.
- Томми! Соня, просыпайся, я тебе кофе… при… нёс… - застыл он на пороге, распахнув дверь спальни брата.
Но Тома в комнате не оказалось…
Постель даже не была смята. Кругом царил такой порядок, какого Билл даже не мог и припомнить.
Поставив чашку на письменный стол, он прошёлся по комнате. Открыл и закрыл пару ящиков комода. Зачем-то заглянул в шкаф. И тут до него дошло – здесь всё так же, как в тот день, когда они вернулись из отпуска! Было такое ощущение, что, разложив вещи по местам, Том в комнате больше не жил… Это открытие поразило до глубины души. Билл несколько минут смотрел на идеально заправленную постель, задумавшись. Потом провёл ладонью по лицу, словно прогоняя какое-то наваждение, и медленно пошёл к двери. На пороге вдруг остановился, и вернулся за оставленной кружкой с уже остывшим кофе.
«Не буду нарушать этого порядка. Раз уж так хочет мой брат…»
Младший Каулитц сидел на кухне за столом и печально смотрел в окно. Сегодня на улице шёл дождь. Первый весенний дождь… Унылый серый пейзаж начала марта несколько оживляла высокая пушистая сосна, растущая у забора.
«Наш с Томом первый собственный дом… Странно, я думал, что именно здесь, вдали от всех, мы сможем наладить свои отношения. Но… Даже не успели, как следует обжиться. Нет, конечно, дизайнеры своё дело сделали на отлично! Красивая, удобная обстановка… Только всё равно как-то пусто. А теперь, без Тома, кажется, что холодный пасмурный март навсегда поселился в этом доме… Почему брат сегодня так рано ушёл? Куда? А, может быть, вообще не ночевал…»
Билл отвёл взгляд от оконного стекла, по которому медленно сползали капли моросящего дождя, и посмотрел на пустующее место напротив. Это было место Тома… Раньше они всегда завтракали вместе. Вот и теперь, как раньше, Билл поставил на стол вторую чашку с кофе – для близнеца…

- Ладно, пора ехать на студию. Том уже, наверное, там, - сказал он вслух сам себе, и отправился к выходу.
На столе остались стоять две чашки, полные остывшего, так и не выпитого кофе…

Но, вопреки ожиданиям Билла, его брата на студии не было.
Сегодня работа не складывалась. Солист был рассеян и напряжён. Он не сводил взгляда с входной двери. Всё ждал, что с минуты на минуту появится Том. Но, чуда не произошло…
Поняв, что в таком состоянии от Билла врядли можно чего-либо добиться, Девид объявил большой перерыв. Решили выйти куда-нибудь пообедать, но младший Каулитц отказался уходить, хотел дождаться брата. Из солидарности Густав вызвался остаться с ним. Тем более что уже давно хотел поговорить с Биллом, только постоянно что-то мешало.
- Расскажи мне всё, - попросил Густав, когда все ушли.
- Что? – сделал он вид, будто не понимает (или на самом деле, не понял?).
- Ну, хотя бы то, как ведёт себя в последнее время Том…
- Том… - эхом повторил Билл. Казалось, что он наслаждается звуком любимого имени… Будто пытается извлечь из него хоть капельку тепла…
- Я не знаю… Уже ничего не знаю. Только бы Он вернулся…
И тут, словно в ответ на просьбу близнеца, открылась дверь, и появился Том. Его совершенно безмятежный вид говорил о том, что у парня всё в порядке. Ничего, указывающего на раскаяние и близко не было.
- Томми! – закричал, вскакивая с дивана, Билл, и бросился на шею брата. Тот в ответ лишь слегка похлопал младшего по спине.
«Не оттолкнул – это уже хорошо!» - подумал Билл, и улыбнулся, уткнувшись лицом в родное плечо. Ему как-то сразу перехотелось выяснять отношения и упрекать близнеца в бездушии. Том здесь, с ним, и больше ничего уже не важно…
Густав наблюдал эту сцену с грустью. Он понимал, как сильно не хватает Биллу внимания брата, с которым они привыкли всё делить на двоих. Всю жизнь… Но, он так же знал теперь, что происходит с Томасом. И очень хотел помочь обоим, только пока не знал, чем. Заметив, что на руке у старшего Каулитца блеснул знакомый медальон, Густав вдруг вспомнил, чего не хватает для дальнейшего исследования проблемы! Сейчас был как раз подходящий момент – Том обнимал за плечи брата, и амулет, привязанный на шнурке к запястью на манер браслета, был повёрнут наружу надписью.
- Замрите на минутку! – попросил Шефер, выхватывая свой мобильный телефон и быстро настраивая функцию фотосъёмки. – Улыбочку! – блеснула фотовспышка, затем ещё одна.
- Эй, ты чё творишь! Папарацци начинающий… - неожиданно развеселился Том. По никому не известным причинам он вдруг на минуту стал тем, прежним Томом Каулитцем. Нежно обнял близнеца, прижимая к себе, как самую большую драгоценность, и улыбнулся. Густав, включившись в игру, сделал ещё с десяток снимков, тихо удивляясь такому преображению. Но, прошло всего несколько минут и всё закончилось… Отчуждение и холодность вернулись снова. И снова счастье, мгновенно окатившее Билла горячей волной, сменилось горьким отчаяньем…
Позвонил Девид, чтобы проверить, всё ли в порядке. Узнал, что объявился Том, с облегчением вздохнул (как бы там ни было, он волновался за ребят), и отпустил всех по домам.
- Рабочий день окончен! - весело сказал продюсер, понимая, что на самом деле, не смотря на присутствие почти всей группы на студии, работа сегодня по сути даже и не начиналась…


6.

- Так-так-так… Ну-ка, посмотрим, что мы тут наснимали… - приговаривал Густав, подключая телефон к ноутбуку. Перекачав все фото в новую папку на рабочем столе, он начал просматривать их, увеличивая каждый кадр. С особым пристрастием парень присматривался лишь к одной маленькой вещице.
- Йес! – вдруг воскликнул Густав. – Тьфу ты! Нахватался этих американских словечек… Да… Пожалуй, этот кадр – то, что надо. Отлично видна надпись…
И вдруг монитор ноутбука мигнул и погас. Шефер самым натуральным образом взвыл от досады! На шум тут же прибежала домработница – женщина, приходившая несколько раз в неделю, чтобы убраться в квартире.
- Герр Густав, у Вас что-то случилось?
- А? – не сразу сообразил он, откуда здесь взялась Хильда. – Да так, кое-какие неприятности… Похоже, ноут накрылся. А у меня там очень важная и нужная информация была…
- Ой, ну не расстраивайтесь так. У меня брат немного в этом разбирается. Хотите, я ему позвоню, и он поможет достать эту вашу информацию?
- Хочу! Хильда, вы просто золото! Срочно звоните своему брату, чем быстрее приедет этот парень, тем лучше…
Дважды просить не пришлось. И уже через полчаса смуглый коренастый парень подключал к ноутбуку Густава какие-то умные приспособления.
- Вот, всё готово! Так… Последним на экране было, кажется, это изображение?
Появился крупный план руки Тома с медальоном на запястье.
- Ого… - присвистнул от удивления брат Хильды. – Откуда это?
- А, да так, фотография одного моего друга… - отмахнулся Шефер, уже сосредоточившись на странной надписи.
- Кхм… Это, конечно, не моё дело, но друг твой попал в серьёзную историю.
- С чего ты взял?
- Видишь вот этот амулет? Поинтересуйся, откуда он у него.
- Да я и так знаю, откуда. И легенду читал о знаке, образованном змеями…
- И змей этих семь… А ещё, они шевелятся.
- От…куда ты это…
- Знаю? – усмехнулся парень. – Я об этом много чего знаю. Того, чего предпочёл бы никогда не знать… - болезненная гримаса исказила правильные черты смуглого лица.
- Ты, наверное, хочешь прочесть надпись?
- Да. Только, не уверен, что смогу справиться сам. Не пойму, на каком языке написано?
- Не мучайся. Это древнее наречие… Ты и не можешь его знать. Народ, разговаривавший на нём когда-то, был стёрт с лица земли. И память о нём почти не сохранилась… Разве что в легенде. Но там больше вымысла, чем правды.
- Слушай, а откуда ты всё знаешь?
- Хм, однажды уже столкнулся с этой историей… - и снова шквал болезненных воспоминаний мимолётной волной прошёл по его лицу. – Много лет назад такой же медальон изменил мою жизнь и забрал у меня любимую девушку…
Сказав это, парень повернулся и пошёл к выходу. Но потом обернулся у двери, и добавил:
- Предупреди своего друга, чтобы избавился от амулета и не поддавался голосу! Если, конечно, ещё не поздно…
- Но… Стой, куда ты? А как же надпись? Ты обещал сказать, что она означает!
- Нет, Густав, ты ошибся. Я НЕ МОГ такого пообещать. А впрочем… Если не сможешь убедить того, кто получил медальон, через месяц приходи. Тогда я и расскажу тебе всё, что узнал сам…
- Но почему только через месяц? Это важно сейчас!
Только парень ушёл, даже не оглянувшись. И вопрос Густава так и остался без ответа…

Шефер долго сидел, задумавшись. Наконец, голос домработницы вывел его из забытья:
- На сегодня я закончила. Приду через два дня. Да, там, на плите жаркое, я специально для Вас приготовила.
- Спасибо. Подожди, Хильда, я хотел кое о чём спросить.
- Слушаю.
- Скажи, сколько лет твоему брату? Он такой молодой, а говорит, что уже потерял свою любовь. И ещё, у него иногда как-то так меняется лицо… Он что, болен? Может быть, вам деньги на лечение нужны?
- О, нет, - улыбнулась женщина. – Спасибо, конечно, что предложили помощь, но брат совершенно здоров. Многие даже могли бы позавидовать такому здоровью. А вот возраст… Ему через пол года исполнится шестьдесят лет.
- Что?! Сколько… - опешил Густав.
- Да, Вы не ослышались. А стареть он перестал после той истории…
- Расскажи!
- Не могу… Он сам это сделает. Если захочет…
- Но твой брат пообещал, что расскажет…
- Ну, значит так и будет! Всему своё время.
На прощание Хильда улыбнулась, и, пообещав вернуться в назначенный день, ушла.
«Да что же это происходит? Как получилось, что я познакомился именно сегодня с человеком, помощь которого мне очень нужна? И почему-то не получил ровным счётом ничего, что могло бы помочь близнецам…».
Мысль о том, что можно было рассказать Биллу хотя бы то, что уже удалось узнать, даже не пришла ему в голову. Нет, нельзя, конечно, категорично сказать, что Густав совсем не думал обо всём этом. Но он хотел узнать как можно больше перед разговором с младшим Каулитцем. Только, понимая, насколько сильно ударит добытая им информация по Биллу, Шеферу необходимо было как минимум знать, что делать с этой проблемой и видеть хотя бы парочку выходов из сложившейся ситуации.
Попробовав перевести надпись, воспользовавшись знаниями, хранящимися в Глобальной Сети, Густав очень скоро понял, что из этой затеи ничего не выйдет. Нужно ждать целый месяц, пока странный новый знакомый сам не захочет рассказать всё, что касается злосчастного медальона.
«Попробовать поговорить с Томом? Нет, думаю, уже слишком поздно пытаться его остановить… Теперь можно лишь наблюдать, и по мере сил поддерживать Билла…»


7.

«Том, Том… Ну где же ты?
Уже больше суток я не видел своего брата… Он снова без предупреждения исчез. Хм, если раньше это происходило как-то не слишком заметно для посторонних, то теперь… И как вообще обо всём узнают фанатки? Не устаю удивляться этой их способности. Именно они первыми заметили, что что-то не так, и подняли волну. Каким образом девчонки вычислили по фото с вечеринки этого комика Похера, состояние моего брата? Да, он тогда выглядел несколько отрешённо и потерянно. Хоть я и пытался делать вид, что готов общаться со всеми за нас двоих... Но, оказалось, что от пристального внимания поклонниц ничего скрыть практически невозможно. И тут же посыпалась масса предположений! От ссоры между близнецами, до неизлечимой болезни. Просто страшно было всё это читать. Есть только один способ прекратить все домыслы – показать им Тома. Мне уже один раз пришлось позировать на пороге студии, пытаясь выдать себя за моего близнеца. Но, не смотря на все старания, даже невооружённым глазом можно было рассмотреть, что я – это не он. Не помогло даже ухищрение с косынкой, прикрывающей подбородок… Ну, ладно, в этот раз додумались сильно ухудшить качество фотографий и сбросить их в Интернет под видом ворованных. Но что делать дальше? Сейчас вот придумали это странное общение с фанатками он-лайн. На какие вопросы я могу ответить? Что, снова извечное: «Мы вас очень любим и спешим записать новый альбом…»? И кто поверит в эту чушь?!
Господи, как же я устал от всего этого… Если б хотя бы Том был рядом… Вместе нам всегда было легче противостоять толпе. А теперь… Ну вот, время моего уединения уже почти что закончилось. Сейчас появится помощник продюсера, и погонит на этот часовый марафон… Что ж, как говорится, издержки производства – известность…
Странно, но я никогда не задумывался над тем, кем же на самом деле является знаменитость? А знаменитость, как оказалось, это человек, который всю жизнь пашет, чтобы стать знаменитым, а потом надевает тёмные очки, чтобы его не узнавали на каждом шагу. Такой вот парадокс…
Ладно, пойду, пообщаюсь, и, выполнив свой долг перед поклонницами, уеду домой. Нет больше сил…»

На удивление, время общения он-лайн пролетело быстро, и уже спустя полтора часа с тех пор, как он предавался размышлениям на диване в комнате отдыха, Билл прибыл домой. В доме было пусто и тихо. Только мерное тиканье часов на стене гостиной нарушало отсутствие звуков. Заглянув на всякий случай в кухню, и убедившись, что Тома действительно нет, младший Каулитц прошёл в гостиную. Сначала просто сел на диван и задумался. Но потом вспомнил, как обычно здесь располагался его брат и решил попробовать сделать то же самое.
- А почему бы и нет? Может я, таким образом, найду хоть какую-то зацепку к разгадке поведения Тома? Тем более что всё произошедшее с нами не смогло изменить одного – мы по-прежнему близнецы…
Устроившись поудобнее, Билл стал искать глазами место, куда так сосредоточенно смотрел его брат. Край зеркала, висящего в холле… Странно, но под таким ракурсом в нём ничего не отражается. Помедитировав пару минут в сторону зеркала, Билл решил, что это всё ерунда. И вообще, было глупо искать причину в нём. Отвлёкшись на свои мысли, он и не замечал, что продолжает смотреть в том же направлении… Билл не понял, когда начались изменения, но окружающие его предметы вдруг стали постепенно терять чёткость своих очертаний. Теперь всё вокруг выглядело так, словно парень смотрел на мир через мокрое стекло. И это почему-то не слишком его удивляло. Звук тиканья часов причудливо тянулся. Паузы между ударами становились длиннее, а щелчки передвигающейся стрелки отдавались в голове громовыми раскатами. Зеркало… Его больше не было. Потеряв контуры, оно слилось с общим фоном и прекратило своё существование.
«Как это всё странно…» - вязко сочилась в голове Билла одна единственная мысль. Ощущения притупились настолько, что даже если бы кто-нибудь поинтересовался у него сейчас, холодно или тепло в комнате, то врядли получил бы внятный ответ.
Невероятным образом отдельные цветовые пятна, которые раньше были предметами, стали смешиваться, перетекая друг в друга. И больше не было ничего из того, что Билл привык видеть и чувствовать каждый день… Откуда-то из далека, но абсолютно не понятно, то ли снаружи, то ли изнутри тела, появился тихий шёпот. Слов не разобрать, но тембр вызвал в парне первобытные чувства – любопытство, страх, надежду… И уже против своего желания (да и мог ли он понять, есть у него эти самые желания, или они кем-то навязаны?) Билл устремился на встречу странному голосу. Все звуки усиливались с каждым шагом, и Каулитц даже не в состоянии был понять, слышит ли их, как обычно, или уже просто ощущает всей поверхностью кожи?
Но вдруг звенящим стоном порванной струны движение прервалось…

- Билл, Билли!
Постепенно приходя в себя, младший начал узнавать перед собой лицо брата. Тот с испуганным видом тормошил его за плечи.
- Ты вернулся… - глуповато улыбнулся Билл. – А я здесь, кажется, задремал…
Но во взгляде Тома плескался страх. Он уже понял, что его близнец на самом деле не спал…
«Только не хватало того, чтобы самый близкий мне человек попал в какой-нибудь другой мир, и связь между нами прервалась навсегда! Ведь ключ от ТОГО места находится у меня…»
В этот вечер Билл был немало удивлён заботой брата.
- Да… Я уже и забыл, когда в последний раз ты заваривал для меня чай… - заворожено следил он за движениями Тома.
Братья поужинали и провели вместе всё время до прихода ночи. Билл думал, что когда брат отправится в свою комнату, он снова попробует эксперимент с зеркалом. Ему хотелось узнать, что, а вернее, кто был владельцем того голоса. А ещё, что же за тайна осталась от него скрытой? Но Том не ушёл… Устроившись рядом, он накрыл их обоих пледом и пожелал близнецу спокойной ночи. Когда же Билл хотел тайком от брата продолжить свои исследования, оказалось, что зеркало уже висит совсем не под тем углом, что раньше… (Том специально сдвинул его, прекрасно осознавая, что его брат каким-то образом нашёл открытую ним Дверь).
«Ладно, завтра всё исправлю и продолжу…» - засыпая, думал Билл. «Теперь-то я уже не отступлюсь, пока не выясню, в чём там дело!»

***
…Мир похож на слоёный пирог. Только слои его – это ни что иное, как параллельные реальности. И не надо надеяться на то, что параллели никогда не пересекаются! Словно дырки в швейцарском сыре, существует между ними множество ходов. И с давних времён люди активно пользуются этим.
Кто же может пересечь границы реальности? Очень многие. Ученые, писатели, художники… А ещё, душевно больные – шизофреники, параноики и просто люди, отрешившиеся от реальности вследствие какого-нибудь сильного душевного потрясения.
Первые – ищут ответы на свои вопросы. Получают зрительные и вербальные подкрепления своей фантазии, и это выливается потом в новые научные открытия, великие художественные творения, бессмертные произведения…
А вот последние – это особая каста. Они вправе выбирать – уйти навсегда, или существовать между мирами. И зачастую, из-за невозможности окончательно разорвать связь со своей настоящей реальностью, эти люди продолжают жить на перекрёстках переходов…
Но, есть ещё одна категория – совершенно обычные люди, никогда и не задумывавшиеся о структуре мироздания. Им сложнее всего. Обычно, столкнувшись с другим миром, они очень болезненно проходят своеобразную адаптацию. И очень часто это приводит к трагедии в их реальном мире… Отказываясь от этой жизни, и уходя в ту, другую, они впадают в кому. Проходит немного времени, и переход в мир теней становится уже неизбежным. Те же, кто вышел из комы, всё равно умирают. Нет, не от старости, и, не проживая свою долгую жизнь без остатка. Просто, оказываются больше не в состоянии принять данную им реальность…

Закончив читать статью, найденную им в Глобальной Сети, Шефер надолго задумался…
«Что же это получается, каждый из нас может оказаться в другом мире? Как странно… Я никогда над этим не задумывался, хоть и смотрел иногда фильмы на подобные темы. Правда, в них меня привлекали в основном потрясающие спецэффекты, а вот над смыслом как-то особо не задумывался. Но теперь… Слишком уж правдоподобно всё это звучит для того, чтобы можно было просто проигнорировать… »
Резкий звонок домашнего телефона прервал его размышления.
- Привет, Густав! Узнал меня?
- Привет… А! Брат Хильды! Ты… Простите, Вы…
- Не надо. Мы же с тобой друзья. Ну, а даже если и нет, то у нас с тобой одна на двоих проблема. Так что, можешь называть меня Герхардом. Или просто – Герх. Договорились?
- Да, друг.
- Хорошо. Я вообще звоню узнать, как там дела у твоего товарища? Ты сумел предостеречь его?
- Боюсь, что нет… Поздно было уже тогда…
- Да… Жаль. Ну, ладно, значит позже поговорим.
- Подожди! У Тома, ну, того парня, о котором идёт речь, есть брат – близнец. Я беспокоюсь о нём…
- О Господи… - тяжело вздохнул Герхард. – Это всё меняет! Как, говоришь, зовут второго?
- Билл…
- Постарайся как-нибудь передать ему вот эту фразу:
«Конец всего – это лишь начало чего-то нового…»
- Герх… - разволновался Густав. – Так звучит перевод той надписи с медальона?
- Приблизительно.
- На каком языке?
- Это я уже потом расскажу тебе, при личной встрече. – Пообещал Герхард.
- Когда?
- Скоро…



8.

Весь следующий день Билл обдумывал странное происшествие, случившееся до того, как Том прервал его.
«Что же это всё-таки было? Вряд ли я смог бы так напугать Тома, если б просто задремал. Значит, всё дело в этом… Как же назвать то ощущение? Расслоение действительности? Да, было очень похоже на какое-то разделение мира, или его смешение, переход во что-то, чему и названия не могу придумать…».
Сегодня Том не спускал глаз с младшего брата, и тот, будучи хитрым от природы, просто на время затаился и сделал вид, что вчера вечером ничего не произошло.
(А что? Для выживания необходимо обладать, если не силой, то хотя бы хитростью!)
Как бы то ни было, настал момент, когда старший Каулитц все-таки расслабился и потерял бдительность. Во время объявленного большого перерыва он принял вызов Георга и согласился на партию в настольный теннис. Начали играть парами. Правда, от этой идеи скоро пришлось отказаться – напомнила о себе давняя травма колена у Густава. Поэтому Том и Георг сошлись в поединке один на один, а в момент наивысшего напряжения, когда все следили только за маленьким белым шариком, Билл незаметно выскользнул за дверь…
Быстрым шагом он направился в комнату отдыха, думая по дороге: «Как же я раньше не вспомнил? Том ведь и там зеркало гипнотизировал! А вдруг у меня получится? Может быть, такой фокус можно проделывать с каждым зеркалом?».
- Так, надо подумать… - ходил он по комнате, уставленной мебелью. – Где же он находился в те моменты? Попробую на диване. Кажется, отсюда в зеркале я не отражаюсь… А вдруг это главное условие?
Приняв решение, Билл растянулся на кожаном диване и, устроившись поудобнее, стал неотрывно смотреть на зеркало. Прошла минута. Потом ещё. Спустя какое-то время, парень уже начал чувствовать подступающее разочарование. А когда совсем уже решил прекратить этот странный эксперимент, случилось то, чего он так ждал…
Но на этот раз всё было иначе… Окружающие предметы, утратив свои очертания, смешиваясь, быстро втягивались в воронку мрака. Билла тоже тащило по спирали куда-то вниз… Было очень страшно… Каждый вдох – острая невыносимая боль! Наконец, всё вокруг замерло. Только от этого стало ещё хуже. Холодный липкий мрак лишал не только любой возможности передвижения, но и надежды просто остаться живым.
«Господи… Неужели же сюда каждый раз стремился мой близнец?! Нет, не может этого быть… ЧТО Он мог здесь найти? На что променял меня и ту, нормальную жизнь?..»
Дальнейшие его мысли были грубо оборваны новым явлением. Еле различимый поначалу шум шелеста быстро нарастал и, в конце концов, заложил уши невероятно сильным звуком. Теперь он больше напоминал звук двигателя реактивного самолёта, преодолевающего в полёте звуковой барьер.
Тут Билла покинул страх. На его место пришёл настоящий животный ужас – стали появляться призраки…
- О… Наконец-то!
- Да, он такой же сладкий, как тот, другой…
- Разве это не Он?
- Конечно нет! Разве не ощущаешь? Этот ещё тёплый…
- Ха-ха-ха… Ну, такое нелепое недоразумение мы быстро исправим!..
Голоса… Их было великое множество! Поначалу парень ещё мог разобрать, что они говорили, но с каждой секундой это становилось всё труднее. И теперь он уже ничего не мог различить… Масса призраков достигла концентрации густого грязного клочковатого тумана. Всё слилось в единое целое. Отчётливо Билл мог почувствовать лишь боль от удушья. Чьи-то когтистые руки-лапы вцепились в его горло, лишая последней возможности сделать вдох…

Когда Том, довольный победой над Георгом, обернулся, брата рядом не было.
- Чёрт! Густав, когда ушёл Билл?! Где он?
- Ну, не знаю… Думаю, ему стало скучно. Так что, скорее всего в комнате отдыха…
«Там же большое зеркало на стене! Только бы успеть…»
Том сорвался с места и помчался по коридорам. Друзья последовали за ним.
Опережая Густава и Георга на пару десятков метров, он первым ворвался в комнату и с порога понял, что худшие из опасений сбылись… Билл, изогнувшись дугой на диване, задыхался и хрипел. Том быстро оценил ситуацию и захлопнул дверь буквально перед носом догнавших его товарищей. Не обращая внимания на их возмущённые возгласы и стук в запертую дверь, он быстро достал свой медальон. Но, уже спустя несколько секунд пребывания в другом мире, парень почувствовал, что близнеца здесь нет и не было. Вернувшись назад, Том увидел, что лицо Билла уже начало принимать синюшный оттенок. Времени почти не оставалось…
«Думай, Том, скорее! Нет, с помощью амулета его не найти! Это лишь ключ от одного мира, а Билли попал куда-то совсем в другой и, похоже, не лучший…»
Так и не поняв, что нужно делать, Том просто доверился своей интуиции. Он лёг рядом, крепко обхватил тело брата руками и поцеловал… Насильно разжимая его губы языком, выдохнул порцию воздуха из своих лёгких. Ничего…
«Точно! Я буду дышать за нас обоих, пока это не прекратится!»
Вспомнив недавнюю телепередачу об оказании первой помощи утопающим, Том зажал пальцами нос Билла и сделал ещё один выдох…

… Окружённый призраками, явно вознамерившимися отобрать у него жизнь, Билл уже понимал, что помочь ему не сможет теперь никто…
«И как меня только угораздило связаться с зеркалами? Ведь не раз же слышал, что это опасно… Том, прости меня… И моё дурацкое любопытство…»
Но будто в ответ на свои, как он уже считал, последние мысли, младший Каулитц вдруг ощутил, как огнём обожгло изнутри его лёгкие! Сводящая окончательно с ума боль мгновенно дополнилась надеждой на спасение. Он не знал, как, но смог почувствовать близость самого родного человека – своего близнеца. Теперь уже не было ни боли, ни страха… Неведомая сила тянула его назад, вверх!..

- Билл, Билли, ты слышишь меня? – шептал Том, покрывая поцелуями порозовевшие щёки брата.
«Слава Богу, всё, кажется, обошлось! Нет, решено, как только он почувствует себя лучше, я придумаю, что ему сказать. Пора, дальше уже оттягивать нельзя. Да и опасно это…»
- Билл, послушай меня внимательно, - тихо, но уверенно говорил он, заметив на себе взгляд таких родных и самых красивых на свете глаз. – То, что произошло, не должно повториться… Пока я не могу объяснить всего, но пообещай мне больше не приближаться к зеркалам в одиночку. Хорошо?
- Ладно… - сиплым голосом ответил младший брат и протянул руку к своей шее.
Только тут Том заметил иссиня-чёрные следы от удушения на его нежной белой коже.
- Придется пока поносить водолазку с высоким воротом, чтобы не было лишних вопросов. И помни, ты обещал мне…

В течение недели ничего особенного не происходило. Синяки на удивление быстро исчезли. Жизнь шла своим чередом и Том, успокоившись, постоянно откладывал обещанный самому себе разговор с братом. Но, дело в том, что Билл НЕ ЗАБЫЛ. Теперь, вспоминая тот кошмар, он думал об этом постоянно. И, как ни странно, жажда разгадки была в нём сильнее страха…



9.

С большим опозданием Билл, наконец, добрался до студии. Он влетел с таким видом, будто за ним по пятам неслось какое-то чудище! Схватив трясущимися руками бутылку с минералкой, попытался попить, но закашлялся.
- Стоп! Сядь и успокойся, а потом расскажешь, что стряслось! – насильно усадил его на диван Девид, тревожно вглядываясь в бледное лицо и понимая, что по пустякам Билл не стал бы так волноваться.
- Они снова преследовали меня…
- Сумасшедшие девицы – сталкеры?
- Да… Том снова куда-то исчез, и я надел его одежду и взял его автомобиль. А ЭТИ, - сделал парень огромные глаза, содрогаясь от отвращения, - Погнались за мной… Но мне не хватило бензина, и пришлось остановиться на заправке.
- Билл, почему ты сразу не позвонил? – тихо произнёс Йост, медленно оседая в кресло.
- Я пытался! Но у них там с собой было какое-то глушащее устройство. Я звонил всем, кого только мог вспомнить – тебе, маме, ребятам…
- А Тому?
- Его телефон остался дома, на столе. Ещё сутки назад…
- Ладно, что было дальше?
- Дальше? А дальше мне пришлось выйти из машины. И пока заправляли авто, эти злобные твари окружили меня…
- Сколько их было, и как выглядели, ты запомнил? Описать сможешь?
- Сколько? Да человек пять, или шесть… И у всех лица прикрыты платками. Как-то на восточный манер. Они говорили всякие гадости и толкались. Угрожали, но я не совсем понял, что на самом деле им было нужно. А потом… Потом кто-то из девиц прижёг мне руку сигаретой, а другая, здоровенная такая, с меня ростом, только помощнее, стала демонстративно раздавливать окурок о капот томовой машины. Ну, я не выдержал, и оттолкнул её… Не понимаю, вроде бы совсем легонько, а она вдруг начала пятиться и что-то кричать, а потом упала на асфальт…
Он немного помолчал, собираясь с силами, и продолжил:
- А дальше, начался просто какой-то кошмар. Откуда-то выскочил репортёр и начал снимать всё на камеру, девица каталась по земле и громко стонала. Её подружки кричали и требовали вызвать скорую помощь. И всё так быстро! Прошло от силы минут пять, и я начал понимать, что ещё чуть-чуть, и уже не смогу вырваться… Поэтому, быстро сел в машину и уехал.
- Ладно, ты всё правильно сделал. Только не стоило поддаваться на их провокации. Теперь не удивлюсь, если «пострадавшая» окажется с ног до головы в синяках и с тяжелой черепно-мозговой травмой… Чёрт! Ну, когда же это уже закончится! И ладно бы, объяснили свои требования…
- Хм, да, похоже, там и требований-то особо нет никаких… - раздался от двери голос Тома. Все вздрогнули и повернулись к нему. Никто из присутствующих не слышал, как здесь появился Каулитц старший. А он тем временем продолжил:
- Спасибо, Билли, что защищал нас обоих… И прости, что меня не было рядом.
- Но где ты был? – сделал отчётливое ударение на слово «где» его брат.
- Это долго рассказывать… Не сегодня.
- Ладно, - решил прервать выяснение отношений между братьями Девид. – Вы пока отдохните, а я созвонюсь с продюсерским центром, и решим, как быть дальше.
Когда Йост вышел, Том последовал за ним, избегая встречаться взглядом с Биллом.
Густав, воспользовавшись моментом, подсел к младшему из близнецов, и тихо произнёс:
- Конец всего может означать лишь начало чего-то другого… Ничего не бойся, всё будет хорошо.
Последнюю фразу его никто не просил говорить. Но так хотелось хоть немного подбодрить Билла…
- Густав, что ты сказал? – решил, что ему послышалось, солист группы.
- Билли, ты всё прекрасно слышал. И, да, я ничего не перепутал. А как расшифруешь для себя эту информацию ты сам, не имею понятия.
И в этот момент вернулся Томас, поэтому, многочисленные вопросы, скопившиеся, уже было, на кончике языка у Билла, так и остались не высказанными…

Спустя час, оставив свой автомобиль на стоянке возле студии, в микроавтобусе с наглухо затонированными стёклами и под усиленной охраной близнецы вернулись к себе домой. С Йостом они предварительно договорились, что три дня проведут дома, никуда не выезжая и никому не показываясь на глаза. Нужно было дать время сталкерам для того, чтобы те немного остыли.
- Девид, если что-то нужно, давай решим это прямо сейчас. А потом мы с Биллом исчезнем. Три дня с нами никак нельзя будет связаться, поэтому, будешь сам принимать решения. Без нас, понимаешь?
- Нет, ну телефоны-то выключать не надо!
- Девид, какая разница – с телефонами или без? Нас нет, я уже сказал. И точка.
Этот разговор происходил между продюсером и его подопечным тет-а-тет. Девид, конечно, не со всем был согласен, но что-то ему подсказывало, что связи с Каулитцами в эти дни точно не будет…

Закрыв за собой входную дверь на все замки, Том опустил на всех окнах в доме наружные стальные роллеты и включил сигнализацию.
«Хорошо, что мы защищены в своём доме…» - думал он, с удовлетворением оглядываясь в затемнённой гостиной. Теперь даже яркие лучи весеннего солнца практически не проникали сюда. И тут Том почувствовал, как в темноте прижался к нему Билл.
- Томми, мне страшно…
- Не бойся, мы в безопасности, - дотянулся он до выключателя, и в гостиной разлился мягкий желтоватый свет от нескольких напольных светильников. – Пойди, прими ванну, полежи в душистой пене и расслабься…
- А ты ко мне придёшь? – блеснула надежда в глазах младшего брата.
- Билли, не дури, ты уже большой мальчик, справишься с этим и сам. – И после этих слов подтолкнул близнеца к лестнице, показывая, что тому уже пора наверх. Тяжко вздохнув, Билл стал медленно подниматься по ступенькам. «Может быть, ты и прав…»

Но, спустившись через час в гостиную, Тома он не обнаружил…
«Наверное, тоже отмокает в ванне» - сделал предположение Билл, глядя на тонкую полоску света, просачивающуюся из-под двери ванной. «Ладно, подожду в гостиной…»
Устроившись на диване, ненадолго задумался, прислушиваясь к тишине. И тут вдруг его взгляд упал на что-то блестящее, ярким пятном выделяющееся на тёмной деревянной поверхности столешницы журнального столика.
- Но… Это же медальон Тома! Брат с ним не расстаётся уже… А правда, сколько уже прошло с тех пор? Тогда был август, а сейчас – конец апреля… Восемь месяцев? Надо же, как быстро летит время…
Протянув руку, Билл взял принадлежавший брату амулет. Странно, но металл оказался на ощупь тёплым и каким-то живым, что ли… Проводя большим пальцем по выпуклому знаку из переплетённых змей, он вдруг почувствовал их движение. Первым порывом было желание отбросить прочь странный медальон! Но… Тот не позволил. Он, как будто удерживал руку парня на своей поверхности, заставляя снова и снова осторожно поглаживать своих обитательниц…
Услышав бой часов, Билл вздрогнул, и поднял взгляд. О Боже… Всё менялось! Как и тогда, когда он просто смотрел на край зеркала. Только намного быстрее… На секунду прикрыв веки и утратив зрительный контакт с окружающей действительностью, в следующий миг Билл увидел…

… Огромная поляна, поросшая дикими травами и полевыми цветами, была залита ярким солнечным светом. Пели птицы, и от высоких сосен, выстроившихся по краю летнего луга, исходил терпковатый смоляной запах. Смешиваясь со сладкими цветочными ароматами, и прогретый ласковым солнцем, он кружил голову… А навстречу Биллу, широко раскинув руки и счастливо улыбаясь, шёл… Том… Его Томми!!!
- Привет, родной… Ну что же ты так долго? Я давно уже тебя жду… - крепкие объятия, и вот уже губы младшего вовлечены в страстный поцелуй его братом… - Как долго я ждал тебя… - снова повторил он, отстраняясь немного, чтобы полюбоваться близнецом. Тёплый любящий взгляд Тома лучился радостью, и казалось, парень никак не мог насытиться созерцанием того, о ком так долго тосковал здесь в одиночестве…
- Пойдём со мной, я покажу тебе НАШ дом…



Вложив свою тонкую кисть в руку брата, и полностью доверившись, Билл последовал за Томом. Ступая босыми ногами по траве, он с удивлением отметил про себя, что трава не колется, как в детстве. А тёплая земля мягко пружинит, лаская нежные ступни.
- Томми, но… Я ведь только что был на диване в гостиной! А теперь… Что это за место? Как мы сюда попали?
- О, дорогой, так много вопросов…
- Да, и это ещё не все!
- Хорошо, я отвечу на каждый, - пообещал Том, быстро прикоснувшись губами к щеке близнеца. – Только чуточку позже, дома.
Продолжая недоумевать и по-прежнему, ничего не понимая, Билл вдруг обнаружил, что они стоят у подножия широкой белой лестницы. Ступени покато уводили куда-то вверх…
- Ну же, смелее! - протянул руку старший брат.
Всё ещё сомневаясь, младший коснулся его ладони, и почувствовал, как близнец приободряюще сжал его пальцы. А потом сделал шаг, становясь на первую ступень…




10.

С момента нападения на Билла группы девушек – сталкеров прошло уже две недели. Пока адвокаты сторон разбирались между собой, подготавливаясь к предстоящей тяжбе, музыканты продолжали работать над записью альбома.
Как и предупреждал Том, в течение трёх дней Девид не видел близнецов. Ну, в общем-то, вначале он и не пытался этого сделать. Но на третий день, после обеда, ему всё же понадобилось узнать мнение обоих братьев. На телефонные звонки они не отвечали, поэтому, не найдя другого выхода, Йост поехал к ребятам сам.
Дом Каулитцев встретил Девида тишиной. Казалось, что каменный красавец спал, плотно прикрыв глаза окон веками – роллетами из надёжной стали. Все попытки Йоста проникнуть хотя бы во двор оказались тщетны. Бесстрастный голос, записанный на плёнку, предлагал ему отойти от ворот. Камеры наружного наблюдения сердито жужжали, неотступно следя за незваным гостем. Тихий гул электрического тока, периодически пробегающего по спрятанным в верхней части забора проводам, предупреждал о нежелании хозяев видеть кого-либо на своей территории.
«Блин, не дом, а прямо военная база! И какого чёрта Том подключил по периметру электричество? Я ведь предупреждал не делать этого! Надо будет напомнить о противозаконности таких мер. Хотя, его можно понять. Девицы, преследующие их, с каждым днём становятся всё наглее и наглее. Конечно, Том очень боится за брата, но такие варварские методы!..».
Так ничего и не добившись, недоумевая, куда могли подеваться Каулитцы, Йост сел в автомобиль и уехал.
А когда после выходных близнецы появились в студии, перемены, произошедшие с ними всего лишь за несколько дней, нельзя было не заметить. Теперь братья были постоянно рядом. И, наблюдая со стороны, можно было подумать, что они, наконец-то, помирились. Если бы не одно маленькое «но» - Билл… Он стал холодно и отчуждённо вести себя по отношению ко всем. Да, боль, страдания покинули его душу. С виду парень был теперь более спокойным и уравновешенным. И казалось, наступила долгожданная гармония…
Работа над альбомом стала продвигаться гораздо быстрее. Том перестал внезапно исчезать. Билл больше не истерил и не срывался по пустякам. Правда, и в спетых им новых песнях больше не было страсти и переживаний. С технической точки зрения всё было идеально – каждый звук, каждая интонация. Но, увы… Это были лишь тексты, положенные на музыку.
А спустя четыре дня Каулитцы не приехали на студию. Оба. Правда, Том позвонил Девиду и как-то пространно объяснил, что их с братом несколько дней не будет в городе. На гневную тираду продюсера старший из близнецов просто посоветовал:
- Дейв, ну, тебе ведь хорошо известно, что там и без нас с Биллом техникам по звуку дорабатывать и дорабатывать ещё. Вот, пусть эти дни и займутся делом.
- Слушай, Каулитц, у вас только недавно была куча выходных! Вы что там, совсем с ума посходили? Работы и вам хватит, так что, жду завтра в обычное время. И желательно без опозданий!
- Ну, а теперь ты меня послушай, Девид. Во-первых, когда нам нужны выходные теперь будем решать мы сами. Во-вторых, если тебя в этом что-то не устраивает, можно просто расстаться.
- Что? Том, мне послышалось…
- Нет, не послышалось. Я сказал, что или мы с Биллом будем периодически отдыхать от всего, или больше не станем выступать.
- Но…
- Девид, никаких «но» не может уже быть. Выбирать тебе, а у нас пока два дня на отдых.
- Подожди, Том, не ложи трубку! Ладно, мы ещё вернёмся к этому разговору позже. Сейчас у меня только одна просьба – поговори со своим братом.
- О чём?
- Хм… Понимаешь, последние две песни, которые были записаны после вашего трёхдневного отсутствия, они, как бы это сказать… Они кажутся мёртвыми…
- Ты так считаешь? – усомнился Том.
- Да, все эмоции просто отсутствуют. И это плохо. Что случилось с Биллом? Почему он так изменился?
- Хорошо, я поговорю с ним. До свидания, Девид.
«Нда… И всё бы ничего, но Каулитц так и не ответил ни на один из заданных вопросов…» - нахмурился Йост, задумавшись над новой проблемой.
Но, через два дня близнецы вернулись, как и обещали. Выглядели оба гораздо лучше – отдохнувшие, посвежевшие, и даже какие-то слегка загоревшие.
- О, похоже, что пока мы все здесь вкалываем с утра до ночи, наши звёзды где-то на пляже расслаблялись! – с лёгкой завистью осмотрел вновь прибывших Георг. – Дай-ка угадаю. На загар с горнолыжного курорта это не похоже. Оттенок не тот, да и по сноуборду вы оба не фанатеете. Морской? Хм… Да, лениво валяться в шезлонгах на пляже – это как раз в вашем духе! Только, снова не тот оттеночек…
- Ну чего ты пристал к близнецам? – вяло вступился за друзей Густав. – И какой, по-твоему, должен быть оттенок у морского загара?
- Шо-ко-лад-ный. Вот какой!
- Ладно, не были мы ни на каких курортах, - постарался закрыть тему Билл. – Ни в горах, ни на море. Это… солярий.
Том с удивлением посмотрел на находчивого близнеца. Он-то прекрасно знал, ГДЕ загорали они с Биллом целых два дня…
Тут в дверном проёме появился Девид:
- О, наконец-то, все в сборе! Глазам своим не верю, Каулитцы снизошли к нам! Чего расселись? За работу!

- Билли, ты просто виртуозно врёшь! – шёпотом похвалил он брата, незаметно легонько шлёпнув по попке.
- Спасибо за комплимент! – захихикал в ответ младший, притормозив у выхода и как бы невзначай прижавшись задом к паху Тома. Тот глухо застонал от неожиданного удовольствия.
- Родной, ну мы же договорились с тобой, всё это не здесь…
- Да, я помню… Но уже успел дико соскучиться…
- Хм, мы же вернулись всего пару часов назад! Терпи…
- Эх, скорее бы вечер…

Теперь у продюсера не было никаких замечаний к солисту. В общем, и в целом запись прошла удовлетворительно. Но Девид уже чувствовал, что больше не контролирует братьев Каулитц… Странным образом возникало ощущение, будто ничто в этом мире не сможет удержать близнецов. Никогда…



11.

- Я не вовремя? – спросил Герхард, переступая порог квартиры Густава Шефера.
- Нет, заходи, конечно! Просто, я как-то не ожидал…
- Да. В принципе, и я не планировал сегодня идти к кому-либо в гости. Просто… Думаю, время пришло.
- И ты расскажешь мне всё? – не поверил Густав.
- Да. Только… Нальёшь нам выпить? Рассказ не простой, и долгий…
- Ладно, проходи в гостиную, - радушно пригласил хозяин, направляясь к бару.
- Думаю, лишний свет лучше выключить.
И вот, когда погасли все лампы, и лишь огонь в камине рассеивал мрак, рассказ начался. Мужчины, на первый взгляд, ровесники, сидели в креслах друг напротив друга. Блики пламени играли в янтаре дорогого коньяка на дне приземистых пузатых бокалов. Время приближалось к полуночи…
- Почему ты именно сегодня решился?
- Просто, сегодня вечером я видел ЕЁ. Снова.
- Кого?
- Свою давно утраченную любовь…
- Но как?.. Она же…
- Что? Мертва, ты думаешь? Хм, давай я тебе лучше расскажу всё по порядку.

Итак, эта история началась очень давно…
Девятнадцатилетний студент берлинского университета – Герхард – на летних каникулах подрядился помощником в одну археологическую экспедицию. Оказавшись где-то в Мексике, он поначалу чувствовал лёгкую тревогу. Всё началось со странных снов. Но, будучи очень активным и весёлым молодым человеком, парень вскоре выбросил эти, как он сам говорил, глупости, из головы. Тем более что на горизонте возникла очень даже симпатичная девчонка. После недолгих заигрываний, молодые люди начали встречаться, и между ними завязались уже более серьёзные отношения. К концу лета выяснилось, что у Хлои - так звали девушку - нелады со здоровьем, но Герхарда это не остановило, он был по уши влюблен в это изящное создание с белоснежной кожей и черными, как смоль волосами, и был готов провести с ней всю жизнь. Кому-то подобное решение казалось безрассудным, и они списывали его на юношеский максимализм. Но кто знает, когда приходит и как выглядит настоящая любовь?
По вечерам у костра, в те блаженные часы, когда работа была окончена, а спать ещё рано, собиралась вся группа, и затевались очень даже интересные дискуссии. И в один из вечеров Герхард, обнимая свою подругу, вдруг обратил внимание на очередной странный рассказ. Местный мужчина, помогавший учёным на раскопках, рассказывал одну легенду…
Она повествовала о том, что во времена, о которых никто теперь практически ничего не знает, на этих землях жила древняя цивилизация.

… - Откуда явились жившие тогда люди, и куда делись потом – не известно. Но, насколько они были мудры, придумывая десятки легенд! Не для того, чтобы порадовать очередной сказкой своих детишек, а для того, чтобы языком образов и эмоций объяснить невероятную сложность и красоту Вселенной. Только вот, слишком много было у них тайн… Одна из них – культ поклонения змеям…- размеренно и негромко говорил Герх, глядя на языки пламени.
- И до сих пор, практически у каждого из народов существуют легенды о сотворении мира, в которых не последнее место занимают змеи.
Вот, например, библейский Змей – искуситель… Согласно легендам, им была Лилит. "Ибо до Евы была Лилит", - гласит древнееврейский текст. Лилит была змея, она была первой женой Адама и подарила ему "сверкающих сыновей и сияющих дочерей". А Еву Бог создал уже потом. И для того, чтобы отомстить земной жене Адама, Лилит уговорила ее отведать запретный плод и зачать Каина, брата и убийцу Авеля...
Дальше, грозный древнегреческий бог-змей Тифон. Он наводил ужас на обитателей Олимпа. Зевс, сражаясь с Тифоном, поразил его молниями. Их битва происходила на небе, и земля в результате подверглась разрушению. Сначала Тифон поборол Зевса, но тот, восстановив силы, пронесся по небу на крылатой колеснице, победил Тифона и заключил его в Преисподнюю под горой Этна...
Ещё, Змей Мидгард из скандинавской мифологии, живший в мире людей, но потом брошенный в океан, где во тьме вырос до таких размеров, что смог опоясать землю, взяв в пасть свой хвост…
И Бог Вишну - верховный бог индусов, возлежавший в космическом океане на ложе из семи колец гигантского змея Ананта, «бесконечного». Анант — символ всепроникающей космической энергии. Индусский миф повествует о том, как боги заставили змея - властителя ада, искать в водах космических океанов нектар бессмертия…
Ацтеки же почитали множество богов. Но среди них особое место занимали, помимо остальных, бог ветра и покровитель жрецов Кетцалькоатль («Пернатый змей»), и богиня земли и огня, мать богов и звёзд южного неба - Коатликуэ (мать бога солнца, в которой одновременно было заключено начало и конец жизни, её изображали в одежде из змей).
Процесс рождения, смерти и возрождения представлен в символе змея. Перерезание пуповины разрывает Уробороса — змея, кусающего себя за хвост. Круг разорван, вечность утеряна, и ребенок выброшен в мир сотворения. Теперь он попадает в линейный мир времени и места. Уроборос утерян…
- Тебе ещё не надоело меня слушать? – чуть улыбнувшись, поинтересовался Герхард. Хотя, и спрашивать-то не было нужды. Густав давно слушал, не отводя взгляда от своего собеседника и позабыв обо всём на свете. Он ждал… Терпеливо ждал раскрытия тайны того, что произошло с его друзьями.
- Нет-нет! Продолжай…
- Ну, ладно, слушай дальше. Змеи давали нашим древним предкам магические силы и мудрость, это и было основой для особого отношения к ним. Защищая людей, и являясь наполовину божествами, они не только сторожат сокровища, но охраняют и реки, и океаны, и даже небесные сферы. А ещё, хранят знание и открывают его лишь тем, кого считают достойным…
Вера в то, что между этим миром и иным нет четкой границы, существовала, наверное, всегда. Еще в самые древние времена практически у всех народов возникали поверья, согласно которым умерший иногда может возвращаться в мир живых. Правда, умершие не всегда являлись таковыми…
Найдя Дверь из своего мира в один из других, (редко это случалось нечаянно, чаще – с помощью специальных знаков, например, какое-либо украшение с определёнными символами), человек как бы разделялся. Да-да! Если он не уходил навсегда, и приходилось существовать между мирами, Душа раздваивалась… Часть оставалась с телом в этом мире, чтобы поддерживать в нём жизнь, а часть, забрав с собою почти все чувства и эмоции, переносилась в другую, параллельную реальность…
На следующий день во время раскопок я нашёл кое-что. То ли монета, то ли медальон какой-то, а на плоской поверхности сплетением из семи змеиных тел выступал знак…
- Ой, совсем как на амулете Тома! – встрепенулся Густав. Но, вспомнив о своём обещании не перебивать, смутился, и, отпив большой глоток коньяка, извинился перед рассказчиком.
- Первым моим порывом было желание показать поскорее находку руководителю и похвастать перед всей командой. Только… Я не смог этого сделать. Амулет остановил меня. Он, как будто не хотел, чтобы кто-нибудь ещё узнал о его существовании. Казалось, медальон внушал мне, что только я могу быть его хозяином, и больше никто! А позже, уже не я владел им… Кто-то, посредством таинственного знака, бывшего на самом деле ключом, показал мне то, от чего отказаться у меня не нашлось ни сил, ни желания… И лишь об одном я жалел – моей любимой девушки не было рядом…


А вот то, что произошло дальше, мне до сих пор больно вспоминать. В общем, когда я понял, что не смогу уже отказаться от того, другого, мира (он был просто идеален!), то решил перетянуть туда и свою подругу. Эх, если б я только знал, чем все это обернется для нас обоих, я уничтожил бы и этот амулет, и дверь в тот мир, будь я хоть трижды проклят! Лишь бы это спасло мою любимую. Но тот мир так манил! Там жизнь действительно была Жизнью, а не жалким подобием существования и вечной борьбой за выживание. А спустя еще какое-то время я понял, что это ловушка. Поняла это и Хлоя. Но это случилось ПОТОМ, а пока мы оба были более, чем счастливы. В реальном мире нам приходилось долго и трудно выстраивать наши отношения, считаться с мнением многих людей, которые так или иначе пытались влезть в нашу жизнь. Например, ее родители считали, что я не пара для Хлои, и мне каждый божий день приходилось доказывать обратное. Ей нужны были дорогие лекарства и ежегодные поездки на море, поэтому с точки зрения ее родителей, брак с респектабельным бизнесменом казался им куда более выгодным союзом, чем со мной, обычным студентом-археологом. Я старался, как мог. Работал, учился, обеспечивал всем необходимым, словом, я любил ее и делал все, чтобы ей было хорошо со мной. Хлоя любила меня, но в противостоянии с родителями это ей никак не помогало. Она только все больше и больше нервничала и расстраивалась. И однажды, попросту говоря, нам захотелось сбежать туда, где нет проблем. В идеальный мир… Я рассказал ей обо всем, и мы, так сказать, сделали пару пробных совместных вылазок. Там она была абсолютно здорова, нам никто не мешал. В том мире плескалось безмятежное море счастья…
- И вы сбежали?
- Да. И сделали это практически буквально. После очередного тяжелого разговора с матерью Хлои я просто побежал, не разбирая дороги. Не помню, как я добрался до нашей квартиры. К счастью, моя девушка была дома. Вдруг стало очень трудно дышать, и невыносимая боль в груди сбила меня с ног. Понимая, что сейчас умру, всё же смог достать заветный медальон – ключ из кармана. Я крепко схватил за руку Хлою, привычным жестом погладил ставших за короткое время родными мне змей и…мы ушли. А там, где больше не было боли, и мы становились практически счастливы, произошла встреча, которая навсегда всё изменила. Странный старик… Я слышал о нём мельком в каких-то легендах, звучавших у костра по вечерам, и теперь очень жалел, что был невнимателен и знаю так мало. Но, в разговоре с ним я узнал, что он – проводник. И именно в его обязанность уже в течение нескольких тысяч лет входит передача ключа для перехода тем, кому он необходим. Тем, кто избран… У меня был этот ключ. Значит, я избран? Мне удалось взять с собой Хлою. Значит ли это, что она тоже?..
- Подожди, не тот ли это старый мексиканец, которого встретил тогда Том?! И избран для чего? – Густава просто распирало от накопившихся вопросов, хоть он и боялся спугнуть своего гостя и ненароком прервать его рассказ.
- Вот этим-то вопросом мне и следовало бы задаться раньше. Но я был молод и глуп. Мысль о высшем предназначении очень мне льстила и густым туманом застилала разум. Да, Том видел именно его. Только, старик просто похож на мексиканца.
- Но… Ты сказал – несколько тысяч лет?.. Или мне показалось?
- Не показалось. Ну, подумай сам, что для призрака время? Так, пустой звук… Минута или вечность – всё одно.
- И что же было дальше? – нетерпеливо спросил Густав,
- Дальше… - Герхард повторил последнее услышанное слово и надолго замолчал, отрешённо глядя на огонь в камине. Прошло достаточно много времени прежде, чем он снова заговорил.
- Потом проводник рассказал мне много чего. Как оказалось, мы и впрямь были нужны. Вопрос в том, кому и зачем. Пересказывать не буду, так как не всё тебе нужно, да и можно, знать. Но, суть заключалась в том, что в своём первом мире я уже умер.



11.

- Но как же получилось, что ты потерял свою девушку?
- Вот! Это и есть самый главный вопрос! – ударил кулаком по подлокотнику кресла Герхард. Густав встревожено посмотрел на своего гостя, но предпочёл промолчать. Лишь снова налил коньяка в опустевшие бокалы.
- Понимаешь, в этом мире Хлоя была обречена. А тот мир предлагал ей жизнь без болезней и горестей. Но, было одно маленькое «но», о котором нас как-то не предупредили. Как бы тебе это объяснить… По-твоему, кто такой призрак?
- Ну… призрак – это… это приведение… - выдал Густав. Герхард невольно улыбнулся.
- Призрак, оно же приведение, мой мальчик, это такой же человек, как ты, я, Том или Хлоя, только без телесной оболочки. Это душа в чистом виде. Следовательно, ему свойственны все душевные нужды человека. А чего хочет человек?
- … - Густав весь превратился в слух и внимание, а потому, сейчас ему было не до размышлений. Очень уж хотелось запомнить каждое слово. Ведь он так долго ждал этого рассказа!
- Во все времена и при любых обстоятельствах, - продолжил тем временем Герхард, - человеку нужна любовь. Настоящее чувство необъяснимым образом зарождается само по себе. Однако, некоторые пытаются эту самую любовь завоевать. Кто-то лаской и заботой, кто-то деньгами и красивым телом, кто-то силой, но это самый гиблый вариант. А кто-то хитростью… и у «мексиканца» это сработало. Он предлагает избранной им душе мир без сучка и задоринки. Дает попробовать его на вкус, цвет и запах, позволяет получить там то, чего так не доставало человеку в его, реальном мире. Ты болен? На тебе здоровье! Нет денег? А здесь и не надо! Тут и так все твое. Слишком много цинизма и хамства? Вот тебе город радушных улыбок. Не беда, что фальшивые. Ты этого можешь так до конца и не понять. И вот, в какой-то момент уже оказываешься обязан за оказанное тебе гостеприимство. Да-да… не забывай, что в параллель не всех подряд пускают. Призраку нужна любовь, значит, он ищет душу, способную на такое чувство. Мы с Хлоей были способны. По всей видимости, и Том кого-то очень крепко любил. А тот, кто способен любить, заодно обладает и еще целым букетом положительных чувств, таких как сопереживание, благодарность. Да что там, некоторые вообще просто теряют способность здраво мыслить. Они влюбляются в свою новую жизнь и испытывают если не любовь, то чувство бесконечной благодарности к «старику», считают его своим благодетелем, что ему, собственно и нужно, чтобы чувствовать себя живым. Так что, если уж страждущему не удается влюбить в себя новую душу, то он непременно постарается сыграть на каком-то из родственных любви чувств и, так или иначе, привязать ее к себе. Главное, найти способ сделать ее зависимой.
- Если у него уже есть Хлоя, зачем ему еще и Том?
- Человеку всегда свойственно хотеть большего. Призраку, кстати, тоже. Только жажда последнего гораздо сильнее человеческой…
- Но ведь Том – мужчина! Этот «мексиканец» что, бисексуал? Или ему вообще всё равно с кем?
- Густав, ты сейчас говоришь о сексе, а за это отвечает тело. Я же - о любви. Она в душе, а у души нет пола, так что биология здесь не при чем.
- Кстати, о телах, ведь ты говорил, что в этом мире ты умер!?
- Оказалось, моё тело нашли достаточно быстро. Когда его вернули к жизни, я пришёл в сознание в этом мире и с того дня перестал стареть. Мои родные приписывают этот феномен долгому нахождению в коме. Только, на самом деле, я знаю, что это – моё наказание за то, что хотел изменить давно установленный порядок. Да, хоть вечная молодость и кажется многим желанной, на самом деле, она – непомерное бремя, которое я с превеликим удовольствием променял бы на хотя бы ещё один визит туда, куда теперь для меня хода нет…
- Почему тебе туда нельзя?
- Я для него враг, ведь до сих пор люблю Хлою. Да и она, кажется, ещё не забыла меня. Поэтому и приходит иногда, чтобы увидеться хотя бы через зеркало. Но призрак ни за что не захочет ее терять! И даже если на минуту допустить, что я туда когда-нибудь попаду, это может навредить Хлое, а меня просто вышвырнут обратно, как уже сделали однажды. Чёрт! Густав, понимаешь, они вышвырнули меня! И я ничего не смог сделать – все Двери оказались для меня заперты…
- А медальон?..
- Он остался там, у Хлои… Теперь вот, выходит, что у Тома.
- Том тоже умрет? – с трудом выдавил из себя вопрос-догадку Густав. Было страшно, но уж лучше узнать все заранее.
- Душа не умирает, Густав, она остается Там. Я не знаю… Нет, я конечно, много думал обо всем этом с тех пор, но все это чистой воды теория.
- Господи, Герх, у тебя на этот счет есть целая теория, а ты все это время твердил, что ничего нельзя поделать!? – разошелся Густав, но тут же взял себя в руки. Хорошо, что коньяк уже кончился. – Прости, пожалуйста. Расскажи мне, что за теория?
Герхард немного замялся, но все-таки решил поделиться своими соображениями. Чем черт не шутит? Может, и правда удастся что-то изменить?

***
- Вот так вот, Билл, - закончил свой пересказ Густав. Он старался слово в слово передать своему другу все, о чем поведал ему Герхард. – Так что, тебе-то может быть ничего и не грозит. В крайнем случае, не сможешь гипнотизировать зеркала, а вот Том точно в беде.
- Так значит, дело в «мексиканце»? Боже, что же делать? Убить мне его, что ли?
- Кого? – испугался Густав.
- Да мексиканца этого… Кого ж еще?
- Ну и куда ты ему пулю-то всадишь?
- Тоже верно… - поник головой Билл.
- Я думаю, тут только один выход, - не сдавался Густав. – Если брат все еще любит тебя, тогда ты ещё сможешь уговорить его вернуться.


12.

- Томми, куда мы идём? – спрашивал Билл, послушно поднимаясь по тёплым мраморным ступеням вслед за близнецом, когда они в очередной раз оказались в «зазеркалье».
Солнце клонилось к горизонту и окрасило белоснежную лестницу в нежный розоватый оттенок.
- Видишь, там, наверху, наш с тобой дом.
Посмотрев туда, куда указал Том, Билл замер на месте. Красивый высокий беломраморный зАмок изящными линиями вырисовывался на фоне неба цвета насыщенного ультрамарина. Это было удивительное зрелище…
- Но, я вижу там только потрясающе красивый зАмок…
- Так это и есть наш дом!
Поднявшись на самый верх лестницы, близнецы вошли в широко распахнутую дверь. Все окна были раскрыты настежь, и лёгкий бриз раздувал тонкую ткань белых занавесей, словно паруса. В воздухе почему-то пахло морем…
- Том, а что, здесь где-то близко есть море?
- А вот, посмотри…
Обняв за плечи, он повернул Билла к противоположной от входа стене, и подвёл к окну. Там, внизу, от подножия горы, на которой располагался их дом, и до самого горизонта серебрился океан. Высоко в небе парила пара белоснежных чаек.
- Как красиво… Скажи мне, вот это всё, это сон? Тогда как мы оба в нём оказались одновременно…
- Нет, дорогой мой, не сон. Этот мир – параллельная реальность. Я попал сюда уже давно благодаря тому странному амулету, который ты, кстати, счёл простой сувенирной безделушкой. На самом деле ему оказалось много тысяч лет.
- Ты говорил, что медальон тебе достался от какого-то «мексиканца». Ты не видел его больше?
- Видел… Это он помог мне найти сюда дорогу. До этого мне пришлось немного поблуждать по каким-то лабиринтам и мало приятным мирам. Сначала я вообще попал в то самое мракобесье, где был ты, оттуда-то старик и вывел меня чуть живым от страха… Даже не знаю, что бы со мной было, если б не он… - признался Том.
- Но почему ты мне ничего не рассказал раньше?!! Я же всё это время просто с ума сходил!
- Не мог…
- Тогда почему сейчас?..
- Просто, когда понял, что ты САМ нашёл Дверь, ведущую из нашего мира, испугался, что мы можем потерять друг друга и больше никогда не встретиться… - и словно в доказательство своих слов, прижал близнеца к себе крепче.
- Ладно. Но почему тогда в той, реальной жизни, ты разлюбил меня?..
- Нет, я никогда не прекращал любить тебя! Ни на секунду… Только, все чувства каким-то образом перешли сюда, в этот мир. И ты ошибаешься, здесь наша жизнь не менее реальна, чем там. Просто, она другая…
- Но тогда это значит…
- Да, значит, мы можем снова быть вместе, как когда-то…
- Том, ты снова знаешь, о чём я хочу сказать?
- Ага! Всё как раньше…
Билл немного помолчал, над чем-то раздумывая, а потом снова заговорил:
- Я хочу спросить.
- Давай!
- Параллельные миры для всех выглядят вот так? – обвёл он взглядом окружающую их обстановку.
- Нет. То, каким будет его мир здесь, в другом измерении, каждый выбирает сам.
- Тогда, получается, что всю эту природу и романтику выбрал для нас ты?
- Да, а тебе не нравится?
- Нет-нет! Томми, мне очень нравится! Но… Это так не похоже на тебя.
- Конечно, все привыкли видеть меня другим, не склонным к сантиментам… Вот только иногда и я устаю от цинизма и жестокости окружающей жизни.
- Ну, всё это, конечно, я понимаю. И тоже не против вот так иногда от всего отдохнуть. Но что будет, когда нам станет здесь скучно и захочется чего-нибудь другого?
- О, так это же проще простого! Например, захочется тебе прогуляться ночными улицами осеннего Манхеттена, или встретить рассвет на крыше самого высокого здания в Дубаи, или оказаться вообще где-нибудь в далёкой Норвегии под всполохами удивительной красоты северного сияния…
- Вот-вот! Если мне этого захочется, как тогда, а?
- Да запросто! Мы придём в этот мир и окажемся в том месте, а вернее, в таком же, каком захотим сами!
- Но…
- Что не так, Билли?
- Просто, я вдруг подумал, ведь всё это – очень похоже на прекрасный отпуск. Иллюзия для отдыха. А как же быть с той, реальной жизнью? Она ведь, на самом деле, хоть и далека от совершенства, но НАША жизнь… Тебе не кажется, что вся эта идиллия может скоро вызвать оскомину своим совершенством? А если мы уже не сможем вернуться туда? И потом, ведь так не бывает, чтобы всё даром! Бесплатный сыр бывает только в мышеловках? А если и это – чья-то большая, изощрённая мышеловка? Чем придётся заплатить за всё это великолепие, а?
- Хм… Я об этом как-то не задумывался. Только, как же тогда быть, от всего отказаться? Не уверен, что смогу оставить этот иллюзорный мир. Ведь нам с тобой так хорошо здесь вдвоём…
- Господи, Том, ну почему сразу оставить? Конечно, мне тоже снова и снова хочется сюда вернуться. Это, как найти своё убежище от всего того зла и проблем, которые достают нас в реальном мире. Но там, в реальности, остаются люди, которые нас любят, и которым мы нужны! А ещё, наша группа, друзья, Дэвид, в конце концов.
Том скривился при упоминании имени последнего.
- Ладно, не будем омрачать… Но все равно, Том, неужели ты готов всё это просто бросить?
- Дэвида и поклонниц? Да легко и с удовольствием! И вообще, разве мы платим по каким-то там счетам? По-моему, это задача Дэвида… - старший брат самодовольно ухмыльнулся, стаскивая с Билла футболку и чувствуя, как накатывает знакомое ощущение возбуждения..
- Том, ты не думал над тем, почему он выбрал тебя? – не унимался Билл. - Не Густава, не Георга, а тебя? Он это как-нибудь объяснил?
- Нет…
- Ну, что ж, думаю, что скоро объяснит. Выждет, пока привыкнем к безмятежному существованию здесь, убедится, что нам уже без этого мира никак, и обязательно предъявит какие-нибудь особенные требования.
- Билл… Да перестань ты, нормальный он старик. Конечно, со странностями. Ну, так у кого их не бывает-то, а?
- Том, посмотри на себя.
- Чего? – Том в недоумении отстранился от брата.
- Я говорю, посмотри на себя в зеркало.
- А… - Том огляделся по сторонам. - Здесь нет зеркал, Билл. А что такое-то?
- Вот именно. А почему? Это же идеальный мир. Том, почему в идеальном мире нет такой мелочи, как зеркало? – Билл еле сдерживался, чтобы не сорваться на крик, чего он и сам от себя не ожидал. Том насторожился.
- Но я захватил одно с собой… Так, на всякий случай…
Как только Билл достал маленькое овальное стеклышко из заднего кармана своих джинс и
последний отблеск заходящего солнца полыхнул в его отражении, совершенство погрузилось во мрак… Луна не взошла, на небе не сверкнула ни одна звездочка, и братья будто провалились в пустоту. Она обволакивала их тела, не давая возможности пошевелить ни рукой, ни ногой… Затекала в нос и уши, заглушая звуки и затрудняя дыхание… И когда уже казалось, что дышать больше совершенно невозможно, братья одновременно сделали глубокий вдох. Чувство тяжести навалилось на них с новой силой, но это были уже совершенно другие ощущения. Теперь каждая клеточка их, таких похожих, тел дала знать о себе тупой ноющей болью. Близнецам казалось, что земное притяжение стало давить на них с удвоенной силой, будто стремилось раздавить. Мозг сжало тугим обручем, как никогда раньше даже при жесточайшем похмелье… Глухо, словно через толстый слой ваты, снова послышались звуки. Шум прибоя теперь заменило собой мерное гудение вентилятора, перемежаемое противным писком кардио-осциллографа, а аромат летней ночи и морской прохлады сменился противным запахом стерильности и лекарств палаты интенсивной терапии.
Том с трудом разлепил глаза, провел языком по сухим потрескавшимся губам и еле слышно позвал:
- Билл…
С соседней кровати в ответ раздался такой же тихий голос, слабо прошелестевший:
- Том…
- М-м-м… Билл, что это было? Почему так больно?
Билл не ответил. Будучи опутанным с ног до головы всяческими проводами с прикреплёнными к телу датчиками, на разговоры тянуло меньше всего. Однако, Том по всей видимости чувствовал себя бодрее:
- И почему я только раньше не задумался над тем, что слишком уж всё просто и хорошо? Знаешь, теперь я начинаю понимать, почему так долго мне не позволяли всё тебе рассказать…
- Кто не позволял? – промямлил Билл.
- Да так, вроде бы и никто, но в то же время, что-то невидимое сдерживало меня от разговора с тобой.
- Н-да…
Том попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на брата, но любое движение отдавалось резкой головной болью, так что пришлось ограничиться видом, открывавшимся из-за угла подушки:
- Билл, какого черта ты там сделал с зеркалом?
- А что нам надо было ждать, пока нас там вообще рабами сделали?
- Ну почему рабами? Хотя… Билл, ты – самое дорогое, что у меня есть. В любом из миров…
Ох-х-х… - снова застонал Том. – А здесь-то мы как оказались?
На этот вопрос Билл кончиками губ попытался создать подобие улыбки. На больший задор не хватило сил:
- Не иначе, Густав постарался…



Эпилог

Прошёл год с того памятного дня, когда снимался эпизод катания ребят на квадроциклах в долине Пасти Дьявола. Месяц назад вышел, наконец-то, долгожданный альбом. А ещё, истинные фанатки объявили войну сталкерам. Это противостояние, порой выливавшееся в кровавое побоище и постоянные преследования, длилось уже около полутора месяцев. Полиция никакими запретами не могла добиться прекращения войны. И даже антифаны притихли, сообразив, насколько всё это стало серьёзно.
Только братья Каулиц сохраняли спокойствие… Даже несмотря на тяжбу с девушками – сталкерами, гастрольный тур решили не отменять.


***

Отзвучали последние аккорды, и зал взорвался аплодисментами. Ребята купались в овациях, исполняли песни на бис, дарили улыбки и бросали в толпу полотенца, медиаторы, барабанные палочки… Всё, как всегда. Музыканты были на высоте! Мало того, что за прошедший год они сильно подросли с профессиональной точки зрения, и их новый альбом поражал виртуозностью исполнения сложных партий и проникновенной лирикой стихов, так еще и выглядели все четверо до головокружения совершенно: стянутая с Георга прямо на сцене футболка открывала поклонницам торс Аполлона во плоти, интеллектуал Густав теперь постоянно носил очки, Том радикально изменил имидж, к превеликому удовольствию поклонниц избавившись от надоевших кепок, а Билл по-прежнему сводил с ума разнообразием одежды и украшений. На этом концерте его руки украшали серебряные кольца ручной работы – подарок Тома после их возвращения из больницы. А на тонкой серебряной цепочке на шее висел медальон… со змеями…


12.06.2009г.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость