• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Вдвоем, но не со мной... {slash, AU, PWP, romance, angst, drama, Дэвид/Билл, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Вдвоем, но не со мной... {slash, AU, PWP, romance, angst, drama, Дэвид/Билл, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 04 апр 2018, 19:20


Автор: Мурзяка
Название: Вдвоем, но не со мной...
Статус: закончено
Идейный вдохновитель: Xytras
Категория/жанр: slash, AU, PWP, romance, angst и drama в равных небольших пропорциях, POV Дэвида.
Рейтинг: NC-17
Персонажи: Дэвид, Билл, Том, Патрик
Пэйринг: Дэвид/Билл (фактический), Том/Билл (подразумевающийся).
Краткое содержание: еще одна история знакомства Дэвида с Биллом и того, что из этого вышло.
От автора: AU не совсем полное. Многое перекликается с реальностью. Опять же, имена, возраст и внешность персонажей полностью сохранены (за исключением двух последних татуировок Билла). Место действия – Гамбург. Время действия: настоящее - 2009 год, прошлое - 2007 год. Соответственно курсив-обычный шрифт.
Просьба ко всем читателям: не задавайте мне, пожалуйста, в комментариях вопросы, посредством которых вы можете узнать больше, нежели чем будете иметь возможность понять из текста. Всему свое время. Представьте, что вы Дэвид, и знаете ровно столько же, сколько и он)))
И еще, позвольте дать вам совет. Никогда не делайте двух вещей: не лезьте туда, куда вас не звали и не вскрывайте «письма», предназначающиеся не вам. Себе дороже будет)) Это я на случай, если возникнут сомнения в существовании какой-либо морали в этом фике.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 04 апр 2018, 19:36


"Тебя понять невозможно,
Тебя забыть нереально,
Тебя любить очень сложно,
Ведь ты такой ненормальный..."
"Ты ненормальный", Кристина Орбакайте
"Очень жаль, что в жизни ты моей был простым,
Простым прохожим.
Жаль, что только лишь моим никогда
Ты быть уже не сможешь..."
"Прохожий", Максим



По телевизору идет одна муть. Вечер субботы, а в программе ни одного хотя бы мало-мальски интересного фильма. Красная кнопка на пульте послушно гасит экран. Надо было все же подключить это кабельное телевидение, там всегда есть, что посмотреть. В комнате душно, открытое настежь окно не помогает. На улице конец июня, самое время для летней жары. Пора подумать о покупке кондиционера. Мой кот сидит на подоконнике и следит за тем, что происходит во дворе. Наблюдатель. Ему не нужно кино, чтобы скрасить досуг. Ему вообще мало что нужно от жизни. Еда, сон, да вот эти посиделки. Ну, может, еще и кошки. Правда, в последнее время я не замечал за ним никаких любовных похождений. Стареет, наверное.
Встаю с моего любимого, тоже уже немолодого и немного потертого со временем дивана. Сколько он уже у меня? Лет восемь, наверное. Или больше. Купить новый - не проблема, но мне нравится этот. Мы с ним как-то сроднились уже, что ли. Столько вечеров вместе, да и ночей. Я чаще всего прямо на нем и засыпаю. Так мне даже уютнее, кровать слишком большая для одного. А мне много пространства не надо.
Встаю у оконного проема и, поглаживая тихонько урчащего от этого кота, обвожу взглядом вид из него. Уже начало темнеть, нагретая за день солнцем улица стала медленно остывать, откуда-то слева потянуло запахом цветущего шиповника. Скучно. И телевизор обломал. Вдруг в голову приходит идея. Оглядываюсь на стоящий в дальнем углу компьютер. Интернет у меня вроде бы оплачен. Скачать что ли, какой-нибудь прикольный фильмец из последних? Что там недавно шло в кинотеатрах?
Включаю комп и, пока тот загружается, иду на кухню за пивом. Запотевшая бутылка приятно охлаждает ладонь. В дополнение к ней находится завалявшийся на одной из полок пакет чипсов. Высыпаю их в большую пластиковую миску и, закинув пару хрустящих ломтиков в рот, возвращаюсь в комнату. Пододвигаю к компьютерному столу стул и кладу руку на мышку. Сеть уже поймана вай-фаем. Открываю окно браузера, вбиваю в строку поиска «скачать фильм» и кликаю по первой же из выданных ссылок. Сразу отправляюсь в раздел «Новинки» и изучаю ассортимент. Выбираю то, что меня сейчас может хоть как-то развлечь – очередную тупую американскую комедию. Парень там играет забавный. Как его, Бен Стиллер, кажется? В общем, сойдет. Ставлю на закачку.
Я не особо часто пользуюсь компьютером, в Интернете так вообще редко бываю. Общаться мне там, в принципе, не с кем, да и желания особого нет. У меня не осталось ни одного неженатого друга. Хотя нет, есть один. Но у него имеется веская причина: он гей. А я… А кто я? Прожив на этом свете тридцать семь лет я так и не могу дать точного ответа на этот вопрос. В двадцать я с удовольствием клеил на дискотеках красивых подвыпивших девочек в мини-юбках, в двадцать пять – стал думать, что мальчики тоже бывают ничего, в тридцать я уже забил на девочек, а в тридцать пять…
На экране появляется окошко с надписью: «Не удается сохранить файл. Недостаточно места на диске». Загрузка остановилась на 99 процентах. Вот зараза. Компьютер предлагает удалить старые неиспользуемые файлы. Щелкаю по этому сообщению. Он открывает мне список того, что можно отправить в корзину. Какие-то программы, папки, отчеты… Неторопливо прокручиваю до конца, и взгляд выцепляет название одной из папок. Сердце словно раскаленным прутом прижгло. Я думал, что удалил эти фотографии. Или я только хотел… Не знаю, зачем ударяю двойным щелчком по ярлыку. Надо бы стереть это в первую очередь. Еще тогда надо было. Сразу же. Но лучше поздно, чем никогда. Я только взгляну в последний раз. Просто. Ничего же не будет, если я снова увижу это лицо? Это же всего лишь изображение, скопище пикселей, прошлое в формате JPEG. Это же не то же самое, что увидеть его. Совсем не то.
Открывшееся окно демонстрирует плитку из маленьких прямоугольничков. Их много. Я любил его фотографировать. А у него всегда отлично получалось позировать. Почти профессионально. Это были такие нестандартные кадры. Иногда смешные, иногда весьма серьезные, а порой слишком откровенные. Такое не покажешь друзьям и не вклеишь в альбом. Чересчур интимно и эротично. Он умел быть таким. Очень хорошо умел. Нажимаю на одну из черно-белых фоток. Почему-то мне нравилось делать эти снимки именно черно-белыми. Может потому, что это добавляло им эстетики, делало более стильными и впечатляющими.
Взгляд прикован к монитору. Оттуда на меня смотрят из-под длинных изогнутых ресниц лукавые глаза с прищуром. Оттуда мне полуулыбаются темно-серые губы. На самом деле они клюквенного цвета. Насыщенного, глубокого. Они у него всегда были такими после продолжительных поцелуев. Гладкие, если провести языком. Словно отполированные. Перемещаю взгляд ниже и правее. Он полулежит на боку на одеяле. Оно темное, контрастирует с его белой кожей. На нем совсем ничего не надето. Только кольцо на пальце. Его любимое. Он его никогда не снимал. Но упертая в кровать рука прикрывает то, что сделало бы эту фотографию куда более нескромной. Видно только аккуратный пупок и татуировку чуть левее. С нее-то все и началось. Той весной, в апреле, чуть больше двух лет назад…

Мы сидим в салоне у Патрика и обсуждаем его новую подружку. У меня девушек не было уже года четыре, я совсем к ним остыл. Но поболтать с лучшим другом, с которым мы еще со школы не разлей вода, о его пассии мне не в лом. Клиентов у него сейчас нет, только в соседнем помещении прокалывает нос какая-то мрачная особа в черном балахоне и с длинными нечесаными волосами. От таких девушек лично у меня только мороз по коже, интересно, кто с ними спит?
-Вчера ходили с ней в гости к ее родителям. Блин, они у нее такие современные оказались, прикинь, мамаша как узнала, что я татуировщик, сразу же загорелась идеей наколоть себе что-нибудь на плече! И это в сорок семь-то!
-Ну тебе реально повезло, Пат. Такие предки - это клад. Все, бери ее в жены.
Он смеется. Я, конечно, не всерьез. Парни, как он, женятся только к сорока в лучшем случае. Свободу Патрик ценит превыше всего. И как только очередная барышня пытается на нее посягнуть, он тут же с ней прощается. Но эта, Стейси, уже два месяца продержалась. Достойно похвалы.
-Не, она реально отличная телочка. Мне с ней легко. Ни лишних вопросов, ни глупых капризов, и что самое главное – она всегда кончает раньше меня. Это круто, потому что я не кажусь эгоистом, а то знаешь, как в падлу потом ее доводить…
Он замолкает, услышав звон колокольчика, висящего у входной двери.
Через пару минут к нам заходит Даяна, администратор салона, и сообщает:
-Пат, там молодой человек хочет татуировку сделать.
Патрик поднимается и потирает ладони.
-Ну давай, пригласи его сюда.
Я тоже встаю. Он поворачивается ко мне, вопросительно кивает.
-Ты чего, уходить собрался?
-А что, мне можно остаться?
-Да, конечно. Почему нет.
Я пожимаю плечами и сажусь обратно на стул. Спешить мне некуда, сегодня выходной. Да и планов абсолютно никаких нет.
-Здравствуйте, - раздается незнакомый голос и в комнату входит парень.
Необычный такой. Волосы длинные, до лопаток, распущенные. Черные, отливают синевой в искусственном свете. Высокий и очень худой. Джинсы узкие, заправлены в лакированные сапоги. Сверху кожаная куртка, короткая, приталенная. На руке висит большая сумка, не очень-то похожая на мужскую. А когда он поворачивает ко мне голову, я замечаю, что у него глаза накрашены и на губах блеск. Сомнений уже не остается. Он явно из тех, кто меня теперь привлекает в сексуальном плане. И это вызывает интерес.
-Привет, - обращается к нему Патрик. – Давай на «ты», ок?
-Не вопрос, - он отводит от меня взгляд и спрашивает: - Кто из вас мастер?
-Я, - улыбается Пат и, указывая на меня, говорит: - А он учится только. Не против, если посидит, посмотрит, как я работаю?
Парень окидывает меня равнодушным взглядом и отвечает:
-Нет. Мне все равно.
-Ну отлично. Тебя как зовут?
-Какая разница? – удивляется клиент и тут же произносит: - Билл.
-Ок. А я Патрик.
Билл тихо хмыкает и снимает сумку с руки.
-А он?
-Что? - не понял его Пат.
-А я Дэвид, - улыбаюсь я, испытывая какую-то внутреннюю радость от того, что ему стало интересно, как меня зовут.
Билл кладет сумку на стул и расстегивает куртку.
-Так, ну что мы будем делать? – интересуется у него Патрик.
-У меня рисунок с собой, сейчас.
Билл роется в сумке и достает оттуда листок. Мне с моего места не видно, что там, но вскакивать и идти смотреть показалось излишним проявлением любопытства. Пат бросает короткий взгляд на бумагу и тут же уточняет:
-И размер такой же?
-Да, все как тут. Это будет долго?
-Ну…думаю, за час справлюсь. Где наколоть хочешь?
-Вот здесь, - Билл приподнимает край надетой под куртку футболки и указывает указательным пальцем на правую сторону низа живота. – Только еще ниже…
Пат стреляет в меня говорящим взглядом. Знаю, что он думает. Мальчик очень красивый. И абсолютно в моем вкусе.
-Классный выбор, - он одобряет его желание. - Я сейчас скопирую твой рисунок на кальку, а потом на кожу перенесем…раздевайся пока…
-А что снимать?
-Ну…футболку точно, а остальное…не знаю, смотря насколько низко ты хочешь…
Билл задумывается на секунду, а потом видимо что-то для себя решив, кивает и стаскивает куртку. Я наблюдаю за ним, наверное, слишком открыто. Он замечает. И, мне кажется, ему это нравится. Поворачивается ко мне спиной и снимает футболку. У него узкие плечи и талия тонкая, но он не тощий, я бы назвал его изящным. Кожа очень светлая, почти молочная. Он расстегивает ремень и вытаскивает его из петель. Хватается пальцами за резинку трусов и отворачивает ее вниз, так что она накрывает пояс джинсов. У него становится видно ямочки на копчике и самое начало впадины между ягодиц. Я отвожу глаза. Не каждый день перед тобой раздевается симпатичный тебе парень, которого видишь всего пять минут.
Патрик подходит к нему с калькой и интересуется:
-В первый раз?
-Да. До этого только пирсинг делал.
-А, я вижу, бровь…
-Не только, - с усмешкой.
Он замолкает, а Патрик смотрит на него и расплывается в улыбке.
-Супер, значит, боль нормально переносишь?
-Вполне. Кричать точно не буду.
Патрик обходит его и подмигивает мне. Вопросительно хмурю брови. Он высовывает язык и прикасается кончиком пальца к его середине. Я закрываю глаза. Этот мальчик нравится мне все больше и больше. Всегда хотел узнать каково это, когда у того, кто делает тебе минет, проколот язык. Бля, о чем это я? Размечтался.
-Лежа будет удобнее.
По-моему, Пат надо мной издевается. Интересно, Билл тоже все так двусмысленно понимает? Но, как бы там ни было, он укладывается на кушетку, и теперь я вижу только его черную макушку.
-Так, значит тут?
-Ммм…еще чуть ниже…да, вот здесь…
Выйти мне, что ли? А то у меня уже фантазия разыгралась не на шутку.
-Здесь, точно?
-Да.
-Ок, тогда замри и не шевелись.
Патрик рисует что-то на его животе. Мне, конечно же, ни хрена не видно. Но посмотреть очень хочется.
-Может, я помогу чем?
-Да, кстати, чего ты там сидишь? – не отрываясь от своего занятия, отвечает Патрик. – Учиться как собираешься?
Нет, вот, что значит давний друг. Он меня знает, как свои пять пальцев. Сразу просек, что этот парень меня зацепил. Встаю и тащу за собой стул. Ставлю его по другую сторону от кушетки. Патрик убирает кальку от кожи Билла, и я вижу теперь, что он собрался накалывать. Это контур звезды. Пятиконечной. Сантиметров десять в диаметре. Но не простой, а с задумкой, звезда в звезде. Меньшая в большей. И внутри самая маленькая, видимо будет полностью закрашена.
У него плоский живот. Чуть вздымается от дыхания. И бедренные косточки так заметно выделяются. Я смотрю, как завороженный.
-Красиво?
Быстро перемещаю взгляд на его лицо. Улыбается, заложив руки за голову. Черт, я так палюсь. Он уже все отлично понял.
-Очень.
-Мне пойдет?
Улыбка такая наглая. Его что, забавляет моя озабоченность его персоной?
-Не сомневаюсь.
-Тебе бы понравилось, если бы ты был моим…парнем?
Я ищу глазами лицо друга. Он чешет нос, пряча улыбку. Блин, и почему я не татуировщик? Сейчас бы сам украсил это тело. И, может быть, на этом бы все не закончилось…
-Мне и так нравится, - похоже, мне удалось не показать свое совсем некстати появившееся смущение.
-Хм…так…это антисептический раствор… - Патрик подходит к Биллу с другой стороны и начинает водить по коже смоченной ватой.
Потом он надевает на руки резиновые перчатки и придвигает ближе электрический татуировочный аппарат.
Весь процесс занимает минут сорок. Билл переносит эту процедуру довольно спокойно. Иногда только стискивает зубы и морщит лоб. Мне моментами хочется взять его за руку в знак поддержки. Но я держу себя под контролем.
Потом Патрик промывает татуировку раствором и наносит какую-то заживляющую мазь. Кожа у Билла покраснела, но звезда получилась отлично. И мне реально нравится. И если бы я был его парнем…
-Сейчас я заклею ее…повязку надо будет снять не позднее, чем через два часа, не забудь. Краснота сойдет потом. Я сейчас напишу тебе название мази, нужно будет смазывать регулярно…
Билл кивает, слушая его, а я думаю, как бы так ненавязчиво продолжить с ним знакомство. Телефон что ли попросить? А если не даст? Или так и сказать: «Ты мне понравился. Может, познакомимся поближе?» Не знаю, прокатит ли это с ним. Но попытка не пытка.

Он уже одет и собирается уходить. Надо сейчас. Или все же выйти вместе с ним? Да, пожалуй, так будет лучше. Чтоб без свидетелей.
-Спасибо, счастливо, - Билл прощается с Патом и идет к двери.
-Ну, мне тоже пора… - я хлопаю друга по плечу.
Он понимающе смотрит на меня и тихо шепчет:
-Удачи.
Выхожу вслед за Биллом на улицу. Он тут же достает сигареты и закуривает. Это здорово, предлог уже есть.
-Можно у тебя стрельнуть?
Он усмехается, но протягивает мне открытую пачку. Достаю оттуда сигарету. Билл зажигалку не предлагает. Стоит на крыльце и дымит в сторону.
-А почему звезда? Это что-то значит для тебя?
-А как ты думаешь? – хитрый взгляд из-под косой челки.
-Думаю, да.
Он стряхивает пепел через перила и ничего не отвечает. Встаю так, что касаюсь его локтя своим.
-Какие планы на вечер? – смотрю вперед, на тротуар.
-А что, есть предложения? – тоже не поворачивает головы.
-Ну…погода хорошая…можно прошвырнуться по городу…
Он тихо смеется.
-Что?
-Ты всех так клеишь?
-Разве я клею?
Он поворачивается ко мне.
-Слушай…как тебя…Дэвид?
-Ага.
-Тебе сколько лет, Дэвид?
-Тридцать пять.
-А мне восемнадцать. Понимаешь?
Кажется, да. Это намек, что я для него староват?
-Так дело в возрасте или просто я тебе не нравлюсь?
Билл кривит губы в ухмылке, смотрит куда-то в район шеи.
-У меня парень есть.
Не самая приятная новость. Но этого следовало ожидать.
-Как зовут?
Он с улыбкой качает головой.
-Тебе зачем?
-Интересно.
Билл кидает окурок в урну и отвечает:
-Том.
-Том? – вскидываю брови. - Моего кота так зовут!
-Да ладно? – не верит.
-Серьезно. Я его в честь этого, из мультика, назвал.
Он смотрит на меня испытующе, словно ждет чего-то. Глаза накрашены красиво. Ему идет. Только сейчас замечаю выпуклую бледно-коричневую родинку под губой. Это выглядит так гармонично, нисколько его не портит, даже придает дополнительное очарование.
-Мне пора.
-Эй, погоди, а телефон мне свой дать не хочешь? – хватаюсь за ремешок сумки.
-Зачем? - так спрашивает, как будто в самом деле не догадывается.
-Ну как же…чтобы встретиться еще раз.
Он делает серьезное лицо и говорит довольно резко:
-Дэвид, ты не понял? Ничего не будет.
-Не ври, - перебираюсь пальцами с его сумки на предплечье.
-Чего? – хмурится.
Приближаю лицо к его щеке, тихо произношу, почти касаясь губами волос:
-Все будет. И знаешь почему? Потому что я этого хочу. И ты тоже хочешь.
Билл замирает на несколько секунд. Мне кажется, даже перестает дышать. От его шеи тянется тонкий, едва уловимый аромат. Я непроизвольно вбираю его ноздрями.
-Да иди ты! – отпихивает меня плечом и быстро спускается по ступенькам.
-Я тебя найду! – кричу ему в спину.
Он, не оборачиваясь, торопливо шагает по улице вдоль здания и сворачивает за угол. Если не пойду за ним сейчас – вряд ли уже когда-нибудь увижу. А я так просто сдаваться не привык. Запал я на него очень сильно. Как-то так сразу, без вариантов. И не верится, что я ему совсем не интересен. Ну чувствую я, что это не так. Сбегаю по лестнице и спешным шагом иду в том же направлении.

Следую за ним метрах в трехсот. Он целенаправленно переходит дорогу, разговаривая по мобильному. Не оглянулся ни разу, это мне только на руку. На той стороне улицы - дорогое кафе. Он останавливается перед ним и смотрит по сторонам. На всякий случай прячусь за киоском с печатной продукцией. А когда выглядываю из-за него - Билла уже нет на тротуаре. Черт, неужели я его упустил? Как он мог уйти так быстро? Дожидаюсь зеленого и быстро перебегаю по переходу. И тут же вижу его за стеклянной витриной. Он садится за столик у самого окна. Я стою почти напротив, если взглянет в него – точно увидит. У меня два варианта: зайти и подсесть к нему или же понаблюдать с улицы. Первое слишком назойливо, второе – не совсем удобно, он может заметить. Мысль приходит словно извне. Ну конечно! Моя тачка стоит совсем недалеко, у тату-салона. Надеюсь, он не свалит отсюда до моего возвращения.
И мне везет. Когда я паркуюсь возле кафе, Билл все еще сидит за столиком и снова держит телефон у уха. Перед ним дымится большая белая чашка. Беседа у него явно не из милых. Выражение лица недовольное и даже сердитое. Он непрерывно подносит сигарету ко рту и делает неаккуратные затяжки. Похоже, нервничает. Или злится. Хорошо, что я не сунулся к нему сейчас, не хотелось бы быть посланным прямо в зале кафе. Наконец, он кладет мобильный на стол и осторожно отпивает горячий напиток. Наверное, очень горячий, потому что он резко отстраняет лицо от чашки и прикладывает кончики пальцев к губам. Смотрит на улицу. Взгляд скользит и по моей машине. Он, конечно, меня видеть не может, стекла тонированные, но все равно я вжимаюсь в кресло и сползаю по нему спиной. Я сейчас практически в роли частного детектива выступаю. Слежка за объектом. Только фотоаппарата не хватает. И диктофона, чтобы говорить в него: «Семнадцать двадцать три: он входит в кафе «Ренессанс». Семнадцать тридцать: разговаривает по мобильному. Семнадцать тридцать пять: что-то говорит официантке». Или как там у них принято?
Перед моим автомобилем останавливается большой черный Cadillac Escalade. Билл смотрит на него с какой-то неприязнью, будто он ему не нравится или вызывает негативные ассоциации. Через десяток секунд открывается передняя дверь, и из внедорожника вылезает парень весьма оригинального вида. Судя по всему, его стиль относится к направлению хип-хоп. Широкие, низко спущенные джинсы, длиннющая футболка, куртка размеров на пять больше, чем его реальный, бейсболка на голове… А волосы длинные, темно-русые, сваляны в дреды и собраны в хвост на затылке. Я так увлекся его рассматриванием, что на минуту даже забыл про Билла. И как только сейчас не выделывается молодежь. Помню, во времена моей бурной юности модно было носить драные джинсы и прически с длинной челкой на прямой пробор. А сейчас чем чуднее, тем круче.
Этот парень заходит в то же кафе, и меня что-то начинает настораживать то, как себя ведет Билл. Он встает с места и вглядывается куда-то вперед. А потом поднимает вверх руку и что-то выкрикивает. И этот дредастый подходит к его столику и плюхается на стул напротив, с таким видом, будто меньше всего на свете хотел бы сейчас быть там, где есть. Билл тоже садится, и они начинают вяло разговаривать. Пацан этот так, будто одолжение делает. Совсем он мне не нравится. И что Билла с ним связывает? По-моему, они вообще словно с разных планет. Вдруг Билл резко подается вперед и заезжает ему по физиономии. Не кулаком, ладонью, больше на пощечину похоже. Тот не остается в долгу и, переметнувшись через стол, хватает его рукой за горло. Что-то гневно цедит в лицо. Билл молчит и смотрит на него немного испуганно. Договорив, он отталкивает его от себя так, что тот чуть отъезжает назад на стуле и быстро уходит. Билл трет шею и медленно поднимается. Парень выходит на улицу и закуривает. Не уезжает, стоит возле своей машины. Билл появляется через полминуты. Голова опущена, смотрит себе под ноги. Я чуть приспускаю окно, чтобы услышать, если они будут что-то говорить.
-Поехали, дома поговорим! – довольно громко обращается к Биллу парень.
А Билл подходит к нему ближе и вдруг обнимает. Прямо так внезапно, даже этот пацан не ожидал. И начинает тихо наговаривать что-то на ухо. Может даже шептать, потому что мне не слышно ни звука. Тот его слушает недолго, а потом отпихивает от себя и бросает недокуренную сигарету на асфальт. Давит ее носком кроссовка.
-Да что мне твои слова? На хуй все, я поехал!
-Ну и вали! – выкрикивает в ответ Билл и пихает его в плечо.
Парень только отмахивается и залезает в машину. Билл стоит, сложив руки на груди, и зло провожает ее взглядом. Шипит что-то сквозь зубы. Да уж, я не такое рассчитывал увидеть. Но все же это радует. Потому что если этот придурок и есть его парень, то у них явно не все гладко.
Я вылезаю из автомобиля, он сразу же меня замечает, возмущенно приоткрывает рот.
-Ты что, следишь за мной?
-Я не виноват. Спецзадание выполнял.
-Ой, вот только не надо представляться секретным агентом, это только на дур, пускающих слюни на Джеймса Бонда, действует.
-Ладно, каюсь. Следил. Простишь? - подхожу, наверное, слишком близко.
Но он не отходит. Раздраженно бросает, глядя в глаза:
-Отвали, а?
Игнорирую эту его просьбу.
-Это Том?
Он взмахивает руками.
-Блин, тебе делать нечего что ли? Какая тебе разница?
-Да не кипятись ты так. Ну, проблемы…у всех бывает, - я что, утешаю его? Похоже на то.
-У нас все не так, сложнее, чем у остальных, - он как-то резко поникает и понижает голос.
-Как будто ты про остальных все знаешь.
Он смотрит на мой автомобиль и спрашивает:
-Твоя машина?
-Ага.
-Подвезешь до метро?
-Без проблем. Садись.
Он обходит капот и залезает в салон. Внутренне торжествуя, занимаю место за рулем. Как-то все легко получается. Может, потому что он на самом деле тоже заинтересован в продолжении знакомства? Надеюсь, что дело в этом.

-Черт, сигареты кончились, - говорит он, когда мы отъезжаем от тротуара. – У тебя есть?
-Только одна, твоя. На, возвращаю, правда, помялась немного… - протягиваю ему некоторое время назад взятую у него же сигарету.
-А ты не будешь?
-Я не курю, - улыбаюсь во весь рот.
Билл глядит на меня с каким-то осуждающим недоумением.
-Тебе говорили, что ты странный тип?
-Ммм…сейчас, дай-ка вспомнить…вроде, нет…говорили, что чертовски привлекателен, что дико сексуален, что в сравнении со мной Брэд Питт и Джонни Депп нервно грызут ногти в сторонке…
По идее он должен был хотя бы улыбнуться сейчас. Но он с совершенно серьезным видом отвечает:
-Тебе врали.
-Правда? А ты что обо мне думаешь?
-Я думаю, что ты излишне самоуверенный, наглый и навязчивый тип, который не по себе дерево рубит.
А он не карамель в шоколаде, однако. Острый на язык. Но мне уже так надоело сладкое…
-Вот как. Жесткая критика.
-Не привык? – приспускает окно и выпускает в него дым.
-Честно говоря, нет.
-Оно и видно.
Возникает небольшая пауза. До метро ехать еще минут семь, не больше. Надо как-то подкопаться к нему.
-А что у вас там такое случилось? Не расскажешь?
-С какой стати? Ты что, психолог?
-Нет. Но я умею слушать.
-А кто ты?
-В смысле?
-Работаешь кем? Я сразу понял, что ты никакого отношения к татуировкам не имеешь…
-А это… Ну да, верно. Я инструктор. По фитнессу.
Он недоверчиво окидывает меня взглядом, усмехается.
-Что, не веришь?
-Ну…они обычно такие…накачанные…
-Так я ж не бодибилдингом занимаюсь. И ты зря думаешь, что у меня там, под одеждой, ничего нет впечатляющего, - я уже перехожу на весьма двусмысленные намеки. Время поджимает.
-Только показывать не надо, - Билл выбрасывает окурок на дорогу и поднимает стекло.
-Ладно, в другой раз. Ну а ты кто? – поворачиваю к нему голову, замерев в ожидании ответа. Очень любопытно, чем может заниматься такой мальчик, как он.
-Я? Певец.
-Кто? – поражаюсь такому заявлению.
-Ну знаешь, такой человек, который в микрофон песни поет.
-А, что-то слышал о таких… - делаю такое же невозмутимое лицо, как у него.
-У нас группа. Я в ней солист.
-О, круто. И что, хорошо поешь?
-Вполне.
-Ну-ка спой что-нибудь.
-Еще чего.
-А что?
-Ничего. Обойдешься.
Черт, как же он мне нравится!
-А тебе не говорили, что ты очень вредный?
-Нет. Хочешь быть первым?
-Хочу. А можно?
Он прищуривает левый глаз.
-Мы все еще о вредности?
-Не уверен, - провожу языком по нижней губе.
Билл отворачивается от меня и смотрит за окно. Командует:
-Вот здесь останови.
-Здесь? Но до метро же еще два квартала... - лишь немного сбавляю скорость.
-Я хочу пройтись.
-Билл, ну ты чего, испугался что ли?
-Не смеши, - но я вижу, как у него скулы напряглись.
-А что тогда?
-Сказал же, пройтись хочу! Тормози!
-Ок. Только с одним условием. Ты мне заплатишь за дорогу.
Он уже приготовился ответить что-то язвительное, но я его опережаю:
-Номером своего телефона.
-Даже и не думай. Его я не дам.
-А что дашь?
Он колеблется недолго и все же интересуется:
-Ручка есть?
-Ага, там в бардачке. И блокнот вроде тоже валяется…
Билл отыскивает их там и начинает писать что-то. Я притормаживаю недалеко от входа в метро.
-Вот, держи, - он сует мне в руки закрытый блокнот и хватает свою сумку.
-Эй, погоди…
Но он уже открывает дверь и выбирается на улицу.
-Чао! Передавай привет своему Тому!
Я быстро листаю страницы и нахожу, наконец-то, его запись. Это не телефон, это адрес электронной почты. Ну, хоть что-то. Правда никаких гарантий, что он его, и что он ответит, если я пришлю ему письмо, нет. Но в моем случае выбирать уже не приходится. Ну не спускаться же мне теперь за ним в подземку! Чрезмерная навязчивость только отталкивает. Буду надеяться, что мое чутье не подвело, и он тоже не против продолжить общение.

Я сворачиваю окно открытой папки с его фотографиями и захожу на почтовый сервер. Так давно уже не заглядывал в свой ящик, что даже не сразу вспоминаю пароль. Напротив слова «входящие» стоит число 12. Негусто, если учесть, как долго я тут не был. И все в основном какие-то рассылки, реклама и прочая ненужность. Сразу все удаляю, не читая. Больше сообщений нет. Никаких. Я стер все, что было, вместе с той перепиской подчистую. Не хотел натыкаться на его имя, просматривая почту, когда мне это еще было нужно. Меня здесь интересует другое. Я лезу в адресную книгу. У меня там не так много контактов. Человек двадцать-двадцать пять, не больше. Быстро нахожу его адрес в списке. «freiheit89@yahoo.de». Это слово там не случайно, это то, чего он хотел. Всегда. Интересно, как ему живется там, на свободе?

Том меланхолично поводит ухом и зевает, вытягивая вперед свои мохнатые лапы.
-Что, дрыхнешь все? Есть будешь?
Он лишь лениво заваливается на бок и смотрит на меня большими зелеными глазищами. Значит, не голодный. Чешу его под подбородком и достаю из кармана куртки блокнот. Я ему напишу сегодня же. Чуть позже. Пока не знаю, что именно. Надо подумать. Ведь от содержания этого письма зависит, захочет он ответить или нет. Если, конечно, он вообще заглянет в почту.
После душа я усаживаюсь перед компом со стаканом кефира. Завтра на работу, надо быть в форме. Внимательно вбиваю его адрес в строку. «freiheit89», что бы это значило? Ну, если учесть, что ему восемнадцать, то «89» это, скорее всего, год рождения, а вот «свобода»…любопытно, почему он выбрал именно это слово. Хотя, это же не «фрустрация» или «конгруэнтность» какие-нибудь. Тут, вероятно, все довольно просто.
«Привет». Отличное начало, а дальше что, «как дела»? Нет, не то. Стираю. «Добрый вечер». А если он это утром прочтет? Не катит. Снова жму на «Backspace». Блин, как же начать-то? Отпиваю глоток кефира и обвожу глазами комнату. Том спрыгивает с дивана и медленно идет к моему стулу. Пара секунд – и он уже у меня на коленях. Трется о мою грудь мордой, урчит. Меня осеняет. Быстро набираю текст. «Мой Том передает тебе ответный привет, но он сюда не влезает, как я могу тебе его вручить? Может, встретимся завтра в восемь?» Улыбаюсь, представляя его лицо, когда он это прочтет. Не думаю больше, жму на «отправить», не забыв предварительно поставить «галочку» рядом с фразой «Сообщить о прочтении письма».
Ну все, теперь осталось только ждать. Хоть бы недолго. Мне уже так не терпится пообщаться с ним хотя бы в электронном варианте. Я не знаю, почему именно он так меня зацепил, красивых мальчиков не мало, там, где я с ними обычно знакомлюсь, они все ухоженные и стильные, и глаза некоторые красят, и маникюр делают, и волосы у многих не короткие… Я уж не говорю про татуировки и пирсинг. Но вот парня с проколотым языком у меня никогда еще не было. И такого юного тоже. Он ведь, по сути, еще во многом ребенок, наверное. В его возрасте мир предстает несколько иным, более ярким и заманчивым. И мне хочется в этот мир вместе с ним окунуться. Хоть ненадолго. Я же понимаю, что у нас ничего серьезного и продолжительного в любом случае быть не может. Да и не нужно это будет обоим. Тем более, что у него вроде как парень есть. Ну, посмотрим, что из этого выйдет. Может, он вообще не ответит, и я больше никогда с ним не увижусь.
Но он отвечает. Через три с лишним часа, уже почти ночью. Я с замиранием сердца открываю его письмо. Читаю и облегченно выдыхаю. Другого от него и ожидать не следовало. Он и здесь сохранил свою колкость. «А это тебе от моего: Влезло? А это от меня: где?»

Я убегаю с работы на полчаса раньше, чтобы успеть прибраться к его приходу. До сих пор не могу поверить, что он согласился приехать ко мне домой. Правда, он предупредил, что это ничего не значит, и что он просто хочет познакомиться с моим Томом лично. Но перспектива провести вечер в своей квартире с ним наедине меня воодушевила чрезмерно.
К восьми мое холостяцкое жилище выглядит вполне презентабельно. Даже пыль я со всех доступных поверхностей смахнул и постельное белье на всякий случай сменил. А в ванной повесил свежие полотенца и протер заляпанное брызгами зеркало.
Дверной звонок прозвучал в 20:08. Я отметил этот факт, потому что как раз убирал электронный будильник в ящик тумбочки. Обведя глазами спальню, выхожу в гостиную и, на ходу поправляя подушку на диване, иду открывать.
Билл стоит спиной к квартире, когда я распахиваю дверь.
-Привет.
Он поворачивается. В руках – перевязанная синим подарочным бантом упаковка кошачьего корма. Я смеюсь.
-Это Тому?
-По идее, да…но не знаю, может, ты тоже это ешь, - протягивает мне «презент» и переступает порог. - Ты один?
-Конечно. С кем я могу быть? – закрываю за ним дверь.
-Ну мало ли, может, позвал своих развратных дружков и вы хотите меня коллективно поиметь.
Он шутит, конечно, но делает это с такой правдоподобной серьезностью. Мне это очень импонирует в нем. Подыгрываю:
-Нет, я с ними делиться не люблю. Все лучшее – себе.
Он вручает мне свою сумку и начинает снимать сапоги. Я быстро отношу ее в гостиную и кладу на стул. А пакет с кормом так и держу в руках. Не успеваю вернуться – он заходит. Осматривается. Заключает:
-Неплохо живешь для странного типа. Правда, я думал, тут будут всяческие тренажеры…
-Мне их и на работе хватает.
-Ну и где твой кот?
Обвожу глазами комнату. Тома тут и правда, нет.
-Он, наверное, в спальне.
Билл смотрит на меня долгим, сканирующим взглядом. Черт, похоже, он воспринял это по-своему.
-Я сейчас его поищу, присаживайся пока, куда тебе удобнее…
Иду в спальню, и кот действительно оказывается там, спит в кресле у окна.
-Давай-ка просыпайся, соня. С тобой кое-кто хочет познакомиться…вот даже гостинец тебе принес…
Приношу его в гостиную. Билл не сел, стоит и смотрит в окно.
-А вот и Том. Заспанный правда…но вполне готовый к знакомству.
Билл улыбается, увидев его в моих руках. Мне даже показалось, что он до этого момента не верил полностью, что он вообще у меня есть. Он подходит и гладит кота по голове, между ушей. Смотрит на его морду. А я смотрю на его лицо. Сегодня он еще красивее, чем вчера. На губах блеска нет, и они такие нежные, чуть розоватые. Я не знаю, поцелую ли я их сегодня. Но хочется безусловно.
-Так, значит, вы вдвоем живете?
-Не совсем. Есть еще тараканы на кухне и мышь в кладовке.
Я уже почти научился у него не улыбаться, когда иронизирую.
-С ними, я, пожалуй, знакомиться не буду. Ненавижу насекомых и грызунов.
-Уфф…отлично, значит, мне не придется их отлавливать.
Я спускаю Тома на пол, и он ластится к моим ногам. Билл глядит на него сверху и вдруг говорит:
-Мой Том тоже кот.
-Да? Вчера вроде был на человека похож… Отдаленно, конечно…
Он пропускает мое саркастическое замечание о его парне мимо ушей.
-Он у тебя кастрированный?
-Нет.
-А я вот иногда хочу своего кастрировать.
-Зачем же так жестоко?
-Да потому что заебал.
Не сдерживаю смешок. Какое откровенное признание.
-В каком смысле?
-Да во всех.
Он идет к дивану и присаживается на подлокотник, поправляет браслет из кожаных ремешков на руке.
-Почему тогда не уйдешь от него?
-Некуда, - вздыхает.
-Вы живете вдвоем?
-Нет, вчетвером.
Округляю глаза. Билл поясняет:
-Я же говорил, у нас группа…квартет…и мы все живем в одной квартире…
-А…так Том тоже в этой группе?
-Да, он гитарист.
-Я в молодости тоже бренчал…
-Том не просто бренчит, он классно играет.
-Не спорю. Тебе лучше знать.
Подхожу ближе, и он встает. Что он сделает, если я обниму его сейчас? Если попытаюсь поцеловать? Оттолкнет или…
-Может, выпьем чего-нибудь?
Как пузырек нашатыря под нос сунули. Я спешу с этими желаниями. Да, наверное, спешу.
-Это я должен был предложить.
-Да, - соглашается Билл и снова садится, но уже на сидение дивана.
Ну стормозил, бывает. Чешу затылок.
-А…что ты пьешь? Вино будешь?
-Белое.
-Ок. У меня вроде есть…
Иду на кухню и нахожу в одном из нижних шкафчиков нераспечатанную бутылку Шабли. Я сам, в принципе, редко пью вино, предпочитаю напитки покрепче, вроде бренди или коньяка. Это подарил кто-то, уже года полтора стоит, и вот, пригодилось.
Билл уже сидит с Томом на коленях и неторопливо водит ладонью по его спине. Протягиваю ему пустой бокал и наливаю, пока он держит его на весу.
-Французское? – спрашивает он, глядя на этикетку.
-Ага, нормально?
-Нормально.
Наливаю себе и ставлю бутылку на пол. У меня нет этого классического низкого столика перед диваном.
-Ну что, за знакомство?
Он положительно кивает и поднимает вверх руку с бокалом. Чокаемся. Он делает несколько глотков и облизывает губы.
-Как твоя звезда?
-Чешется, - он морщит нос.
-Через пару дней пройдет.
-А у тебя есть татуировки?
-Нет, - прохаживаюсь перед ним, засунув левую руку в передний карман джинсов.
-Почему?
-Не было желания никогда.
Он отпивает еще немного вина и треплет за ухо развалившегося на его ногах Тома.
-А сними футболку.

Я от неожиданности резко останавливаюсь и чуть не выплескиваю на себя вино. Не могу скрыть улыбки.
-Зачем?
-Ну, ты меня уже без нее видел. Я тоже хочу.
Взгляд заигрывающий. Это у него такой способ сближения? Я согласен на любой. Отхожу к телевизору и ставлю на него свой бокал. Поворачиваюсь к нему. Он смотрит с ожиданием, в глазах любопытство. Мне ничего не стоит его удовлетворить. Зацепляю пальцами ворот футболки сзади и стаскиваю ее через голову.
Билл наклоняется и оставляет почти пустой уже бокал рядом с бутылкой. Аккуратно перекладывает кота на диван и поднимается. Стою, комкая футболку в руках. Он подходит ко мне, разглядывает так откровенно, изучает мой торс. Оценивает? Медленно обходит вокруг.
-Это что, бицепс? – указывает на «холмик» чуть ниже плеча.
-Точно.
-Ммм… А что там еще есть…трицепс?
-Да. Это вот здесь, - поднимаю согнутую в локте руку и напрягаю мышцы. – Снизу.
Он протягивает руку и осторожно касается бицепса пальцами, чуть надавливает. Это его первое прикосновение ко мне. И я испытываю какое-то глубинное волнение. Его взгляд скользит по груди, опускается на пресс, и вдруг стремительно вонзается в мои глаза. Пальцы соскальзывают с предплечья вниз, слегка задевая в падении мой живот кончиками ногтей. Я не вижу причин ждать еще. Подаюсь вперед, метясь в его губы. Билл не двигается, и я расцениваю это как его согласие на поцелуй. Но он уворачивается в последний момент, я попадаю в щеку.
-У меня есть парень, ты забыл? – его раскрытая ладонь упирается мне в грудь.
Обхватываю его запястье поверх браслета и шепчу в волосы:
-Ты же меня хочешь…
Он освобождает свою руку и отпихивает меня.
-Мне пора.
Отбрасываю футболку в сторону. Не понимаю его, ведь не в парне же дело, это очевидно. Разве приехал бы он тогда ко мне?
-Ты что, боишься?
Он берет свою сумку со стула, вешает ее на плечо.
-Я сказал, что ничего не будет, ты зря на что-то рассчитываешь.
Стремительно подхожу к нему и уже довольно смело хватаю за локоть.
-Ты сам-то веришь в то, что говоришь?
В его глазах нечто непонятное, я не могу разобрать, что-то мешает. Как вуаль.
-Я не собираюсь изменять Тому.
-Тогда брось его. Живи со мной, - кажется, я это серьезно.
-Ты ненормальный, - тень улыбки на губах.
-Почему?
-Ты меня не знаешь. И я тебя тоже. Так нельзя.
-Так давай узнаем друг друга.
-Лучше не стоит.
Он выдергивает локоть и направляется в прихожую. Иду за ним и встаю у стены, глядя, как он одевает сапоги.
-Приходи ко мне завтра. Я буду ждать.
-Не жди.
-Это я уже сам как-нибудь решу, ок?
Билл только пожимает плечами.
Я понимаю, что, возможно, если сейчас вот так просто отпущу его, то больше никогда не увижу. Но что я могу сделать? Запереть дверь и не выпускать его отсюда? Кто я такой, чтобы удерживать его рядом силой? Я лишь верю, что все так, как я думаю. Что он хочет. Просто пока рано.
-Все, открой мне…- он сторонится, давая мне подойти к двери.
-Может, тебя отвезти? – поворачиваю замок.
-Не нужно.
-Ладно…спасибо за вечер.
Он вежливо кивает и выходит за порог. Бросает по пути к лифту:
-У тебя классный кот!
Я улыбаюсь и интересуюсь:
-А как же я сам?
Он заходит в подъехавшую кабину и, нажимая на кнопку, отвечает:
-А ты не в моем вкусе.
И широко улыбаясь, машет мне рукой. Двери закрываются. И как это понимать? Все же я надеюсь, что это все тот же его колючий юмор. Он словно не может без этого, чтоб не подколоть. Может, так только сначала, пока он не узнает человека получше? Что-то вроде защитного механизма. Как шипы у розы. Всему прекрасному нужно защищаться, слишком многие хотят к нему прикоснуться…

Я в который раз проверяю почту. Ничего. Он не отвечает уже неделю. Вообще пропал после того визита. Наверное, уже пора перестать рассчитывать на продолжение знакомства. Видимо, помирились с Томом, и все у них в ажуре. А я, скорее всего, уже забыт и похоронен. Но я почему-то все еще чего-то жду. Я не могу выбросить из головы мысли о нем. У меня нет ни одного свидания все это время. Почти две недели уже прошло с последнего секса. Можно было бы это устроить, но я никого кроме него не хочу видеть в своей постели в данный период. Никого не могу представить там. А его представляю. И очень даже хорошо. И уже седьмую ночь я трахаю его в своем воображении и кончаю наяву, пачкая простыни. Он стал моим наваждением.
Снова обновляю страницу, и картина все та же. Досадно вздыхая, встаю со стула и плетусь в ванную. Сегодня не был еще в душе. Из-за шума воды не сразу понимаю – звонят в дверь. Заворачиваю краны и быстро вылезаю из кабинки. Звонок повторяется. Кто бы это мог быть? Я никого не жду. Наспех обтираюсь полотенцем и повязываю его на бедрах. Потом решаю, что это не самый подходящий вид и влезаю в рабочие спортивные штаны, которые только что кинул в стирку.
В глазке темнота. Лампочка что ли в холле перегорела? Отпираю замок и приоткрываю дверь. А за ней светло. И в этом свете – Билл. В темных очках. Растягивает губы в улыбке.
-Привет. Помнишь меня?
Еще бы я не помнил. Дрочу на него, как озабоченный фанат. Знал бы он.
-Помню. Но думал, ты меня уже забыл.
-А я и забыл. Только часа полтора назад вот вспомнил.
Царапает своими колючками мое самолюбие. Но меня это в нем только возбуждает. Впускаю его внутрь. У него большая спортивная сумка с собой. Я интересуюсь:
-Что, жить ко мне приехал?
Он невозмутимо отвечает:
-Да.
-Что? – с недоверчивым смешком.
-Ты же сам предлагал. Я решил воспользоваться этим предложением. Оно ведь еще в силе?
Билл разувается и стаскивает с себя куртку.
-Ты шутишь?
-Нет, - снимает очки.
-Хочешь жить со мной?
-Да не то что бы… Просто деваться больше некуда. А ты все равно один живешь…место у тебя есть…
Он не прикалывается. Это видно. Но я боюсь начинать радоваться. Все не может быть так просто.
-Значит, от Тома ушел? – беру его сумку и несу в гостиную. Он идет за мной.
-Он меня достал. Мы с ним больше не можем вместе…все стало слишком дерьмово…
-А как же группа?
-Группы это не касается.
Билл довольно вольготно плюхается на диван и вертит головой.
-А где кот?
Его мой кот больше, чем я интересует? Задевает.
-Сдох.
Он на секунду застывает с приоткрытым ртом, а потом недовольно цокает языком.
-Не смешно.
Ставлю его сумку на пол и присаживаюсь рядом.
-Почему ты мне не отвечал?
-Я же сказал: я про тебя забыл.
Врет он. И, в принципе, особо этого не скрывает. Опускаю глаза и замечаю на его руке небольшую ссадину.
-Где так украсился?
Он закрывает это место ладонью и без лишних эмоций отвечает:
-Том запустил в меня пепельницей, не успел увернуться. Точнее, успел, а иначе он попал бы в ребра.
Изумляюсь:
-Ничего себе…и ты так спокойно об этом говоришь?
-Это ерунда. У нас с ним вечно так…однажды он мне волосы поджег.
-Что? – выгибаю брови.
-Ну да…зажигалкой…пришлось обстригать… - он поправляет пряди на затылке.
-И, по-твоему, это нормальные отношения?
-Нет, разумеется. Но нам и не нужны нормальные.
М-да…что тут скажешь? Молча качаю головой. Хорошо, что он от него ушел. И еще лучше, что ко мне. Я об этом уже и не мечтал.

-Ну, значит, я поживу у тебя, да?
-Без проблем. Только…
Он внимательно слушает.
-А…ты это…как представляешь наше совместное проживание? – начинаю издалека.
Но он понимает сразу же.
-Ты все о своем?
-Ну…я же не могу поселить тебя на диване… - прищуриваю глаза.
-У тебя же есть кровать?
-Есть, - на лицо выползает игривая улыбка.
-Тогда я буду спать на ней.
-А я?
-А ты на диване!
Я даже теряюсь от такого наглого заявления. А Билл встает и подбирает с ковра свою сумку.
-Спальня там?
Осторожно киваю, не до конца еще придя в себя. А он уходит туда и закрывает за собой дверь. И что, это все? Он и общаться со мной не собирается? С чего он взял, что я соглашусь на такие условия? Вскакиваю на ноги и иду к двери. Вхожу без стука, это же моя квартира, в конце концов. Билл стоит у раскрытого шкафа.
-Эй, погоди-ка. Ты что, меня из собственной спальни выселяешь на диван?
-Дэвид…ну не порть о себе впечатление окончательно. Гостеприимнее надо быть. Какую половину мне можно занять? – он кивает на шкаф.
-Нет, так не пойдет. Это мой дом, и я тут решаю, по каким правилам в нем жить!
-Да? Ну и какие у тебя правила? – он упирает руки в бедра и чуть отставляет одну ногу в сторону.
Делаю шаг к нему и четко произношу, вскидывая указательный палец:
-Хочешь жить со мной – изволь в первую очередь меня уважать.
-А есть за что?
Язва. Схватить бы его за шиворот, да… Сжимаю руки в кулаки.
-Если ты еще не понимаешь, за что, я тебе объясню.
-Ладно, - почти мило говорит он. - Но спать с тобой я не буду.
-Это не тебе решать.
-Вот как? Имей в виду: будешь приставать – я уйду.
-Переживу.
Он презрительно фыркает и отворачивается, продолжая изучать полки.
-О, ты носишь Dolce & Gabbana? – он вынимает из шкафа вешалку с моей рубашкой, вертит ее в руке.
-Это хорошо или плохо?
-Да не, ништяково, – он вешает рубашку обратно. - Примеришь потом? Хочу посмотреть, как это на тебе выглядит. Кстати, а чего у тебя голова такая мокрая?
-Я принимал душ, когда ты позвонил в дверь, - я и забыл уже об этом, так он меня огорошил своим приездом.
-А, ну иди, принимай дальше…
-Как это благосклонно с твоей стороны. Нет, спасибо, я уже намылся.
Он вдруг опускает глаза на мой пах.
-Прикольные штаны.
Неужели он сказал мне что-то хорошее?
-Я в них работаю обычно… - завязываю шнурок на поясе.
-Так и носишь? Без трусов?
Будь я чуть менее раздражен его поведением, я бы, наверное, покраснел.
-А что, так заметно? – гляжу вниз.
-Более чем. Но не думай, что соблазнишь меня этим. Можешь хоть голым ходить, я не передумаю.
Он идет к своей сумке и расстегивает молнию на ней.
-Но я проверю на всякий случай.
-У тебя что, нет никого? – выгружает свои скомканные, явно собираемые в спешке вещи на кровать.
-Есть. Ты.
-Значит, никого. Ясно.
-Не думай, что если будешь так себя вести, я от тебя отстану.
-А что, тебя это заводит? – ухмыляется.
-Еще как, - а я вполне честно.
-Да? Я не заметил, - он снова бросает взгляд на мой пах. – Надеюсь, это не значит, что все так плачевно…
Не выдерживаю и подлетаю к нему. Вцепляюсь в предплечья.
-Слушай, хватит, а? У меня терпение не железное…
Он делает невинное лицо и виновато улыбается.
-Извини.
Обезоружил. Но я все равно не сдаюсь. Так даже интереснее. Добиваться. Не силой, здесь нужна другая тактика. Возможно, придется подождать немного. Но я его добьюсь.

Он живет у меня уже четыре дня. Спит в моей постели. С Томом. Не знаю, почему мой кот предпочел спать с малознакомым парнем, а не со мной, видимо, он ему чем-то приглянулся. А Билл с ним отлично ладит, на руках таскает часто, кормит, играет. Наверное, любит животных. А вот с людьми, похоже, посложнее. Общения со мной он большую часть времени попросту избегает. Ест отдельно, точнее, мы просто не совпадаем в графиках приема пищи. Когда я ухожу на работу, он еще спит. Когда возвращаюсь – его нет. Ужинаю в одиночестве. Он приходит часами двумя позже, идет в душ, а потом смотрит телевизор или сидит за компом с едой. Разговаривает со мной неохотно. А если и идет на контакт, то все так же язвит и пытается задеть. Я продолжаю дрочить, только уже в ванной. Это занятие с каждым разом становится все ненавистнее и ненавистнее. Не знаю, сколько еще продержусь. Завтра выходной и, возможно, он не уйдет никуда. Во всяком случае, я буду дома, если соберется. Может, даже позавтракаем вместе.
Он заходит на кухню, когда я запихиваю грязные тарелки в посудомоечную машину. Я дал ему второй комплект ключей. Сегодня он раньше, чем обычно, еще и девяти нет.
-Привет. Есть будешь? Я тебе оставил…
-Не хочу. Я не голодный.
-Ладно…если захочешь – все там, на плите…разогреешь тогда… - включаю машину.
Билл подходит к столу и запрыгивает на него, усаживаясь.
-У меня сегодня был хуевейший день.
-Сочувствую. Хочешь поговорить об этом?
-Нет, с тобой не хочу.
-Как скажешь… - убираю в холодильник молоко.
На кухню приходит Том. Идет к своей миске и требовательно мяукает. Там пусто.
-Ты его кормил? – интересуется Билл.
-Да, когда пришел.
-Он не наелся. Я дам ему еще, - он спрыгивает на пол и идет к шкафчику, где хранится кошачий корм.
-Ты мне его избалуешь.
Он ничего не отвечает, достает пакет и захлопывает дверцу коленом. Но у него пальцы скользят по гладкому полиэтилену, и он не удерживает упаковку в руке. Она шлепается на пол и щедро засыпает его своим содержимым.
-Бля… - сокрушается Билл.
Том тут же бежит на такое обильное угощение и начинает хрустеть своими вкусными подушечками. Билл присаживается на корточки и принимается собирать их и кидать обратно в пакет. Я решаю помочь. Через полминуты мы оба ползаем по полу, выглядывая оставшиеся кусочки. Он забирается под стол, заметив там что-то. Я бессовестно пялюсь на его обтянутую джинсами задницу. Желание снова просыпается. И объект передо мной. Держаться крайне трудно.
-Кажется, все, - он выползает обратно и обводит пол внимательным взглядом.
Стоим друг напротив друга на четвереньках. Он - с пакетом в руке, крепко зажатом у открытой части пальцами. Волосы свесились по обе стороны лица, закрывают уши и щеки. Рот чуть приоткрыт, а глаза смотрят теперь уже на меня. Неожиданно располагающе. Я, будто подчиняясь какому-то внутреннему приказу, подползаю ближе. Так, что почти касаюсь его лба своим. Он не отводит взгляд. Чуть наклоняю голову и приближаю свои губы к его. Билл не отворачивается. Я понимаю, что сейчас он не против. Чувствую исходящее от него взаимное желание. И я целую его. А он отвечает. Сразу же. Смело и дерзко. Первым запускает язык мне в рот. Меня прошивает насквозь, когда его пирсинг стукается о мои зубы. Даже подбородок начинает дрожать. И член встает. Как же я его хочу сейчас…
Я всего на секунду отрываю от него губы, желая подняться, но ему этого мгновения хватает, чтобы отпрянуть и закрыть рот рукой. Садится на ноги и смотрит на меня раздраженно.
-Зачем ты это сделал?! – злобно так.
-Разве ты не хотел? - я стою на коленях напротив него.
-Нет!
-Но ты же отвечал, тебе же понравилось!
-Ничего подобного! Это было омерзительно! – он трет губы тыльной стороной ладони.
Я возмущаюсь:
-Зачем ты врешь сейчас?
-Я не вру! – он вскакивает на ноги и кладет корм на стол. – Мне было противно!
Он разворачивается и уходит. Я опускаюсь на пятки и остаюсь сидеть на полу. Такой реакции я не ожидал даже от него. Мне это, по меньшей мере, обидно, а по большей просто вызывает негодование. И я этого так не оставлю. Пусть объяснится.

Я нахожу его в ванной. Он стоит у раковины и полощет рот водой. Как демонстративно. Только я уже все равно не поверю. Уж больно охотно он меня целовал.
-Что это за дешевый цирк ты устраиваешь? Не можешь признать, что тоже хочешь меня?
Он поворачивается.
-Тебя? Ты вообще, что о себе возомнил? Ты мне даже не нравишься!
У него губы мокрые, с нижней срывается капля и падает ему на футболку. Я снова хочу их, эти упрямые, произносящие колкости, влажные губы. Исцеловал бы так, чтобы он уже ничего говорить не смог.
Я подхожу ближе и уверенно обнимаю его одной рукой за талию, рывком притягивая к себе. Он процеживает сквозь зубы:
-Отпусти.
Отрицательно качаю головой и тянусь к его рту.
-Не смей! – Билл упирается руками мне в плечи и отворачивается.
Я спокойно, но с усилием поворачиваю его голову прямо.
-Отвали! Я не буду с тобой целоваться! Ты это делаешь отвратительно! Меня от тебя тошнит!
Плевать, что он там говорит. Я затыкаю его. И целую довольно грубо, преодолевая сопротивление. И это возбуждает меня еще сильнее. Его протестующее мычание мне в рот и то, как он царапает ногтями мои плечи, пытаясь сделать больно. Я тоже умею делать больно, Билл. Кусаю его за язык. Он вскрикивает, пробует что-то сказать, но я не даю. Целую взасос, целиком захватив ртом его губы. И вдруг он перестает меня царапать и вообще перестает сопротивляться. Сдался? Вжимаюсь в него пахом и чувствую, что у него тоже стоит. Это чрезвычайно вдохновляет. Воспламеняет мозг. Я толкаю его к раковине и прислоняю к ней поясницей. И он обнимает меня. Сам. За шею. И снова отвечает на поцелуй, активно, со страстью. И зачем только он устроил этот спектакль? Теперь я точно знаю, что он меня хочет, и это номер у него уже в любом случае не пройдет.
Я немного отстраняюсь от его лица, переводя дыхание. Он опускает ресницы и не смотрит на меня. Стыдно?
-Сейчас тебе тоже было противно?
Он не отвечает, прячет внутрь губы.
-Не надо так со мной…я ведь тебе ничего плохого не сделаю…
Запускаю пальцы обеих рук в его волосы. Неужели я наконец-то могу свободно к нему прикасаться?
-Билл…
И тут он отталкивает меня со всей силы и молнией уносится из ванной. Через несколько секунд хлопает дверь спальни. Черт, да что же это такое? Не нравится признавать свое поражение? Или он просто не может смириться со своими желаниями? Ладно, подожду немного, пусть пока побудет один, подумает. Наверное, ему это нужно сейчас.

Он не выходит до самой ночи. Я тупо переключаю каналы, сидя на диване и периодически поглядывая на дверь. Что он там делает? Ну не спит же! Бросаю пульт и все же иду к спальне. Стучу. В ответ тишина.
-Билл, можно?
Ни звука. Поворачиваю ручку. Дверь не запирается, мне это ни к чему.
В комнате полумрак, он накинул на ночник что-то. Билл лежит в постели, под одеялом.
-Ты что, спишь? – почти шепотом.
Он мотает головой. Я захожу и прикрываю дверь. Встаю возле кровати. Билл смотрит на меня, закусив указательный палец.
-Поговорим?
Он снова мотает головой.
-Не хочешь?
Еще раз.
-Мне уйти?
Я уже ожидаю такого же ответа, но его не следует. А Билл переворачивается с бока на спину и отнимает палец ото рта. Это что, приглашение? Я боюсь понять его неправильно и из-за этого сделать что-то не так. Но, тем не менее, делаю то, чего хочется. Аккуратно забираюсь на кровать и ложусь на него сверху. Очень осторожно, стараясь не давить всем весом. Билл все так же молчит и глядит на мое лицо. Ждет моих дальнейших действий? А что я могу сделать? Только снова поцеловать. В надежде, что на этот раз он не оттолкнет.
Но едва я касаюсь его губ, он поворачивает голову набок и устремляет взгляд на окно. Я не знаю, как мне быть. Сказать что-то? Понятия не имею, что. И я не говорю. Я целую его в открытую шею. Мягко, одними губами. Он вздыхает. Но не двигается. Что же мне с ним делать?
-Билл, - тихо, в самое ухо, - скажи что-нибудь…
Он медленно возвращает голову в первоначальное положение и, слегка оторвав ее от подушки, дотягивается губами до моего уха.
-Я люблю, когда сильно…знаешь, чтоб было немного больно…можно кусать…
У меня по телу проносится мощная волна жара. Я жадно впиваюсь в его шею. Сильно так сильно. Как угодно. Только бы не передумал. Когда я пускаю в ход зубы, он издает тихий всхлип и кладет руки мне на спину. Мне так нравится ощущать его тело под собой. Только одеяло мешает. Сдергиваю его вниз, до его бедер. Он без футболки, но в джинсах. Я глажу его плоскую грудь, впалый живот. Но только опускаю ладонь ниже, как он переворачивает меня и усаживается сверху. Тяну руки к его талии. Впервые вижу татуировку после того дня. Выглядит супер. Сексуально.
Билл задирает мою майку и наклоняется вперед. Накрывает губами правый сосок. Посасывает, а потом весьма ощутимо прикусывает. Сжимаю в кулаке его волосы. Он лижет мою грудь языком, задевая соски пирсингом. Я запрокидываю голову и зажмуриваюсь от удовольствия. Неужели это все происходит не в моих фантазиях?
Когда он снова выпрямляется, я пробую расстегнуть пуговицу на его джинсах. Он останавливает мои пальцы, во взгляде слово «стоп».
-Что?
-Мне в ванную надо сначала…
-А…да, хорошо… - я сажусь и обхватываю его обеими руками. Горячий.
-Ну, пусти… - он деликатно отстраняет меня и слезает с кровати.
-Только не вздумай сбежать! – предупреждаю его, когда он открывает дверь.
Билл показывает мне свой улыбающийся профиль и выходит. Я падаю на подушку и поглаживаю член в предвкушении. Кажется, этой ночью мы с ним наконец-то получим то, о чем мечтаем уже почти две недели.

Он не сбегает. Возвращается минут через пятнадцать. И все начинается по новой. Я укладываю его на кровать и целую так, как он любит. Билл сам приспускает свои джинсы, я стаскиваю их с него, он помогает ногами, а потом толкает меня в грудь и валит на спину. Торопливо расстегивает ремень, ширинку, и, не снимая с меня брюк, просовывает в нее кисть. Проводит ладонью по члену по всей длине поверх трусов. Размер, что ли, оценивает?
-Ну что, плакать не будешь? – улыбаюсь, дотягиваясь рукой до его головы.
До него доходит почти сразу, видимо тоже не забыл тот наш разговор в вечер его внезапного приезда. Отвечает, подползая ближе:
-Нет, у тебя все ок. Это я еще там, в ванной понял…
-Твой размер? – встречаю его подсохшие губы.
-Думаю, да… Но лучше примерить…
Он наваливается на меня и пылко целует, вновь забираясь рукой в ширинку. Я тоже хочу потрогать его там. Но его пах тесно прижат к моему боку. Кладу ладони на попу. Крепкая, упругая. Обожаю такие. Он начинает плавно двигать бедрами, приподнимая зад и трясь об меня своим членом. Не забывая при этом гладить мой. Я не могу больше ждать, скидываю его с себя и снимаю брюки с носками, садясь. Он накидывается на меня сзади, вгрызается в заднюю часть шеи. Чувствую, к утру я буду весь в синяках и следах от укусов. Хочу этого.
Поворачиваюсь, и он усаживается на меня, елозит ягодицами. Подхватываю их, прижимая его к себе плотнее. Билл покусывает мой подбородок, запустив пальцы мне в волосы. Пытаюсь поймать его губы, хочется целовать их, но не так…нежнее. Он позволяет делать это всего минуту, а потом снова опрокидывает меня на кровать и, придавливая плечи руками, спускается вниз, к животу. Вот это уже интереснее. Он ведь возьмет в рот? Должен. Он лижет языком у самой кромки трусов. Иногда, словно случайно, задевая выглядывающую из-под нее головку. Пытка.

-Билл…давай… - мысли вслух.
Он захватывает резинку зубами и оттягивает вверх, а потом резко отпускает, и она ударяет по члену. Не самое приятное ощущение, надо сказать.
-Что это за садизм? Издеваешься?
-Больно? А мне нравится… - улыбается.
-Не понял, тебе нравится самому делать больно или когда тебе делают больно?
-И то, и то.
Усмехаюсь.
-Наручники, плетки и все дела?
-Нет, это все стереотипы. Я просто делаю так, как хочется… - он стаскивает трусы с моих бедер вниз, обнажая мошонку.
-Я против насилия, предупреждаю.
-Ты многое теряешь, - он обхватывает мой член пальцами. – Надеюсь, против орального секса ты ничего не имеешь?
-А вот от этого не откажусь. Если только ты не откусишь ничего…
-Нет, я крови боюсь.
Я отрывисто вожу ладонью по его голове. Ну сколько можно болтать? Сделает он это уже или нет?
-Может, уже перейдешь к делу?
-Хочешь, чтобы я отсосал?
Мне нравится его откровенность. Заводит.
-Ты начни хотя бы…
-Ладно…только не вздумай кончать мне в рот…
-Да я и не со… - обрываю фразу на полуслове, потому что он наклоняется и заглатывает.
У меня в глазах темнеет, когда выпуская, он ведет вверх по члену языком. Я предполагал, что меня наверняка будет колбасить от пирсинга, но чтоб настолько… Он шикарно сосет. Умело. Просто мастерски. Это, наверное, лучший минет, который мне когда-либо делали. И самое классное, что я чувствую, что ему самому это в кайф. Двойное удовольствие.
Через несколько минут он выпрямляется и садится у меня в ногах. Лезет к себе в трусы и ласкает свой член под ними. Я приподнимаюсь на локтях, наблюдая за ним. Он встает на колени, стягивает боксеры вниз. У него красивый. Небольшой и аккуратный. Головка блестит. Я не откажусь попробовать. Хотя делаю это далеко не со всеми. Но тут особый случай. Я хочу его всего.
-Иди ко мне… - зову его руками.
-Сейчас…
Он вылезает из трусов и, улыбаясь, придвигается ко мне на четвереньках. Быстро чмокает в губы и вдруг разворачивается ко мне спиной, перекидывая через мой торс ногу. У меня перед лицом его голый зад. Гладкий, видимо, он бреет там, а в раздвинутых ягодицах виднеется моя сегодняшняя цель – маленькая, чуть розоватая. Я прикладываю к ней указательный палец, слегка нажимая. Тугая.
Билл снова начинает сосать у меня, держа член у основания. Я займусь его позже. Сейчас меня больше привлекает то, что повыше. Так давно уже никому этого не делал… Я притягиваю его бедра ближе к своему лицу и осторожно трогаю сжатое колечко кончиком языка. Хочу видеть его мокрым и растянутым. Приподнимаю голову и принимаюсь активно лизать, уткнувшись носом ему между ягодиц и прижавшись к ним щеками. Билл переходит на яйца, вбирает их целиком в рот, помогая себе пальцами, обжигает горячими выдохами. Черт, скорей бы уже, мне не терпится. Я прислоняю оба больших пальца к краям отверстия и немного развожу их в стороны, приоткрывая его. Втыкаю туда кончик языка и пытаюсь им пошевелить. А потом еще раз - резче…и еще…чаще…резче и чаще… Долблю его дырку языком, представляя, как скоро буду делать это членом. Вот так…сзади, на коленях. Похоже, я перевозбуждаюсь, как бы не кончить из-за этого слишком быстро. Снова лижу, делая вращательные движения. Думаю, уже можно попробовать пальцем. Смачиваю в слюне средний и мягко надавливаю им на вход. Билл не зажимается, впускает. Тесно, но чувствуется, что легко растянуть. Что это уже было у него не раз.
Он играет с членом языком, стучит им по нему, щекочет кончиком, вылизывает. Я трахаю его одним пальцем. Уже легко, все глубже. Ближе. Я не найду в себе сил держаться еще. Мне нужно уже сейчас.
-У тебя есть презервативы? - он поднимает голову, выдыхая с шумом.
-Да…должны быть… - я аккуратно извлекаю палец и крепко прижимаюсь к анусу губами, с чмоком отпуская.
Билл валится на постель и смотрит на меня с ожиданием. Я принимаюсь рыться в выдвижном ящике тумбочки. Но там нет. Блин, и куда я их положил?
-Если нет, то я найду свои…
-Давай, - тут же соглашаюсь я, - я не помню, куда сунул…
Он кивает и слезает на пол, идет к креслу, в котором валяется его сумка. Роется в ней и спрашивает, не оборачиваясь:
-А смазки тоже нет?
-Нет, это точно есть… - я свешиваюсь с кровати и открываю тумбочку. – Да, вот.
Достаю полупрозрачный флакон с дозатором и гляжу на свет.
-Правда, тут не так много осталось…
Билл возвращается и залезает на постель, смотрит на бутылку в моей руке.
-Что, часто трахаешься?
-С тех пор как встретил тебя – ни разу.
-Как же… - не верит он и отрывает от ленты одну упаковку с резинкой.
-Честно, - уверяю я его.
-Влюбился, что ли? – с иронией.
-Наверное.
Он только с улыбкой качает головой и достает презерватив.
-Что, сам наденешь?
-Мне нравится это делать… - он перемещается к моему члену и, проведя по нему рукой пару раз, зажимает кончик резинки губами.
Раскатывает ее по члену ртом. И откуда он все это умеет в свои годы?
Потом он ложится на спину и раздвигает ноги. Я выдавливаю гель и вставляю в него мокрый палец. Затем два. Он жует свои губы и придерживает рукой мошонку, зажав ее в ладони.
-Не больно?
Билл отрицательно качает головой. Я вынимаю пальцы. У меня рука дрожит, когда я подношу член к его дырке. Он вцепляется мне в запястье, когда я начинаю вводить и отпускает, только когда я вставляю почти на всю длину. Я упираюсь пальцами ног в кровать и медленно натягиваю на себя его бедра, обхватив их снизу, слежу за выражением его лица. Он открывает рот, дышит им, глубоко, нечасто.
-Здесь ты тоже любишь сильно?
-Да…
Это значит, уже можно? Толкаюсь резче. Из него вырывает стон. Я так хочу, чтобы он стонал, когда я в нем. Нависаю над ним, расставляя руки по обе стороны от его плеч. Вхожу в него все чаще и мощнее. Он начинает дрочить себе, второй рукой щипая соски. И стонет. Не громко, но так возбуждающе. У меня быстро намокает лоб. Я пытаюсь целовать его в шею, ухо, ключицу. И при этом трахать, трахать, трахать…
Я не знаю, сколько минут проходит, прежде чем он говорит:
-Я хочу по-другому.
-Да? Как? – делаю паузу и смахиваю пот с лица.
-Сверху…
-Ок.
Достаю член и, поправляя презерватив, укладываюсь на спину, подтащив под голову подушку. Билл насаживается сам, опускаясь до конца и прижимаясь ко мне ягодицами. Я провожу ладонями вдоль его тела, от плеч к бедрам. Роскошно.

У него отлично получается. Мне практически не приходится помогать. Его стоящий член прыгает перед моими глазами, я хватаю его, зажимаю в ладони. Он чуть наклоняется, упирается рукой мне в грудь и двигается быстро, не сбавляя темпа. Я не продерживаюсь так и минуты. Кончаю.
-Ты все? – спрашивает он, останавливаясь.
-Да…м…это потрясающе… - у меня во рту пересохло.
Он подается вперед, член выскальзывает из него. Встает перед моим лицом, расставив колени.
-Возьми в рот.
Я поднимаю на него глаза. Ей богу, еще ни один партнер мне этого не говорил, да к тому же таким требовательным тоном. И почему-то хочется подчиниться.
Он придвигается еще ближе, я подтягиваюсь, принимая полусидячее положение. Вбираю его член губами. Билл упирается одной рукой в спинку кровати, а вторую кладет себе на бедро. И начинает двигать тазом, не знаю, намеренно или чисто инстинктивно. Я сдавливаю руками его попу. Он снова стонет, учащенно, с хрипами. Всасываюсь в головку. Он проталкивается глубже. И совершенно бесцеремонно трахает меня в рот. Хорошо, что у него не очень длинный, а то я бы не смог так, наверное. Вдруг он резко замирает и отнимает у меня член, выплескивается мне на плечо и ключицу. Я смотрю, как по моей коже растекается его сперма. Он стряхивает ее остатки с головки и плюхается рядом. У меня ощущение, что это меня только что выебали по полной. И он добивает фразой:
-Ничего, что я кончил на твои бицепсы?
Я смазываю его сперму со своей руки ладонью и пачкаю ею его наглый рот. Он только смеется и вытирает ее пальцами. Я целую его, останавливая смех. Отвечает. Лениво так, развязно водя языком. Ничего, мы еще посмотрим, кто кого. Теперь-то он от меня никуда не денется.

Я открываю глаза и вижу его спину перед собой. Он сидит на краю кровати, в куртке, опустив голову. В комнате светло.
-Давно встал? – потягиваюсь под одеялом.
Билл оборачивается. Потом поднимается, и я замечаю, что он полностью одет.
-Уходишь куда-то?
-Я ждал, когда ты проснешься. Не хотел уходить, не попрощавшись, - он убирает в карман мобильный, который держал в руке.
-И надолго? Репетиция опять? – сажусь, опираясь на спинку кровати.
-Нет, у нас перерыв сейчас. Я от тебя ухожу.
-Чего? – мне почему-то смешно от этого заявления.
-Я же предупреждал, будешь приставать – уйду.
У него опять совершенно серьезное лицо. Но я уже почти привык к такой его манере шутить.
-Ах, да. Как же я мог забыть…
-Ну вот. Так что прощай, - он улыбается и подбирает с пола свою уже набитую спортивную сумку.
Я настораживаюсь. Он что, в самом деле хочет уйти?
-Эй, погоди…ты что…
-Ключи вот, - он указывает взглядом на тумбочку. – Я ничего не украл, не волнуйся.
Он тащит сумку к двери и выходит в гостиную. Я подрываюсь с кровати, как ошпаренный. Вылетаю из спальни следом за ним.
-Может, хватит уже прикалываться?
Билл оглядывается на меня, но продолжает идти к прихожей. Говорит по дороге:
-Хочешь меня проводить? Может, хотя бы трусы оденешь?
Черт, что это за бред? Я хватаю висящие на спинке дивана штаны и быстро натягиваю их на себя. Догоняю его уже в прихожей. Он надевает бейсболку на голову.
-Билл, перестань паясничать! Это уже не весело.
-Дэвид…милый…ну как ты не можешь понять? Я не могу больше тут оставаться, - он поворачивается ко мне и подходит ближе, кладет руку на щеку.
-Почему же?
-Ты теперь не дашь мне жить спокойно. Будешь домогаться… - он огорченно вздыхает.
-А ты, значит, больше ничего не хочешь?
-Я и вчера не хотел.
Я раздраженно повышаю голос:
-Билл, какого хрена ты опять это начинаешь? Тебе не надоело?
Он с недовольным видом отходит от меня и снова берет свою сумку. Я выхватываю ее у него из руки.
-Не пойдешь ты никуда!
-Ты не можешь запретить мне уйти, Дэвид.
Я понимаю, что не могу. И это меня жутко бесит.
-Но ты можешь уговорить меня остаться…
Вот так, да? Он находит это забавным, издеваться надо мной? Но я не буду игрушкой для него. Пусть не думает, что со мной можно так обращаться. Грожу ему пальцем, приближаясь шаг за шагом.
-Ты останешься со мной и точка. И я отныне буду спать в своей постели, понятно? С тобой. И целовать тебя буду, и трахать, ясно тебе?
Билл пятится от меня, задевая бедром тумбу у зеркала.
-Это не уговоры, это угрозы.
-Да плевать, что это такое!
-Я свободный человек, ты не можешь мне…
Я вжимаю его собой в дверь и врываюсь языком в его рот. Еще чего, уйдет он, как же! Мы же только начали. Или он скажет, что ему не понравилось ночью? Может, сообщит, что это было мерзко и противно? Он ведь не идиот, чтобы полагать, что я в это поверю.
Он не сопротивляется даже. Более того, обнимает, кладя ладони мне на поясницу. Потом вытягивает шею, запрокидывая голову, я переключаюсь на нее. В голый торс больно впиваются молнии и заклепки на его куртке, но я терплю, не хочу отстраняться от него. Так и мазохистом стать недолго. Но его это разве что только обрадует. Билл опускает руки ниже, на мой зад, проезжается по нему, и неожиданно шустро засовывает ладони под штаны, крепко сжимает ягодицы обеими пятернями. Толкаюсь в него пахом, снова целую в губы. Давненько меня уже так не накрывало, с ним не так, как обычно, как-то острее что ли, контрастнее.
-Давай, скажи теперь, что не хочешь…что уйдешь…
Он в ответ лишь кусает меня в плечо. Сколько же в нем страсти. Никуда не отпущу, пока не испытаю всю ее силу на себе. Пока не упьюсь ею, не насыщусь.
-Ладно…хватит… - он вдруг становится каким-то вялым. – Я хочу есть.
-Так, следовательно, остаешься? – чуть отодвигаюсь от него. У меня на коже отпечатались следы от этих его железок.
-Я голодный, - он снимает сбившуюся уже на затылок кепку.
-Понял. Значит, будет тебе завтрак.
Отхожу назад. Член стоит, и в надетых на нагое тело штанах это отлично видно. Билл проходит мимо и проезжается по нему ногтями, собирая ими ткань.
-Я хочу колбасу, жареную…со специями…
Поднимает сумку с вещами и несет ее обратно. Я так и не могу определить, в награду он мне послан или в наказание. Но в любом случае, я за такой дар благодарен.
-Только в следующий раз, прежде чем целовать меня с утра, не забудь почистить зубы! – доносится из гостиной.
Нет, все же, наверное, это кара. Но, черт возьми, какая желанная!

Он сидит на стуле, поставив одну ступню на сидение. Держит стакан с соком на коленке. На меня не смотрит, уставился во включенный подвесной телевизор. Там говорят что-то про Евросоюз и проект Лиссабонского договора. Так интересно, не правда ли?
-Интересуешься политикой?
Билл нехотя отрывает глаза от экрана и удостаивает меня снисходительного взгляда.
-Нет, мне просто этот мужик понравился… - тянется к лежащей на тарелке дольке свежего огурца.
-Диктор?
-Ага. У него прическа супер и голос обалденный. Я заслушался прям… - откусывает огурец и хрустит им, снова обращая лицо к телевизору.
-А меня послушать не хочешь? И вообще, поговорить? – не скрываю, что меня его отстраненность задевает.
-О чем?
-А что, не о чем? Или ты со мной по-прежнему нормально общаться не собираешься?
-Ну не знаю… - с таким видом, будто ему это и в голову не приходило.
Я встаю и выключаю телевизор. Довольно. Билл делает кислую мину, но ничего не говорит. Сажусь обратно и наливаю себе еще сока.
-Может, расскажешь мне что-нибудь о себе?
Он спускает ногу на пол и небрежно швыряет скомканную салфетку на стол.
-Думаешь, если мы разок переспали, то я тебе сразу открыться должен?
«Разок переспали». Так он, значит, это воспринимает?
-А сколько раз мы должны это сделать, чтобы я смог что-то узнать о тебе? – подношу стакан к губам.
Он хмыкает.
-Ты хочешь, чтобы я назвал число?
-Да, чтобы я знал, когда уже можно будет задавать тебе этот вопрос.
-Ну да…сейчас скажу, и ты меня столько раз подряд трахнешь! – смеется он.
-А что, неплохая мысль. Чего время тянуть? – улыбаюсь, отставляя пустой стакан.
Билл откидывается на спинку стула и рассматривает свои покрашенные в черный ногти.
-Знаешь, вообще ты ничего…но у нас все равно ничего не получится…смирись.
-Ночью вроде все неплохо получалось, разве нет?
-Значит, тебе нужен только секс?
Я уже чувствую скрытый подвох в этом вопросе. Думаю, как бы лучше ответить.
-Мне нужно все. Поэтому я сейчас пытаюсь поговорить с тобой. Если бы меня интересовал только секс, мы бы сейчас им и занимались.
-Ты думаешь, я буду делать это с тобой еще? – изображает удивление.
-Конечно, - невозмутимо говорю я.
Он встает и, почесывая живот под футболкой, сообщает:
-Ну, я пошел.
-Куда?
-У меня есть дела.
-А помочь мне в квартире прибраться не хочешь? – я просто не хочу, чтобы он уходил.
-Это же твоя квартира, - он задирает майку и гладит свою звезду.
-Но ты в ней живешь.
-Ладно. Оставь мне мою часть, я уберу вечером.
Я не знаю, что еще сказать. Он подходит ко мне и наклоняется. Крепко целует в лоб, улыбается и выходит с кухни. И мои губы расплываются в совершенно дурацкой улыбке. Как говорится, пустячок, а приятно.

Он возвращается около восьми вечера. Какой-то помятый и хмурый. Сразу идет в ванную и торчит там около часа. Я к нему не лезу, потому что все равно еще вся ночь впереди. Теперь я уже на диван не лягу.
Сижу, отвечаю на вопросы интернет-пользователей сайта фитнесс-центра, где я работаю. Про упражнения, методики, тренажеры… Это тоже входит в мои должностные обязанности. И я как раз начинаю объяснять очередной даме с проблемными зонами, что одних только физических нагрузок недостаточно, и нужно все равно ограничить себя в еде, когда Билл заходит в гостиную и спрашивает, снимая резинку с закрученных в нее волос:
-Чем занимаешься?
Отрываю руки от клавиатуры.
-Да вот…можно сказать работаю…
Он расправляет волосы и подходит ближе. Смотрит на экран.
-Это срочно?
-Нет…просто тут…
Но Билл не дослушивает, хлопает меня по плечу и бросает, двигаясь дальше:
-Тогда пойдем потрахаемся.
Я смотрю ему вслед, пытаясь понять, шутка это была или нет. Он направляется к открытой двери спальни и, останавливаясь на пороге, развязывает пояс на халате.
-Ну, ты идешь?
Халат падает на пол. Билл перешагивает через него и скрывается за стеной. Я перевожу взгляд на компьютер и мысленно посылаю эту жирную тетку куда подальше с ее «галифе» и целлюлитом. Жму на кнопку и гашу монитор. На всякий случай заглядываю в ванную и быстро чищу зубы. После него там душно и зеркало еще даже не распотело. На полке перед ним – браслет и серебряный кулон на толстой цепочке. Сгребаю их рукой и иду в спальню.
Он лежит совершенно голый на животе и со скучающим видом листает какой-то журнал, видимо нашел у меня в тумбочке.
-Долго ты. Не решался зайти?
Я кладу его украшения на комод и присаживаюсь на край постели.
-Решил потомить тебя ожиданием.
Дотягиваюсь до его попы и провожу по ней ладонью. Нежная, покрытая легким пушком кожа. Он кидает журнал на пол и поворачивается на бок лицом ко мне. Я окидываю его тело восхищенным взглядом.
-Ну, чего ты ждешь? Раздевайся давай.
Стаскиваю футболку, а он тянет за шнурок штанов. Ставлю одно колено на кровать. Билл сжимает мой член поверх ткани, массирует, пока он не твердеет под его пальцами. Хочет сесть, но я накидываюсь на него и снова укладываю на живот, сажусь ему на ноги, сдавливая бедра коленями. Наклоняюсь вперед, собираю волосы на его затылке и тяну на себя, заставляя запрокидывать голову. Негромко говорю в ухо:
-Сегодня будет, как я хочу.
И, пару раз лизнув его в щеку, начинаю плавно водить языком вдоль напрягшейся шеи. Я не слишком люблю грубый секс, бывает, конечно, находит временами состояние, когда хочется просто тупо кого-то жестко выебать. Чтоб без ласк и долгих прелюдий, по-быстрому. Но сейчас совсем не тот случай.
У него глаза закрыты и волосы чуть влажные, пахнут сыростью. Чем-то напоминает запах после дождя. Я шепчу ему:
-Будешь на этот раз послушным мальчиком?
-А что мне за это будет? – спрашивает он, переставляя локти ближе друг к другу.
-Я буду тебя любить.
-Ты думаешь, я этого хочу? – он трется о мой чуть колючий подбородок виском.
-Тебе это нужно.
-Не го… - я закрываю ему рот рукой.
-Помолчи.
Я надавливаю ему на затылок, и он утыкается лбом в одеяло. Сдвигаю черные пряди в сторону и целую выступающие шейные позвонки. Моя ладонь все еще прислонена к его рту, он дышит в нее им, тихо. Осторожно просовываю три пальца между его губ. Подушечки нащупывают скользкие передние зубы. Он чуть раздвигает челюсти и сам заглатывает их глубже. Обволакивает своей слюной, посасывает. Я вылизываю его шею и плечи, спускаюсь ниже, к лопаткам, прохожусь кончиком языка вдоль позвоночника.
Потом я вынимаю мокрые пальцы из его рта и сползаю к его ногам, даю ему понять, чтобы раздвинул их в стороны, похлопывая по внутренней стороне бедер, и глажу его между двух половинок попы, пока пальцы не высыхают. Несколько быстрых мазков языком, и я тяну его вверх за талию. Он поднимается на колени, встряхивая волосами. Я мягко давлю на спину, вынуждая нагнуться, он прогибается в пояснице и встает раком. Да, это как раз то, чего я хочу. Сегодня я буду трахать его именно так, в этой позе. В такой, в какой и должны давать послушные мальчики.
Приспускаю штаны и достаю член, втискиваюсь им между ягодиц, он сводит их вместе насколько это возможно, зажимая его там. Начинаю медленно двигаться вверх-вниз, тереться о его чуть влажную дырку. Билл качает бедрами из стороны в сторону, мешает. Шлепаю его по заду. Никакой самодеятельности в этот раз, хочу добиться от него покорности.
-Стой так…
Я оставляю его на кровати и иду за презервативом. Днем я вспомнил, куда их дел. Засунул в ящик с бельем. Смазки осталось совсем мало, на сейчас хватит, но вот потом надо будет не забыть купить. Билл на удивление смирно ждет, пока я нас обоих подготовлю. Быстро смазываю его крепкое колечко и свой член. Вставляю не растягивая, медленно, одним долгим движением вперед. У меня все ладони в геле, его зад блестит, когда я убираю с него руки, чтобы подтянуть чуть сползшую резинку. Там внутри тесно пока. Но это я быстро исправлю.
Размеренные, глубокие проникновения. Всего пять или шесть. И первый его сдавленный стон заставляет ускориться. Через минуту я уже забываю о нежности. Я трахаю его с остервенением, с упоением наблюдая за тем, как мой член раз за разом скрывается в его заднице. Она трясется, словно вибрирует, встряхиваясь после каждого нового толчка, тискаю половинки пальцами. Скользят, влажно. У меня пот ручьями стекает по спине и с висков. Какой хороший мальчик. И сейчас мой. Пожалуй, я бы хотел сделать его своим, приручить. Чтобы ебать вот так, когда захочу. И любить. Я вполне серьезно думаю, что мог бы полюбить его. Только чтоб был для меня. Исключительно. Весь.
Я наваливаюсь на него, вдавливая в кровать, и стремительно довожу себя до оргазма. Он затихает, как только я замираю в нем, касаясь плеча раскрытыми губами. Мы оба такие мокрые, что когда я приподнимаюсь, вбирая в легкие побольше воздуха, и отрываю живот от его спины, между нами хлюпает. Я выхожу, снимаю презерватив и отбрасываю его на пол. Билл так и лежит пластом. Переворачиваю его и ложусь рядом на бок, обхватываю полустоящий член правой ладонью. Он сам меня целует, лижет мои губы языком. Всего полминуты и он кончает, забрызгивая свою татуировку и мою руку.
-Ты ведь можешь быть таким… - распутываю его перекрученные пряди, - …покорным…
-Но я не такой, - противоречит он.
-Ты можешь таким стать, если постараешься…
-Зачем? – он с трудом разлепляет слипшиеся губы.
-Для меня.
-Почему ты считаешь, что я стану делать что-то для тебя? – он перекатывается на бок, поворачиваясь ко мне спиной.
-Потому что ты со мной, - я обнимаю его за талию.
-Не обольщайся. Это всего лишь секс.
-Ты кого в этом хочешь убедить? Себя?
-Я не вижу ничего, кроме этого...
-Ты не так смотришь…посмотри на это с другой стороны.
-Тебе точно тридцать пять? – оборачивается он и глядит на меня искоса.
-Да.
-Странно…ты такой наивный…милый…
Он улыбается и заводит руку назад, гладит меня по голове. Думает, что умнее меня. Что все знает. Пусть думает, я заставлю его взглянуть на нас иначе. Под другим углом. Я переверну его представление о том, что может быть между нами. Потому что он тот, кого я хочу любить. И делать это взаимно.

Мы уже третью неделю живем вместе. Колкостей с его стороны стало меньше, но ближе чем физически он меня к себе так и не подпускает. А мне хочется попасть туда, внутрь него, не в задницу, а в душу. Хочется узнать, что у него в голове, какие мысли, хочется понять, о чем он думает, когда засыпает рядом со мной или когда остается наедине, когда его нет в моем доме. Мне интересно узнать, о чем он мечтает, к чему стремится, чем живет. О чем молчит, что скрывает, во что верит. Я просто хочу знать, кого выбрало мое сердце. А оно уже окончательно определилось. И я не спорю с ним, разве можно остановить зарождающиеся чувства, когда человек, к которому я их испытываю, спит со мной в одной постели, когда я целую его каждый день, когда он улыбается мне, смеется, называет меня «милый», хоть и в шутку? То есть, хорошо, что в шутку, конечно.
У меня уже даже не получается толком на него злиться, я спускаю ему все мелкие проказы и хулиганские поступки. Два дня назад он утопил в стакане кока-колы мои наручные часы. Нарочно. Отомстил за то, что я не дал ему громко слушать музыку. В два часа ночи. И я даже голоса на него не повысил. Лишь потому, что не захотел с ним ссориться. Я купил новые на следующий день. Те все равно были у меня уже черт знает сколько.
А сегодня утром он встал, когда я уже уходил на работу и выкрикнул из спальни:
-Если не придешь в восемь, я тебя не пущу домой!
-С какой такой стати? – удивился я.
-Я так решил.
-Тебе голову, что ли, солнцем напекло? Иди задерни шторы и спи дальше.
Он только показал мне язык и захлопнул дверь.
И вот сейчас я стою возле своей квартиры и не могу попасть внутрь. Потому что Билл меня действительно не пускает. Я опоздал на десять минут, и он вменил мне это в вину. И я, как последний идиот, топчусь у порога и пытаюсь вести переговоры с ним через дверь.
-Прекрати этот балаган! Открывай сейчас же!
-Тебе плевать на то, что я говорю! Не мог приехать вовремя?
-Зачем ты создаешь проблему из ничего?! Это что, развлечение такое?
-Я хочу, чтобы ты воспринимал мои слова всерьез!
-Ты просто хочешь, чтобы я надрал тебе задницу! И я это сделаю, как только попаду домой, будь уверен!
Я кричу это чересчур громко. За дверью соседей слышится возня и звук отпирающегося замка. В приоткрывшуюся щель высовывается любопытная голова фрау Брайтсбург.
-Добрый вечер, - мило улыбаюсь я старушке.
Она подозрительно косится на мою дверь и что-то бурчит себе под нос наполовину беззубым ртом. Старая маразматичка. Из-за нее я уже потерял свои любимые часы. Потому что у нее слишком хороший слух для восьмидесятилетней бабки. Однажды она уже вызвала полицию, когда мы с Патриком и еще тремя нашими приятелями устроили у меня мальчишник в честь помолвки одного из них. С двумя ящиками алкоголя и девочками. Тогда я еще ими интересовался.
-Все в порядке, не беспокойтесь, просто мой друг случайно сломал замок изнутри, и мы не можем открыть дверь.
-Это тот, черненький? – интересуется она.
Все знает, следит, небось, в глазок. Киваю.
-Ой, он такой худой, прямо скелет ходячий…болеет что ли? – качает она седой головой.
Я отворачиваюсь от нее и говорю громко:
-Я сейчас вызову мастера, он приедет и вырежет замок. Поставим новый тогда.
Но гадкий Билл, прекрасно понимающий, что к чему, выкрикивает с той стороны:
-Не можешь решить проблему без посторонних? Ты слабак!
Пытаюсь понять по выражению лица фрау Брайтсбург, расслышала ли она эти слова, и вполне похоже, что да. Глупый мальчишка. Не знаю, что с ним сделаю, когда доберусь. Но в этот раз он точно не останется без наказания. На такое просто нельзя закрывать глаза. Это уже откровенное бесчинство. Беспредел.
-Я вернусь через полчаса. Жди, - бросаю я ему и торопливо направляюсь к лифту.

Я еду в ближайший строительный магазин. Хорошо, что они сейчас работают до полуночи. Консультируюсь с продавцом и покупаю необходимые инструменты. Возвращаюсь к себе и делаю все так, как мне объяснили. Замок не приходится вырезать, я его попросту взламываю, несложным приемом, который применяют некоторые воры. И нахожу один плюс во всей этой бредовой ситуации: оказывается мой замок не так уж и трудно вскрыть, есть смысл сменить на более надежный. Но теперь-то уж по-любому. Этот я привел в негодность.
В квартире тихо, когда я наконец-то вламываюсь внутрь. Видимо, Билл понял, что я сейчас до него доберусь и притаился где-нибудь. Но разве он может спрятаться от меня в моем собственном доме, который я знаю вдоль и поперек?
-Выходи, не будь трусом! – кричу я, включая свет в прихожей.
И только потом приходит мысль: а с чего я взял, что он все еще здесь? С его стороны было бы неразумно оставаться и дожидаться, когда я приеду и устрою ему взбучку. Но это же Билл. Он легких путей не ищет. Поэтому через несколько секунд он выходит из темной гостиной и встает в ее проеме, засунув обе руки в передние карманы джинсов.
-Что, неужто сам справился? Молодец, - хвалит он меня.
Я притворяю дверь поплотнее и закрываю ее хотя бы на цепочку, которую Биллу хватило ума не использовать. Скидываю сумку с плеча и снимаю с себя куртку. Двигаюсь в его сторону, задирая рукава свитера до локтей. Он подпускает на расстояние вытянутой руки и начинает отходить назад.

-Сказал – сделал? Такую схему ты предпочитаешь? – я ударяю кулаком по выключателю, в комнате вспыхивает люстра.
-Намекаешь на то, что выполнишь свое обещание и надерешь мне зад? – с ухмылкой отвечает он.
-Я даже не намекаю, я прямо сейчас это возьму и сделаю.
-Да что ты? Мне уже бояться?
-Да, можешь начинать.
Я расстегиваю ремень и не спеша вынимаю его из петель джинсов. Складываю пополам, зажимая в руке пряжку и кончик. Билл улыбается, следя за моими действиями, но все же заходит за диван и напоминает:
-Ты же говорил, что против насилия.
-Это не насилие. Это наказание за плохой поступок. Воспитательные меры, - стараясь сохранять напускное спокойствие, объясняю я, медленно обходя диван.
-Ты не имеешь права. Я тебе никто, чтобы ты меня воспитывал.
-А ты имеешь право не пускать меня ко мне домой?
-Я тебя предупредил утром.
-Я тебя тоже предупредил недавно. Так что если я это сделаю, мы будем квиты. Давай, иди сюда… - хлопаю ремнем по спинке дивана.
Билл быстро перебегает от него к креслу и встает за ним. Поиграть со мной решил?
-И как ты собираешься это сделать? – любопытствует он.
-Обычно. Штаны спущу и отлуплю по голой заднице.
Он смеется. Весело ему. Посмотрим, как изменится его настрой, когда я так и поступлю.
-Ты не сможешь, - он качает головой. – Ты слишком добрый.
-Сейчас проверим.
Я срываюсь с места, и он с визгом уносится от меня на кухню. Там мы долго бегаем вокруг стола, пока мне не удается схватить его за волосы и притянуть к себе за них.
-Ну вот ты и попался.
-Эй, больно же! – он вцепляется в мое запястье и корчит недовольную гримасу.
-Ты же любишь, когда больно. Сейчас я устрою тебе целый фонтан этих ощущений.
Дергаю его за волосы и наклоняю над столом. Он упирается в него руками, пытается пихнуть меня бедром. Что ж, придется в этот раз применить силу. Я мертвой хваткой сжимаю его шею сзади и придавливаю голову к поверхности стола, так что он прижимается к ней левой щекой. А потом замахиваюсь и опускаю ремень на его задницу. Он орет и начинает вилять ею, стуча кулаками по столу.
-Ты с ума сошел! Отпусти меня сейчас же!
Еще чего. Он думал, я буду с ним тут забавляться и реагировать на такие «шалости» хиханьками да хаханьками?
Ударяю снова. Не со всей силы. Но достаточно ощутимо. Больно ему точно должно быть. Он взвывает и пробует лягнуть меня ногой. Попадает пяткой по лодыжке. Я в ответ наношу новый удар.
-Ты мудак конченый! Урод! – вопит он, за что получает еще один шлепок.
-Давай-давай, я так много, оказывается, еще не знаю о себе...просвети меня…
Он дотягивается до моего живота рукой и пытается оцарапать. Я ловко уворачиваюсь от его когтей и продолжаю отхаживать его так и норовящую увильнуть в сторону попу ремнем. Джинсы бы с него снять, да по голой всыпать, но не знаю, получится ли. Боюсь, удерет, пока буду пытаться.
-Я тебе отомщу за это! Слышишь? Ты еще пожалеешь!
-Обязательно. Только я сначала все же выпорю тебя, как следует. Хотя бы моральное удовлетворение получу…
Откладываю ремень на стул и просовываю руку ему под живот. Нащупываю пряжку.
-Ты что делаешь?! Убери руки! – дергается Билл.
-То, что обещал.
Одной рукой неудобно, да и он мне всячески пытается помешать, но мне все же удается расстегнуть его ремень и верхнюю пуговицу на ширинке. Он пробует приподняться, упираясь в край стола ладонями и давя снизу на мою крепко стискивающую его шею руку. Но я же сильнее. Вот где бицепсы пригодились.
Зацепляю пальцами пояс джинсов и сдергиваю их вниз. Билл топает ногами, обзывает меня последними словами, но тем самым только еще больше провоцируя на применение физического воздействия. Недолго думая, стягиваю и трусы тоже. Его задница уже прилично покраснела неровными пятнами. Прикасаюсь к ней ладонью. Горячая.
-Если ты это сделаешь, я на тебя заявление напишу!
-Мне тоже есть в чем тебя обвинить. Незаконное завладение жилым помещением и препятствование попаданию в него владельца. Думаешь, за это дяди полицейские конфетки раздают?
Я на самом деле понятия не имею, есть ли в уголовном кодексе такой вид преступления, но, думаю, Билл и подавно в этом ничего не смыслит. Пару раз шлепаю его рукой и снова берусь за ремень. Надо признать, вид его голой раскрасневшейся попы меня даже начинает заводить. И то, что он в моей власти сейчас, что не может вырваться, что вынужден терпеть. Может, во мне все же есть что-то от садиста? Кто знает. Но сейчас я прямо-таки получаю удовольствие от его криков, когда снова начинаю лупить его. Кожей по коже. Звуки получаются просто офигенные. Реально возбуждает все это. Я уже чувствую, как крепнет член в трусах. И мне уже не столько проучить его хочется, сколько насладиться этим процессом. Проезжаюсь по его заду еще несколько раз и отбрасываю ремень. К черту его уже. Хочу тактильного контакта. Я глажу его по пылающим под моей ладонью ягодицам. Он перестает кричать, требует отпустить. Но мне теперь нужно кое-что еще. Облизываю указательный палец и нетерпеливо проталкиваю его ему в дырку.
-Ты мразь, не трогай меня! – протестует он, сжимаясь внутри и не желая пускать меня глубже.
-Успокойся. И я сделаю тебе приятно.
-Да иди ты на хер! Не хочу я ничего!
Билл снова принимается дергаться и пробует оттолкнуть мою руку.
-Ну-ну…перестань… - я вынимаю палец и тру им вход, разминая.
Он хнычет и, очевидно, решает надавить на жалость.
-Ну Дэвид…не надо…я так не хочу…
-А как ты хочешь?
-Ну…пойдем…в постель…
-А чем тебе так, у стола не нравится? По-моему отличная поза… - я снова вставляю в него палец.
-У меня шея уже затекла…отпусти… - он резко выдыхает после этой фразы, потому что я надавливаю ему на простату.
Во мне просыпается голос разума. Я же не стану трахать его прямо так, без смазки. А она в спальне. Все равно придется туда идти. Соглашаюсь:
-Ладно, вставай, - я ослабляю хватку, но не отпускаю его шею.
Он выпрямляется. Смотрит на меня с затаенной злобой. Я пытаюсь его поцеловать, он сначала уворачивается, но потом все же сдается, хоть и не отвечает поначалу. Губы напряженные и безучастные. Но я проявляю настойчивость. Я добиваюсь от него ответного желания. У него встает. И он уже не противится, когда я подхватываю его на руки и выношу с кухни, целуя по дороге, отчего постоянно натыкаюсь на что-то.
Я опускаю его на кровать, и он сам стаскивает с себя одежду. Глаза у него теперь горят. Бушуют пламенем похоти. Хватаю его член и всасываюсь в него, как голодный. Он не может лежать спокойно, толкается вверх бедрами, извивается, дергает меня за волосы, давит на затылок, желая, чтобы я брал глубже. У меня мой собственный уже ноет, просится в дело. Я отцепляю от своей головы его пальцы и поднимаю ее. Моя цель сейчас – тумбочка. Там смазка и резинки. Встаю на четвереньки и ползу поверх Билла к ней. И как только мой член оказывается на уровне его лица, он захватывает его губами и втягивает в свой рот. Я пробую дотянуться до ручки ящика, не прерывая его увлеченное облизывание головки языком. Кое-как это удается. И он сосет у меня, пока я нашариваю там то, что нужно и принимаю более удобное положение. Терпеть уже нет никаких сил. Я делаю все максимально оперативно, экономя время.

Он раздвигает ноги передо мной, задирает их вверх. Я проскальзываю в него и тут же начинаю долбить во всю мощь. Не могу сдерживаться сейчас. Он периодически покрикивает, захлебывается в стонах, задыхается. С силой сжимает в кулаке свой член. Я хватаю его под коленками, у него там мокро, я вытираю пальцы об одеяло и обхватываю теперь уже лодыжки, разводя его ноги шире и поднимая их выше, так что его задница уже даже не касается кровати. Внутри него скользко, я не пожадничал со смазкой. Член выскальзывает. Я попадаю им обратно без рук. Он закатывает глаза, когда я сразу засаживаю на всю длину, и я еле разбираю его слабое:
-Еще…
Я думаю, что понял правильно. Выхожу полностью и вставляю так снова. Билл всхлипывает и тянет руку, которой держал член, ко рту. Смачивает пальцы слюной и снова берется за него. Дрочит быстро и целенаправленно. Хочет кончить уже? Ладно, я тоже почти готов. Отпускаю его ноги, он обхватывает ими мою поясницу, и я трахаю его, как заведенный, пока не вижу, как его сперма орошает ему грудь и живот. Мне хватает еще нескольких резких толчков, чтобы тоже выплеснуться в презерватив. Достаю и просто падаю на него, не находя в себе способности даже перекатиться на постель.
-Что это было? – спрашиваю у него плохо слушающимися губами.
-Ты молодец. Мне понравилось, - говорит Билл и делает попытку из-под меня выкарабкаться.
-Я же мудак конченый, - припоминаю я его слова, все же валясь на одеяло.
-Да. И это хорошо.
Он лежит и смотрит в потолок. Лицо все влажное, блестит от пота. Краска на глазах размазалась, волосы вообще мокрые, как будто он только из-под душа. Красивый такой. Неописуемо.
Я придвигаюсь чуть ближе и целую его в щеку. Потом в другую. Нависаю над ним.
-Ты такой красивый сейчас…знаешь?
-Ты тоже ничего, - делает он мне ответный комплимент.
-Простишь за ремень?
-Ни за что.
-А если я очень сильно попрошу?
-Не знаю…вряд ли…
Я, повинуясь внезапному порыву, переворачиваю его на живот и принимаюсь обцеловывать все еще краснеющие ягодицы. Билл тихонько посмеивается, болтая согнутыми ногами. Да простит он, конечно. Я даже, кажется, знаю, зачем он сделал это, с дверью. Ему захотелось встряски, чего-то из ряда вон, всплеска эмоций. Взрыва. Он меня спровоцировал на это. Хитрый, однако, мне попался мальчик. С чертовщинкой. И во мне демонов пробудить пытается. Скучно ему без них, наверное. Только я не уверен, что потяну постоянно такое претерпевать. А у него фантазия же неуемная. Страшно даже подумать, до чего он меня такими темпами довести может. Но сердце упрямо твердит: «он». И все. Возражения не принимаются.

-Ну сделай так еще раз, ну давай…
-Мне надоело…я устал… - упрямится он.
-Ну Билл, пожалуйста, всего один кадр…этот снимок смазался. А было так здорово…
-Просто ты никчемный фотограф!
-Да у меня руки трясутся… - признаюсь я.
-Вот именно…а фотограф должен быть беспристрастным…а ты даже на мой зад не можешь спокойно смотреть!
Он встает с кровати и берет сигареты. Отходит к окну, закуривает. Его обнаженный силуэт на фоне чуть колышущегося от ветра светлого тюля кажется неправдоподобно тонким. Я ловлю его в кадр и щелкаю затвором.
-Сколько фоток ты уже сделал? – он поворачивается ко мне лицом. – Уймись.
Я и правда уже почти всю флешку забил его снимками. Мне так нравится его фотографировать. Попробовал один раз и с тех пор не могу остановиться. Что-то в нем есть такое, что хочется запечатлеть. Зафиксировать, чтобы потом снова можно было наслаждаться этими моментами. И дело даже не в его теле. Это не снаружи, это в нем. Я это вижу, ощущаю. И, как ни странно, в цифровом изображении оно не пропадает. Потому кадры получаются такими красивыми, наполненными.
Билл стоит, окруженный облаком серого дыма. Как в тумане. Он скрадывает черты его лица, заволакивает взгляд. Из-за этого он кажется далеким и загадочным, таким, что глядя на него, понимаешь: у него точно есть какая-то тайна.
-Эти сигареты мне не нравятся. Какой-то у них мерзкий привкус, - кривится он.
Я откладываю фотоаппарат и ложусь на кровать. В приоткрытое окно врывается свежий майский воздух. Там, на улице, цветет белая сирень, от нее тянет тонким ароматом, который не перебивает даже запах никотина. Я прикрываю глаза. Влюбиться весной – это так тривиально. Все равно, что поехать отдыхать на жаркие острова летом или на горнолыжный курорт зимой. В порядке вещей. Но именно поэтому мне и кажется, что это правильно. Каждому событию – свое время.
Билл усаживается мне на живот. Рисует что-то на моей груди ногтем. Я приоткрываю один глаз. Взгляд у него сосредоточенный, задумчивый.
-Давай съездим вместе куда-нибудь, - предлагаю я. – Может, выбраться за город? Сейчас так красиво везде.
-Хочешь потрахаться на природе? – он быстро проводит по мне ладонью, будто стирая то, что написал.
-Почему сразу секс?
-А что ты предлагаешь делать? Устроить пикник на лужайке? – скептически.
-А что, тоже вариант.
Я прикидываю это в воображении: скатерть в клетку, корзинка с бутербродами и фруктами, переносной радиоприемник, запах молодой травы, пение птиц, солнечные лучи на его лице… Нет, это меня что-то уже далеко понесло.
-Не думаю, что это интересно…скучно…
-У тебя есть другие предложения?
-Да… - он наклоняется и высовывает язык, ждет ответного действия от меня.
Я делаю то же самое. Билл принимается медленно описывать круги вокруг моего языка своим. От его губ слабо пахнет табаком. Свесившиеся волосы щекочут мне лицо и шею. Обнимаю его одной рукой, глажу по обнаженной спине, проступающим ребрам. Я не планирую продолжения этого поцелуя сейчас. Мы занимались сексом совсем недавно, часа два назад. А потом я увлекся этой съемкой.
Мне хорошо. Я полностью расслаблен, все движения замедленны, меня словно качает на волнах. И вдруг Билл резко выпрямляется и со всего размаху ударяет меня по щеке ладонью. Сильно. У меня даже в глазах защипало от боли.
-Ты что, охренел? – я в недоумении распахиваю глаза.
Он смотрит на меня хищным взглядом, с вызовом. Что он задумал?
-Что это значит? Зачем ты меня ударил? – я опираюсь кулаками в кровать и подтягиваюсь, садясь и вытягивая из-под него ноги.
Он ничего не отвечает, только напрягается всем телом, словно зверь, готовящийся к прыжку. Мне даже становится немного страшно. Только что был таким спокойным и вот, на тебе.
-Билл, я спрашиваю…
И тут он кидается вперед и опять отвешивает мне неслабую пощечину. Ну это уже ни в какие ворота не лезет! Я набрасываюсь на него и опрокидываю на кровать, сдавливая запястья у него над головой.
-Ты что делаешь? Совсем спятил? Подраться хочешь? – гневно выкрикиваю ему в лицо.
На его губах появляется какая-то совершенно дикая улыбка. Пугает.
-Что ты улыбаешься? По-твоему, это весело?
-Мне нравится, когда ты злишься…
Я не нахожу, что на это ответить. Просто не могу подобрать слов. А он выгибается подо мной, подаваясь всем телом навстречу моему, прикасаясь животом и пахом.
-Чувствуешь? – спрашивает пониженным голосом.
-Зачем тебе это? Ты понимаешь, что это ненормально?
Но он задает свой вопрос:
-Ты хочешь говорить об этом сейчас?
-Билл…мы должны выяснить…
-Поцелуй меня… - он приподнимает голову, пытается ухватиться за мои губы своими.
-Перестань… - уже почти бессильно прошу я, поддаваясь ему.
Ну что он делает со мной? Разве можно так? Его что, заводит, когда я злюсь? Он невозможно страстно целует меня, до рычания. Я отпускаю его руки. Билл тут же вонзает ногти мне в спину, прижимает к себе ногами. Черт, конечно же, я его хочу. Даже такого сумасшедшего. Со всеми его чертями. Но всему должен быть предел.
-Не делай так больше…пожалуйста… - шепчу я ему, когда он кусает меня в шею.
И тут же забываю о своей просьбе, потому что он выдыхает мне в ухо:
-Трахни меня…Дэвид…я хочу тебя…

С ним непросто. Он непредсказуем. Может в любой момент выкинуть что-нибудь этакое, вызвать меня на агрессию, нахамить, нарываясь на ответную грубость. Но, как правило, все наши стычки заканчиваются бурным сексом, после которого он на время становится шелковым. До следующего выпада в мою сторону. Я уже почти смирился с таким положением вещей. Пытаться переделать его принудительно бесполезно. Просто он такой. Просто ему надо так. По-другому ему не интересно. А вот мне все же хочется попробовать по-другому. Хочется сделать для него что-то особенное, показать, что не только скандалами и применением физической силы можно подогревать отношения. Наверное, во мне живет еще романтик. И мои чувства к Биллу привели к тому, что он стал требовать выхода из меня. Надо дать ему шанс, вдруг у него что-то получится?
Я несколько дней ломаю голову, рассматривая самые различные варианты. Я лажу по интернету в поисках идей и путей их реализации. Это должно быть что-то необычное, но и не совсем запредельное. Осуществимое. Хочу поехать с ним куда-нибудь. Но вдвоем, чтоб без людей вокруг. Хочу, чтобы мы оказались там, где мне, возможно, удастся вытащить и из него романтика. Если, конечно, он вообще в нем есть.
Решение приходит неожиданно. Само собой. Я переключаю каналы и попадаю на сцену из фильма. И перед глазами тут же выстраивается картинка. Да, пожалуй, это то, что надо. Вскакиваю с дивана и бросаюсь к компьютеру. Нужно найти симпатичное местечко. И махнуть туда завтра же, благо, что у меня выходной, а у него пока что продолжается творческий перерыв.

Я не говорю ему ничего накануне. А за завтраком сообщаю, что сегодня мы кое-куда поедем, но не уточняю куда именно и зачем. Билл относится к моей идее без энтузиазма, но и не возражает. Я прошу его взять с собой теплый свитер, и в четыре часа дня мы отправляемся в путь. От Гамбурга до выбранного мной городка - около восьмидесяти пяти километров. Мы будем там уже часа через два.
Погода сегодня не самая благоприятная. Солнце почти не выглядывает из-за облаков, ветер порывистый. Но мой настрой это ничуть не сбивает. Билл около получаса молча сидит и слушает свой плеер, а потом, очевидно, поняв, что ехать еще прилично, выдергивает наушники и интересуется:
-Ну и куда ты меня везешь?
Я уже не вижу смысла скрывать.
-На море.
Он удивленно хлопает ресницами.
-Чего? Ты в своем уме? Сейчас май, там же холодно!
-Мы же не купаться едем.
-А зачем?
-Просто…захотелось побывать с тобой в каком-нибудь красивом месте…
-Ты больной, - Билл качает головой.
-Полагаю, что не больше, чем ты, - не остаюсь в долгу я.
-Что мы там будем делать?
-Придумаем.
-Ну-ну…предупреждаю: если мне будет скучно – я тебя утоплю, - угрожает он.
-Ты ради этого полезешь в холодную воду?
-Не сомневайся.
Я только улыбаюсь в ответ. Мне-то с ним точно скучно не будет. Я от его общества получаю в основном удовольствие. Даже просто вот так сидеть рядом с ним в машине мне по кайфу. И не думаю, что ему плохо со мной. Было бы так – он бы давно ушел. Хотя, теперь я его уже точно просто так не отпущу. Уже не знаю, как я смогу без него. Привязался.

Маленький курортный городок Травемюнде расположился на самом берегу Люкбекского залива. Он очень древний, вдоль узких улочек стоят симпатичные домики с разноцветными крышами в типичном старинном немецком стиле. Вокруг много зелени. Я был здесь однажды, давно уже, отдыхали тут как-то с друзьями. Правда тогда было лето и самый разгар купального сезона, а сейчас, в конце мая, Балтийское море еще очень холодное и отдыхающих практически нет.
Местные жители оказались на редкость приветливыми, подробно объяснили, как добраться до дикого пляжа, но заботливо предупредили, что лезть в воду еще рано. В глазах Билла появилось любопытство в процессе того, как мы проезжали мимо живописнейших пейзажей. А когда прямо по курсу вырисовался высокий старый маяк, он воскликнул:
-Ух ты, какой огромный!
-Да, самый большой в Европе, - это я в интернете вычитал.
-А на него можно подняться? – заинтересовался он.
-Не знаю. Но думаю, вряд ли. Если он не действующий, то закрыт.
-А если работает?
-То наверняка там должен быть сторож…или как его…смотритель…и он нас не пустит…
-Мы можем ему заплатить.
-Ты так хочешь залезть туда, наверх?
-Там, небось, очень круто… - мечтательно говорит он.
-Ну…можно попробовать…наверное… - я не в восторге от этой идеи, но если он так хочет…
-Давай хотя бы попытаемся.
-Ок. Можно попытаться…

Но нам не везет. Маяк оказывается не действующим, и, по словам местных, подниматься на него запрещено, потому что ему уже почти восемьсот лет и это попросту небезопасно. Сто пятнадцать метров по обшарпанной осыпающейся каменной лестнице - это слишком экстремальное развлечение, по их мнению.
Билл с досадой ходит вокруг него, водя руками по старому, обколотому кирпичу, задирает голову, глядя наверх, на башню. Вокруг – ни души. Сырой ветер с моря обдувает, пробирает до костей, донося до слуха плеск волн. Я подхожу к нему и заключаю в объятия, укутывая в распахнутую куртку.
-Не надо, мне не холодно, - вяло пытается выпутаться он.
-Тогда погрей меня, я замерз.
-Сам захотел сюда ехать, - напоминает он.
-А я и не жалею. По-моему, тут здорово.
Я прикасаюсь к его остуженным прибалтийской прохладой губам. Но это только снаружи они такие стылые и сухие, а внутри его рта – горячо и влажно. Но он не дает целовать себя долго, отстраняется, поправляет сдуваемые ветром волосы.
-Поедем к пляжу? – предлагаю я.
-Что там делать сейчас?
-На море посмотрим, прогуляемся…
-Я его и отсюда вижу…
-Ну Билл, не вредничай…поехали… - я тяну его за руку.
Он нехотя идет за мной к машине. Мы едем до нужного места. Там поблизости нет жилых домов и вообще никаких строений. Только старый заброшенный пирс уходит далеко в воду. Я оставляю машину у его начала и выхожу. Билл сидит, сложив руки на груди, и хмуро глядит через лобовое стекло. Обхожу автомобиль спереди и открываю дверь.
-Вылезай, не куксись, - протягиваю ему руку.
Он не пользуется ею, но выбирается наружу. Неодобрительно косится на пустынный пляж.
-Одни мы такие придурки, – ворчит он, - нормальные люди сюда не ходят в это время…
-Именно поэтому мы здесь…не хочу, чтобы нам кто-то мешал.
Билл бросает на меня скептический взгляд и, засунув кисти в карманы джинсов, начинает спускаться по покосившимся деревянным ступенькам вниз, к морю. Я щелкаю брелком сигнализации и следую за ним.
Песок под ногами плотный, чуть влажный. Следы четко отпечатываются на его поверхности. Билл идет впереди, по диагонали пересекая пляж. Останавливается в полуметре от места, докуда добираются волны, и смотрит вперед. Я встаю за его спиной, пряди его волос долетают до моего лица, слегка лаская щеки. Кладу ладони ему на плечи.
-Ну, разве не красиво?
Там, у горизонта, сквозь низкие сиреневатые тучи пробиваются оранжево-огненные лучи солнца, касаясь своим отражением темно-синей воды. Скоро закат. Хорошо, что я догадался захватить фотоаппарат, такую красоту обязательно нужно запечатлеть.
Билл пожимает плечами под моими руками, двигается в сторону, вдоль берега. Я догоняю его и начинаю идти рядом. По пляжу кроме нас гуляют только упитанные чайки. Некоторые кружат над морем, кричат.
-Зачем ты устроил эту вылазку?
-Хотел побыть с тобой вдвоем вне дома.
-Для чего? – не понимает он.
-Ни для чего конкретно…просто…смена обстановки… Мы же можем бывать где-то вместе, кроме как в моей квартире и магазинах, так ведь? – поворачиваю голову к нему.
Билл смотрит себе под ноги.
-Я не вижу в этом смысла. Мы же не влюбленная пара, чтобы ходить на романтические свидания и всякие такие мероприятия для двоих.
-А кто мы? – спрашиваю я, немного расстраиваясь от таких его слов. Я-то к нему отношусь иначе.
-Мы…мы просто люди…которые живут в одной квартире и иногда трахаются… - усмехается он.
-И все?
-И все. Как будто ты сам не знаешь.
Он прибавляет шагу. А я, напротив, остаюсь стоять на месте. Неужели у него совсем никаких чувств нет ко мне? Я не говорю о любви, но хотя бы элементарной симпатии и приязни? Почему он не хочет подпускать меня ближе, зачем окружает себя этой изгородью безразличия, через которую я никак не могу пробиться? Он, кажется, совсем не замечает моего отношения к себе, настоящего, искреннего. А может, просто не хочет замечать. И мы по-прежнему остаемся чужими, если анализировать наши взаимоотношения. Как два правых ботинка, которые никогда не смогут быть парой, даже если их связать между собой шнурками и держать в одной коробке. Которым все равно никогда не идти рядом. Просто не по пути.

Когда солнце совсем садится, становится темно и промозгло. Я набираю в небольшом леске за пляжем веток, нахожу в машине пару старых газет и развожу скромный костер на берегу. Притаскиваю к нему валяющуюся неподалеку старую пробитую лодку и переворачиваю ее вверх дном, организуя нам импровизированную скамейку. Достаю прихваченный с собой плед из багажника и сумку с едой.
Билл греет озябшие руки, выставляя их вперед, перед огнем. Я наливаю ему горячий чай из термоса и присаживаюсь рядом, укрывая нас обоих пледом.
-Ты что, собираешься тут ночевать?
-Ну да.
-Тебе же завтра на работу.
-К десяти. Если выехать часов в семь утра – успею.
-И где мы будем спать? В машине?
-Ага.
-Шикарные условия. Тут что, нет гостиниц?
-Есть, конечно. Но я туда не хочу.
Он вздыхает и прихлебывает чай.
-Бутерброды будешь? – я лезу в сумку.
-Да. А еще что есть? – оживляется он.
-Чипсы, бисквиты, вафли…
Билл хихикает.
-Отличный набор для инструктора по фитнессу.
-Так это ж я для тебя взял…я и бутербродами обойдусь.
Я распаковываю один из них и откусываю сразу половину. Проголодался за день. Билл вспарывает ногтем упаковку бисквитов и начинает поглощать их один за другим, запивая чаем. Тоже, видимо, аппетит разыгрался к вечеру.
Вокруг нас только естественные звуки. Шум прибоя, шелест листьев, треск костра… Мы сидим рядом, плечом к плечу, под одним пледом, и у меня на время создается иллюзия единения с ним и с природой. Как будто мы часть ее, неотделимая. И друг друга.
-Билл, - обращаюсь я к нему, - мне кажется, нам пора кое-что выяснить…
-Что?
-По поводу нас.
-А что тут выяснять? – он дает мне в руки свою пустую чашку. – Налей мне еще.
Я достаю термос, откручиваю крышку.
-Сколько мы уже вместе…полтора месяца где-то, да?
-Ну да…около того… - он забирает наполненную чашку назад. - Только…что значит «мы вместе»? В смысле живем?
-Но мы же не просто живем…Билл, скажи мне…как ты видишь наше дальнейшее существование?
Он хмурится и чуть поворачивается ко мне корпусом.
-Я не понял, тебя что-то не устраивает в том, что есть?
Решаю быть честным.
-Да. То, что я не могу понять, что у тебя там, - я прикасаюсь костяшками сложенных в кулак пальцев к его голове. – Я даже не знаю, что ты думаешь обо мне.
-А с чего ты вообще взял, что я о тебе думаю?
-То есть?
-Зачем думать о том, кто и так рядом? Думают обычно о тех, кто далеко… - он ставит чашку на лодку и поднимается.
Я сижу, в растерянности глядя на уже начавшие утихать языки пламени. Это что, прозрачный намек на то, что я ему абсолютно безразличен? Настолько, что он даже мыслями обо мне не утруждает свой мозг? И о ком же он думает, в таком случае? О Томе?
-И о ком ты думаешь тогда?
Билл наступает на валяющуюся на песке рядом с костром ветку. Она с хрустом ломается под подошвой его ботинка.
-Ни о ком. Дай мне ключи, я пойду в машину.
Он протягивает руку. Я словно в прострации вынимаю брелок из кармана, кладу ему в ладонь. Он тут же разворачивается и уходит, скрываясь в темноте. Я сижу еще минут двадцать, пока не тухнет окончательно огонь. Давно уже не испытывал такую болезненную тяжесть внутри. Как это называется, безответная любовь? Или моя просто риторическая? Ответа на которую не существует в принципе.

Когда я забираюсь в салон, Билл сидит и негромко слушает какую-то грустную песню по радио. Мне даже показалось, подпевает тихонько. Но тут же переключает на другую станцию и спрашивает:
-Ну и как мы будем спать? Сидя?
-Ты можешь лечь на заднем сидении. Я подушку с дивана прихватил. Пледом вот накроешься, - я приподнимаю положенный себе на колени плед.
-А ты?
-А я тут посижу, наверное…
-Ну ладно.
Билл вылезает и пересаживается назад. Снабжаю его подушкой и пледом. Он копошится там, устраиваясь поудобнее. Я смотрю на виднеющиеся вдалеке портовые огни. По радио поет Стинг.
-Музыку выключить?
-Нет, пусть играет.
Я киваю, хотя он, должно быть, не видит, его голова за моим креслом. Салон погружается в молчание, разбавляемое лишь тихой мелодией из динамиков, да приглушенным шумом моря. Я облокачиваюсь на руль и вглядываюсь в очертания убегающего вдаль пирса. Так проходит, наверное, минут десять. А потом Билл просит:
-Иди ко мне сюда.
Он садится и сразу же целует меня в губы, едва я захлопываю за собой дверь, повернув мое лицо к себе.
-Эй, погоди… - отстраняю я его. – Никакого секса, ок?
-Почему?
-Не хочу делать это в машине.
Он сдвигает губы в сторону, глядя куда-то в пол.
-Ну как хочешь…тогда я буду спать.
-Да, спи.
Билл кладет подушку мне на колени и устраивает на ней голову, отвернувшись к переднему сидению. Я накидываю на него плед и глажу по спине. Он больше ничего не говорит, лежит неподвижно, только размеренно дышит. Закрываю глаза, упираясь затылком в подголовник. Вот же он, со мной, засыпает у меня на коленях, в моей машине. Но это такая большая иллюзия на самом деле. Я даже фамилии его до сих пор не знаю. И дня его рождения. Он как запечатанный конверт. Я могу держать в его руках, прощупывать, пытаться увидеть что-то, поднося к свету, но вскрыть нельзя. Потому что содержимое адресовано не мне.
-Ты спишь? – спрашиваю я, чувствуя, что сам уже скоро задремлю.
Он не отвечает. Похоже, все-таки уснул. Сколько там времени прошло? Минут пятнадцать, наверное. Я аккуратно провожу ладонью по его чуть завившимся от влажного воздуха волосам. Смотрю на виднеющийся за ними кончик носа и плотно сомкнутые ресницы. Мне так хочется сказать ему это. Но я не должен. Ни к чему. Лишнее.
Я не отрываю от него глаз. Эта фраза так и вертится на языке, вытесняет собой все остальные мысли в мозге. Он ведь не узнает. Он же спит. Наклоняюсь слегка вперед, замираю так, над его безмятежно погруженным в сон профилем.
-Я люблю тебя…Билл…я тебя люблю…
Мне становится немного легче. Это даже лучше, что он не слышит. Не думаю, что он пришел бы от этих слов в восторг. Ему моя любовь вряд ли нужна. Да и я сам только частично. И, скорее всего, временно. Я ведь не глупец, чтобы не понимать. Теперь-то уже действительно наивно с моей стороны питать надежды. Надо довольствоваться тем, что имею, пока мне хотя бы это позволено. А чувства…они же проходят? Остывают со временем, угасают. Так всегда было, все проходило. Пройдет и это. Когда-нибудь.

На следующий вечер, когда я возвращаюсь с работы, Билл с порога заявляет:
-Я сегодня созванивался с парнями из группы. Перерыв окончен. Завтра у нас будет первая репетиция.
-Поздравляю. Ты рад?
-Конечно. Надоело уже сидеть без дела.
Он не дожидается, пока я разуюсь, разворачивается и уходит в гостиную, усаживается перед включенным телевизором.
-Что смотришь? – я встаю за спинкой дивана.
-Телевизор, - отвечает он.
-Точно, как же я не понял сразу, - принюхиваюсь. – А чем это так отвратительно пахнет?
-Том нассал на кровать.
-Что? – я ищу взглядом кота.
-Он спал со мной, а когда я встал и ушел в ванную – сделал лужу на одеяле. Может, он это не нарочно, во сне? – предполагает Билл, не отрывая взгляда от экрана.
-Так…и где эта тварь? – я обхожу диван и, не заметив стоящую на полу возле него бутылку колы, сбиваю ее ногой.
-Блин, под ноги смотреть надо! – рявкает на меня Билл и наклоняется вниз, упираясь рукой в пол. Поднимает ее и утаскивает на диван.
Хорошо, что бутылка оказалось закрытой, и эта коричневая дрянь не пролилась на бежевый ковер, только угрожающе зашипела. Я иду в спальню. Кота там нет, зато запах стоит такой, что без противогаза лучше не соваться.
-Ты бы хоть окно открыл! – кричу я Биллу, распахивая раму.
-Я выбросил одеяло!
Я гляжу на кровать и вижу, что на ней один только матрас. И подушки. Он что, серьезно?
-Ты правда его выбросил? – я выхожу обратно в гостиную.
-Да. Оно жутко воняло, - он кривит лицо.
-Можно было постирать. У меня же другого нет.
-Купишь.
Замечательно. Хорошо, что он еще не догадался выкинуть всю кровать сразу. Хотя, может у него просто сил не хватило.
-Так, ладно, черт с ним. Где кот?
-Не знаю. Прячется где-то, наверное. Я его отругал, - он переключает канал, потому что на том, что он смотрел, началась реклама.
-Как? – интересуюсь я.
-Сказал все, что о нем думаю, и что больше не хочу с ним водиться после этого.
-Как педагогично, - улыбаюсь. – Значит, он уже понял свою вину, и мне его наказывать не нужно?
-Думаю, не надо. Только вот нам теперь спать негде…
Я сажусь рядом с ним на диван.
-Ну…может к ночи выветрится…а если нет - ляжем тут.
-Здесь вдвоем тесно, - он подбирает под себя ноги, упираясь одетыми в носки ступнями мне в бедро.
Обхватываю рукой его лодыжку и веду ее вверх, задирая широкую штанину спортивных брюк. Он пихает меня пяткой.
-Иди ешь.
-Я не голоден. Отлично поел на работе.
-Тогда иди в душ.
-Я там уже был перед тем, как поехать домой.
Тянусь к его шее, он уворачивается от моих губ, отнимает ногу.
-Не приставай сейчас, - отодвигается от меня чуть дальше.
-Что такое?
-Я не в настроении.
-А что так? Вроде же новости хорошие, снова петь будешь…
Тут я вспоминаю, что в его группе участвует этот Том и кажется, понимаю, в чем дело. Он ведь не виделся с ним все это время. И мне уже совсем не нравится эта новость про возобновление творческой деятельности. Как бы они там с ним не помирились.
Я оставляю его в покое и все же иду на кухню. Там на столе черт знает, что творится. Неужели так сложно убрать за собой? Загружаю машину грязной посудой и убираю в холодильник то, что еще можно использовать в пищу. Выпиваю полбутылки питьевого йогурта и сажусь за стол. Что мне делать теперь? Я же не могу контролировать процесс этих их репетиций, ездить с ним туда. Забирать если только. Да разве ж он позволит? И говорить с ним о Томе я не хочу. Зачем лишний раз ему о нем напоминать? Не просить же его хранить мне верность и ни в коем случае не сходиться с ним вновь. Я могу только рассчитывать на то, что у них действительно были серьезные причины расстаться, и после этого их отношения восстановлению не подлежат.

Билл встречается мне с банным полотенцем в руках, когда я выхожу с кухни.
-Я в ванную, тебе там ничего не нужно? – спрашивает он, наклоняясь, чтобы поднять упавшие на пол чистые трусы.
-Нет, но если будет нужно – ты ведь меня впустишь? - я приобнимаю его одной рукой, и он выпрямляется, одновременно выкручиваясь из нее.
-Не пущу. Я там буду голый, и ты не сможешь не пристать.
Обходит меня и захлопывает дверь ванной, сразу же запираясь изнутри. Он что, решил вернуться к тому, что было вначале? Избегает меня, от каждого прикосновения шарахается, говорит неохотно. А ведь еще позавчера вечером сам затащил меня в постель, едва я пришел домой. Да и вчера в машине сам целовать полез. И мне кажется, что причиной такой его смены поведения все же стала эта новость о завтрашней встрече с группой. А конкретнее, с Томом. Снова увидеть кого-то, с кем прежде связывали близкие, пусть и не самые безоблачные отношения спустя месяц, это довольно непросто. Возможно, он просто нервничает, сам не зная, чем это может обернуться. Я ведь не в курсе, что он к этому парню испытывал. И что чувствует сейчас. Что он значит для него? Особенно в сравнении со мной. Кого Билл предпочтет, если предстоит сделать выбор? У меня нет оснований полагать, что это буду я. Он не дает мне даже малейшей надежды, упорно твердя раз за разом, что у нас ничего не выйдет, и что кроме секса его со мной ничего не связывает. А что связывает их?

Я ложусь на диван, подпихивая подушку под голову. Нащупываю упершуюся мне в зад бутылку колы, которую Билл тут оставил. Он сосборил всю этикетку по верхнему краю, видимо, ногтями. Заворачиваю крышку поплотнее и ставлю бутылку на пол. Может, стоит хотя бы спросить его, где у них репетиции проходят? Ну просто, на всякий случай, чтобы знать, где его искать, если что. И это заседает в мозгу, как заноза. Если что? Если он не вернется? Если пропадет? Если попросту исчезнет? Вот так, внезапно. Покинет меня, мой дом, мою жизнь, которая без него мне уже кажется никчемной. Ну какого хрена меня угораздило в него влюбиться? Это же с самого начала было очевидно, что я для него не представляю особой ценности. И то, что он со мной все это время…это ведь…это ведь потому, что больше пока не с кем. Так, выходит? Потому что там что-то испортилось. А если все наладится?
Я не продолжаю эти размышления. Потому что отлично знаю, куда они меня заведут. Зачем терзать себя этим раньше времени? Пытаюсь смотреть телевизор. Скучные ток-шоу, второсортные сериалы, тупые рекламные ролики. Вскоре мои глаза перестают улавливать происходящее на экране, и сознание постепенно отгораживается от исходящей оттуда информации. Я не спал толком вчера ночью. В машине удалось только подремать несколько часов, а с утра дорога обратно, и сразу же на работу. Веки слипаются. Поддаюсь накатившей сонливости. Билл же разбудит меня, когда выйдет…

В лицо словно фонарем светят в упор. Приоткрываю глаза, щурясь от яркого света. Это солнце. Только-только поднявшееся до уровня моей квартиры, рассветное. А, значит, уже утро – заключает вяло пока соображающий мозг. И я один на диване. Так и спал в одежде, не накрывшись ничем. Приподнимаюсь на локте. Телевизор выключен, я вижу в нем свою лохматую голову. На автомате приглаживаю волосы и обвожу глазами комнату. Взгляд останавливается на кресле.
Билл спит в нем, полусидя, подобрав ноги с пола и укрывшись пледом по самый подбородок. Прижимаясь щекой к взятой с постели подушке. Его солнце не беспокоит, лучи мягко обтекают полукруглую спинку, рассеиваясь по бокам кресла. В них, хорошо видимые сейчас, медленно парят тысячи пылинок. Я встаю, зевая. Смотрю на часы. Еще и семи нет, но смысла спать дальше никакого.
Сначала заглядываю в спальню. Там прохладно из-за оставленного на ночь раскрытым окна, но запах кошачьей мочи еще не до конца выветрился. Прикрываю створки, оставляя распахнутой только форточку. Кота не видно нигде. И куда он мог спрятаться?
Я возвращаюсь в гостиную и встаю над спящим Биллом. У него губы так забавно сплющились, улеглись бантиком. Ресницы длинные, чуть подрагивают. Интересно, что ему снится?
-Билл… - я наклоняюсь к нему, приближаясь к уху.
Он слабо шевелится под пледом, хмурит лоб, что-то беззвучно произносит. Я глажу его по волосам. Шелковистые, струящиеся между пальцев. Пытаюсь взять его на руки, но он просыпается и протестующее отталкивает меня.
-Не лезь, я сплю! – и накрывается пледом с головой.
-Иди на диван. Я уже встал.
Он несколько секунд не двигается, а потом выглядывает из-под бахромы и, тяжело вздыхая, начинает подниматься с кресла. Но, то ли ноги его спросонья слушаются плохо, то ли он просто запутался ими в пледе, но если бы я вовремя его не подхватил сейчас, он бы неплохо навернулся.
Я обнимаю его крепко и совсем не хочу отпускать. Не знаю зачем, целую в щеку. Просто прислоняю к ней губы. Замираю так. И он стоит тихо, даже не шелохнувшись.
-Почему ты меня не разбудил? В кресле же неудобно…
-Нормально…только ноги затекли…
-Иди, ложись на диван, мне уже все равно скоро на работу…
Билл кивает, и я отпускаю его. Он идет, волоча за собой плед. Чешет бедро на ходу. На нем только футболка и трусы. Какой же он худой все-таки. Заваливается на бок, лицом к спинке. Я приношу ему подушку с кресла и помогаю справиться с пледом.
-Он колючий…у меня от него все тело чешется, - жалуется он, скребя ногтями по вытянутой руке.
-Я куплю новое одеяло сегодня, - я присаживаюсь на край сидения.
-Зашторь окно, солнце светит, - просит Билл, прикрывая глаза ладонью.
Я иду выполнять его пожелание.
-Во сколько ты уходишь?
Он не отвечает.
-Билл?
Он недовольно бурчит:
-Не знаю. Потом. В пять. Отстань.
-Ладно, спи. Тогда…до вечера?
Ответа я так и не получаю. Тащусь на кухню, включаю чайник, потом в ванную, умываюсь. Ничего, все будет хорошо. Он же не сбежит от меня тайком. Если и соберется вдруг – скажет мне об этом. Да и с чего я вообще взял, что эта репетиция что-то так сильно изменит. Ну увидятся они, ну поговорят, может. Это еще не значит, что захотят снова быть вместе. Ведь им же не было комфортно друг с другом, раз так собачились постоянно. Кому нужны непрестанные склоки и выяснения отношений с применением агрессивных нападок и рукоприкладства? Я утешаю себя этим за завтраком, затем все то время, что собираюсь на работу, и продолжаю делать это по дороге туда, в машине. Самовнушение – отличная штука, если пользоваться ею правильно. Не во вред своему положению. Нужно только дать себе верную установку и следовать ей, глядя на ситуацию именно под таким, позитивным углом. Потому что нет ничего хуже, чем жить в ожидании беды.

После работы я заезжаю в магазин и покупаю двуспальное одеяло. Легкое, для лета. Погода чудесная, тепло, и улицы освещены мягкими насыщенно-оранжевыми лучами заходящего солнца. Народ с удовольствием прогуливается, с детьми и собаками, парочек полно. Одну из них я застаю увлеченно целующимися у меня в подъезде. Помню, в школьные годы я частенько вот так обжимался с очередной подружкой, провожая ее вечером после свидания домой. Жил я тогда не в самом презентабельном районе, и подъезды домов там были жуткими. Вокруг грязно, запахи не самые приятные, то и дело шумит работающий лифт, люди входят и выходят, а нам было все равно. В темноте под лестницей мы с неподдельным интересом играли в любовь.
Билла, конечно же, еще нет. Да я и не жду его рано сегодня. Раз он только в пять ушел, то до десяти в любом случае не вернется. По крайней мере, раньше он приходил где-то в это время. В спальне уже совсем хорошо, дышится легко. Я застилаю чистую постель, используя новое одеяло. Надеюсь, больше нам не придется спать порознь.
На кухне я обнаруживаю спокойно поглощающего насыпанный ему в миску корм Тома. Видимо, Билл решил о нем позаботиться.
-Ну и где ты скрывался, зараза? – совсем беззлобно говорю я ему, открывая холодильник.
Он сначала недоверчиво косится на меня, но поняв, что я не представляю для него никакой угрозы, продолжает методично поглощать свою еду. А я уже и не сержусь на него. Я вообще человек отходчивый.
Готовлю себе ужин и съедаю его под вечерние новости. Там сегодня его любимый диктор. И что он в нем нашел? Весьма заурядной внешности мужик, волосы как волосы, голос так вообще самый обычный, ничего особенного. Хотя, скорее всего, он это специально сказал тогда, чтобы меня задеть. Он же без этого и дня прожить не может.
Потом я долго торчу в душе, не моюсь, просто стою под сильным напором воды и кайфую, ощущая, как постепенно расслабляются уставшие за день мышцы. Когда я выхожу, время уже подбирается к десяти, на улице темно. И я начинаю ждать. Его прихода. Впервые делая это с таким внутренним трепетом. Он ведь еще не уходил туда, к нему, с тех пор как мы стали близки. Мне еще нечего было опасаться до нынешнего вечера.

Но когда стрелки показывают второй час ночи, я уже не нахожу себе места. Я слоняюсь по квартире, выглядывая то в окна, то в глазок, я злюсь, я пинаю мебель, я даже стакан разбил вдребезги, не нарочно, просто так сильно тряслись руки от нервов. Его нет, нет, нет. И я даже позвонить не могу. Потому что он так и не дал мне номер своего мобильного. «Зачем он тебе, Дэвид? Мы же и так живем вместе». И я понимаю сейчас очень явно, что никогда не найду его, если он будет мне нужен. Никогда не услышу его голоса в трубке, если захочу поговорить. Я просто потеряю его. Никакой связи. Вот она, правда. Между нами нет никакой связи. Только я тянусь к нему, пытаюсь зацепиться хоть как-то, установить контакт, а он… Он не стал ближе ни на сантиметр. Но и дальше не стал. Он просто защищен от меня непроницаемой оболочкой. Я вижу его, могу прикоснуться, но проникнуть под нее – никак. И я бьюсь с ним, как Робинзон с кокосовым орехом. Казалось бы, вот она, еда, в твоих руках, а попробуй, достань. Я бессилен.
В два часа я уже начинаю терять последнюю надежду. Я представляю, что он сейчас там, с ним, трахается вовсю, и ни на секунду не вспоминает обо мне. Что снова забыл, выкинул из головы, вычеркнул из памяти. Он это может. Я теперь уже не сомневаюсь.
Но в половине третьего в замке начинает поворачиваться ключ. И я несусь в прихожую, сам распахиваю дверь, и когда вижу его на пороге, буквально втаскиваю в квартиру за шиворот.
-Эй, полегче! Куртку порвешь! – недовольно говорит Билл.
И я тут же понимаю – он пьян. От него пахнет алкоголем и голос немного не такой, как обычно. Слегка заторможенный.
-Ты что так поздно? – я смотрю, как он снимает кепку с головы.
-Мы отмечали…это…вос…восседа…нет…воссоединение, - он громко икает и упирается руками в тумбу.
Что за воссоединение он имеет в виду? Может группы, а может и не только…
-С кем?
-Как с кем…с парнями…
-Вчетвером?
-Ну да. То есть нет…там еще люди были…мы в клубе тусовались… И вообще…че ты ко мне пристал с этими вопросами? Я перед тобой отчи…отчитываться не должен!
Билл плюхается на ящик для обуви и пытается развязать шнурки на кроссовках. Я столько всего собирался сказать ему, столько не самых приятных слов заготовил в его адрес, но сейчас я не могу произнести ничего из этого. Мне вдруг становится как-то спокойно, словно я увидел его имя в списке выживших в катастрофе, и теперь все мои переживания уже позади. Он пришел, и это главное. Он вернулся ко мне.
-Дай сюда… - я присаживаюсь возле его ног. У него никак не получается самостоятельно снять обувь.
Билл облокачивается на мое плечо, пока я снимаю с него кроссовки, и неожиданно грустно произносит:
-Я так устал…от всего этого… Почему у меня такая хреновая жизнь?
Не знаю, что ему на это ответить. Просто не понимаю, о чем он. А он продолжает:
-Ну за что мне это? Я что, такой плохой, да? Скажи мне…вот ты мне скажи…я плохой?
Билл заглядывает мне в глаза. У него сейчас чуть-чуть косит правый. Я улыбаюсь.
-Нет, ты чудо.
Он смотрит на меня в упор, не моргая. Нос и лоб у него блестят, в тонких складках нижних век – черные залежи то ли карандаша, то ли туши, дыхание неровное, обрывистое. Он такой милый сейчас.
-Вставай, я тебя отведу спать, - подхватываю его под подмышками.
Но Билл неожиданно говорит фразу, от которой у меня внезапно все силы пропадают:
-Он сказал, что я ему не нужен…зачем он так сказал?
Я опускаю его обратно на сидение, медленно выдыхаю, склонив голову, а потом беру его за руки и говорю, глядя ему в глаза:
-Билл…ты нужен мне. А он…он ведь уже в прошлом…ты забудешь…потом…пройдет время и…
-Ты ничего не понимаешь! – перебивает он меня повышенным тоном, выдергивая кисти. – Я никогда не забуду его! Это невозможно! Думаешь, ты можешь мне его заменить? Думаешь, если у тебя есть член, ты можешь занять его место?!
Я поднимаюсь на ноги и отхожу от него. Мне больно от его слов. И я ничего не знаю о нем, о своем сопернике. Не знаю, чем он так дорог Биллу и почему, даже прожив со мной столько времени, он все еще хочет быть с ним.
-Я думал, он хотя бы будет скучать…хотя бы спросит, как я жил без него…а он… - Билл шмыгает носом. – У него есть какая-то крыса!
-Ты же сам говорил, что он кот. Коты ими питаются, - сам не знаю, к чему этот сарказм. – Ты ведь тоже не один.
Билл ничего на это не отвечает, кое-как встает и, опираясь рукой о стену, идет в гостиную. У меня двойственное ощущение: с одной стороны обидно, что он до сих пор не выкинул из головы своего Тома, и, похоже, страдает по нему, не видя во мне «спасения», а с другой радует, что тот, оказывается, возобновлять отношения не намерен и уже подыскал ему замену. И я могу попытаться использовать это обстоятельство, внушая Биллу, хотя бы косвенно, что пора бы уже тоже начать жить своей жизнью и перестать надеяться его вернуть. Ему, должно быть, тяжело с этим смириться, принять тот факт, что его бывший парень уже не с ним, и у них все в прошлом. Это нормально. Так бывает у многих. Может, он его любил, по-своему. Может до сегодняшнего вечера верил, что они еще будут вместе. Может, поэтому он не впускал меня в свой внутренний мир. Я, конечно, могу только предполагать, но одно я знаю точно: они не помирились, а, значит, у меня все еще есть шанс. И теперь он даже мог бы возрасти. Потому что если Билл поймет, что там уже стоит точка, мы сможем наконец-то начать писать новый роман, уже про нас.

Я укладываю его спать в чистую постель, укрываю новым одеялом. Выключаю свет и ухожу. Он сейчас быстро уснет, а я еще долго не смогу сомкнуть глаз. И мне будет трудно лежать рядом с ним, чувствуя тепло, исходящее от его тела, и бороться с желанием снова им обладать. Сажусь на диван и включаю телевизор. Вырубаю звук. В такое время там вообще смотреть нечего, это так, фон. Мои мысли плутают в голове, ходят кругами, как заблудившиеся в лабиринте. Он все это время был не со мной ведь, как я не понимал. Он ждал, когда снова увидит его и, судя по всему, рассчитывал на воссоединение не только группы. А я был чем-то вроде запасного аэродрома, где можно сесть, переждать бурю, подзаправиться и когда погода наладится – улететь. И он улетел бы уже этой ночью, если бы там ему сказали, что ждут.
Вздыхаю и откидываюсь на спинку, прикрывая уставшие глаза. Что теперь будет? Станет ли он пересматривать свое отношение ко мне, пойдет ли на сближение? Или, вдруг, напротив, будет пытаться всеми силами вернуть Тома, совсем забив на меня. Он ведь ревнует его к этой «крысе». И, зная его буйный нрав, можно представить, что начнется, если он поставит себе цель вновь добиться этого парня любой ценой. Война. Бои без правил. А я – за линией фронта. Вне игры.
Ночной канал заканчивает свою работу, по экрану начинает ползать черно-белая рябь. Я только тянусь за пультом, чтобы выключить телевизор, как открывается дверь спальни. Билл в одних слегка сползших с одного бедра трусах и с взлохмаченными волосами появляется на пороге. Не успеваю даже спросить, чего он встал, как он буквально срывается с места и подбегает ко мне. Одним прыжком усаживается мне на колени и тут же начинает с какой-то дикой ожесточенностью меня целовать. Я пробую отстранить его от себя, берясь руками за талию, но его губы, язык и зубы будто намертво срослись с моими. Он извивается в моих руках, трется об меня, стараясь прижаться как можно теснее. И я не могу сопротивляться этому напору. Я отключаю мозг, чтобы он не мешал телу получать удовольствие.
Валю его на диван, втискиваясь между охотно раздвигающихся ног. Он спускает одну на пол, я глажу его по внутренней стороне бедра, там, где кожа самая нежная и тонкая. Чувствительная. Осторожно забираюсь сбоку под трусы, сжимаю его яички в ладони. Крепкие, напряженные. Билл быстро вращает языком у меня во рту, в нетерпении подается вверх пахом, толкаясь в мою руку. Я едва дотрагиваюсь до его члена, и он уже стонет, запрокидывая голову. Мечусь губами в его шею, как вдруг на мою спину приземляются четыре неслабые лапы.
-Том! – слишком громко вскрикиваю я, выпрямляясь и сбрасывая с себя обнаглевшего кота. – А ну брысь отсюда!
Он недовольно мяукает, спрыгивая на пол, и хищно сверкает в темноте глазами. Видимо, ему не понравилось то, чем мы тут занимаемся. Решил вмешаться.
Перевожу взгляд на Билла и вижу по выражению его лица, что что-то не так. С него как-то резко спадает налет страсти, и когда я тянусь к нему, он выставляет вперед руку, отодвигается, принимая сидячее положение.
-Что ты? Билл… - я прикасаюсь к его коленке.
-Не трогай меня, - он притягивает ногу к себе.
-Ты что, испугался? Это Том…он…
Билл издает какой-то жалобный звук и закрывает лицо ладонями. И тут я понимаю, что зря это сделал. Зря произнес это имя сейчас. И тогда, минуту назад. Черт, как это неосмотрительно с моей стороны. Я болван. Испортил все этим. Напомнил ему о нем. Не вовремя. Как же не вовремя…
-Мне плохо…меня сейчас вывернет… - Билл слезает с дивана и, зажав рот ладонью, стремительно уходит в ванную.
Я ругаю себя, на чем свет стоит. Жалею, что когда-то дал своему коту это имя. Только что теперь с того, бессмысленно сокрушаться сейчас. Надо как-то исправить ситуацию. Наверное, стоит отвлечь его чем-то. Иду к ванной, стучу.
-Билл, ты как? Все в порядке?
-Нет! Уйди! – доносится из-за двери.
-Может, помощь нужна?
-Ничего мне от тебя не нужно! Отстань!
Я на всякий случай пробую повернуть ручку. Но нет, заперто, конечно.
-Билл…я…черт…я понимаю…прости меня… - говорю я, упершись лбом в дверь.
Он молчит, включает воду. Ну что мне делать? Куда я пойду? Я к нему хочу. Обнять, прижать к себе. Хочу сказать, что люблю, но…это не то, что он хотел бы от меня услышать. Не в этот момент. Сейчас он просто пошлет меня с моей любовью куда подальше. У него там личная драма. Может, он забыться с моей помощью хотел, только что, на диване, хоть на время, отсюда и эта страсть. От отчаяния.
Я стою у двери, пока не стихает вода. Он выходит, закутанный в халат, не говорит ни слова, направляется в прихожую, приносит оттуда свою сумку, находит в ней сигареты. Наблюдаю за его перемещениями и действиями, не решаясь даже заговорить, не то, что притронуться.
-Ты можешь поспать сегодня тут? – как-то холодно спрашивает он, вставая у окна и закуривая.
-Только сегодня? – зажмуриваюсь, словно ожидаю удара. Как же мне заглушить эту боль?
-Мне нужно побыть одному.
-Хорошо.
-Дэвид, - он оборачивается.
-Да?
-Тебе не стоит из-за меня переживать. Будет лучше, если ты вообще перестанешь обо мне думать.
Билл забирает сумку с собой и уходит, закрывая дверь спальни. Перестать о нем думать? Он что, смеется? Сам-то не перестает думать о своем Томе. Как он не понимает, что уже слишком много значит для меня, чтобы я мог не переживать из-за него? Он ведь не может не чувствовать, не замечать. Или это как раз поэтому? Потому что он догадывается о моих чувствах?
Я бессильно опускаюсь на диван. Снова он оставил меня на нем в одиночестве. Впрочем, не совсем. Мой противный кот в этот раз решил составить мне компанию. Поддержать, что ли вздумал, осознавая часть своей вины в том, что так вышло? Заваливаюсь на бок и подгребаю его к себе. Телевизор уже погас сам, сработал sleep-таймер. Наверное, стоит поспать, рабочий день завтра никто не отменял.

Патрик звонит не вовремя, когда я меняю наполнитель в кошачьем туалете. Трубку приходится прижимать к уху плечом. Он предлагает встретиться завтра вечером, посидеть где-нибудь, выпить. Я соглашаюсь, нужно отвлечься хоть как-то от тех мыслей, что в последние дни активно пожирают меня живьем, как голодные пираньи. Все лучше, чем сидеть в одиночестве перед телевизором. Потому что я уже не думаю, что Билл сейчас вдруг захочет проводить вечера со мной. У него теперь свои дела.
Сегодня я не видел его еще. Точнее, видел только его силуэт под одеялом, когда заходил утром в спальню, чтобы взять вещи из шкафа. На пустующей соседней подушке лежал его мобильный. Я на секунду даже подумал позвонить с него на свой и занести номер в память, но потом решил, что это не то, что мне нужно. Звонками нельзя удержать того, кто решил уйти.
Том тут же залезает в лоток и принимается в нем возиться, выбирая позу поудобнее. Мою руки и выхожу из ванной. Очень хочется есть, сегодня пообедать не удалось. Но холодильник не порадовал ничем, что можно было бы сразу закинуть в желудок. Придется готовить. Выгребаю из него все, что может пригодиться в этом деле и оглядываю ассортимент продуктов. Что бы из этого сварганить? Взгляд обращается к упаковке замороженных овощей. Можно поджарить, как гарнир к стейку, кусок говяжьей вырезки у меня есть.
Мясо я нарезаю быстро, наловчился уже за долгие годы холостяцкой жизни с ним управляться. Тонко, с кровью не люблю. Надо бы приправить его чем-нибудь, для вкуса. Вспоминаю, что не так давно мне одна коллега по работе подарила какой-то набор специй, который я закинул на верхнюю полку за ненадобностью. Обычно обхожусь солью да перцем. А тут захотелось чего-то поэкзотичнее.
Я придвигаю стул к столешнице и залезаю на него, открываю шкаф. Так и есть, вот они, штук десять стеклянных баночек в деревянной подставке. Достаю ее, и в тот момент, когда захлопывается дверца, раздается дверной звонок. Слезаю со стула и, удивляясь тому, кто бы это мог быть, иду открывать.
Перед квартирой оказывается Билл. Без сумки, что странно, он без нее никуда не выходит. Козырек низко надвинутой на лоб кепки прикрывает глаза. Я отхожу, чтобы впустить его внутрь, но он не переступает порог, говорит требовательно:
-Дай мне двадцатку.
-Зачем? – не въезжаю я.
-У подъезда такси стоит. Я на нем приехал. Надо заплатить.
-А…сейчас…подожди… - я лезу в карман своей куртки, висящей на вешалке.
Билл так и стоит за дверью, шаркая по полу подошвами ботинок.
-Вот, держи, - я даю ему купюру. – А что, у тебя денег нет?
-Я сумку забыл. Там… - он делает неопределенный жест рукой и направляется к лифту.
Жду, пока он в него зайдет, и прикрываю дверь. Любопытство гонит к окну. Там и правда стоит такси. Билл подходит к машине, протягивает водителю деньги. Тот взамен отдает ему что-то блестящее, наверное, он оставил в залог какое-то из своих украшений.
Как только Билл снова скрывается в подъезде, я возвращаюсь на кухню и принимаюсь делать вид, что занят приготовлением еды. Хотя сейчас меня больше интересует, почему он вернулся так рано, и как так вышло, что забыл сумку. Но сам факт того, что он приехал, меня уже безумно радует. Надеюсь, он составит мне компанию за ужином.
В прихожей хлопает дверь. Я не высовываюсь из кухни. Вчера он отлично дал понять, что хочет побыть один какое-то время, и я не уверен, что оно уже прошло. И он не приходит довольно долго, минут десять точно. Я успеваю отбить стейки, вывалять их в специях и кинуть на сковороду, когда Билл молча заходит и целенаправленно идет к холодильнику, даже не взглянув на меня. Переоделся уже, но бейсболку все равно не снял.
-А колы что, нет? – недовольно морщится он, осмотрев его внутренности.
-Нет, я сегодня не был в магазине. Если хочешь, можем позже сходить вместе…
-Я сейчас пить хочу, а не позже.
-Там есть сок.
-Я не хочу сок, - раздраженно захлопывает дверцу.
-Ну тогда возьми деньги и сходи купи себе то, что хочешь, - предлагаю я, видя, что он явно не в духе.
Билл ничего не отвечает, но губы кривятся. А глаз я не могу разглядеть из-за козырька. Он складывает руки на груди, поворачивается ко мне спиной, смотрит в окно.
-Я бы сходил, но у меня мясо вот жарится уже… - зачем-то объясняю я. Я же не обязан обеспечивать его питьем.
Он никак не реагирует, стоит, уставившись на улицу. Но и не уходит же ведь. Значит ли это, что один быть уже не хочет? Я вскрываю пакет с овощной смесью. Цветная капуста, морковь, кукуруза, фасоль… В молодости я нос воротил от такой пищи. А сейчас очень даже уважаю все растительное.
-Как же ты сумку забыл? – спрашиваю я, доставая вторую сковородку.
-Обычно. Как вещи забывают.
-И не заметил этого, когда садился в такси?
-В чем дело?! – он резко разворачивается, взмахивая руками. – Ты думаешь, я вру, что ли?
-Да нет, ничего я не думаю. Просто спросил.
Решаю не провоцировать его на еще большую вспыльчивость. Высыпаю овощи на сковороду.
-Я не буду есть эту гадость, - предупреждает он.
-Я тебе и не предлагаю. А мясо?
-Ничего не буду, - отрезает он и выходит с кухни.
Вздыхаю и подливаю масла в слегка поджарившиеся уже с одной стороны стейки. Что-то у него не так, наверное. Проблемы какие-то. А делиться со мной он, разумеется, не собирается. Буду расспрашивать – только хуже сделаю. Нам обоим. Лучше подождать немного.

Билл возвращается минут через пять и орет с порога:
-Что ты сделал с моей футболкой?!
Я оборачиваюсь. Он трясет зажатой в руке черной футболкой, которую я с утра закинул вместе с остальными темными вещами в стиральную машину. Бейсболки на голове уже нет, и я вижу, что глаза у него не накрашены совсем.
-Постирал.
-Ты кретин, что ли?! - продолжает он в том же тоне. - Ее нельзя стирать в машине, только ручная стирка, на ярлыке написано! Там же стразы приклеены!
-И что с ними случилось? – осторожно интересуюсь я, уже понимая, что ничего хорошего.
-Половина из них отвалилась, вот что! – кричит Билл.
-Правда? Ну извини. Я тебе новую купить могу… - делаю я шаг к нему.
-Новую я и сам купить могу! Мне эта нужна! Ты испортил мою вещь, где теперь такую найдешь?! В магазине она одна была!
-Не кричи так, пожалуйста, - как можно спокойнее прошу я, потому что у него на гласных голос уж очень повышается.
-Ты идиот! Зачем ты вообще это сделал? Кто тебя просил?! – не воспринимает он мои слова.
И мне кажется, что дело не столько в футболке, сколько в его настроении. Хочется поскандалить, вот он и нашел повод. Лишь бы на меня наехать, покричать, спустить всех собак. Не буду идти у него на поводу и участвовать в этой перепалке. Возвращаюсь к плите.
Но он не успокаивается.
-Что, нечего сказать?
-Я уже сказал. Извини. Я же не нарочно, - отвечаю я, не оборачиваясь.
-Какой же ты придурок! – злобно выкрикивает он и швыряет футболку в меня. Она повисает на плече. Я стискиваю зубы, чтобы не повестись на очередное оскорбление.
-Что за дерьмо ты там жаришь? Воняет, как на помойке!
Давай, Билл, давай еще. Проверь мои нервы на прочность. Переворачиваю мясо, так и не сняв его футболку с плеча.
-Это что, ты меня игнорировать решил? Хочешь, чтобы я вообще с тобой не общался? Нравится на диване спать, да?
Я поворачиваюсь, подхожу к столу и вешаю майку на спинку стула.
-Кстати, хотел тебе сказать. Больше я там спать не буду.
-Да что ты? – он упирает руки в бока.
-Да. Это мой дом, моя спальня, моя кровать. Одеяло тоже мое, я его купил, между прочим, вчера, потому что ты выбросил предыдущее, не спросив меня. А еще мне пришлось установить новый замок на двери и приобрести новые часы, взамен убитых тобой. Причем намеренно. Ты на меня вот за футболку постиранную наезжаешь, а может, мы мои убытки подсчитаем, а?
Я говорю все это тихо, стараясь сохранять ровность тона. Не люблю скандалить в принципе.
-Отлично! Можешь предъявить мне счет! А хочешь, я тебе за проживание заплачу? – он встает по другую сторону стола.
-Надеюсь, ты не выставишь мне ответный счет в таком случае.
-За что?
-За интимные услуги, например.
Черт, ну зачем я это сказал, ну зачем? Почему иногда слова вырываются вопреки здравому смыслу? А Билл охотно хватается за эту мою оплошность.
-Что? Хочешь мне заплатить за секс?
-Ну…мы, конечно, вычтем те разы, когда ты сам хотел… - твою мать, ну кто меня тянет за язык? Но не могу не съязвить сейчас.
-Надеюсь, не думаешь, что я хотел тебя?!
-А что, если думаю? – я разглаживаю на столе пустой пакет из-под овощей.
-Тогда ты точно полный кретин! Если я и трахался с тобой, то только потому, что лень было ехать для этого куда-то! Но, знаешь что? Хуже любовника у меня еще не было! Да, у тебя член нормальный, но пользоваться им ты ни хрена не умеешь! Теперь я понимаю, почему ты один до сих пор!
Я делаю глубокий вдох, и силой воли заставляю себя не поддаваться на эту провокацию.
-Не надо опускаться до такого, Билл, – говорю как можно спокойнее. – Это уже совсем некрасиво.
-Нет, я поражаюсь! – восклицает он. – И это твой ответ? Ты вообще мужик или что?!
-А что я должен сделать, по-твоему?
-Да ты вообще тряпка, об тебя только ноги вытирать! Мышцы накачал, а нормальным мужиком от этого не стал!
- Что ты этим хочешь сказать? Может, мне тебе врезать за эти слова? Или снова выпороть? Так должны поступать нормальные мужики?! – я все же срываюсь на крик.
-Да ты ничего не можешь! Ты же слабак! Просто ничтожество, размазня!
Интересно, сколько еще оскорбительных слов он знает? Я тоже знаю достаточно, но редко когда кого-то так называл в жизни, а уж чтоб меня настолько щедро обсыпали такими вот эпитетами...никогда такого не было. Обхожу стол, глядя в пол. Не знаю, что с ним сделать. Правда что ли силу применить, чтобы хоть как-то угомонился? Потому что он уже практически довел меня до предела моего терпения. Он нарывается. Может, именно этого и хочет?

-Знаешь, Билл, я не сомневаюсь, что ты еще много подобных слов можешь сказать в мой адрес, я даже готов выслушать весь твой запас, если тебе от этого станет легче, но…
-Не надо тут мне психолога изображать! – перебивает он. – Шибко умным себя считаешь? Типа ты такой взрослый и мудрый, все знаешь и понимаешь?! Да ты же примитивный, как…как обезьяна! Тебе только голый зад покажи, и ты тут же слюнями захлебнешься! Мудак озабоченный!
Я уже нахожусь в шаге от него, когда он выкрикивает последнюю фразу. У меня что-то срабатывает внутри, будто спусковой крючок щелкает. Делаю резкое движение рукой и, схватив его за горло, припечатываю к стене.
-Еще одно плохое слово в мой адрес, и я действительно тебе врежу.
-Кишка тонка, - ухмыляется он.
-Мне просто тебя жалко. Если я вот этим кулаком тебе по лицу заеду, результат будет плачевным, - я демонстрирую ему свой кулак.
-Конечно…ты будешь плакать, жалея о совершенном плохом поступке…бедный… - кривляется Билл.
Его выражение лица сейчас такое наглое и самоуверенное. В глазах издевка, на губах насмешка. Ну почему он такой? Откуда в нем столько агрессии и жестокости? Я не хочу его бить.
-Я бы так хотел тебе помочь…но не знаю как… - я провожу по его щеке тыльной стороной пальцев.
-Себе помоги, идиот, - презрительно говорит он.
Мое обоняние улавливает его запах. Запах его тела, чуть взмокшего, напряженного, как во время секса. Это напрочь вытесняет разум. Инстинкт берет верх, я ничего не могу с собой поделать, впиваюсь в его рот жестким поцелуем. И тут он поднимает ногу и заезжает коленом мне в пах. Достаточно сильно, чтобы в глазах потемнело на мгновение и захотелось завыть от боли. Я не я, когда в ответ ударяю его по лицу ладонью наотмашь. Билл хватается за щеку и лягает меня ногой, попадая по колену. Да что же это такое происходит?! Снова хватаю его, уже за руки, и хорошенько встряхиваю.
-Ты что делаешь? Думаешь, я буду драться с тобой?
Он возбужденно дышит приоткрытым ртом, смотрит на меня через упавшую на глаза челку.
-Билл, опомнись! Что ты творишь? Нельзя так с людьми обращаться! Я же…
Я не договариваю, потому что получаю удар в висок. Это окончательно выводит из себя. Я ору, тряся его, что есть силы:
-Ты совсем, блядь, охуел? Нормальных слов не понимаешь уже? Да тебе же пиздец будет, если я отвечу! Чего ты добиваешься, твою мать?!
Отталкиваю его от себя и хватаюсь за голову. Это черт знает что такое! До чего он меня довел! На этот раз он зашел слишком далеко в своих провокациях. У меня стейки уже горят, сковородка дымится. Я только соображаю, что надо выключить плиту, но сделать это мешают переполняющие эмоции. Я на взводе. Мне хочется ломать мебель и орать матом. Со мной такого не было уже очень давно.
Я снимаю раскаленную сковородку с плиты, и мне на руку попадает капля брызнувшего масла, жжет, я со злостью швыряю ее в мойку. Она гремит, шипит, и по всей кухне распространяется запах горелого мяса. Вот и поужинал, блядь.
-Ты хоть по… - я разворачиваюсь к Биллу и тут же сталкиваюсь с ним. Точнее, это он налетает на меня, врезается просто, и теперь уже сам всасывается в мои губы. От него исходят такие импульсы возбуждения, что меня просто передергивает, когда он всовывает мне в рот свой язык и одновременно начинает торопливо расстегивать мои джинсы. Ну что он опять делает? Безумие какое-то. Я отпихиваю его от себя, пробуя что-то сказать, но он тут же снова оккупирует мои губы и засовывает ладонь в трусы, сжимает член. Ему не приходится долго «работать», чтобы он встал. Потому что я, черт возьми, хочу его до умопомрачения. Это, наверное, болезнь такая, он меня заразил. Раньше со мной такого не было, чтоб минуту назад скандалить до драки, а потом накидываться друг на друга, сгорая от желания. Это же ненормально, я понимаю, но сейчас ничего не могу поделать с этим. Я хочу.

Он задевает рукой бутылку с растительным маслом, когда я толкаю его к столу, она падает и откатывается, останавливаясь у противоположного края. Я не сделал этого в прошлый раз, но в этот меня уже ничто не остановит. Да и он нисколько не сопротивляется. И мне уже плевать на все. Мне сейчас нужно только одно – засадить ему поскорее и выебать как можно жестче. Ничего больше нет в голове, одна сплошная похоть правит телом. И у меня окончательно едет крыша, когда я вижу его дырку, когда прижимаюсь к ней членом, когда он прогибается в спине и шире расставляет ноги.
Я вляпываюсь ладонью в разлитое масло, она скользит по столу, из-за чего я почти наваливаюсь на него. А что, это тоже сойдет. Я не собираюсь идти и искать смазку сейчас. Пальцы входят легко, выражение «как по маслу» тут очень в тему. Он стонет уже от этого, сам насаживается на них, двигая попой. У меня тоже уже нет сил держаться. Смазываю член и, вставив наполовину, тут же начинаю его трахать, с каждым толчком вгоняя его все глубже. У меня теперь горят овощи, но я посылаю их на хрен. Мне нужно кончить, поскорее, иначе я взорвусь, как переполненный кислородом воздушный шар. И я с остервенением вдалбливаю член в его в зад, держась одной рукой за его плечо, а второй придерживая бедро. Сильнее, резче, чаще…
Не успеваю вытащить, кончаю частично в него, остальное выплескивается ему на яйца. У меня вся футболка насквозь промокла, хоть выжимай. Я отступаю назад и плюхаюсь на стул. На плите дымится сковородка, запах гари уже щиплет ноздри, но я смотрю на то, как из его растраханной дырки медленно течет моя сперма и мне все по фигу в этот момент.
Потом Билл уходит в ванную и торчит там часа полтора. Мне приходится мыть свой перепачканный маслом и спермой член в кухонной мойке. Чувствую себя отвратительно. Словно тело истоптали сотни ног, а душу попросту вытрясли из него, ничего не вложив взамен. Я полностью опустошен, вымотан, раздавлен. Сижу на руинах собственных эмоций. И внутри горькое осознание того, что вот они, наши отношения. Не то, что испытываю я к нему, а то, что есть реально. Взаимен у нас лишь этот полубезумный, болезненно отчаянный секс. Это страшно. Это не то, чего я хочу, любя. Билл делает со мной что-то ужасное, я деградирую, разрушаюсь как уравновешенная личность. Он распускает меня, словно старый свитер, но ничего нового не вяжет, только треплет мои нитки-нервы, тянет, дергает за них все сильнее. Во что он хочет меня превратить?
Я не могу с ним воевать, это претит моим чувствам. Не хочу быть врагом для него и видеть его в нем. Но он не сдается без боя, который сам же и затевает. И чем больше я пытаюсь с ним мирно сосуществовать, тем сильнее его очередная атака. А что если однажды он нанесет мне смертельный удар? Из нашей ситуации два выхода: или я буду упорно бороться за право установить свой режим отношений и, возможно, смогу победить, или же сдамся под его натиском и тогда он, вероятнее всего, меня погубит. Но как бы там ни было, пока что преимущество на его стороне. Билл выходит победителем из каждой схватки. Потому что я, наверное, слишком слабый противник для него.

В постель я ложусь первым. Билл засиживается допоздна в гостиной. Я не знаю, что он там делает, не выхожу, мне кажется, ему снова нужно побыть в одиночестве. Он мне ни слова не сказал после того, как вылез из ванной. И я ему тоже. Это какое-то сознательное отстранение. Мне сейчас тем тяжелее, чем он ближе. Думаю, ему тоже нелегко быть рядом со мной. Ведь я – чужой, ненужный, нелюбимый.
Сон не идет долго, и Билл все же приходит раньше него. Встает возле кровати, окидывает ее взглядом. Не удивлюсь, если он сейчас возьмет подушку и уйдет спать на диван. Но он этого не делает, ложится на свободную половину и гасит ночник. Я не двигаюсь, только часто моргаю, пытаясь быстрее привыкнуть к темноте и разглядеть в ней его профиль. Он лежит тихо, я даже дыхания его не слышу. Смотрю на него сквозь поглотившую комнату ночь, и сердце гулко отстукивает удары в ухе. Одиночество вдвоем. Теперь я знаю, что это такое. Это когда ты вот так лежишь в постели рядом с любимым человеком и понимаешь, что на самом деле его тут нет. Что он не с тобой, что хоть и близко, но недосягаем. И тебя нет для него даже в его мыслях. Он думает о другом. И любит, наверное. Так вдвойне больнее, быть лишним в паре.

С Патриком мы встречаемся в пивном баре. Я вообще пиво не очень люблю, но пропустить кружку-другую под дружескую беседу вполне могу. Мы садимся за огороженный деревянной перегородкой столик в дальнем углу. Он веселый, довольный, улыбается постоянно.
-Чего такой счастливый? – спрашиваю я его.
-Я женюсь, - отвечает он с наиширочайшей улыбкой.
-Сколько лет уже этой шутке? Давно пора придумать что-то новое, - у меня не то настроение, когда хочется юморить.
-Не, я серьезно. Женюсь на Стейси.
Я внимательно вглядываюсь в его лицо. Что-то он в подозрительно хорошем настроении для такой новости.
-Не гони.
-Да не прикалываюсь я! Вчера ей предложение сделал, она согласилась, - снова улыбается друг.
-Она что, залетела? – это первое, что приходит на ум.
-Нет.
Тогда я вообще ничего не понимаю. Какая еще у него может быть причина покончить со своей холостяцкой жизнью? Он ведь свободу всегда ценил превыше всего.
-Тебе за это что-то обломится от ее родителей? Доля в бизнесе, беспрепятственный доступ к семейному сейфу, может, вилла в Ницце?
Патрик смеется.
-Нет, Дэйв. Все куда проще.
-Ну? – нетерпеливо киваю я.
-Я понял, что она – та самая. Я ее люблю. А уж она-то вообще…такая вся моя…
У него глаза сияют, когда он это говорит. И сразу видно, что искренне.
-Поздравляю. Я очень рад за тебя. Правда, - я тоже совершенно честно.
Но у самого отчего-то ком подступает к горлу. Мне никогда не быть на его месте и поздравить меня не с чем. Оглядываю зал и ощущение такое, будто все вокруг счастливы и удачливы в личной жизни, а я один такой невезучий.
-Ты думаешь, я спятил, да? Признайся! – задорно усмехается Пат.
-Нет, ты все делаешь правильно. Если у вас взаимные чувства, то почему бы и нет? Любовь – это здорово.
-Ого, откуда такая сентиментальность? – удивляется он.
Я отпиваю пива и вытираю губы ладонью. Подаюсь вперед, Патрик тоже наклоняется ко мне через стол.
-Я так попал…с Биллом…это просто западня…тупик…
-Что такое? Он еще живет у тебя? – он принимает серьезное выражение лица.
-Да…но вот именно, что еще…
-Проблемы какие-то? Вроде же все ровно было?
Было. Неделю от силы. После этого я ему ничего не рассказывал про то, что у нас с Биллом творится.
-Я в него влюбился по ходу…понимаешь…не знаю, как так вышло…прикипел и все…
-А он?
-Вот в том-то и дело…он такой…ненормальный…и я с ним становлюсь таким…у меня, кажется, крыша скоро поедет…
-Давай, рассказывай, - уверенно говорит Пат и приготавливается слушать.
Вот за что я его особенно ценю, так это за то, что он всегда готов меня выслушать и даже если помочь ничем не может, хотя бы поддержать морально. Иногда так необходимо просто кому-то выговориться, вытряхнуть свой внутренний «мыслесборник», поделиться тем, что гложет. И Пат в этом смысле идеальный слушатель. Таких еще поискать.
Я рассказываю ему все, как на духу. Выпускаю всех своих тараканов. Раскрываю все карты. Выворачиваю душу наизнанку. Больше мне не перед кем это делать. Больше никому нет дела до моих переживаний. А особенно их объекту.
Потом становится ощутимо легче, даже в голове проясняется. И ком от горла отъезжает, падает куда-то в глубину пищевода. Только сердце все равно будто жгутом перетянуто. Ноет.
Патрик пораженно качает головой. Он с таким тоже раньше не сталкивался.
-Да уж…попахивает клиникой, - заключает он. – Ты не в курсе, он на учете-то не состоит нигде?
-Не в курсе. Но чую я скоро встану, - обреченно вздыхаю.
-Слушай, ну я не знаю…ты ведь понимаешь, что с таким нормальных отношений не выйдет в любом случае? Ты говоришь, что даже с тем парнем у него так было… Ну если он такой человек…по сути…ты же его не переделаешь…
-Я понимаю…но, блин, когда представляю, что его больше не будет в моей квартире…что я его не увижу никогда…мне кажется, я волком выть буду, - признаюсь я.
Патрик отодвигает в сторону свою полупустую кружку и деловито говорит:
-Ну у тебя два варианта: или самому таким же психом стать и играть с ним в эту войнушку периодически, либо из него нормального сделать, что, как мне видится, нереально. А кроме этого – только разбежаться поскорее. Что, уж извини, но я все же тебе рекомендую. Из эгоистических соображений отчасти. Не хочу тебя терять.
Я понуро опускаю голову. Он прав, конечно. Я себе могилу рою, живя так. И причем сам в нее лягу, а Билл будет живее всех живых. Оторвать его от себя я теперь только с кожей могу. Больно будет адски, это я уже отлично осознаю. Но и вот так существовать с ним, довольствуясь лишь физической близостью, больше похожей на часть «боевых действий» невозможно. Это саморазрушение.

Когда я прихожу домой, Билл сидит за компом и поедает чипсы из большого шуршащего пакета. Значит, клавиатура опять будет вся в картофельных осколках.
-Ты сегодня поздно. Я думал, совсем не придешь, - он первым идет на контакт.
-Встречался с другом. Тем, что тебе звезду накалывал.
-А, он симпотный, кстати. Как его там…Патрик, что ли?
-Да. Он женится скоро, - я снимаю свитер и кидаю его в кресло.
-На ком? – он хрустит чипсами и пялится в монитор. У него там открыт сайт с видеоиграми.
-На девушке, на ком еще.
-А…так он натурал…жаль…
-А что, если бы был геем? – интересуюсь я.
-Я бы к нему переехал. Он ведь моложе тебя?
-Да, на четыре года. Только ты ему даже с миллионом евро в придачу не нужен.
Он не отвечает на это, видимо, увлекается чем-то в компьютере. Я включаю телевизор, прощелкиваю все каналы, не задерживаясь ни на одном, и выключаю. Не хочу ничего смотреть сейчас.
-Я тут прикольную игру нашел. У тебя джойстик есть?
-Нет, - со вздохом отвечаю я, подбирая с пола раскрытый журнал.
-Хреново.
Я встаю позади стула, на котором он сидит, наклонившись к монитору. Узкая футболка обтягивает его спину, так что отчетливо прорисовываются каждый позвонок и полоски ребер. Я вспоминаю это тактильное ощущение, когда они под моими ладонями, вздымаются там, под его гладкой кожей. Когда он дышит в одном ритме со мной, когда позволяет мне управлять своим дыханием. Вытягиваю вперед руку и провожу кончиками пальцев вдоль его позвоночника. Билл оборачивается, смеряет недоуменно-вопросительным взглядом. На меня что-то находит, я нагибаюсь и обнимаю его обеими руками, обхватив за плечи.
-Дэвид… - с упреком говорит он.
-Что мне сделать для тебя? Билл…скажи… Чего ты хочешь? - шепчу я ему в затылок.
-Предлагаешь мне свою помощь?
-Тебе плохо, я знаю…и мне тоже…нужно что-то делать…так жить нельзя… - мне больно это говорить, но самообман тоже не самое приятное ощущение.
-Ты хочешь, чтобы мне было хорошо? – уточняет он, поворачивая голову и пытаясь взглянуть на меня.
-Конечно, хочу…я же…я желаю тебе только хорошего…
Обхожу стул и присаживаюсь перед Биллом на корточки, зажимаю его сложенные ладонями друг к другу кисти в своих. Он смотрит на меня сосредоточенно, словно обдумывает что-то важное.
-Я знаю, что ты меня любишь, - уверенно произносит он, не отводя глаз.
Я роняю голову на наши руки, утыкаюсь в них лбом. У меня такое чувство, будто меня уличили в преступлении. И отрицать свою вину уже нет смысла. Поздно отпираться, все улики против меня.
-Я слышал, как ты говорил это тогда, в машине…
-Да…это правда… - глухо говорю я, не меняя своего положения.
От его рук пахнет сырным ароматизатором, которым, видимо, приправлены чипсы. Они очень теплые и мягкие. Кожа не грубая, нежная, как у ребенка. Он ухаживает за ними получше некоторых девушек. И он сам лучше многих. Но он не для меня. Я знаю, знаю…с самого начала знал ведь. Нельзя было позволять себе так влюбляться. Он же не виноват, что со мной это случилось, ему это точно не было нужно. Я сам угодил в эту случайно попавшуюся мне на пути ловушку. Билл меня не ловил.
-И ты все для меня сделаешь? – через паузу спрашивает он.
Я поднимаю голову и киваю.
-Если тебе от этого будет лучше.
Билл поднимается, отнимая у меня свои руки. Засовывает их в карманы джинсов, делает несколько медленных шагов по комнате. Я так и сижу на корточках у стула, опустив ладони теперь уже на чуть подогретое им сидение. Его голос режет пространство между нами, как острый кинжал стальной лист.
-Я хочу, чтобы Том снова был со мной. Я не могу без него, он мне нужен. Помоги мне его вернуть.
У меня перед глазами разверзается бездна. Черная, зияющая пустота, уходящая далеко вниз. Так, наверное, убивают словами. Стреляют в упор. В самое сердце. Хладнокровно и безжалостно. Но я сам вложил оружие ему в руки только что. Я побоялся стать самоубийцей, а ему не жаль прикончить меня вместе с этой моей неудавшейся любовью. И сейчас я уже практически живой труп.

Ночь безмолвна, словно ей нечего сказать. А я бы послушал, каково ей существовать в вечной темноте. Мне вот очень тяжело даже эти часы до рассвета пережить. Спать я не могу, а явь для меня теперь кошмарна в своей безысходности. Я гибну, спасая его. Но это лучше, чем если мы погибнем оба.
Билл любит Тома. Он так сказал. В этом парне он видит свое счастье. Что ж, у него есть еще шанс, в отличие от меня. И если он думает, что я могу помочь, я готов. Разве не в том предназначение любви, чтобы делать человека, к которому она обращена, счастливым? Но что если ты не можешь дать ему это счастье лично? Остается только отдать его в руки тому, кто на это способен. Непробиваемым эгоизмом я никогда не страдал. Мне уже все равно лучше не будет, уйдет он сам или я его «провожу». Зато, если все получится, как он надеется, я хотя бы буду знать, что у него все хорошо. Правда, его «хорошо» весьма специфическое, но не мне судить чужие отношения. Каждому свое.

-У меня волосы хорошо лежат? – суетливо трогая уложенные пряди, спрашивает Билл, когда мы выходим из машины.
Я отвечаю положительным кивком. На улице потрясающе тепло для одиннадцати вечера. Сегодня был первый день лета. А эта ночь обещает быть последней для нас. После нее не будет уже ничего. В любом случае. Это ночь расставания. Он держит меня за руку, тянет ко входу в клуб. Наверное, так себя чувствует человек, которого ведут на казнь…
Внутри душно и тесно. Сотни вспотевших тел двигаются под гремящую со всех сторон музыку, я уже давно не посещал подобные заведения. Их группа через час будет выступать здесь, и я наконец-то услышу, как Билл поет. Такой вот подарок мне на прощание.
Он останавливается возле обвитой светящимися проводами колонны и набирает кому-то. Орет в трубку, пытаясь перекричать надрывающиеся усилители:
-Вы где? Я уже приехал!
Слушает, что ему говорят, и отсоединяется. Снова берет меня за руку.
-Пошли.
И я иду за ним, впитывая мягкость его ладони своей. Его волосы окрашиваются то в синий, то в розовый, то в салатовый оттенки. Я не смотрю по сторонам, в моем поле зрения только он. Так странно, рука в руке, а не вместе. Фикция.
Он проводит меня за сцену. Там, в конце широкого коридора у приоткрытого окна стоят двое парней, курят.
-А где Том? – спрашивает их Билл, подходя ближе и выпуская мою кисть.
Длинноволосый коренастый парень бросает на меня быстрый взгляд и отвечает:
-Он еще не приехал.
Второй, насупленный, в серой бейсболке, продолжает:
-Он звонил минут пять назад, сказал, что уже едет.
-Понятно, - Билл перевешивает сумку на другое плечо. – Где наша гримерка?
-Вторая дверь слева.
Билл направляется туда. Я остаюсь стоять в коридоре. Он открывает дверь и оборачивается.
-Ну чего ты стоишь, идем!
Парни молча переглядываются и невозмутимо продолжают дымить. Я захожу в придерживаемую Биллом тяжелую железную дверь.
-Дерьмово здесь, но пофиг, - оглядывает он небольшое помещение.
-Это твои коллеги?
-Ага. Георг и Густав, - Билл кидает сумку на диван и усаживается на стул перед зеркалом.
-Мог хотя бы нас представить.
-Зачем? – он вглядывается в свое отражение и проводит пальцами под глазами.
Я поджимаю губы. Действительно, зачем теперь?
-Сделай одолжение, будь поживее, когда он придет, ок?
Замечательное пожелание. Что он хочет от меня, практически уже заживо погребенного? Чтобы я излучал позитивную энергию и демонстрировал, как я доволен жизнью? Я тяжело опускаюсь на диван. Наверное, стоило взять чего-нибудь выпить там, в баре. Могло бы помочь.
Билл подходит и начинает доставать из своей сумки украшения и косметику.
-Ты должен вести себя уверенно, быть таким…знаешь…сильным… Сделай вид, что ты меня хочешь.
У меня непроизвольно вырывается горький смешок. Сделать вид. Он что, шутит?
-А ты тоже собираешься «меня хотеть»? – с тоскливой иронией интересуюсь я.
-Само собой. Иначе, какой смысл?
-И как далеко ты планируешь зайти?
-Не надейся, трахаться с тобой у него на глазах я не собираюсь, - он круто разворачивается на каблуках и возвращается к зеркалу.
-Билл, а ты понимаешь, что спровоцировать ревность - не всегда лучший способ напомнить человеку о его чувствах? Можно вызвать совсем другую реакцию…
-Ты не знаешь Тома.
Да, не знаю. Я и его, Билла, не знаю. И даже о себе самом я не владею полной и исчерпывающей информацией. Зачем я здесь? Во имя чего все это? Но отступать уже поздно, да и не изменить этим ничего. А может, я просто хочу выпустить все это из себя, изжить. Это как вены себе вскрыть. Сначала острая боль, потом притупленная, а потом…потом уже все равно…

Билл выходит в туалет, а я остаюсь в гримерке. Я как приглашенный артист, сыграю свою роль, потешу публику и уйду. Утешать себя. Наверное, будет лучше все же напиться до беспамятства. По крайней мере, так мне будет проще пережить эту ночь. А о завтрашнем дне я пока думать не в состоянии.
За дверью слышится возня, и в комнату заходит Том. Я его узнаю сразу, он выглядит так же, как и в тот день, что я познакомился с Биллом. Такие же бесформенные шмотки, кепка на голове и хвост из дредов, больше напоминающих веревки. Все равно не могу понять, что в нем может нравиться такому, как Билл. Они же вместе, наверное, смотрятся, как шуба и ласты. Нелепо.
Он замирает, переступив через порог. Дверь за ним с шумом захлопывается. Я не встаю.
-Ты кто такой? – спрашивает он, и я замечаю, что у него пирсинг в нижней губе.
-Здравствуй, Том, - я пытаюсь изобразить уверенную улыбку.
Он делает хмурое лицо, прислоняет к стене футляр с гитарой и снимает с плеча рюкзак. В этот момент в гримерку заходит Билл. Они смотрят друг на друга пару секунд и, так и не поздоровавшись, опускают глаза. Билл идет ко мне и садится рядом как можно плотнее, пихает меня локтем незаметно. Я обнимаю его за плечо.
-Я не понял, это кто? – Том кивает на меня.
-Это Дэвид, - улыбается ему Билл и гладит меня по груди. – Мы с ним живем вместе.
Том прожигает меня насквозь глазами. У меня такое ощущение, что этот взгляд я уже не раз испытывал на себе. Похоже на дежавю.
-Билл пригласил меня на ваше выступление. Я уже давно хотел послушать, как он поет, - мне даже врать не нужно.
-Он поет хуево, слушай, если уши не жалко.
-Спасибо за информацию. Но я предпочитаю составить об этом свое собственное мнение, - я крепче сжимаю плечо Билла.
-Не обращай на него внимания, милый. Он такой злой, потому что у его крысы критические дни, и она ему уже который день не дает! – едко выпаливает он.
-Закрой свой рот, умник, или у тебя каждый день будет критический, - угрожает ему Том.
Да уж, видимо мое присутствие его нисколько не смущает. Про Билла я вообще молчу. Но к тому, что он остер на язык, я уже привык. Том, судя по всему тоже, потому и разговаривает с ним в такой же разнузданной манере.
В дверь просовывается мужская голова.
-Ну что, вы готовитесь? Полчаса осталось.
-Да мне только гитару достать…я ее уже настроил… - отвечает Том и подходит к футляру.
-Джо, скажи там осветителям, чтобы не светили мне прожекторами в глаза! Я в прошлый раз чуть не ослеп! - выкрикивает Билл.
Мужчина кивает и испаряется. Том вынимает электрическую гитару. Я не знаю, что мне делать сейчас. Но Билл сам проявляет инициативу, пересаживается ко мне на колени и шепчет на ухо:
-Давай, не будь таким дохлым, делай что-нибудь.
Я притягиваю его к себе за шею и целую в губы, закрыв глаза. Не потому что он попросил что-то сделать, а потому что очень этого хочу. Возможно, это наш последний поцелуй. И я не скуплюсь на страсть. Билл с готовностью отвечает, быстро вовлекается в процесс. Я погружаюсь в свою самую сладкую иллюзию. Забываю о реальном положении вещей. Забываюсь.
Громкий звук захлопнувшейся железной двери возвращает в действительность. Билл разрывает поцелуй и оборачивается. Том вышел.
-Бесится, - констатирует Билл и слезает с меня.
Я слизываю со своих губ вкус его поцелуя. Мне так мало было этой минуты хоть и искусственной, но близости. Мне нужно еще, очень нужно. Понимаю, что это бесполезное стремление, соломинка для утопающего, ведь впереди – вся оставшаяся жизнь без него.

Они отыгрывают последнюю, пятую песню. В моей руке по-прежнему полный стакан. Я не мог оторвать взгляда от сцены, от Билла, вытворяющего на ней что-то безумное, феерическое. Весь его темперамент раскрылся в этом выступлении. Мощный драйв, полная свобода действий, бешеная энергетика. Публику завести ему ничего не стоит. Рядом со мной пронзительно визжит компания девчонок, сопровождая этим криком уход группы за кулисы. На некоторое время в зале повисает пауза, заполняемая гулом толпы, а потом снова врубают клубную музыку. Я сажусь за отведенный мне стол, наконец-то делаю глоток виски.
Билл приходит минут через пять, молча садится напротив.
-Классное выступление, вы молодцы.
Он притягивает к себе мой стакан и делает несколько жадных глотков, как будто это простая вода.
-Он не верит, думает, я специально тебя попросил мне подыграть.
-С чего ему так думать?
Билл достает сигареты, закуривает и небрежно бросает зажигалку.
-Я уже делал так раньше.
-Что?
-Ты не поймешь, - он ставит локоть на стол и подпирает голову ладонью. - У нас все так…шатко. Но он не выносит, если я с кем-то, не может делить… Или я с ним или ничей…
-Как же он тогда терпит твои измены? – я разгоняю взмахом руки зависший между нами дым.
-Я ему не изменял ни с кем. Кроме тебя. Я и не хотел, не собирался. Но ты… - он обрывает фразу, увидев кого-то за моей спиной.
Через пару секунд возле нашего стола появляется Том, сразу обращается ко мне, кивая в сторону.
-Пойдем побазарим.
Я смотрю на Билла. Его глаза просят идти. Молча поднимаюсь и иду за Томом по направлению к сцене. Мы снова оказываемся в теперь уже пустом коридоре за ней, заходим в их гримерку.
-Что у тебя с ним? – сходу спрашивает он, едва захлопывается дверь. - Он правда у тебя все это время жил?
-Правда.
Я еще не видел его так близко. Рассматриваю с любопытством. У него глаза такого же цвета, как у Билла, карие с янтарным отливом. И что-то в чертах лица кажется знакомым, будто я уже видел его раньше вот так, не издалека.
-Вот падла! – раздраженно произносит он.
-Ты не можешь его за это обвинять. Вы ведь расстались, - напоминаю ему я.
-Расстались? Да что ты вообще о нас знаешь?! – вскипает Том. - Он тебе что-нибудь рассказывал?
-Мало. Практически ничего.
-Хватило, значит, ума… - он отворачивается и делает пару шагов внутрь комнаты, стуча крепко сжатыми кулаками друг о друга.
-Он сказал, что у вас все разладилось, когда пришел ко мне…
-Пришел к тебе? Откуда он тебя знает? Где вы познакомились?
-В тату-салоне. Он делал там татуировку.
-И что между вами было? Не верю, что он мог связаться с таким лохом, как ты, - с наездом говорит он.
-Том, слушай…я тебя не знаю, и мне совершенно не интересно, что ты обо мне думаешь, но Билл…
-Он тебе давал? – перебивает он меня жестким вопросом.
Я замолкаю и не говорю того, что хотел. Да зачем мне вообще это нужно, что-то ему объяснять?
-Ну? Секс был или нет? – наседает он.
Наверное, имеет смысл сказать правду.
-Был.
У него раздуваются ноздри, и он начинает дышать усиленнее.
-Вот сука, я его урою! – бросается он к двери.
-Эй, постой! – я пытаюсь его удержать.
-Отвали!
Том вырывается и выскакивает в коридор. Я за ним. Не хватало еще, чтобы он что-то сделал Биллу. Похоже, он настроен решительно.
Но все происходит слишком быстро, я не успеваю его остановить, потому что Билл уже идет нам навстречу по коридору. Том налетает на него и, схватив за ворот куртки, отшвыривает к стене.
-Любишь меня, да? Жить без меня не можешь, блядь?! – орет он ему в лицо и отвешивает звонкую пощечину такой силы, что Биллу шею сворачивает.
Я не могу на это смотреть и ничего не предпринимать.
-Ты что делаешь?! Не смей его бить! – я оттаскиваю Тома к противоположной стене.
-Не лезь! Это не твое дело! – отпихивает он меня, демонстрируя неплохую физическую силу.
-А что, ты можешь развлекаться с этими своими шалавами, а мне нельзя хоть раз с кем-то замутить? – держась за щеку, выкрикивает в нашу сторону Билл.
-Сам скоро ничем от них не будешь отличаться, если станешь подставлять свой зад всяким…мужикам! Ты думаешь, ты мне нужен такой, потасканный?! Да мне на хуй не нужна еще одна ебаная шлюха!
Том снова накидывается на него и так хватает за волосы, что Билл кричит, морщась от боли:
-Пусти! Ты мне волосы выдерешь!
-Да я тебя вообще щас по стенке размажу, сука!
Том замахивается, явно собираясь снова его ударить. Я опять вмешиваюсь, но уже куда более активно. Вместо Билла удар получает он и от меня. Мне плевать, что он почти вдвое меня младше, бью так, что он отлетает на метр и падает на пол.
-Ты охренел? Зачем ты его ударил? – гневно кричит на меня Билл, у которого на голове теперь вместо аккуратной укладки что-то невообразимое.
Он бросается к Тому, усаживаясь рядом с ним на пол, и склоняется над ним, пробуя осмотреть его лицо.
-Что ты наделал? У него кровь! – в ужасе восклицает он, не обращая внимания на то, что тот отбивает от себя его руки. – Том, боже…тебе больно?
Я ничего не могу на это сказать. У меня нет слов. Это какой-то театр абсурда. А я будто выбежал на сцену не вовремя и помешал чужой игре. Чувствую себя не то что не в своей тарелке, а вообще не на том столе.
-Не трогай меня, иди с ним…продолжай в том же духе… - Том садится, у него из носа течет алый ручеек.
-Он мне не нужен, как ты не понимаешь…я без тебя не могу… - Билл обнимает его и прижимается к его виску щекой. – Ты для меня все…ты же знаешь…ну как мы можем друг без друга? Давай все забудем, пожалуйста…я буду с тобой…как раньше…как всегда…
Том не отвечает на это ничего, но и не отталкивает его от себя, стирает рукой кровь с лица, размазывая ее под носом. И я понимаю, что мне сейчас лучше уйти. Быстро удалиться, ничего не говоря. Биллу теперь точно не до меня. Он уже на пути к тому, чтобы достучаться до, судя по всему, сидящих где-то внутри этого парня чувству к нему. А мне тут уже делать нечего. Моя роль сыграна, пусть и не так, как предусматривалось по сценарию. Но теперь я уже третий лишний.

Я сажусь за стойку и заказываю себе двойной скотч. На столешнице стоит подставка с листовками. На них – реклама сегодняшнего выступления их группы. Я вынимаю один, кладу перед собой, пробегаюсь по информации глазами. Внезапно меня как обухом по голове ударяет. Вцепляюсь взглядом в строку про состав коллектива. Перечитываю несколько раз. Не может быть. «Билл Каулитц, Том Каулитц…» У них что, одинаковые фамилии?
-Ваш скотч, - бармен ставит передо мной широкий граненый стакан.
Я поднимаю голову.
-Слушай, а ты что-нибудь об этой группе знаешь? – я киваю на листок. - Они сейчас выступали тут…
-Ну так…слышал кое-что…тут эти, поклонницы, трепались…они от солиста тащатся, а я не пойму, с каких это пор девкам педики нравятся?
Он отвлекается на подошедшего к стойке парня, и я, отхлебнув немного из стакана, слезаю со стула. Вот кого мне стоит спросить, тех девчонок, что визжали все их выступление и подпевали песням. Уж они-то точно в курсе.
Я подхожу к тусующимся неподалеку от бара трем довольно-таки неформального вида девицам. Одна, с ярко-розовыми прядями в волосах и кольцом в нижней губе, что-то возбужденно рассказывает подругам.
-Привет, я извиняюсь, только один вопрос.
Они все втроем устремляют на меня густо накрашенные глаза. Я показываю им листовку.
-Вам эта группа нравится?
-А что? – спрашивает одна.
-Хотел узнать кое-что…о Билле и Томе…может, вы поможете…
Та, что с розовыми волосами, хихикает и смотрит на меня с недоумением.
-Тут написано, что у них обоих фамилия Каулитц…не знаете, почему?
-Почему у них одна фамилия? – уточняет она.
-Да.
-Ну ты даешь! Логику включи. Потому что они братья! – она снова смеется, а другая добавляет:
-Ага, они близнецы, правда, это мало кто замечает, но мы уже все про них разузнали. Прикольные мальчики, моя сестра даже сфоткалась с Томом недавно…
Она говорит что-то еще, но я уже не слышу. У меня в ушах - звенящая тишина. Меня словно в иное измерение выбросило, я не вижу людей вокруг и вообще ощущаю себя абсолютно одним в необъятном, безграничном, как космос пространстве. Братья. Близнецы. Как так может быть? Это невозможно. Разве могут братья…нет, это какая-то ошибка. Недоразумение.
Я ставлю стакан на стойку и быстро иду в сторону сцены, проталкиваясь сквозь безликие тела. Когда снова подхожу к выходу в тот коридор, мне попадаются те двое, Густав и Георг. Они меня узнают, кто-то из них говорит:
-Ты Билла ищешь? Он в там, в гримерке.
-Они с Томом братья? – этот вопрос меня сейчас больше всего волнует.
Парни немного растерянно переглядываются.
-Да вообще-то, а что?
Меня снова накрывает это состояние, будто я вне жизни, вне реальности. Теперь уже ошибки быть не может. И все сходится. Эти глаза, черты лица, возраст, даже характеры… Кроме одного. Они же не могут быть любовниками. Это…это дико.

До нужной комнаты я дохожу словно под водой, преодолевая толщу невероятно сгустившегося вокруг меня воздуха. Не успеваю даже осмыслить, зачем я это делаю, но рука уже толкает дверь. От увиденного я тут же ощущаю, как та самая бездна снова разверзается подо мной, зазывая совершить прыжок внутрь нее.
Билл лежит на диване, головой на подлокотнике. Под придавливающим его руки к сидению и горячо целующим шею Томом. Обхватив его раздвинутыми ногами и шепча что-то, закрыв глаза. И когда он вдруг резко распахивает их и встречается со мной взглядом, я падаю. Срываюсь и лечу вниз, туда, в зовущую черноту. Это конец.
-Том… - выдыхает Билл, и тот приподнимается над ним, поворачивая голову ко мне.
А дальше - немая сцена. Если бы она была из фильма, нас бы сейчас показывали каждого по очереди крупными планами. Потому что выражения лиц говорят сами за себя. На лице Билла – неловкость, досада и одновременно плохо скрываемая радость, на лице Тома – недовольство и раздражение, сопровождаемые победным взглядом. Я не знаю, что видят они на моем. Если вообще видят. Если я вообще еще есть. Я уже не уверен в том, что все еще продолжаю жить.
И словно призрак, невидимый и бесплотный, я покидаю клуб. Я оставляю свою машину возле него и иду вдоль улицы пешком. Не знаю, куда. У меня нет цели. Мне просто все равно теперь, куда держать путь. Бреду абсолютно неприкаянный, не глядя по сторонам, в теплой ночи, и не чувствую ничего больше там, внутри. Я опустел, как опрокинутый одним махом стакан. Билл выпил все из меня и выбросил. Видимо, для него я был одноразовым.

Я просыпаюсь уже днем, с такой головной болью, что даже моргать тяжело. Вчера, когда добрел до дома, распечатал бутылку коньяка и пил его из горлышка, пока не отрубился на диване. В аптечке не находится ничего болеутоляющего. Кофе не помогает. Не помню, когда так напивался в последний раз. Когда у меня был повод это сделать. Свет за окном нещадно слепит глаза, я задергиваю шторы и сижу в полутьме пустой гостиной. В бутылке еще осталось немного, я вливаю в себя все за раз и заваливаюсь на бок. Взгляд бессмысленно блуждает по комнате, не находя на чем сфокусироваться. Темный телевизор безмолвствует. Моя куртка на полу лежит бесформенной грудой. В кресле дремлет кот. Вот и все, что есть у меня.
То ощущение пустоты, что было ночью, прошло. Может быть, это был шок. Наверное, это он погрузил меня в то состояние полной отрешенности. Сейчас я чувствую то, чего и ожидал – внутреннюю боль. Такую тянущую, ноющую, саднящую. От нее не избавиться ничем, помочь должно время, но об этом легко говорить, когда страдает кто-то другой, а для самого себя это слабое утешение. Потому что это время только-только началось, и неизвестно, сколько его понадобится, чтобы окончательно прийти в норму. У меня была несчастная любовь один раз, в молодости. Но тогда я с той девушкой даже дня вместе не прожил, мы только встречались. Она не любила, но позволяла делать это мне. За двоих. А Билл даже этого мне не дал сделать. Мы с ней расстались, потому что она встретила того, кого смогла полюбить сама, и у меня не было выбора, я отпустил. Потом она вышла за него замуж, и сейчас у них растут уже три дочки. И я рад за нее, понимаю, что мои страдания компенсированы ее счастьем. Но в этой ситуации… Если бы я только знал.
То, что он ненормальный, было видно сразу, но что настолько... Это кем надо быть, чтобы спать с родным братом? Может я ханжа или излишний моралист, но я не понимаю таких отношений. Любить брата это естественно, но так извращенно…это уже болезнь. И я видел вчера, до какой степени Билл безумен в своих чувствах к Тому. Уже сейчас, имея возможность анализировать, располагая всеми фактами, я понимаю многое из того, во что не мог вникнуть раньше. Я складываю в единую картину все его слова и то, что видел собственными глазами. Почему они такие, я, конечно, не знаю и не узнаю никогда. Но то, что они оба одержимы этими демонами, которых порой демонстрировал мне Билл, это очевидно. И все эти грубые фразы и рукоприкладство для них, видимо, в порядке вещей. Билл привык к этому настолько, что, даже живя со мной, не мог обойтись без таких сцен, отсюда и все эти бесконечные провокации. Но он прав, даже если бы я обладал таким же взрывным и необузданным нравом, если бы поддерживал с ним именно такие, полудикие отношения, я никогда бы не смог заменить ему Тома. Брат, да еще близнец - незаменимый человек. Шансов у меня не было изначально.
И лежу так долго, мысли медленно прокручиваются в голове, как картинки в шарманке. Ничего не могу делать, и двигаться не хочется. В квартире царит тишина, свет за шторами постепенно угасает, солнце опускается за дома напротив. Я снова засыпаю, когда вечер гасит его совсем.

Три дня спустя я снова вижу Билла. Мы сталкиваемся с ним случайно у моего подъезда, откуда он выходит с сумкой, с которой приехал тогда ко мне. Наверное, хотел забрать свои вещи, пока меня нет дома. Но у меня сегодня внеплановый выходной, в фитнесс-центре санитарный день, я ходил в магазин. Его глаза спрятаны за темными стеклами, хотя сегодня не солнечно. Мы молча стоим друг напротив друга какие-то секунды, а потом он говорит:
-Я не знаю, что тебе сказать.
Что ж, я его прекрасно понимаю. Мне тоже сказать ему нечего. И я ничего не отвечаю.
-Я оставил ключи там, в прихожей, - он заправляет за ухо поддуваемую ветром к лицу прядь.
Я киваю.
-Ты, наверное, меня ненавидишь теперь?
Качаю головой.
-А зря. Так было бы лучше.
Я продолжаю хранить молчание. Не нарочно, просто слов подходящих найти не могу. Он понимает это как нежелание с ним разговаривать.
-Ладно, я все понимаю. Я пойду…меня такси ждет…
Он уже разворачивается, чтобы уйти.
-Постой. Ответь мне только на один вопрос.
Билл оборачивается.
-Теперь, когда я буду далеко, ты будешь обо мне думать?
Он чуть улыбается, перекладывает сумку из одной руки в другую.
-Я буду о тебе вспоминать. Иногда.
Я тоже улыбаюсь, только, наверное, не очень-то оптимистично. Билл делает шаг ко мне, говорит, слегка склонив голову набок:
-Ты не грусти. Не думай о том, что ты один. Свобода – это же здорово. К ней все стремятся. Я тоже когда-нибудь стану свободным. Мы все станем.
-Для чего она?
-Чтобы быть собой. И чтобы не бояться себя самого.
-Ты себя боишься?
-Да, временами мне бывает страшно от того, кто я. Но я знаю, что однажды придет освобождение. Это как боль, которая мучает тебя долгое время. Когда она проходит, наступает блаженство.
Мне удивительно слышать такое от него. Я будто с другим человеком разговариваю сейчас. И я еще яснее осознаю, что ничего толком не знаю об этом мальчике. Но это хорошо. Порой некоторые письма хранят в себе такие секреты, которые не нужно знать никому, кроме их адресата. Я и так прочел уже несколько запретных для моих глаз строк и по последствиям понимаю, что от дальнейшего чтения разумнее просто воздержаться.
-Ну…прощай, - тихо говорит мне Билл.
-Прощай, - почти без сожаления говорю ему я.
Его увозит такси, а я поднимаюсь в свою квартиру. Ну вот наши пути и разошлись.



Моя любовь прошла. Не сразу, не скоро. Понемногу вытягивалась из сердца временем, разматываясь, как клубок, уменьшаясь. Сейчас я уже не чувствую боли, два года свели ее на нет, но блаженство, о котором сказал, прощаясь, Билл, так и не наступило. Наверное, мое освобождение оказалось не полным. Но тогда, в то лето, было все. Я сходил с ума, достигая предела отчаяния, злился на себя и на него, изводил себя мыслями и воспоминаниями, корил за то, что не все делал правильно, винил в совершенных ошибках и допущенных промахах. Я жалел себя, искал утешения в бутылке, проводил ночи в чужих постелях, но не видел исхода, не достигал избавления, я скучал, тосковал, изнывал от бессилия. Я хотел возненавидеть его, но любовь оказалась сильнее, она ушла, но не позволила занять ненависти свое место. Взамен она оставила лишь ощущение печали. Сначала темной, гнетущей. Но постепенно эта печаль светлела, будто обесцвечиваясь, линяя со временем. Теперь мне уже намного легче, отпустило.
Я его не забыл, и вряд ли когда-нибудь из моей памяти сотрутся файлы, содержащие информацию о нем. Билл был вспышкой, яркой, слепящей, режущей глаза до боли. Оставил свой отпечаток во мне навсегда. Он не единственный, но неповторимый. И о том, что он однажды озарил мою жизнь, пусть и случайно, ненароком, я нисколько не жалею сейчас.

Указательный палец нажимает на левую кнопку мыши. Курсор послушно щелкает по красному прямоугольнику с крестиком. Я закрываю почту и возвращаюсь к списку намеченных компьютером «под снос» программ. У меня в нижней панели еще лежит свернутая папка с его снимками. Как с ними поступить? Удалить сейчас? А что это изменит? Хранить дальше? А для чего? Прошлым жить, конечно, не следует, но это не значит, что о нем нельзя вспоминать. Оно имеет точно такое же право на существование, как и настоящее. И каждый человек сам должен решить, какие из своих прожитых дней стоит беречь в памяти, а какие лучше стереть без следа. Я помню Билла, но меня это не угнетает, не тревожит, не мучает. Наткнись я на эту папку раньше, где-нибудь год назад, я, наверное, удалил бы ее сразу, не задумываясь, даже не открывая. Тогда это еще было бы болезненным напоминанием. А сегодня вечером я уже другой. Мне нет необходимости избегать мыслей о том, кого уже давно со мной нет. Да, видеть его лицо снова волнительно, немного трепетно, это не оставляет равнодушным. Но не больно. Все прошло. Зажило. Восстановилось.
Я удаляю другие папки, те, в которых нет ничего, что имело бы для меня хоть какое-то значение. Бесполезные и лишние. Пока они перемещаются в корзину, звонит мобильный. Это Патрик. С замечательной новостью. У него родился сын, только что, полчаса назад. Он рассказывает мне об этом срывающимся от восторга и переизбытка эмоций голосом. И, кажется, плачет. Беременность Стейси проходила тяжело, последние три месяца она лежала на сохранении, врачи не обещали, что ребенок родится полностью здоровым и вообще выживет. А сейчас оказалось, что все обошлось, и мальчик, вне сомнений, будет жить. Для него это как раз то самое освобождение. Блаженство.
Я быстро собираюсь и еду к нему. Мы до глубокой ночи сидим в баре и празднуем это событие. Выходим оттуда такие пьяные, что поначалу ловим такси не с той стороны улицы, а когда понимаем это - дико ржем, тыча пальцами друг в друга. И я счастлив его счастьем. До такой степени, что мне уже кажется, что оно мое. Это каким-то неведомым образом наполняет меня оптимизмом и позитивом, буквально накачивает им так, что я вдруг испытываю необычайную легкость, меня словно от земли отрывает, я становлюсь невесомым и…свободным. Ото всего. От бренности бытия, от предрассудков, от страхов, от сомнений. И где-то там, в вышине, маячит мое собственное, личное, приватное счастье. Я долечу до него обязательно, дотянусь, поймаю. И блаженство непременно наступит.
-А пойдем пешком? – неожиданно предлагает мне Патрик.
-А пойдем! – тут же соглашаюсь я.
Мы бредем по тротуару, и не важно, что нам совсем в другую сторону. Когда ты не один, когда рядом есть плечо друга, любой путь не будет напрасным.




КОНЕЦ

"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость