• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Не оглядывайся {slash, AU, POV, vanilla, fluff, Tom/Bill, R}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Не оглядывайся {slash, AU, POV, vanilla, fluff, Tom/Bill, R}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 02 апр 2018, 22:41


Название: Не оглядывайся
Автор: Unendlichkeit_im_Herz (a.k.a Billy_Cherry)
Бета: MW
Жанр: slash, vignette, AU, POV, vanilla, fluff
Категория: R
Пейринг: Tom/Bill
Размер/статус: mini/закончен
Посвящение: Georgiana.
Саммари: POV Билла, который слишком много думает и боится, вместо того, чтобы ценить своё сокровище и попытаться уладить непонимание. Но мудрый Том берёт инициативу в свои руки. Это не играет особой роли, но Билл чуть постарше Тома, которому двадцать шесть. Он тяжело переживал расставание со своим предыдущим парнем, который странно повёл себя (имеется в виду Андрей Пежич хД) и стал проецировать все прошлые неудачи на отношения с Томом.
Дисклеймер: All characters appearing in this work are fictitious. Any resemblance to real persons, living or dead, is purely coincidental.
От автора: Это… очередной поток мыслей Риты, который рано или поздно обрушился бы на светлую Юлину голову. Это момент из реальной жизни, и встречается такое довольно часто. Претензии на оригинальность идеи нет, я бы написала это так или иначе, желая запечатлеть определённую ошибку, которую необходимо было исправить. А вообще, это сказка;)
Саундтреки (кельтская арфа): *Alizbar - Карусель сомнений*, *Alizbar - Last fallen leaf*


"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 02 апр 2018, 22:45

Изображение

~I~

Лето подходит к концу, и солнце становится ласковее, но я не вижу главных атрибутов наступающей осени – алеющих на ветках яблок и груш. Так хочется услышать, как благоухают спелые дыни, пробежать по зарослям высокой травы, в которой бы виднелись голубой цикорий и зонтики дозревающего тмина. Я не вижу цветущих георгин и астр, гладиолусов, ничего. И я знаю, что причина не в постоянном нахождении в деловом квартале города, среди бетонно-стеклянных стен безликой современной архитектуры. Причина совсем в другом.
Том. Мы потерялись. Как бы странно это ни звучало, иначе не назовёшь.
Мои коллеги отчего-то очень любят слушать всякие криминальные сводки. Вот и сейчас, слышу, как бубнит маленький телек на офисной кухне, и там как раз рубрика о пропавших людях. Я в очередной раз поплёлся туда, сварить себе кофе, потому что должен дописать статью в наш высокорейтинговый журнал, а мысли путаются так, что даже имея тему и приблизительный план, я не могу заставить себя сесть за работу. На экране появляются лица пропавших: дети, старики, молодые люди, а под ними даты рождения и описания примет. Потом короткие обращения родных, готовых заплатить любое вознаграждение, только бы им вернули близких. Обидно и стыдно. Они все ищут друг друга, даже не зная, где искать и стоит ли надеяться. И все, как один, надеются отыскать, увидеть своих любимых живыми и невредимыми. У кого-то глазах свежие слёзы, у кого-то застаревшая, притупившаяся боль, но и у тех и у других горит огонёк всё ещё живой веры в чудо. Даже через много лет... А что мы? Что я? Я прекрасно знаю, как найти Тома, мы работаем в одном здании, в редакции одного и того же журнала. Я знаю, где он живёт, и что я сам во всём виноват, но при этом продолжаю гнать от себя мысли о нём, и находить кучу причин, по которым не могу просто подойти к нему и сказать то, что должен… А что произошло? Из-за какого-то пустяка я фыркнул, собрал свои вещи и ушёл. Я не знаю, чем я думал, когда делал это, не удосужившись хотя бы выяснить, или высказать свои претензии. Ведь такая ерунда!
Пить кофе совершенно расхотелось. Звякнув чашкой по отражающей солнечный свет столешнице, выскакиваю из офиса, а затем из здания редакции “The Wind of changes”, направляясь в сторону небольшого парка, где быстро нахожу уединённую скамеечку, и… перестаю, наконец, сдерживать слёзы, которые душат меня уже два месяца.

«Томми, разве могу я тебе рассказать, почему я такой? Могу объяснить, отчего стал психованным параноиком, которому мерещится, будто каждый норовит втереться в доверие, а потом предать? Тем более, ты никогда не давал повода в себе усомниться. Ты всегда старался мне доказать, что я особенный, что таких как я, больше нет. Кроме тебя никто не мог понять меня – дать мне быть тем, кем я являюсь на самом деле. Ты всегда чувствовал меня, а я чувствовал тебя. Я же знал, что ты действительно… А может, я просто идеализирую сейчас? Может, ты тоже терпел, чтобы посмотреть, до чего я дойду в своей иллюзии, как он? Может, ты хотел поступить точно также, а моё воображение упорно не хочет этого принимать в расчёт? А если я нарисовал тебя, как однажды нарисовал его, и тебя не было у меня на самом деле? Ведь он боготворил меня, постоянно повторяя, что я необходим ему, как воздух. Я верил. Верил свято, считая, что никто и никогда не был настолько близким и понимающим. Смотрел сквозь, закрывал глаза и не видел недостатков. Почему? Потому что когда люблю, я не собираюсь их искать, а видимые исправлять. Закончилось всё внезапно и странно - он сказал, что еле терпел меня всё то время, что мы были вместе. А потом один из его друзей поделился очень интересными вещами, которые он рассказывал обо мне своим коллегам и знакомым, говоря, что я изменяю ему на каждом углу, строя из себя Пресвятую Деву, что он из жалости не может меня бросить, иначе я … сопьюсь. А я ведь никогда не пил ничего крепче шампанского, и это всем известно! Мне было всё равно, что говорят другие, но он, ОН! Когда я спросил его один на один, зачем он это делает, он только ответил, что просто хотел посмотреть, на что способен без оглядки влюблённый дурачок, которым являюсь я. А потом, насмешливо глядя на меня и накручивая на палец прядь золотистых волос, добавил: «Билл, ты же умный парень. Зачем этот фарс? Если у тебя есть хоть капелька уважения к себе, прекрати бледнеть, когда я захожу к вам в офис и не ходи с таким видом, будто бы у тебя кто-то умер...» Это был наш последний разговор, после которого в моей голове возникло больше вопросов, чем было до него, а главным осталось единственное – зачем он это всё делал? А после появилось устойчивое мнение, что если даже с ним такое произошло, то это значит, что люди так могут…
Но ты ни при чём здесь, Томми. Ты всегда повторял мне, что я должен забыть о прошлом, что я должен перестать оглядываться. Ты всегда говорил, что я слишком предвзято отношусь и слишком драматизирую. Собственно, потому я и вспылил в последний раз. Ну не бывает всё хорошо! Но вы совершенно разные люди, я отказываюсь верить в то, что ты ничего настоящего ко мне не чувствуешь… Но я не могу, я боюсь говорить с тобой, Том, я не хочу снова услышать то, что услышал после полутора лет «взаимной» любви. Я не хочу повторения. Я не могу не оглядываться.»

На меня странно косится молодая пара, что прогуливается по пустой аллее. Наверняка это смотрится странно, но мне всё равно. Я слишком долго терпел, я не позволил себе заплакать, сразу настроившись на то, что у нас с Томом всё кончено. Я помнил те страшные дни, после разрыва с Энди, когда хотелось спрятаться под одеялом и отгородиться от внешнего мира, и потому наше с Томом расставание почти не отразилось на моей жизни. Внешне. Внутри я умер. Я убил сам себя, когда ушёл. И все эти шестьдесят семь дней я только и делаю, что вспоминаю о нашей жизни, вспоминаю те дни, когда мой кареглазый восточный принц был рядом.

Том вошёл в мою жизнь именно тогда, когда я не мог и не хотел выкарабкиваться из ямы, в которую загнал себя сам. Я смотрел на него, как на какое-то чудо, когда он появился у нас в редакции. Собственно, не я один – девчонки бегали на него смотреть, а потом возбуждённо пересказывали другим об «шикарном метисе без кольца на левой руке!». Томас Малхотра был переведен к нам из лондонского офиса, где был обозревателем, и судя из разговоров, писал талантливые статьи о самых красивых и запоминающихся местах мира, и теперь должен был поднимать колонку путешественников у нас, поскольку наш неутомимый Декстер, умудрился подхватить малярию где-то в Мексике, куда ездил за впечатлениями, и с неделю валялся на больничном. Впервые мы с Томом заговорили на корпоративе в честь двадцатисемилетия журнала. Тогда я уже прочитал несколько его статей, и они показались мне самым лучшим, что я вообще читал за всю историю существования “The Wind of Changes”. Описывая всевозможные страны и их достопримечательности, Том не использовал штампованный набор слов, который можно услышать и прочитать в любой дешёвой брошюре, и который так часто употребляли все мы, «монстры пера», а вкладывал в это свои собственные, настоящие впечатления. Он писал о парках, исторических памятниках, ресторанах и отелях так, словно это были индивидуальности, а не места - подчёркивая их исключительность и настроение. Во многих из них мне самому довелось побывать, но только после статей этого парня, некоторые перестали быть для меня безликими в общей массе впечатлений. Одно только описание Греции и античности чего стоило! Для меня вмиг ожили все их боги и богини, хотя мифов я прочитал тоже немало в своё время.

На вечеринке я просто по-наглому разглядывал Тома, и так увлёкся, что не заметил, как он подошёл ко мне с двумя бокалами шампанского. Причём, в одном было моё любимое Veuve Clicquot, которое брюнет и протянул мне, хитренько улыбаясь. Моему удивлению не было границ, а он просто ответил, что тайну ему поведала моя вездесущая помощница (а мне она ничего не рассказала!) В тот вечер и я узнал о Томе очень много. Его мать-британка влюбилась в индийца, который приехал в Бирмингем учиться в медуниверситете. Родители восточного красавца были напрочь против союза сына с иностранкой, но несмотря на все запреты и угрозы лишить наследства, они поженились и вскоре родился Том. Индийские бабушка и дедушка так и не приняли внука, хотя он был точной копией своего отца: смуглая кожа, иссиня-чёрные волосы, большие карие глаза с непозволительно длинными ресницами и густыми бровями. И, признаться, его внешность сыграла немаловажную роль в наших отношениях, что для меня было неожиданно. Мне всегда нравились тендитные блондины, но увидев этого полного обаяния мачо, взгляд которого будто обволакивал тёплым шоколадом, все прежние предпочтения померкли.

Том вырос и выучился в Англии. Родители никогда не жалели на его увлечения, в результате чего, после очередной поездки по странам Европы, Том написал свой первый очерк для одного из лондонских молодёжных журналов. Тогда ему было всего четырнадцать, именно с этого и начался его творческий путь. Позже, на одном из конкурсов, на него обратил внимание наш главный редактор, предложив поработать в лондонском офисе.

Мы проболтали с Томом весь вечер, и около одиннадцати решили покинуть торжество, потому что оба устали оттого, что нас постоянно перебивали, а музыку уже приходилось перекрикивать, поскольку развеселившийся народ жаждал танцевать. Оказавшись на улице, мы просто взялись за руки и пошли в сторону его дома, который был в паре кварталов от здания редакции, а сесть за руль после шампанского никто из нас не рискнул. Так и получилось, что я остался ночевать у Тома, с которым был едва знаком, но отчего-то совсем не боялся. Мы проговорили всю ночь, уснув только под утро, так и не раздевшись, на его кровати. Мы разговаривали обо всём, рассказывали друг другу о детстве, об университетских временах, о великой первой любви на всю жизнь и её сокрушительном падении. Том рассказал, как тайком от отца сделал пирсинг в губе и проколол уши, а затем долго скрывал свою ориентацию. Рассказывал о разных экзотических странах, в которых успел побывать, в том числе и о своей второй родине, в которой, как оказалось, не только Тадж-Махал – шедевр архитектуры. Я тогда поразился количеству книг, которые были кругом в его квартире, хотя он совсем недавно снял её и ещё не успел толком устроиться. Оказалось, что Том пишет роман, и прочитав несколько первых страниц я понял, что по-настоящему влюбился а этого необычного парня.
Это был наш первый день знакомства, точнее, первая ночь, после чего выходные мы также провели вдвоём. В понедельник мы вместе пошли на работу, где никто не удивился нашему совместному появлению. Как сказала потом Оливия - куда интересней было наше совместное исчезновение в пятницу. Вечером мы с Томом просто заехали ко мне домой, где я взял кое-какие вещи, и поехали к нему. Коллеги быстро привыкли, что мы стали жить вместе, и размечтавшимся девчатам оставалось лишь вздыхать о банальной несправедливости, когда неженатый, красивый и успешный коллега непременно оказывается геем. Ко мне-то уже давно привыкли, разочаровавшись в самом начале, зато теперь считали «своей девчонкой».

Наши отношения развивались с каждым днём, Том всегда был очень внимателен ко мне, я часто просыпался и видел лилии на столике рядом с кроватью, или же меня будили нежным, невесомым поцелуем, а рядом уже стоял сияющий в лучах утреннего солнца поднос с кофе или чаем с молоком и кардамоном. Мы говорили много. Вечерами мы часто сидели в обнимку, обсуждая новые статьи, и одновременно ласкаясь, любуясь друг другом. Том помогал мне работать, подавая свежие идеи и подсказывая новые обороты, а когда я вдруг зацикливался на чём-то, пытаясь сделать всё сразу, он мог просто сказать: «Барашек, пошли спать», и я послушно брал его за руку и следовал в спальню. Хотя спать, конечно же, никто не собирался. Я был счастлив. Так почему же сейчас я сижу здесь, один, и реву, как последний идиот? Том всегда говорил мне, что прошлое нужно отпускать. И я отпущу его, только немного времени нужно и я отпущу.

Не знаю, сколько я так просидел, но в итоге в кармане ожил мобильный и голосом помощницы объявил, что меня ждут в кабинете. А я и забыл, что сегодня рабочий день.




~II~

Утро в офисе встретило меня новым заданием, и ещё не начатым предыдущим, за что, кстати, я уже получил вчера выговор от шефа и пообещал всё сделать до конца недели. Мысли слишком далеко. Дело в том, что вчера, покидая парк, я заметил, как среди деревьев мелькнула фигура, которая мне сильно напомнила… Хотя нет, всё это бред! Галлюники! За всё это время он ни разу не попытался хотя бы спросить, что произошло! Ни разу не встретился мне, хотя работая в одном здании даже на разных этажах, можно было бы хоть где-то пересечься! Нет, он же гордый, восточный… А сколько раз я буду за всеми бегать и выяснять, не обидел ли я? Если никому нет до меня дела, даже прожив вместе со мной полгода, то почему я должен бежать и выяснять? Хватит, Каулитц, не будь тряпкой. Сначала один об тебя ноги вытирал, потом другой даже не реагирует, когда ты молча ушёл, хотя пел такие песни про мега-любовь! Да это просто восточная хитрость. Ждёт, что ты сам прибежишь, а он потом начнёт ещё права качать. Они, видишь ли, такие гордые и независимые. Ну и ладно!

Все мои мучения у компьютера прервала Оливия, начиная что-то восхищённо тараторить о новой статье Малхотры, и кинула мне несколько листов на стол. Ехидненько улыбнувшись, она потрепала меня по волосам (терпеть не могу) и уцокала. О, это отдельная тема. Как они напряглись, когда я снова стал приходить на работу один. Основного зрелища в виде слёз и обмороков, как это было с Энди, мои коллеги были лишены, я не позволял себе больше никаких внешних проявлений эмоций. Но факт того, что экзотический брюнет с афрокосичками был снова свободен, оживил добрую половину сотрудников. И надо отдать должное им, потому как зная меня, они не провоцировали истерик, стараясь не говорить при мне о Томе вообще. И чего это она сейчас?
«Город любви… Париж?» - мои глаза невольно пробежали по первым строчкам, но я поспешно сунул листы в ящик, откуда достал пачку сигарет и ушёл курить. О Париже уже сто раз писалось, что ещё можно о нём написать? Ну да, сейчас начнутся розовые сопли по поводу любви и романтики, о том, как приятно гулять по его уютным улочкам, и как волнительно делать предложение на Эйфелевой башне или ещё что-то в этом духе. Они все одинаковые – петь песни о любви умеют все, особенно индийцы – посмотреть только на их слезоточивое кино – сплошная несчастная любовь до гроба!

Перекурив, я всё-таки сел за работу, продолжив писать о новой элитной школе, недавно открывшейся в одном из соответствующих районов. Время быстро пошло, в перерыв я даже сходил в кафе, где съел целых две плитки шоколада, и снова принялся за работу.
Вот и статья готова, и часы уже показывают полвосьмого, но я всё сижу и смотрю в приоткрытый ящик стола, пытаясь сделать очень сложный выбор – читать, или не читать статью Тома? Учитывая то, что сегодня, на обеденном перерыве я встретился с ним в кафе, и по тому, каким печальным взглядом он меня одарил, у него вряд ли появился кто-то новый, читать стоит. А ещё мне показалось, что он чего-то ждал от меня. Только чего? Что я сам подойду к нему? Ну уж нет! Итак, рука тянется и достаёт заветные листки, а я, потушив свет, покидаю давно опустевший офис и направляюсь домой – читать то, что перечитал уже весь Нью-Йорк, но только не я.

«Том, Томми, зачем же ты так? Зачем ты пишешь всё это, когда я … я… Неужели, ты действительно так думаешь? А если ты пишешь это о ком-то другом? Если это всё мне мерещится, кажется? А может, ты просто решил теперь отомстить мне за то, что я сделал? Я же знаю, что все восточные - гордые и мстительные. Мои глаза бегают по строчкам, а сам я слышу твой голос, такой высокий, но мягкий. Я помню, как он окутывал своим бархатом мой слух, а когда ты долго говорил, рассказывая мне что-нибудь интересное, становился немножко хрипловатым. Тогда ты начинал говорить тише, почти шепча мне на ухо окончание очередной увлекательной индийской легенды или греческого мифа. Твои тёплые выдохи и горячие губы, едва касающиеся моего уха, всегда действовали на меня однозначно, заставляя оборвать твой рассказ, перехватив их своими, а потом с каким-то остервенением ласкать тебя, танцуя сладкий танец в диком ритме наших сердец, допивая твои вздохи, и тая в твоих руках, горячих, но таких нежных. Я потерял тебя просто потому, что глупо продолжал оглядываться назад, сравнивать… Да как я мог сравнивать тебя и его? Его холодные, зелёные глаза, в которых никогда не было и намёка на доброту, и твои, которые напоминают тёмный мёд, или горячий чёрный шоколад, и которые не умеют врать. Как мог я сравнивать тебя вообще с кем-то?
Но я не могу, не могу переступить через себя, я боюсь, ужасно боюсь, что ты просто посмеёшься надо мной, что я приду, а окажется, что у тебя уже кто-то другой, а я снова останусь один, но тогда не будет даже надежды, ничего. Только воспоминания о тебе, потому что это – самое лучшее, что было в моей жизни. Нет, это просто то, чего я хочу больше всего, но не могу сделать такой мелочи – просто прийти и сказать, что… Я не могу без тебя жить, мне плохо! Мне не хватает воздуха, а внутри с каждым днём нарастает снежный ком поверх холодного, липкого зёрнышка сомнений. Ты нужен мне, Том, слышишь? Зачем ты это написал?!»

Истерика не хочет меня покидать, невзирая на пригоршню успокоительных, которые я проглотил после прочтения статьи, что написал Том. Эти его слова звучат теперь в ушах, отдаваясь болезненным эхом внутри. А ведь я ожидал совсем другого. Придя домой, я спокойно принял душ, после чего разлёгся на диване, и лениво достав статью, решил «пробежаться» по рассказу, предвзято ожидая чего угодно, но только не этого...

«...Так что же такое для нас самое подходящее место для самого главного разговора с самым близким человеком? Париж? Город романтики, город влюблённых, город свободной любви? Все называют его по-разному, но Париж остаётся Парижем, древней столицей, хранящей богатую историю и драгоценные памятники минувших столетий. Это поистине одно из самых особенных мест на планете. И это действительно незабываемые впечатления, когда поднявшись на Эйфелеву башню, весенним прохладным вечером, прижимаешь к сердцу того, кто для тебя является целым миром, и ты ни на миг не сомневаешься в том, что сделал правильный выбор, отдав это самое сердце ему, человеку, которому веришь безоговорочно. Город, несомненно, настраивает на романтический лад, и дарит влюблённым самые сладкие впечатления, и лишь сладость поцелуев сможет соперничать с эксклюзивными видами шоколада парижских бутиков, о которых рассказывалось выше. А значит, ни одно место на земле, каким бы красивым и романтичным оно ни было, не сможет подарить покой беспокойному и потерявшему веру сердцу. Любовь рождается в сердце, в нём же расцветает и приносит плоды, и чтобы почувствовать её не обязательно находиться в каком-то определённом месте. На самом деле всё это очарование дарят нам те, кого мы любим, и чьей любовью дышим, потому что для каждого из нас самыми волнующими будут минуты, проведенные рядом с любимым человеком, независимо от того, в какой точке земного шара мы находимся. Даже каменные джунгли делового города превращаются в самое живописное место на планете, когда ты смотришь в глаза, в которых находишь целый мир, и не променяешь его ни на одно место на карте, каким бы сказочным оно ни было. Невозможно сравнивать города и страны, все они дарят разные впечатления, и могут только дополнить своими оттенками любовь, которую лишь мы сами способны создавать, ощущать и раскрашивать, задавая основной цвет. Для кого-то городом любви будет Париж, кому-то самые яркие минуты подарит Мадрид, а кто-то считает самым романтичным местом для двоих уединённый берег где-нибудь на Мальдивах. Но лично для меня самым волшебным, на данный момент, остаётся обыкновенное офисное здание в деловом квартале Нью-Йорка, где находится человек, которого я люблю».

И это только отрывок, а все предыдущие и последующие абзацы представляют собой описание нашей с Томом поездки в Париж в мельчайших подробностях. Разве что не написано моё имя. Я поражаюсь его стилю и умению лавировать между строк, когда во время чтения невозможно понять, пишет автор о своей девушке, или о парне. Том подробно описывает нашу прогулку по шоколадным бутикам, которая началась с Сент-Оноре, и где я объелся уже в первом магазинчике, перепачкавшись любимым лакомством так, что когда мы вышли на улицу, Том быстро затянул меня в какую-то тёмную подворотню, и прижав к стене, стал облизывать мои щёки и губы, приговаривая, что весь этот эксклюзивный шоколад ни в какое сравнение не идёт со вкусом моих губ.
Настойчивый звонок в дверь пробивается сквозь пелену воспоминаний, которые в момент овладели моим сознанием, затягивая всё глубже в мысли, которые я гоню от себя уже третий месяц. Уйдя в них, совсем не хочется возвращаться назад, сюда, где нет Тома и нет нас, где я понимаю, что слишком много уделяю внимания прошлому, вместо того, чтобы смотреть в настоящее и ценить его. Что ж, теперь придётся принять, что и это недавнее настоящее ушло во вчерашний день, а ко мне уже стучится будущее, и лучше бы открыть дверь и ему, и тому, кого принесло ко мне в десять вечера.




~III~

Отступающий сон возвращает способность чувствовать собственное тело, которое сразу напоминает о том, как прошла сегодняшняя ночь. Каждая клеточка наполняется счастьем, я открываю глаза и поворачиваюсь к его источнику, который тихо посапывает рядом. Небритая мордашка спящего мачо смотрится очень умилительно на моей подушке с наволочкой в красный горошек. Всё ещё не веря в то, что вижу сейчас перед собой Тома, медленно скольжу взглядом по любимым чертам, за которыми я так соскучился, задерживаясь то на закрытых глазах с пушистыми веерами чёрных ресниц, то на густых бровях, которые этот красавец вечно хмурит, то на плавных линиях высоких скул. Любовно лаская каждый миллиметр самого красивого в мире лица, и мысленно целуя каждую родинку на нём, я не могу больше удерживать свой взгляд от соблазна, и он побеждает, ринувшись к чётко-очерченным полным губам, которые чуть приоткрылись, как будто чувствуя на себе мой жадный взор. Подавляя в себе желание по-настоящему прикоснуться к этой красоте, я продолжаю путешествие глазами, и пробежавшись по длинной шее, где спросонья недосчитался одной родинки, очерчиваю взглядом ключицы и плечи, аккуратно откидывая мешающие ими любоваться брейды назад. Том тихо вздыхает во сне, и я сразу замираю, не желая будить, чтобы можно было ещё немного полюбоваться. Одна его рука где-то под подушкой, а другая покоится на моей талии, и я любуюсь изящной расслабленной кистью, гордо отмечая то, как красиво она смотрится на фоне моей мраморно-белой кожи. Всё внутри начинает приятно ныть, и я чувствую, как вспыхивают щёки, когда вспоминаю о том, ЧТО эти длинные, точёные пальцы творили со мной под покровом ночи. Из груди непроизвольно вырывается тяжёлый вздох, а по телу расплывается тепло и стойкое желание разбудить этого змея и заставить повторить всё со всеми подробностями. Мой взгляд уже бесстыдно блуждает по его широкой груди, то и дело возвращаясь к тёмным соскам, и пальцы непроизвольно тянутся к горячему телу, в то время как губы, которые уже горят от желания прикосновений, начинают ласкать смуглую кожу шеи. Упиваясь вкусом и нежностью любимого человека, я так увлёкся, что пропустил момент пробуждения своей сказки, и теперь с удивлением замечаю, что лианоподобные руки обвивают меня в ответ, и мой Том, хихикнув сквозь поцелуй, затягивает меня на себя, прижимая крепче и позволяя устроиться на нём поудобнее. Оторвавшись от податливых губ, я встречаюсь с его счастливой улыбкой, и так хочу сказать что-то хорошее, но меня отвлекает волна мурашек, вызванная теми самыми пальцами, которые нагло блуждают по моей пояснице, то и дело соскальзывая ниже. Вместо слов из меня вырываются хриплые стоны, и сильнее потёршись своим возбуждением о его, я заставляю Тома перевернуться и прижать меня собой, умирая от жажды снова оказаться в полном подчинении. Я не хочу больше делать вид, имитируя первенство. Пусть теперь будет так, как хочет Том, сегодня ночью кое-что изменилось, и я понял, что нужно просто отпустить себя и не бояться, потому что поработить меня может только моё собственное сознание и его стереотипы. Свобода совсем в другом.

Мягкие, любящие губы исцеловывают мои грудь и живот – Том решил зацеловать меня до смерти, раздразнивая своими влажными губами и проворными пальцами, которые уже успели побывать глубоко во мне, но так и не дали кончить. Немного колючие щёки только добавляют остроты ощущениям, и надо видеть лицо этого маньяка-мучителя, который с нездоровым блеском в глазах терзает меня уже около получаса. Искорки в этих тёмных омутах усмехаются вместе с Томом, когда остатки рассудка улетучиваются, и я, болезненно похныкивая, произношу такое бесстыдное «Трахни же ты меня, наконец!».
Демонстративно проведя своим горячим, мокрым языком вдоль моего изнывающего члена, при этом гладя мне в глаза, Том громко причмокнул, обсосав головку, чем вынудил меня в очередной раз выгнуться и впиться ногтями в его смуглые плечи, повторяя своё требование. Схватив меня за бёдра и резко их разводя, мой красавец мотнул головой, откидывая свои длинные косы назад, а затем качнул бёдрами, задерживая вдох и плавно входя. Он замер на мгновение, глядя на меня из-под опущенных ресниц, а потом наклонился ко мне, выдыхая мне в губы, и слегка их покусывая. Скользя ладонями по напряжённой спине, и собирая мелкие капли испарины, я стал подаваться навстречу, прося входить глубже, но в ответ услышал возбуждающий шёпот на ухо:

- Нетерпеливый мой мальчик, сейчас всё тебе будет. Я слишком скучал, чтобы заканчивать так быстро, потерпи… ааах…

- Твой стон тебя выдал, ты-а-а-а… Тооом, ты сам хочешь… - рвано простонал я.

- Билл!

То, как он произнёс моё имя поставило точку на моих страданиях. Растворяясь в его прикосновениях, и последующих громких стонах, от которых мурашки бежали по спине, я в последний раз подался навстречу двум сильным толчкам, чувствуя его пульсацию внутри себя, и разливающееся наслаждение. Сбившееся дыхание и нехватка воздуха не давали целоваться, поэтому мы просто касались друг друга губами, прикрыв глаза и ловя горячее дыхание. Тягучая, сладкая тяжесть выплеснулась наружу, а Том, тихо постанывая, сделал несколько ленивых движений, которые сейчас только обостряли мои ощущения, не отпуская недавний оргазм. Убрав руку с моего члена, этот роскошный красавец поднёс свои тонкие пальцы к припухшим губам и стал медленно слизывать с них белые капли моей спермы. Получив от меня ожидаемый вздох, и взгляд, который был прикован к его действиям, и наверняка выдавал восхищение, Том самодовольно усмехнулся соизволив покинуть моё тело, и лёг рядом, продолжая улыбаться. Мы пролежали ещё долго, не произнося ни слова, просто обнимаясь и пытаясь надышаться воздухом, которого едва не лишились, и всё из-за меня.

Солнце уже давно и настойчиво пробивалось сквозь закрытые шторы. Том потянулся, давая посмотреть на себя, чмокнул меня в висок, и поднявшись с кровати проследовал в ванную, оставляя меня одного, один на один со страхом, что сейчас он выйдет из душа и начнёт разговор, к которому я совсем не готов. Ведь когда вчера раздался звонок в дверь, и я посмотрел в глазок и увидел, кто там стоит, у меня едва колени не подогнулись. Я моментально распахнул дверь, встречаясь с серьёзным взглядом карих глаз, и замер, ожидая чего угодно. Мы говорили какое-то время, пока я сам не накинулся на Тома с поцелуями, но с того момента, как он зашёл и по нынешний момент я не услышал ни единого упрёка или обвинения. И это настораживало.




~IV~

- Билл, что произошло?

- Не знаю, Том, ничего.

- Но я понял, что ты обиделся и просто хочу понять за что?

- Ничего, Том, абсолютно. Просто я не люблю, когда моё мнение считают недалёким и напоминают мне постоянно, что я слишком подозрителен и чересчур плохо думаю о людях. Прости, но я слишком много встречал «не тех» людей, и …

- Стоп-стоп-стоп, Билл. Я не понимаю, причём тут я? Ты тогда ушёл из-за того, что я сказал тебе накануне вечером?

- Том, пойми, я очень серьёзно относился и отношусь к тебе, но я не могу поменять своих жизненных взглядов. Да, я во всём ищу подвох, и везде жду обмана, необоснованной озлобленности и мести. Прости…

- И даже от меня?

- ...

- Билл, мне тоже было нелегко решиться к тебе прийти. Я тоже был обижен, потому что так не делают. Ты должен был объяснить мне, высказать, что именно тебя так задело. Но как бы ни было, я хочу попросить прощения у тебя. Если я тебя обидел, то…

- Это ты прости меня, Томми.

- …

- Я серьёзно говорю, я действительно растолковал твои слова, как то, что я тебя раздражаю и надоел тебе …

- Ты? Да ты никогда меня не раздражал и не надоедал, о чём ты говоришь, Билл?!

- Но мне показалось.

- Тебе ПОКАЗАЛОСЬ. Это то, о чём я и говорил тебе в тот дурацкий вечер. Не оглядывайся на прошлое, перестань смотреть назад, Билл. Если бы что-то в тебе меня раздражало, я бы прямо сказал об этом. Ты не так понял, но сразу сделал выводы. Билли, зачем?

- Правда?

- Да о чём ты, вообще? Это невозможно.

- Я так скучал за тобой Том, мне страшно тебя не хватало.

- Я за тобой тоже, малыш. Какой же ты…

- Ты опять?

- Молчу, молчу. Но давай ты больше не будешь так делать, договорились?

- Хорошо. Только, Том, в следующий раз, если я начну ныть и тебе это не понравится, то просто скажи об этом. Не рычи на меня, а?

- Опять ты за своё. Да с чего ты взял?

- Взял. Просто пообещай. Я не хочу без тебя, понимаешь? Ты мне необходим, как воздух.



***

Что-то тёплое касается моей щеки, вырывая из воспоминаний вчерашнего дня, а затем я чувствую, как на меня сверху наваливается что-то большое, горячее и влажное. Распахнув глаза, вижу довольную мордашку Тома, который улёгся на меня, как на подушку, и возит носом по моей щеке. Сразу внутри становится так неспокойно. А вдруг он сейчас скажет, что просто решил мне отомстить и уйдёт. Навсегда. Чёрт! А если он…

- Билл, ты чего? – пара блестящих глаз недоумённо уставилась на меня, хлопая ресницами, похожими на веера, - Что с тобой, сладкий?
Я ничего не отвечаю, чувствуя, как горячие капли скатываются по щекам и затекают в уши – всегда так, если плачешь лёжа на спине. Только обхватываю Тома руками, крепко прижимая его к себе, потому что боюсь, что всё сейчас закончится.

- Да что с тобой такое, Билли? – взгляд блестящих карих глаз испуганно бегает по моему лицу, после чего я чувствую лёгкий поцелуй на кончике носа.

- Потому что… - всхлип не даёт договорить, - потому что … а что, если бы ты вчера не пришёл? – сказал я и зажмурился.

- He bhagvan! (О Господи! – хинди) Но я же здесь! – уже как-то возмущённо восклицает Том. – Я пришёл, потому что не мог иначе, и потому что знал, что ты сам побоишься придти. Да, Билл, я знал, почему ты не придёшь, но ты ошибаешься. Я никогда бы не отвернулся, и ты должен … Да и вообще, какая разница-то! Ведя я здесь, Билл, с тобой.

Последовавший за этой пылкой тирадой поцелуй с привкусом мятной зубной пасты окончательно убедил меня в том, что это не сон, и что я действительно нужен своему восточному принцу. Однако даже в такой момент я отличился и быстро развеял очарование мгновения.

- Том, - решительно выдохнув начал я, - Я тебя совершенно не достоин.

- Что?

- Не перебивай меня, - серьёзно продолжил я, - я повёл себя как полный идиот, но ты меня простил, и теперь я буду мучиться от того, что не стою и сотой части той любви, что ты даёшь мне. И твоего терпения тоже. …
Том? - я открыл глаза, потому что вдруг почувствовал, что приятная тяжесть куда-то делась, и послышались удаляющиеся шаги. Сразу сев в постели, я услышал из коридора звяканье ключей и шорох куртки. Во рту моментально пересохло, а пульс буквально загрохотал в ушах. Я вскочил с кровати, понимая, что скорее всего перегнул палку и сейчас Том уйдёт, и надо его остановить. Вот и всё, я же знал, что этим всё закончится, я знал!
В глазах потемнело, а я бы наверняка упал на пол, если бы что-то не подхватило меня и не прошептало «Билли» голосом Тома. Мягкие губы коснулись лба, потом закрытых глаз, после чего я раскрыл их и увидел, что это действительно он.

- Ты… ты не ушёл?

- А ты хочешь, чтобы я ушёл? – лицо моего любимого, до этого выглядевшее взволнованным, теперь выражало крайнюю степень удивления.

- Да нет, что ты! Я просто… я услышал, что шорох одежды.

- Я не ухожу не попрощавшись, хоть я и англичанин. – многозначительно произнёс Том, давая мне понять, на что он намекает.

- На половину! – хихикнув, возразил я, понимая, что он даже не понял, чего я тут уже успел себе понапридумывать. И слава богу, иначе действительно обиделся бы.

Ещё какое-то время Том внимательно смотрел мне в глаза, а потом усадил обратно на кровать, и вдруг я заметил в одной его руке малюсенькую хромированную коробочку. Сердце снова пустилось в бешеный ритм, и я уставился на предмет, понимая, что он может значить.

- Я хотел сделать это в тот день… - начал Том, и по его уже гладко выбритым щекам стал разливаться румянец, - Но когда вернулся, тебя …

- Томми…

- Я не знал, чем закончится наша встреча, и состоится ли вообще, но просто решил, что должен отдать тебе в любом случае. Потому что это может принадлежать только тебе.

Дрожащими руками взяв из рук Тома эту миниатюрную коробочку, я ещё раз посмотрел на него, как бы спрашивая разрешения открыть, и когда он кивнул, я решился и раскрыл её, приглушённо ахая, и отмечая про себя, как часто задышал мой любимый. На маленькой фиолетовой подушечке, красовалось прекрасное платиновое кольцо с квадратным бриллиантом.

- Это мне? – непонятно зачем спросил я, надевая на палец заветный атрибут и чувствуя, как вновь начинаю дышать, также как ощущать замершее до этого сердце. – Я люблю тебя, Том.

- А я люблю тебя. – он посмотрел так, что больше говорить не нужно было. Я верю, и обязательно стану достойным своего принца.

- Скажи, а ты действительно для меня написал эту статью?

- Ну а для кого же ещё? – улыбнувшись краешками губ, Том серьёзно продолжил, - Нужно научиться верить и отпускать прошлое. Не нужно думать о чём-то, нужно просто ценить настоящее. Ведь это так просто. Возможно, это из-за чего-то в прошлом… Но ведь ты ничего не рассказывал мне. – Том вздохнул, опуская взгляд, а я невольно дёрнулся, гадая, что он может знать. – Но сейчас я хочу сказать тебе, что невозможно постоянно жить прошлым, особенно негативным. Или, ты жалеешь о том, и хочешь его вернуть?

- Нет! – моментально выпалил я.

- Для того, чтобы пришли перемены, нужно расчистить им путь, открыв сердце. А если закрываться и постоянно оглядываться на прошлое, то покоя никогда не будет. И куда бы ты ни поехал, и кто бы ни стоял рядом с тобой, и ни говорил что любит, ты никогда не сможешь почувствовать себя счастливым. И запомни, Билл, ты достоин счастья и любви. Всегда помни об этом.

- И тебя достоин? – как-то по-детски прозвучало, но я беспокоился об этом больше всего.

- Ну конечно, глупыш. - Том улыбнулся и притянул меня к себе, начиная нежно целовать.



***

Вот и наступила осень, и пришли её незаменимые атрибуты в виде желтеющих листьев и падающих каштанов, а ласковые солнечные зайчики приятно ласкают наши с Томом лица, пока мы гуляем по парку, составляя план предстоящего путешествия по Японии. Я нежусь в его объятиях, целую его в ответ, глажу по небритым щекам, то и дело поглядывая на свой безымянный палец, а сам думаю о том, что когда приходит любовь, нужно просто принимать её без оглядки и держаться за неё крепко-крепко. Думать не о себе, а о любимом человеке, как это постоянно делает Том, и ценить своё счастье, понимая, что раз оно пришло, значит, я этого достоин… Чёрт, а что бы было, если бы оно ко мне не пришло? Начинается…




THE END

Unendlichkeit_im_Herz ©
NY 09.09.2011

"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость