• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Правила идеальных отношений {slash, RPF, twincest, ER, psy, Том/Билл, Том/ОМП, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Правила идеальных отношений {slash, RPF, twincest, ER, psy, Том/Билл, Том/ОМП, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 02 апр 2018, 14:47


Автор: mila love Tom
Название: Правила идеальных отношений
Статус: Закончено
Размер: midi
Бета: Alessana (6 глава)
Категория/жанр: slash, twincest, Established Relationship, psy
Рейтинг: NC-17
Персонажи: Том, Билл, Лео
Пейринг: Том/Билл, Том/ОМП
Краткое содержание: Несколько правил спасения и без того, угасающего чувства.
Саммари: "Том не сопротивляется желанию смотреть на Билла, ему это доставляет какой-то героиновый кайф. Он с усмешкой разглядывает надпись на белой футболке брата « Секс не предлагать» и не может сдержать улыбку. По его мнению, Биллу куда больше бы пошла надпись « Трахнусь за еду», ну или что-то в этом роде, чтобы уж наверняка повезло хоть раз. Тому начинает казаться, что все эти бредовые сказки Билла, про девственность и непорочность, что он впаривает на интервью, это чистой воды правда."
От автора: Последний фик из заначки. Был написан еще зимой, но после вычитки началась масштабная переделка. И пока мой соавтор из другого фика в отпуске, буду вплотную заниматься этим миди.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 02 апр 2018, 15:05

Правило первое.

Не ревновать.



На то чтобы затащить мальчишку в постель, у Тома уходить чуть больше недели. И это для него новый рекорд со знаком минус. Впрочем, благодаря этому, Том теперь знает, почему он так долго возится с этим голубоглазым блондином. Эта его нарочитая застенчивость и робкость, стеснительные взгляды и легкий румянец на щеках, чертовски напоминают Тому собственного близнеца. А это, знаете ли, слегка напрягает, но в какой-то мере и доставляет удовольствие. Том никогда никому об этом не скажет и, естественно, сам себе не признается, но во время каждого своего одноразового траха, он представляет себе именно Билла. Но старший Каулитц оправдывает себя тем, что это все оттого, что мелкий просто выебал ему последние мозги, потому и мерещится повсюду и лезет даже в самые потаенные уголочки души и даже, прости Господи, в эротические фантазии.

Том откидывается на спинку бархатного дивана в вип-зоне и ставит на глянцевую поверхность столика почти полный фужер с шампанским. Том ненавидит эту шипучку, но раз уж других напитков не предлагают, приходиться довольствоваться этим. Лучшим вариантом было бы сейчас же заказать машину и свалить отсюда нахрен. Вечеринка явно была с кисловатым привкусом. Но уход был под запретом. Не очень это вежливо сбегать с собственного дня рождения. Том расстроено поглядывает в сторону Дэвида, который вот уже второй час окучивает пышногрудую брюнетку, не давая ей и шагу ступить без его замечаний и колких шуточек, которые он, ко всему прочему, считает фантастической способностью соблазнять женщин. Том проклинает его за то, что, не смотря на свое увлечение пятым размером девицы, продюсер не забывает следить за тем, чтобы в руке Тома, не дай Бог не оказался бокал, с чем-то высокоградусным. День Рождения это, конечно повод выпить, но завтрашний утренний эфир на местном музыкальном, все же никто не отменял. Парень печально вздыхает и переводит взгляд на платинового блондина, который уже направляется прямиком с танцпола в объятья старшего Каулитца.

Мальчишка усаживается к нему на колени и невесомо касается губами щеки.
- Пойдем потанцуем, это моя любимая песня. – Мальчик по имени Лео закрывает глаза и сбивчиво дышит в шею Тому.
Том улыбается, но скорее не оттого, что все это доставляет ему удовольствие, а оттого что ему щекотно. Лео целует его в уголок губ и кладет руки на расслабленные плечи.
- Нет, давай мы сделаем это позже.
Том запрокидывает голову, позволяя блондину целовать свою шею.
- Почему? Ты и так сидишь тут весь вечер. Ну,пойдем! Там скоро будут открывать подарки. В конце концов, это и твой день рождения тоже.
Явно делая акцент на Билла, тянет блондин. Ему вообще не нравится, что все внимание этого вечера забирает себе эта зазнавшаяся выскочка. На самом деле выскочкой Билла, Лео начал считать не сразу, вернее говоря, не с первого дня их знакомства. По началу младший брат Тома, вполне понравился мальчишке, он казался таким милым и в чем-то похожим на него, но спустя пару дней все в корне изменилось. Из вежливого и приятного в общении парня, Билл превратился в порядочную суку, с которой просто невозможно было найти общих тем для разговоров. Еще через неделю, Лео вообще перестал предпринимать любые попытки сблизиться с ближайшим родственником своего бойфренда. Резкая смена поведения Билла смущала и напрягала парня, но еще больше Лео удивлялся тому факту, что сам Том никак не реагировал на постоянные замечания Билла и то отвратительное поведение по отношению к Лео. Том будто бы испытывал удовлетворение от каждой ссоры бойфренда с близнецом. Блондин старался гнать от себя подобные мысли, так как не понимал истинные причины такого, мягко говоря, странного поведения, а быть пешкой в чьей-то нелепой игре, и вовсе не было какого-либо желания.

- Не хочу я никаких подарков. – Блаженно закрывая глаза, Том водит ладонями по обтянутым в джинсовую ткань, бедрам Лео и всячески уворачивается от поцелуев в губы.
- Не капризнячай. – Наигранно строго приказывает Лео и, все же, поймав губы старшего Каулитца, вовлекает его в поцелуй.
- И не думаю этого делать. – Прервав сладкую пытку, прошептал Том над ухом Лео и чмокнул его в порозовевшую щеку. Краем глаза Том заметил, что все это время Билл пристально наблюдает за ним.

Даже находясь на приличном расстоянии от брата, Билл не упускал возможности проследить за его телячьими нежностями, по отношению к Лео. Билл ненавидел этого мальчишку. И причин на это у Билла было вполне достаточно. По мнению младшего, именно этот голубоглазый гаденыш был виноват в их с Томом расставании. Да, до его появления у Каулитцев было не все так гладко в отношениях, но они были, по крайней мере вместе. Сейчас же Билл вынужден был переехать черти знает куда, так как жить под одной крышей с гомо-версией молодоженов, было просто невыносимо. Плюс ко всему, голубоглазка наглым образом спала на их с Томом кровати и даже ела на их чертовой кухне. Таких мук Билл вытерпеть не мог и поэтому сбежал из чужого любовного гнездышка, в съемную квартиру на окраине города. Его надежда на то, что Том одумается и бросит свою потрахушку через пару дней, стала потихоньку таять как только минула четвертая неделя со дня переезда Билла. К его удивлению Том по-прежнему зажимал вечно краснеющую шлюху, умело работающую под девственника, по углам и, судя по всему, даже был счастлив. В шлюховатых подробностях прошлого Лео, Билл не сомневался ни на секунду. Во-первых, так стонать в постели не сможет даже самая опытная порно-актриса, а во-вторых…. В общем, Билл его ненавидел и этого было вполне достаточно, чтобы называть голубоглазку парнишкой по вызову. Вот и сейчас, стоя у барной стойки в нескольких метрах от сладкой парочки, Билл испепелял взглядом Лео, в тайне надеясь, что в нем вдруг проснутся какие-нибудь фантастические способности и парнишка сгорит заживо.
Нет, ну есть же такой взгляд, Билл читал об этом в комиксах.

Мысли о вечеринке и о Дне Рождении в частности, отходили куда-то на второй план. Билл принимал поздравления, натянуто улыбался, смеялся над шутками Георга, но никак не мог отвлечь себя от того, что где-то там, в темной вип-зоне, какой-то левый парень целует его Тома. Праздник был испорчен, но это, похоже, никого не волновало.

- Подожди, а как же подарки? Торт…
Лео пытается остановить ладонь Тома, которая уже расстегивает ремень на его джинсах.
- На хуй подарки.
Том все еще смотрит в сторону Билла, который, кажется, застыл на месте и, не моргая, откровенно пялится на них. Лео этого не замечает, он полностью отдается во власть губам Тома. И уже почти не сопротивляется его рукам.
- А вот от торта я бы не отказался. – Прикусывая губу и пробираясь под футболку Лео, говорит Том .– Люблю сладкое. – Добавляет он, перемещая ладонь ниже, к пояснице.
Лео обхватывает его бедра ногами и выгибается, от прикосновения прохладных рук к разгоряченной коже.

Билл сжимает, зажатый в руке фужер с шампанским настолько, что тот лопается под таким натиском. Георг стоящий рядом с Каулитцем, охает от неожиданности и с изумлением смотрит на парня, который, будто бы не замечая случившегося, приоткрыв рот, наблюдает за братом и его пассией.

- Господи, Билл! – Кричит Георг, видя, как кровь начинает струиться по его запястью.
Билл, наконец, опускает свой взгляд на руку и стряхивает впившиеся в ладонь осколки.
- Все нормально. – Ничего не выражающим тоном говорит Билл. Он прикладывает протянутую кем-то салфетку к ране, которая тут же из снежно-белого, вдруг превращается в мокрое, ярко-красное.

Билл берет еще одну салфетку и, громко выругавшись, идет в сторону уборных. К тому моменту, когда он проходит мимо дивана, на котором еще совсем недавно чуть ли не трахнулась, сладкая парочка, Билл замечает, что вип-зона пустует. Только на столике одиноко стоит фужер с шипучкой. Он раздраженно оглядывается по сторонам, но ни Тома ни даже, мать его, голубоглазки нигде не обнаруживается. Билл бросает бесполезную мокрую салфетку в урну и толкает тяжелую дверь, ведущую в туалет. Он делает шаг, слышит, как дверь за его спиной с протяжным щелчком захлопывается, предпринимает попытку сделать еще одно движение по направлению к раковине, но застывает на пол пути. То, что он видит перед собой, заставляет его сердце сжиматься от горечи. Билл привычным движением откидывает непослушную челку с лица и подходит к ближайшему умывальнику. Всего в нескольких сантиметрах от него, его родной брат ритмично натягивает голубоглазку, целуя его то в губы, то в подбородок. Он зарывается ладонями в платиновые волосы, вдыхает их запах, перемещает руки на бедра мальчишки и часто дышит, запрокидывая голову назад. Лео, плотно обнимает ногами его за талию, сам насаживается на член Тома, впивается ногтями в плечи и царапает спину. Билла почти выворачивает от подобного зрелища. Он включает воду и подставляет окровавленную руку под струю. Билл чувствует на себе взгляд, направленный прямиком через зеркало и на него, но старается не придавать этому значения. Он уверяет себя, что сейчас более важнее думать о том, как бы не запачкать свою белую футболку. Так как кровавые пятна это не лучшее украшение, да и чем их потом отстирывать? Билл внимательно следит за тем, как вода в мраморной раковине приобретает красный оттенок, но с каждой секундой становится все светлее, пока совсем не теряет свою насыщенность, становясь прозрачно-розовой. Отрывает свободной рукой бумажное полотенце, потом еще и еще, заворачивает в них поврежденную руку, стараясь не касаться взглядом зеркала и не видеть даже отражение своего близнеца, хватает и того, что он слышит все это.

Том не сопротивляется желанию смотреть на Билла, ему это доставляет какой-то героиновый кайф. Он с усмешкой разглядывает надпись на белой футболке брата « Секс не предлагать» и не может сдержать улыбку. По его мнению, Биллу куда больше бы пошла надпись «Трахнусь за еду», ну или что-то в этом роде, чтобы уж наверняка повезло хоть раз. Тому начинает казаться, что все эти бредовые сказки Билла, про девственность и непорочность, что он впаривает на интервью, это чистой воды правда.
Рана не глубокая, поэтому кровь уже почти не просвечивает, сквозь тонкие бумажные салфетки. Билл все же не выдерживает и смотрит в зеркало, делая вид, что поправляет челку. Колкий взгляд Тома тут же обжигает его, и Билл вынужден сдаться. Он закрывает глаза и тяжело выдохнув, закрывает за собой дверь.

***

Обратно домой они едут вместе. Билл садится на переднее пассажирское сиденье, вопреки всем запретам Йоста. Младшему, честно говоря, плевать на свою собственную безопасность, он лучше наглотается цианида, чем сядет на заднее к этим кроликам.
Но, вопреки самым страшным прогнозам, голубки преспокойно дрыхнут всю дорогу, дружно склонив головы друг к другу. Но Биллу хватает и этого, чтобы еще больше возненавидеть Лео и эту странную парочку в целом. Когда машина останавливается у высотного здания, Билл пулей вылетает из салона, что есть силы хлопая дверцей. Том мгновенное просыпается, но, заметив, что никакой опасности нет, снова склоняет голову к Лео и тут же засыпает.

Уже дома Билл перерывает гардеробную, подбрасывает вверх многочисленные кофты и жилетки, джемпера и рубашки, футболки и нижнее белье, в поисках заначки. Он точно помнит, что прятал бутылку текилы в последней коллекции от прада, или это было в гуччи? Он открывает другую створку шкафа и теперь оттуда летят брюки.
Бутылку он находит в коробке с обувью, в которой, к слову сказать, лежит еще не законченная бутылка какой-то японской водки. Ну, хоть какая-то польза от этих поездок в Японию. Стараясь мыслить логически, Билл уверяет себя, что вся эта заморочка с Лео должна скоро закончиться, ведь, если подумать, то у Тома и парнишки нет ничего общего. Билл в юбилейный раз проклинает блондинчика и, открутив крышку, загадывает своё желание именинника. А оно у него одно, чтобы Том к нему вернулся, ну или на крайний случай, чтобы смерть Лео была долгой и мучительной, что тоже само по себе не плохо. Он пьет прямо из бутылки, среди вороха разбросанной одежды и отмечает про себя, что этот Хэппи Бездей был самым дерьмовым в его жизни.




Правило второе.

Прощать вредные привычки.


Том не видится с Биллом месяц. После последней записи в студии, в середине сентября, Билл буквально исчезает из его жизни и из социума в целом. Он не отвечает на звонки, не подходит к дверям, когда кто-то из группы или близкого окружения, битый час долбятся в его квартиру. Охрана паркинга говорит, что часто видит Билла, выглядит он хоть и устало, но вполне нормально. Последней весточкой от него становится смска Густаву: « Мне нужно отдохнуть. Давайте сделаем перерыв». Сколько будет длиться перерыв, никто не знал, Билл никак не обозначил временные рамки.
Том не выдерживает подобного отношения и полного игнорирования и решает во что бы то ни стало, встретиться с братом. Он забирает, давно проработанную демо-версию одной из песен для нового альбома, у своего менеджера и едет к Биллу. Вопрос с предлогом, он считает уже решенным.

Он никогда не был в его квартире. То есть вообще никогда, он даже представить не мог, что Билл когда-нибудь будет жить отдельно, каждый раз тянул с визитом, в тайне надеясь на то, что капризы его младшего брата прекратятся, и он снова вернется в их общий дом. Но Билл и не думал возвращаться, и это было очень в его стиле.

Дверь Тому, как и следовало ожидать, никто не открывает. Но Каулитц слышит, и чувствует, что Билл там, буквально в паре метров. И Билл, не заглядывая в глазок, тоже чувствует, кто так настойчиво пытается попасть в его убежище. Поначалу Билл решает, что если тупо не открывать, то Том может быть сам уйдет. Так поступал каждый, кто попадал под молчаливое игнорирование Каулитца младшего. Но Том слишком хорошо знал своего близнеца и поэтому, устроившись у дверей на корточках и прислонив голову к стене, Том продолжал долбить кулаком по железной преграде, не пускающей его к брату.
- Я знаю, что ты дома. Перестань везти себя, как засранец. Открывай уже!
- Катись отсюда!
Билл прибавил звук на музыкальном центре и двинулся в сторону кухни. Она находилась на значительном расстоянии от входной двери и поэтому, только там, Билл не мог слышать голоса Тома.
Спустя еще сорок минут, Том, наконец, размял шею и, громко послав брата, сказал, что все равно попадет в квартиру. Благо пристанище фронтмена Tokio Hotel, находилось на втором этаже, Том без труда смог перелезть на карниз одной из квартир, прямиком из окна общего коридора. К счастью для Тома, окно в комнату Билла было открыто настежь и самого владельца квартиры не было поблизости, так как сам Том бы ни разу не удивился, если бы Билл набросился на него с кулаками и вытолкал бы прямиком из окна.

Том отряхнул, испачканную в побелке толстовку и захлопнул окно на случай того, если Билл все же решит выкинуть его из окна. Оглядевшись по сторонам, Том безошибочно двинулся в сторону кухни, хотя понятия не имел, где именно она находится, так же как и не знал, где прячется Билл. Близнецовые чувства, мать их. Том бы отыскал Билла даже на краю Земли, если бы это потребовалось, и при условии, конечно, что такой край существует.

В колонках играет что-то до отвращения лирическое. Том невольно морщится и щелкает по кнопке выключения, на музыкальном центре. Сам садится на мягкий диван, как раз так, чтобы видеть кухонную дверь. Реакция не заставляет себя долго ждать, и возмущенная мордочка Билла появляется в проеме двери. Он даже ни на долю секунды не удивляется присутствию брата, в его квартире. Смотрит так, как будто только и ждал того, чтобы выйти и увидеть Тома сидящего на светло-кофейном диване. В его руках пульт от кондиционера и он, аккуратно обходит колени Тома, садится рядом, щелкает по кнопке пульта и складывает руки на груди, ожидая дальнейших действий.

- Какого хрена, Билл?!
Том не любит когда его игнорируют. А еще Том не любит тишину, он начинает чувствовать себя неуютно, всякий раз, когда в разговоре повисает продолжительная пауза.
- Какого хрена, что?
Более спокойного тона, в голосе близнеца, Том еще никогда не слышал.
И на старшего вдруг накатывает бешеное желание превратиться в невидимку и свалить отсюда по быстрому. Ему просто нечего сказать.
- Какого хрена происходит. Вот что! Не строй из себя идиота.
Том мысленно начинает сравнивать себя с персонажем какой-нибудь мыльной оперы, так как их разговор иначе как бредом, больше никак назвать нельзя.
- Ты отключаешь телефон, бросаешь всех, не появляешься в студии. Да мы с ног сбились, пока тебя искали, и все что мы от тебя получаем это одну чертову смску!
Билл разглядывает пол, думая о том, что еще немного и его брат врежет ему по лицу. Но к счастью для обоих, Том успевает сдержать нахлынувшие эмоции.
- Ну и что? – Все так же спокойно, выдает младший. – Чаю хочешь?
Он вдруг поднимается с дивана , а Том охуевает от такой наглости.
- Да, то есть нет. Билл!
Каулитц перехватывает запястье близнеца и заставляет сесть.
Тот садится на прежнее место, чуть пододвигается, так чтобы касаться бедром ноги Тома и заглядывает ему в глаза.
- Давай сделаем так, ты сейчас собираешь свои вещи, и мы перевозим все обратно домой.
Билл едва заметно улыбается уголком губ и склоняет голову на бок, пытаясь угадать, искренни ли его слова. Том не выдерживает его взгляда и отворачивается к стене, понимая, что сдается. Снова.
Билл тянется за пачкой «Мальборо» к кофейному столику. Он глубоко затягивается и когда Том снова поворачивается к брату, тот держит его за руку.
- Я перееду, конечно. Только, знаешь…
В глазах Билла странная поволока грусти, боли и такой нелепой щенячьей тоски, что Тому невольно вспоминается выброшенная на улицу дворняга, которая когда-то была так нужна, а потом вдруг в миг оказалась на улице. И откуда только такие сравнения? Тома это пугает, он же не считает своего брата ненужной вещью. Конечно нет, что за глупости?
Билл улыбается, но эта улыбка не похожа на те, что блистают с обложек глянца. Он снова делает затяжку и тянется к губам Тома. Том отвечает с жадностью. В тайне от самого себя, он ждал и надеялся на скорейшее примирение. Их размолвки просто не могут длиться долго, а в этот раз они и без того, слишком затянули. Чувствовать на губах вкус близнеца, это нечто, что выходит даже за рамки безумия. Том еле сдерживает себя от порыва стянуть с Билла футболку и домашние джинсы. Его рука, все еще находится в руке Билла и он чувствует жгучую боль на тыльной стороне ладони.
- Ау! Ты совсем ебнулся?
Том отталкивает его руку и тут же прислоняет ранку к губам.
Билл подавляет в себе смешок и снова подносит сигарету к губам.
- Больно, правда?
Том хмурит брови и шипит от неприятного ощущения.
- Брось сигарету, гребанный ты идиот!
- Брошу, а ты брось эту свою Лесли.
- Лео, его зовут Лео. – Шипит Том, рассматривая саднящую рану от ожога.
- Да, какая разница?
Билл откидывается на спинку дивана и выпускает колечко дыма, глядя в белоснежный потолок.
- У меня всего лишь дурная привычка, а у тебя уже патология.




Правило третье.

Проявлять заботу.


Билл появляется так же неожиданно, как и исчезает.
Том поднимает голову, смотрит на электронные часы, которые высвечивают цифры: «4:18», снова закрывает глаза и укладывается обратно на подушку. Может шум, который он слышал, это всего лишь сон? Том переворачивается на левый бок и, подтянув одеяло чуть выше, обнимает мирно спящего Лео. Тот довольно посапывает во сне и Тому даже кажется, что мальчишка улыбается. Но надежда на спокойное продолжение сна в миг превращается в прах, когда Том замечает какое-то шуршание позади себя. Том резко поднимается с постели и идет в холл, откуда, по его мнению, и исходит странный звук. Так и есть, посреди холла стоит Билл, растрепанный и, судя по запаху алкоголя, который Том улавливает, как только подходит к Биллу, ночной гость пьян.

- Я разбудил? – Откашлявшись, начинает Каулитц.
Он не раскаивается и не извиняется. В его левой руке спортивная сумка, а в правой связка ключей.
- Четыре часа утра. Тебе это о чем-нибудь говорит? – Том трет ладонями глаза, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы окончательно проснуться.
- Значит разбудил. – Кивает Билл, отталкивая брата в сторону и проходя в глубь темноты.
Том встряхивает головой и направляется вслед за близнецом.
- Может, объяснишь?
- Может и объясню. – Пьяно улыбаясь, Билл закусывает нижнюю губу и идет в, когда-то принадлежащую только им двоим, спальню.
Том резко зажмуривается, когда Билл щелкает выключателем и комната наполняется ярким светом.
- Что ты творишь?!
Том хочет схватить близнеца и вышвырнуть из дома за шкирку и, в общем-то, не так важно, что там сейчас такая темень, а брат почти не стоит на ногах.
- О, не беспокойся, я только заберу оставшиеся вещи и сразу же уйду.
Том стоит, прислонившись к стене, и наблюдает, как Билл с силой дергает один из ящиков прикроватной тумбочки на себя и начинает, без разбору, сгребать все в сумку.
Лео сонно жмурится, приподнимает голову и растерянно смотрит на Билла.
- Что ты здесь….
Он не успевает закончить свой вопрос, Билл наклоняется к нему, по-дружески хлопает по плечу, и прислоняет палец к губам.
- Тщ… Спи, милый.
Билл улыбается, но как-то совсем не естественно. Улыбка тут же без следа испаряется, как только Билл снова отворачивается к ящику, продолжая запихивать содержимое тумбочки в свою сумку.
Лео прячет голову под подушку и накрывается одеялом, надеясь, что хотя бы так, свет не будет его тревожить. С Биллом спорить занятие бесполезное, а если при этом Билл еще и пьян, как это успевает заметить Лео, то из бесполезного, занятие превращается еще и в опасное для жизни.
Том качает головой. Иногда ему начинает казаться, что Лео что-то знает. Не конкретно про их прошлые отношения с Биллом, но в любом случае подобные догадки мальчишку посещали. Этого же просто нельзя не заметить. Иначе Том никак не может объяснить, почему Лео понимает ревность Билла и прощает его слабость.
- А где мои часы?
Билл хлопает ладонью по поверхности прикроватной тумбочки и недовольно прищуривается, когда до него, наконец, доходит, что их там нет.
Том думает, что это пиздец.

Это были не совсем простые часы. Что-то вроде дизайнерской работы, но на самом деле близнецы приобрели эту безделушку за пару баксов, где-то в пригороде Токио. И часы были вовсе не дороги тем, что достались по такой дешевке и не из-за воспоминаний о гастролях в, столь любимой всей группой, стране, вовсе нет. Главной особенностью часов было то, что на циферблате вместо обозначений каждого часа, были маленькие рамочки, в которые можно было вставить свое фото.
Лео запрятал их куда-то еще в прошлом месяце, ссылаясь на то, что мордашка Кау-младшего это не лучшее, что хотелось бы видеть Лео, во время занятия сексом с Томом.
- Я не знаю, Билл. Ты пьян, давай мы поговорим обо всем утром, а пока забирай что есть и езжай уже отсюда. Такси внизу?
Билл не слушает. Его вдруг переклинивает, и он понимает, в чем дело. Лео касался его вещей. Лео, не только отнял у него Тома и дом, но и захватил все то ценное, что хранило в себя столько воспоминаний. Он бросает сумку и двигается в сторону гостиной. Том семенит за ним, проклиная себя за то, что раньше не додумался отнять у Билла ключи от дома.
Билл останавливается у кофейного столика и берет из вазочки яблоко.
- Я вот тут подумал. – Билл с хрустом откусывает кусок – Может нам стоит продать дом? Чтобы все по-честному было. Я куплю себе отдельное жилье, а то жить на чемоданах, как-то совсем заебало.
Том стоит в паре метров от него и внимательно наблюдает за тем, как Билл пытается отодрать ногтями наклейку с зеленого фрукта.
Он не воспринимает слова близнеца всерьез. Это все пьяный бред и ни грамма больше.
- Ты в своем уме?
- А что?
Билл смотрит с вызовом. Это его последний шанс доказать брату, что на этот раз их размолвка затянулась и что, если Том не выпроводит свою пассию за дверь, уйти придется именно Биллу.
- Не говори ерунды. Не собираюсь я ничего продавать!
- Жаль.
Пауза затягивается. В тишине комнаты слышится только хруст яблока и слабое дыхание обоих близнецов.
- Все, езжай домой! Таксист уже заждался.
Том толкает брата к выходу, поддерживая за предплечье, но тот ловко уворачивается и делает шаг назад.
Билл подносит надкусанное яблоко к свету.
- Интересно, они вообще мытые?
- Господи! Вали уже.

***
Он даже не берет свою сумку, так и оставляет стоять её у двери. Застегивает куртку у зеркальной стены и Том с удивлением замечает, что она надета на голое тело, словно Билл в спешке собирался сюда. Но зачем?
- Я позвоню тебе утром. Если ты, конечно, еще будешь в настроении разговаривать.
Том не просто так говорит эти слова, он уже и не помнил, когда в последний раз слышал голос близнеца в телефонной трубке. Все чаще их разговоры заканчивались обоюдными оскорблениями и короткими, обрывистыми гудками.
- Хорошо.
Билл хлопает себя по карманам и Том с ужасом наблюдает за тем, как Билл вытаскивает из куртки ключи от своей «Ауди».
- Ты приехал сюда на своей машине?
Тома не заботит вся глупость вопроса. Естественно, что Билл не просто так расхаживает с ключами от автомобиля, в четыре часа ночи.
- Какой догадливый мальчик. - Билл хлопает Тома по щеке и натянуто улыбается. - А теперь дай мне пройти и иди в кровать, пока твоя голубоглазка не вышла тебя искать. Избавь меня от сцен ревности, ладно?
Он делает шаг в сторону двери, но тут же оказывается пойманным за капюшон.
- Стоять! Если ты думаешь, что я пущу тебя за руль в таком состоянии, то ты точно держишь меня за идиота.
- Это ты меня держишь.– Фыркает Билл и поправляет куртку – Кстати, отпусти.
Том и не думает этого делать. Ему хватило и прошлой автомобильной аварии, в которую угодил юный гонщик.
- Отпущу, как только ты отдашь мне ключи, поднимешься наверх и ляжешь в кровать.
- Ох, как! А мы не будем смущать твоего парнишку? – Билл водит указательным пальцем по подбородку близнеца, касается нижней губы и пододвигается еще на пол шага вперед. -Ну, там, в кровати.
- Нет, потому что ты пойдешь туда один. Ключи!
Том вытягивает вперед раскрытую ладонь и Биллу ничего не остается, кроме как отдать их.
- Я сейчас припаркую машину во дворе и вернусь. Только ради Бога, подожди меня наверху, ок?

Билл кивает, а как только дверь за спиной Тома захлопывается, он направляется прямиком в сторону кухни. К его удивлению, Лео не спит, а стоя у кофеварочной машины, заливает в нее воду. И Билл понимает, что при любом раскладе, бойфренд Тома тут только потому что ему хотелось подслушать разговор близнецов.
Каулитц расстегивает куртку и взбирается на высокий стул за миниатюрной барной стойкой. Лео не обращает на него никакого внимания, даже взгляда не поднимает, от чего Билл чувствует себя человеком-невидимкой. Алкоголь еще не полностью выветрился из его головы, и он может быть еще смелее и дерзить больше обычного. Поэтому он даже не удивляется, когда задает вопрос сонному блондину.
- Ты ведь спишь с Томом только из-за денег?
Билл едва сдерживает смех, когда замечает, как вздрагивают худые плечи Лео.
- Или нет, подожди, вот тебе еще вариант. Ты спишь с ним потому, что у него такая красивая фамилия – Каулитц….
Нараспев произносит Билл и, широко расставив локти, упирается на стойку.
- Что это еще за странный фетиш по фамилиям?
Лео пожимает плечами и нажимает на кнопку кофе-машины.
- А вот такой. Когда фамилия приносит владельцу миллионы, я думаю, что и не до такого можно дойти, да?
- Бред.
Мальчишка открывает холодильник и достает банку с клубничным джемом.
- Боюсь, что не бред, а суровая правда жизни. Вот только Томка то наш об этом не знает.
Блондин качает головой, но все еще не решается посмотреть в сторону Каулитца. Он откручивает крышку и зачерпывает ярко-красный джем чайной ложкой. На тарелке аккуратно разложены кусочки хлеба и мальчик, аккуратными движениями принимается размазывать ягодную массу по хлебу.
- Вот видишь, – наигранно печально вздыхает Билл – я так и думал.
- Послушай! Что тебе от меня нужно?
Он даже и не надеялся, что мальчишку можно так легко вывезти из себя. Это даже забавно.
- Ничего, просто ответь на вопрос. Мне ты можешь сказать правду, я никому не проболтаюсь, особенно Тому. Ты, правда, спишь с ним только из-за денег?
Если судить по выражению лица Лео, то весь разговор ему до одурения противен. Он считает это оскорбительным, но Каулитцу не обязательно об этом знать.
- Нет. Доволен? – На выдохе произносит блондин. – Зачем тебе вообще все это нужно?
- Я забочусь о нем.
- Оно и видно. – Парень бурчит себе под нос, снова принимаясь намазывать хлеб. – Без тебя все было бы гораздо проще.
- Ты так и не ответил.- Пропуская мимо ушей слова Лео, шепчет Билл.
- Я же сказал.
- Вот именно, ты соврал, Лео. Плохим мальчикам Санта не приносит подарки.
- Иди ты к черту!
Ложка, измазанная джемом, со звоном летит в раковину.
Мальчишка вытирает руки кухонным полотенцем и, задев плечом Билла, выходит из комнаты. Есть в этой истеричности, нечто такое, что напоминает Биллу свое собственное поведение. Но в этом он никогда не признается.





Четвертое правило.

Никогда не говорить о своих чувствах.


Их отношения не были похожи на отношения любой другой гей-пары. И дело было вовсе не в том, что они были братьями. Днем они старательно изображали из себя типичных близнецов, но вечером их мир кардинально менялся.
« Эй, да ты бездарь! Четвертый час пишешь один куплет»
Ответом Тому всегда служил «Fuck» из комнаты звукозаписывающей студии.
Том курил на веранде, кутался в капюшон, прятал руки в карманы. Билл всегда подкрадывался сзади, укладывал ладони на плечи и касался щекой, щеки близнеца. Том прятал свою улыбку в волосах брата, разворачивал его к себе и невесомо целовал в висок. Они никогда не позволяли себе ничего большего за пределами собственного дома. Но этот жест, этот детский и невинный поцелуй всегда был для них чем-то большим, чем просто секс. Это была настоящая близость, на каком-то своем, нестандартном, уровне.

Билл просыпается от настойчивого дребезжания будильника. Он не может понять, где находится источник звука и поэтому просто накрывается одеялом с головой. Через минуту будильник замолкает, и Билл открывает глаза. Он понятия не имеет, каким таким образом оказался в гостевой комнате своего бывшего дома. На самом деле Каулитц не считает этот дом бывшим, но, по крайней мере, на данный момент он не хочет здесь жить. И уж тем более просыпаться в гостевой. Голова ужасно болит, а в горле неприятное ощущение, от накатывающей тошноты. Он обещает себе больше никогда не пить и уж тем более не соглашаться на предложения Георга, просто покататься по ночному городу. Вчерашний аргумент друга, прозвучавший как: « Хватит тебе киснуть. Поехали, полегчает», почему-то казался очень убедительным. Но сегодня, вся эта затея с ночными поездками по барам и клубам, казалась Биллу ужасно глупой. И доказательством служило его отвратительное состояние. Собравшись с силами, парню все же удалось встать с кровати. Шею ужасно ломило и это только ухудшало его самочувствие. Он всегда ненавидел эту кровать и теперь отлично понимал Андреаса, которому частенько приходилось спать на ней. Тот тоже постоянно жаловался на слишком жесткий матрас.

- Если я пожелаю тебе доброго утра, это не будет звучать как сарказм? И мне за это ничего не будет?
Том помешивает содержимое своего стакана и с улыбкой наблюдает за сонным Биллом.
- Я сейчас не опасен, можешь расслабиться. – Билл поправляет майку, которую, совсем недавно одолжил у брата, и садится напротив близнеца. – Как же хреново.
- Еще бы.
Билл хмурится и трет ладонью щеку, на которой все еще виднеется след от подушки.
- Чай? Кофе? Пиво? Лезвие?
- Последнее.
Билл протяжно выдыхает и облокачивается на стол. Так паршиво ему еще никогда не было.
- Извини, не храним в доме колющее и режущее.
- Тогда пиво.
- Запись в студии через два часа, если ты не забыл. – В перерыве между глотками из стакана, напоминает Том.
- Кофе?
- Закончился еще ночью. Ты же сам выдул три чашки.
- Давай чай.
- Налей себе сам.



Если подойти к Биллу и спросить, что его удерживает в этих странных недоотношениях, он не ответит. Не потому что не захочет разговаривать на столь болезненную для него тему, а потому, что сам не знает точного ответа. Наверное, он его любит. Иначе как объяснить то, что он продолжает стучаться в закрытые двери, кричать в пустоту и закрывать глаза на измены с блондинчиком?
Мозги Биллу пытались вправить, посвященные в их с Томом отношения, Густав и Георг. Да, именно. Даже молчаливый Шеффер пытался достучаться до, ничего не желающего слушать, Билла.
« Он исправится. Том хороший». Сбивчиво шептал Билл, из последних сил стараясь не дать волю чувствам. Густав закатывал глаза, понимая, что лезет не в свое дело и ничего толкового из этой затеи не выйдет.
Густав всегда считал Билла ребенком. Это ощущение у него тянулось еще с самого первого знакомства с близнецами. И не важно было, что Каулитцы были младше по возрасту, просто Билл всегда вел себя слишком по-детски. Но это проявлялось только тогда, когда дело касалось Тома. В остальном же, Билл был очень серьезным подростком, особенно если речь шла о работе. С близнецом Билл вел себя так, будто бы их разница в возрасте составляла не жалких десять минут, а лет так семь, и ни годом меньше. Билл капризничал без повода и с поводом, всегда требовал к себе внимания, а главное ревновал. Ревновал так, что Густав бы на месте Тома уже давно бы плюнул на такое неблагодарное дело, как дружба и работа в команде со своим собственным братом. Но Том был другим, более терпимым что ли?
Разговор Георга тоже не принес никаких изменений. Листинг не был психологом и считал, что разговоры это все ерунда, нужно действовать. Если обижают, бить в лицо без лишних нервотрепок, если проблемы в отношениях, их тоже нужно решать радикальным способом. Под таким способом Георг понимал алкогольные вечеринки и прочие пьянки. Где находилась связь между решением личных проблем и весельем, не знал даже сам Георг. Способ иногда и вправду помогал. Но спустя пару таких вечеров, с изобилием высокоградусных напитков, все возвращалось на прежнее место. Разница была только одна, к личным проблемам теперь прибавлялась еще головная боль и жуткое похмелье.

- А где … Этот твой?
Билл заливает чайный пакетик кипятком и ставит кружку на стол.
- Почему снова «этот»? Его зовут Лео.
Билл решает промолчать, потому что выяснение отношений на пустом месте, это не лучшее занятие в такое ранее утро. Тем более, что совсем скоро им нужно выезжать в студию, а во время ссор совместная работа превращается в идеальный ад.
- Хорошо, Лео. Я запомнил.
Том кивает и тянется за сэндвичем. Боковым зрением он видит, как Билл снова садится за стол и, склонив голову над кружкой, опускает в нее кусочек сахара.
- Ну, так где?
- В колледже. У них сегодня занятия прямо с утра, а он не выспался. Не представляю, как он продержится до конца учебного дня.
- Оу, предлагаю опустить интимные подробности ночи.
- Конечно, если ты имеешь в виду твой внеплановый визит.
- А, ты об этом.
Билл берет второй кусочек сахара и касается им чая, наблюдая за тем, как окрашивается белоснежный кубик.
- Да, об этом. Ты ничего не хочешь мне сказать?
- А должен?
- Думаю да. Ты вдруг внезапно пропадаешь, потом так же внезапно появляешься, заявляешься в дом в доску пьяный, при этом для своего грандиозного возвращения ты выбираешь именно ночь. Мешаешь спать, разбрасываешь вещи и чтобы окончательно добить, ты еще и докапываешься до Лео.
- Меньше всего мне бы хотелось кого-нибудь добивать. - Опустив голову, бормочет Билл.
Том протягивает руку через стол и касается кончиками пальцев щеки брата.
- Билл, посмотри мне в глаза.
Близнец с опаской поднимает влажный взгляд на брата и шмыгает носом.
- Что с тобой происходит? – Ладонь Тома, все еще касается его лица, и Билл неосознанно трется об нее щекой.
- Ничего.
- Только не дури, скажи мне.
- Ничего, правда.
- Ты уверен?
Вопрос остается без ответа.
Тому непривычно смотреть на такого расклеенного, помятого близнеца. Он еще никогда не видел его таким. Бывали случаи, когда они ссорились, Билл хлопал дверьми, закрывался в своей комнате и мог не выходить оттуда часами, но всегда приходил такой момент, когда оба понимали, что любая ссора эта глупость. И снова они прижимались друг к другу, Билл улыбался, и его глаза смеялись, когда он ловил губами невесомые поцелуи Тома. Сейчас все было совсем иначе.

- Думаешь, нормально будет, если я появлюсь в студии в таком виде?
Билл смотрит на себя в зеркало и не видит там ничего более или менее напоминающего прежнего младшего Каулитца. Перед ним парень с усталым от жизни взглядом, сонными глазами и в ужасной, просто невыносимо ужасной футболке.
- Да пофигу.
- Дэвид меня убьет.
- Не драматизируй. Если ты уберешь это кислое выражение с лица, никто и не догадается, чем ты занимался всю ночь.
- Надеюсь. Черт, у тебя нет ничего поменьше размером и без этих идиотских квадратиков?
Младший тыкает пальцем себе в бок, указывая на футболку.
- Не знаю, поищи там в шкафу. Если хочешь, возьми что-нибудь из гардероба Лео.
Не подумав, бросает Том, даже не догадываясь какую буру внутри его брата, вызовет эта, казалось бы, безобидная фраза.
- Да нет, эта вроде нормальная.
- Угу.
Том закидывает ноги на кофейный столик и щелкает пультом, включая телевизор.
- Поторопись, Дэвид обещал машину прислать, так быстрее будет.
- Да все уже.
Билл садится рядом и кладет руку на плечо близнеца.
- Скоро они там приедут?
- Не знаю, минут через двадцать не меньше.
Какое-то время они сидят молча, прижавшись друг к другу. Тома это слегка напрягает, но он не предпринимает попыток отстраниться. Он чувствует ровное дыхание где-то в районе шеи и окончательно расслабляется, когда Билл укладывает голову ему на колени. Рука произвольно тянется к волосам близнеца, и он невесомо перебирает шелковые пряди, пропускает их сквозь пальцы и от этого становится так спокойно и солнечно, что на губах появляется улыбка. Он закрывает глаза и ему вдруг вспоминается то время, когда им было по шестнадцать. Это было глубокой ночью. Они поздно вернулись домой после одной из вечеринок. Билл чертыхался, пока открывал замок, Том шикал на него, призывая замолчать, подталкивая вперед. Оба жутко боялись, что родители могут проснутся и, не дай Бог , выйти к ним и застать в таком виде. А повод для страха быть застуканными был, да еще и очень существенный. Помимо выпитого пива мальчики не побрезговали попробовать травку. Они и до этого пробовали, но это всегда было с какой-то долей страха и поэтому курили не в затяг, но в этот раз алкоголь прибавил им решимости.
К тому моменту, когда они оба добрались до спальни Билла, Том был полностью уверен, что они перебудили весь дом. Они успели свалить мамин фикус, Том его, конечно же, почти поймал, но после того, как в него врезался смеющийся Билл, мальчик его все-таки уронил. Скотти тоже был необычайно рад возвращению хозяев и притащил откуда-то свой мячик. Билл подбросил его, желая отвлечь собаку, а тот с писком покатился по ступенькам, каждый раз издавая нечто, до безобразия напоминающее ультразвук. Все это смешило Тома, Билл закрывал ему рот руками и толкал вперед. Когда дверь спальни Билла удалось закрыть на щеколду, оба повалились на кровать и облегченно выдохнули.
- Ты просто невероятен. – Давясь от смеха, шептал Билл.
- С чего это? Это ты так громко хлопнул дверью, что Скотти проснулся. Если бы этого не сделал, он бы не прибежал.
- Я думал, ты идешь следом и держишь дверь.
- Думал он… - Том рассмеялся, сам не понимая, в чем же заключается шутка и почему его так смешит интонация собственного голоса.
- Да иди ты. – Билл перевернулся на бок и стал спихивать брата с кровати. – Давай, иди к себе.
- Сейчас пойду, дай отдышаться.
Том перехватил руки близнеца и зачем-то прижал их к себе. Их лица находились в миллиметре друг от друга, и Том, не задумываясь ни на секунду о неправильности этого момента, потянулся к губам близнеца. Странным было еще и то, что Билл ему ответил. Они без перерыва целовались несколько минут. Целовались так лениво, без излишней суеты, изучая друг друга. Их пальцы переплетались вместе, они не могли надышаться друг другом. Билл то и дело открывал глаза, смотрел, как подрагивают ресницы Тома, и улыбался сквозь поцелуй. Им было не важно, что будет утром, им хотелось делать это сейчас и они продолжали. Том подмял Билла под себя, наконец, отрываясь от губ брата. Его рука скользнула к шее, и он пропустил сквозь пальцы, спутанные волосы Билла.
- Если и есть на свете это чувство, то это точно оно. Чувствуешь?
Билл ответил поцелуем.
Уже после, через несколько лет, они пожалеют о том, что признаются прессе в употреблении легких наркотиков и спиртного, в столь раннем возрасте.

Они никогда не говорили о любви. Это было своеобразным табу, они давно наложили на такие обсуждения вето, хоть никогда и не договаривались, не говорить об этом. Просто было не принято. Им хватало и того, что происходит между ними. Но каждому до боли в сердце, хотелось услышать эти слова от своего близнеца. Они могли говорить об этом только на интервью, на публике, прессе, но никогда друг другу и наедине. За закрытыми дверями они целовались без устали, становясь одним целым, но никогда не слышали друг от друга самых главных слов.

- Я люблю тебя.
Билл закрывает глаза. Он растворяется в ощущениях от прикосновения пальцев Тома к своим волосам, и сам ловит кайф, от произнесенных только что слов. Ему вообще не важно, что сейчас скажет Том. Он даже был бы счастлив, если бы тот просто промолчал. Да, наверное, это и вправду было бы совсем уж идеальным вариантом. И Том молчит. Билл чувствует, как дрожат его пальцы, чувствует, как учащается дыхание, он ловит ртом воздух и поджимает губы.
Тому впервые в жизни хочется не чувствовать себя таким мудаком.




Правило пятое.

Признавать свои ошибки.


В любых отношениях есть какое-нибудь «но», которое все портит. А если этого «но» нет, то это и не отношения вовсе, а так, ошибка и фальшивка. Отношения Тома и Билла никогда не были фальшивыми, именно поэтому это самое «но» всплывало постоянно. Неожиданно так, подкрадывалось сзади, и со всего размаху, стукало по голове. И можно было закрывать глаза на многое, вот только «но» с каждым разом увеличивалось в размерах, пока не грохнуло так, что не заметить этого было уже просто невозможно.

- Хватит глаза портить. Давай спать, а?
Том никогда не увлекался чтением. Поэтому странная особенность Билла, в любую свободную минуту браться за книгу, Тома слегка озадачивала. Он не видел в этом ничего плохого, но и ничего хорошего тоже. От того, все же был склонен считать, что время, которое Билл расходует на чтение, можно было потратить на куда более полезные вещи. Всегда приятней испытать любовное чувство самостоятельно, чем прочитать о нем в какой-нибудь дешевой книжонке.
- Да, сейчас. – Кивнул Билл, не отрываясь от книги. Глаза быстро бегали по строчкам, и парень даже закусил нижнюю губу, ожидая концовки любовной сцены между главной героиней и странным незнакомцем. Билл, вот уже на протяжении семи глав гадал, кто же скрывается под маской пылкого любовника.
- Оставь это до утра.
Том выхватил книжку и спрятал её за спину. Билл дернулся от неожиданности, и поднял возмущенный взгляд на близнеца.
- Верни немедленно! Там же один абзац остался. – Вдруг взмолился Билл и протянул руку, ожидая получить книгу назад.
Но Том и не думал возвращать её, он уже давно бросил её на пол и во всю пытался пробраться под теплый плед к брату.
- Ай, пусти! Руки у тебя холодные, ты что? – Смеялся Билл, пока близнец заползал прохладными руками под его футболку. И Биллу пришлось заткнуться, когда Том добрался до его губ.
- Так согрей.
Диван, на котором они лежали, не был приспособлен для двоих, от того одно неловкое движение, и Том не удержав равновесия, повалился на пол, утаскивая за собой брата и даже плед.
- Вот что ты наделал?
Билл ничего не мог с собой поделать, ему хотелось смеяться, продолжать пихать брата и, наверное, в этом и заключалось его персональное счастье. Он представить не мог, что с кем-то ему вдруг может быть так же хорошо, как с близнецом. Он ценил такие моменты их близости, хоть никогда и никому не говорил об этом.
- Это ты меня столкнул.
Поцелуи становились все жарче, а настойчивые руки обоих близнецов уже стаскивали друг с друга одежду.
Секс, как способ стать одним целым. Они уже и представить себе не могли, что когда-то у них было все по-другому, что всего несколько лет назад им хватало дружеского общения, чтобы насытиться друг другом.

- Чему это ты ухмыляешься?
- Да так.
- Ну?
Том ткнулся носом Биллу в плечо и, не удержавшись, звонко поцеловал пахнущую мятным гелем для душа, кожу.
- Я просто думаю, что все же это здорово, что мы вместе.
- Заканчивай уже с любовными романами, Билл.
- Да брось, я же серьезно.
- Продолжай.
Том слегка нахмурился и провел пальцем, по руке брата, отмечая, что никогда не замечал раньше ссадин и синяков у его запястья.
- А нечего тут продолжать. Это хорошо и все, пусть и ебануто.
- Да, есть немного. – Кивнул Том, все еще рассматривая руку Билла. – Откуда это у тебя?
- Что?
Билл устало взглянул на свою руку и снова уставился в потолок.
- Перестарались в прошлую субботу.
Он выдернул ладонь из цепких пальцев Тома и, перевернувшись, уткнулся холодным носом в его шею.
- Не обращай внимания, совсем не больно.
Том сдавленно выдохнул, чувствуя, как холодные пальцы ревности сжимаются на его горле.
- И давно ты практикуешь грубый секс на стороне?
Как-то само собой вырвалось. Том вообще не хотел обсуждать эту тему.
- Какая разница? Или ты намекаешь на …. – Билл коснулся губами чувствительной кожи, у ключицы близнеца и слегка прикусил её зубами. - Можно и с тобой попробовать, я только за.
- Я не намекаю, а открытым текстом говорю, что мне все это не нравится! – Мягкий тон внезапно сменился на более грубый.
Билл закатил глаза и перевернулся на спину, понимая что ни о каком сексе сейчас и речи быть не может.
- Вот только не начинай, ладно? Мы же не какая-нибудь ебанная пара. И вообще, мы не обязаны отчитываться друг перед другом. – Фыркает Билл и его уже начинает бесить то, что он разжевывает и без того всем понятную информацию.
- Не пара? И я узнаю об этом только сейчас?
- Не будь идиотом, Том. То, что мы спим вместе, еще не отменяет нашу близнецовость. В этом и есть вся прелесть наших с тобой отношений, понимаешь? Мы можем жить своими жизнями, при этом оставаясь братьями. В этом заключается вся система. Мы всегда будем у друг друга. И то, что мы трахаемся с кем-то на стороне, ничего не меняет.
- Маленькая поправочка, это ты трахаешься с кем-то на стороне.
Билл тяжело вздыхает и откидывает челку с глаз.
- Хорошо, пусть так. Ты тоже можешь, я же тебе не запрещаю.
Как само собой разумеющееся, говорит Билл. И, похоже, его совсем не заботит состояние близнеца, который сейчас, в данную секунду, готов раздавить каждого, кто хоть пальцем прикасался к Биллу.
- Ну, спасибо. Я выпишу тебе чек, в качестве благодарности.
Билл пропускает слова Тома, только хмурится и пододвигается ближе. Пытается взять брата за руку, но тот вырывается и даже не смотрит в его сторону.
- Это ничего не меняет, запомни. Они совсем другое, к тебе я отношусь иначе.
- Только не говори мне про любовь. Это слишком громко и пошло.

Том подобрал с пола свою футболку и ушел в ванную комнату.
Пока близнец принимал душ, Билл успел перебраться в спальню. Он лежал там, в полной темноте, думая, что когда Том придет, Билл обязательно извинится и попытается перевести все в шутку. В конце концов, Биллу брат дороже любых одноразовых трахов.
Этой ночью Том так и не пришел.

К тому времени, когда Билл проснулся, Том уже успел приготовить привычный завтрак. Но в свете вчерашних событий, это казалось Биллу не то что странным, но по крайней мере необычным.
- Доброе утро. – Сопровождая свои слова теплой улыбкой, Том поставил перед Биллом чашку с горячим чаем.
Билл решил, что раз Том не хочет вспоминать о вчерашнем разговоре, то и сам будет делать вид, будто бы ничего и не происходило.
- Доброе утро. Ты давно проснулся? Я не слышал.
- Нет, минут сорок назад.
Том врал, этой ночью ему так и не удалось заснуть. Его буквально колотило изнутри. Спасал только теплый дым в легких. Он выбегал на балкон каждые десять минут, ровно до тех пор, пока не закончились сигареты. Долго ворочался на диване, пытаясь заснуть. Но каждый раз, когда он закрывал глаза, тут же возникали картинки, на которых его близнец, самый близкий человек, прогибается под каким-то мудаком.
- Мм… Подай вафли. – Отпивая из чашки, говорит Билл. Он чувствует облегчение, так как считает, что теперь то все будет идеально. Если уж Том не начал разговор, как только Билл вошел в кухню, то и сейчас этого делать не станет. Это даже к лучшему, они оба были не правы.
- Держи. – Том протягивает тарелку и его обжигает случайное касание пальцев Билла.
Он держится до последнего. Мило улыбается весь завтрак, они разговаривают о том о сём, обсуждают предстоящий визит к родителям, новый эскиз обложки следующего альбома. Но голова Тома забита совсем другими мыслями.
- Я пойду одеваться, а то уже опаздываю.
Билл хватает из коробочки пару шоколадных конфет и спрыгивает с высокого стула на пол. Том опирается на стойку и делает глубокий вдох, все еще раздумывая над тем, стоит ли ему делать то, что он задумал еще ночью, или оставить все как есть.
Младший оббегает стойку, целует брата в щеку и направляется к выходу. Пожалуй, что все же стоит завершить начатое.
- Постой.
Билл оборачивается на выходе из кухни, и отправляет конфету в рот. Он в хорошем настроении, глаза так и светятся счастьем, и Том понятия не имеет, чем вызвана такая радость.
- Если у тебя нет планов на вечер, может, мы сходим поужинать куда-нибудь?
Улыбка на лице Билла расширяется ровно в два раза, обнажая белоснежные зубы.
- А ну-ка повтори.
- Ты слышал.
- Да, слышал, но просто хотел убедиться, что понял все правильно. Ты никогда не приглашал меня на романтические свидания.
И вот уже вторая конфета во рту у Каулитца.
- Это не свидание, просто ужин.
- Тогда ладно, я позвоню тебе, как освобожусь, обсудим место и время.
- Да, отлично.
Билл поджимает губы и кивает в ответ. Он снова оборачивается к выходу и касается дверной ручки.
- Ты же любишь грубый секс, а значит и боль, правда?
Том не хотел говорить таких слов. И это достаточное основание треснуть рукой по столешнице.
- Прости?
- Ты её получишь, давно хотелось попробовать.
Билл хмурит брови, но улыбается. Он и сам бешено хочет Тома и готов выполнить любую прихоть, только бы загладить вину за свое поведение.
- Ты о сексе? Ладно, договорились.
В этот раз, речь была совсем не о нем. Но Билл узнал об этом только вечером, когда, прождав Тома сорок минут в ресторане, наконец, увидел его у входа. Том все же пришел, но не один. За руку его держал странный мальчик-блондинчик, и вся эта показушная выходка Тома показалась Биллу злой шуткой. Он решил принять правила игры и вопреки всему быть милым с Лео. Весь вечер ему удавалось, изображать из себя идеального младшего брата.
- Будем считать, что я оценил твою выходку. – Смеялся Билл, когда они высадили мальчишку у высотного здания и были уже на полпути к дому. – Где ты его откапал? Девственник чтоль? Да тебя же посадят за совращение малолетних.
- Ему уже стукнуло восемнадцать. – Серьезным голосом подтвердил Том.
- О, это замечательно. Ладно, хрен с ним, давай заедем в супермаркет и купим вина.
Ты мне обещал романтику и грубый, ну просто невероятно страстный секс на полу.
Выпитое шампанское за ужином, произвело на Билла фантастический эффект.
Билл наваливался на Тома, запуская руку под куртку близнеца, всячески пытаясь добраться до его губ.
- Ты пьян, Билл. Тебе сегодня хватит.
- Может быть. Но это не отменяет твоего обещания, я все помню.
Билл шутливо пригрозил Тому пальцем и снова со смехом навалился на его руку.
- Я хочу любить тебя всю ночь, целоваться, кусаться и …
- Заткнись. Ты так ничего и не понял.



Правило шестое.

Быть рядом.


Каулитцы никогда не обговаривали свое расставание. Не было той жирной точки, после которой можно было начинать горевать по утраченным отношениям. Это и сломило Билла. Недосказанности, отрицание действительности, недостаток информации – все это только усугубляло ситуацию. Билл ревновал, злился, но все еще не мог поверить, что у брата появился кто-то другой.
После того, как в их близнецовой жизни появился Лео, все пошло наперекосяк. И вопреки своему собственному пониманию лишним в этом треугольнике Билл считал себя, а не Лео. В какой-то момент Биллу стало неуютно находиться в одной квартире со сладкой парочкой. Хоть в последнее время парочка вообще не показывала свои чувства, и Билл считал, что, может быть, вполне возможно, с совсем маленькой вероятностью в одну сотую процента, но вся их «любовь» - это обычная фальшивка.
Билл решил, что скоро Тому самому надоест эта целенаправленная игра на публику, и он будет днями и ночами умолять Билла вернуть их отношениям в прежнее русло. Билл стал чаще бывать вне дома, предпочитая проводить время с друзьями. Через пару дней оказалось, что друзей у него нет, а любое общение c приятелями вызывало скуку. С ними было все не так, как с Томом. Билл понял, что безумно скучает. Не столько по самому Тому, сколько по всему тому, из чего состояло общение с братом.
Билл мог часами пялиться в потолок, вспоминая моменты, связанные с близнецом. Порой не хватало самых банальных вещей, вроде того как слышать шорохи, доносившиеся с кухни в восьмом часу утра. Том всегда вставал ровно в семь, и было не так важно, поставлен будильник на это время или нет. Он просыпался без него, на автомате шел на кухню, щелкал по кнопке чайника, а потом заворачивал в душевую. В выходные дни после водных процедур возвращался обратно в постель к Биллу, целовал его спящего в щеку и еще долго ворочался, пытаясь удобно устроиться на плече близнеца.
Не хватало и бесконечного ворчания по поводу разбросанных вещей и вечного бардака в спальне. Билл старался отшучиваться, говорил, что не стоит быть таким серьезным и строить из себя мамочку. Том бросал в брата его собственной толстовкой, получая в ответ мощный удар подушкой. Такие минутные перепалки всегда заканчивались чем-то фантастически приятным и обязательным поцелуем в нос. Билл фыркал, смешно корчил рожицы и был уверен, что в мире нет ничего более трогательного, чем этот невинный жест.
Не хватало и странностей Тома. У него их было столько, что всех и не перечислить, да и не вспомнить уже. Пить воду из крана, игнорируя фильтры, засыпать под включенный телевизор, бояться лифтов, даже больше, чем перелетов на самолете, надкусывать фрукты и класть их обратно в вазочку, пригоршнями глотать таблетки при малейших проявлениях простуды, пить водку даже в жару, всегда спрашивать точное время, и никогда не вспоминать о своих наручных часах, любить Билла…Да, пожалуй, последнее было особенно странным.
А еще Билл никак не мог смириться с тем, что теперь они с Томом спали врозь. К ощущению пустоты на левой стороне кровати ему так и не удалось привыкнуть.

Когда один из менеджеров позвонил Биллу и сообщил, что стали известны точные даты их нового тура, парень очень обрадовался. Это означало, что вот теперь-то Том точно будет все двадцать четыре часа рядом, бок о бок с братом, и никаких тебе блондинов и противных имен вроде: «Лесли… Луи? Лео?».
Но радость продлилась ровно до той самой минуты, когда Лео явился в их с Томом квартиру с двумя объемными чемоданами и битком набитой сумкой наперевес. Билл даже и не знал, как правильней будет отреагировать на сложившееся обстоятельство. Одно ясно было точно: Лео не собирается сваливать из их почти идеальной близнецовой жизни. Мальчишка вполне комфортно чувствовал себя в сплоченной команде группы, и ему было, в сущности, параллельно на мнение какого-то там Билла. Никто не был против пребывания нового бойфренда Каулитца в тур-автобусе, поэтому мнением Билла интересоваться не стали. Один голос ничего не решает, пусть даже этот голос и принадлежит фронтмену группы. У пораженного такой наглостью Билла даже возникла мысль отказаться от тура, поставив жесткий ультиматум «я или он». Мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Контракты диктовали свои условия, против которых не пошел бы даже сам Билл.
Биллу только и оставалось, что наблюдать, как блондину выделяют дополнительное место и полку, ради которых Густаву пришлось ютиться в автобусе для персонала. Но разве кто-нибудь спрашивал мнения Густава? А уж если бы кто-нибудь спросил… Барабанщик, конечно, высказал свое недовольство Тому, но тот перевел все в шутку и даже наоборот, убедил друга в том, что в другом автобусе гораздо тише и спокойнее. Никто не ругается до часу ночи, никто не съедает твои любимые крекеры и уж, тем более, никто не прерывает твой сон бесконечным клацаньем по клавиатуре.
Шеффер поворчал для приличия, но, в итоге согласился. Биллу такие кратковременные размолвки друзей были только на руку. Втайне он надеялся, что со временем надоедливый Лео всем осточертеет, и ребята убедят Тома избавиться от него.
Время шло, незаметно пронеслась первая половина тура, а блондин все еще был в строю.

***

Билл не спал вот уже несколько дней. Говорят, что если не спать больше трех дней, то могут начаться какие-то там галлюцинации. Биллу это казалось забавным. Он даже начал размышлять на тему того, какими же они будут. А потом всерьез стал раздумывать над тем, чтобы сходить в ближайшую аптеку за снотворным. Но за окном окончательно темнело, а перспектива заблудиться в неизвестном для себя городе как-то совсем не вдохновляла.
Честно сказать, Билл вообще не был в курсе, в каком они городе или даже стране. Сейчас все вокруг казалось гибким, вязким и очень липким. Он словно был одержим чем-то или кем-то. Не помнил брошенных невпопад фраз, грубых отталкиваний от себя каждого, кто пытается помочь. Не помнил и того, как на днях оттолкнул девушку, протянувшую ему фотографию Тома для автографа.
- С тобой все в порядке?
Голос звучит взволнованно, но Билл вот так с ходу не может определить, кому он принадлежит.
- Все в норме.
Он мычит в подушку, не открывая глаз, прося Всевышнего лишь о том, чтобы тот дал ему сил проснуться и прожить еще один день.
***
Это так обыкновенно - просто любить другого на пьяную голову. Месяц был пропитан спиртом так, что хоть выжимай. Концерты шли по четкому графику и без перебоев, с кашей в голове, с жутким похмельем и разрывающей на части болью, не в голове - в сердце. Заполнять раны вином дурная привычка, да и редко кому помогает. Билл знает, что будет только хуже, но другого выхода не видит. По крайней мере, до утра наедине с бутылкой живется гораздо легче и, черт побери, веселее.
- Итак, ты будешь дальше продолжать загонять себя в яму, или мне просто пристрелить тебя? Чего тянуть?
Том выглядит как никогда серьезным. Таким серьезным, что мурашки стайками разбегаются по коже.
- Чего?
Билл поднимает голову и едва подавляет в себе желание накрыться одеялом с головой и спрятаться от тяжелого взгляда близнеца.
- Я знаю, к чему все это может привезти.
Билл бы тоже очень хотел это знать. Но спрашивать вот так было бы не слишком вежливо, правда?
- Все под контролем. – Слабо отзывается младший, делая глоток минералки.
- Под контролем? Билл, ты хоть понимаешь, что есть разница между «просто расслабиться» и «нажраться в хлам»?
Он отлично понимает эту разницу. Та функция алкоголя для обычного расслабления и снятия усталости уже давно не срабатывает. Единственное, что позволяет не свихнуться и избавиться от мрачных мыслей это именно «нажраться». Конечно, в этом случае процесс саморазрушения идет в пару раз быстрее, но Биллу уже совершенно наплевать. А если наплевать ему, то с какой стати это должно волновать Тома?
Но старшего брата проблема пьянства волнует очень остро, и он с непоколебимой жестокостью выливает все содержимое бутылок в раковину. Билл не злится, наоборот, чувствует облегчение. Он точно знает, что в любой ситуации Том не даст ему сгинуть. Ведь единственного, кого Биллу стоит по-настоящему бояться - это самого себя. А уж кто как не Том знает все способы борьбы с этим засранцем?
C этого момента Билл находится под ежесекундным контролем своей идеальной копии и не может сделать и шагу без сопровождения скептического взгляда Тома. Кажется, Билл чувствует его повсюду. По всем правилам такой контроль должен подвести подопечного к полнейшей паранойе, но Билл наоборот чувствует себя счастливее прежнего. «Большой брат следит за ним», а значит все в полном порядке, теперь он не один. Билл может без зазрения совести вломиться в номер к Тому среди ночи и пожаловаться на плохое настроение. В конце концов, то, что они больше не любовники, не отменяет их близнецовость и обязанность Тома быть настоящим старшим братом. Или что там от него требуется?

***
Эта неделя могла по праву получить золотой статус «самой удачной недели года». Все складывалось как нельзя лучше, тур подходил к своему логическому завершению, переговоры по поводу выпуска нового клипа прошли успешно, да и ужасный блондин наконец покинул Тома. С «покинул» Билл самую малость преувеличил, но новость о том, что синеглазка отправилась домой раньше намеченного срока, младшего Каулитца определенно радовала.
Билл внимательно наблюдал за поведением Тома и к своему счастью обнаружил, что звонков от Лео стало значительно меньше, да и сами разговоры выходили какими-то сухими. Набор фраз на бытовую тему и небрежное «скучаю», перед тем как нажать на отбой. Том не скучал. Ни единой секунды до разговоры и ни доли секунды после. Он всегда был в настроении подшутить над Георгом, устроить новый розыгрыш для Густава и непременно находил пару минут на близнеца.
Кажется, все начинало возвращаться на круги своя. Билла радовала такая перспектива, и он был на все сто процентов уверен в положительном результате возвращения их прежних отношений.

Билл садится на уже заправленную кровать Тома и перекидывает ногу на ногу. Он старается проследить за реакцией старшего брата, но тот факт, что Том стоит к нему спиной, слегка усложняет ситуацию.
- Я думал, ты проспишь весь день. Ты же никогда не просыпаешься в такую рань.
Голос Тома звучит устало и по всем признакам, он заводит этот разговор не из интереса, а просто, потому что так надо. Чертовы правила хорошего тона.
- И тебе без Лео не спится, да?
Том хмурится и, наконец, поворачивается к Биллу всем корпусом. Тот бросает на него взгляд исподлобья и откидывается на подушки, упираясь локтями позади себя.
- Я же просил…
Тома не задевает подобное отношение к себе и к Лео в частности. Не особенно. Он делает пару шагов вперед и застывает как раз в паре сантиметров от свешенных с кровати ног близнеца.
- О чем? О том, чтобы я больше не говорил про него гадости? О том, чтобы я не упоминал в разговоре про ваши с ним фальшивые чувства? Это фрик-шоу, Том! Может, стоит покончить с этим?
Старший только хмыкает в ответ и смотрит в пол. Билл расценивает это как согласие и уже празднует победу, хотя и сомневается в её подлинности.
- Закажем еду в номер? Или…. Спустимся вниз?
Том говорит это так смело и одновременно с такой опаской, что Билл от умиления едва не растекается лужицей по покрывалу. Значит, все же Том поднимает белый флаг?
- В номер. – Односложно говорит Билл и протягивает руку, крепко обхватывая запястье Тома.
На мгновение обоих охватывает безумный приступ паники. Прошло всего ничего, а оба уже забыли, каково это - чувствовать прикосновения родного тепла к своей коже. Это мимолетное зависание в невесомости перекрывает кислород, и Билл чувствует, как вибрирует под кожей. Пульс учащается, и уже не нужны причины на то, чтобы первым сделать шаг. Том не выдерживает первым, он буквально обрушивается на Билла, укладывая младшего на лопатки и зарываясь пальцами в длинные волосы. Их хочется целовать, прикасаться губами и ласкать теплым дыханием.
Поцелуй похож на русскую рулетку, где в барабане все шесть патронов и уже точно знаешь, чем все закончится, если согласишься. Том соглашается, не думая ни секунды. Он целует влажные, теплые губы близнеца с таким отчаяньем, что глаза начинают слезиться.
Билл дышит часто и сжимает в кулак пропитанную родным теплом футболку Тома. Ему тепло и уютно, и только сейчас он чувствует себя по-настоящему счастливым и влюбленным. Просто от того, что Том рядом, что он в данную секунду не испарится, если разжать пальцы и отпустить, не исчезнет, если разорвать поцелуй. Билл открывает глаза и довольно улыбается сквозь поцелуй.



Правило седьмое.

Верить в большую любовь.

В каком-то своем, дурацком смысле это даже забавно. Забавно, насколько реальность меняет свою окраску, когда рядом с Биллом находится Том. Другие не заметят существенной разницы, ведь близнецы и месяц назад все двадцать четыре часа находились бок о бок друг к другу. Но существует безграничная пропасть между близостью душ и близостью измеряемой в сантиметрах.

Первые недели сближения после катастрофического и бесповоротного расставания, выходили невероятно трудными. Билл понимал, что отношения брата и Лео были всего лишь поводом позлить и вызвать ревность, но все равно никак не мог принять факта измены. Дело не в сексе и даже не в поцелуях, к слову сказать Билл никогда не позволял себе целовать кого то другого, кроме Тома, разве что только по пьяни и то было один раз. Билл ревновал Тома всецелостно, он даже не мог себе представить, что кто-то еще имеет право влюбляться в Тома, восхищаться его мягкими губами, невероятной красоты руками, музыкальными пальцами и длинными ресницами. Кто-то другой все время бросал на Тома пылкие взгляды, наивно полагая, что теперь он обладатель такого бесценного сокровища. Но Билл видел, насколько холодно и безразлично Том относился к своему юному псевдо-бойфренду. Это в какой-то степени тешило самолюбие младшего Каулитца.

Том выходит из душа, на ходу вытирая махровым полотенцем влажные плечи. Билл затаив дыхание наблюдает за развернувшейся перед ним картиной, мечтательно закусывает губу и хлопает по свободному месту на кровати. Простыни все еще пахнут сексом и в воздухе парят приятные нотки похоти и удивительной нежности.
- Охренеть, Билл! Когда ты уже насытишься?
Старший осторожно отодвигает прядь волос с лица близнеца и целует в уголок губ.
- Никогда. – Выдыхает Билл, вовлекая Тома в глубокий поцелуй.
Том любит такие поцелуи, любит, когда близнец в игривом настроении, когда он сам тянется за лаской, а потом улыбается одними только глазами.
- Никогда?
- Нет. Это как горький шоколад от которого не толстеешь.
Том знает, насколько Билл любит шоколад, насколько он обожает рассасывать во рту мелкие кусочки горького лакомства, растягивая одну плитку на длительное время. В этом близнецы не были похожи друг на друга. Том всегда предпочитал молочный и съедал все разом.

***

Тому не нравятся тусовки подобного рода. Что и говорить, Том откровенно ненавидит тусовки на которые его так старательно тащит Билл. Старшему Каулитцу куда больше нравятся вечеринки, на которых полно друзей, а здесь нет ни единой известной ему души. Естественно Билл только отшучивается в такие моменты, называет его скучным, но все равно тащит прямиком на танцпол. С условием того что толком танцевать не умеет ни один из близнецов, со стороны это всегда выглядит достаточно комично. Но Тома успокаивает тот факт, что на танцевальной площадке позорится ему приходиться далеко не в одиночестве.
Музыка меняет свой ритм и становится тягучей как золотистая карамель. Все что Том может видеть впереди себя это светящиеся счастьем глаза близнеца. Он слышал эту песню раньше, но никак не может вспомнить, где именно и при каких обстоятельствах. Это определенно что-то из рока. Билл обожает эту группу и часто слушает их альбомы в плеере. Перелеты иногда бывают катастрофически долгими? и Тому ничего не остается, как брать второй наушник и засыпать под пение группы «Red». В жизни Том предпочитает музыку другого жанра и стиля.
Билл тащит его в мягкую зону и они рухают на диван. Том не сразу замечает, что все еще крепко сжимает ладонь близнеца. Он чувствует, как под кожей бешено бьется пульс, не совпадая с музыкальным ритмом. Младший наклоняется к его уху максимально близко и шепчет слова песни: «Nothing left to lose... loving you again*». От томного шепота по телу проходит мелкая дрожь и мурашки стайками расползаются по разгоряченной, после танца, коже.
__________________________________________
* Нечего терять
Я снова люблю тебя (с) Already Over - Red





Том целует Билла в шею и выходит из него. По телу бисером рассыпается сладкая нега и легкая усталость. Это невозможно насытиться друг другом за такое короткое время. Как сказать словами все то, что томилось на душе неделями? Они предпочитают разговаривать по минимуму, заменяя разговоры поцелуями и лаской.

- Ты когда-нибудь думал о том, чтобы было, если бы мы не….
- Спали вместе?
- Заткнись. Я же серьезно.
Том готов поклясться, что последняя его реплика заставила близнеца покраснеть до кончиков ушей. Но Билл хохочет в голос и сейчас непонятно от чего он краснеет больше от безудержного смеха или от смущения.
- А я о чем?
- Нет, если бы мы не спали вместе, я бы обязательно нашел себе кого-нибудь покруче тебя, а тебе осталось бы довольствоваться своим плюшевым зайцем.
Билл опять прыскает от смеха и запрокидывает голову на подушку. Глаза Тома устремлены на него, и он уже сам не может не улыбаться, глядя на наглеющего близнеца.
- Иди ты…
- Да ну, признайся, что клал его к себе в кровать до двенадцати лет!
- До одиннадцати!
- Не меняет сути, парни в таком возрасте уже думают, как бы поцеловать кого-нибудь, а не тащат в кровать девчачьи игрушки.
- Кого-нибудь? А ты думал кого-нибудь поцеловать?
Том от возмущения и наигранной ревности даже отрывает голову от подушки и с грозным видом заглядывает близнецу в глаза. Но единственное, что он получает в ответ это только звонкий чмок в щеку.
- Я серьезно, Том. Ты думал о том, что было бы с нами не будь мы теми кто мы есть сейчас?
Том молчит. Он не из тех, кто может ночами философствовать на тему того как устроен этот мир. Чаще всего он старается избегать таких разговоров, так как знает, что следует жить только сегодняшним днем. И уж если судьба подкинула им такую удачу – быть звездами музыкальной индустрии, то зачем гневить чертовку и размышлять о том, что было бы, если не…
- Том, ну вот если так подумать, то каковы были шансы на то, что нас примут? Мы могли бы с треском провалиться и после всего пережитого вернуться обратно в стены школы.
От одного только слова «школа» Тома передергивает.
- Но не вернулись же?
Билл кивает и, перевернувшись на бок, крепко вжимается в Тома, обнимая его поперек талии.
- Не вернулись. Но ведь все могло быть совсем иначе…. От этого становится страшно.
Том целует Билла в макушку и поджимает губы.
- Я никогда не думал об этом. Но знаю, что одно в нашей жизни осталось бы неизменным. Я бы так же крепко любил тебя всем сердцем.

Билл еще долго не может уснуть. Мысль о том, что близнец при любых обстоятельствах будет любить его не выходит из головы. Это какая-то больная любовь, если можно прощать абсолютно все и любить так же всей душой и каждой клеточкой. Билл смакует это сладкое словосочетание «всем сердцем» и засыпает с блаженной улыбкой.

***
Утром в машине играет «Битлз». Том напевает знакомую мелодию себе под нос, пока Билл сверяет список покупок с чеком из супермаркета.
- Может, отложишь это занятие? Скоро уже домой приедем.
- Нет, я же чувствую! Мы что-то забыли купить.
- Да даже если и забыли, все равно возвращаться уже не будем. Забей, ладно?
Том, не смотря ни на что, находится в приподнятом настроении, чего нельзя сказать о его младшем брате, который с самого раннего утра старается занять себя чем угодно, лишь бы не ввязываться в разговор с Томом.
А началось все с одного нелепого разговора за завтраком.
- По поводу клипа…. В общем, они решили, что нужно либо менять песню, либо переделывать текст. Отснятый материал не совпадает со смыслом.
Том с удивлением уставился на брата.
- Чего? Мне всегда казалось, что материал подбирают уже после выбора композиции, нет?
Билл только пожал плечами, отпивая из стакана сок.
- Тоже удивился. Не хочу ничего менять в тексте. Это глупо! Я вижу песню именно такой.
- Что конкретно их не устраивает?
- Не знаю. Сказали, что все слишком запутанно, нужно простыми словами объяснить понятие «любовь». Почему я должен писать о банальных вещах?

Каулитц всегда очень трепетно относился к текстам и чаще всего дико нервничал и злился, когда кто-то правил строки и вставлял отсебятину. Том предпочитал держаться в стороне и никак не комментировать происходящее. Раньше он пробовал влезать в спор и даже защищать брата, но всегда ситуация поворачивалась таким образом, что виноватым оказывался именно Том. Все это было крайне сюрреалистично и не переставало удивлять Тома.
- Значит любовь для тебя банальность?
Том говорит это между делом, не обращаясь конкретно к Биллу. Так монотонно и тихо, что Биллу приходиться переспросить, прежде чем ответить на вопрос. Билл не знает, что Том говорит это только для того, чтобы увезти разговор в сторону.
- Как таковой любви вообще не существует.
Бил врет, а Том, возможно, улавливает нотки фальши в голосе близнеца. Их взгляды встречаются и больше всего на свете Биллу хочется, чтобы Том рассмеялся ему в лицо и сказал, что не верит. Но тишина продолжает заполнять все пространство кухни, а Билл заставляет себя опустить взгляд. Не похоже на то, чтобы серьезное заявление младшего, хоть на долю секунды задело Тома. Он добавляет молоко в свой кофе и небрежно улыбается, глядя в экран телевизора. Холодное равнодушие близнеца, отрезвляет Билла и он чувствует, что не смотря на все происходящее, ничего между ними не наладилось. Он снова винит блондина, необдуманное расставание, дешевые подколки друг над другом и понимает, что короткое «мы», разбилось на два, еще более коротких «я».




Правило восьмое.

Выполнять обещания.


Билл всегда знал, что прежде чем говорить кому-то «люблю», нужно строго удостовериться в том, что чувствуешь и в том, что точно понимаешь значение этого слова. Однажды он уже признался в своих чувствах Тому, но услышал в ответ звенящую тишину. Нет, он не жалел о сказанном, но тишина мутным осадком, опустилась на самое дно его души.
Их отношения прекращаются во второй раз. Этот раз отличается от предыдущего тем, что теперь оба знают, что конец неизбежен. В этот раз никто не перевозит вещи на съемную квартиру, не выдвигает строгих ультиматумов, не смотрит вслед и уж точно никто никого не обвиняет. Здесь преобладает только страх. Страх оказаться чужим для близкого человека, для того, кому безвозвратно готов был отдать многое.

Вечером Билл делает сэндвичи на двоих и опускается на диван рядом с братом. Тот бездумно щелкает пультом, переключая каналы, не задерживаясь ни на одном из них.
- Мы можем посмотреть фильм.
Билл говорит это с такой опаской, будто бы предлагает близнецу сделать что-то противозаконное, да еще и на глазах у целого патруля полиции.
Том только пожимает плечами и хмурит брови, глядя на темно-красную тарелку с сэндвичами, которая ярким пятном выделяется на светлом диване. Его удивляет поведение близнеца. Даже в моменты крупных ссор, функция « забота о брате», не отключается в младшем Каулитце.
- Нет, не можем.
Слова звучат так обидно, что Билл едва сдерживается от того, чтобы крепко зажмуриться и вернуться в свою комнату, где провел целый день, лежа на кровати и уткнувшись лицом в подушку. Некоторое время Билл просто молчит. Он кусает губы, рассматривает белый ковролин на полу и изредка поглядывает в сторону Тома. Он боится, что близнец попросит его уйти, не конкретно из комнаты, а из своей жизни.
Том откусывает маленький кусок от сэндвича, тщательно прожевывает, пытается отыскать хоть крупицу странного привкуса, на случай если еда окажется отравленной. Участвовать в полных драматизма сценах, старшему Каулитцу хочется меньше всего на свете. Это Билл большой любитель сделать из мухи слона, усложнить все до невозможности, раздуть из скудного огонька огромное пламя. Все на что сейчас способен Том, это только пережевывать пищу и устало пялиться в экран телевизора. Он молит Бога о том, чтобы Билл сейчас не заговорил, молит о том, чтобы не услышать ни единой нотки его голоса. Билл склоняет голову к спинке дивана и тепло обнимает брата за плечи.
Когда твоя жизнь летит под откос, слишком глупо сидеть в центре гостиной и смотреть mtv.

***

- О, и этот здесь?
Билл перешагивает через вытянутые ноги блондинчика и вешает куртку на крючок.
- И тебе привет.
Лео улыбается и выглядывает из-за журнала. Он перелистывает глянцевую страничку и снова погружается в чтение. Билл даже на долю секунды задумывается над тем, что с ним что-то не так, раз голубоглазка не съязвила в ответ на его реплику. Но эта мысль быстро покидает голову фронтмена группы, так как Билл замечает присутствие близнеца.
- Опаздываешь? С самого утра тебя ждем.
- Проспал. – Оправдывается Билл и старается не смотреть в сторону брата, который наваливается всем телом на Лео, целуя при этом в губы.
Биллу странно видеть Лео здесь, в их студии. Работа для Билла всегда была чем-то большим, чем занятие, которое приносит ему деньги. И сейчас ему кажется, что у него отнимают то последнее, что все еще дает хоть какой-то повод просыпаться по утрам.
Дела группы, не должны касаться мальчишки ни каким боком. И уж тем более, наглец не должен отвлекать Тома от работы. Хотя, судя по всему, это именно Том притащил сюда свою пассию. Хренов идиот. Спустя несколько недель, Лео снова купается во внимании старшего Каулитца и горит в огне ненависти младшего.
- Где остальные?
Откашлявшись, начинает Билл. Не то, чтобы ему и вправду было интересно местонахождение второй половины коллектива, но он же должен предпринять хоть какую-то попытку, чтобы оторвать Тома от, на все согласного, блондина.
- В курилке. – В перерыве между поцелуями отвечает Том. – Не хочешь к ним присоединиться?
Лео наглым образом закидывает на гитариста свою тощую ногу и обнимает за шею. Билл внимательно следит за тонкой ладошкой мальчишки, которая проделывает путь от шеи до поясницы, задевая каждый позвонок.
- Нет, подожду тут.
На губах отражается подобие улыбки, но внутри себя Билл готов искалечить обоих. Он даже не знает на кого злится больше.
Диван завален старыми журналами и кучей другой, ни к чему не пригодной, макулатурой. Билл не сводит глаз с Тома, нащупывает какую-то газету и, громко шелестнув страницами, открывает на середине.
- Отвезешь меня сегодня в центр?
Том не слышит брата. Не слышит ни звука, ни малейшего шороха настоящей реальности. Все что он ощущает это мерное дыхание блондина и тепло его губ.
Билл повторяет вопрос трижды, пока близнец, наконец, удосуживается повернуть голову в его сторону.
- Да, конечно.
Том говорит это вскользь, так, чтобы Билл понял, что сейчас не самое удачное время для разговоров. В последнее время удачных дней просто не бывает. Том сутками пропадает где-то с голубоглазкой, всякий раз пресекая любые предпосылки к разговорам. Билл считает все это своеобразной защитной реакцией на расставание. Все верно, Том обязательно вернется, как только осознает масштабность потери.
- Тогда в девять, ладно?
- Хорошо.
В этом его «хорошо», нет ничего хорошего. Сплошное безразличие ко всему, что касается младшего - новая тактика Тома.
Он забывает о своих обещаниях, ровно в тот момент, когда заканчивает их давать.
В девять часов вечера, он потягивает пиво в квартире у голубоглазки, и ласково перебирает его волосы, в то время пока голова блондинчика покоится на его коленях. Том щурится, вспоминая, насколько приятными бывают ощущения, когда он проделывает ту же самую манипуляцию с волосами Билла.
Лео поднимает голову и улыбается. Том дает ответную реакцию и успокаивающе обнимает за плечи. У Лео всегда однообразные улыбки. Каулитцу они не нравятся, они не приносят ни удовлетворения, ни радости и уж точно не вызывают никакого желания улыбнуться в ответ. С Биллом все по-другому. Том уже не помнит, когда впервые сказал Биллу об этом.


***
- Господи, только не делай так.
Том хохочет, не унимаясь, закрывая лицо руками.
- Серьезно, я прошу тебя, перестань.
Билл с удивленным видом распахивает глаза и искренне пытается понятно, что же он делает не так.
- Что?
Он смотрит на себя в зеркало и не может увидеть ничего смешного. Разве что, эта бейсболка слишком глупо смотрится на его голове. Но это, совсем не может являться таким веским поводом, для полнометражной истерики брата?
- Том, сосредоточься! Нам нужна эта фотография.
Тон выбран слишком серьезный, для такой, по-детски глупой, ситуации.
Кто как не Билл может придумать фотографировать себя в зеркале? Тому вся идея кажется крайне забавной, а с условием того, какое грандиозное значение, этому придает Билл, все становится еще комичнее. Младший тащит Тома к зеркалу и, повиснув на его руке, щелкает кнопкой. Удивительно, но Биллу удается поймать секундный момент, когда Тома, наконец, покидает истерический смех. Но спустя пару мгновений, все возвращается с удвоенной силой.
- Твое лицо! Зачем? Зачем так складывать губы?
Билл хмурит брови и нажимает на кнопку для просмотра отснятых кадров.
Половина фотографии засвечена яркой вспышкой в отражении зеркала и теперь уже Билл не может унять свой смех. Они лежат на просторной кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны, в голове абсолютный вакуум, полная свобода от мыслей. Глаза закрыты, а на губах идентичные улыбки.
- У нас так мало настоящего осталось, Билл.
Том сам не замечает, как слова произвольно вырываются наружу.
Билл делает огромный глоток воздуха и на мгновение забывает, как выдохнуть. Он чувствует взгляд, направленный в его сторону через зеркало. Еще секунда и младший ощущает, осторожное прикосновение к открытой ладони. Билл цепляется за музыкальные пальцы брата и крепко сжимает их в руке. Одиннадцать минут сумасшествия, сотня вдохов и выдохов, приятное покалывание в пальцах от прикосновения к друг другу. Билл переворачивается на живот и, подтянувшись поближе к тому, аккуратно целует его в уголок губ. И улыбается так, по-настоящему.
- Я люблю её. – Голос Тома дрожит от волнения, он закрывает глаза, когда произносит эти слова и сильнее сжимает руку брата.
- Кого?
- Улыбку. Твою улыбку. Настоящую.
Билл поднимает глаза. Он смотрит на брата так долго и пристально, что Том почти ощущает эти изучающие прикосновения взгляда к своей коже.
- Я тебе верю. Всегда.
Билл опускается обратно на кровать, укладывается так, чтобы соприкоснуться головой с близнецом и закрывает глаза.

От воспоминаний Тома передергивает. Лео ворочается у него на коленях, ищет удобное положение, а все чего по-настоящему хочется Каулитцу, это уйти поскорее из чужой квартиры, вернуться домой и покрепче обнять Билла. Но вопреки всему, он еще долго сидит на проклятом диване, гладит Лео по спине и возвращается домой только под утро.

***
У Тома есть замечательная особенность – не задавать дурацких вопросов. Младший даже благодарен ему за неловкое молчание, которое наполняет помещение, когда он входит в комнату. Ему не спалось этой ночью. Он уснул только тогда, когда услышал, что Том пришел домой и щелкнул замком своей спальни.
Вряд ли можно сказать, что Том безумно рад видеть младшего брата в это утро. Но проживание под одной крышей предусматривает частые столкновения. В голове у Тома пульсирует: « пожалуйста, только не сорвись», когда Билл смотрит в упор, передавая упаковку сока. Руки ощутимо дрожат, от секундного прикосновения пальцев Билла к его запястью. Том забывает слова, забывает, как дышать и в конечном итоге, не понимает, как можно истолковать этот жест. Когда Том возвращается к реальности, Билл уже пьет сок из высокого стакана, смотря куда-то сквозь него. Том не может оторвать взгляда от идеальных скул близнеца и замечает, что под его тонкой кожей, толщиной в тетрадный лист, виднеются голубые реки вен. Из легкой формы гипноза, Каулитца возвращает голос Билла.
- Ты сегодня уйдешь.
Билл говорит это так спокойно, что Том не с первого раза понимает смысла его слов.
- Навсегда уйдешь, я чувствую.
Том вздрагивает и едва не роняет коробку с соком, которую еще секунду назад, планировал поставить на стол.
- Откуда у тебя эти мысли?
- Или попросишь меня уйти.
В глазах Билла нет ни обиды, ни ненависти. Казалось, он репетировал этот разговор, еще задолго до того, когда их недоотношения пришли к своему логическому завершению.
- Не будет такого. Ты чего?
Билл только мотает головой и поджимает губы.
- Ничего.
Вся проблема в том, что когда Билл говорит «ничего», он в действительности имеет в виду «ничего». Полнейшую пустоту, которая заполняет его всецелостно, ту которой до одурения тесно в теле мальчишки. Ему хочется сказать Тому что-нибудь удивительно резкое. Это было бы очень правильным, если бы Билл накричал на него за позднее возвращение, за то, что отключил свой телефон, за невыполненное обещание. Да, это было бы идеально. Вместо этого, Билл вертит головой из стороны в сторону и думает о том, что жить было бы гораздо проще, не люби они друг друга такой патологической любовью.





Правило девятое.

Не менять своих решений.


Когда Биллу только исполнилось восемнадцать, ему казалось, что теперь он точно знает что же такое настоящая ревность. Он не запомнил его имени, но вот собственнический взгляд незнакомца, которым парень оценивал Тома, Билл запомнил очень четко. Все произошло в студии, в которой они, вот уже вторую неделю пропадали целыми сутками, так как сроки поджимали, и продюсеры не давали им ни единой лишней минуты для безделья. Строгое расписание делило их время на секунды, вплоть до того, что черным маркером было подписано точное время на выход в курилку. Все чаще близнецы использовали это время в своих целях, закрываясь в одном из подсобных помещений. Вот и тогда, они буквально выскочили из комнаты навстречу Георгу, прижавшись друг к другу всем телом. Билл коротко поцеловал Тома в уголок губ и только потом перевел взгляд на сонного друга, который с самого утра был в дурном расположении духа.

- Там инструменты привезли. Пойдете смотреть?
По безразличному взгляду друга, Том легко догадался, что Георг пошел искать близнецов не по собственной воле, а по приказу одного из команды. Переведя взгляд на младшего брата и увидев недовольную мину, Том только махнул рукой и зашагал вслед за басистом. В такие моменты Том даже завидовал брату, не смотря на всю любовь к музыке, тот мало интересовался музыкальными инструментами и, в сущности, плевал на то, сколько времени они с Георгом тратили на настройку всей аппаратуры, на выбор гитар и, собственно, на их покупку. Зайдя в комнату, заваленную огромными ящиками с новой аппаратурой, Том восхищенно присвистнул и даже не сразу заметил, что помимо них с Георгом, в помещении находится еще и он. «Он» был спортивно сложенным парнем средних лет, навскидку Том бы дал ему не меньше тридцати, с ярко-зелеными глазами и длинными русыми волосами до плеч. Если бы не суровая будничная реальность и раннее пятничное утро, Том бы подумал, что все это ему снится. Такие парни обычно приходят только во снах и растворяются в сладкой дреме, вместе с первым лучиком солнца. «Он», наконец, протянул руку для приветствия и представился. Старший Каулитц даже не сразу понял, что для того чтобы держать себя в рамках приличия нужно просто пожать руку, а не мять её долгое время в своей ладони, так и не решаясь отпустить чужую кисть. К тому моменту, как они с Марком закончили с приветствиями, Георг благополучно испарился из комнаты. Марк оказался представителем компании, в которой, пару недель назад, они заказали инструменты и нужную им аппаратуру. К тому же, парень был на редкость сговорчивым и приятным в общении, что Том в конечном итоге расценил как легкий флирт и не ошибся, когда к концу дня обнаружил в кармане своей толстовки номер телефона Марка.

***

- Чья очередь мыть посуду?
Билл толкнул Тома локтем в бок и откинулся на спинку стула.
- Моя? Хорошо, я помою.
Билл едва не присвистнул от удивления, наблюдая за тем, как Том поднимается со своего места и направляется в сторону раковины. Близнецы всегда спорили на тему всей этой бытовухи. Самым большим испытанием для Тома было мытье посуды, в сравнение с этим ужасом шло только запихивания одеяла в пододеяльник.
- Эй! А ну стой! Руки вверх, животное! Признавайся, куда ты дел моего брата?
- Что?
Том выдавливает на губку моющее средство и даже не пытается повернуться к брату лицом.
- Ты не можешь быть Томом. Мой Том уже давно бы подтащил меня за шкирку к раковине и заставил все это вымыть. Что случилось?
- Надоело с тобой спорить. – Том безразлично пожимает плечами и Билл замечает, что лицо брата не выражает ни единой эмоции.
- Ладно. – Говорит Билл. – Я поднимусь наверх и подожду тебя там, надеюсь, ты будешь более разговорчивым.
Как только Том слышит, что дверь наверху закрывается, он едва сдерживает себя от того, чтобы взять телефон и набрать номер Марка. Бумажка с размашистым почерком «Позвони мне», все еще лежит в кармане и Тому нравится мысль о возможности встречи с этим парнем.

Когда Том, спустя пару часов, входит в спальню, Билл уже спит. Одеяло взбито в большущий ком и скинуто на пол. Сам же хозяин одеяла, ежится от холода и скрючивается в позу эмбриона. Том поджимает губы, садясь на самый край кровати, и подтягивает одеяло, аккуратно укрывая им Билла до плеч. Каулитцу сложно удержаться и он целует брата в теплую ото сна щеку.
Важный момент. Том никогда не думал, что их отношения подойдут к концу так быстро. Всегда появляется кто-то новый, тот, кто будет любить тебя более правильной любовью, хоть и все той же, запретной. Любая любовь умирает, просто чья-то раньше, а чья-то позже. Том трет переносицу, опускает ладонь на глаза и тяжело выдыхает. В любом случае разорвать отношения придется именно ему, Билл этого сделать не сможет. Однажды младший сказал Тому, что без него умрет. Том стал отшучиваться, да и Билл заулыбался в ответ, но в стеклянном взгляде была немая просьба всегда быть рядом.
Ресницы Билла вздрагивают, и парень открывает глаза. Его взгляд еще затуманен сном, но как только Билл замечает сидящего рядом близнеца, на его губах тут же появляется улыбка.
- Я уснул?
Младший трет глаза ладошками и Тому кажется, что сейчас брат выглядит, как максимум, лет на девять.
- Да, соня. Всю жизнь так проспишь.
Билл обиженно надувает губы и тянет руки к Тому.
- Я не люблю спать без тебя.
Том прижимает Билла к себе и от тепла его тела, по коже проходит заряд в 220 вольт.
- Почему?
- Без тебя сны не снятся. Никогда, Том.
С этими словами, мир вдруг сужается до размеров кровати, на которой они сидят. Лунный свет играет на темных волосах Билла и Том целует брата в макушку. Билл никогда не говорит открыто о своих чувствах, но именно в этот момент Том чувствует, насколько безумна и сильна любовь того, кто так крепко вцепился в его рубашку.
- А тебе? Тебе снятся сны? - Билл тяжело дышит брату в шею, от его дыхания кожа плавится карамелью.
Он не отвечает, только касается влажных век Билла своими губами и укладывается на кровать.
В Томе есть одна большая странность – не помнить свои сны. Он запоминает только крупицы светлых образов, частички тепла и рассыпчатую пыль запахов своих сновидений. Том точно помнит, что ему что-то снится и это «что-то» приходит к нему каждую ночь, крепко обнимает и не отпускает до самого утра. Сейчас он чувствует нечто подобное, только ставшее явью.
Мысли движутся с ужасающей скоростью. Том знает, что просто не сможет сказать Биллу о расставании, о том, что еще хочется столько всего попробовать. Жизнь не заканчивается друг на друге, верно? Тот Том, двадцатичерехсовой давности, обязательно выложил бы все, как на духу. Но теперь, чувствуя родное тепло, удобно устроившегося на нем брата, там, где синхронно бьются их сердца, Том не может выдавить из себя ни слова. Иногда ему начинает казаться, что жизнь становится похожей на нелепый фильм, злоупотребляющего наркотой режиссера. Том бы сейчас многое отдал для того, чтобы подсмотреть в сценарий и принять правильное решение.
Билл тянется за поцелуем, но замирает и близнец чувствует теплое дыхание на своих губах. Ровно в этот момент в их общей вселенной такое понятие, как время, просто перестало существовать. Том осторожно подтягивает к себе Билла за плечи и целует в губы.
- Ты передумал.
Билл так часто говорит невпопад. Том готов смириться с этой странностью, но все еще не может в полной мере быть уверенным в том, что все эти реплики, ни что иное – как ответы на мысли Тома.
- Передумал? Ты о чем?
- О расставании. Ты же хотел сделать это?
Том хочет возразить, рассмеяться в ответ, отшутиться, обвинить Билла в излишней мнительности. Слова застревают в горле, и голова начинает кружиться, когда Билл кладет прохладную ладонь ему на лоб.
- Я без тебя не существую.

Час спустя, Том склоняется над раковиной, наблюдая, как огонь поглощает размашистые цифры, выведенные на бумаге. Он возвращается в комнату, в согретую Биллом постель и понимает, что только с ним может падать вверх. Только в бездне его темно-карих, скрываются настоящие чувства.




Правило десятое.

Не отпускать.


Билл боится, что когда-нибудь чувства Тома прекратят свое существование. Закончатся, как апельсиновый сок, пустая коробка от которого, вот уже который день стоит на полке холодильника. Иногда, заглядывая Тому в глаза, при очередном неосторожном касании друг друга, Билла охватывает панический страх, так как в глазах нет ничего, кроме той самой черной бездны пустых коробок. Билл знает, просто чувствует на интуитивном уровне, что Том обязательно уйдет, ведь он уже уходил раньше. Уходил не полностью. Не весь. Уходил по крупицам, забирая с собой последнюю надежду на недолгое вечное. Но когда-нибудь Том переболеет им, поймет, что некудышный брат, это не то единственное, ради чего стоит жертвовать всем. Билл кусает губы и клянется, что сделает все возможное, чтобы этого никогда не случилось.

То время, когда близнецы, расставшись на десять минут, тут же набирали номер друг друга, уже давно прошло. И не так важно было тогда, что старший всего лишь отправился на автозаправочную станцию, или младший отошел на несколько минут, купить минеральной воды и фруктов. Чаще, они созванивались просто так, сидя в соседних комнатах, так как им было жутко лениво кричать имена друг друга, чтобы попросить присоединиться к просмотру фильма. Разговоры всегда были длинными, в основном состоящие из шутливых подкалываний друг друга или простого молчания. Такие звонки никогда не надоедали, и Билл не может припомнить ни одного раза, когда бы старший брат сбросил его вызов.

- Да?
- Алло, Том?
Так просто и глупо. Кого еще Билл ожидал услышать, набирая номер брата? Билл зажмуривается и опускается на стул. С Томом они не общались больше недели, а уж о давности телефонных разговоров, и говорить страшно. Билл даже не с первого раза нашел номер Тома в списке входящих вызовов.
- Привет, Билл. Как ты?
Последняя фраза звучит сухо и невнятно. Билл слышит шум на том конце провода и судя по звукам, брат сейчас в дороге.
- Я… Отлично. Все здорово, правда.
Билл не умеет врать Тому, во всяком случае, Том всегда обладал удивительной способностью замечать любую, даже самую незначительную ложь в словах младшего. Но сейчас, зная, чувствуя, насколько Биллу хреново, Том отвечает молчанием.
- Том, послушай…. Ты ведь должен был вернуться утром?
- Да, но тут все поменялось.
Снова шум. Шум проезжающих машин, внезапно прибавившее громкость радио и голос Лео. Парня совершенно не волнует полное отсутствие музыкального слуха, от того он и продолжает подвывать какой-то до жути попсовой песне.
- Я понимаю.
Билл не понимает. Не понимает, какого черта Тому так сложно набрать номер и предупредить.
- Вот и отлично. Я сейчас заеду в супермаркет, тебе что-нибудь купить?
- Ничего не нужно. Ты только приезжай скорее, а?
- Ладно. Я перезвоню потом. Пока?
Том не ждет ответа, просто жмет на кнопку сброса и переключает свое внимание на Лео. Странно, но он до сих пор не понимает, почему все еще не кинул голубоглазку. Это больше не похоже на способ отомстить близнецу и даже ни разу не смахивает на любовь. Лео укладывает свою ладонь на колено Тому и тот отвечает ему улыбкой.



Пожалуй, главный минус абсолютного большинства любовных историй заключается в том, что они заканчиваются. Заканчиваются по причине того, что один из героев-любовников обязательно уходит, находит крошечную причину, затем раздувает из нее причину побольше, обвиняет во всем своего партнера и громко хлопает дверью. Конечно, каждый уверен, что уж в его-то случае такого точно не приключиться. Чаще всего приключается, и случай в паре Каулитцев «почти» не стал исключением. Почему «почти»?

- Мы же теперь не враги, правда? – Шепчет Билл, склонив голову над тарелкой, в которой вот уже несколько минут ковыряет вилкой, пытаясь намотать на нее долбаные спагетти. Притрагиваться к еде нет никакого желания, но кухня - единственное место, где можно поймать близнеца и подтолкнуть его к разговору. В последнее время это чуть ли не единственное место в доме, где им удается, совсем не случайно столкнуться.
- Какие еще враги? Билл! С чего ты это взял?
- После того как ты вернулся из отпуска с Лео, ты разговариваешь со мной только короткими фразами, в которых дай Бог, наберется пять слов.
- Чего?
- Ничего. Просто здесь тебя больше нет. Это все безвозвратно, Том!
Старший Каулитц удивленно приподнимает брови и отставляет тарелку в сторону, внимательно разглядывая склонившуюся голову близнеца, которую он так усердно прикрывает руками. Том раздумывает несколько секунд над тем, стоит ли ему обнять Билла, но в последний момент одергивает руку, словно боится прикоснуться к оголенному проводу. Он наперед знает, к чему обычно приводят такие сцены. Если бы он позволил себе прикоснуться к брату, тогда бы уже точно не смог перебороть в себе желание остаться. Но он должен уйти, он бешено хочет этого, потому, что это гребанное чувство к близнецу, темной бездной сжирает его изнутри. Том сравнивает себя с диким зверем, угодившим в капкан, единственный выход это отгрызть себе лапу, чтобы иметь хоть малейший шанс на выживание.
- Останься со мной.
Билл не поднимает взгляд, боясь раньше времени увидеть отказ в глазах брата.
Старший вздрагивает, когда Билл накрывает его руку своей горячей ладошкой. Том не отвечает сразу, вместо этого он поджимает губы и делает глубокий вдох, надеясь, что им двоим, хватит сил пережить все это.
- Том, дай мне еще немного времени. Я делаю все что могу. Что я еще могу сделать для тебя?
- Береги себя.
Том встает со стула, обходит стол и останавливается в шаге от Билла. Его рука дрожит, но он находит в себе смелость прикоснуться к волосам Билла, он осторожно перебирает пряди и, наклонившись, целует его в висок.
Билл чувствует, как Том исчезает, буквально испаряется в воздухе, как только губы близнеца перестают касаться его кожи. Младший смотрит в стену перед собой и не понимает, почему от ноющей боли в сердце его до сих пор не разорвало пополам.





Правило одиннадцатое.

Любить друг друга в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас.


В горе.

Том редко позволяет близнецу садиться за руль, так как юный гонщик, постоянно попадает в самые нелепейшие аварии, из всех, которые только могут произойти. Врезаться на небольшой скорости в столб автозаправочной станции, это еще куда не шло, но задеть урну бампером, пытаясь объехать голубя…. В такие моменты, Том проклинает тот солнечный день, когда Билл вернулся домой, переполненный радостью того, что получил права.
Насколько помнит Том, тот четверг тоже был солнечным, а к вечеру по городу пронесся жуткий ураган. Билла не было дома и старший Каулитц не находил себе места, слоняясь из угла в угол, постоянно набирая номер брата. Автоответчик принимал все новые и новые сообщения от Тома, но ответного звонка так и не было. Спустя еще какое-то время бессмысленного скитания по комнатам, парень спустился в подземный гараж и обнаружил, что машина Билла отсутствует. Тома словно ударило током, в один момент перед глазами стали проноситься кадры жутких сцен, в которых его брат непременно погибал, попадая в такие ситуации, которым бы позавидовал любой фильм ужасов. Том едва нашел в себе силы прислониться к стене, как тут же вспомнил, что мысли материальны. Это испугало парня еще больше и он, едва дыша от страха, снова схватился за телефон. На этот раз ему ответили.
- Билл! Господи, Билл! С тобой все в порядке? Ты где? Что-нибудь случилось?
Младший бы обязательно ответил на каждый из вопросов, если бы не был погружен в холодные объятия тумана и шока, которые полностью обездвиживал его.
- Я.… Да, кажется.
- Что? Ты где? Я приеду, скажи, где ты находишься.
- На шоссе.

Это уже позже Том узнает, что Билл на бешеной скорости выехал на встречную полосу, и только хорошая система безопасности автомобиля, спасла его жизнь. Вечером они будут лежать на покрытом ковролином полу, отпивая по очереди из бутылки. Они будут смотреть на звезды, которые видны в распахнутое окно их гостиной и думать о том, что всего этого могло больше не быть. Том будет переплетать их пальцы, чувствовать пульсацию под кожей, собирая кислород с родных губ.
- Ты похож на ангела, знаешь?
Билл в ответ улыбнется глазами и поцелует брата в висок.
- Но ангелы не ходят в черном.
- Ты исключение из правил. Мой братец - Каин.
Младший засмеется, его позабавит интонация голоса Тома и то, как он иногда говорит в рифму. Звезды на небосклоне станут плыть перед глазами, и Билл отставит в сторону приконченную бутылку вина.
- Каин? Вау! Ну так чем же я буду убивать тебя?
- Собой. Своей любовью.


В радости.


- Что? Ты серьезно?
Билл едва ли не давится от смеха, наблюдая за тем, как Том аккуратно разгружает пакеты, которые только что принес из кафетерия.
- А почему бы и нет?
- Том! Мы взяли четыре награды, я думал, что мы это отпразднуем.
- Ну, так мы и отпразднуем.
- Чем? Мороженным, сладким какао и пончиками? Это не должно походить на детский утренник, мне казалось, что мы отправимся в клуб на крутую тусовку.
- Когда кажется…. В общем ты знаешь, что делать. И только не говори мне, что тебе не нравится сладкое, мы же в детстве всегда ходили в кафетерий. Кстати, у меня для тебя сюрприз.
Билл недоверчиво вертит в руках, протянутую Томом коробочку, обернутую в подарочную фольгу.
- Боже! Только не говори, что это предложение, я же скончаюсь на месте.
- О, нет. И не надейся. – Старший фыркает от смеха и подталкивает Билла в спину, призывая, наконец, открыть подарок.
- Ладно. Надеюсь, оттуда не выпрыгнет какой-нибудь дурацкий клоун. Знаешь, в прошлый раз это не показалось мне смешным.
- Хватит болтать, открывай уже!
Билл с недоверием поглядывает на брата, но любопытство берет над ним верх и он в два счета разделывается с золотистой фольгой.
- Ушки Микки- Мауса? Да ты, блядь, издеваешься.
Он вертит их в руках, пытаясь придать себе наиболее серьезный вид, но ничего не выходит. Заливистый смех младшего Каулитца, кажется, слышит вся округа.
- Я помню, Мекки, ты всегда мечтал о них.
- Мне было девять.
Том улыбается в ответ, а потом целует Билла в губы. Если быть совсем честными, то Билл и вправду мечтал о таком подарке. Да, ему тогда было только девять, но в тот год, родители отложили поездку в «Диснейленд» , по финансовым причинам. Мечты о лучших каникулах всей жизни, в одно мгновение, превратились в прах. Том как мог утешал младшего брата, а потом пообещал себе, что когда-нибудь, когда они станут совсем взрослыми, он обязательно сделает близнеца самым счастливым человеком на свете. Тогда, девятилетнему Тому казалось, что счастье и заключается в том, чтобы побывать в «Диснейленде».
- Эй! Будь терпеливее.
- Что еще? Я хочу как следует отблагодарить тебя.
- Позже, а теперь посмотри, что еще лежит в коробке.
Сама коробка уже давно валяется на полу за ненадобностью. Еще немного и Билл бы отправил её в мусоропровод, так и не заметив белый конверт.
Скорее всего, Билл ожидал увидеть там открытку или трогательную записку от близнеца. Но то, что он видит перед собой, в один миг заставляет его сердце биться чаще. Билл приоткрывает рот от удивления и поворачивается к Тому.
- Это? Это….
- Билеты и пара пригласительных в «Диснейленд».
Том не успевает опомниться, когда на его талии смыкаются ноги Билла, а сам близнец начинает хаотично целовать его в лицо, попадая то в губы, то в лоб, то в нос. Том не удерживает равновесия и оба рухают на просторную кровать. Поцелуи становятся жарче, в какой-то момент, Билл даже забывает, главную причину своей радости за сегодняшний день, ему хочется ласкать Тома, любить его каждой клеточкой своего тела и соприкасаться с ним душами. Билл целует Тома в шею и думает о том, что все же это здорово, раз спустя столько времени, Тому требуется всего пару секунд, чтобы довести брата до точки кипения. Билл впивается зубами в подушку, когда Том входит в него, он не может оторвать взгляда от зеркальной стены у кровати. Оба еще помнят, сколько ругани было из-за этой чертовой стекляшки, когда дизайнеры что-то напутали в проектировке и прилепили её в спальне. Но потом Билл стал понимать, что случайности не бывают случайными. Теперь оба могут видеть, как же они чертовски здорово смотрятся вместе, сплетаясь телами на огромной кровати. Билл следит за тем, как его рука скользит по спине Тома, спускается ниже, останавливаясь на пояснице, загорелого тела. От таких картин веет извращенными фантазиями, но в подобные моменты просто не задумываешься об этом, наблюдая за зеркальным отражением двух идеально сложенных тел.


В богатстве


Распахнув окно, Билл по пояс высунулся наружу, наблюдая за тем, как во двор въезжает шикарный черный «Кадиллак», который теперь принадлежит его брату. Подумать только, сколько же времени Том мечтал о своей собственной машине и только сейчас, спустя столько лет они смогли себе это позволить. Все же, в жизни рок-звезды гораздо больше плюсов, чем минусов.

- Том, теперь ты должен пообещать мне.
Билл щурится на солнце, и Том готов поклясться, что это самое милое и трогательное из того, что он когда-либо видел.
- Пообещать?
- Именно.
- Выкладывай.
- Пообещай, что не будешь любить её больше, чем меня. – Спокойно говорит он, но Том улавливает нотки неприкрытой ревности уже сейчас, спустя всего пару недель после покупки автомобиля.
- Иногда ты говоришь удивительно глупые вещи.
Том проводит большим пальцем по влажным губам Билла и тот прикрывает глаза от удовольствия. Старший Каулитц знает, что в вопросе брата, речь шла вовсе не о машине, это было немой просьбой: « Пожалуйста, не люби никого так же сильно, как любишь меня» . Том не считает это даже чисто физически возможным. Разве можно полюбить кого-то больше того, чье имя течет по твоим венам? Такую любовь нельзя купить, ни за какие деньги и драгоценные металлы.
- Что ты там говорил по поводу секса на заднем сидении?

В бедности

Однажды на интервью, Билла спросили, хотел бы он, хотя бы на пару часов, вернуться в прошлое. Тогда Билл отшутился, сказала, что возвращаться в свой личный ад, именуемый школой, он бы не захотел ни за какие деньги. Уже позже, спустя несколько месяцев, наткнувшись на повтор видео-интервью, на одном из музыкальных каналов, Билл снова вернулся к размышлению над этим философским вопросом. Если покопаться в памяти, да так, чтобы на самую глубину, минуя пороги славы рок-звезды, то можно наткнуться на целый ворох потрясающих моментов, которые радовали вовсе не курсом доллара и не очередной победой в номинациях mtv. Взять, к примеру, тот случай, когда они с Томом отправились в летний лагерь. К слову сказать, летним его можно было назвать с большой натяжкой. Отправили Каулитцев туда в самый разгар дождливого сезона, где-то в начале осени. Все свободное время приходилось сидеть в душных, пропахших сыростью домиках, неумело собранных из каких-то досок. Атмосфера, царившая в лагере, заставляла желать лучшего, а для двенадцатилетних школьников, так вообще казалась самым настоящем адовым кругом, наверняка девятым, самым сложным и жутким. Но был там один вечер, который теперь Билл вспоминает со счастливой улыбкой. После отбоя, прихватив с собой покрывало, гитару и пару пачек кукурузных колечек, Каулитцам удалось сбежать из наскучившего домика. Заходить в самую глубь леса, в такое темное время было немного страшно, но так как они уже бывали здесь прошлым утром и каждый куст был им знаком, они все же решились на это приключение. Ребята расстелили покрывало, удобно устроившись за одним из самых больших кустов. В ту ночь Том предпринимал все попытки научить Билла хотя бы парочке аккордов. Но Биллу удалось усвоить только один. Дело было вовсе не в том, что Билл был сложнообучаемым, или же в том, что Том был плохим учителем, вот только заливистый смех обоих братьев, вперемешку с жуткими историями про местых привиденьчиков и оборотней, явно мешал учебному процессу. Да, в тот тихий вечер, а вернее сказать даже ночь, Биллу хотелось бы вернуться, отдать все что есть, чтобы снова ощущать кожей, как мурашки стайками проносятся по спине, когда Том укладывает его пальцы на гриф, когда дышит тихонько в шею и обнимает, пытаясь согреть. Это чувство, когда нет ничего, а кажется, будто мир принадлежит только им двоим.


В болезни

Это случилось в понедельник. Том это точно помнит, именно с того дня он стал лютой ненавистью ненавидеть этот день недели. Начало недели, новой жизни для кого-то, глубокой травмы для Тома. Каулитц не верил до последнего, что с Биллом могла случиться такая жуткая вещь, он никогда не разбирался в медицинских терминах, но всегда верил в то, что любую болезнь можно предотвратить простым принятием нужных лекарств. Но назначенные таблетки мало помогали, а от прописанного травяного чая, только тошнило сутками, да так, что эта жуткая боль в желудке, после рвоты, не давала Биллу заснуть. В понедельник Тому сообщают, что пора готовить брата к операции , исход может быть плачевным, но шансы есть. Еще говорят, что будет лучше, если эту новость самому Биллу, сообщит Том. Это же мерзко и ужасно подло, перекладывать на другого всю ответственность. Перекладывать на того, кто всем сердцем боится причинить хоть немного боли Биллу и он никогда себе не простит, если его собственные слова вызовут у Билла приступ паники и страха. Но Том решается, он осторожно приоткрывает дверь больничной палаты и садится на край кровати. В палате темно и тихо, от едва заметной полоски света на полу, совсем мало толку.
Пульс бьет в висках и от одного взгляда на близнеца, у Тома сжимается сердце. Он бледный, почти ничего не есть и говорит совсем тихо, урывками, взгляд полон печали, а руки дрожат, когда он пытается привстать с кровати, опираясь на них. Том целует его в лоб и проводит ладонью по влажной щеке.
- Билл, я должен тебе сказать…
- Тщ… - Он прислоняет палец к губам близнеца и крепко обнимает его за плечи. Кардиограмма его сердца, наверняка выдает сейчас кульбиты. Мир перестает существовать, когда Билл целует Тома в щеку.
- Запомни мой голос, Том. Запомни, прошу тебя.
Том кивает, до конца не осознавая всей серьезности ситуации. Ему до судорог страшно думать о плохом.
- Дай мне руку.
Том протягивает ладонь и Билл вкладывает в нее свои пальцы. Кожа Билла холодная, словно он пару часов провел на холодном ветру, а не лежал, вот уже сутки в этой душной, пропитанной запахами медикаментов, больничной палате. Билл подносит ладонь Тома к своим губам, целует в самый центр и произносит, едва слышно « я никогда не перестану любить тебя». Он быстро закрывает ладошку и сжимает её в кулак, накрывая двумя руками.
- Я буду хранить это под сердцем, Билл. Всегда.



В здравии


Биллу нужен Том, чтобы, наконец, почувствовать себя живым и освобожденным. После того, как его выписывают из больницы, он не подпускает к себе никого, кроме близнеца. Том обещает, что скоро все наладится и в Билле снова проснется желание общаться с друзьями, ходить на различные вечеринки и радоваться жизни. Но все, что сейчас по-настоящему нужно Биллу, это только чтобы Том всегда был рядом. Нет, это не оборот речи или нечто подобное. Том и вправду должен был находиться бок о бок с близнецом, все двадцать четыре часа в сутки. Чаще всего, Билл брал брата за руку и подолгу не отпускал её, переплетая пальцы, чем вызывал удивленные взгляды окружающих.
Ночью Билл сворачивается калачиком, около Тома, бережно обнимая его руку. Старший лежит так всю ночь, боясь поменять положение, чтобы не потревожить близнеца. Он подолгу рассматривает потолок спальни, мысленно благодаря Господа за то, что его брат теперь абсолютно здоров.


Пока смерть не разлучит нас.

Поначалу Билл, несомненно, предпринимал все попытки, вернуть Тома обратно в их общий дом. Но когда в один из дней, Том вернулся домой среди ночи, устало опустился на диван и залпом опустошил бутылку пива, Билл понял что это пиздец. Конец их прошлому и жирная точка, которую лучше воспринимать как самый настоящий крест. Том рассказал тогда, что уже нашел подходящую компанию для перевозки всех его вещей, и что им в действительности лучше продать их общий дом. Билл лишь усмехнулся в ответ и сказал, что без сомнений он согласен на все, ради счастья голубоглазой шлюхи. Вид у Билла был на редкость растерянный, нечто граничащее с полной обреченностью. Не смотря на то, что он изо всех сил хотел показать близнецу все свое безразличие, к данной ситуации, в действительности же готов был упасть на колени, чтобы попросить еще об одном единственном шансе.
Билл боится ухода Тома, больше смерти. Как бы банально это не звучало, но в мыслях Билл всегда сравнивал эти два события, и уход Тома выигрывал с большим отрывом. Страшно забывать все родинки, интонацию голоса, все то, что живет в тебе с самого рождения. Когда только Том успел вылечиться от болезни, носящий название имени близнеца? Билл никогда не сможет, чужой пульс бьется под кожей, когда их с Томом разделяют расстояния. Тогда становится чертовски страшно и душно, Билл кашляет, закрывая лицо руками, в надежде, что после приступов жгучей и ртутной тоски, Том вернется и все будет как прежде. Билл подносит трубку к уху, голос брата все так же груб и холоден.
- Заедешь за вещами сегодня?
- Может позже?
- Сегодня, Том.
Билл знает что делать. Мир на гране истерики и руки уже содраны в кровь. Если любовь не умирает, тогда какого черта так болит этот глупый орган слева?

Машина Тома припаркована у дома. На улице ветер злющий, он сдирает листья с деревьев, рекламные листовки с заборов и бросает скомканную бумагу под ноги. Том приподнимает воротник, надеясь, что все скоро кончится. Не у всех сказок бывает хэппи энд, но они еще не дошли до титров, история не заканчивается. Том хотел бы плюнуть на все, вернуться в их старое, доброе прошлое, с прежним Биллом, без драм, истерики, чужих постелей, мужиков, целующих Билла так страстно, без стонов в подсобных помещениях. Он знает, что рано или поздно, снова переступит порог этого дома, обнимет крепко брата, попросит прощения за все то, чего нельзя прощать и все будет как раньше. Том надеется, что к тому времени изобретут что-то такое, что намертво сотрет все плохое из памяти, воспоминания о Лео, о глупых фразах, брошенных невпопад, останется только короткое «люблю», как на автоответчике. Но это будет после. Сейчас они должны пережить этот этап, научиться жить поодиночке, цедя имена друг друга сквозь пальцы, закрывая глаза и вспоминая цвет глаз, тепло рук и карты вен под кожей.
В доме пусто. Ощущение пустоты, как по сообщающимся сосудам, перетекает в Тома и наполняет его всецелостно. Том хмурится, застегивая кофту на все пуговицы. Пара шагов по лестнице вниз, он слышит звук работающего мотора со стороны подземного гаража. Несколько мгновений, Том хлопает дверью, спускается по лестнице и видит Билла сидящего в своей машине с открытым верхом. Том вспоминает, сколько было споров тогда, сколько ругани из-за того, что выбор младшего брата пал именно на эту модель автомобиля. Том никогда не считал её достаточно безопасной для близнеца, но в спорах с Биллом, трудно было одержать победу и Тому пришлось тогда сдаться.
Билл кивает на соседнее сиденье, приглашая близнеца занять место в салоне. Ворота гаража закрыты, а работающий мотор уже нагнал немало газу в помещении. Становится трудно дышать, от противного и жуткого запаха горючего.
- Давай поднимемся в дом?
В ответ Билл вертит головой из стороны в сторону и снова хлопает по пассажирскому сидению рукой. Тому ничего не остается, кроме того, как сдаться. Он послушно захлопывает дверцу и хлопает ладонями по коленям.
- Ну и что теперь? Мы могли бы поговорить и дома.
- Могли, но здесь более расслабляющая обстановка.
- Да уж, запах такой, аж глаза режет. Ради Бога, Билл, открой ворота!
Взгляд Билла стеклянный. У сказочного Кая, в глазах было больше тепла, чем у Каулитца.
Это почти Апокалипсис, Том не хочет верить, что это именно он сделал из Билла куклу, до отказа набитую пустотой.
- Позже обязательно открою. У нас еще столько времени впереди, ты ведь останешься со мной?
- Да, конечно. Так мы куда-то поедем? - С опаской спрашивает Том, чувствуя, как от выхлопных газов, в него начинает кружиться голова.
- Можно и так сказать. – Билл улыбается, наверное, впервые искренне, за все время их затянувшейся ссоры. – Только дай мне свою руку.
Том протягивает левую, внимательно вглядываясь в бездну карих глаз. Он чувствует, как на его запястье сжимается кольцо наручников, когда Том опускает взгляд, чтобы проверить, верны ли его ощущения, второе кольцо уже пристегнуто к рулю.
- Что ты… Билл, какого черта ты творишь? – Он пытается выдернуть кольцо, но ничего не выходит.
- Я не верю твоим обещаниям. Так, ты точно останешься рядом со мной, другими способами я не могу тебя удержать.
Глаза слезятся от едкого дыма, который продолжает заполнять помещение. Том старается делать один вдох на два выдоха, но голова кружится еще сильнее обычного. Алкогольная карусель ни что по сравнению с тем, какие сейчас номера выделывает отравленный газ.
- Подумай, Билл. Ты не должен этого делать, у нас же еще столько всего впереди.
- Не трать последние минуты на разговоры. Тебе не удастся меня переубедить.
Билл поворачивается к близнецу лицом и целует его в уголок губ.
- Мы перепишем историю, о нас будут помнить миллионы. Вечно молодые, Том, понимаешь? - Билл кашляет, трет глаза и снова поворачивается к брату, вовлекая Тома в долгий поцелуй.
Тяжело дышится, если закрыть глаза, сразу же появляется одурманивающее ощущение полета. Но все это ложь, обман на пути к смерти. Билл закрывает глаза, а Том бьет его наотмашь по щеке.
- Не спи, Билл! Очнись!
Он улыбается Тому, словно это самый счастливый и долгожданный момент в его жизни.
- Все в порядке, я все еще с тобой. Знаешь, это будет совсем не больно, я не хочу чтобы ты страдал. Я так сильно, бесконечно сильно влюблен в тебя, в каждую твою клеточку, в каждый миллиметр твоей чистой души. Возьми меня за руку.
Том сильнее сжимает холодную ладонь в руке, кусает губы и отвечает на поцелуй.
-Не будь эгоистом, скажи мне, где ключ? Выпусти нас отсюда, пожалуйста. – Том откидывает голову назад, позволяя Биллу опустить руку на свое плечо.
- Я не скажу тебе. Т воя любовь ничего не стоит, ты выменял её на алкоголь и шлюх.
- Ты не узнаешь правды, если позволишь всему закончиться прямо здесь.
- У нашей вечности длинный срок, ты останешься со мной навсегда, тогда и узнаю.
- И так останусь, не глупи!
- Нет! Я проебал свой шанс….
- Да не было никогда вторых шансов. Были ты и я, одно целое, скрепленное печатью навечно. Я не представляю себя без тебя, без глаз твоих безумных, без слов твоих невпопад, ты всегда отвечаешь на мои мысли. Ты мой потерянный смысл жизни, не любить тебя не хватит никаких сил.
- У тебя рифма, она так часто…
Билл смеется на плече у Тома, по щеке скатывается одинокая слеза, и нет смысла гадать, что послужило причиной, угарный газ или же признание Тома.
- Так часто ты в рифму… - он не может договорить фразу, в глазах темнеет, ноги становятся ватными и Билл уже не может заставить себя разлепить веки.
- В бардачке, Том! – Последнее, что удается расслышать Тому, перед тем, как на Билла накатывает новая волна кашля.

***

Комнату наполняет негромкая музыка. Сейчас уже сложно вспомнить, но, кажется, идея скачать из сети все саундтреки из «Титаника», принадлежала именно Тому. Каулитц и сам не знает, с каких это пор его потянуло на такие сентиментальные вещи.
- Так почему же ты все-таки остался?
Билл облизывает ложку, которую только что достал из йогурта и снова зачерпывает лакомство.
- Всегда мечтал увязнуть в ебанутых отношениях по горло. Можешь считать меня больным на всю голову, но я не представляю своей жизни без тебя. – Том перехватывает ложку на лету и отправляет клубничный йогурт себе в рот.
- Да брось, наши отношения идеальные.
- Идеальные в своей двинутости.
Их поцелуй чертовски горячий, с привкусом клубничного йогурта. Линии жизни на ладонях, навеки сплетены вместе и ни один из близнецов, не хочет этому сопротивляться Пожизненный безлимит на чувства и тариф «Сумасшествие», выкупленный только на двоих. В таких отношениях много изъянов и колкостей, но больная любовь всегда притянет обратно друг к другу. И нет больше смысла искать замену.



The end.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость