• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Странное счастье {slash, AU, mpreg, twincest, PWP, Bill/Tom, R}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Странное счастье {slash, AU, mpreg, twincest, PWP, Bill/Tom, R}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 28 мар 2018, 22:59


Автор: Schicksal
Название: Странное счастье
Бета: нет
Жанр: AU, slash, mpreg, PWP, R
Рейтинг: R
Размер: mini
Персонажи: Билл/Том
Краткое содержание: Эмм… даж не знаю, как это все описать… про счастье тут))
Дисклеймер: Я люблю рассказывать (злые) сказки.
От автора: Автор больной, автор это знает, но ему от этой сказочки хорррошоооо! http://www.kolobok.us/smiles/remake/lol.gif
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 28 мар 2018, 23:00




Отпирая первый замок на входной двери, Билл отчего-то вспоминает последний разговор с Йостом. Отчаянно пытается перехитрить память, считая обороты ключа уже в третьей по счету замочной скважине, но – никак…


- Ты же помнишь, чему я тебя учил? – усталый вопрос и не менее усталый взгляд. Но не на него. Мимо, куда-то в сторону дурацкой картины с белыми и черными собаками. Только Билл рад, лучше пусть рассматривает этот «шедевр» живописи, чем снова покажет отвращение в своих глазах.
- Да. Помню. Если не можешь скрыть позор – сделай из него рекламу, – коротко кивает, встает с удобного кресла и идет к двери. Он знает, что вернется сюда очень нескоро, если вернется вообще. Но в том, что он приложит к этому все усилия, у него сомнений нет.
- И… Билл?
- Да, – оборачивается. Но без надежды. Помогать с этой «проблемой» Дэвид ему не станет. Ни за что.
- Будь осторожен.

Билл выбежал тогда из кабинета. Как мог быстро, задыхаясь от подкатывающей к горлу истерики. Потому что Дэвид смотрел на него с такой теплотой и сочувствием, какой Билл даже в глазах родителей никогда не видел.




Он выполнил все. И, так сказать, позор в рекламу превратил – таинственное исчезновение братьев Каулитц, близнецов из известнейшей группы Tokio Hotel, мир обсуждал уже целых восемь месяцев. И он осторожен – в парне, волосы которого чуть ли не путаются в струнах гитары, когда он поет на углу ***штрассе, никто не признает гламурную звезду Билла Каулитца.
Глубокий вдох, и он распахивает дверь. Входит в тесный коридор вечно полутемной квартиры и слушает тишину. Значит, Том опять спит. Он слишком много спит в последнее время, а врач говорит, что это все нервы. Может и так. В любом случае, нервничать им еще месяц. А может, и меньше.
Собирая мастерски нарощенные Наташей волосы в высокий хвост, Билл закалывает челку, скрывавшую пол лица розовым треугольником. Его кто-то бросил к монетам в кепке в самый первый день, когда Билл начал карьеру уличного музыканта. А Том смеялся над ним весь вечер и прозвал безделушку «девчачьей радостью». Тогда он еще не разучился смеяться.
Все. Дальше тянуть время нечем. Билл ссыпает из кепки монеты в выдвижной ящик стола и снова обещает себе не забыть поискать какой-нибудь оригинальный сосуд для этих «честных», как он их зовет, денег. Но это только когда все закончится. Когда он и Том снова вернутся к привычной беззаботной жизни. Хотя… в их мире к тому времени станет на двоих больше.

Долго искать не приходится, потому что Том – в спальне. Билл останавливается в дверях и смотрит на него, лежащего на боку… В черных, свободно вьющихся без мелких кос волосах играет рыжее, клонящееся к горизонту солнце. Оно же, отражаясь в зеркале на стене, зажигает драгоценные искры в стразах на груди слишком узкой футболки, совершенно не скрывающей большой, округлый живот; и мелкие бисеринки пота на лбу и над верхней губой – от какого-то сна или просто в комнате слишком жарко… Конец августа… И эти соленые капельки слизать бы все до одной, до счастливой улыбки…
Тихо прокравшись к окну, Билл раскрывает его шире. Сладкая прохлада вечера уже ощущается в воздухе, но ее еще слишком мало, чтобы охладить нагревшийся за день дом. А Тома надо будить, на закате спать вредно, а таблетки от головной боли он пить боится.
Билл прилег на кровать позади близнеца, мягко обнял за плечи, уткнулся носом в шею и погладил упруго натянутую кожу живота. Там, внутри, их продолжение. Они его совсем не ждали, быть может, в глубине души и не хотели, но… Так получилось, что совсем скоро на них посмотрят глаза их дочерей, тоже одинаковые, тоже отраженные, за что Билл очень часто благодарит того, кто просто обязан быть наверху.

- Томи, Томи, – пальцы с потрескавшимся черным лаком на ногтях зарываются в слегка влажные волосы, запутываются в завитках, ласкают кожу головы. – Проснись. Солнце уже садится. Томи-и…
- М-м, уже вернулся, котяра? – сонно бубнит брат.
- Чой-то ты меня так?
- Ну, как… Ходишь каждый день на улицу песни орать, котяра и есть. Ничего, скоро у тебя две персональные слушательницы будут.
- Боюсь, им совсем не понравятся мои песни, – ненатурально грустно вздохнул Билл и снова коснулся сочной округлости живота близнеца.
- Билл, не надо… Они наверняка уже без ума от тебя… совсем как я. Не трогай меня, – он попытался отодвинуться, но сопротивляться удержавшим его рукам отчаянно не хотелось.
- Почему не трогать? – еще одно ласково-настойчивое прикосновение к животу, но уже ниже, опасно низко, и тихий смех. – Тебе же нравится…
- Да… – Том прерывисто выдохнул, – но не надо…
- У-у, какой ты сегодня упрямый, – зарывшись в волосы брата, Билл наощупь нашел выступающий позвонок на шее и чуть прикусил его. – А упрямиться-то уже поздно! – с нескрываемым торжеством прошептал он ему прямо в ухо, обхватывая твердость под животом, и, чувствуя, как у самого по венам стремительно несется волна возбуждения.

- Пожалуйста… – полузадушенно прошептал Том, прекрасно зная, что брат его не отпустит. Пока не получит все, что хочет. Да и не хочет он, чтобы его отпускали, просто… - Би… Мне страшно. Срок уже слишком большой…

Перевернувшись на спину, Том умоляюще смотрит на близнеца. Но и сам уже не понимает, о чем умоляют его глаза – остановиться или наоборот – не останавливаться, не смотря ни на что. И Тому становится легко, когда он видит, хитрую улыбку брата.

- Мы осторожно, – легкий поцелуй в уголок губ. Чтобы захотелось еще.
- Билл…
- Да-а, Томи… – резкий вдох, потому что ладонь Тома, которую он положил на свой пах, мягко и приятно сжимается, – неужели…- мягкое поглаживание и точное нажатие пальцев там, сразу за мошонкой, – …тебе меня… не жалко?
- Очень… – Том притягивает его к себе и уже сам целует, жадно, забивая похотью страх.

Спешно стянутая одежда, и Билл уже стоит над Томом на четвереньках, влажно целуя, прикусывая подбородок, с трудом удерживаясь, чтобы не схватить зубами уже взмокшую от пота шею брата. Так хочется, сильнее, но он осторожно касается губами солоноватой кожи, чувствуя дрожь близнеца, который вдруг начинает его отталкивать, упираясь ладонями в плечи.

- Том? Что?
- Не знаю… Странно… Так … будто ты меня уже не только целуешь, но уже и до простаты достал… Билл…я ТАК тебя хочу… - он тяжело дышит, смотрит полусумасшедшими глазами. Напряженный член брата касается низа его живота, отчего он вскрикивает, вцепляется в его предплечья пальцами и шепчет как в бреду, – давай же быстрее…
- Как скажешь, Томи.

Растяжка Тому не нужна уже с месяц. Врач, которому они заплатили за молчание чертову сумму, не может объяснить, почему анус раскрывается от одного надавливания, расслабляя следующие за ним тугие мышцы. Но им как-то совсем плевать на медицинские тонкости, когда, как сейчас Билл, нанеся на член смазку, входит практически одним толчком, заставляя обоих задохнуться от силы накативших ощущений. Он сегодня совсем не может осторожничать. Странное состояние близнеца, вздрагивающего и вскрикивающего от малейшего движения как от микрооргазма, ломает всю осторожность последних месяцев. И Билл часто вбивается в податливую, но сладко сжимающуюся от каждого вторжения глубину, обхватив брата поперек груди и придерживая за согнутую ногу.

- Би…ли! – Том захлебывается очередным вскриком, слишком сильно сжимая член близнеца в себе. Всхлипывает испуганно, и Билл замирает, боясь даже вдохнуть и тоже пугаясь, еще не зная чего. И не надеясь совладать с дыханием, Том тянет его руку к животу, снова сжимается, так, что уже обоим больно. А Билл чувствует ладонью легкий толчок. Еще. И еще один.
- Малышки… – Билл дрожащей рукой гладит живот брата, – Томи… – и вжимается в него еще сильнее, хотя больше чем сейчас им никак уже не соединиться.
- Да… – Том расслабляется, принимая в себя плоть брата еще глубже.

Оба нервно смеются, хотя воздуха отчаянно не хватает. Ладони соединяются на животе, Билл осторожно целует брата. Так неудобно, когда повернув голову назад, и губы дрожат, и хорошо, так, что пошевелиться страшно, а надо. Уже до невыносимости надо.

- Би-ил, – жалобно скулит старший близнец, – давай же…
- Уверен?
- Да… все хорошо…

Теперь Билл двигается медленно, выходя совсем на чуть-чуть и снова скользя внутрь брата. Так тягуче, слишком сладко, что просто невозможно сдерживать стоны. Том запрокидывает голову на плечо близнеца, зажмурив глаза, стонет на одной ноте, только чуть громче, когда совсем глубоко. Резкая боль, вспыхнувшая где-то внутри живота, заставляет его закричать в голос. Но ее тут же захлестывает волна оргазма…



- Томи…

Билл уже почему-то стоит перед кроватью на коленях, прижимая к его лбу холодное мокрое полотенце. Смотрит полными страха глазами.

- Что случилось…? – только и успевает пробормотать Том, и вспышка боли в животе повторяется снова. Но на этот раз уже сильнее, продолжительнее. – Билл… врачу звони…Черт!... – он свертывается на постели клубком, насколько ему позволяет живот, и пытается дышать, но накатывающие один за другим спазмы, кажется, выбивают из легких воздух.

Немного отпускает. И, приоткрыв глаза, он видит, как брат уже явно не первый раз роняет телефон на пол, чертыхается и пытается снова не только удержать пластиковый прямоугольник в трясущихся руках, но еще и отыскать в нем номер врача.

- Па-паааша, – Том хихикает, чувствуя, как подкатывает очередной спазм, но ему уже не плохо, немного страшно, но… он счастлив.
- Сам такой, – огрызается близнец, наконец, нажимает кнопку вызова и спустя секунду уже тараторит, объясняя их врачу, что, все, началось.

А Том улыбается, уже спокойно принимает боль, приспособившись делать вдохи поглубже. И думает, что вот оно – их странное, но все-таки счастье.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость