• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Идеально {slash, RPF, twincest, lemon, Том/Билл, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Идеально {slash, RPF, twincest, lemon, Том/Билл, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 26 мар 2018, 21:49


Название: Идеально
Автор: Пиа
Жанр: slash, RPF, twincest, lemon
Пейринг/персонажи: Том/Билл
Рейтинг: NC-17
Статус: закончено
Размер: мини
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 26 мар 2018, 21:50



Первая относительно разумная мысль, которая приходит в голову – я почти ничего не слышу: в ушах гудит то ли музыка, то ли рёв зала, то ли всё вместе. Я точно не знаю, но ощущение такое, что теперь мне от этого никогда не избавиться. Дэвид опять ездит по мозгам, что чего-то не нужно было делать, а завтра надо быть там-то и там-то и как можно раньше, но всё это так невозможно далеко, потому что стоит мне закрыть глаза, как передо мной снова колышется толпа, повторявшая за мной каждое слово…

Задев плечом косяк, наконец, захожу в наш номер. Том, мокрый насквозь, стоит перед зеркалом, держась правой рукой за козырёк, и, кажется, разговаривает сам с собой.

- Что, больше некому сказать, какой ты крутой гитарист, а? Всех достал уже, только отражение и остается. – Видимо, мое чувство юмора тоже осталось на сцене. Но не могу же я промолчать, правильно?

- Всегда приятно пообщаться с умным человеком! – Братец ржет, поворачиваясь ко мне лицом.

Глупо улыбаемся друг другу, потом Том снова берётся за козырёк:

– Я так круто смотрюсь, да? Это будет моя фишка теперь! Ты себе тоже придумай что-нибудь, будем вместе позировать.

Лениво вскидываю голову, расставляю ноги так, что джинсы почти трещат, и подцепляю большими пальцами карманы, выгибаясь, насколько позволяет ноющий с непривычки позвоночник. Том брезгливо морщит нос.

— Не, братец, это полный отстой! — заявляет он с видом знатока и подходит ко мне, хватая за руки и задумчиво разглядывая запястья. — Хотя, что с тебя взять?

У него громко и часто стучит сердце. Меня всегда очень бесит, когда он начинает вот так разговаривать, но сегодня был слишком насыщенный день, и я, пожалуй, промолчу, а он своё ещё получит. Но тут Том резко поднимает голову и задевает меня козырьком по носу. Чёрт, никогда не думал, что это так больно.

Отпихиваю его, надеюсь, что он там где-нибудь посильнее ударился, и иду в ванную. Из зеркальной дверцы шкафчика над раковиной на меня смотрит что-то странное с безумными глазами и разводами, оставшимися от туши. Сую голову под воду, чувствуя, как по шее под футболку бегут теплые струйки, и мне так хорошо, что я уже и не знаю, чего можно ещё желать.

Пальцы Тома осторожно вплетаются в мои волосы, мягко смывая остатки надоевшего за день лака с дурацкой челки. Вот этого, пожалуй. Теперь точно все идеально. Он так ласково массирует кожу головы, что я вот-вот позорно замурчу, стоя раком в ванной отеля. Эта мысль заставляет меня заржать в голос и тут же нахлебаться противной теплой воды.

— Ты чего? — Испуганно восклицает Том, вытаскивая меня, отчаянно отплёвывающегося, из раковины за волосы и разворачивая лицом к себе.

Я кое-как убираю чёлку с лица, и меня вдруг начинает качать, словно перебрал пива или ещё чего покрепче. А Том рядом, такой тёплый, домашний, родной. Я наваливаюсь на него, обнимая руками за шею… Он всё время поворачивает голову в ту же сторону, что и я, когда хочу устроиться у него на плече, мы сталкиваемся лбами, он недовольно шипит. Я пользуюсь моментом, укладываю голову ему на грудь и продолжаю счастливо виснуть, едва не отрывая ног от пола:

— Тоооом, отнеси меня куда-нибудь...

- Вот это растащило тебя, братишка… - Он отфыркивается от моих волос, подтягивая меня за бока повыше, и обхватывает руками за талию, заставляя хоть немного опереться на ноги. Спиной продвигается из ванной в комнату к кровати и садится на край, пытаясь спихнуть меня с колен. Но я только крепче вцепляюсь в него, наконец-то укладывая голову на плечо, и утыкаюсь мокрым холодным носом в шею.

Я ни за что не отпущу его от себя сейчас, поэтому для надежности обхватываю его за пояс ещё и ногами и прижимаюсь крепче.

— Может, ты хотя бы кроссовки снимешь? — спрашивает смирившийся со своей участью Том, гладя меня по спине.

— Угу… — Мычу ему в шею.

Я знаю каждую родинку на его шее и помню, что за ухом у него был здоровенный синяк, когда он навернулся с велика. Больно было. Не знаю зачем, но целую его за ухом, там, где была ссадина. У него солёная кожа, вкусная.

- Ты чего? – Том пытается отцепить меня от себя, впрочем, без должного старания. Улыбаюсь.

- Ничего… - Целую снова, секунду поколебавшись, провожу там языком, чувствуя, как рука Тома срывается с моей спины, приземляясь точно на задницу. Он тут же вздрагивает, отдергивает ее, опираясь на кровать, а ухо прямо перед моими глазами начинает стремительно краснеть. Чуть отстраняюсь, наблюдая, как румянец переползает на скулу, и снова улыбаюсь. Улыбаюсь-улыбаюсь-улыбаюсь.

— Черт, жарко…— Том пытается отодвинуться, выпутываясь из моих рук, но ногами-то я держу его крепко.

— Ничего… — Еле слышно шепчу, пальцами дотрагиваясь до его верхней губы, осторожно стирая мелкие блестящие бисеринки пота. Очень хочется попробовать… Они тоже солёные, как шея, я знаю… Тянусь к нему, но он меня опережает, осторожно прикасаясь губами к скуле, хватая за волосы и притягивая к себе поближе.

Я и не думаю сопротивляться, закрываю глаза и подставляю лицо под его тёплые, неуверенные поцелуи. Залезаю руками ему под футболку, глажу по животу и думаю, что её, наверное, лучше снять, но не попрошу же я об этом? А если сам начну снимать, он, может быть, больше так меня не поцелует?

Решаю рискнуть, приподнимаю футболку до подмышек, но дальше мешают его руки, скользящие вверх-вниз по моей спине. Он настороженно замирает, а мне так не хочется прекращать эти приятные поглаживания, что я сам начинаю подниматься и опускаться на его коленях, елозя спиной по напряженным ладоням. Тяну футболку выше, Том покорно поднимает руки, помогая стягивать ее с себя. С трудом выпутываю из ворота тяжелый хвост и тут же стягиваю с дредов резинку, пока он комкает футболку и бросает ее куда-то на пол. И снова целует. Целует-целует-целует…

Я глажу его по плечам, по рукам, по груди. Отчётливо понимаю, что хочу его так, что зубы сводит. Что мне мало вот этих его поцелуев-ласк, что хочется уже, наконец, почувствовать его руки ниже, под ремнём, а потом, может быть, ещё что-нибудь. Загадывать дальше мне страшно, но у меня стоит до боли и узкие жесткие джинсы давят нещадно. Пытаюсь как-то поменять позу, расцепив ноги и встав на колени. Теперь я возвышаюсь над ним, и он, запрокинув голову, смотрит на меня снизу вверх и дышит часто, облизывая губы. Обнимает меня за талию и словно не может решиться, проводит рукой по пояснице, чуть проталкивая ладонь под ремень.

Наскоро стягиваю с себя футболку, пока Том не успел опомниться, заваливаю его на кровать, и, уткнувшись мокрым лбом в одеяло и чувствуя, как он глухо и немного жалобно вскрикивает от неожиданности, на свой страх и риск просовываю руку ему под пояс, ощущая, что у него стоит не меньше моего. Так же как и он минуту назад, провожу пальцами вдоль резинки трусов, всё ещё не решаясь продолжить.

Том внезапно дергается подо мной и рывком переворачивает нас, оказываясь сверху. Но, видимо, не рассчитывает длину кровати, потому что мы тут же падаем на пол. Он приземляется на меня всем весом, выбивая воздух из легких и принося, наконец, ощущение реальности.

Я начинаю отчетливо осознавать, что лежу под своим братом с мучительно ноющим членом и распухшими уже губами. Том смотрит на меня, хрипло переводя дыхание, и взгляд его постепенно проясняется.

Он зажмуривается на секунду, словно стараясь прогнать наваждение, потом отодвигается и садится, опираясь спиной о кровать. У меня дрожат руки, и я уже не понимаю, чего боюсь больше: заговорить с ним или того, что мои желания никуда не делись. Том сидит, не двигаясь, не мигая уставившись на дверь, я подбираю слова.

«Что с тобой?» — А то я не понимаю?!

«Что будем делать?» — Блин, телик посмотрим!

«Том, я хочу тебя!» — Чёрт, я никогда не выговорю этого…

Он вдруг поворачивается ко мне и смотрит долго, оценивающе. Я опускаю глаза и сжимаю кулаки, чтобы не броситься ему на шею, потому что впервые в жизни не знаю, как он отреагирует. Он шипит сквозь зубы какие-то ругательства, встаёт и идёт к двери.

Разжимаю пальцы, понимая, что он прав, и не верю своим ушам, когда вместо звука закрывающейся двери слышу лишь поворот ключа и его попытку скрыть волнение за насмешкой.

— Придурок, ты бы ещё нараспашку дверь оставил!

Забираюсь обратно на кровать и нервно цепляюсь пальцами за смятое покрывало. В ушах снова какой-то странный шум, в глазах плывет все, кроме фигуры Тома, которая приближается, пока не закрывает весь обзор. Порывисто прижимаю его к себе, утыкаясь лицом в горячий живот. Он, помедлив секунду, опять начинает гладить меня по голове. Я внезапно ощущаю, что волосы у меня жесткие и липкие от несмытого до конца лака, растрепанные и даже не высохшие до конца. Я бы побрезговал сейчас их касаться, но Том, видимо, не заморачивается на подобные мелочи.

Начинаю мягко целовать его живот, расстёгивая ремень, спускаясь ниже. Том вдруг хватает меня за руки, не позволяя продолжить: он снова красный до корней волос. Встаю ему навстречу, и в тот самый момент, когда я, наконец, прижимаюсь к его губам, он валит меня на кровать. Я тут же вцепляюсь в его штанины, пытаясь стянуть их. Перебарщиваю и получается, что сразу вместе с трусами. Чувствую, что теперь краснею уже я, водя ладонями по голой коже. Том чуть приподнимается, выпутываясь их своих джинсов, потом садится на колени, расстёгивая мою пряжку. Помогаю ему по мере сил, но на деле только мешаю, не в силах оторвать глаз от его лица, потому что он сидит передо мной полностью обнажённый, еле сдерживающийся и немного чужой.

Том, помедлив секунду, также как и я, стаскивает с меня джинсы и трусы одновременно. Суетливо стряхиваю их до конца, и чуть не заезжаю ему коленом в пах. Он успевает отдернуться и тут же падает рядом со мной на кровать, начиная смеяться. Хихикаем немного истерично, затем Том приподнимает лицо с подушки и подтягивается на руках ко мне, кладет руку на живот и, сделав пару круговых движений, резко наваливается сверху, приникая губами к уху.

- Нам нужно кое-что, Билл… Ты понимаешь, о чем я? – Прекрасно понимаю, так что, уверен - теперь его очередь любоваться на мои пылающие уши.

- В сумке есть крем какой-то. Ты не найдешь, пусти…

Он послушно скатывается с меня, я приподнимаюсь было, но вдруг осознаю, что мне сейчас придется свеситься с кровати вниз и повернуться к нему голым задом. Жар бьет по щекам с новой силой, но я стискиваю зубы и решительно изгибаюсь, тянусь вниз, упираясь коленом в покрывало. Том шумно вздыхает за моей спиной.

Потом наваливается сверху, распластав меня по кровати, как раз в тот момент, как я уже чувствую кончиками пальцев несчастный тюбик долбанного крема для рук. Он выскальзывает и падает куда-то на самое дно. Чертыхаюсь и тянусь за ним, чувствуя, что спина и рука начинают болеть от напряжения, а Том жарко дышит мне в шею, слегка касаясь губами, и упирается членом прямо в… Чёрт, он же не станет прямо так?

Но он не двигается, легко проводя пальцами снизу по бедру и обхватывая ладонью плечо, сжимает, целуя. Я, наконец, вытаскиваю «смазку» и протягиваю ему, пытаясь перевернуться на спину.

— Лежи так…Так хорошо…— шепчет мне на ухо Том, и я чувствую его влажные липкие пальцы у себя на заднице, а потом внутри. Инстинктивно сжимаю мышцы и дёргаюсь вперёд, чтобы избавиться от странного ощущения, но он вжимает меня в кровать плечом, и мы замираем. Я пытаюсь привыкнуть к его пальцам внутри меня, он говорит мне что-то, но слов я разобрать уже не могу. Слишком много ощущений накатывает в эту минуту.

- Ну же, Билл… Перевернись… - Аккуратно вытаскивает пальцы, заставляя меня непроизвольно сжаться. Скатывается с меня и тянет за собой, укладывая на спину. Нависает сверху, целует, снова опускает руку между нашими телами, но вдруг отстраняется, заглядывая мне в глаза.

- Резинку…

- Не надо! – Перебиваю, испуганно цепляясь за его плечи. Почему-то презерватив мне кажется чем-то искусственным, совершенно ненужным с ним. С ним…

- Я чистый, ты же знаешь… - Криво улыбаюсь, пытаясь не обращать внимания на то, как меняется его лицо, когда он улавливает мои мысли. Он целует меня, неловко, в краешек губ, и зажмуривается, прислонив член вплотную к моему входу.

Я смотрю в потолок и глубоко вздыхаю, пытаясь сообразить, что же я чувствую. Почему-то выдохнуть нормально не получается. Том тоже дышит громко, сдавленно, медленно входит, обняв одной рукой за талию, а другой направляя член. Войдя до конца, вытаскивает руку из-под спины, ложась на меня, уперевшись локтями о кровать, и нежно проводит пальцами по щекам, просит, чтобы я посмотрел.

Перевожу на него взгляд и тону в его огромных, встревоженных глазах. Он успокаивающе дотрагивается до моих губ, так же медленно выходит почти наполовину и снова двигает бедрами вперёд, уже увереннее и сильнее. У меня что-то щёлкает в голове, и я понимаю, что всё это, несмотря на некоторый дискомфорт, мне дико нравится, и в следующий раз я сам поднимаю бёдра ему навстречу, обхватывая его поясницу правой рукой и прижимая его к себе ближе.

Я чувствую, что меня надолго не хватит, голова кружится, во рту пересохло, и я хочу только одного – чтобы наслаждение, сжавшееся в тугой комок у меня внизу живота, наконец, накрыло с головой нас обоих. Том, видимо, чувствует примерно то же самое, поэтому его движения становятся более резкими, частыми. Мой член трётся о его живот, и я больше не могу терпеть, так и не сумев сдержать даже не стон, всхлип на какой-то слишком высокой ноте. Том кончает парой секунд позже, тяжело наваливаясь сверху, прижимаясь губами к моему виску и зарываясь пальцами в волосы.

Перевожу дыхание и сглатываю, пытаясь открыть глаза: ресницы слиплись. Том осторожно выходит из меня, приподнимается было, но его руки подламываются, и он снова падает мне на грудь, обессилено смеясь.

- Тебе не тяжело? – Дует в ухо. Хихикаю и прижимаю щеку к плечу.

- Нет… - Провожу пальцами по позвонкам, наслаждаясь выступающими от моих рук мурашками.

- Ну я тогда так полежу… - Ерзает, устраиваясь удобнее, и затихает, обдавая шею горячим воздухом. И эти воздушные ванны наполняют мое тело легкостью, я словно сам становлюсь прозрачным и невесомым, постепенно поднимаясь куда-то ввысь. Закрываю глаза…


Утром он впервые в жизни проснётся раньше меня и уйдёт, чёрт знает куда, по своим жутко важным делам. Я, конечно, успею накрутить себя, перебрав все возможные варианты: от банального "забыли" до ссоры на всю жизнь. Я успею подумать, что теперь не смогу без него и что именно его мне не хватало для полного, нечеловеческого счастья, о котором так много говорят, но которого никто не видел. Я успею представить нас двоих в самых разных разговорах и ситуациях, кроме этой... Идеальной.
Когда Том, сияя, как его новый Гибсон, войдёт в наш номер, с порога объявив мне, что рейс задерживается, заберётся ко мне на кровать и примется щекотать, не давая вздохнуть своими поцелуями.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: Google [Bot] и 1 гость