• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Выбор {slash, AU, romance, PWP, crossover, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Выбор {slash, AU, romance, PWP, crossover, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 26 мар 2018, 19:54


Автор: Chinami
Бета: главы 1-6 AlesyaAlex
Название: Выбор
Статус: закончен
Категория/жанр: slash, AU, romance, PWP, crossover (Киану Ривз)
Рейтинг: NC-17
Время написания: май - сентябрь 2009 года.
Персонажи: Билл и Том, ОМП (традиционно)), второстепенные персонажи
Краткое содержание: впервые испытывала трудности в указании жанра. Мне сложно сказать определенное - тут и юмор, и ангст. Словом, постараюсь играть на контрасте.
В общем же – самая простая история, без трагизма и запредельного драйва. Где-то спокойная, где-то, надеюсь, лиричная. Правда, нервы я все-таки Вам помотаю)))
Сложнее всего сделать выбор между хорошим и… хорошим, при этом оставаясь верным самому себе. А если к этому добавить конфликт интересов, получается не самая легкая задача.
Для любителей хеппи-эндов: тапками не кидаться, в треугольнике в лучшем случае получается лишь одна пара.
От автора: Это совсем не те Билл и Том, которых мы все знаем, это просто мои герои, и уже если чем-то они похожи на Каулитцей, то совпадение чисто случайное))
И еще: в этот раз я позволила себе использование еще одного образа… Думаю, каждый его без проблем узнает буквально в первой же главе. Солнце, прости, я не со зла.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 26 мар 2018, 20:26


Изображение

Глава 1.
В плену воспоминаний.



Для тех, кому окажется знакома сцена в фотостудии: не пугайтесь, и не спешите обвинять меня в плагиате – эта зарисовка была написана пару лет назад все той же Ксюшей, правда, тогда еще не называющей себя Чинами.

Пятничный вечер. Оживленная, чуть возбужденная атмосфера, витающая над городом, окутывает буквально каждого, вдохнувшего его горячего, наполненного смогом, всевозможным парфюмом, запахом разогретого асфальта и цветущих клумб, воздуха. Предчувствие выходных, сквозящее в улыбках прохожих, снижение нервного напряжения, слышимое в обрывках непринужденных разговоров, предвкушение чего-то еще не совсем определенного, летящее со всех сторон, кружит голову, заставляет чуть ускорить шаг и заглядывать в лица еще спешащих по инерции людей. Сегодня кажется, что все возможно. Целых два дня свободы впереди – уйма времени, и что-то хорошее непременно случится.

На тесной стоянке перед одним из самых известных на весь город баром с безукоризненной репутацией негде припарковаться. Впрочем, такая участь сегодня ждет буквально каждое питейно-увеселительное заведение. Внутрь не стоит уже и соваться – столики заказаны чуть не с понедельника, и зазевавшимся клиентам здесь нет места.

- Я буду пиво! Исключительно пиво!
- Ууу, старичок, чего так слабо? Раз в сто лет собираемся ведь!
- Нет-нет, не могу. Я Аннет обещал.
Компания молодых людей оккупировала большой стол недалеко от барной стойки, шумно уговаривая сопротивляющегося друга поддержать коллектив.
- Ну все, прощай свободная жизнь, да здравствует матриархат!
- Попал друг в кабалу! По-моему надо его спасать пока не поздно!
- Да ладно вам, знаете же, что я всегда за! Просто я уже пообещал вернуться раньше…
- Ага, телевизор и мягкие тапочки – это теперь так будет называться?!
- Ой, ну вы все, можно подумать, вольные птицы собрались!
Спор, возможно, затянулся бы, но, к счастью для несговорчивого, внимание к нему резко ослабло – к столику подошел еще один молодой человек, сразу же обративший все взоры на себя.
- Ооо!!
- Ну, наконец-то!
- Киану, садись со мной, там пивом балуются.
Не стройный хор радостно приветствовал вновь пришедшего. Тот отвечал крепкими рукопожатиями и мягкими, теплыми улыбками, на которые оборачивались даже девушки из-за ближайших столиков. Впрочем, улыбка давно стала его визитной карточкой, об этом шутили и придумывали байки, так что Киану перестал замечать такую реакцию.
Он сел на предложенное место и потонул в возгласах, вопросах и рассказах своих друзей. Он мало говорил, больше слушал, маленькими глотками потягивая коньяк, к всеобщему одобрению заказанный в баре.
- Ты можешь себе представить, что этот, с позволения сказать, мужчина с недавних пор стал бояться Аннет! Она ему запрещает с нами встречаться.
- Да перестань! Я не боюсь, просто завтра у меня важное событие, вставать рано.
- А чего ты оправдываешься? Мы-то знаем, как этого начинается и чем заканчивается.
- И что это за важное событие такое, что в субботу с утра тебя поднимает, а?
Взрослые все люди, окончившие университеты и колледжи. Занимаются серьезным бизнесом, и многие пришли в костюмах. Практически все женаты. А ведут себя, как и пятнадцать лет назад, все так же кричат, размахивая руками, словно все еще играют во дворе и спорят из-за пропущенного мяча.
Киану чуть съехал по дивану, расслабляясь, купаясь в давно забытых ощущениях. Кажется, это называется ностальгия.
- Достали вы меня! – вскинулся тот самый, на которого все нападали. – В клинику мы с Аннет утром едем, поняли? Нельзя мне с похмельной головой.
За столиком притихли, кидая тревожные взгляды друг на друга. Взгляды, наполненные немым вопросом.
- Ну… в общем, я не хотел пока говорить… тут такое дело…
- Дело?! Ну-ка поподробнее…
- Мы с Аннет ждем ребенка.
Секундное молчание, а потом словно хлопушка взорвалась.
- АААА!!!
- ООО!!
- ПОЗДРАВЛЯЮ!
- Ну, вот настоящий мужик!
Кажется, весь бар вздрогнул от нового шквала эмоций шумной компании, в которой не орал, наверное, один Киану. Нет, он, конечно, тоже обрадовался за друга, но… но это было так далеко и странно для него. Ведь он давно понял, что своих детей у него не будет. Потому, он как-то неловко улыбнулся и вновь пригубил коньяк.
Когда первая волна изумлений и восторгов прошла, все снова переключились на Киану. Пошли стандартные вопросы: «а ты когда?», «решил, кто будет шафером?», «познакомишь со своей?», «хоть ты и младший из нас, но не задумывался ли уже?», на которые у него давно стоял блок. Вежливо отшучиваясь, он научился не показывать того раздражения, что поднималось внутри. Зачем? Чужие проблемы – они всегда чужие. Незачем выворачивать душу ради того, чтобы удовлетворить сиюсекундный интерес даже и друзей детства. Нужно совсем немного потерпеть.
Как и следовало ожидать, через пару минут разговор пошел в другом направлении, и его оставили в покое. Только вот разбереженная память теперь не давала покоя душе, заставляя тяжело вздыхать украдкой, и все больше налегать на спиртное.
Киану прикрыл глаза и, не выпуская бокала из рук, откинулся на спинку дивана. Как он не старался отогнать мысли, они, непрошенные, настырно лезли в голову, дымкой окутывая сознание. Кажется, даже шум бара стал тише, отходя на второй план. А из воспоминаний яркими, словно живыми картинками выплывали события трехлетней давности.

Вот он в студии, где должна проходить фотосъемка для глянцевого журнала. Журнал специфичный, и Киану очень нервничает перед началом.
Вот заходят модели, среди них взгляд сразу выхватывает двух совсем молоденьких, мальчишки совсем, наверняка и возраст себе приписали, чтобы сюда попасть.
Несколько часов выматывающей работы, а мальчишки все жмутся за декорациями и кутаются в махровые халаты, не решаясь приступить. Киану не давит. Лишь изредка кидает взгляды в их сторону. Успел заметить, что мальчишки милые, очень симпатичные, каждый по-своему интересен. И замечательно смотрятся вместе. Это еще больше разжигает интерес к юным моделям.
Вот остался последний план – два мальчика. К тому времени Киану уже решил снимать их в одном кадре.
Вот они уже стоят на площадке, наиболее подходящей для съемки: три, драпированных черным шелком стены, и зеркальный пол. Один выглядит почти спокойным, беззаботно ожидая своей очереди, второй нервно кутается в халат, озираясь по сторонам.
Вот Киану знакомится с ребятами. Их имена надолго врежутся в память. Том и Билл. Прозаично, но от того не менее волнительно.
Мальчики заметно занервничали с его появлением. Но ведь работа – есть работа.

Волна воспоминаний накрыла с головой, полностью отключая действительность. Слышен был даже музыкальный фон, играющий в студии.
- Сэм! - позвал измочаленный Киану своего ассистента, - намажь их маслом что ли. Хотя вряд ли тут что-то поможет...
Сэм приблизился к ребятам, Том скривился:
- Дай сюда, я сам, - выхватил бутылку из рук ассистента.
Скинув халат, стал натирать себе грудь и плечи.
- Давай помогу, - Билл забрал бутылку себе, заинтересованно склонив голову на бок.
- Все свободны! Очистить помещение, чтоб через минуту здесь никого не было! - Киану, не отрывая глаз, приблизился к мальчикам. Взгляд заблестел азартом предстоящей работы.
Билл, выдавив масло на руку, стал наносить его на спину второго. Застрекотала вспышка. Том обернулся назад. Изящный изгиб шеи, взгляд, устремленный на Билла.
Вспышка.
Оба ухмыльнулись, принимая игру. Скинув свой халат, Билл развернулся лицом к камере.
Вспышка.
Том встал сбоку, набрав в ладошку масла, принялся втирать его в живот друга.
Вспышка.
Слишком много масла, оно сочится сквозь пальцы. Сотни мурашек побежали по коже.
Вспышка.
Билл прогнулся назад. Бутылка стукнулась об пол. Свободной рукой Том поддержал его за талию. Две пары глаз прямо смотрят в объектив.
Вспышка.
Том вновь развернулся спиной к Биллу. Тот толкнул его в лопатки, заставляя согнуться. Том уперся вытянутыми руками в пол.
Вспышка.
Билл стал гладить его ягодицы, чуть раздвигая.
Шумный вздох.
Масляные ладошки медленно двигались, гладя упругую кожу. Большой палец заскользил между половинок, слегка надавливая.
Рваный выдох.
Билл отступил, опускаясь на пол, его грудь тяжело вздымалась. Теперь уже Том толкнул его, роняя навзничь. Черные пряди рассыпались веером.
Вспышка.
Зеркальный пол сплошь в масляных пятнах был похож на гладь воды. Боже! Они лежали на поверхности воды...
Вспышка.
Том, опираясь на локоть, второй рукой беспорядочно шарил, ища руку Билла. Наконец, их пальцы переплелись.
Вспышка.
Том потянул их руки в сторону, вжимая стройное тело в пол. Глаза в глаза... Дыхание одно на двоих...
Вспышка.
Том второй рукой стал проделывать то же самое движение, вдавливаясь в него еще сильнее. Мышцы на пределе. Как на кресте...
Вспышка.
Киану переступил Тома, встав над ними. Распятие. Он стеклянными глазами смотрел себе под ноги.
Вспышка последний раз разорвала тишину...

- Киану, прием! Уснул что ли?!
- Что? О чем это вы?
- Не хреново тебя сморило. Стареешь, брат!
Киану широко раскрыл глаза, удивленным взглядом обводя помещение. Бар, опустевший стол и диван, где он сидел. Почти лежал. Двое уносят будущего отца, набравшегося таки больше всех. Еще двое рядом с Киану, тревожно вглядываются в его лицо.
- Убьешь ты себя этой работой, совсем никакой стал.
- Ага, вырубился, как младенец. Собирайся, такси ждет.
Киану медленно поднялся и, тряхнув головой, попытался собраться с мыслями. Он не был пьян, но от этого было не легче.
Оставив на столе несколько купюр, он вышел на улицу, поддерживаемый друзьями. Усевшись в такси и попрощавшись, он назвал свой адрес водителю.

Сколько-нибудь значимым фотографом Киану не стал. Увидев через объектив такое, что в корне поменяло его представление о собственной ориентации, он бросил эту работу, пытаясь задушить, задавить в себе подобное влечение. Но получалось как-то не особенно удачно. Несколько безуспешных романов с девушками еще больше убеждали его в сделанных предположениях. Плюнув на все, Киану попытался наладить отношения с мужским полом, но все что-то не клеилось, не срасталось, хотя, безусловно, мужчины его волновали больше. Только вот КАК жить под одной крышей с таким же индивидуумом, как он сам, Киану не представлял, потому все знакомства заканчивались, как правило, в ближайшее утро. А Киану с головой ушел в работу, погружаясь в мир цифр и знаков.

Пятничный вечер – время радостных предвкушений и ожидания выходных? Не для всех. Есть люди, кому ни этот вечер, ни последующие два дня не сулят ничего хорошего.
Киану грустно улыбнулся, провожая взглядом обнимающуюся парочку, мелькнувшую в окне машины.
Он будет спать один. Как и вчера. Как и завтра. И через неделю. Считать случайные связи не будем. Да и кто их считает?..

Изображение

Глава 2.
Ох и Ах.



- ПОДЪЕМ!! – разорвалось в утренней тишине, заставляя вздрогнуть всем телом.
Тут главное не подавать вида, что проснулся.
- ПОДЪЕМ!! – вторично проорал нетерпеливый голос, от чего нестерпимо захотелось накрыть голову одеялом.
Но беда в том, что оно и так натянуто до самой макушки.
- Я что, не в голосе сегодня? ВСТАВААЙ!!
- Господи, заткни его хоть на минуту, - пробубнил соня, на мгновение высовываясь из сложной конструкции, состоящей из подушки и одеяла.
- ВСТАа… - при виде его, голос оборвался так же неожиданно, как и возник.
- Спасибо тебе, Господи, я всегда знал, что ты есть! – истово перекрестившись, юноша вновь нырнул под подушку, явно намереваясь еще поспать.
- Это… как это… бля…
Теперь голос казался слабым, даже растерянным. Вот она, сила слова, какая!
Важно повозившись в постели, мальчишка устроился удобнее.
- Слышишь ты, сволочь, а ну, подними свою башку еще разок.
- Зачем это? Мне и так хорошо, - почувствовав, что запахло жареным, он еще глубже зарылся в белье, решив до последнего держать оборону.
- Если ты немедленно не покажешься, я тебя сам подниму. Поверь, это больно.
День не задался. С первых же минут. Стоит это признать. И все потому что именно сегодня этой зануде вздумалось показать свою заботу и любовь. Сам решил разбудить вечно и повсеместно опаздывающего друга. И черт бы с ним, с этим иезуитским способом побудки. Его можно перенести. А вот последующую реакцию, которую вызовет сегодняшний вид сонного Тома, возможно, переживут не все.
Но сдаваться уже пора. План А – притворяться спящим до полного исчезновения сожителя из квартиры – провалился.
Голова медленно показалась между одеялом и подушкой, трогательно улыбаясь.
- Доброе утро, Билл, - проворковала голова, находясь наготове в случае атаки скрыться в недрах постели.
- Ага, красавец, охуненно доброе, - вкрадчиво ответил друг.
- Не понимаю твоих намеков…
- Не понимаешь? - приблизившись, юноша, названный Биллом, аккуратно сел на кровать, но так, что полностью отрезал путь к отступлению. – Зато я кое-что понимаю. Скажи мне, солнышко, ты за квартиру вчера заплатил?
- Ты что, во мне сомневаешься?
Вот за что наказание такое с утра! Шел бы себе на пары, занимался спокойно. А к вечеру Том бы уже что-нибудь уже придумал. Теперь же остается только тянуть время. Мозги спросонья отказываются нормально функционировать, не подкидывая ни одной стоящей идеи.
- В тебе, красавец, только тупой не сомневается, - так же ласково продолжил Билл.
Слово «красавец» неприятно резало слух, напоминая о совершённом. А значит, время заканчивать комедию. Пора переходить к плану B.
Из положения лежа Том резко вскочил на ноги и, перемахнув через подголовник кровати, в два прыжка выскочил из комнаты, устремляясь в ванную – единственное помещение в доме, имеющее замок. План почти удался. Если бы не одеяло, запутавшееся в ногах. Вот, что значит действовать, не проснувшись. Споткнувшись, Том растянулся перед самой дверью и жалобно вскрикнул. Тут и друг подоспел, ухватившись за злосчастное одеяло, резко рванул его на себя. Казалось бы, конец. Но Том был рожден оптимистом, способным даже в самой плохой игре не сдаваться. Брыкаясь и лягаясь, он выворачивался из цепких рук, явно не желающих в данный момент ему добра. Энергично работая конечностями, он сантиметр за сантиметром приближался к заветной двери. В принципе, теперь он и сам не знал, зачем туда так рвется, но обозначенную цель считал необходимым достигнуть. План C, видимо, отсутствовал.
- Стой, скотина! Я тебе сейчас эти косы вокруг шеи намотаю, - пыхтел и краснел нападающий.
- Тебя посадят, Билл! Мама плакать будет!
- Хуй с ним, один раз отмучаюсь, зато остаток жизни спокойно проживу!
- Не имеешь права! – вырывался Том, не глядя, молотя ногами и руками.
Очередной раз выбрасывая ногу, он попал пяткой во что-то относительно мягкое, и Билл осел на пол, на мгновение ослабив хватку. Этого было вполне достаточно, Том резво вполз в ванную, захлопывая за собой дверь ровно перед носом взбесившегося сожителя.
- Сука! Открой немедленно!
- Ага, сейчас, - переводя дыхание, Том поднялся. – Я, может, и сука, но далеко не идиот.
Победно хихикая, он показал двери средний палец и развернулся к зеркалу.
- Том! Открывай сейчас же!! – принялся барабанить в дверь Билл.
- Учти, если выломаешь дверь – за нее придется платить, - наставительно прокомментировал Том и принялся себя рассматривать.
Выглядел он сногсшибательно, даже не делая скидку на помятое после сна лицо. А, судя по реакции друга, эта прическа действительно стоила потраченных на нее денег.
Билл, остановленный угрозой, сбавил обороты и теперь просто матерился с той стороны двери.
- Сволочь ты последняя, Том! Единоличник сраный!
Том включил воду и, заткнув раковину, начал умываться.
- Тварь безответственная!
Жаль, что в ванной даже радио нет.
- Тебе ничего доверить нельзя!
Том, за неимением лучшего, принялся напевать сам, потряхивая задницей в такт.
- Ведешь себя, как ребенок! Долбаный ребенок!
Интересно, когда ему надоест?
- Мы же на улице скоро окажемся из-за тебя, придурок!
Настырный какой, никак не уходит. Хоть второй раз начинай зубы чистить.
Том снова достал щетку, шепча себе под нос: «Ничего, мы настырнее».
- Сколько у тебя осталось? – упавшим голосом спросил Билл.
- Нишнаю, где-то фто ефро…
- Сто евро?? Нам кранты…
Том сплюнул пасту, выдержал паузу и, убедившись, что второй волны злобной тирады не последовало, подошел к двери.
- Ну чего ты убиваешься, Билл? Было бы из-за чего. Подумаешь, я косички заплел…
- И покрасился.
- И покрасился! Что с того? Можно подумать, ты не красишься. Ты еще и ногти наращиваешь, я ж молчу.
- Том, но я не делаю этого на последние деньги, - как-то устало возразил друг. – И уж тем более на деньги, отложенные на оплату квартиры.
- Ты не понимаешь! Меня вчера просто осенило – французские косички по всей голове и черный цвет. Ну не мог я ждать!
- Свербело?
- Ага! Вот так, радикально. Думаю, пока решился, надо делать, а то потом опять передумаю.
- Ты кретин, - безапелляционно заявил Билл. - Теперь думай, как ты с этим радикальным на вокзале жить будешь.
- Да перестань. Сколько раз уже так было? Выкрутимся.
- Угу…
Они сидели на корточках по разные стороны двери, притихнув. Каждый думал о своем.
Билл прикидывал, как отсрочить платеж за квартиру, и где можно срочно достать денег, а Том, не смотря на обещания, представлял, какой фурор произведет сегодня в колледже своим новым имиджем, и жалел, что так и не решился потратить последнюю сотню на обалденную белую футболку, которую вчера примерял. Один черт – хуже бы уже не было.

Они очень разные. Они необычайно похожи. Они, как полюса с разными зарядами, притягиваются друг к другу с невероятной силой. И страдают сами от этого притяжения. Дополняют друг друга. И не выносят друг друга из-за диаметрально противоположных жизненных принципов. Они друзья с самого детства, прикипевшие друг к другу, больше, чем родные. Они - единый сложнейший и противоречивейший организм, который существует в природе. Живущий в полной гармонии и постоянной войне с самим собой.

- Я тебе кофе сделал, - как-то совсем удрученно сообщил Билл. – Теперь уже остыл, наверное.
- Растворимый?
- А то.
- Ммм! Мой любимый. Холодный растворимый кофе – что может быть лучше в понедельник утром! – искренне обрадовался Том.
Из-за двери послышался сдавленный смешок. А это значит, что гроза прошла. Том прощен. Ну, практически прощен – теперь его будут пилить долго и нудно. Но это уже мелочи.


Изображение


Глава 3.
Без вопросов.


Понедельник. Полдень. Весьма тоскливое время, известное абсолютно каждому человеку. Тело, разбалованное выходными, протестует против рабочего ритма, а мысли все еще находятся там, на свободе, и сознание того, что ближайшие пять дней об этой свободе можно и не мечтать, очень удручают.
Так чувствует себя основная масса людей. Но встречаются и такие организмы, энтузиазму которых можно только завидовать – энергия бьет ключом, порой даже заражая окружающих своей активностью.

Киану не относился ни к тем, ни к другим. Окунувшись в воспоминания еще накануне выходных, он так и не смог отделаться от меланхоличного настроения, в котором завяз. Просидев два дня дома, он почти не заметил перемен, придя в офис.
Если бы не понедельник. Этот день он ненавидел всегда! Особенно утро. Потому что главный вопрос, который его бесил, портил настроение и еще больше угнетал, в этот день обязательно задавался. И не раз.
- Привет, Киану! Как выходные?
Вот в этот момент всегда хотелось послать. Грубо и открытым текстом. Но такой ответ лишь ухудшит его состояние, в этом Киану давал себе отчет. Потому, скрипя зубами, он премило улыбался, отвечая:
- Все нормально, спасибо.
И, не задавая встречного вопроса, хоть и требовал того этикет, либо менял тему, либо старался скорее скрыться с глаз. Потому что разглагольствовать дальше не возникало никакого желания, потому что его «нормально» - это совсем не то «нормально», что понимали окружающие его люди.

Обаятельный, очень приятный внешне, обладатель темно-серых, почти черных глаз, обрамленных угольно-черными ресницами, с дерзким разлетом бровей, мужчина с безупречным вкусом, никогда не позволяющий себе неряшливость, но вполне допускающий небрежность даже в деловом костюме, Киану всегда вызывал повышенный интерес у коллег и знакомых. Каждый считал своим долгом попытаться залезть в его личную жизнь, а наткнувшись на сопротивление, еще больше распалялся любопытством. Киану привык, почти смирился с этим.
Но понедельники, наверное, навсегда останутся для него тяжким испытанием нервов.


Он сидел в своем кабинете, монотонно постукивая карандашом по столу. Бессмысленно смотрел на монитор, не улавливая смысла документа, он был полностью сконцентрирован на телефонном разговоре.
Шеф с утра ошарашил его известием, от которого с одной стороны настроение резко поднялось, но с другой – возникли новые затруднения.
Сегодня состоится ужин совета директоров, на котором шеф посчитал нужным присутствие Киану. Это огромный шаг вперед. И не может не радовать. Но ведь одному туда идти – уже верх неприличия. И опять же – множество дорогих сердцу вопросов!
В общем, Киану решился воспользоваться услугами службы эскорт - сопровождения.
- Нет. Вы опять не поняли, - спорил он с менеджером. - Мне нужна девушка для деловой встречи. Ничего яркого и кричащего. Никакой экстравагантности… да. Совершенно верно. Конечно… Да. Спасибо. Ну зачем же? Я доверяю… До свидания.
Положив трубку, Киану выпустил из рук карандаш и откинулся на спинку кресла.
Ну вот. Докатился.
Он хмыкнул, потягиваясь. На душе почему-то стало легче. Надо было раньше додуматься. Ведь все так просто. В его положении кто-то должен быть рядом, чтобы уберечь Киану от лишних вопросов, защитить от ненужных домыслов. Витрина. Хотя бы так. Но когда-нибудь он непременно повстречает человека, согласного быть рядом безо всяких предоплат и договоренностей. Он верит в это. Не теряет надежду. Он должен так думать.

***

Деловой ужин, прошедший на очень дружественной ноте, плавно перетек в совсем неделовую ночь. Девушка, сопровождавшая Киану, оказалась тихой и спокойной, совсем неназойливой – идеальный вариант. И он, в благодарность, предложил довезти домой.
Целоваться они начали еще в машине. Около ее подъезда. Потом был лифт и коридор. Ванная и, наконец, спальня. Киану нетерпеливо срывал со стройного тела одежду, добираясь до прелестей девушки. Помогал ей раздеть и себя. Сгребал ее волосы в кулак, отвечал на поцелуи. И не сдерживал желание. Когда член распрямился, он просто поставил девушку на колени, и вошел сзади, единым движением загоняя ствол по самое основание. С ней так можно. Она не будет против. Такие, как она, не бывают недовольны.
Двигаясь в высоком ритме, Киану был очень благодарен ей за то, что не было искусственных стонов, пошлых комментариев и игры на публику. Она просто молчала, давала возможность зрелому мужскому телу получить необходимую разрядку.
И потом, когда Киану, покинув ее, стягивал презерватив, не испортила впечатление блядскими комплиментами, коими, как правило, награждают его после подобных утех.
- Спасибо, - вполне искренне сказал Киану, вкладывая в это слово даже больше смысла, чем обычно.
Девушка улыбнулась, вытягиваясь на кровати. Эффектная. Сексуальная. Почему хорошенькие девушки порой так дешево себя оценивают? Риторический вопрос.
Киану присел на постель, рассматривая ее. И тут же наткнулся на такой же изучающий взгляд. В принципе, он без труда мог угадать вопрос, крутящийся в ее красивой головке. Хмыкнул, скрывая смущение, и принялся одеваться, давая понять, что ее миссия выполнена, роль сыграна, а остальное – в услуги не включено.
- Не надо, - остановила девушка, когда Киану полез в карман за бумажником.
- Как это? – изумился он.
Ни разу еще не встречались шлюхи, работающие бесплатно. Неужели пожалела? Тварь, уж лучше бы орала, как течная кошка, чем вот так, мордой об стол.
Эмоции, видимо, зеркалом отражали на лице возмущение, возникшее в душе.
- Моя работа – сопровождение. Остальное – только по моему желанию. Если уж так привык к денежным отношениям, я сама тебе приплачу.
- Ого, - Киану удивленно замер, так и не достав купюры, - не ожидал.
Девушка поднялась на колени, но даже не пыталась прикрыть свою наготу.
- Думай, что говоришь!
- Извини, - он примирительно поднял руки. – Я не хотел обидеть.
- Я надеюсь.
- Правда, не хотел.
- Ну, почти верю.
- Да что ж такое! – он явно был не из тех, кто умеет просить прощение.
- Уж какое есть.
Киану улыбнулся. Искренне, легко. Удивляясь, как много он еще не понимает в жизни.
Домой он ехал в весьма приподнятом расположении духа. Все, оказывается, очень просто. Для того чтобы настроение было хорошим нужно всего-навсего, чтобы его никто не портил.

Изображение


Глава 4.
Друзья.


- Практике международных отношений известны неофициальное толкование, которое дают специалисты в области международного права, и, которое необязательно для сторон договора, и внутригосударственное толкование, осуществляемое в односторонних декларациях, заявлениях, прилагаемых к договору одним из участников…
Том смачно зевнул, даже не позаботившись прикрыть рот ладошкой, за что тут же получил пинок под столом. Но и на это было лень реагировать. Он лишь вяло отмахнулся, продолжая откровенно спать на лекции.
Что за отвратительная дисциплина это Международное Право? С утра Том чувствовал себя бодрым, полным сил, но стоило зайти в аудиторию, услышать пару слов этого очкарика в потертом пиджачке, как сонливость навалилась, словно и не спал вовсе сегодня ночью.
Да и кому оно нужно? Нет, Биллу, скажем, может быть и пригодится, но Тому и Административное ни к чему, а уж представить себя юристом, да еще и решающим межгосударственные вопросы – это точно невероятно.
Он еще раз зевнул. Теперь с громким выдохом в самом конце, так, что аж слезы из глаз покатились. Билл недовольно цокнул языком. Хорошо, хоть не пнул.
Пусть радуется, что Том вообще на эти лекции таскается, хотя запросто мог слинять на тренировку.
Волейбол – единственное, что удерживает Тома в колледже. Причем, в самом прямом смысле слова. Если бы не это, он давно бы вылетел, как пробка из бутылки шампанского. Но Том игрок от Бога. Он капитан команды. И блестящей команды. С тех пор, как Том оказался в стенах колледжа, команда не знала поражений, привозила награды и кубки даже с междугородних соревнований. Тренеры на Тома нарадоваться не могли. Стоит ли говорить, что каждый раз, когда ему грозило отчисление, вся команда в полном составе, с тренерами во главе, брала штурмом администрацию, с требованиями вернуть капитана на место.

- Том, сволочь, ты хоть вид сделай, что слушаешь! – прошипел Билл, пребольно стукнув по лодыжке. – Я Фридману втирал, что ты занимаешься, а ты, сука, никак глаза продрать не можешь!
- Отстань, зануда.
- Опять меня подставляешь?
Что ж это за человек такой! Постоянно пинает. Даже если ногами не шевелит, все равно сплошные пинки получаются.
Том демонстративно вытаращился на кафедру. Ну, все, вынос мозга обеспечен.
Последующие полтора часа Том плакал. Просто заливался крокодильими слезами. То ли лекция была слишком жалостливая, то ли зевота одолела.

***

Вчера желаемого фурора в колледже Том так и не произвел. Одни изумлялись его перемене, другие говорили, что теперь он копия Снупа Догга, третьи откровенно ржали. Том страшно расстроился. На пять минут. Потом появился Питер – друг и сотоварищ, тут же загрузив его свежими новостями и сплетнями. И уже в самом конце тирады, за полторы секунды до начала пары, без перехода на другой тон заявил:
- Молодец, что дреды убрал, теперь башка потеть не будет.
Словно это так же входило в список новостей, которые Питер собирался пересказать другу. Но Тому этого было достаточно. Со стороны удобства косички действительно были гораздо лучше тяжеленного хвоста дредлоков, от которого после каждой тренировки голова взмокала.
Удивительно, что он сам об этом не подумал раньше. Зато сегодня с удовольствием убедился в правоте Питера.

- ИГРАЕМ! – рявкнул Том после того, как его подачу успешно приняли и разыграли по ту сторону сетки, перекинув обратно. – Питер, давай пас!
Он сам, словно мяч, подпрыгивал на месте подающего, пристально следя за баталией, развернувшейся под сеткой. Пошла контрольная подача, от которой зависело проиграет новый состав команды старому или победит.
- Клаус, накидывай!! Питер, НУУ!!
Питер, отличный мастер почесать языком, был не плох и в агрессивной атаке. Подав навесной Клаусу, он получил мяч обратно, но от истошных воплей Тома, или по какой-то другой причине, промахнулся и послал мяч прямо в сетку, не перекинув его на другую сторону поля.
- Я тебе яйца оторву, гад!!!
- Двадцать шесть - двадцать четыре! Побеждает левое поле.
- Иди сюда, Питер! Я научу тебя бить!!
Том рванул к другу, за вспышкой игрового азарта забывая все на свете, и уже всерьез намеревался на его же голове показать, как правильно нужно бить, но был вовремя пойман и остановлен двумя сильными ребятами. Его нрав здесь хорошо изучили. Во всем колледже он славился своим драчливым, вспыльчивым характером. Том не лез с кулаками только к Биллу. Все остальные особи мужского пола хоть раз да выхватывали от него, попав под горячую руку.
Несколько минут молчаливой, сопровождающейся лишь натужным сопением борьбы остудили Тому пыл.
- Все. Все, я сказал. Пустите, - две пары рук, как по команде, опустились. – Иди сюда, Питер. Иди, будем отрабатывать удар.
- Пошел ты на хуй, псих. Я жить хочу.
- Не бойся, я успокоился уже.
- Не, покури сначала, потом продолжим.
- Ну-ну… смотри, я пока курить буду, придумаю, как тебя получше в узел закрутить, - уже не кипятясь, огрызнулся Том, на самом деле направляясь на улицу.
Он был еще зол из-за поражения, и дверь, открытая ударом ноги, была прямым тому доказательством. Том нервно чиркнул зажигалкой, прикуривая, и глянул на дорожку, ведущую к спортивному корпусу. Раздражение тут же испарилось, а губы тронула мягкая улыбка. По направлению к нему двигалась высокая фигура с тяжелой сумкой на плече и парой толстенных книг, прижатых к груди руками.
- Ну, наконец-то я тебя нашел, - вместо приветствия сообщил Билл, приблизившись. – Чего на мобильный не отвечаешь?
- Привет. В раздевалке трубка.
- Я так и думал. Фууух, - выдохнул юноша, остановившись. – Мог бы, конечно, и предупредить. Так с лекций побежал, словно где-то пожар.
- Прости, я торопился, - улыбался Том, глядя на вечно недовольного ворчуна.
- Ага, как всегда… Обедал хоть?
- Неа, некогда было.
- Тоже предсказуемый ответ. Ладно, потом поговорим. Тут меня неожиданно в BC вызвали, а я, как назло, книг набрал. Ты же домой после тренировки?
- Домой.
- Донесешь? – Билл отлепил от груди объемные тома.
- О`кей. Но что мне за это будет?
- Вот же!.. Благодарность. Возможно даже в письменном виде. Устроит?
- Нуу… Давай без писанины обойдемся, - хитрющим тоном предложил Том.
- Посмотрим на твое поведение.
- Договорились, - еще шире улыбнулся Том, забирая книги.
- Спасибо. Тогда все, я побежал. До вечера.
- Беги. Удачи!
Билл кивнул и тут же заспешил, стремительно удаляясь.
- Билл!
Юноша обернулся.
- Ты сам-то обедал?
- Когда бы… нет, конечно.
- Ты зараза!
- От такого слышу, - не остался в долгу Билл и скрылся за поворотом.

Билл. Он всегда бы примером для подражания и невозможной планкой для Тома. С ним не бывает скучно, с ним всегда интересно. И, в отличие от остальных, он никогда, ни при каких обстоятельствах не пасует перед Томом. Бетонная стена, за которой можно найти защиту. С детства он был серьезным и целеустремленным. Потому, никто не удивился, когда он поступил на юридический факультет. Но, когда Том, ни в какую не желая отпускать от себя друга, вдруг тоже решил поступать, вся школа и двор, все были в шоке.
Родители обоих мальчишек были весьма среднего достатка, и им пришлось самим, практически без помощи извне, выживать в большом городе. Билл, по обыкновению, очень серьезно отнесся к этой проблеме. И в настоящее время уже работает в Business Consultants – одной из крупнейших адвокатских фирм в городе, помощником юриста. Скоро у него истекает срок контракта, и Билл очень надеется, что новый будет качественно лучше предыдущего. Том же…
А что, собственно, сразу Том? У Тома не было ни работы, ни перспективы. Деньги появлялись от случая к случаю, в зависимости от его подработок, которые не имели никакой закономерности. За три с лишним года Том успел сменить десятки профессий, от цыпленка-зазывалы у кафе быстрого питания до газонокосильщика, род его деятельности был во истину широк, а опыт колоссален: от затачивания коньков для посетителей катка в торговом центре до выгуливания разбалованных пекинесов. В его телефоне было множество номеров, и в случае острой нужды, он в считанные минуты мог найти себе работу.
Билл говорил, что это талант, который необходимо использовать, но все никак не мог найти этому таланту достойное применение. А Тому было все равно. Он просто радовался, когда Билл его хвалил, остальное же его мало интересовало.
Правда, в самом начале учебы, спустя полгода после их переезда, у Тома была работенка очень даже интересная, к тому же не пыльная. Приносила она неплохой доход и главное – льстила самолюбию. Но, когда Билл напросился вместе с ним, а Том по глупости согласился, об этой работе пришлось забыть. Биллу она очень не понравилась. И это мягко сказано. Видит Бог, предельно мягко! В общем, пришлось давать слово, что больше Том туда никогда не пойдет, навеки позабудет даже дорогу.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру, Том удобнее перехватил книги и затянулся почти истлевшей самостоятельно сигаретой.
Надо быстрее заканчивать с тренировкой. Может быть, получится успеть ужин приготовить до возвращения Билла домой.

Изображение


Глава 5.
Теория и доказательство.


Женщины – хрупкие и сильные, утонченные и скандальные, робкие и смелые, вечно спешащие и постоянно опаздывающие, отчаянные и решительные. Интригующие. Странные. Непонятные.
Что они привносят в мир с собой?
Красоту ли? Любовь, жизнь? Или боль, зависимость, войны?..

Киану отпил обжигающий капучино, наслаждаясь раскрывшимся ароматом только что сваренных зерен. Чудесно.

Вот была бы здесь женщина, наверняка бы испортила минуту удовольствия своей трескотней и шумливостью. То ли дело мужчины. Порой без слов понимают друг друга. Доверяют свое сокровенное, не боясь, что при удобном случае это станет достоянием общественности. И умеют шутить над самими собой. И не дуют губки. И не сходят с ума из-за шмоток. А уж мужская дружба и солидарность давно стали предметом зависти у слабой половины человечества.
- Герр Гольдман, здрасти! Вот Ваши документы! – молодой курьер в кепке
с лихо заломленным козырьком бахнул на стол перед Киану папку.
- ААА! – горячий кофе из перевернувшейся чашки тут же больно обжег ноги. – Идиот! Ты чего наделал?!
Киану вскочил, оттягивая промокшие штанины от колен.
- Ой, простите… я нечаянно.
- Что сделать?! Да я тебе это «простите» знаешь, куда вставлю? – остудив немного ткань, он принялся промакивать брюки салфетками, но темные потеки живописно растекались по светлой ткани, не смотря на усилия. – Бля, это полный пиздец!! У меня встреча через сорок минут, как я, по-твоему ее проведу?!!
- Герр Гольдман, за это время Вы, наверное, успеете переодеться, - робко предположил растяпа.
- Что ты сказал? Умничаешь?! Это не какие-то джинсы, тут просто переодеть не получится! И пиджак менять, и сорочку с галстуком, и туфли, чееерт! – Киану в нервах взъерошил волосы, поставив короткие волосы ежиком. – Ты пробки на дорогах видел? Девять баллов!
- Может быть, замыть?.. – сделал вторую попытку незадачливый курьер.
Лучше бы, конечно, молчал.
- Ты дебил! Полный, абсолютный, безнадежный! Я таких еще не встречал! – задохнулся Киану возмущением. – Это Valentino, слышал когда-нибудь?
Он бросил очередную салфетку в ворох смятых ранее, уже горкой возвышающихся на полу, и схватил телефон.
- Мари? Готовь приказ – перевести этого идиота в отдел логистики! Чтобы глаза мои его больше не видели!

Потом Киану будет долго объяснять, какого именно идиота он имел ввиду, не меньше будет корить себя за несдержанность, а секретарь будет недоумевать, почему он так взбесился на парнишку из-за какой-то шмотки. И ведь ей, курице, не объяснишь, что курьер сломал практически идеальную гипотезу совершенства мужчин, доказав абсолютно обратное.


Изображение


Глава 6.
В точности до наоборот.


- Простите, не могли бы Вы поменять эту пиццу на «четыре сыра»? Я второпях схватил не ту упаковку, - Том вертел перед носом кассирши коробку замороженного полуфабриката.
Дело происходило в магазине самообслуживания около дома, где жили ребята.
- Конечно. Покажите, пожалуйста, чек оплаты.
- Упс, вот тут накладка – я выбросил чек, как только вышел отсюда.
- Тогда мы не сможем Вам заменить покупку.
- Но почему? Я купил это здесь десять минут назад. Вы наверняка меня запомнили.
Девушка, до сих пор лучезарно улыбающаяся, вдруг нахмурилась.
- К сожалению, не могу Вам помочь.
- Это Вам только кажется! Очень даже можете, нужно лишь заменить одну коробку на другую.
- Но у Вас нет чека.
- Но у меня есть пицца! Согласитесь, в данной ситуации это важнее. Кстати, как Вас зовут?
- Вот и ешьте свою пиццу, приятного аппетита.
- Эммм, - Том демонстративно склонился к груди девушки, читая имя на бейдже, - Хелен, поймите, я не хочу есть ее, я хочу другую.
Сам бы он, конечно, не стал бы так выпендриваться и устраивать спектакль. Ведь ему, по большому счету, с салями даже больше нравится, но, уже после того, как он сделал покупку, позвонил Билл и совершенно несчастным тоном попросил пиццу с сырным ассорти. Том не смог отказать. Чертыхаясь, понесся обратно в магазин и вот завяз в безнадежном споре с кассиршей.
- Послушайте…
- Том!
- О`кей. Послушайте, Том, у меня есть некоторые правила, которым приходится следовать. С Вашей коробки уже считан штрих-код, и я не могу вернуть ее в зал без чека. Может быть, Вы просто купите вторую, и проблема будет решена?
На вторую как раз кошелек Тома и не был рассчитан. Иначе бы он тут не стоял. Это расстраивало, унижало и портило настроение.
- Хватит. Раз Вы не хотите меня слушать, значит, я буду разговаривать с менеджером. Позовите его, пожалуйста,- скрывая собственное смущение, решительно и строго попросил Том.
- Ох, ну зачем же сразу менеджера? Давайте еще раз попробуем прояснить ситуацию, - быстро дала задний ход девушка.
Том победно улыбнулся и, набрав в грудь побольше воздуха, принялся заново втолковывать ей свою просьбу.
Чего не сделаешь ради друга. Нет, не так. Не стал бы Том ради какого бы то ни было друга морочить себе голову и скандалить в магазине из-за несчастной пиццы. Потому, вернее будет сказать – чего не сделаешь ради Билла. Вот это в точку. Потому что видеть расстроенное лицо Билла было выше всяких сил, и Том готов спорить тут весь вечер, но исполнить этот маленький каприз лучшего друга, который уже второй день, как вернулся из ВС, ходил абсолютно несчастный и потерянный.
После пятнадцатиминутного препирательства с кассиршей Том вытребовал вожделенную пиццу и с независимым видом покинул магазин, совершенно измочалив его сотрудницу. Надо было сдаваться без боя, но она ведь не знала, что нарвалась на самого упрямого своего клиента.
И все же пора искать работу, никаких нервов не хватит на такие шоппинги.
Перебежав дорогу и заскочив в подъезд, Том на одном дыхании залетел на свой этаж, по пути достав ключи. Но дверь была открыта, а, значит, Билл уже вернулся.
- Привет! – с порога проорал Том, сразу же устремляясь в кухню. – Я твою пиццу купил!
В кухне никого не было. И в комнате тоже.
- Билл?
В ванной было тихо, ни шума воды, ни малейшего шороха. Тому стало не по себе. Он дернул дверь на себя, но та оказалась заперта.
- Билл, ты здесь??
- Да.
- Почему ты не отвечал?
- Устал. Ужинай без меня, я не хочу.
- Как это, без тебя? Я эту пиццу еле-еле из когтистых лап вырвал, а ты передумал?..
- Извини, нет аппетита.
- Выходи, я тебе его быстро нагоню, вот увидишь!
- Том… оставь меня хоть на пять минут, пожалуйста.
Том, опешив, вытаращился на дверь и не знал, как поступить. Добиваться ли, чтобы он открыл, или действительно внять просьбе и оставить в покое. Дурные мысли совсем некстати лезли в голову, не позволяя просто отойти, а удрученный, какой-то отрешенный голос Билла пугал.
Наконец, Том нашел решение.
- Хорошо, Билл, я уйду и даже сам сожру эту голимую пиццу без колбасы, но сделаю я это не раньше, чем ты откроешь дверь и не убедишь меня, что с тобой все в порядке.
- Том, не надо…
- Я не шучу.
- Том!
- Мне обратный отсчет начать?
- Перестань, а? Я хочу побыть один!
- У нас проблемы с квартирой? – догадался Том.
- Нет, я оплатил. Иди ешь.
- А! У тебя неувязки на работе! Угадал?
- Нет! У меня новое предложение. Уйди уже!
- Бля, я кретин! – Том шлепнул себя по лбу. - Ты влюбился!!
- Том, я тебя ненавижу. Нет! Я не влюбился.
- Погоди. Пиццу подогрею, я сейчас вернусь.
- О, Господи!..
Том метнулся в кухню, молниеносно разорвал упаковку и всунул полуфабрикат в микроволновку, установив нужное время.
- Фухх, так на чем мы остановились?
- Оставь меня в покое!
- Нет… позже.
- Жри пиццу.
- Да нет же! – Том старался не выдать голосом свою улыбку, ведь Билл, помимо воли, поддерживал диалог. – Еще позже.
- Я тебя ненавижу!
- Вот, с этого места подробнее, пожалуйста.
- Тоооом, ну почему ты такой невозможный!
- Это риторика. Не имеет отношения к делу. Так за что ты меня ненавидишь? За то, что я, голодный, сижу тут под дверью и пытаюсь выяснить, в чем у нас проблема?
- У нас нет проблем. Это у меня плохое настроение.
- Отлично. Из-за того, что у тебя плохое настроение, я теперь не имею доступа к ванной и туалету. А это приведет к моим проблемам, а потом и к нашим. Причем, очень большим! Так кто прав?
- Том…
- Девятнадцать лет уже Том!
- Ну минуточку.
- И я правда сам съем пиццу!
- Черт!
Послышался щелчок замка, и ручка тут же мягко поддалась нажиму пальцев. То, что увидел Том в следующее мгновение, лишило его дара речи. А это, как уже можно было убедиться, совсем не просто.
- Добился своего, да? Доволен?
- …
- Чего ты теперь молчишь?
- …
- Том?
- …
- Сука, пошел вон отсюда! – Билл истерично махнул рукой, выгоняя.
Но на Билла этот молодой человек был мало похож: некогда длинные волосы были обстрижены, голову теперь украшала короткая прическа а-ля боб, с косыми баками и затылком – шапочкой. Только челка осталась более-менее удлиненной, непослушно падая на воспаленные, лишенные и намека на косметику, глаза.
- Охренительно выглядишь! – выдохнул, наконец, Том, жадно его разглядывая.
- Издеваешься, да? Ты всегда издеваешься!
- Нет же, я… я серьезно говорю.
- Да что ты мелешь! Я на урода похож!
- Полная чушь.
Конечно, Том понимал его чувства. Билл всегда очень трепетно относился к своей внешности, а волосы значили для него гораздо больше, чем для любого другого мальчишки его возраста. Том и сам испытал нечто похожее на шок, когда его увидел.
Билл нервно пригладил баки, пытаясь оттянуть их вниз.
- Не знаю, мне очень непривычно. Я же никогда в жизни…
- Понимаю, но тебе действительно хорошо.
- Ты серьезно?
Том часто закивал, всем своим видом убеждая, что ему нравится. Билл шмыгнул носом и сел на бортик ванной, не переставая трогать волосы, которые, лишившись тяжести, пушились во все стороны.
- Привыкну, конечно… куда деваться-то.
Том присел рядом, касаясь его плечом.
- Слушай, а зачем ты вообще это сделал? – незаметно сложив пальцы крестиком, спросил Том и замер в ожидании ответа.
- ВС взяли меня в свой постоянный штат.
- Поздравляю… - протянул он, все с тем же немым вопросом глядя на друга.
- Том, ты как с луны свалился! У меня будут собственные клиенты, я буду общаться с людьми, а не просто с бумажками и файлами в своем углу возиться!
- И?..
- Ты невозможен!
- Это мы уже выяснили. Ии?..
- Дресс-код, Том. Слышал когда-нибудь?
- Вот черт!
- Наконец-то. Я, конечно, понимал, что рано или поздно столкнусь с этим… но сейчас был просто не готов.
- Ясно. И узнал ты об этом вчера.
- Ага.
- Поэтому и ходил такой весь из себя расстроенный.
- Я был не готов, - развел руками Билл.
- Дурак, перепугал меня! Даже аппетит пропал.
- Тоом, ну прости, - Билл положил свою стриженную голову ему на плечо, тут же заставляя фыркнуть от щекочущих волос, - я правда стресс получил.
- А сейчас?
- Теперь уже лучше. Знаешь, у тебя все так просто. Надо было вчера поговорить.
- Это комплимент?
- Том, ты!.. – выпрямившись, возмутился Билл.
- … невозможен. Ага, слышал уже.
Том обнял его рукой, заставляя снова прильнуть к себе. Тепло и спокойно. Так бы и сидел до утра.
На кухне возмущенно пропищала микроволновка, уже не в первый раз напоминая, что возложенную задачу она выполнила.
- Пицца…
- Помню, сейчас пойдем, - от чего-то шепотом сказал Том, прижимая тщедушное тело крепче и, желая продлить мгновение, озвучил последнее действенное утешение, имеющееся в арсенале. – Зато теперь у тебя башка потеть не будет.
- Том, ты в самом деле!..
- Да знаю-знаю.

Ужинали они спокойно, с расстановкой. Лениво перебрасывались короткими фразами и даже не спорили из-за последнего куска пиццы – Том умудрился разрезать ее на семь частей.
Так всегда бывает, после грозы наступает затишье, после войны – мир, после секса… Впрочем, не об этом сейчас.
Мальчишки уже с удовольствием пили фирменный растворимый кофе Билла, а телевизор ненавязчиво бормотал какой-то вздор, когда Тому пришло в голову поделиться своими мыслями о том, что хочет найти постоянную работу. Билл просиял. На минуту даже перестал приглаживать волосы и набросился со своими советами к другу, уже успевшему пожалеть о сказанном.
- Том, непременно нужно искать крупную компанию!
- Угу…
- Чего, угу-то? Обязательно крупную, чтобы была перспектива и рост.
- Билл, ты увлекаешься.
- Ничего я не увлекаюсь! Я тебе из опыта советую.
- О, нет! Стричься я не собираюсь.
- Это необязательно. И не надо о больном.
Великий карьерист Билл Иллинзеер все-таки еще долго будет расстраиваться из-за принесенной в жертву шевелюры.
- Извини, я не хотел…
- Проехали. Так вот, обязательно крупную компанию. Сначала, конечно, будет должность маленькая, но если ты себя покажешь, то все может удачно сложиться!
- Хорошо, я учту, - со вздохом согласился Том, мечтая поскорее закрыть эту тему.
Но не тут-то было.
- Нужно резюме грамотно составить, они это любят. Я согласен сам заняться рассылкой! Выберу несколько хороших фирм…
- Билл, я сам в состоянии!
Но того уже несло.
- Не гунди, давай хоть раз отнесемся к твоей работе серьезно.
- Я предельно серьезен.
В доказательство Том сдвинул брови, предавая лицу суровое выражение.
- Не смешно, - отрезал Билл и, со стуком поставив свою чашку, понесся в комнату.
Кто за язык тянул рассказывать? Кто? Его убить мало.
- Ну не сейчас же! – возмутился Том, увидев его через минутку с ноутом в руках.
- Почему нет? Как раз самое время – планов на вечер нет, а спать еще рано.

Последующие два с половиной часа Билл составлял «грамотное» резюме, изгаляясь, как только мог, перечисляя весь прежний опыт Тома, а так же все его увлечения, хобби и изученные дисциплины. Когда же Том узнал, что все это делалось для того, чтобы претендовать на должность курьера, он долго катался по полу, стирая пыль даже из углов, и дрыгал ногами. А Билл, покрутив у виска, перестал обращать на него внимание, полностью переключившись на свою задачу.

А уже через три дня, побегав на собеседования, Том готов был приступить к своим новым обязанностям в стабильной производственной компании, к слову сказать, являющейся клиентом ВС. И этому факту Билл был особенно рад.
А ведь все начиналось со стрижки…


Изображение


Глава 7.
Дежа вю.


Как долго в человеке может жить надежда? День? Неделю? Год? Или вечность?
Сколько факторов влияет на этот срок? Возраст? Намеки на осуществление? Расстояние до мечты? Или степень ее реальности?

А если нет никаких намеков? И нет никакой реальной почвы для надежды? Если расстояние до нее ближе протянутой руки и в то же время дальше, чем до дна Мариинской впадины, а она, проклятая, живет, годами точит изнутри, словно вода камень? Что делась в таком случае?

Чем питается такая надежда? Откуда силы берет? И, главное, зачем она вообще существует? Ведь ничего не бывает просто так. Для всего есть свое объяснение, все следует своей цели.

Только не в этом случае. Нет, не в этом.
Все эти вопросы становятся пустым звуком при одном только взгляде на Тома Каулитца – обладателя несбыточной мечты, мальчишку, годами живущего призрачной надеждой.
Когда-то давно, когда он был совсем маленьким, едва отметившим свои тринадцать лет, казалось, что его мечта вполне реальна, стоит лишь немного подождать, нужно всего лишь чуть-чуть повзрослеть.
Но прошло два года, а мечта так и осталась только мечтой. Том погнался за ней, не признавая поражения, предпринял решительные шаги, но три года назад мечта разбилась вдребезги, разлетелась на миллионы осколков от звонкой пощечины. После многообещающих касаний, нежных объятий, умерла навсегда от руки Билла. Щека потом долго горела, но душа изнывала дольше, оплакивая утраченную мечту.

А вот надежда живет и по сей день в сердце неунывающего человечка, наполняя теплом его взгляд и улыбку, как только рядом оказывается вечно бурчащий Билл, давно уже ставший частью его жизни, но так и не ставший частью его самого.

Так чем живет надежда? И нужно ли ей что-нибудь для того, чтобы быть?

Том последний раз затянулся сигаретой и затушил ее в уличной пепельнице на изящной хромированной урне, красующейся возле дверей его нового офиса и, глубоко вздохнув, шагнул внутрь прохладного холла.

Его надежде ничего не надо. Почти ничего. Достаточно положить голову ему на плечо. Достаточно просто иногда чувствовать заботу о себе. И тогда… тогда, кажется, он сможет и горы свернуть.

Том поднялся в зеркальном, начищенном до блеска лифте на верхний этаж и знакомым со дня собеседования путем дошел до приемной. Чужая обстановка немного давила, но он старался не обращать на это внимание. Будучи оптимистом по жизни, он не сомневался, что быстро привыкнет к новому.
- Добрый день, - приветливо сказал он девушке за стойкой ресепшена, едва переступив порог.
- Добрый день! Вы наш новый курьер?
- Ого! – Том сделал страшные глаза. – А Вы читаете мысли на расстоянии?
Девушка звонко рассмеялась, а когда Том подошел ближе, протянула руку.
- Мария Вессель. Можно просто – Мари. Я секретарь директората.
- Том. Можно просто Том. И если Вы обещаете не читать мои мысли, то и курьер этого, как Вы сказали, директората.
Секретарь вновь засмеялась и, покачав головой, заверила:
- Не буду. Честное слово!
- Ухх, спасибо, успокоили.
- Вот и отлично. Раз официальная часть знакомства подошла к концу, предлагаю кофе. В любом случае совещание продлиться еще пятнадцать минут как минимум.
- Растворимый?
- Ну, зачем же? Вон там автомат, - девушка указала себе за спину на узкую дверь подсобного помещения, - можете выбрать себе напиток. И осваивайтесь, пока есть время.
- Спасибо.
Том зашел к машине и, изучив ее ассортимент, обернулся к секретарю:
- Я не понял, а деньги она как принимает?
- Это бесплатно для сотрудников и клиентов компании.
- О! Какая прелесть! Тогда, Мари, позвольте и Вас угостить чашечкой.

Через пару минут, усевшись на диванчик для посетителей около ресепшена, Том с интересом слушал Мари – милую болтушку и золотыми волосами и россыпью озорных веснушек на круглом лице.
- Вообще, тебе очень повезло, - сообщила она, осторожно отпивая из своей чашки, - попасть сюда очень сложно. Я, например, три этапа собеседований прошла, прежде чем меня приняли.
- Ничего себе! Интересно, а с чего я-то так проскочил?
- Срочно нужен был курьер, да еще и с неполной занятостью – проблематично за один день найти.
- Да я везунчик!
- Угу… смотри, везунчик, один наш припадочный может из-за разлитой чашки выгнать.
- Да ладно!
- Хочешь на себе проверить?
- Пока не горю желанием, но если надумаю сваливать, воспользуюсь твоим советом, - с умным видом заверил Том.
- Аха! Слушай, ты всегда такой?
- Какой?
- Нуу… вот такой..
- Как сейчас?
- Ага.
- Всегда! Не умею меняться, к сожалению. Раз пятьдесят посмотрел «Люди Х», не помогает, хоть плачь!
Девушка снова хихикнула и уже собиралась вновь что-то сказать, как массивная дверь напротив Тома открылась, и в приемную зашли люди в деловых костюмах, с папками и планшетами в руках. Мари быстро спрятала свою чашку за стойку и побежала собирать посуду в освободившемся кабинете. Том, почувствовав себя неловко, поднялся и не знал, куда деться – комната наполнилась суетой и тихим гулом переговаривающихся между собой мужчин. На него никто не обращал внимания.
- Расслабься, чего вскочил? – бросила ему Мари, проносясь мимо.
Том сел на диван и принялся ждать, когда его заметят. Но помещение скоро опустело, и прежняя тишина восстановилась, нарушаясь лишь глухим позвякиванием чашек в комнатке за стойкой.
- Ух, ну все на сегодня. Теперь можно расслабиться, - сообщила Мари, вернувшись.
- И часто проходят такие совещания?
- Как правило, два раза в день. В десять утра и в три часа дня. Так что, если будешь приходить так же, как сегодня, можешь вообще с начальством не сталкиваться.
- Учту.
- Ага. Ой, тут случай был…
Девушка не успела договорить, оживший телефон перебил ее на полуслове.
- Алло. Да. Хорошо… сейчас зайдет. Конечно, я все подготовлю, - отключившись, она повернулась к Тому. – Иди, везунчик. Убийца курьеров жаждет крови.
- Ладно, не пугай.
- И не собиралась, я лишь предупреждаю.
- Я так и думал, - Том поднялся и, передав чашку девушке, спросил. – Куда идти-то?
- Вторая слева, - Мари кивнула в сторону кабинетов. – Если что, кричи.
Подойдя к двери, Том постучал и за полсекунды ожидания ответа успел выхватить взглядом табличку «Маркетинг и реклама».
- Войдите.
Он вздохнул и толкнул дверь. Болтливая Мари все-таки умудрилась нагнать страху!
- Добрый день.
- Добрый, - не отрывая взгляда от бумаг, ответил мужчина. – Присядьте, пожалуйста, я сейчас.
Том послушно сел около стола и, от нечего делать, принялся разглядывать хозяина кабинета. Темно-каштановые волосы были аккуратно уложены, открывая чистый высокий лоб. Резко очерченные брови вразлет обозначали границу. Четко выделяющиеся скулы и жесткий белоснежный воротничок довершали образ решительного человека.
«Но на убийцу он совсем не похож», - подумал Том.
- Все, я закончил, - сообщил мужчина и поднял голову.
Мягкая, приветливая улыбка заиграла на его губах, озаряя лицо и очаровывая Тома. Мужчина молчал, внимательным взглядом изучая нового сотрудника. Пауза затягивалась, но Том не решался заговорить первым.
- Простите, задумался, - наконец, сказал мужчина и протянул руку, - Киану Гольдман.
- Очень приятно, Том Каулитц.
- Том?
- Ну, Томас изначально. Но лучше просто Том.
- Хорошо. Том. Не знаю, что Вам успела объяснить Мари, возможно, повторюсь. Необходимые документы и материалы, которые нужно доставлять, Вам будет передавать Мари, - сразу же перешел на деловой тон Гольдман. - Обеспечивать адресами, необходимыми контактами так же входит в ее обязанности. Работы на этом этаже, в принципе, немного, максимум две – три поездки в день, но Вы должны понимать, что наша документация архиважная. Потому, и нанимаем отдельного сотрудника, чтобы не передавать бумаги из рук в руки.
Том кивнул.
- Отлично. Тогда, добро пожаловать! – Гольдман поднялся, давая понять, что разговор окончен.
Пришлось подняться и Тому.
- И последнее, вот документы, которые нужно немедленно отправить в Швейцарию. Знаете, как это сделать?
- Без проблем.
- Правильный ответ. Тогда, надеюсь, завтра утром договор будет на месте, - Гольдман вопросительно глянул на Тома.
- Конечно, если Вы адрес дадите.
- Про адреса я уже говорил.
- Да, но эти бумаги Вы не успели передать секретарю, думаю, и адрес тоже.
Гольдман широко улыбнулся и приложил распечатанный листок к конверту.
- Хорошо. Остальное заберете уже у Мари.
- Точно?
- Абсолютно.
- Спасибо, герр Гольдман.
- Вам спасибо, и всего доброго.

Когда Том вышел на улицу, получив еще и от Мари две тоненькие папочки, он все еще пребывал под впечатлением от минутного разговора с топ-менеджером. Было странное ощущение, словно он видел уже этого человека, слышал его голос, и воспоминания эти связаны с чем-то очень приятным.
- Чушь какая! – мотнул он головой, ускоряя шаг, чтобы успеть на автобус. – Где бы я его видел!
Отмахнувшись от собственных мыслей, он решил, что Гольдман просто произвел на него очень большое впечатление, вот и кажется всякая ерунда. А Мари впредь не надо кофе угощать. Болтает много и не по делу. Никакой Гольдман не припадочный и уж точно не гроза курьеров. Человек с такой обезоруживающей улыбкой не может быть полным дерьмом по определению.

Весь оставшийся день, разъезжая по городу, Том, не переставая, думал о новом знакомом, прокручивая в голове короткий разговор вновь и вновь. И никак не мог отделаться от мысли, что знает этого человека.

***

Киану так и остался на ногах, пока дверь за Томом не закрылась. Потом медленно обошел стол, остановился в нерешительности, будто забыл что-то, обвел взглядом комнату, словно не узнавал ставшие родными стены, приблизился к окну, даже не услышав зазвонившего телефона, и долго стоял, держась за раму обеими руками.
А потом спокойно вернулся и сел на место. Ничто не выдавало его внутреннего состояния, если бы не полное игнорирование монотонно пищащего телефона и не нервное подрагивание кончиков пальцев.
Киану начал методично убирать на столе, снимая ненужные стикеры
с монитора, собирая разбросанные визитки, складывая бумаги в аккуратную стопочку. Когда же убирать стало нечего, он облокотился на столешницу и закрыл лицо ладонями.
Все это время только одна мысль крутилась в его голове, зарождая в душе такое смятение, что и думать нормально не получалось: «Этого не может быть».


Изображение

Глава 8.
Вспышка.


Шли дни, бежало время. Том привыкал к изменениям, подстраивался под новый ритм. Колледж, тренировки, работа. Реже дом, друзья, Билл.
Затягивало, увлекало, съедало каждую свободную минуту, закручивало в карусели дел и событий, забирало силы, отдавая взамен лишь новые задания.
Том и не заметил, как пролетел целый месяц, и жара, до сих пор с переменным успехом соревнуясь с непогодой, окончательно заняла лидирующие позиции. Не заметил, как новый состав волейбольной команды, еще совсем недавно похожий на сборище случайных игроков, вдруг стал сплоченным единым целым, все чаще побеждая старожилов колледжа. Сам не понял, когда успел познакомиться с большей частью компании, в которой теперь работал, и с удивлением отвечал на ежедневные «привет, Том!», казалось, совсем незнакомым людям.
В общем, жил, трудился, играл, учился, каждый день выкладываясь по полной программе, и каждый раз после сна, принимался по новой.

- ТОМ! У нас молоко кончилось?!
Вертящийся перед зеркалом Каулитц оторвался от безуспешных попыток ровно завязать бандану и заглянул в кухню. Билл демонстративно тряс пустым пакетом над тарелкой с хлопьями.
- Я вечером его купил, а сейчас мне даже не позавтракать!
- Я пить ночью захотел, холодненького ничего не было, только молоко…
- Отлично! Просто замечательно! Только ты так умеешь, - раздраженно швырнув упаковку в угол, Билл вылетел из кухни, задев Тома плечом.
Тот внутренне настроился на долгую ссору с выяснением отношений, какие обычно закатывает голодный и невыспавшийся Иллинзеер по утрам, но того, что произошло дальше, он совсем не ожидал.
Тяжело вздохнув, Билл сел у двери на корточки и стал обуваться.
- Что ты делаешь? – не понял Том.
- А что, есть варианты? Иду учиться.
- Но ты же… я… а завтрак?
- О, теперь ты о моем завтраке запереживал, - Билл выпрямился и повесил свою тяжеленную сумку на плечо. – Пропал аппетит.
Развернувшись, он отомкнул замок, действительно собираясь уходить.
- Билл, подожди!
- Что еще?
- Я просто хотел… я не думал…
- Вот именно, Том. Ты просто не думал. Как обычно, просто не подумал обо мне.
- …я не думал, что ты так отреагируешь…
Но слова ударились об закрывшуюся уже дверь, так и не достигнув слуха Билла.
Удивленно глядя на дверь, Том долго соображал, в чем он провинился. Да, выпил молоко, да, не купил новое и оставил Билла без хлопьев на завтрак. Да, вполне заслужил хорошую взбучку. Но разве заслужил он такого наказания? Еще не разу в жизни Билл не уходил вот так, не помирившись. Никогда не оставлял обиду без прощения, первый раз слова повисли в воздухе, оставшись без ответа.

***

Выйдя с утреннего совещания, Киану автоматически посмотрел на часы, отмеряя время до дневного. Еще три с половиной часа впереди. А потом вновь помимо воли начнет дергаться и ждать. Прислушиваться к шагам в приемной, к голосам за дверью для того, чтобы просто знать, что он здесь, чувствовать, что он где-то рядом.
Бред какой-то.
Киану поспешно закрыл часы манжетой и, тряхнув головой, направился в свой кабинет, который за последний месяц превратился из рабочего места в его тихую гавань, в его укрытие.
Так сходят с ума?
Мысленно одернув сам себя, Киану погрузился в исследовательские отчеты, предоставленные ему накануне. Эффективность рекламных кампаний, результаты промо-акций, расходы и бюджет на будущий месяц – все это действительно интересовало и увлекало его. Все это уже долгие годы помогало справляться с депрессиями и одиночеством. Но последнее время, даже когда Киану с головой уходил в работу, маленький счетчик, появившийся в голове, тихо тикал, отмеряя время до прихода Тома, затем принимался громко стучать, считая минуты его пребывания в офисе, и затихал ненадолго, давая короткую передышку, но уже вечером вновь начинал едва слышно пощелкивать, по нарастающей увеличивая громкость до следующих трех часов дня.
Это называется волнением?
Киану отложил распечатки и, нахмурившись, уставился в окно. Его абсолютно не устраивала собственная реакция на появление этого Тома в его жизни. Не нравился счетчик, определяющий степень его волнения, очень напрягало, что за последний месяц эта степень нисколько не понизилась, а наоборот, возросла, смущая Киану с каждым днем все сильнее. Но больше всего злило то, что все могло быть совсем иначе, взволнованность могла быть приятной, а не пугающей, и встречи могли стать желанными, а не тяжкими.
Точно могли?..
Киану сморщил нос и, чтобы отвлечься, взялся просматривать коммерческие предложения на сотрудничество, в избытке приходящие на его электронную почту. Сегодня много спама, нужно попросить перенастроить фильтры.
Он очень серьезно относился к своей работе, принимая во внимание каждую мелочь, стараясь не упустить ни одну деталь. И то, что один из мальчишек, ошеломивших его несколько лет назад своей чувственностью, откровенностью, давших толчок к изменению собственных сексуальных предпочтений, сейчас работает рядом, выбивало его из колеи. Произойди эта встреча при других обстоятельствах, Киану, наверное, посчитал бы себя счастливчиком, ведь он столько раз представлял подобные сцены, но только не на территории офиса!
Никаких личных отношений на работе он не допускал, и знать, что этот мальчишка в его коллективе – худшее из зол.
Насмешка судьбы?
- Герр Гольдман, Вы заняты? – вошедшая в кабинет секретарь отвлекла его от грустных мыслей.
- Проходи, Мари. Ты вовремя.
Сверяя с секретарем свои планы на день, он поймал себя на мысли, что завидует девушке. Ведь она, в отличие от Киану, свободно общается с Томом, смеется с ним и даже о чем-то уже сплетничает. Киану однажды видел, как они шептались, склонившись друг к другу. Почему же он избегает мальчишку? Даже не пытается заговорить с ним с того самого первого дня, когда попросил курьера зайти к себе, чтобы познакомиться? Подумать только – он избегает своего подчиненного, передавая необходимую для него информацию через секретаря.
- Для курьера поручения будут? – закрыв блокнот, привычно поинтересовалась Мари напоследок.
- Еще не знаю, - само сорвалось с губ прежде, чем Киану успел подумать. – Скажи, чтобы зашел ко мне, как появится.
- Хорошо, герр Гольдман. Обязательно. Я могу идти?
- Да, конечно. Спасибо, Мари. И…
- Что-то еще?
Киану колебался пару секунд, но все же не решился спросить.
- Сообщи мне, когда генеральный освободится, - быстро нашелся он.
Кивнув, девушка покинула кабинет, оставив его в одиночку коротать время до прихода Тома.

***

Что такое «не везет», и как с ним бороться?
Сегодняшний день не принес Тому ровным счетом ничего хорошего, ни секунды покоя. Всем что-то надо, у каждого вселенская проблема, постоянно куда-то нужно бежать. В любой другой день он принял бы это, как должное, но сегодня очень хотелось поймать Билла, чтобы все-таки поговорить, а на занятиях к нему бессмысленно лезть с объяснениями, в перерывах – ни одной свободной минуты. Том все думал, что успеет выловить его на обеде, но в результате сам был пойман тренером и проспорил с ним весь перерыв и полпары после, в конце концов, примчался на работу с опозданием, за что тут же выхватил от Мари.
- Ладно, не шипи! – отмахнулся он, падая на диванчик. – Без тебя тошно.
- Тошно? Сейчас тебе еще и страшно будет – Киану сказал, чтобы ты к нему зашел, как явишься, - девушка многозначительно замолчала. – Уже даже спрашивал, почему тебя нет.
- Вот черт! Именно сегодня…
- А что сегодня особенного? – тут же оживилась Мари.
- Ничего. Просто четыре недели меня не замечал, а в единственный день, когда я опоздал, понадобился ему!
- Так всегда бывает. У него чутье, наверное.
- Угу. У себя? – Том кивнул в сторону двери Гольдмана.
- Подожди, я позвоню, вдруг занят.
Скрывшись за своей стойкой, Мари принялась набирать по внутреннему телефону руководителя отдела маркетинга. А у Тома не было сил даже для предположений, с чего вдруг Гольдман его вызывает. И желания никакого не было, интерес к нему уже погас – такого буку вряд ли Том мог знать, к тому же ему своего вполне хватает. Единственное, чего сейчас действительно хотелось – поскорее попасть домой, к обиженному Биллу.
- Иди, он ждет, - сообщила Мари, отключив связь.
Том со вздохом отлепился от дивана и направился к кабинету. И, как бы медленно он ни шел, нехотя, с видимым усилием переставляя ноги, через несколько шагов все же пришлось стучать в дверь. Мари, наблюдая за этой пантомимой со стороны, коротко хихикнула.
- Да, - последовал ответ.
Том повернулся к девушке, состроив страшную рожицу, чем вызвал еще один смешок, и едва успел сменить гримасу, когда вошел в кабинет. Закрывая дверь, он услышал заливистый смех Мари, но Гольдман, слава Богу, ничего не заметил. Кажется, он вообще ничего не заметил – картина, которую Том видел месяц назад, ничуть не изменилась, менеджер все так же сидел, зарывшись в бумаги, все с той же безукоризненной прической и аккуратным воротничком. Тому вновь стало скучно и тоскливо.
- Добрый день, герр Гольдман.
- Добрый, Том. Присаживайтесь, - глянув на Тома, он добавил. – Сегодня Вы не в лучшей форме. Устаете?
- Конец учебного года, это нормально. Скоро все пройдет.
- Зачем же Вы в такое время устраивались на работу? Наверное, стоило заняться этим позже?
- Может быть. Но тогда бы я не работал здесь.
Гольдман взглянул на Тома, удивленно приподняв брови.
- Дело случая – в Вашей компании вакансия была открыта всего один день, - объяснил Том, пожав плечами.
- Действительно. Дело случая… - мужчина задумчиво посмотрел куда-то мимо Тома. – Знаете, я сюда тоже попал совершенно случайно.
- Не может быть!
- Это правда, - Гольдман улыбнулся той самой пленительной улыбкой, что поразила еще в день знакомства. – Я делал фотосъемку для компании, как-то и остался.
- Фотосъемка? Здесь? - Том уставился на него, словно в первый раз видел.
- А Вы думали, что фотографируют только моделей? – все так же улыбаясь, спросил Гольдман.
- Хм… нет, конечно… просто это как-то неожиданно.
- Ну, снимать комплектующие – это полбеды. Однажды мне пришлось фотографировать для одной фабрики кур.
- Кур??
- Да, общипанных и разделанных.
- Бррр, ужас.
- Не согласен. Это тоже опыт, причем, не самый плохой. Пищевые съемки – одни из сложных.
- Вы были фотографом? – уточнил Том.
На самом деле, он не мог себе представить, чтобы этот белый воротничок носился с камерой – имелось представление о таких людях, и чопорность им совсем не свойственна. Хотя, с другой стороны, Том почему-то не удивлен новости. Непонятно. Стоило только заговорить с Гольдманом, как вновь началось ощущение дежа вю.
- Был… Но недолго. В конце концов, стал работать по специальности, как видите.
- Понятно. Не жалеете?
- Что?
- Ну, что променяли вольные хлеба на бумажки, - Том сам офигел от собственной наглости, но очень хотелось узнать об этом человеке больше, и он сам не понимал, почему.
Гольдман странно посмотрел на него и не ответил. Повисшую тишину нарушила мелодия мобильного. Том живо вытащил его из кармана. Звонил Билл. Черт, почему же так не вовремя!
- Герр Гольдман, позволите?.. Я быстро.
- Можете здесь ответить.
- Прошу прощения, - извинился Том, поднося телефон к уху. – Алло… Да, привет… нет… я тебя тоже… Хорошо… да, я запомню, два молока… Билл, я позже перезвоню, о`кей? Ну пока, - и спешно положив трубку, обратился к менеджеру. - Простите, герр Гольдман.
- Ничего страшного. Ваша семья?
- Да, практически.
- Ясно, - совсем другим тоном ответил мужчина и, протянув конверты с корпоративной эмблемой, отрезал, – что ж, больше я Вас не задерживаю.
Он словно опомнился и вернулся к образу строгого и недосягаемого. Как только Том забрал бумаги, тут же отвернулся к монитору, давая почувствовать себя лишним.
- Это все?
- Да, Том, Вы свободны.
От чего-то захотелось схватить его за подбородок и повернуть к себе, посмотреть в эти холодные серые глаза, чтобы понять, что такого случилось, почему он так резко потерял интерес к разговору. А еще хотелось сбить его спесь.
- Вы можете идти, - не глядя, повторил мужчина.
- Да-да, спасибо.
Не прощаясь, Том вышел из кабинета, рассеяно вертя в руках конверты. Он не мог понять свои ощущения – с одной стороны он был рад, что менеджер его отпустил, но с другой – очень хотелось подольше поговорить с этим человеком, понять его, разгадать. И, конечно, зло брало из-за такого идиотского поведения. Что Том сказал не так?
- Ох, да на тебе лица нет, - сообщила Мари, словно бравый часовой, ведя наблюдение из-за своей стойки. – Чего он тебе сделал?
- Ничего. Все в порядке.
- Это ты кому-нибудь рассказывай!
- Мари, отстань, а.
- Не уволил, надеюсь?
- Надейся, - желания исповедоваться перед этой трещоткой не было никакого. – У тебя есть задания?
Недовольно вздохнув, Мари покачала головой.
- Отлично, тогда я пошел. Счастливо.
- Даже кофе не попьешь? – теряла последнюю надежду девушка.
- В другой раз. Пока.
Том задумчиво спустился в лифте, вышел на улицу. Глядя исключительно себе под ноги, дошел до остановки. В голове был сумбур. Звучали слова, обрывки фраз.
«… были фотографом?»
«…дело случая…»
«…фотографируют только моделей?»
«…неожиданно»
«…я Вас не задерживаю»
Том на автомате зашел в подъехавший автобус и уселся на свободное место. Пробок не было – четыре часа дня, до часа пик еще далеко, автобус бодро покатил по дороге.
«А Вы думали, что фотографируют только моделей?»
«… Ваша семья?»
Почти летнее, яркое солнце било по глазам, выпрыгивая в промежутках между домами, и пряталось, когда автобус заезжал в тень очередного здания, от того еще неприятнее было появление его света вновь, но Том, не замечая неудобства, безразлично глядел в окно. Солнце мелькало все быстрее, видимо, скорость на этом участке дозволялась выше, вспышками опаляя глаза, так, что заплясали синие круги.
Вспышка.
Объектив направлен прямо в лицо.
Вспышка.
Холодное масло растекается по спине, заставляя кожу покрыться мурашками.
Вспышка.
Холод сменяется теплом мягких рук, успокаивающих и ласкающих.
Вспышка.
Грудь наполняется трепетом, когда к ней прижимается Билл.
Вспышка.
Пальцы скользят по намасленному животу, чувствуя его дрожь.
Вспышка.
Улыбка Гольдмана подсказывает, что все правильно, все так, как должно быть. Ей хочется верить.

Стоп. Гольдмана… Гольдмана???
- Ох, черт! – заорав на весь автобус, Том вскочил со своего места, как ужаленный.
Перепуганные пассажиры уставились на него.
- Все в порядке. Просто плохой сон, - тут же успокоил он окружающих, вызвав ухмылки на их лицах.
Подобрав свой рюкзак, он устремился к дверям и едва дождался, когда подъедет к остановке. Было абсолютно все равно, что о нем подумают, в тот момент он был слишком занят собой. Воспоминания настолько ошеломили, что на месте ему точно не усидеть. Нужно было пройтись, а еще лучше – пробежаться.

Неужели это правда? Или все игра воображения?
Нет, не может быть игрой. Том ясно представил лицо Киану. Да, точно! Фотограф представлялся Киану!
Или просто Тому хочется так думать? Времени-то сколько прошло…
Таких совпадений не бывает! Это он, абсолютно точно!
Том то ускорял, то замедлял шаг, то вновь переходил на бег, сражаясь с самим собой, споря с собственными воспоминаниями. Он ни в чем не был уверен, и в то же время теперь он точно знал, кто такой этот Гольдман. Ошибки быть не могло.
- Чертов Гольдман! – вырвалось вслух у Тома.
Он воровато оглянулся по сторонам – на тротуаре списать свое поведение на сон не получится. И тут же резко остановился, пораженный новой догадкой – если Том вспомнил, то и Киану наверняка его узнал!

Нет, этого точно не может быть, ведь Том сильно изменился с того времени.
Но зачем тогда было начинать разговор о фотографии?
«…дело случая…»
- Пиздец какой-то, - недовольно пробурчал Том себе под нос.
Голова шла кругом и отказывалась дать хоть одну светлую мысль. Том потер виски и решил рассказать все Биллу, а уж потом делать какие-либо выводы.

Дойдя до следующей остановки, он заскочил в ближайший попутный автобус. Включив плеер на полную громкость, он поехал по поручению Гольдмана.
«Киану», - мысленно исправил Том себя.
Да, именно так, Киану - гораздо приятнее называть, это ему действительно подходит.
Стоп.
Хватит об этом. Сначала работа, затем Билл, а уж потом разговоры о прошлом. Таков план А.
«И других не будет», - твердо решил Том, сосредоточившись на первоочередной задаче.

Стоит ли говорить, что с таким планом он забыл о просьбе Билла?..
Поднимаясь домой, уже на лестнице, он вдруг вспомнил об обещанном молоке и стукнул себя ладошкой по лбу. Но возвращаться на улицу не было никаких сил. Проклиная самого себя, Том вошел в квартиру, готовясь к самому худшему.
- Привет, - услышал он, едва успев открыть дверь.
Улыбающийся Билл вышел в коридор в обнимку с очередной книгой.
- Привет… Билл, я забыл купить молоко, - честно признался Том и даже зажмурился.
- Не удивил. Я бы испугался, если бы было наоборот.
Не веря ушам, Том приоткрыл один глаз. Билл все так же улыбался.
- Шутишь?
- Том, из меня не самый хороший шутник, ты же знаешь.
- Ага. Ты книжку-то положи, тяжелая, наверное.
- Чего тебе моя книга плохого сделала?
- Пока ничего, но переживаю - как бы она мне на голову не опустилась…
- Тоом, не суди других по себе! – рассмеявшись, Билл вернулся в комнату.
А Том, прошмыгнув мимо, забежал в кухню и распахнул холодильник. Вот теперь точно можно ничего не опасаться. Он расплылся в довольной улыбке – на нижней полке гордо красовалось два молока и большая бутылка минералки.
- А чего без газа-то купил?? – проорал он в комнату. – Я же газированную пью!
До слуха донеслось зловещее сопение. Том выхватил бутылку и на носочках прокрался в комнату. Билл сидел за столом, спиной к двери. Короткие волосы теперь не закрывали длинную шею, лишь подчеркивали ее изящество. А выступающие под смуглой кожей позвонки делали ее еще более беззащитной, даже трогательной. Том передумал брызгать на него холодной минералкой. Подойдя ближе, но дотронулся большим пальцем верхнего позвонка и, едва касаясь, провел до ворота футболки.
- Прости меня, пожалуйста, - тихо попросил он, забираясь пятерней в волосы на затылке. – Я такая свинья.
- Угу, как я тебя только терплю?
- Я тоже удивляюсь.
Том медленно перебирал короткие пряди.
- Ценить нужно, а не удивляться.
Билл увернулся от руки и поднялся.
- Черт, я опять неправильно ответил?
- Ага. Как обычно.
Билл внимательно смотрел на него, но взгляд не излучал агрессию, он был спокоен, даже умиротворен.
- Я больше так не буду.
- И я должен поверить?
- Конечно! Всегда верил, почему на этот раз не должен?
Билл закатил глаза, не найдя подходящих слов. А Том подумал, что лучше все же сегодня ничего не рассказывать. Неизвестно, как он отреагирует на историю про Киану – тот эпизод для Билла был не самым приятным, а две ссоры за один день – это перебор даже для них.


Изображение


Глава 9.
Хитросплетения.


Том не рассказал о Киану ни на следующий день, ни через день. Он вообще решил пока об этом не говорить. Настроение Билла менялось с завидной периодичностью, он мог завестись буквально с пол-оборота, от одного слова, от мимолетного взгляда. Том не то чтобы боялся этого, он просто устал. Устал от напряжения в доме, устал чувствовать себя виноватым, устал быть причиной размолвок. Потому, старался сглаживать острые углы и приносить в дом только позитив. Ведь он знал – закончится сессия, и его добрый, чуть нелюдимый Билл снова вернется, будет в норме. Для этого нужно всего лишь немного времени.
Опять время.

- Билл! Ты даже не знаешь, что я тебе принес! – возопил Том прямо с порога, едва заскочив в квартиру и тут же ворвавшись в комнату.
- Ага. Иди в кухню пока. Мне полчасика еще надо.
- Слушай, хватит уже учиться-то! Пятница, в конце концов!
- Да-да, я скоро. И чем быстрее ты исчезнешь, тем быстрее я освобожусь, - категорично отрезал Билл.
Тяжело вздохнув, Том вышел из комнаты, так и не расставшись с объемными бумажными пакетами, в которые Билл не удосужился даже заглянуть.
«Ну, погоди у меня», - мстительно мелькнуло в голове.
- И разуйся, пожалуйста. Я убирал сегодня.
- Есть шеф! – огрызнулся Том уже из кухни.
Он принялся выкладывать покупки на стол. Сырные чипсы, замороженная лазанья, круасаны на завтрак, и пиво, причем, очень холодное.
- Ммм, сколько всего! Недельный гонорар, по-моему, спустил, - раздался голос за спиной.
Обернувшись, Том широко улыбнулся.
- Я не слышал, как ты подошел. Сволочь, «мне полчасика»! Лишь бы поворчать.
- Ладно, ты-то не ворчи. Это мой хлеб, - Билл щелкнул «кормильца» по носу и заглянул через его плечо на стол. – Чего там еще вкусненького?
- А все, больше ничего нету, - смяв первый опустевший пакет, Том отодвинул подальше второй, еще не распакованный.
- Нуу, так не честно. Ты же обещал что-то непредставляемое.
- Считай, что я передумал.
- Тооом!
- Чего?
- Покажи, что там во втором пакетике, - Билл тянулся к покупкам, но так как Том загородил собой прямой доступ к столу, ничего не получалось. Билл влево, Том влево, Билл вправо, и Том в ту же сторону. – Ну пожааалуйста!
- А что мне за это будет?
- Начинается…
- Ну, как хочешь.
- Нет-нет. Согласен. Какие есть варианты?
Не ожидав такой быстрой капитуляции, Том даже растерялся.
- Ой, так сразу и не скажу, надо подумать, - он изобразил мыслителя, прислонившись пятой точкой к столешнице.
- Да что же это такое!
Билл сделал бросок к пакету, стараясь хотя бы пальцем подцепить его за край, но не тут-то было. Том молниеносно перехватил его одной рукой поперек и дернул, вынуждая встать точно перед собой.
- Куда полез? Я же еще ничего не придумал.
- Каулитц, предупреждаю – если там фигня какая-нибудь, а я тут верчусь, как кот перед валерьянкой, тебе не жить!
Билл сделал еще одну попытку дотянуться, но только сильнее прижался к твердой груди Тома, напрягшего все мышцы, лишь бы удержать нетерпеливого друга.
Том готов был этот несчастный пакет на шкаф поставить и весь вечер его охранять, лишь бы его комнатное чудовище было так же близко, как сейчас, но ведь, как говорится, мечтать не вредно.
- О`кей. Мы откроем этот пакет, если ты обещаешь мне сегодня, завтра и в воскресенье быть самым примерным мальчиком. Не ворчать, не орать и позволять мне спать… мм… до одиннадцати… нет, до двенадцати часов все выходные!
- Да? А спинку тебе в ванной не потереть?!
- Кстати, да! Это тоже. Молодец, что подсказал.
Билл настолько возмутился, что и не заметил, как Том в наглую обнял его за талию, притягивая к себе. Он настолько был занят обдумыванием достойного ответа, что даже бдительность потерял. Правда ненадолго.
- Да за что же мне это наказание?! Быстро давай сюда пакет!
- А как же спинка?
- Том, если там туалетная бумага, можешь сразу звонить в ритуальную контору.
- Да брось, а вдруг бумага в цветочек, - Том уже открыто смеялся над безуспешными потугами Билла.
- Хоть в сердечко!
- Значит, да?
- Да, что?
- Спинку помоешь? – Том чуть ослабил хватку на узкой талии, обоим давая возможность перевести дух, но все так же прижимал Билла к себе.
- Наглая твоя рожа! Потру!!! Показывай уже!
- Вот это деловой мужской разговор, - отозвался Том, с сожалением отпуская гибкое тело и разворачиваясь к столу.
- Очень смешно.
- Тааак, что тут у нас? Это раз, - он достал коробку любимых конфет друга.
- «Merci»! Ммм, большая упаковка!
- Это два, - на свет показался пакет грейпфрутового сока.
- Зачем такой?..
- Это три, - в руках у Тома оказалась бутылка сухого мартини.
- Ух ты!!
- И, наконец, четыре! – последним на стол легла коробка с DVD диском «Знакомьтесь, Джо Блек».
- Ураа! Где ты его достал??
- Секретарша с работы пожертвовала, она же и подсказала сухой мартини с красным грейпфрутом мешать.
- Хм... забавная у вас там секретарша…
- Ох, не то слово. Она иногда столько говорит, что я не успеваю столько слушать.
- Так бывает?
Биллу явно понравились покупки, и настроение его было на высоте. Теперь он пытался распаковать конфеты, улыбаясь во весь рот.
- К сожалению, бывает. А ты, между прочим, не с того начал, - Том отобрал у него коробку. – Сначала нужно разогреть лазанью и сделать кофе для меня, а уж потом можешь и конфетами баловаться.
- А ты не обнаглел случайно?
- Дай хоть раз в жизни покомандовать, - невинно хлопнув глазками, попросил Том.
- Ну ладно, сегодня разрешаю, после таких трудов-то. Мой руки и переодевайся, а я в это время…
- Стоп-стоп. Не понял ты что ли? Я командую.
- Ну, начинай уже, - нетерпеливо поторопил Билл, кидая взгляды на конфеты.
- Так, - начальственным тоном сказал Том, - грей ужин, делай кофе, а я пока буду заниматься собой!
- Как скажете, босс!
- Отлично. А это, - Том повертел коробкой перед носом, - я, пожалуй, унесу с собой для большей надежности и для стимула, конечно.
- Скотина!
- Ой, можно подумать, ты открытие сделал, - хмыкнул Том, танцующей походкой удаляясь в комнату. – Пиво не забудь в холодильник поставить.

***

Киану принадлежал тому типу людей, что не верят в чудеса и сказки. Он давно уже знал, что сны – это всего лишь сны, и ничего за ними не стоит, кроме несбыточных фантазий. Но разочарование от разговора с Томом все же подкосило его. Как он мог забыть о Билле – втором мальчике с той съемки? Почему сразу не подумал о том, что между ними с Томом возможны отношения?
Они любовники?
Почти семья…
Киану не сомневался, что Том в его присутствии говорил именно с тем Биллом и почувствовал себя полным дураком. До сих пор за самого себя было стыдно – разоткровенничался, разболтался с чужим, по сути, человеком. О чем думал? На что надеялся? Позорище.
Больше такой ошибки не повторится. Киану исключил всякую возможность. Остаток недели он перепланировал таким образом, что сразу после дневного совещания его время было полностью загружено встречами и переговорами. Он не прятался от Тома, у него действительно было очень много работы.
«И кому я вру?» - сам себя спросил Киану.
Ну, хорошо. Он снова стал избегать мальчишку. Да. Но это лишь на первое время. Позже, когда получится обуздать собственные эмоции, он непременно перестанет скрываться.
А для того, чтобы все получилось, нужно в первую очередь отвлечься. И сегодня самый благоприятный для этого день. Возможно, реакция на Тома спровоцирована именно отсутствием полноценного человеческого общения и секса. Вот это и стоит исправить. А пятница как нельзя больше для этого подходит, можно позволить себе расслабиться. И стоит начать прямо после работы.

Выйдя из офиса, Киану решил заехать домой, чтобы принять душ и снять костюм. Настроение было вполне сносным, и шанс неплохо провести вечер был очень даже высок. Так что и вечерние пробки не смогли испортить настрой.
Когда Киану покидал свою квартиру, надев тонкий кофейного цвета свитер с широким низким вырезом и светлые льняные брюки, солнце уже село, погружая город в теплые, почти летние сумерки. Легкий ветерок освежал вечерний воздух. Уличные фонари бросали тусклый, неяркий свет на тротуары и мостовые. Город успокаивался после будничной истерии, наполняясь совершенно иной атмосферой.
Только ради этого стоило выйти из дома. Киану обожал такие вечера. Подарив задумчивую улыбку щербатой луне, он тихо побрел по тротуару, решив не ехать на машине, а, пройдя скверик, разбитый около его дома, взять такси.
Дыша полной грудью, он медленно приблизился к стоянке и, сев в первое подвернувшееся такси, назвал адрес клуба, который намеревался сегодня посетить. Поездка на заднем сидении тоже была весьма приятной. Водитель, выключив кондиционер, разрешил ему открыть окно, и Киану, захлебываясь, с наслаждением подставлял лицо порывам прохладного воздуха, резко швыряющим свои потоки прямо в него. Даже слезы на глазах навернулись. А уже через двадцать минут, он стоял у входа в ночной клуб, встряхивая головой, чтобы привести растрепанные волосы хоть в какой-то порядок. Войдя, он чуть притормозил, привыкая к новой обстановке. Контраст между безмятежной прохладной улицей и накуренным, переполненным людьми помещением был колоссален. Киловатты света и звука ударили по нему, заставляя сердце подскочить и биться с удвоенной частотой. Киану заряжался сумасшедшей энергетикой, чувствовал себя частичкой сегодняшнего праздника, еще совсем чуть-чуть и он раствориться во всем этом, будет купаться в волнах драйва, флирта и беспечности, а пока нужно просто расслабиться.
- Текилу, пожалуйста, - бросил он бармену, приземляясь на высокий стул у стойки.
Оглядываясь по сторонам, он заметил недалеко от себя смазливого юношу, который рассеяно слушал своего спутника, болтая соломинкой в пустом бокале. А, получив дринк, Киану лизнул с ободка соль и, подмигнув незнакомцу, опрокинул рюмку. Алкоголь приятно обжег изнутри, смешиваясь с солью, казалось, даже бодрил. Закусывать же лаймом было самое сложное во всем ритуале, Киану страшно сморщился, впиваясь в кислую мякоть зубами.
Звонкий смех совсем рядом заставил обернуться. Около него стоял тот же юноша и смеялся именно над Киану. Брови сами собой удивленно поползли вверх.
- Если тебе это так противно, чего же ты ее пьешь? – весело спросил незнакомец, разводя руками.
Киану кивнул на стул рядом с собой и закурил.
- Мне вкусно.
- Ничего себе! А выглядел ты так, словно отраву принимаешь.
- Да? Ну, может быть, это от удовольствия…
Мальчик снова засмеялся.
- Странный ты, - успокоившись, вынес он свой вердикт и протянул руку. – Свен.
- Привет, Свен, я - Киану, - пожав его руку, Гольдман улыбнулся, все-таки глаз у него наметанный на такого рода мальчиков.
- Ух ты, какое красивое имя! Не наше, да?
- Ага, не ваше. Оно мое, - Киану улыбнулся, но распространяться о себе в подобных местах он не любил, потому быстро переменил тему. – Выпьешь со мной что-нибудь?
- Можно, в принципе. Только не текилу!
- Почему?
- На тебя смотреть страшно, когда ты ее пьешь!
- Перестань, после третьего дринка я уже не морщусь.
- Не правда!
- Ты-то откуда можешь знать? Хочешь проверить?
- Да, давай!

Киану ошибся. И после третьего, и после пятого он все так же морщился, заставляя новоявленного знакомого каждый раз улыбаться. Они переместились за столик с мягким диваном и теперь гоняли официанта от бара к ним каждые десять минут.
- Пей давай, чего на меня пялишься? - салютовав, Киану возмутился, видя, что Свен опустил свою рюмку и в упор разглядывает его.
- Нее, ты первый. Я не могу это пропустить!
- Успокойся уже, на этот раз точно все нормально будет.
- Ага, я верю.
В голове уже шумело, а сознание окутывало пьяной дымкой, когда все чувства притупляются, обнажая животные инстинкты. Киану криво ухмыльнулся и, лизнув соль, снова выпил спиртное. Теперь главное не скривиться. Глаза помимо воли зажмурились, когда он поднес очередную дольку к губам, но мучиться на этот раз не пришлось. Вместо кислого лайма к губам прикоснулось что-то влажное, мягкое и в то же время требовательное. Киану, не раздумывая, впустил в свой рот чужое тепло и, бросив дольку прямо на стол, обнял доступное тело обеими руками.
Собственно, самое сложное теперь позади, остается только получать удовольствие. Почему-то захотелось, чтобы мальчик согласился остаться у него на ночь, чтобы чувствовать себя не одиноким до самого утра. Хороший же мальчик…
- Слушай, - разорвав поцелуй, обратился к нему Свен, - ты такой жаркий. Пойдем со мной, м?
- Куда?
- Пойдем, - повторил юноша, поднимаясь и увлекая Киану за собой.
- Подожди, я не расплатился.
- Успеешь еще. Давай скорее.
Свен тянул его за руку куда-то в сторону коридоров, вертя тощей задницей, туго обтянутой джинсами. Киану поддался, весь организм говорил «да», возбужденный мальчишкой и опьяненный алкоголем, и он пошел извилистым коридором навстречу своему желанию.
- Заходи, - выдохнул Свен, открывая дверь.
- Туалет? Это туалет??
- Ну да, а что тут такого?
Пыл Киану как-то сразу поугас.
- Ты за кого меня принимаешь, малыш? Я тут не собираюсь стенки обтирать. Поехали лучше ко мне.
- Ага, сейчас! Ездил я уже к такому хорошему. Спасибо, с меня достаточно. Еле ноги унес!
- Перестань, я не такой.
- Все вы не такие. Короче, ты заходишь или нет?
- Я не животное, в туалете трахаться не собираюсь.
Настроение резко упало на минус один.
- Я тоже не животное, и куда попало не езжу.
Спорить уже не хотелось. Вечер подпорчен, и убеждать парнишку в собственной вменяемости не было никакого желания. Киану покачал головой.
- Тогда – приятно было познакомиться, - он развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал прочь.
- Эй, подожди! Хочешь, я попробую комнату здесь найти, если уж так тебе туалет не нравится?
- Не стоит беспокоиться и счастливо оставаться.

«Твою мать!» - выругался Киану, подходя к бару, чтобы расплатиться.
Он действительно не понимал, зачем этот юнец вообще к нему полез, если не собирался никуда ехать. Боишься, так сиди дома, чтобы не страшно было! Неужели Киану похож на тех, кто в туалетах сношается?
- Вечер не задался? – участливо спросил бармен, получив свои чаевые.
- Не Ваше дело, - бросил Киану, намереваясь покинуть клуб.
Уж лучше дома одному напиться, чем в хорошем клубе с хреновой компанией. Выйдя на улицу, он поймал такси и, усевшись, попросил заехать в ближайший магазин, где выбрал себе литровую бутылку текилы и несколько зеленых до ужаса лаймов.

***

- И ты тоже будешь смотреть это кино? – спросил Билл после ужина.
- Конечно, я же себе анестезию купил.
Том взглядом показал на холодильник, где дожидалось своего часа пиво.
- Какой ты циничный!
- Вот она, благодарность за все труды… А я еще собирался этому человеку коктейль делать.
- С мартини?
- Даже не проси.
- Ну перестань, а то и я могу обидеться…
- Тоже мне новость.
- … конфеты показал и спрятал, а я тут…
- Вот черт! Я же про них забыл!
Том побежал в комнату, а Билл, копируя его интонацию, бросил вдогонку:
- Тоже мне новость!

Через несколько минут, когда Билл загрузил диск на просмотр, Том, поколдовав со льдом, соком и мартини, поставил на тумбочку коктейль, а сам плюхнулся на кровать с бутылкой пива.
- Я готов.
Билл, подхватив бокал, устроился рядом.
- Ммм, вкуснятина какая! – отпив, замурлыкал он. – Я даже не думал, что так получится.
- Мари сказала, что горький грейпфрут и приторный мартини хорошо сочетаются. Дай-ка попробовать.
- Передай ей от меня спасибо.
- Фу, дерьмо какое! – скривился Том, сделав глоток. – Как это может нравиться?
- Не нравится, не бери.
- Я просто попробовал.
- И слава Богу, что не понравилось – мне больше достанется.
На экране тем временем Брэд Питт уже знакомился в кафе с Клэр Форлани.
- О, смотри, сейчас самое интересное начнется! Вот когда они выйдут и будут оборачиваться друг другу вслед, один из моих любимых моментов.
Том закатил глаза и принялся налегать на пиво. Он молчал, решив не подначивать друга, ведь, в конце концов, он сам этот диск домой принес. Билл тоже больше ничего не говорил, полностью погрузившись в просмотр, иногда потягивая мартини.
Так они и сидели, вернее, полулежали на кровати, привалившись спинами к стене и свесив ноги вниз. Том хрустел чипсами, Билл шуршал шоколадками, а комната наполнялась неспешными разговорами героев фильма и тихим музыкальным сопровождением. Том чувствовал теплый бок своего лучшего друга и, в принципе, был полностью доволен жизнью. Он даже проникся интересом к фильму где-то на середине, а когда началась эротическая сцена, где трогательный и, казалось, беззащитный герой Питта путается в рукавах сорочки, а потом чуть неуклюже тянется к девушке, Том окончательно проснулся.
Крупный план Питта с удивленными влажными глазами задел за живое.
- А он очень даже ничего, - прокомментировал Том, глядя на экран. – Хороший ракурс.
Билл долго не отвечал, словно не услышал его. Но вдруг, тяжело вздохнув, спросил:
- Том… почему тебе мужчины нравятся?
Тихо заданный вопрос хлестанул, словно плетка.
- Чего?
- Я спросил, почему тебе нравятся мужчины?
- Смотри свое кино, пожалуйста.
- Не хочу больше. Ты думаешь, я слепой? – Билл повернулся к нему лицом, буравя взглядом.
- Не понимаю, о чем ты.
- Понимаешь прекрасно, и я понимаю. Том, сколько можно-то?
Тема для разговора была более чем неожиданной, у них не принято было обсуждать подобные вещи, потому Тому стало даже неприятно от этих вопросов. А, может быть, все дело в тоне, которым они были заданы.
- Слушай, - он отставил недопитую бутылку на тумбочку и сцепил руки в замок, - я не знаю, что тебе ответить. Я такой, какой уж есть. И ты об этом не сегодня узнал.
- Не сегодня, это точно. И не сегодня я тебе ответил, что мне такое неинтересно.
- А это тут причем?
- При том! Сколько можно в кошки-мышки играть? Том, я не такой дурак, как ты хочешь думать. Я все вижу.
- Что ты видишь?? – Том уставился на него, чувствуя, как щеки помимо воли начинают гореть.
- Все эти прикосновения, кино, мартини! О чем ты думаешь? К чему это?
- Перестань.
- Ты мне романтический вечер организовал что ли?
- Я хотел сделать тебе приятное.
- А, ну да. Так принято между соседями по квартире. Конфеты, коктейли, мелодрамы…
- Но ты это любишь! – задохнулся Том, вскакивая на ноги.
- Я люблю, но точно знаю, что ты этого не любишь. Зачем ты все это делаешь? Зачем сидишь со мной?
- Мы редко видимся… я.. я…
- Не обманывай себя, Том и меня заодно. Я не знаю, что произошло, но последнее время ты изменился.
- Я взрослею!
- Ты принялся за старое.
Опешив, Том не ответил. Стоял и думал о том, что тихий домашний вечер – это такая же чушь, как и все остальное. Билл никогда не станет другим. Здесь себя действительно не стоит обманывать.
- Я не хочу давать тебе пустую надежду.
- …
- Я хочу, чтобы ты жил полноценной жизнью.
- …
- И я боюсь, что ты никогда не сможешь воспринимать меня просто, как друга, несмотря ни на какие обещания.
- Что??
- С годами ничего не меняется, Том.
- Это плохо?
Билл покачал головой и добавил совсем тихо:
- Мы не можем так жить вечно… Заметь, кроме этой квартиры и детских воспоминаний нас больше ничего не связывает.
- Замолчи. Замолчи, пожалуйста, - прошептал Том, отворачиваясь.
- Но это правда! Друзья, интересы, взгляды на жизнь, черт, даже ориентация!
- Хочешь, чтобы я ушел?
- Хочу, чтобы ты понял… хочу, чтобы ты начал жить своей жизнью.
Не поворачиваясь, Том пошел на выход из комнаты.
- Том, подожди! - Билл поднялся с кровати, чтобы догнать его. – Не обижайся, пожалуйста, на мои слова, я ведь хочу, как лучше…
- Поэтому и решил пересрать пятничный вечер, к которому я весь день готовился.
- Вот опять – готовился! Ты же не на свидании…
- Да, я сообразил, - обув первые попавшиеся кроссовки, Том все же посмотрел ему в глаза. – Ты мне только одно скажи, когда ты понял, что я для тебя стал «просто соседом по квартире»?
Билл осекся, поджав губы, но он не выглядел растерянным, напротив, его взгляд был полон решимости. Только чего же он не послал Тома, когда тот только пришел домой? По крайней мере, не пришлось бы разуваться.
Том залез в карман джинсов, убедившись, что телефон и сигареты имеются, тяжело вздохнул и, не дождавшись ответа, вышел за дверь.
Трудно понять другого человека, когда в самом себе разобраться не можешь. Страшно начинать все сначала, если цепляешься за прошлое изо всех сил. Больно понимать, что все, чем жил последние годы, лишь иллюзия, зрительный обман – вот он рядом, в одной квартире, в одной комнате, заботится и ругается, будит и греет ужины, но он, оказывается, просто сосед. Никто. И ты ему никто.

Выйдя на улицу, Том жадно глотнул свежего ночного воздуха.
Он не знал, куда ему идти, да и не хотелось сваливаться среди ночи кому-то на голову, а потом объяснять, почему он не дома.
Он не был зол – не на что было злиться, скорее, просто раздражен.
Он не верил всему, что сказал Билл – слишком много было нестыковок в его словах, скорее был разочарован.
- Бывало и хуже, - тихо сказал Том, доставая сигареты.
Он стоял у подъезда и курил, вспоминая прежние ссоры. Да, действительно было хуже. Особенно в тот день, когда они попали на фотосъемку в гей-журнал. Том тогда сильно распустил руки, а Биллу приходилось терпеть его поведение перед камерой. Зато дома он закатил такой скандал, что соседи чуть полицию не вызвали.
Печально то, что тогда Том и впрямь заслужил подобного, но сегодня ведь он так старался сделать приятное…

Он выбросил сигарету и решил, что нужно еще выпить. Проверив наличность в кармане, направился в свой любимый магазин через дорогу.
Зайдя, кивнул кассирше и прошел в нужный отдел. В магазине было пусто, лишь гул холодильников, да чьи-то шаги нарушали тишину. Он взял бутылку того же пива, что покупал вечером, и вернулся к кассе. Его старая знакомая, кинув короткий взгляд, приветливо улыбнулась, и продолжила разговор с покупателем, чуть раньше Тома подошедшим к кассе.
- К сожалению, не смогу Вам помочь, - сказала девушка, а Том помимо воли хмыкнул.
Обслуживание было в лучших традициях заведения.
- Чушь какая! Мне нужна крупная соль и только. Прошу Вас ее найти.
- Но у нас нет, того, что Вы требуете.
- Мы что, в каменном веке?? Я ведь не так много прошу! – мужчина явно был на взводе.
Том присел на транспортер, справедливо рассудив, что это надолго, и чуть не подпрыгнул на месте – перед ним стоял Гольдман, нервно втолковывая кассирше свою просьбу. Том даже не сразу узнал его. Свободные льняные брюки, смятые под коленями, тонкий свитер с засученными до локтей рукавами, чуть растрепанные волосы со спутанными на затылке прядями – никак не вязались с образом строгого менеджера, к которому привык Том.
- В этом вся и проблема, мы действительно не в каменном веке, и я не могу отсыпать Вам из пачки, как бы Вы этого не хотели.
- Ситуация – обхохочешься! Вы продаете текилу, но не продаете к ней соль и предлагаете мне купить отдельную упаковку КИЛЛОГРАМА соли!!
- Держись, Хелен, я с тобой! – не выдержал Том, вякнув свое.
Гольдман резко повернулся в его сторону и застыл с изумленнейшим видом.
- Доброй ночи, герр Гольдман.
Сказать, что мужчина был удивлен – ничего не сказать. Вмиг смутившись, он растерял весь свой воинственный настрой.
- З-здравствуй… т-те, Том.
В другое время Тома бы очень позабавила эта ситуация, но сегодня Билл побил собственный рекорд сучности, отбив всякое желание к веселью.
«Это становится закономерным», - вспыхнуло в мозге, заставив сильно стиснуть зубы.
- Вы будете покупать соль или нет? – напомнила о себе кассирша.
Гольдман вздрогнул и, отвернувшись от Тома, махнул рукой:
- Пробивайте, что с Вами поделаешь…
Девушка проворно пискнула своим приборчиком и отложила увесистую упаковку в отсек покупок.
- Это все?
Мужчина кивнул, доставая бумажник, расплатился и принялся укладывать покупки в пакет, за все это время больше ни разу не посмотрев на Тома. Да ему это в принципе и не нужно было. Подав наличные без сдачи, Том управился раньше Гольдмана и, обойдя его, пошел на улицу. Недалеко от выхода он заметил такси, видимо, дожидающееся Гольдмана, а в остальном улица была пустынна и нелюдима, в прочем, как и положено ей быть в час ночи. Кое-где горел свет в окнах, перемигиваясь с фонарями на тротуаре, смутно слышались чьи-то голоса, сливаясь в единое непонятное гудение. Том тоскливо вздохнул, жалея, что не прихватил с собой плеер, и побрел по тротуару, зябко втягивая голову в плечи – в одной футболке ночами было еще прохладно. Даже пиво пить расхотелось.
Пройдя пару метров, он услышал шаги и звуки заводящегося двигателя. Хлопнула автомобильная дверь, и такси пронеслось мимо него, выхватив фарами из полумрака полотно дороги и бросив на здание тень идущего человека.
- Некуда спешить, да, Том? – Гольдман поравнялся с ним и, поймав удивленный взгляд, предупредил вопрос. – Я отпустил такси, погода хорошая.
- С чего Вы взяли, что я не спешу?
- Человек, посреди ночи покупающий одно пиво, вряд ли на свидание торопится… да и к друзьям тоже.
Том невесело хмыкнул.
- Вы тоже, герр Гольдман, смотрю, не сильно-то заняты.
- Да, уж… - мужчина опустил голову, медленно идя рядом.
Тому пожалел о сказанном. Не надо было этого говорить. Ведь само собой понятно, что Гольдман не от хорошей жизни вышагивает около него.
- Извините, герр Гольдман.
- Было бы за что… И брось ты эту официальность, не в офисе же.
Впервые за последний час Том улыбнулся.
- О`кей, - согласился он и, чуть поколебавшись, добавил, - я тебя вспомнил, фотограф.
Мужчина сбился с шага, но тут же взял себя в руки.
- Да не может этого быть! Я уж думал, у тебя амнезия.
- Хм… есть немного, я вообще забывчивый. Курите… куришь?
- Ага, давай остановимся. Забывчивый – это хорошо.
- Ну, конечно! Это ужасно.
- Плохая память, значит, обиды не помнишь. Хорошо ведь?
Том прикурил себе и поднес горящую зажигалку к сигарете Киану.
- Да я и без того необидчивый, и ничего хорошего в этом нет.
Том отвечал на автомате, мало задумываясь над словами, но сквозившая в интонации горечь резанула слух даже ему самому. Лучше уж молчать.
- Во всем можно найти и плохое и хорошее, - затянувшись, ответил Киану, - было бы желания.
- И что хорошего в Вв… твоем сегодняшнем вечере? – Том развел руками, показывая на дорожку, где они стояли.
- Кто знает… может быть, удастся пива бесплатно выпить.
Том покосился на бутылку, которую все еще держал в руке.
- Да? Тогда и у меня есть плюс…
- Вот видишь!
- … текилой нажрусь на халяву! – от такой перспективы даже на душе потеплело. - Кстати, если бы ты выбрал другую марку, не пришлось бы соль отдельно покупать.
- Это еще почему?
- Я там видел бутылки, у которых к горлышку мешочек с солью был привязан. Типа, подарок.
Улыбка, до сих пор играющая на губах мужчины, сползла.
- И ты молчал?
- Я только что об этом вспомнил…
- Дааа, тяжело тебе жить.
- Вот и я о том же.

Молодые люди тихо засмеялись и, решив начать с пива, неспешно двинулись вперед, куда глаза глядят. Том свинтил крышку с бутылки и, отхлебнув, передал Киану. Тот повертел ее в руках и со словами «чудны дела твои, Господи!» приник к горлышку.


Изображение

Глава 10.
Сумасшествие.


Том вернулся домой, когда начинало светать. Впрочем, это обстоятельство осталось без его внимания. Тяжело поднявшись на свой этаж, он далеко не с первой попытки попал ключом в замочную скважину. С грехом пополам открыв дверь, он ввалился в квартиру. Шатаясь из стороны в сторону, с трудом преодолел путь до кровати.
Все. Здесь последние силы покинули его, автопилот отключился, и Том с размаху рухнул в постель лицом вниз, не успев даже разуться. Мир погрузился во тьму. Правда, тьма оказалась противной – качалась, шаталась и переворачивалась вокруг незримой оси, так и норовя выкинуть Тома с кровати. Но он мужественно сжал зубы, не поддаваясь на коварство окружающей среды, и вскоре отключился.

Проснулся Том от холода. Кое-как перевернувшись на спину, он не сразу понял, где находится. Ноги в пыльных кроссовках оказались на подушке, а голова, все это время находившаяся в крайне неудобном положении, трещала так, что казалось, еще чуть-чуть и она лопнет.
Том глухо простонал, пытаясь сфокусировать зрение. Как ни странно, он находился в своей комнате, хоть и не признал ее с этого ракурса – не каждый день приходится просыпаться, лежа головой там, где должны быть ноги.
Он зябко поежился. Естественно, он был не накрыт. Одеяло, порядком сбитое, лежало под Томом, и вытащить его в данных обстоятельствах не представлялось возможным. Окно же было распахнуто настежь, и Том даже думать не хотел, что было бы, останься оно закрытым.
Потратив минут десять на дилемму вытащить ли одеяло из-под себя или закрыть окно, Том так и не пришел к решению. В конце концов, гонимый жаждой, он поднялся, ахая и охая, пошел на кухню. Там, выудив из холодильника початую бутылку минералки без газа, он с удовольствием осушил ее полностью.
Кто никогда не напивался, тот не может знать настоящего вкуса холодной воды. В то утро Том оценил этот вкус по достоинству. А заставив себя умыться и принять душ, кажется, начал оживать. Память медленно стала возвращаться, мутными картинками восстанавливая ночные события.
Темная улица, обжигающая внутренности текила, последняя сигарета одна на двоих… Киану?
Киану…
- Нихрена себе! – присвистнул Том, замерев с полотенцем в руках.
Теперь картинки закрутились калейдоскопом, торопливо сменяя друг друга.
Вот они вместе заходят в магазин, и лицо Хелен от чего-то вытягивается. Вот снова пьют, Киану размахивает руками, что-то рассказывая, но сейчас Том, конечно, не помнит, что именно. Зато помнит руки. Сильные мужские руки с засученными рукавами свитера.
- Мда… - Том почесал затылок.
Он вернулся в комнату, привел в порядок постель и подошел к окну. Несомненно, его открыл Билл. Но вот о Билле как раз думать хотелось меньше всего. Не сейчас. После всего, что он наговорил, даже Тому требовалось время, чтобы перестать обижаться на его слова. А память избирательно выхватывала из прошедших событий моменты, видимо, самые яркие.
Горячие ладони растирают его замерзшие руки. Мягкая улыбка согревает его изнутри.
- Ох, черт!
Том захлопнул окно и посмотрел на улицу – единственную свидетельницу ночного сумасшествия. Сегодня она совсем неприветливая, хмурая. Погода сильно испортилась со вчерашнего дня, и теперь понятно, почему Том так отчаянно мерз. Небо затянуло низкими тучами, а на стекло ложилась влага витающей в воздухе мороси.
Как он только не околел в такую погоду? Хотя, Том уже предполагал, что ему помогло…
Улыбка тронула пересохшие губы, а сердце, не смотря на отвратительное самочувствие, почему-то забилось чаще. Он лег на кровать и, накрывшись до самого носа одеялом, стал перебирать в памяти запомнившиеся моменты.
Он провалялся до вечера, лишь пару раз поднимаясь, чтобы попить и перекусить. А когда на улице стали зажигаться фонари, он созвонился с Патриком и, собравшись, вышел из дома.

***

Проболев все выходные, Киану все же ни разу не поругал себя за то, что напился. И не пожалел ни разу, хоть и превысила пятничная доза все возможные со времен студенчества. Единственное, за что себя действительно стоило обругать, так это за то, что пили они на улице. Он содрогался при одной мысли, что было бы, встреть они полицаев. Одним штрафом бы не отделались точно.
Он начинает поступать безрассудно рядом с этим мальчиком…

Придя в понедельник в офис, Киану, наверное, впервые за годы работы в компании, не был хмур. Зайдя в приемную, он первым поздоровался с секретарем, уже сновавшей от ресепшена к кабинету генерального.
- Привет, Мари!
- Доброе утро, герр Гольдман, - на распев ответила девушка. – Как провели выходные?
Киану замедлил шаг, думая, как ответить, а потом выдал:
- Ты знаешь, Мари, хорошо! Не смотря на то, что в субботу мне казалось, что это последний день моей жизни, выходные считаю удавшимися.
Совершенно не ожидав такого полного ответа, девушка несколько раз хлопнула ресницами, но природа взяла свое, и Мари быстро нашлась:
- Ага, конечно, удавшиеся, раз Вы еще живы.
Киану рассмеялся.
- Ох, Мари-Мари, за словом в карман не лезешь. Сама-то как?
Здесь Киану, безусловно, совершил ошибку. Болтушка Мари, кажется, три года ждала от него этого вопроса, тут же обрушив на бедную, совсем недавно избавившуюся от боли голову целый поток информации, фактов и событий, явно прихваченных в рассказ и с прошлых, а возможно, и с позапрошлых выходных. Но Киану, как ни странно, слушал и совсем не злился.
- Мари, я, наверное, за целый день не выслушаю тебя.
- Я могу быстрее говорить.
- О, нет! Только не это!
- Могу сделать письменный отчет!
- Ага, на фирменном бланке, - громче засмеялся Гольдман.
- Нее, для таких случаев у меня есть цветная бумага – розовая!
- Уморила, Мари! О`кей, я готов стать твоим исповедником, если ты сделаешь мне кофе, - предложил Киану и, очаровательно улыбнувшись, добавил, - пожалуйста.
- Договорились!
- Спасибо, милая! Буду у себя.
Киану скрылся за дверью, а девушка еще долго удивлялась, насколько он сам на себя сегодня не похож. Об этом стоит рассказать девочкам из отдела продаж.

К обеду Мари успела обзвонить большую часть компании, чтобы рассказать «сногсшибательную новость», а кого не застала на рабочем месте, известила по ICQ, разослав сообщения всем, с кем общается. Когда же пришел Том, добровольных слушателей почти не осталось, и Мари с огромным удовольствием приветствовала его.
- Привет, Том. Проходи скорее! Кофе хочешь?
- Привет. А что случилось? С чего такая забота?
- Ой, что тут было! Гольдман с утра сам не свой – сама любезность, представляешь? Меня расспрашивал, как дела, генеральному комплимент сделал за галстук, а Кати, ну со второго, ничего не сказал за ошибку в отчете!
Тому даже не пришлось делать заинтересованный вид. На этот раз болтливость Мари оказалась положительным качеством.
- Да что ты говоришь! В хорошем настроении, значит?
- Я думаю, здесь дело не просто в настроении, - заговорщицки подмигнула девушка, наклонившись над стойкой.
- А в чем же?
- Эх, если бы я знала. Может, убил кого-нибудь и на время успокоился.
Такой ответ Тому совершенно не понравился.
- Зачем ты так о нем? Даже когда он в хорошем настроении, тебе не терпится гадость сказать.
- Я же пошутила…
- Угу, - интерес к разговору тут же пропал, и Том поднялся со своего диванчика. – Зайду к нему, мне на завтра отпроситься надо, а раз он сегодня в ударе…
- Иди-иди, более подходящего момента и не придумаешь. Жаль, что не он жалование утверждает, я бы прибавки попросила!
Сокрушенно покачав головой, Том подошел к кабинету менеджера. И Мари даже при всей своей фантазии представить не могла, как он был взволнован в этот момент. Закусив губу, Том постучался и, дождавшись ответа, с колотящимся сердцем открыл дверь.
- Свободны, герр Гольдман?
Киану, как обычно сидевший за своим столом, вскинул голову.
- Здравствуй, Том. Заходи.
Чуть потоптавшись на месте, Том плотно закрыл дверь и, пройдя, сел перед столом. Он совершенно растерялся и не знал, как себя вести, как теперь обращаться. А под пристальным взглядом, кажется, начал смущаться. Но нужно было что-то говорить.
- Я тут… это… в общем… у нас в колледже завтра финал… то есть, я хочу сказать…
«Да что ж такое!» - мысленно возмутился собой Том, едва не всплеснув руками.
- Ты про завтрашнюю игру? – решил помочь Киану.
- А я про это уже говорил?
- Том, я бы на твоем месте блокнот завел, раз на память положиться нельзя.
- Значит, говорил…
Том озадаченно поскреб подбородок, не решаясь спросить, что именно он успел рассказать.
- Не просто говорил, а еще и меня пригласил быть зрителем.
- Да?? И ты… Вы… Вы… пойдешш-те?
Киану склонил голову на бок, чуть прищурившись.
- А ты бы хотел этого?
Сердце упало вниз и заколотилось где-то в животе.
- Хотел… хочу…. ты п-придешь?
Мужчина опустил голову, но от Тома не ускользнула его улыбка.
- Да, мне было бы интересно.
- Мне тоже, - совсем тихо отозвался Том.
- Хорошо, завтра в три, так? Ничего не поменялось?
- Ох, и когда я успел все рассказать-то?
Киану коротко хохотнул.
- Знаешь, я с тобой пить больше не буду.
- Это почему вдруг?
- А смысл? Ты же не помнишь ни черта.
- Я помню… что мне… мне… что мне была приятна компания.
Том пристально посмотрел на Гольдмана в ожидании его реакции, тот стал вертеть в руках карандаш, еще ниже опустив голову.
- В таком случае…. Я буду слушать тебя… все равно же не помнишь, что я рассказывал.
- О`кей, я согласен.
Киану поднял голову и встретился взглядом с Томом. Его глаза потеплели, изменились с первого для знакомства в этой фирме. Теперь это был не ледяной серый, а мягкий, бархатистый серый. И даже если бы Киану не начал разговор с Мари и не сделал бы комплимент генеральному, не заметить изменений в нем было просто невозможно. Этот лучистый взгляд выдал бы его в любом случае.
Они еще немного поговорили. Ни о чем, просто перекидываясь ничего не значащими фразами. Они прощупывали почву, словно выпускали зонды, ища точки соприкосновения.

Когда же Том отправился по рабочим адресам, его не покидало чувство взволнованности, и только возвращаясь домой, он ощутил, как навалилась печаль, портя настроение. Он не видел Билл практически все выходные – то сам уходил из дома, то Билл – но их маленькая квартира всегда давала ощущение его присутствия. И если раньше Тома это только радовало, то теперь, после того, как выяснилось отношение Билла к нему, и чашка на кухне, и шампунь в ванной, и кровать в комнате – все тяжело напоминало, что это теперь чужое, как и хозяин этих вещей.
К возвращению Тома Билла дома еще не было.

***

Подкатываясь к парковке, Киану дергался так, словно сам собирался сражаться за кубок колледжа. Когда проезжал мимо спортивного корпуса, он видел собравшихся у входа ребят, проводивших удивленными взглядами его машину. Огромный внедорожник с новыми статичными дисками на колесах, которые не крутились вместе с покрышками во время движения, создавая ощущение, что колеса не вращаются, а скользят по дороге, всегда привлекал большое внимание. Но сегодня Киану проклинал свою тягу к помпезности, едва не втянул голову в плечи, услышав удивленный свист себе вслед.
Оставив машину на стоянке, он подошел к крыльцу, вызвав одобрительный гул у мальчиков. Хоть сквозь землю провались!
Увидев Тома, он виновато развел руками, а тот выразительно покачал головой.
- Хорошо, что хоть костюмчик от кутюр не надел, - проворчал Том, спустившись со ступенек.
- Одежда от кутюр – это для дефиле, а вот пред-а-порте...
- Ладно-ладно, потом об этом. Не здесь, о`кей?
- Да, что-то я не в тему, - опомнился Киану. – Ты как, волнуешься?
- Есть немного. От этой игры зависит, сдам я сессию или завалю.
- Это как?
- Нуу… мне зачеты иногда «за заслуги» ставят.
- Безобразие, - притворно возмутился Киану. – Зачем же здесь учишься, если тебе это неинтересно?
- Мой… лучший друг захотел сюда поступать, а мне тогда было все равно.
- Билл, да? Это твой лучший друг?
В это время все стали заходить в помещение.
- Пойдем, нас тренер уже собирает, - заторопился Том, устремляясь за остальными. – Занимай на трибуне место, минут через десять начнем.

Киану вошел в зал, который был уже почти весь заполнен, и, приглядев место во втором ряду, уселся в пластиковое креслице, стараясь не привлекать к себе внимание. Но он зря переживал, здесь было полным полно взрослых людей. Преподаватели и родители составляли добрую половину болельщиков. Игра, видимо, действительно была значимой для колледжа.
Когда на площадку стали выходить игроки, помещение наполнилось приветственными выкриками и свистом. Киану выхватил взглядом Тома и не отпускал больше до самого конца игры. Он любовался мальчишкой, его четкими выверенными движениями, его мощными подачами, высокими, изящными прыжками перед сеткой, за которыми следовали железобетонные блоки или сокрушительные удары. Киану нравилось смотреть, как он организовывает команду, заменяет игроков и стимулирует их азарт.
- Подачка-неберучка! – выкрикнул Том, посылая мяч через сетку, где его с трудом отбили, без розыгрыша отправив обратно.
Кто-то из зрителей хмыкнул, назвав его хвастуном. А мяч, описав большую дугу, прилетел в угол Тома, но тот, нагибаясь к нему, даже не пытался отбить. Мяч ударился о белую линию, заставив Тома широко улыбнуться.
- Аут! – объявил он и, выпрямившись, добавил. – Я же сказал, что неберучка!
- Миллиметровщик!
- Спорный!
С разных сторон полетели возмущения, а Том, не обращая на это никакого внимания, ждал решения судьи.
- Мяч за пределами поля, - подтвердил судья.
И Том сделал реверанс восторженно загалдевшей публике. Киану был очарован им. Сейчас, здесь, когда Том находился в своей среде, на своей территории, вся сила его обаяния раскрылась, заставляя Киану, не отрываясь смотреть на себя. Только на себя, и не на кого больше. Рельефные сильные руки, широкие развернутые плечи, длинные накаченные ноги и красивое чистое лицо с живой и такой притягательной мимикой не могли оставить Киану равнодушным, даже если бы сегодня впервые увидел это чудо.

Команда колледжа Тома победила, вызвав буру эмоций, как у зрителей, так и у играющих. Киану свистел и орал, как взаправдашний болельщик. Он топал ногами, перемежая с хлопками ладоней, и выкрикивал «Каулитц – чемпион!», наверное, громче всех.
После того, как игроки пожали друг другу руки, а победителям вручили кубок, все потянулись на выход. Волейболисты первыми покинули зал, а за ними и зрители. Киану вышел вместе со всеми, но уже почти на крыльце его окликнули. Обернувшись, он увидел Тома, зовущего его назад.
- Поздравляю с победой, - улыбаясь, подошел Киану и пожал руку. – Хорошая игра.
- Тебе понравилось?
- Да, Том. Спасибо, что пригласил.
Снующие по коридору люди оттеснили их к самой стене. Кто-то подходил к Тому, чтобы поздравить, кто-то просто хлопал его по плечу.
- Мне приятно, что ты пришел… В офис сейчас?
- Поздно уже, - Киану посмотрел на часы, - только к концу рабочего дня и приеду.
Том, кивнув, не двигался с места. Он еще не остыл после игры, его кожа блестела, а щеки были покрыты румянцем, и Киану совсем не хотелось расставаться с ним сейчас.
- Хочешь перекусить? – предложил он, следя за капелькой пота, медленно стекающей по шее Тома.
- О, да! Я жутко голодный.
- Не удивительно после такой нагрузки, - согласился Киану, а капелька никак не давала ему покоя.
Не удержавшись, он остановил ее кончиком пальца и провел чуть вверх, стирая ее след. Гладкая кожа тут же покрылась мурашками от его прикосновения.
- Извини… ты весь мокрый.
- Д-да, нужно… в душ нужно сходить. Подождешь… меня?
- Конечно. Собирайся, я буду в машине.
Поесть решили в Макдоналдсе. Том сказал, что это быстро, а Киану согласился, потому что целую вечность не ел гамбургеров.
В вечернее время кафешка была переполнена людьми. Шум, гам, перевернутые стаканчики и детский визг заставили Киану вспомнить детство, когда он экономил карманные деньги, чтобы пригласить понравившуюся девочку в Макдак.
С этим мальчишкой он возвращается в детство…
- Чего ты улыбаешься? – с набитым ртом спросил Том.
- Нет-нет, все нормально.
- Я смешно ем?
- Говорю же, нет. Так, вспомнилось кое-что. Я раньше любил сюда ходить.
- Аа… я уж подумал, ты надо мной смеешься.
- Не над тобой, скорее, над собой. Хотя, если бы ты убрал соус с подбородка, было бы лучше.
- Ой, - Том схватил салфетку. – Так? Больше не осталось?
- Да, теперь порядок.
Том аппетитно уминал свой биг мак, жмурясь от удовольствия, так что у Киану проснулся совсем нешуточный голод.
- Теперь чего? – оторвался от процесса Том, на всякий случай, вытираясь салфеткой.
- Ты очень вкусно ешь. Тебе бы Макдоналдс рекламировать.
- Я был цыпленком у их конкурентов, так что, боюсь, не возьмут.
- Цыпленком? Ты?
- Ага.
- Переросток какой! Я бы тебя не стал есть.
- Вот и зря, я был очень популярным. Знаешь, как посещаемость выросла!
- В этом я как раз не сомневаюсь.
Том довольно улыбнулся и принялся за десерт. А Киану во все глаза смотрел на это чудо, сидящее перед ним, и благодарил судьбу за этот вечер. Пусть и не будет у него никакого продолжения, но позитива, положительного заряда, полученного сегодня, Киану хватит надолго, чтобы искренне улыбаться людям и с удовольствием просыпаться по утрам, начиная новый день.

Когда они вышли на улицу, уже начинало темнеть. Пора было расходиться по домам, и Киану от этого стало чуть грустно.
- Ну… до завтра? – со вздохом сказал он, протягивая руку.
- Ты жаворонок?
- Почему ты так решил?
- Домой так рано собираешься. Может, пройдемся немного?
- Хм… я с удовольствием. А тебе к экзаменам совсем готовиться не надо?
- Сегодня точно не надо.
- О`кей, тогда пошли.
Киану чувствовал себя почти счастливым, и не только потому что у него оказалось еще какое-то время, побыть рядом с Томом, а еще и потому что Том сам предложил прогуляться, сделал шаг навстречу. Они тянутся друг к другу, ведь это не обман разыгравшегося воображения?..
- Знаешь, я думал, что после такой победы игроки отмечают ее вместе.
- Да, мы соберемся в выходные, сейчас у всех напряженное время и в будни никто не может как следует оттянуться.
- Ясно. Представляю, что будет в выходные!
- Ага, мне самому страшно, - хохотнул Том.
- Это кубок так важен для вас?
- Да, как говорится, дело чести! Видел, сколько преподов и мамочек было? И все болели.
- Обратил внимание, - согласился Киану, и тут в голову пришла совсем неожиданная мысль, - а твой лучший друг? Билл? Он был?
Том долго тянул с ответом, а потом тихо сказал:
- Давай потом об этом? Сейчас я и сам не знаю, что к чему…
- Хорошо. Смотри, лебеди!
Киану махнул рукой в сторону городского озера, к которому они успели подойти, где по глади воды плыли две белоснежные птицы с изящно изогнутыми шеями.
- Круто! Сто лет тут не был, - отозвался Том и побежал к самой кромке берега.
Киану купил корм для птиц, продающийся тут же, и подошел к мальчишке, передавая ему пакетик.
Они долго кормили птиц, а те ловко ловили гранулы, кружа и красуясь друг перед другом.
- Ты знаешь, что лебеди моногамны? – спросил Киану, забрасывая последнюю пригоршню в воду.
- Это как?
- Ну, они выбирают себе пару на всю жизнь, и даже после смерти своей половинки, не пытаются ее заменить.
- Ничего себе. Нет, первый раз слышу. Интересно, а как они подбирают себе эту половинку?
- Если бы я знал, Том… если бы я знал…

Молодые люди медленно побрели назад, к машине. Говорить почему-то не хотелось, но, что больше всего удивило Киану, рядом с Томом ему было комфортно даже молчать. Он знал, что бывают такие моменты, когда не нужны слова, он знал, что иногда тишина красноречивее любых фраз, но только сейчас впервые понял, что это действительно правда.
Подойдя к стоянке, Киану снял машину с сигнализации.
- Тебя подвезти? – спросил он, открывая дверцу.
- Не нужно, спасибо. Я пройдусь, здесь мне не далеко.
- Как знаешь. Тогда…
- Да, спасибо за вечер, Киану.
- И тебе, Том…
Киану не понял, что случилось в следующее мгновение, кто из них первый сделал шаг на встречу, но они оказались близко-близко друг к другу, и Киану обожгло горячим дыханием Тома. У него закружилась голова, и не было сил сдерживаться. Он неуверенно потянулся к спелым губам мальчишки и, едва коснувшись, чуть отстранился, вглядываясь в лицо Тома. У того сбилось дыхание, а глаза были чуть прикрыты.
- Поцелуй меня… - прошептал Том, - пожалуйста…
Киану бросило в жар от его слов и, уже не обращая внимания ни на что вокруг, он накрыл своими губами его рот, трепетно лаская языком юную плоть.
Чуть-чуть, еще совсем чуть-чуть – обещал себе Киану, мягко прикусывая пухлые губы.
Еще одну секундочку - ограничивался он, втягивая себе горячий язык.
Но никак не мог остановиться, все требовательнее врываясь в рот мальчика. А тот отвечал, с готовностью впуская его, так что Киану казалось, что он скоро не сможет себя контролировать.
- Остановись, - со стоном разорвав поцелуй, попросил он и отошел на шаг назад.
Том шумно дышал, а глаза его были совсем темными, пронизывая мужчину насквозь. Губы блестели, заставляя низ живота наливаться тяжестью.
- Ты прав… нужно остановиться… - мальчишка попытался улыбнуться.
- Может быть, тебя все-таки подвезти?
- Ну уж нет. Теперь мне точно нужно пройтись.
- Хорошо… Тогда я поеду.
- До завтра, Киану…
- Пока, Том.
На секунду прижавшись к его виску губами, Киану, боясь повторения, тут же отпрянул и, запрыгнув в машину, стал выруливать с парковки.
Он точно сойдет с ума с этим мальчиком…



Изображение


Глава 11.
Тайна.


Том медленно брел к своему дому. Он обманул Киану – отсюда до его квартала было почти час ходу, но ведь и Гольдман не мог этого не понимать. Им обоим нужно было подумать, остыть, собраться с мыслями. И побыть в одиночестве.
Том пинал мелкие камешки, попадавшие под ноги, и неспешно размышлял о происходящем. А что, собственно, происходит?
До последней минуты сегодняшнего общения с Киану можно было успешно обманывать себя, что их отношения завязываются как дружеские. Можно было и трепет, и волнение, возникающее рядом с этим мужчиной на что-нибудь списать, и своему идиотскому поведению найти другую причину.
- Подачка-неберучка, - хмыкнул Том, пряча лицо в ладонях.
Да, за этот сольный номер тренер его завтра вздрючит по полной, и ведь не объяснишь, что заставило Тома рисковать подачей в один из переломных моментов. А за сделанный после реверанс ребята будут подкалывать, наверное, до конца учебного года. Том уже сегодня видел счастливейшую улыбку на лице Питера за добровольно предоставленный повод для шуточек. Но ничуть не жалел о том, что творил, потому что Киану понравилось. Том видел, как он, смущаясь, чуть не приставными шагами подошел к спортзалу и как орал и бесился в конце, увлекшись игрой. Чувствовал, что ему нужны яркие эмоции, и дарил их, а убедившись, что достигает цели, совсем не жалел о том, что делал. И о том, что сам поцеловал Киану, тоже ни сколько не жалел…
Губы до сих пор хранили вкус этого поцелуя, а Тому хотелось кружиться и подпрыгивать от пьянящей голову легкости, охватившей его.
Только вот полностью объяснить причину своего настроения он все-таки не мог. Ясно лишь одно – после такого поцелуя друзьями им не быть. Это точно.
И тут мысли вернулись к разговору с Биллом. «Начни жить своей жизнью», - кажется, так сказал он. И прав оказался, как всегда! Том только сейчас стал понимать его слова, только теперь дошел их смысл. И не нужно было обижаться на них. Но ведь правда – это не всегда то, что хочется слышать. Пятничным вечером Тому хотелось совсем иного, чего-то более теплого, чем жестких фраз о том, что пора начинать жить самому.
- Ох, Билл, - улыбаясь, вздохнул Том.
Теперь-то он понимал, насколько все же любит его Иллинзеер и желает счастья.

Том вернулся домой совсем поздно. Погруженный в собственные мысли, он чуть не упал, споткнувшись в темноте об туфли Билла. Чертыхаясь, проскакал прямиком в ванную, где, включив свет, смог спокойно раздеться и умыться. Потом собрал в охапку джинсы с футболкой и толстовкой, тихо пробрался в комнату. Билл спал, уютно свернувшись калачиком на кровати. Том, стараясь не шуметь, сгрузил одежду прямо на пол и на носочках подошел к своей постели. Но в последний момент, ведомый неизвестной силой, развернулся и приблизился к другу.
Тот едва слышно сопел, подложив ладошку под щеку. И от этого тихого, успокаивающего звука сразу потеплело на душе. И вновь почему-то стало грустно оттого, что нельзя больше даже мечтать о нем. А мысли, до сих пор казавшиеся оптимистичными и радужными, снова окрасились в темные тона, и непрошенный вздох вырвался из груди.
Том сел на коленки рядом с кроватью, любуясь таким родным и теперь таким чужим профилем, в котором знакома каждая черта, изучена каждая родинка. И сознание возмущалось тем фактом, что все это теперь должно остаться в прошлом, а этот образ нужно стереть из сердца. Том поднес руку к лицу, белеющему в неверном свете уличных огней, и замер в нерешительности.
Он не должен. Не имеет права. Он сделал все, что мог, и теперь должен отступиться. Ведь Билл решил иначе. И нужно уважать его решение.
Дрогнув, рука так и не коснулась Билла. Медленно опустившись на подушку рядом с его лицом, кожей ощутила теплое дыхание, и тут же Том испуганно прижал ее к своей груди.
Спать. Нужно срочно ложиться спать. А то от усталости у него начинаются галлюцинации. Поспешно поднявшись, Том почти отскочил к своей кровати, но, запутавшись в сваленной на полу одежде, с шумом растянулся рядом. Билл заворочался, заставив притихнуть. Том плотно зажал рот ладонью, чтобы не заскулить от боли – металлическая пряжка на ремне пребольно впилась в ногу, оказавшись под ним. Когда же Билл успокоился, Том, как можно тише, вскарабкался на кровать и облегченно выдохнул.
- Том? Это ты? – послышался шепот, заставивший неугомонного мальчишку вздрогнуть от неожиданности.
- Д-да, я.
- Пришел, значит, - зевнул Билл, переворачиваясь. – Минералка в холодильнике, если что.
- Я трезвый! Правда!
- Угу… это хорошо, - невнятно промямлил Билл. – Спокойной ночи, Том.
- Спокойной ночи, Билл…
Том улыбнулся, закрывая глаза. Чужие же люди не желают друг другу спокойной ночи, правильно? А значит… значит…
Мысли путались, наскакивая друг на друга, то вспыхивая переживаниями во время игры, то охлаждаясь созерцанием лебедей на воде. То обжигаясь от внезапного желания целоваться, то согреваясь от теплого дыхания на руке. Том быстро погрузился в сон, путая и перемешивая в едином видении все эмоции, полученные за день. И недавние, самые короткие, связанные с Биллом, были ни чуть не бледнее остальных. Наверное, все дело в том, что они были последними…

***

Киану тоже снилось что-то сумбурное и непонятное. Он съеживался под любопытными взглядами мальчишек на крыльце и орал после каждого заработанного Томом очка, он ел мороженое в Макдоналдсе и терял голову рядом с Каулитцем у машины. И во сне секундный поцелуй был больше и жарче. А с каждым новым повтором становился все необузданнее и откровеннее, так что к утру Киану просто изнемогал от желания.
Проснулся он даже раньше будильника. Приняв контрастный душ, немного пришел в себя. Но не успел он выйти из дома, как ожил телефон, вынуждая вернуться из страны грез, в которой все еще витал, к реальности. Звонил, конечно, генеральный.
- Алло.
- Доброе утро, Киану.
- Доброе, герр Маер.
- Знаешь, мне сегодня плохо спалось…
«Как я Вас понимаю», - мысленно согласился с ним Киану, улыбнувшись.
- … и я подумал, что все же целесообразно начать новую рекламную компанию. Начало сезона не радует, конечно, оборотом, но это не значит, что мы должны ждать чьей-то милости. Нужно брать инициативу в свои руки!
"Твою мать… лучше бы ты спал…»
- И предложенный тобой проект, Киану, мне очень понравился, хоть он и дорогостоящий.
- Спасибо, герр Маер.
- Не стоит благодарности. Так вот, я решил – сократишь до минимума бюджет. Пересмотришь кое-какие моменты, я уже сделал поправки, и запустишь кампанию в действие!
- Как скажете, - обреченно кивнул Киану, а внутри все опустилось.
Сократить бюджет и сделать поправки – по сути, означает перекроить весь проект от начала до конца. А это – два месяца работы коту под хвост.
- Ну, и отлично, - подхватил генеральный, - надеюсь получить к понедельнику результат.
- Когда???
- А ты как хотел? Сезон уже начинается, мы не можем тянуть. Или ты к осени хочешь запуститься?
- Нет, конечно… но сегодня среда…
- Вот! У тебя целых три дня впереди, даже пять вместе с выходными. Так что действуй.
Киану очень надеялся, что скрип зубов не слышен по телефону.
- Я понял. Сделаю все возможное.
- И даже невозможное, дорогой мой, нужно сделать. Но результат должен быть в понедельник.
«Я Вам снотворное на Рождество подарю», - твердо решил Киану, отключая связь.

И работа закипела. Перерасчеты, встречи с дизайнерами, поиски новых поставщиков, тонны коммерческих предложений, продавливание по срокам и ценам – вот, что значит проект в режиме «аврал». Киану не любил такой стиль. Сплошной сумбур, постоянный стресс и не проходящее состояние напряжения. А главное – совершенно не оставалось времени на себя. Еще несколько дней назад его наверняка не волновал бы этот факт, но сейчас он отчетливо чувствовал тяжелые путы, связавшие его по рукам и ногам, не давая возможности просто поговорить с Томом, даже элементарно видеть его. Киану целыми днями находился в разъездах, а потом задерживался в офисе допоздна. Когда приходил домой, он валился с ног от усталости, не находя в себе сил даже развернуть газету.

Том всего два раза заставал его в офисе. Первый раз он молча зашел в кабинет, но Киану, беседуя по телефону, смог лишь улыбнуться ему. Стараясь не терять нить разговора, положил на стол руку ладонью вверх, а Том, так же молча, провел по ней пальцами, пуская волны нежности одним лишь прикосновением.
- Да… да… согласен, - подавал признаки жизни Киану, конечно, уже совсем не слушая собеседника.
Он тонул в теплых, лучистых глазах мальчишки, не имея сил разорвать зрительный контакт. И это молчаливое общение было гораздо важнее в ту секунду пустых, формальных слов, летящих из трубки.
- Да…. да… хорошо, - говорил Киану, осмелившись чуть сжать пальцы, задерживая его руку в своей.
- Хорошо? Но Вы утром говорили, что это неприемлемо, - озадаченно отозвалась трубка и затихла.
Только тут Киану понял, что звонил в типографию с требованием сократить время производства тиража. Опомнившись, он вскочил с места, выпустив ладошку Тома.
- Что? Что Вы сказали?.. Конечно, неприемлемо! Вы должны понимать, что эти буклеты после двадцатого мне будут просто не нужны!
Том закатил глаза, а потом тоже поднялся. Киану мог лишь проводить его сожалеющим взглядом.

Второй раз они столкнулись у ресепшена. Мари собирала документы для Тома, когда подбежал Киану, с ужасом сообщая, что пропал его планинг.
- Вы же мне его отдали, чтобы я перенесла даты для напоминания.
- Да? Когда?
- Пятнадцать минут назад, герр Гольдман.
- Черт, я замотался.
- Может быть, сделать кофе?
- Да, Мари, было бы очень здорово.
Девушка скрылась за своей дверкой, а Том, до сих пор не вступавший в разговор, негромко заметил:
- Я бы этой красоте не то, что планинг, я бы ей прошлогодний конспект не дал бы читать.
- Почему? – обернулся к нему Киану и, увидев хитрую, такую милую сердцу физиономию, не мог не улыбнуться. – Привет, Том.
- Привет! Я про планинг серьезно сказал.
- Но почему?
- Мари такая болтушка, что всей компании расскажет все, что знает. А чего не знает – то додумает.
- Уфф, напугал! Это не новость, Том. Компания таким образом экономит на объявлениях. За планинг не переживай – там только рабочая информация.
- Рабочая?
- Да, исключительно. Мари это неинтересно.
- Вся рабочая информация?
- Ну, да… а что?
- И на работе тебе нечего скрывать от Мари?
Не дожидаясь ответа, Том отвернулся к стойке, словно ему и не интересно совсем, что скажет Киану. В это время вернулась секретарь с чашкой, не дав возможности договорить.
- Герр Гольдман, я верну Вам планинг в ближайшее время.
- Спасибо, Мари.
- Не за что. И не обожгитесь кофе, - предостерегла девушка, передавая чашку.
- Да, спасибо, - отозвался Киану и, повернувшись к Тому, с умным видом добавил. – Знаешь, в последнее время тенденция изменилась, и, кажется, я не могу утвердительно ответить на твой вопрос.
Сгорая от смущения, он все же был горд тем, что высказался и, незаметно пихнув мальчишку мыском туфли, засеменил с полной чашкой к себе в кабинет.
Киану чувствовал, что у него действительно есть то, что не должно стать достоянием общественности. Есть то, чем хочется дорожить и оберегать от любопытных. И путь это что-то пока выражается лишь в мимолетных взглядах и невесомых прикосновениях, но оно стремительно становилось самым сокровенным, волнительным. Становится важной его тайной.
Так закончилась неделя. Киану с тоской прощался в пятницу с коллегами, понимая, что ему сегодня домой вряд ли вообще удастся попасть – в понедельник сдавать новый проект, а у него еще все белыми нитками шито. О Томе он старался не думать, потому что тогда шансы закончить работу снижались до минимума.
Офис опустел. И стало совсем тихо. Даже привычный уху гул пропал – остановились лифты, выключились кондиционеры, замолкли телефоны. Киану остался один. Погрузившись в цифры и отчеты, он совсем отключился от внешней среды. Одно было плохо – Мари не согласилась остаться, нагородив множество причин, по которым она никак не могла помочь ему, слиняла за час до конца рабочего дня. И теперь Киану сам сражался со сканером, сидя за ее компьютером на ресепшене.
- Гребанная техника! Ну почему же все так сложно? Грузись уже, задолбал думать!- психовал он, даже не слыша приближающихся шагов. – Ну давай же, работай.
- Ты не подсоединил сканер к компу, - раздался голос, и Киану подпрыгнул на кресле.
Положив подбородок на стойку, около него материализовался Том, неизвестно откуда появившись. Киану непонимающе хлопнул глазами.
- Даа, плохого секретаря нам отдел кадров подсунул, - выдал мальчик, цокая языком.
А Киану, обомлев, не знал, что ответить.
- И наверняка без опыта работы. Наберут по объявлению, а нам потом мучаться.
- Ты… ты зачем вернулся?
- Ай-ай-ай, еще и невоспитанный попался!
- Тооом, - протянул мужчина, откидываясь на спинку.
- Герр Каулитц, между прочим.
- Ну, серьезно, что ты тут делаешь?
- Кошмар! Что за постановка вопроса? Никакого профессионализма.
Киану понял, что мальчишка не собирается отступать, он явно в хорошем настроении и решил изобразить из себя босса.
- О`кей, герр Каулитц, я сформулирую по-другому. Не будете ли Вы так добры объяснить мне…
- Ммм… начало мне определенно нравится! – с довольным видом кивнул Том, удобнее растекаясь по стойке.
- … что же Вы делаете в столь поздний час в офисе?
- Шикарно! Всегда бы так.
- Не отвлекайтесь, пожалуйста, герр Каулитц.
- Ага, - Том выпрямился и, откашлявшись, заявил, - ты понимаешь, в чем дело, есть в нашей конторе один нерадивый сотрудник, который попросил срочно, я подчеркиваю – срочно, привезти образцы рекламных сувениров и забыл об этом…
- Ох, бля! Ты привез??
- Ну, я же не такой забывчивый, как некоторые.
Киану сокрушенно покачал головой, но вслух произнес совсем не то, что крутилось на языке.
- Умница ты моя!
- Конечно, умница. НО! Я не могу сейчас их отдать.
- Почему? – Киану почти с мольбой смотрел на мальчишку.
- Потому что я не хочу, чтобы даже самые незначительные члены нашей команды умерли от измождения.
- Не понимаю.
- Ты на себя посмотри и все поймешь. Бледный весь, глаза красные. Тьфу, аж противно!
- Том, ты бы не переигрывал…
- Ну, правда, Киану, - сменив тон, повторил Том, - ты вымотанный какой-то. Может, хватит на сегодня, а?
Не передать словами, то тепло, то чувство нежности, разлившееся в груди Киану. Для него это было самое настоящее чудо – давно он ощущал заботы, настоящего, искреннего, ничем не купленного участия к своей жизни. Хотелось сдавить Тома в самых сильный объятиях прямо сейчас, но Киану из последних сил сопротивлялся сам себе.
- Том, без шуток, ты привез образцы?
- Привез, - вздохнул Том, в доказательство водружая на стойку пакет. – Но тебе не отдам, пока не выключишь комп и не соберешься домой.
- Но я не могу!..
- Вот и я не могу, понимаешь?
- Да… проблема.
- И не говори… Что делать будем? – придерживая пакет, Том снова облокотился на ресепшен, готовясь к сопротивлению.
Но Киану поднялся и, обойдя стол, подошел к нему, вынуждая Тома развернуться. Мальчишка прислонился к стойке спиной, ожидая дальнейших действий.
- Ты упрямый.
- Это точно.
- И красивый.
- Хм… не буду спорить.
Улыбнувшись, Киану приблизился вплотную. Тонкий, дразнящий аромат, исходящий от Тома, тут же вскружил голову, заставляя чаще дышать. А прямой, прожигающий взгляд ускорял сердцебиение. И Киану не удержался. Подавшись вперед, он мягко положил руки ему на пояс и замер в миллиметре от его губ.
Все это было похоже на сон, на сказочный, нереальный сон, а не на правду, происходящую наяву. Том прикрыл глаза и, отпустив, наконец, пакет, провел ладонями по его рукам от запястий до локтей, убеждая в своей реальности. Киану, преодолев последний миллиметр, невесомо коснулся полных губ и, не встретив сопротивления, стал медленно ласкать их. Он захватил нижнюю, согревая своим теплом, едва ощутимо пососал ее, чувствуя, как пальцы, покоящиеся на локтях, сжались, притягивая к себе еще ближе. Киану вдавил мальчишку в стойку и тут же проник языком ему в рот. Эмоции захлестывали, заставляя дрожать всем телом. Сладкий, волнующий вкус показался Киану чем-то невероятным. Он терял голову, таял от этой близости, от сильного, гибкого тела в своих руках, от мягких, нежных губ, отвечающих на его поцелуй.
- Сумасшедший, - простонал он, переходя сначала на подбородок, потом ниже, на шею.
Он не целовал, он скользил губами по юной, бархатистой коже, словно изучая ее, наслаждаясь ароматом. Дойдя почти до ключицы, он неспешно стал подниматься вверх, языком дразня длинную шею, и без того уже сплошь покрытую мурашками. Добравшись до уха, он с жадностью захватил прохладную мочку, принимаясь играть с ней языком во рту.
Том резко выдохнул, а его руки сползли на спину, ложась поверх тонкой рубашки. Киану отчетливо ощутил, как сильные пальцы с нажимом проходятся по позвоночнику, заставляя прогибаться.
Он вновь стал спускаться на шею, а Том, откинув голову, прошептал едва слышно:
- Укуси…
- Что?
- Укуси меня, - повторил Том, а у Гольдмана потемнело в глазах от этих слов.
Потеряв всякий контроль, забывая, где он, кто он, Киану с рыком оторвал юношу от стойки и практически бросил его на диванчик, боком стоящий к мебели Мари. Мари? Кто это?.. Зачем это? Киану не помнил ни о чем, не видел ничего, кроме красивого тела перед собой, бесстыдно развалившегося на диване.
- Любишь кусаться? – спросил он срывающимся на хрип шепотом.
Том лишь склонил голову на бок, открывая беззащитную шею.
- Хорошо…
Киану сел рядом на одно колено, повернувшись лицом к нему, и впился губами в его рот. Теперь он не стеснялся, больше не пытался контролировать себя. Терзал нежные губы, кусал юркий, беспокойный язык. И рычал, словно бес в него вселился. Чувствуя, как с каждым новым движением низ живота наливался все большей тяжестью, он заводился еще сильнее, не отпуская мальчика ни на секунду.
Том не отставал. Запуская пальцы в его волосы на затылке, притягивал еще ближе к себе, всасывал его язык, сладко причмокивая, и сползал по дивану все ниже, сводя с ума своей откровенностью.
Киану задрал широкую футболку, открыв плоский вздрагивающий живот, и положил руку на ширинку, заслужив еще один громкий вздох. Мальчик шире раздвинул колени, позволяя трогать себя там, где желание превращалось в осязаемое напряжение. Киану сжал ладонью формирующийся бугорок и тут же получил чувствительный укус около уха. Сбивающееся дыхание сорвалось на тихий, едва слышный голос:
- ММмм… – обожгло ухо мужчине болезненным, будто вымученным стоном, подхлестывая лучше самого громкого крика, больше самой откровенной просьбы, высказанной вслух.
Том подался бедрами вверх, навстречу руке, сжимающей его все сильнее. А Киану бесконтрольно, хаотично покрывал поцелуями лицо, шею, уворачиваясь от его жалящих, ставших совсем не нежными, поцелуев. Гладил ладошкой его промежность и чувствовал, как мальчишка дрожит всем телом. Ощущал, как твердеет под пальцами бугорок, и сам готов был кусаться и царапаться от переизбытка эмоций.
- Что ты делаешь со мной?.. - шептал он, не отрываясь от солоноватой кожи. – Что ты творишь?..
Киану запустил руку под его ремень, подбираясь к уже полностью распрямившемуся члену еще ближе. Думать он не мог, действовал чисто инстинктивно, полагаясь лишь на физические свои желания. А хотелось ему почувствовать Тома, хотелось ласкать его плоть и слушать его шумное, перемежающееся с едва уловимыми всхлипами, дыхание. Хотелось наслаждаться этим сумасшествием. Поддев резинку белья, Киану просунул ладошку глубже, с трепетом ощущая, как горячо и влажно у него внизу.
- Господи… Том, ты такой… такой…
Киану обхватил пальцами его член, пытаясь двигать рукой под одеждой, но было неудобно. И Том, не получая нужной стимуляции, сам принялся расстегивать ремень и молнию на джинсах. Рывками дергая застежки, он нетерпеливо освобождал себя, и Киану оставалось только удивляться его темпераменту.
- Пожалуйста, Киану, - попросил он, спуская одежду, - пожалуйста… я так давно…
Он не договорил, захлебнувшись словами. Киану, не размениваясь на долгие прелюдии, склонился к нему и, проехавшись щекой по напряженному животу, остановился у самого лобка. Том, кажется, перестал дышать. Киану слышал, как бьется его сердце, как замер он, предвкушая дальнейшее и, взяв член у основания, накрыл ртом остро пахнущую смазкой головку, тут же облизывая ее по кругу.
- О, Боже мой… – задохнулся Том, сгибаясь чуть не пополам.
Запустив в волосы Киану руку, он еще шире расставил ноги, на сколько это позволяли спущенные джинсы. А Киану, ошалев от собственного порыва, принялся заглатывать разбухший от налившейся крови член. Он редко, очень редко делал минет кому-то, но сейчас почему-то хотелось именно этого. Чувствовать во рту горячую пульсирующую плоть, вылизывать предельно-твердый ствол и слушать утробные возгласы Тома – все это было именно тем, что поднимало его собственное желание на самый пик, делая обычные, прозаичные движения чем-то волшебным, заставляя убыстряться с каждым новым всхлипом мальчишки. Киану сосал с каким-то диким упоением, увлекаясь процессом настолько, что казалось, сожми он чуть сильнее себя второй рукой, и можно кончить прямо так, от одного только напряжения, волнами передающегося от Тома ему.
- Нет…. не трогай себя… Киану… не надо… я уже сейчас, еще чуть-чуть… я помогу… ммммм!.. ммММ!!... сожми его…. я… яяааа…
Том запрокинул голову, толкаясь в рот, а у Киану уже немели губы и болели щеки, но он не обращал внимания на эти мелочи. Заглатывая, как можно глубже, он просто не мог остановиться, он хотел, хотел довести мальчика до оргазма, чтобы тот метался и стонал, чтобы он получил удовольствие…
С чего бы так? Киану никогда в жизни не испытывал подобного…
Вдруг Том на мгновение затих, напрягшись всем телом, а потом огласил комнату хриплым стоном.
- мммММММ!!! – по нарастающей, поднимаясь на вершину удовольствия, бесновался Том, хватая мужчину за волосы, загоняя член ему почти до основания.
Он взорвался, изливаясь Киану в рот, и тот, не задумываясь, проглотил горьковатую сперму, облизав напоследок головку. Когда мальчик откинулся обратно на диван, успокаиваясь, Киану уже не мог терпеть. Расстегнув брюки, он поймал руку Тома, кладя ее себе на пах. Объяснять ничего не пришлось. Да и не смог бы Киану сказать ничего хоть немного внятного. Почувствовав ладонь на своем уже болезненно возбужденном члене, он сильно закусил губу и, закрыв глаза, чувствовал, как волна наслаждения, возникая от трения ладошки, поднимается выше, охватывая все тело таким невероятным жаром, что судорогой сводило мышцы, заставляя выгибать в позвоночнике.
- Быстрее… Том… пожалуйста, быстрее, - прошептал он.
И сразу же почувствовал, как рука задвигалась в ускоренном ритме. Во рту пересохло от жадных и частых вдохов, от соленой, только что проглоченной спермы. Киану облизал губы, и тут же язык Тома прошелся по ним следом, требовательно врываясь внутрь, заставляя сосать себя. Мальчишка резко подавался взад-вперед, по сути, трахая его в рот. И не забывал работать рукой внизу, доставляя Киану такое удовольствие, что перехватывало дыхание, уносило в другое измерение.
- Ааааааах…. ахххх!!! – вырываясь из плена губ и рук, выдохнул мужчина, широко распахнув глаза.
Мощнейший разряд прошел по телу, от которого, казалось, сердце выскочило из груди, заходясь в бешеных скачках. Киану кончил, заливая живот и руку Тома своим теплом. А потом затих, заваливаясь на диван. Том устроился на груди, придавливая своей тяжестью. Несколько долгих и сладких минут они приходили в себя, слушая тишину и дыхание друг друга, наслаждаясь истомой, пришедшей на смену сильнейшему напряжению.
Когда силы чуть восстановились, и вернулась ясность мысли, Киану стал осторожно выбираться из-под Тома.
- Ты куда? – встрепенулся мальчик, поднимая голову.
- Тшш, отдыхай.
- А ты?
- А мне нужно работать. Побудь со мной, я постараюсь недолго. Потом тебя домой отвезу, м?
- О`кей, - не раздумывая, согласился Том, укладываясь обратно.
Киану взял из кабинета пиджак, накрыл им свою, ставшую теперь очень большой, тайну. А сам, приведя в порядок одежду в уборной, долго размышлял перед зеркалом о том, что в Томе такого, что заставляет его терять голову? Ведь обычный мальчишка, каких не счесть, но именно он вынуждает серьезного, уравновешенного мужчину делать то, во что и самому не верилось.
Или он ошибается? Может быть, Том действительно особенный… для Киану?
Но не от кого было ждать ответа на вопрос, оставалось только самому разгадывать эту тайну.


Изображение


Глава 12.
Дождь.


- Что? Том? Что ты сказал??
- Я не смогу сегодня прийти. Только и всего. И не надо так орать в трубку.
- У тебя что-то случилось? Проблемы?
- Все нормально, - со вздохом ответил Каулитц сиплым спросонья голосом.
- Тогда в чем дело? Том, это наша вечеринка, понимаешь? Я даже не знаю, как быть без капитана команды! Черт, ты всех подставишь!
- Да перестать, Питер. Нажретесь и без меня. В первый раз что ли…
- Вот именно! Не первый, это и пугает. После игры свалил, в колледже тебя с собаками не найдешь. Ты заболел?
- Да в порядке я!
- Тогда какого же хрена тебя нет?!
Том лежал в постели заспанный и помятый. Звонок Питера разбудил его. И теперь приходилось ворочать мозгами, отвечая на вопросы друга. Второй, к счастью, менее любопытный, копошился рядом, наводя порядок в платяном шкафу.
- Я есть! Столько, сколько надо! Все остальное время я работаю, если ты об этом еще помнишь.
- Работаешь? По субботам?
- Сегодня мне нужно отдохнуть.
- Это неправильно… Том, у тебя точно все в порядке?
- Точно.
- О`кей. Тогда ответь мне на последний вопрос: ты знаешь, сколько сейчас времени?
- Нуу, - Том глянул на дисплей мобильного, но на нем высвечивалось только время разговора, - пора вставать, я думаю…
- Четвертый час дня, Том.
- Чего??
- Вот и мне интересно, чего с тобой происходит, - вздохнул Питер, - и где тебя носит одного по ночам.
- Почему одного?
- А с кем? Я даже Иллинзеера уже спрашивал, но он и сам ничего не знает…
- Это ты зря, - Том покосился в сторону Билла и добавил, - слушай, я тебе при встрече объясню, ладно? Мне сейчас некогда.
- Козел ты! – возмутился Питер и, скупо попрощавшись, отключил связь.
А Том, лениво потягиваясь, стал наблюдать за Биллом, который делал вид, что не подслушивал, а очень сосредоточенно наводил порядок в шкафу, методично меняя местами стопочки футболок и джинсов.
- Доброе утро, Билл.
Выровняв последнюю стопу, Билл неспешно повернулся.
- Привет, Том. Правда, утро уже прошло. Да и день, честно говоря, на исходе.
- Ты в чем-то меня упрекаешь?
- Нет, конечно. Просто… просто сообщаю факты.
- Спасибо за информацию.
Вежливо улыбнувшись, Билл вышел из комнаты, ничего не добавив. Но Тому показалось, что друг крутился в комнате исключительно из-за него, и это, конечно, было приятно. Только, в отличие от Питера, Билл расспрашивать ни о чем не стал.

Том еще раз потянулся, разминая затекшие ото сна мышцы. Сколько же он спал? Посмотрев на мобильный, Каулитц присвистнул. Питер не обманул, часы показывали 15:32, а, следовательно, продрых он не меньше половины суток. Небывалый случай. Но, если вспомнить, что предшествовало этому сну…
- Бляяяаа… рехнуться можно, - простонал он, сжимая ладошкой член под одеялом.
Не смотря на недавнюю разрядку, секса хотелось до умопомрачения. Такого с ним еще не было. Такого он никогда не испытывал.
Киану разительно отличался ото всех, кто был у него раньше. Взрослый, уверенный в себе, умный и… чувственный. Еще несколько часов назад Тому казалось, что он достаточно опытный и многое знает о сексе, но ласки, полученные вчера, доказали обратное. Ничего подобного он не испытывал. Когда Киану заглатывал член почти до основания, Том готов был выть от переизбытка ощущений.
- О, Господи…
Том перекатился на бок, подтягивая согнутые колени к животу, и сильнее сжал себя.
Хотелось еще. Хотелось больше. И прямо сейчас.
- Том, ты собираешься вставать? – прокричал из кухни Билл.
- Угу, - сквозь зубы промычал он, не представляя, как ему сейчас подниматься.
Радовало только одно – скоро вечер, а значит, до назначенной с Киану встречи оставалось недолго мучаться. Чертов Питер! Если бы не его звонок, можно было бы еще поспать, и время прошло бы быстрее.
Том удивлялся самому себе. Никогда он не был так далек от друзей, ни разу он не тратил субботний день так бездарно.
- Том! Сколько можно валяться?!
И впервые в жизни захотелось, чтобы от него отстал Билл.
- Да встаю я, не ори!
Нехотя отлепившись от кровати, Том быстренько прошмыгнул в ванную, где, стоя под прохладным душем, стал немного приходить в себя. Правда, ушло на это не менее получаса.
- Том! Тоом! – послышался стук в дверь и голос Билла.
Выключив воду и обмотавшись полотенцем, Том открыл.
- Ты прямо не можешь сегодня без меня, Билл, - улыбнулся он, прислоняясь к косяку.
- Меня твой телефон достал, не замолкает уже минут двадцать, наверное!
- Да? Что-то я не слышу звона-то.
Скроив недовольную рожицу, Билл пихнул ему в руки трубку, и сам закрыл дверь.
Три пропущенных вызова. Надо же, какая настойчивость.
- И кому я так нужен?..
Том вошел меню и, увидев, что все три вызова были от Киану, кажется, покраснел. Пальцы, не дожидаясь команды от хозяина, сами нажали на ответный звонок. Том успел судорожно сглотнуть, прежде чем услышал ответ.
- Алло.
- П-привет, Киану…
- Привет, Том.
И не понятно, что говорить дальше. Оба замолчали, но тишина не тяготила. Том, улыбаясь, прижимал к уху телефон и слушал его дыхание. Почему-то даже от этого сердце начинало быстрее биться.
- Ты мне звонил…
- Да. Я хотел узнать… не поменялись ли еще твои планы, - осторожно сказал Киану.
- А твои?
- Нет.
Тому показалось, что он улыбнулся, даже представил себе эту пленительную, теплую улыбку, и вновь волнение вернулось.
- И мои не изменились…
- Это хорошо. За тобой заехать?
- Не знаю… Нет, думаю, не надо, - ответил Том, вовремя вспомнив о Билле.
- О`кей… тогда я буду ждать тебя.
Том закатил глаза, слушая низкий бархатистый голос, понимая, что заводится даже от самых обычных фраз, произнесенных им.
- Я уже собираюсь. Вот, из душа вышел.
- Мм…
- Да, пока разговариваем, я успел обсохнуть, осталось только одеться.
- Том, не издевайся, пожалуйста. Давай пока без подробностей.
- Пока?..
- Пока ты не приедешь.
После таких слов волна предвкушения прокатилась по телу, а низ живота снова потянуло. И ведь ни у одного, ни у второго не возникло вопросов, зачем именно они собираются встретиться.
- Все, я молчу.
- Ты смешной.
- Я молчууу.
- Ладно, тогда до встречи, Том.
- Ага.
Том медленно опустил руку с телефоном и сел на бортик ванной.
Наваждение какое-то. В душе все пело, а пальцы холодели. И глупая улыбка не никак не хотела сползать с лица. Он тряхнул головой, прогоняя приходящие на ум глупости и, сосредоточившись, принялся собираться.

Когда он уже одетый зашел в кухню, чтобы хоть что-нибудь перекусить, Билл неподвижно сидел у окна и, подперев подбородок рукой, смотрел на уныло-моросящий дождь.
- Уу, до сих пор идет?
- Ага, с утра самого. Погода – дерьмо, - шмыгнул носом Билл, не поворачиваясь.
- Даже не с утра, он еще ночью начался. Лето называется.
- Хм… ну, тебе виднее, когда он начался. Я-то ночами сплю.
Том не знал, как реагировать на эту шпильку. Хотел ли Билл, чтобы он рассказал о том, где он был, или наоборот, нужно было держать язык за зубами, Том не понял. Потому, молча пожав плечами, подошел к холодильнику в поисках съестного.
Изучая полки, ему было как-то не по себе из-за присутствия Билла. Не то чтобы он покушался на чужие продукты, хотя, конечно, с удовольствием заточил бы аппетитный сэндвич, лежащий на самом видном месте, просто было неуютно от молчаливой мрачности Билла, от напряженной тишины царящей в кухне. Но Том решительно не знал, что сказать, а говорить о погоде было как-то уж совсем печально.
Он стоял, бездумно пялясь в холодильник, пока Билл сам не подал голос.
- Да бери уже, бери, хватит гипнотизировать.
- Что?
- Сэндвич.
- Да? Можно?
- Угу, тебе ж оставил.
- Оо, спасибо! – Том резво подхватил сэндвич, тут же устремляясь к микроволновке. – Что бы я без тебя делал!
- С голоду бы помер, наверное, - Билл снова шмыгнул, но тон его чуть смягчился.
- Это точно! А ты чего шмыгаешь?
- Говорю же – погода дерьмовая.
- Ясно. Ты это… одевайся теплее.
Билл перевел на доброго советчика взгляд, который был красноречивее любых слов.
- Я понял. И уже заткнулся, - Том достал горячий сэндвич и вскрыл упаковку. – Ммм… объедение!
Положив свой завтрак на стол, он сел напротив Билла.
- Приятного аппетита.
- Спасибо, но тут без вариантов – я голодный жутко.
- Кто бы сомневался.
Том принялся активно жевать, нагло запивая из кружки Билла.
- Я слышал, вы кубок взяли, - делая вид, что не замечает покушения на свой чай, сообщил Билл.
- Угу.
- Поздравляю.
- Шпашибо!
- Не подавись, я тебя откачивать не буду.
- Пошему?
- Вредный ты очень…
Тут Том действительно чуть не подавился. С трудом проглотив кусок, он возмутился:
- Я? Я вредный? Это почему же?
- Не почему. Забудь.
- Билл?..
- Все нормально, - Билл снова отвернулся к окну, выглядывая там что-то видимое только ему.
А Том, только-только почувствовав прежнее тепло, возникающее радом с ним, снова стушевался. В ускоренном ритме дожевав сэндвич, он поднялся из-за стола.
- Спасибо, Билл…
- На здоровье.
- Слушай… я сейчас ухожу… может быть, купить что-нибудь надо?..
- Купи, если надо.
- Я имею ввиду тебе… Ну, чтоб на улицу в дождь не соваться. Шмыгаешь же.
- Нет, я сам собирался. И вообще, почему ты думаешь, что я буду весь день дома сидеть?
- Я так не думал… я просто предложил…
- Спасибо, я сам справлюсь.
- Ладно, тогда я пошел.
- Счастливо.
Билл так и не повернулся больше. Том, чуть потоптавшись на месте, вышел из кухни и, посмотрев на часы, понял, что уже опаздывает. Нужно поторопиться.

***

Киану сидел за столиком, постукивая уголком зажигалки по столешнице. Он еще не нервничал, не переживал, но почему-то каждую минуту сверял время, констатируя тот факт, что Том опаздывает.
- Вы будете еще что-нибудь заказывать? – спросила официантка, забирая пустой стакан из-под сока.
- Да, будьте добры… а курить у вас нельзя, да?
- К сожалению, нет.
- Понятно. Сделайте, пожалуйста, горячий шоколад, а я выйду пока на улицу.
- Какой шоколад?
- С лесными орешками есть?
- Я попрошу.
- Спасибо, если нет, тогда классический.
- Хорошо.
Официантка отошла, а Киану поднялся, решив скоротать время с сигаретой.
Суббота. Вечер. У входа толпилось много людей, веселых, смеющихся, громко разговаривающих. И впервые у Киану не возникало чувства зависти, глядя на них. Мечтательно вздохнув, он прикурил.
Дождь, кажется, прекратился. Решив не толкаться на крыльце, Киану отошел в сторону. Затягиваясь, он заметил, как дрожат кончики пальцев. Неужели он все-таки волнуется?
Том придет. Обязательно. Он же сам сказал об этом. Киану верил его словам. Нужно лишь немного подождать.
Может быть, стоит позвонить?
Ну, нет. Это будет уже слишком. Киану и без того чувствовал себя мальчишкой на свидании, а названивать с вопросами «ты где?» было бы уж совсем по-детски.
А у них действительно свидание?
Чччерт! Какие глупости только не лезут в голову! Даже смешно.
Тогда почему так дрожат пальцы?..
Киану не заметил, как истлела сигарета, а он так и продолжал задумчиво смотреть в никуда, чуть ежась от вновь накрапывающего дождя.

Толпа на крыльце уплотнилась. Никому не хотелось мокнуть под дождем, каждый старался оказаться под козырьком. И добраться до входа было не самой простой задачей.
- Простите… извините…. Пропустите, - продирался сквозь людей Том, изрядно обтоптав им ноги. – С чего такой ажиотаж? Сегодня выпивка за счет заведения?
Дружный смех был ему ответом. Потеснившись, молодые люди пропустили весельчака. Том облегченно выдохнул, оказавшись в кафе, и тут же стал оглядываться по сторонам. Но Киану на глаза не попался. К нему подошел метрдотель, сообщая, что свободных мест нет.
- Меня ждут, - выискивая Киану, ответил Том, а когда мужчина, пожелав приятного вечера, отошел, тихо добавил, - должны были ждать.
Гольдмана нигде не было. Том еще раз просканировал весь зал, но результат остался прежним. Настроение опустилось, а предположений, куда подевался Киану, не было ни одного. Растерявшись, Том даже не подумал о телефоне.
- Давно стоишь? – обожгло ухо чужим дыханием, и Том резко развернулся, оказавшись лицом к лицу с Киану.
- Блин, напугал!
- Извини, я думал, ты слышишь, как я подхожу.
- Я не об этом…
- А о чем?
- Напугал… я уже решил, что ты меня не дождался.
Киану опустил взгляд и едва заметно покачал головой.
- Ага, ты меня уже в дверях застал.
- Что??
Мужчина вновь поднял взгляд, его глаза смеялись.
- А нечего опаздывать.
- Да я… там застрял…
- Давай сядем, - Киану кивнул в сторону столиков, а, когда устроился на своем месте, спросил. – И где ты застрял?
Том подумал, нужно ли говорить правду, или лучше придумать что-нибудь, но, в конце концов, решил, что не стоит начинать общение с вранья.
- На кухне.
- Исчерпывающая информация.
- Билл в плохом настроении… знаешь, когда нападает меланхолия…
- Знаю. Значит, ты поднимал настроение?
- Ну, типа того… кажется, не очень удачно. Это что?
Том проследил взглядом за большой глиняной чашкой, которую официантка поставила перед Киану.
- Шоколад с фундуком. Хочешь?
- Конечно, хочу, - не стал кокетничать Том, тут же пододвигая чашку к себе.
- Эммм… это был мой шоколад.
- Был твой, стал мой.
- Вот же!..
- Ага, жизнь несправедлива, - кивнул Том, пробуя тягучий густой напиток. – Мммм, как прикольно!
- Еще и дразнит.
- Слушай, такой вкусный! И с орешками!
Киану свел брови, наблюдая за ним.
- Еще закажи и не дуйся, - подсказал Том, получая огромное удовольствие не столько от шоколада, сколько от реакции Киану на его выходку.
Мужчина явно не знал, что делать в случаях такого вопиющего хамства. Опыта в подобном у него точно не было. Удивленно глядя на Тома, он молчал, сверля взглядом. Том и не представлял, что это может произвести подобный эффект. Билл же либо не обратил бы внимание, либо, стукнув по лбу, отобрал бы свое назад, и уж точно бы не удивлялся и не хлопал глазами, давно смирившись с привычками Тома.
- Не расстраивайся так, я же заплачу.
- При чем тут это? Мне новый делать будут минут двадцать.
- А мы куда-то торопимся?
Щеки у Киану порозовели. Мужчина замолчал и, выхватив из меню рекламный буклет, принялся вертеть его в руках. Том понял, что на этот раз он переиграл. Заглянув в чашку, он на глаз отмерил середину и, допив до намеченной границы, пододвинул шоколад Киану.
- По-честному, - сказал он, облизываясь, - пополам.
- Вот еще. Я себе целый закажу.
- Ну, прости. Это шутка такая, понимаешь? Я дома так прикалываюсь.
- Дома?
- Ну… со своими, - сказал Том, и сам засмущался, моля, чтобы Киану не стал уточнять, кто именно для него «свои».
Потому что так он мог себя вести только с Биллом. Рассказывать об этом не хотелось, а врать, решил, что не будет.
Но Киану улыбнулся и, поднеся чашку к губам, сделал глоток.
- Остыл, конечно, но действительно вкусный.
- А я что говорил! Очень вкусный.
Они рассмеялись, думая каждый о своем, а когда чашка опустела, и Киану поставил ее на стол, Том тихо позвал:
- Пойдем?
А у самого сердце билось мелко-мелко, поднявшись к самому горлу.
- Пойдем… только у меня машина далековато, на парковке мест не было.
- Не растаем, надеюсь, - ответил Том, поднимаясь.
Они вышли на улицу и, потолкавшись у входа, где людей, кажется, только прибавилось, быстрым шагом направились во двор, в котором Киану оставил машину. Дождь все так же мерзко моросил, холодными капельками летя в лицо. Пока молодые люди добрались до машины, одежда изрядно отсырела, и Том начал замерзать.
- Открывай быстрее! Блин, мне кажется, мы целый квартал протопали!
Когда Киану уже подошел к своей двери, мимо пронеслась машина, обдав его ледяной водой из образовавшейся у тротуара лужи.
- Еб твою мать!!! Сука!
- Слепой что ли?!
- Шикарно погуляли, - оглядывая себя, констатировал Киану.
Его джинсы ниже колена промокли насквозь, а грязные брызги долетели даже до куртки.
- Чтоб у тебя сегодня не встал! – выкрикнул вслед машине Том.
- Садись быстрее, холодно.
Том, не дожидаясь второго приглашения, юркнул в машину, Киану снял куртку и тоже уселся.
- Теперь салон чистить придется, - вздохнул он, заводя двигатель.
- Сильно промок?
- Угу, по-моему, даже в кроссовки затекло.
- Мудак какой-то!
- Том… мне показалось, девушка за рулем была…
- Ха-ха-ха! Серьезно?
- Вроде бы. Знаете ли, не досуг было разглядывать.
- Не до кого? – закатился Том.
От его заразительного смеха, Киану тоже перестал хмуриться. Увеличив температуру в салоне, он тронулся с места.
- Поехали ко мне… - тихо предложил он, когда вырулил на шоссе.
- …
- Том?..
Понятно, конечно, что этого следовало ожидать. И, безусловно, Том был согласен на предложение. Но он почему-то стушевался от прямолинейности Киану, хоть и нравилась эта его манера. Том молча кивнул и, увидев протянутую ладонью вверх руку, без слов вложил в нее свою.
- Все хорошо, - шепнул Киану, чуть сжимая пальцы.
Из динамиков полилась «In The Closet» Майкла Джексона, создавая волшебную атмосферу, возбуждая, оголяя нервы и заставляя мысли бежать совсем в ином направлении. Вскоре пальцы двух рук переплелись, сцепляясь в замок, а Том, совершенно позабыв о смущении, с нетерпением ждал, когда они приедут.

- Проходи и располагайся, - сказал Киану, пропуская гостя в квартиру, – я оставлю тебя на минуту, переоденусь.
Он скрылся за дверью, а Том принялся разглядывать жилище, которое разительно отличалось от его собственного. Здесь преобладал модерн, с некоторой аскетичностью и минимализмом. Но Тому нравилось, хоть и были непривычны холодные тона, хромированные поверхности и причудливые формы мебели.
- Не скучал? – спросил Киану, вернувшись.
Он уже был в свободных домашних штанах и светлой футболке. Теперь отчетливо стали видны рельеф груди и подтянутого живота. Том оценивающе посмотрел на него.
- И чего ты каждый день так не ходишь? Круто выглядишь.
- Не могу… дресс-код. А теперь уже и непривычно без костюма. Пойдем в кухню. Думаю, нам обоим не мешает согреться.
Мужчина прошел вперед, а Том, глядя на него со спины, никак не мог уняться.
- Определенно, тебе нужно менять работу. Тебе просто нельзя себя под пиджаками прятать.
- Да перестань, - засмеялся Киану, открывая бар.
Он выбрал вино и, включив плиту, принялся что-то готовить. А Том, не отрываясь, смотрел на его круглые ягодицы, выделяющиеся под тонкой одеждой. Киану не был худым, не было в его теле угловатостей. Все линии были четкими и в то же время плавными. Мышцы играли под кожей от его движений, и аппетитная, чуть оставленная попа не давала Каулитцу покоя.
- Что ты там делаешь? Я не хочу есть.
- А я и не предлагаю есть. Подожди немного.
Легко сказать. Том чувствовал, как просыпается в нем желание от вида красивого, почти совершенного тела мужчины.
- Долго еще?
- Пару минут.
По кухне распространялся пряный аромат чего-то очень вкусного, и только благодаря этому Том ждал, не возмущаясь.
- Все-все, не хмурься так, тебе не идет, - сказал Киану, разливая горячее вино по кружкам.
- Не прошло и года!
- Не бурчи. Для тебя же стараюсь, чтобы не заболел.
- Скорее, для себя, я-то как раз почти не намок.
- Но замерз.
- Нет, давно уже согрелся.
Киану вплотную подошел к нему с кружками в руках, вынуждая подняться. Том выпрямился, почти касаясь его груди своей, чувствуя его дыхание на лице, видя его губы близко-близко. И нахрен ему не нужно было никакого другого способа согревания.
- Мне очень тепло.
- Какой же ты упрямый, Том…
- Уж какой есть.
Киану едва коснулся его губ, щекоча и без того натянутые нервы. И, не дав возможности поцеловать, отступил, направляясь в комнату. Оставалось только следовать за ним.
- Ты, между прочим, тоже не сахар, - проворчал Том, наблюдая, как Гольдман, поставив кружки на столик, усаживается в кресло.
- Ага, но глинтвейн нужно выпить.
Том взял в руки горячее вино и, попробовав, был вынужден признать, что он ничего не теряет. Действительно было вкусно. Гвоздика, корица, лимон и яблоки наполняли вино глубоким, насыщенным ароматом, делали его вкус настолько приятным, что он и не заметил, как осушил кружку и, выудив кружок яблока, прикончил свою порцию. По телу и впрямь разлилось тепло, Тому даже стало жарко. Расстегнув молнию на толстовке, он распахнул ее на груди.
- Вот теперь я верю, что ты согрелся.
- Вот теперь я вспотел!
- Ты невозможен, Том!
- Ты не поверишь, но я слышу это каждый день. Ты будешь яблочко есть?
- Отдать тебе?
- Да, мне понравилось.
Киану хитро улыбнулся, допивая маленькими глотками вино.
- Иди ко мне. Так и быть, отдам.
Уговаривать Тома не пришлось. Он тут же подошел и, упираясь руками в мягкие подлокотники, наклонился к Киану. Тот молча смотрел на него и даже пальцем не шевелил. Том чувствовал себя дураком, стоя в идиотской позе над ним, глядя в смеющиеся глаза.
Это игра такая, поржем над Томом?
- Блин… знаешь, я передумал, сам яблочко съем, с тебя и одного хватит.
- Что?
- Вот так, Том. Нечего было мой шоколад половинить.
Том дернулся, пытаясь отстраниться, но Киану резко потянул его на себя. Каулитц, потеряв равновесие, плюхнулся сверху, и тут же почувствовал руку у себя на пояснице, не дающую возможность подняться.
- Глупая шутка!
- Не глупее твоей, - Киану провел губами по его шее, видимо, уже догадавшись, что это очень чувствительная зона.
Том закрыл глаза, перестав трепыхаться.
- Но я же не дразнил, - бессознательно подставляя шею, слабо возразил он.
- И я не дразню, я просто передумал.
Том забрался коленями на кресло, удобнее устраиваясь на Гольдмане верхом. Максимально широко расставив ноги, он всем телом чувствовал Киану.
- Ммм… - вырвался глухой стон, когда зубы чуть прикусили шею. – Еще…
Легкие укусы возбуждали его с пол-оборота. Он уже забыл, из-за чего хотел обидеться и, запрокинув голову, наслаждался лаской.
Уверенная рука скользила по его спине, забравшись под толстовку, а мягкие губы и острые зубы по очереди терзали его шею.
- Ты весь дрожишь, - прошептал Киану, ловя его губы.
Язык с терпким привкусом вина проник в рот, вылизывая его изнутри, и Том с готовностью ответил, обхватив лицо Киану ладонями. Сам целовал его, прижимаясь к жесткой груди еще плотнее. На секунду оторвав руки, он поспешно скинул мешающую толстовку и, снова обняв мужчину, впился в приоткрытый рот.
Живот сладко тянуло, наполняя все существо невероятным трепетом. Том чувствовал, как Киану приподнимает бедра, толкаясь в него, и елозил по его паху, получая удовольствие от легкого трения. Но когда Киану, задрав его футболку, стал гладить голую поясницу, Том замер на мгновение и, слегка прогнувшись, ждал, что за этим последует.
- Ты боишься? – шепотом спросил Киану.
- Нет…я… я…. я не знаю…
Глядя в темно-серые немигающие глаза, он почувствовал, как горячая рука забирается сзади в джинсы.
- Не бойся меня, малыш… - палец уже нащупал ложбинку между ягодицами, - … я не сделаю ничего плохого.
Том судорожно выдохнул, чуть приподнявшись на ногах. Он не смог бы сейчас описать свои чувства.
Не в его правилах было ложиться под каждого понравившегося парня, скорее, он сам брал то, что хотел. И понимал прекрасно, что с Киану такой номер не пройдет, но это почему-то не останавливало. Хоть и добавляло изрядную порцию адреналина в кровь.
- Не останавливайся, - выдохнул он, чуть отстраняясь.
Ухватив свою футболку за ворот, стянул ее через голову, ловя на себе восхищенный взгляд. Пусть это было немного по-мальчишески и попахивало бравадой, но Тому было приятно казаться решительным.
Киану положил вторую руку на его ширинку, круговыми движениями разгоняя кровь, расслабляя, подкупая своей нежностью. И не убирал пальцы с попы, поглаживая доступную ложбинку.
Том закрыл глаза, предаваясь наслаждению. И даже когда мужчина расстегнул его джинсы, и рука нырнула в проем молнии, он вздрогнул только от неожиданности, позволяя делать с собой все, что угодно.
Киану обхватил твердую плоть, медленно водя рукой вверх-вниз, а сзади пальчик, получив больший доступ, спустился ниже, скользя между ягодицами. Том закусил губу, сдерживая стон, и придвинулся ближе.
Лаская набухший член, Киану подбирался к анусу, предельно медленно продвигаясь к цели, а Том хватал воздух ртом, теряясь в ощущениях. Было необычно, было приятно, было совсем не так, как обычно, он не мог сконцентрироваться, получая стимуляцию сразу в двух направлениях.
Пальчик все-таки коснулся плотно сжатого колечка мышц, тут же принялся ласкать чувствительную зону. Он то чуть постукивал по самой дырочке, создавая мелкую вибрацию, которая волнами расходилась по всему телу, то начинал гладить влажный анус, стараясь раскрыть отверстие. А на члене все так же без остановки работала вторая рука, с каждой минутой двигаясь резче и ритмичнее, доводя Тома до исступления.
Желая получить еще больше, Том до середины бедер спустил джинсы с бельем, он бы с удовольствием стянул их еще ниже, но широко расставленные ноги не позволяли этого.
Вдруг давление на дырочку пропало, и Том распахнул глаза, с мольбой посмотрев на Киану. А тот, поднеся руку ко рту, медленно облизал два пальца. От такой картинки у Тома зарябило в глазах, а яички плотно поджались, выдавая его сильнейшее возбуждение. Когда влажные пальцы вернулись на прежнее место, Том зашипел, чувствуя, как они настойчивее закружили, пытаясь проникнуть в него, но, будто дразня, ни на миллиметр не заходили внутрь.
- Пожалуйстааа… Киану… - теряя последние капли самообладания, всхлипнул Том.
Член сочился смазкой от непрекращающихся движений руки, а дырочка вздрагивала, постепенно раскрываясь. Том уперся лбом Киану в плечо, полностью отдаваясь его власти. Внизу все горело, лишая мальчишку способности мыслить. Он просто хотел. И тихо сходил с ума от медленной пытки умелых рук.
Когда терпения совсем не осталось, он стал подаваться назад, сам пытаясь насадиться, и только тут Киану решил пойти дальше. Зафиксировав руку в одном положении, он позволил Тому сесть на пальцы.
- Мммммм….., - измученно простонал Том, впуская их в себя.
Мышцы плотно обхватывали пальцы, делая даже самое незаметное продвижение чувствительным. Электрические разряды один за одним пробегали по телу, заставляя дрожать.
- Тебе хорошо? – хрипло спросил Киану.
И, нащупав внутри простату, чуть надавил, высекая из глотки Тома протяжный стон. Еще раз. И мальчик выгнулся, цепляясь за его плечи. И еще, нещадно массируя гиперчувствительный бугорок.
- Не надо… Киану… я так кончу….ммммМ…
- Кончай, малыш… давай… я хочу на тебя посмотреть…
Он не оставлял без внимания гудящий член, не дозволяя Тому и самой короткой передышки. Отрывисто двигая ладонью по стволу, он не пытался хоть сколько-нибудь отсрочить накрывающий Каулитца оргазм.
- АаааАААааааа!!!... – гортанно выкрикнул Том, чувствуя, как взлетает на самый пик наслаждения.
И выстелил белесой влагой, обильно заливая футболку Киану.
Пальцы стали медленно покидать его, и мышцы тут же сжались, задерживая их. Том потянулся к губам мужчины, неспешно, чуть лениво целуя. Ему стало хорошо. Теперь хорошо. С самого пробуждения мучавшее его напряжение, наконец-то, прошло, и сладкая истома окутывала все тело.
Киану вынул пальцы и, потеснившись, освободил ему место в кресле. Том с благодарностью улыбнулся и, когда Киану встал, развалился, вытягивая уставшие ноги.
- Сейчас приду, - пообещал Киану, даря короткий поцелуй.
Том рассеяно кивнул и прикрыл глаза, наслаждаясь покоем. Когда Киану вернулся, он в той же позе лежал в кресле со спущенными джинсами.
- Ленивец, - хмыкнул Киану, глядя на эту картину.
- Ага. Зато ты – железный человек.
Том приоткрыл один глаз и, определив точное местоположение Киану, сделал резки бросок к нему, хватая за бедра.
Мужчина успел снять перепачканную футболку, открыв красивый подтянутый живот. Том провел по нему губами, чувствуя, как дрогнули мышцы. Руками гладил напряженные ноги и упругие, твердые ягодицы. Приятные ощущения. Тому нравилось изучать его, чувствовать сильное тело ладонями.
- Ммм… Киану, ты без белья?..
Том оттянул резинку его штанов, освобождая призывно стоящий член с покрасневшей, разбухшей головкой. Осторожно провел рукой по перевитому венами стволу.
- Нет, Том, - дрогнувшим голосом остановил Киану, - я не железный.
Он отстранился, лишая возможности трогать себя. Понятно было и без слов, что его возбуждение слишком велико, наверное, уже болезненно.
- Как ты хочешь? – спросил Том, сползая на пол.
Он снизу вверх смотрел на Киану и действительно был готов на все, что бы ни взбрело тому в голову.
Киану опустился позади и, заставив упереться руками в пол, выдавил из принесенного баллончика холодный крем прямо на него. Том хотел было снять мешающие джинсы, но был остановлен. И, не имея возможности раздвинуть ноги, сильно прогнулся в спине, открывая доступ к своей дырочке. Смазка быстро согревалась от тепла тела, от пальцев, нетерпеливо подготавливающих его. Два, чуть покружив, стали погружаться в дырочку, намеренно растягивая ее. Том чувствовал легкий дискомфорт, пытался выгнуться сильнее, чтобы получить нужную стимуляцию, но в это время третий палец проник внутрь. Том охнул и замер, прислушиваясь к своим ощущениям.
- Больно?
- Нет… нет, все нормально…. продолжай…
На самом деле хотелось большего, чего-то более сильного. После оргазма он еще не успел остыть и теперь нуждался в более решительный действиях.
Киану словно понял это. Сняв свои штаны и подготовив себя, он встал на одно колено. Притянув Тома за бедра, он приставил головку ко входу, надавливая на отверстие.
Одно короткое мгновение Том заставлял себя расслабиться, а Киану надавливал на колечко, пытаясь вторгнуться внутрь.
- уумм… - коротко всхлипнул Том в тот момент, когда головка, преодолев сопротивление, скользнула в него, даря то самое чувство наполненности, которого не хватало все это время.
А Киану, не останавливаясь, плавно вставлял глубже, пока не вошел в него до конца. Только тут он замер, задав тихий вопрос:
- Ты как?..
Том едва узнал его севший голос, удивляясь самоконтролю мужчины.
- Все хорошо, Киану… давай.
И все. Время потеряло свое значение, сбиваясь со счета от мощных, глубоких толчков Киану. От его шумного дыхания. От его ритма, не зависящего от времени.
Ухватив Тома за талию, он нажимал большими пальцами на поясницу, заставляя прогибаться, максимально поднимая попу вверх, и дергал его на себя, встречая в конце движения своими бедрами, сильными ударами вгоняя член каждый раз до основания.
Пол перед глазами прыгал, мысли отсутствовали, было лишь желание достичь высшей точки удовольствия, и Том извивался в железных руках, стараясь получить его по-максимуму.
- Сдвинь ноги, Том… плотнее…
Повиновавшись, Том сжал бедра, как можно сильнее, и застонал от ощущений. Так гораздо больше чувствовалось движение, каждая неровность на члене создавала наибольшее трение, заставляя Тома самому подаваться назад резче и чаще. Он входил в раж, в глазах темнело, и остановиться сейчас он бы не смог под страхом смерти.
- Еще… ещёёооо…. ммммм…. еще! – хрипло выплевывал он на каждом толчке, пока Киану не согнулся над ним, задрожав.
Больно укусив за плечо, Киану кончил. Но тут же, встав на оба колена, потянул Тома на себя, заставляя сесть себе на ноги. Его член, все еще пульсируя, находился внутри. Том прислонился лопатками к влажной груди, чувствуя, как пальцы сомкнулись на члене. Хватило и пары движений, чтобы он, закинув голову назад, достиг оргазма. И, дернувшись вверх, соскочил с члена.
Они долго приходили в себя, растянувшись на мягком ковре. Том никак не мог отдышаться. Ноги дрожали, как у новорожденного жеребенка, а сердце гулко билось в груди.
И только когда кожа стала покрываться мурашками, а кончики пальцев похолодели, Киану заставил его встать. Том для вида немного упирался, но когда получил заверения, что в постели его будет ждать глинтвейн и яблочки из обеих кружек, милостиво подал руку, чтобы подняться.

А дождь за окном все не унимался.
Кап-кап. Кап-кап.
Уныло стучали по карнизу холодные, совсем не летние капли, кого-то баюкая после бурной активности, кому-то мешая спать, а с кем-то разговаривая, в одинокой квартире являясь единственны добровольным слушателем, монотонно поддакивающим на каждое слово…
Кап-кап. Кап-кап.


Изображение

Глава 13.
Между важным и нужным.


Что человеку не хватает для счастья?
Глобальный вопрос. Так, одним словом и не ответить. Одному не хватает тишины, другому, наоборот, ярких эмоций, третьему банально хорошей погоды, а четвертый и сам не знает, чего ему не хватает, чтобы улыбнуться.

В то утро Киану всего было сполна. Он стал улыбаться, еще не открыв глаза, потому что легкие, едва ощутимые поцелуи щекотали его еще до пробуждения. Он лежал на животе, закинув одну руку к подголовнику, а второй обнимая гибкое тело с бархатистой кожей. Он чувствовал, как мягкие губы касались его лопаток и плеч, поднимались выше, до самой шеи, а потом спускались к уху. И чье-то тихое сопение заставляло сердце сжиматься в комочек от нежности.
- Просыпайся, - послышался осторожный шепот.
Но Киану хотел понежиться еще, продлить и насладиться прекрасным моментом. Потому он притворялся спящим, изо всех сил стараясь не открывать глаза. Но ресницы дрожали, а уголки губ сами ползли вверх.
- Ты же не спишь… я вижу, - прошептал с нежностью голос. – Ну, посмотри на меня…
Киану не отвечал и, словно во сне почмокав губами, попытался спрятать лицо в подушку.
- Ну уж нееет, - теплая ладошка легла ему под щеку, не давая возможности увернуться. – Давай же, открывай глаза.
Невесомые поцелуи покрывали его веки и скулы, обдавая лицо жарким дыханием. В конце концов, Киану не выдержал и, фыркнув, посмотрел на непоседу.
Том улыбался во весь рот, лучась озорством и приветливостью. Он лежал на подушке Киану, придвинувшись нос к носу, и в чуть припухших ото сна глазах было можно было разглядеть свое отражение.
- Доброе утро, Том…
- Привет… как спалось?
- Замечательно…
«…ведь ты со мной», - вспыхнуло в голове, и Киану, не удержавшись, потянулся к пухлым губам, тут же приоткрывшимся, с готовностью отвечая на ласку.
Рука нырнула под одеяло, ложась Киану на бедро, а губы обхватили его язык, принимаясь посасывать самый кончик.
- Хочу тебя… - выдохнул Том, на секунду отстраняясь.
Киану снова прильнул к влажному рту, проникая внутрь.
- Хочу… слышишь?... сейчасс!… - повторил мальчишка, с силой сжимая пальцы на бедре.
Чуть приподнявшись, Киану, не разрывая поцелуй, перевернул Тома на спину и, навалившись сверху, заткнул излишне болтливый ротик, глубоко вторгаясь в него языком…

Позже, горячие, тяжело дышащие и перемазанные спермой, они лежали, прижимаясь друг к другу. Киану медленно выводил круги на животе мальчишки и чувствовал ответные движения на своей попе. Тому, кажется, именно она понравилась в Киану больше всего.
Полная гармония. Чистое, ничем не омрачаемое удовольствие. Даже проект, так и недоделанный, ничуть не волновал мужчину. А вот юное создание, шумно ворвавшееся в его жизнь, занимало все мысли.
- Я жрать хочу, - сообщило создание и заворочалось в постели.
- Не жрать, а есть.
- Нет, жрать. Есть я хотел вечером. А сейчас я хочу жрать.
- Хм… интересная классификация. Чего ж вчера не ел?
- Я ел. Яблочки…
- Бог ты мой! – всплеснул руками Киану.
И даже стыдно стало, что сам не подумал об этом. Зато яблоками дразнил.
- Что ты хочешь на завтрак? – спросил он, готовый и фуа-гра заказать.
- Что-нибудь. Но много и быстро.
- О`кей, - уже поднимаясь, кивнул Киану. – Иду готовить.
- Неее, это долго!
Киану навис над мальчишкой, глядя на сморщенный носик.
- Обещаю, как можно быстрее.
Обвив руками шею, Том притянул его к себе и, прикусив за подбородок, пригрозил:
- Учти, если что, я тебя съем.
- Сожрешь.
- Точно! Сожру.
- Договорились.
Киану чмокнул его в нос и слез с кровати. Наскоро умывшись, начал готовить, извлекая из холодильника все, что могло для этого пригодиться. А услышав через несколько минут, как босые ноги прошлепали в ванную, принялся за сервировку стола, выкладывая тосты на тарелку, а клубничный джем в вазочку.
Ни за что в жизни он не стал бы этого делать для себя, а вот для Тома хотелось сделать приятное.
- Мм, как аппетитно! – замурлыкал мальчишка, заходя в кухню.
На нем были одни боксеры, и Киану залюбовался юным телом. Пусть еще худющим, что неудивительно в его возрасте, но уже очень красивым, с правильными пропорциями и соблазнительными изгибами.
- Надеюсь, еще и съедобно, - наконец, пришел он в себя. – Что пить будешь?
- Сок есть какой-нибудь? Что-то меня сушняк после твоего глинтвейна долбит.
- Как мило, - хмыкнул Киану.
- Что именно?
- Мило, когда ты молчишь.
- Ах, тааак…
Но договорить Том не успел. Где-то в глубине квартиры запиликал его телефон, и Каулитц, удивленно глянув на Киану, побежал на звук.
Киану автоматически зафиксировал время. Девять утра. Странно. Он думал, что обычно Том еще должен спать. Ясно, что сегодня он не дома, и легли они достаточно рано. Но разве он сообщал об этом кому-нибудь?
- Алло… чего?.. у тебя? сейчас?... Идиот! Зачем ждал до утра??... Пил что-нибудь?... Вообще?... о`кей…. приеду сейчас…. блядь, я сказал, да!.. Звони.. да, до встречи.
Киану напрягся, услышав обрывки разговора. Он напрягся еще больше, когда мрачный Том вернулся в кухню.
- Что-то случилось?
- Билл…
- Билл? Что, Билл?
- Заболел.
- Сильно?
- Да хуй знает! Кретин упрямый! – Том зло отпихнул тарелку с тостами. – Температура у него, видимо.
- Видимо?
- Градусника у нас дома нет. Но он говорит, что ему очень херово. Слушай, Киану, я поеду, ладно? Не обижайся на меня, - он с сожалением посмотрел на Гольдмана, - я сам бы не хотел сейчас…
- Все нормально, Том. Езжай, конечно.
- Точно? – мальчишка подошел к растерянному Киану и обнял его за плечи. – Посмотри на меня.
- Да точно, точно! - Киану скинул его руки, поспешно отворачиваясь. – Иди одеваться.
- Ну прости…
Том тихо вышел из кухни, а Киану медленно опустился на стул, стараясь не смотреть на свои кулинарные потуги. Он чувствовал себя дураком. Понимал прекрасно, что дерьмовым бы Том был другом, если бы сейчас остался здесь. Но все равно чувствовал себя одураченным.
- Киану… - позвал его Том из коридора, – я ухожу…
Тряхнув головой, мужчина поднялся и, натянув улыбку, вышел его проводить. Том стоял у дверей, как-то неуклюже переминаясь с ноги на ногу.
- Ну, пока?..
- Счастливо, Том.
- Я позвоню?..
- Только не забудь.
- Ни за что! – Том прильнул к нему, утыкаясь носом в шею.
Киану обнял, проведя одной ладошкой по попе.
- Мррр… - отозвался мальчишка, чуть прогибаясь.
- Ненасытный ты мой…
- Угу… я такой.
С усилием отлепившись от Киану, он выпрямился и, улыбнувшись на прощанье вышел, за дверь.

Чего человеку не хватает для счастья?
Киану не взялся бы говорить за всех людей на свете, но за половину вполне мог ответить.
Чувство меры – именно то, что нужно для того, чтобы суметь вовремя остановиться, чтобы научиться получать удовольствие от того, что есть, не замахиваясь на большее. Ну, вот что мешало сейчас Киану радоваться дню, перебирая в памяти ярчайшие эмоции, полученные вечером и утром? Что мешает ему просто наслаждаться покоем и отдыхать после бешенного, сумасшедшего мальчишки, перевернувшего с ног на голову весь его мир? Что?
Киану уже хотел большего, его уже не устраивало то, как прошла ночь, теперь хотелось, чтобы и день был так же ярок и насыщен. И то, что Том сбежал, даже не позавтракав, основательно подпортило ему настроение.

Опять Билл. Странным образом этот призрачный человек, тоже становился частью жизни Киану. Его невидимое присутствие он чувствовал каждый раз, каждый день, общаясь с Томом. Билл то, Билл это, Билл сказал, Билл загрустил. Билл заболел… Билл. Билл. Билл.
Киану попытался вспомнить его, но в голове был лишь смутный образ трехлетней давности. Черные, длинные волосы, чуть скованные движения и угловатая фигура. Почти такой же, как Том. И в то же время совершенно другой. И если Том своей наглостью, лучезарностью и оптимизмом заставлял улыбаться одним только своим видом, то Билл, напротив, при одном лишь упоминании наводил на Киану беспричинную тоску.

Счастье – понятие весьма непостоянное, подвижное, хрупкое… Особенно счастье Киану. Тоньше невесомой паутинки, прозрачнее самой ажурной вуали. А как сделать, чтобы оно было постоянным, сильным и всепоглощающим Киану не знал. Еще не знал. Но готов был приложить усилия, чтобы удержать его.

***

Том со всех ног несся домой, но душа рвалась обратно, в просторную квартиру, где остался Киану, где было хорошо. Он старался не думать о том, что ждет его дома, потому что там ничего интересного ему явно не светило. Билл говорил по телефону таким несчастным, убитым тоном, что Том, находясь на другом конце города, почувствовал, как на него повеяло холодом.
Но при мысли о том, что вынудило не по годам серьезного, самостоятельного Билла позвонить с просьбой помочь, сердце екало. Том понимал, насколько должно быть ему плохо.
Едва выскочив из автобуса, Том прямиком побежал в любимый магазин и, купив в аптечном отделе градусник, а в основном зале первую попавшуюся пиццу, припустил домой.
- Звонил? – еще не войдя в квартиру, спросил он.
- Нет.
- Почему? Я же сказал!
- Не ори, пожалуйста, голова болит.
Том забежал в комнату и при виде бледного, сливающегося с постелью Билла с прилипшей к мокрому лбу челкой, ему самому чуть плохо не стало.
- Ты пил что-нибудь? – стараясь не показывать вида, выдавил он.
- Ты уже спрашивал. Нет, дома нет ничего подходящего.
- Пиздец! Так. Меряй температуру. А я звоню врачу.
- Подожди. Может быть, не надо.
Том, не слушая возражений, вытащил из коробочки градусник и, разобравшись, как он включается, сунул Биллу в руки.
- И где у нас буклет с полезными номерами?
- Том… у меня нет денег за вызов платить.
- Ты больной?? Нет, ты больной. Я хотел сказать – ты идиот??
- Не кричи на меня.
Том осекся, глядя на совершенно несчастного друга. И отругал себя за излишнюю резкость. Он сел на край кровати и взял горячую ладошку себе в руки.
- Билл… прости, я просто нервничаю. Прости. Я не должен был так… Не думай о деньгах, пожалуйста. Все нормально, у меня на вызов точно хватит… М? Хорошо?
- Угу.
- Вот и умница. А теперь давай попытаемся вспомнить, где буклет.
Билл молча вынул из-под подушки рекламный буклетик давно не нового ресторана, где на развороте были указаны все полезные номера их района. Благодаря чему буклет, собственно, и не был выброшен сразу же при получении.
- Билл?..
- Нуу, я ночью его рядом держал… на всякий случай…
- Ты не нормальный, - скрипнул зубами Том, выхватывая бумажку.
- Я бы позвонил, если бы совсем плохо стало.
- Лучше молчи, Билл! – он уже набирал нужный номер.
Вкратце описал ситуацию и сообщил высветившиеся цифры на градуснике, от которых чуть не выронил приборчик из рук. Получив заверения, что доктор скоро будет, Том продиктовал свой адрес и, отключив связь, уставился на Билла.
- Только не ори, ладно?
Билл, видимо, и сам испугался высоченной температуры и, предугадывая реакцию Тома, охладил его пыл.
- Ну, ты сам понял, кто ты, да?
- Угу.
- Если бы не твои тридцать девять, я бы тебя…
- Перестань, это же не смертельно.
- Надеюсь.
Том старался не поддаваться панике, но нервы сдавали. Представляя, каково было Биллу ночью, одному, без лекарств, без денег, с буклетиком под подушкой, его буквально начинала бить дрожь.
- Ну почему ты мне сразу не позвонил?
- Отстань уже, а. Не хотел потому что.
- Вечером тебе тоже херово было, когда я дома был?
- Нет. Так, насморк, да горло.
- Тогда я не понимаю.
- Я после твоего ухода в магазин пошел…
Том зарычал от злости. Ведь спрашивал же!
- … когда дождь закончился. Я зонт не взял. Ну и… на обратном пути промок.
- Дурак упрямый!
В дверь позвонили, и Том, махнув рукой, поспешил открывать.
Доктор пробыл у них около получаса. Осмотрел Билла, расспросил его о самочувствии, выписал необходимые рецепты и, сделав укол жаропонижающего, засобирался.
- Доктор, это серьезно? – все это время молчавший Том вдруг не сдержался.
- Острое респираторное заболевание.
Том в страхе округлил глаза.
- Обычная простуда. Наложенная на ослабленный организм, дала такую температуру. Больше питаться, отдыхать и вовремя принимать лекарства, конечно.
- Спасибо, доктор, - недоверчиво процедил Том. – Я Вас провожу.
Уже в дверях, получив последние наставления, Том собирался прощаться с врачом, когда услышал:
- Молодой человек, давайте-ка я Вам успокоительного дам, выглядите Вы еще хуже, чем Ваш друг.
- Я в порядке, спасибо, - Том постарался взять себя в руки, - расстроен немного. Понимаете, он давно так серьезно не болел.
- Ничего страшного, поверьте. Соблюдайте режим приема лекарств, и он скоро встанет на ноги.
- О`кей, доктор. Спасибо.
- Всего доброго. И поправляйтесь.
Едва закрылась дверь, Том рванул обратно в комнату. Притихший Билл слабо улыбнулся. Том сел к нему на постель и, потрогав пылающий лоб, покачал головой.
- Горячий еще.
- Конечно, не за минуту же температура падает.
- Угу… в общем, я побежал в аптеку, а ты не вставай, о`кей?
- Том… может…
- Вот только не надо ничего говорить! Все, я пошел.
- Том!
- Чего еще?
- Нет, ничего… - Билл опустил взгляд и, натянув повыше одеяло, отпустил его. – Возвращайся быстрее.
- Хорошо.
Повинуясь порыву, Том чмокнул друга куда-то в висок и сорвался с места.

Когда он вернулся, Билл уже дремал. Открыв сонные глаза, он улыбнулся.
- Мне лучше. Только спать очень хочется.
- Тише, не разговаривай, - шепотом ответил Том, откидывая волосы от вспотевшего лица. – Доктор говорил, что когда температура падает, всегда спать хочется. Так что все в норме.
- Ага… - Билл широко зевнул, - а еще я ночью не мог уснуть.
Том поджал губы, промолчав.
- Я посплю…
- Подожди минутку. Я сейчас тебе таблетки принесу.
Изучив еще раз схему, оставленную врачом, Том выудил из пакетика нужные упаковки и, сгоняв за водой, подал Биллу лекарства. Тот сморщился, принимая их и, приподнявшись, принялся запивать водой. Том положил руку ему на затылок, поддерживая голову. А когда Билл повалился обратно на подушку, укрыл одеялом и подоткнул края с боков.
- Теперь спи. Я рядом буду.
Билл вяло кивнул, тут же закрывая глаза. А Том, тяжело вздохнув, посидел еще немного на его постели и, убедившись, что Билл крепко спит, побрел в кухню, вспомнив, что он уже сутки на голодном пайке.

Без удовольствия жуя жесткую как подошва пиццу, Том с тоской смотрел в окно. Совсем как Билл накануне.
На душе была мяета. Он чувствовал, что обидел Киану и понимал, как не хватало его Биллу ночью. Разрывался между двумя желаниями, между двумя ролями, между двумя людьми.
Почему все так сложно?
Билл – это почти семья, но должен ли Том из-за этого жертвовать другими отношениями, учитывая, Билл ясно объяснил, чтобы на его счет надежд никаких не было. Нет, наверное, не должен…
Тогда почему так паршиво на сердце?
Видимо, все дело во взгляде Киану, который перехватил Том на выходе из квартиры. Грустный, какой-то потускневший. Совсем не такой, как был утром в постели.
В постели…
Внутри вновь все скрутило от мысли, как херово Билл провел эту ночь, пока он нежился в объятиях Киану.
- Черт возьми! – возмутился Том, обхватывая себя руками.
Мысли противоречили сами себе, запутывая Тома все больше. Ему уже казалось, не пойди он вчера на встречу с Гольдманом, не было бы сегодня Биллу так плохо.
Но это же бред, правильно?
Он уже совсем не знал, что и думать, но был уверен в одном – сейчас, в настоящую минуту ему нужно быть рядом с Биллом, что бы там ни чувствовал Киану, чего бы ни хотелось ему самому. Так нужно. Так должно быть. А с остальным можно разобраться позже.
Решив на этом остановиться, Том на носочках прошел в комнату. Билл спал, откинув одеяло. Он сильно вспотел, из-за резко понизившейся температуры. Футболка была влажная, чего никак нельзя было допускать. Том спешно достал чистую одежду из шкафа и подошел к постели. Осторожно задрав футболку на Билле, он принялся стягивать ее через голову.
- Что? Что? – очнулся Билл.
- Тшшшш, нужно переодеться. Я помогу, только приподнимись немного.
Билл повиновался, отрываясь от постели. Том, придерживая его рукой под спину, аккуратно снял влажную футболку и одел чистую. Чувствовал, как дрожала худенькая спина от напряжения и слабости, и еще больше убеждался в том, что последние его выводы были абсолютно верны. Он осторожно уложил Билла обратно и медленно вытащил из-под него руку, прижатую спиной к матрацу.
- Упс… еще минутку, - Том подскочил к своей кровати и, стянув одеяло, вернулся. – Вот так, а то твое, как и футболка – хоть выжимай.
Он укрыл Билла, чуть не завернув его в кокон.
- Мне жарко, не нужно, Том.
- Даже не спорь. Все, теперь спи.
- Спасибо…
- Спи, я в кухне.
- Угу.
Стерев вновь выступившие капельки над его верхней губой, Том вышел из комнаты. И, плотно закрыв кухонную дверь, решил покурить, почувствовав в этом острую потребность. Сердце колотилось, как после стометровки, а нелепые мысли, возникшие во время переодевания, перебивали все остальные.

Том долго не выходил из своего укрытия. Даже задремал на несколько минут, уткнувшись в сложенные на столе руки. А проснулся от присутствия Билла. Резко вскинув голову, он увидел друга, стоящего в проеме двери.
- И чего ты приперся? Марш в постель!
- Не кричи, в туалет я поднимался, вот, решил к тебе заглянуть.
- Заглянул? А теперь быстро ложись!
- Я выспался… мне скучно. Пойдем со мной? – Билл склонил голову на бок в ожидании ответа.
- О`кей, пойдем… а есть ты не хочешь?
- Пока не хочу… а вечером я хотел тебя попросить сделать пасту…
- Пасту? Блин, опять в магазин тащиться.
- Я вчера все купил…
Том подозрительно посмотрел на друга.
- Ну, блин…
- …
- Хорошо, что взглядом убить нельзя.
- …
- Тоом, ну хватит, а…
- Иди в комнату. Сейчас покурю и тоже приду.
Понурившись, Билл потопал обратно, а Том, в две тяжки прикончив сигарету, никак не мог заставить себя встать.
- Том…
В животе что-то переворачивалось от этого зова. Сильно зажмурившись, он пытался привести себя в чувства.
- Тооом…
Издевается что ли?
- Томка! Ой, что-то мне опять хуже становится…
Том подорвался с места, в несколько прыжков преодолев расстояние до комнаты, уставился на Билла.
- Что? Где болит?
Но Билл улыбался, сидя на своей кровати.
- Тьфу! – в сердцах плюнул Каулитц, отходя от него.
И тут же был пойман за запястье.
- Не злись, пожалуйста.
- Смотрю, ты уже выздоровел, раз на шутки сил хватает!
- Прости… ты долго не шел, - Билл потянул его руку к себе, заставляя сесть рядом, – а я хотел кино досмотреть.
- Какое кино?
- Про Джо Блэка… мы же так и не досмотрели.
- Билл, ты издеваешься?
Пальцы, не выпускающие все это время его руку, сжались на запястье.
- Пожалуйста-пожалуйста, я очень прошу!
Билл поднес его руку к груди и умоляюще посмотрел в глаза.
- Блядь, давай! – Том не мог не поддаться. – Но я соглашаюсь только потому, что ты болеешь!
- Спасииибо.
Пользуясь своим положением, Билл уговорил начать просмотр заново, и следующие два с лишним часа они посвятили Брэду Питту и Энтони Хопкинсу. Том точно по расписанию кормил друга лекарствами и заворачивал в одеяло, не смотря на сопротивления.
Внутренние противоречия куда-то пропали, а в душе воцарились мир и покой, когда снова сонный от слабости Билл примостился на его груди, упрямо досматривая фильм.
Все правильно, все так и должно быть.
Есть любовники, есть друзья. И есть Билл. Вот такой, какой уж есть. Сложный, с громадными тараканами, и отвратительным характером. Но родной и любимый. Не брат, не любовник и не друг. Билл – это Билл. И к этому еще нужно привыкнуть.
- Прости меня, - прошептал Билл, не поднимая головы с его груди.
- За что? Это я должен…
- Нет. Послушай… прости меня за тот вечер. Я был не прав… я был совсем не прав, и совершенно другое хотел сказать.
- Билл…… ты понимаешь, что ты сейчас говоришь?
Сердце пропускало удары, норовя совсем остановиться, а жар, кажется, перекинулся на Тома.
- Понимаю. Это я тогда не понимал. Мы друзья, самые-самые лучшие… Знаешь, дороже тебя у меня никого нет. Я себя ненавижу за то, что наговорил.
Том нервно сглотнул, беспомощно глядя в потолок. Слов не было. Эмоции, растраченные за нескончаемо-длинный день, кажется, просто отсутствовали.
- Скажи хоть что-нибудь, Том…… пожалуйста…..
- …
- Ты меня простишь?... м?…
- …
- Я себя таким дерьмом чувствую.
Том молча положил руку ему на затылок, больно сжимая волосы в кулак. Билл даже не пикнул, терпеливо снося это движение.
Потребовалось время, чтобы легкие отпустило, и получилось свободно вздохнуть. Без всхлипа, без неровных толчков в груди.
- Пойдем готовить? – наконец, отозвался Том.
- Простишь?..
- Давно простил… в тот же день.
Том разжал кулак, и Билл, чуть помедлив, повернулся к нему лицом, ложась на его грудь другой щекой.
- Спасибо, - сказал он одними губами.
Том не мог это больше выносить. Это объяснение больше напоминало ему пытку, или очень гнусную шутку. Неважно. Одно другого не лучше. Закатив глаза, он мысленно досчитал до десяти и повторил:
- Пойдем готовить.
Словно заевшая пластинка. Не в силах придумать что-либо другое.
Билл не стал настаивать. Коротко кивнув, он отлепился, наконец, от груди и, сев на кровати, подтянул к плечам съехавшее одеяло.
- Пойдем.

Они долго не разговаривали. Том суетился на разделочным столом, а Билл, забравшись на стул с ногами, кутался в одеяло. Потом так же в молчании поужинали. Том заставил измерить температуру и, не очень обрадовавшись результату, заставил Билла помимо прочего выпить еще и жаропонижающий сироп.

Ложась спать, Том чувствовал себя разбитым корытом. Казалось бы, весь день просидел дома, но он был вымотан до предела. С трудом раздевшись, он потянулся к выключателю, чтобы погасить свет, думая только о сне.
- Что у тебя на плече? – спросил Билл, наблюдая за ним со своей кровати.
- Где?
- На правом плече, сзади. Что это?
Том извернулся, рассматривая себя. И тут же кровь прилила к лицу. Красочный укус, который Киану оставил ему, беснуясь в оргазме, явственно проступил на коже. Он быстро прикрыл плечо ладошкой и, выключив свет, нырнул в постель. Только после этого коротко отмахнулся:
- Ничего. Ушибся просто.
- Том… ты думаешь…
- Я думаю, что пора спать. Завтра мне рано вставать. Экзамен по политологии, потом на работу.
- Но…
- Тяжелый день, - Том нарочно зевнул, - и все такое… спи уже, больнушка.
- Ну, спокойной ночи, Том…
- Угу.

Том с трудом дождался, когда дыхание Иллинзеера выровнялось и стало глубоким.
Когда Билл заметил укус, Том в первую очередь страшно смутился, а потом его словно током прошибло – он же обещал позвонить Киану, но, закрутившись, совершенно забыл об этом. И теперь с нетерпением ждал, когда друг уснет, чтобы избежать лишних вопросов.
Теперь Билл спал, а Том, сжимая в руке телефон, не знал, что сказать Киану. Он долго собирался с мыслями, но так ничего стоящего не придумал и, еще раз посмотрев на Билла, чтобы убедиться, что тот не проснулся, нажал кнопку вызова. Несколько долгих, томительных гудков он лежал с закрытыми глазами, слушая тягучие звуки трубки.
- Алло, - наконец, послышалось в динамике.
И Том, распахнув глаза, тихо ответил:
- Привет.
- Привет.
- Я вспомнил.
- Ну надо же.
- Прости, что так поздно… замотался совсем.
- Бывает. Все нормально?
- Вроде бы, да. Простуда у Билла. Лечу.
- Ясно. А чего шепчешь?
- Спит…
- Вы вместе спите?
- Кхм… у нас одна комната…
- Тогда понятно.
- Я хотел пожелать тебе спокойной ночи.
Том услышал судорожный вздох, от которого мурашки побежали по телу, а в памяти всплыли жаркие события, сопровождаемые точно такими же вздохами.
- И хотел сказать, что мне было очень хорошо… с тобой, - добавил он, трогая метку на плече.
- Мне тоже было хорошо, малыш… и приятно, что ты позвонил.
- Малыш?..
Том улыбнулся, второй раз услышав милое слово, которое ему говорила только мама, и то, очень давно.
- Не нравится?
- Наоборот… просто давно меня так никто не называл.
- Могу делать это чаще.
- Кианууу… - прошипел Том, закусывая губу.
Зта двусмысленная фраза, рождала в голове самые неприличные домыслы.
- Что?
- Не говори ничего.
- Почему?
- Потому что я хочу…
- Что?
- Ни что, а кого.
- Кого?
- Блииин…
- Скажи мне, иначе я не смогу уснуть, - допытывался Киану.
- Тебя.
- Что, меня?
- Ты издеваешься? – Том еще раз глянул в сторону Билла.
- Значит, мне сегодня мучаться от бессонницы?
- Я. Хочу. Тебя. Очень-очень. Доволен?
- Да, теперь доволен.
- Ну слава Богу! Тогда спокойной ночи, Киану.
- Сладких снов, малыш.
Том положил трубку и, мечтательно улыбаясь в полумраке, повернулся на бок. Но тут же вздрогнул, наткнувшись на колючий взгляд Билла, в упор смотревшего на него.


Изображение

Глава 14.
Пятьдесят первых поцелуев.


- У тебя кто-то есть? – прозвучал в тишине вопрос, который так не хотел слышать Том.
Он не знал, что ответить. Сам не понимал еще, что и кто у него есть. И молчал в ожидании, что за этим вопросом последует.
- Том? Ты с кем-то встречаешься?
Глаза, не смотря на полумрак, кажется, прожигали насквозь. Но слово «встречаешься» заставило улыбнуться. Тому было странно его слышать. Он хмыкнул, пряча лицо в подушку.
- Ты смеешься?
- Нет.
- Нет, что?
- Нет, не смеюсь.
- Понятно… А насчет остального?
- Билл, - он принялся теребить уголок подушки, подбирая слова, - я не могу сказать, что встречаюсь… Я… я…
- Просто проводишь время?
Том тяжело вздохнул и, оставив подушку в покое, посмотрел на друга.
- Нет… не просто провожу время.
- Значит, трахаешься с ним?
- О, черт, Билл!
Тому совсем не понравилась последняя формулировка, которая, резанув слух, словно ударила его. Зачем? Зачем так говорить?
- Давай остановимся на самом первом варианте, - сказал он, наконец, собравшись с мыслями. – У меня кто-то есть. О`кей? Но я не готов сказать что-то еще.
- Но почему? Почему, Том? – Билл приподнялся на локте, не отрывая от него взгляда. – Почему ты не можешь рассказать о том, что происходит?
- Потому что я не готов, - повторил Том, удивляясь такой настойчивости.
- Это все… все из-за того, что я тебе сказал тогда, да?
- Да не в этом дело! Я просто не знаю, что говорить.
- Не в этом? Совсем?
- Блядь! – Том сел и, не глядя на Билла, попытался быть честным, честным не только с ним, но и с самим собой. – Твои слова меня сильно задели. Да. И ты сам это понимаешь. Мы не разговаривали столько времени. И я думал, что… ты больше не захочешь… нет, не так. Я думал, что тебе будет не интересно знать обо мне. А сейчас… мне сложно взять и забыть все последние дни! И, словно ничего не было, рассказывать все, как на духу!
- Я знал, что ты меня не простишь так быстро…
- Я простил, честно! Но…
- Но есть большое «но».
- Но мне тоже нужно время, Билл, - Том снова посмотрел на друга, буквально сжавшегося от его слов. – Нет-нет, пожалуйста, не принимай все так серьезно!
Том подскочил к его кровати и, присев рядом, коснулся его плеча рукой.
- Прости меня, - прошептал Билл, переворачиваясь на спину.
Влажные, блестящие в сгущающейся темноте глаза смотрели на него снизу вверх, вызывая в душе такое смятение, что Том, не в силах был вымолвить больше ни слова. Проведя тыльной стороной ладони по впалой, чуть шершавой щеке, он сглотнул подступивший комок. Наваждение какое-то.
- Том… Боже мой… Я опять что-то не то сказал?
Горячие пальцы легли сверху, останавливая движение его руки.
- То… все то. Просто, - слова застревали где-то в горле, изо всех сил сопротивляясь желанию Тома высказать их, - Билл, я так скучал…
Пальцы, сжимавшие его руку, переместились на предплечье и, потянув Тома на себя, заставили его склониться. Том чувствовал себя безвольной куклой в руках Билла. Тряпичной игрушкой, подчиняющейся любому его действию. Том сгреб в охапку объятое жаром тело, зарываясь носом в волосы.
- Томка… я такой дурак. Ты мне в следующий раз по морде, ладно?
- Угу.
- Но я больше не буду… Помнишь? Я обещал быть примерным мальчиком?
- Ну ты вспомнил!..
- Я буду, Том! Веришь? Я буду!
- Я верю, Билл. И я все тебе сам расскажу… как только пойму, что происходит.
- Обещаешь?
- Обещаю, - Том чуть отстранился от него и, поправив сбившееся одеяло, еще раз заверил, - разберусь с этим, и тогда ты первый обо всем узнаешь, м?
- О`кей. Я только хочу знать, Том, тебе с ним… хорошо?
Эти слова расплавленным металлом растеклись в животе, даря наслаждение и причиняя боль. Том выпрямился, сидя на его кровати, и, избегая лихорадочно горящих глаз, тихо ответил:
- Да.
- Да?
- Да, м-мне хорошо с ним.
- Что ж… я рад это слышать.
Том беспомощно улыбнулся, не зная, что еще говорить.
- Я, правда, рад. Все эти твои звонки, гуляния по ночам… Я же вижу. И это твое «хочу тебя»…
- Хватит, Билл! – он не мог больше продолжать разговор, это было выше всяких сил. – Прошу тебя, давай оставим это. Тебе нужно спать. Билл, черт возьми, мы так никогда не вылечимся!
- Хорошо.
- Нужен режим, помнишь? Доктор строго сказал.
- Да, конечно. Давай спать.
- Все. Завтра продолжим.
- О`кей. Как скажешь. Ты только не волнуйся так, ладно?
- Я волнуюсь? Да я спокоен, как удав!
- Конечно. Это я так, просто так сказал.
Том с укором посмотрел на друга.
- Спокойной ночи, Том.
- Спокойной, Билл.

Он вернулся в свою кровать. Но, конечно, ворочался еще, наверное, целый час. Билл вытряхнул из него все, что только было возможно, эмоционально опустошив окончательно. Сон не шел. Даже когда Билл заснул, теперь уже точно заснул, Том никак не мог забыть его глаза, простертое на постели тело, когда он нависал над ним сверху, и этот невозможный, мучительный вопрос, от которого до сих пор сводило живот.

Хорошо ли Тому?..
Было бы просто отлично, не спроси Билл об этом вслух.
Встречается ли он с кем-то?
Он с удовольствием ответил бы утвердительно, если бы все зависело от него. От его воли. А не от сердца, вытворяющего непонятно что.
Сможет ли он когда-нибудь рассказать Биллу все, как есть на самом деле?
Когда-нибудь точно сможет. Нужно лишь перестать подчиняться его взглядам, его рукам, и не подаваться, словно безвольная марионетка, на каждую его манипуляцию. Перестать быть зависимым от всего этого.
И выкинуть из глупой башки все эти мысли! Вот тогда можно будет не только рассказывать, отвечать и обсуждать все на свете. Тогда, наверное, и выспаться можно будет.

Том решительно перевернулся к стене лицом и, подмяв под себя одеяло, закинул на него одну ногу, как делал это прошлой ночью. Правда, тогда чувствовалась не бездушная тряпка, а живое, упругое тело, отвечающее на его прикосновения.
Тааак! Все! Достаточно на сегодня!
Том зажмурился, приказывая себе спать. И вскоре усталость, одержав победу над эмоциями, навалилась свинцовой тяжестью на него, заставляя погрузиться в долгожданный сон.


***

- Мне нравится, герр Гольдман! Определенно, ты вырос за эту неделю в моих глазах, - громогласно заявил генеральный, азартно стукнув по столу ладонью. – Знаешь, все горазды тратить деньги компании. Имея большой бюджет, и Мари сможет шикарный проект разработать. А вот то, что ты сделал, действительно называется работой профессионала! Снижение бюджета почти на тридцать процентов – это уже не шутки!
- Спасибо, - Киану терпеть не мог таких разговоров при всех, на летучке, когда два десятка глаз смотрят именно на него.
- Но, учти, что доработки еще нужны! По крайней мере, пересмотреть все еще раз обязательно надо.
- Конечно. Можно предложить удешевления раздаточных сувениров. Это снизить общую стоимость еще на пару процентов… но тогда, качество уже начнет хромать.
- Нет-нет. Крайних мер нам не надо. Сохраняем лицо, Киану.
- Я понял. И еще раз все пересмотрю.
- Да! Действуй. А остальным, - директор обвел взглядом присутствующих, - быть готовым в любое время оказать содействие отделу маркетинга.
Топ-менеджеры согласно закивали, а Киану начал собирать бумаги со стола. Энтузиазма, каким фонтанировал генеральный, у него давно уже не было, он чувствовал, что это совещание высосало из него последние силы, и как он доживет до конца рабочего дня, даже представления не было. Ведь сейчас только три часа долбанного дня, а потом еще за руль садиться, чтобы по пробкам добираться до дома.
- Ну, если всем все понятно, не вижу смысла дольше вас задерживать. Спасибо за внимание, - генеральный пружинно встал на ноги. – Все свободны.
Собравшиеся стали подниматься, будто по команде накидываясь на бедного Гольдмана с уточняющими вопросами.
- Киану! – избавляя от мучений, обратился к нему директор. – Задержись, пожалуйста.
Мужчина без лишних слов плюхнулся обратно на свой стул, а генеральный, дождавшись, когда все покинут зал совещаний, подошел к нему.
- Ты чего такой кислый?
- Просто устал, герр Маер.
- Устал? Неделя не успела начаться, а ты уже устал? – пошутил директор, но, не получив в ответ должной реакции, сменил тон. – Все выходные работал?
- Тридцать часов на ногах.
- Мда… Охрана сказала, ты и в пятницу тут до рассвета сидел с этим, как его? С курьером, в общем.
- Каулитц, - ответил Киану, как можно будничнее, а у самого во рту все пересохло.
- Точно. Каулитц. Смотрю, способный малый, и рвение завидное?
- Да, вроде бы, сработались.
- Похвально, Киану. Но я о другом хотел сказать.
Гольдмана бросило в жар. Он напряженно ждал слов директора, а тот, как специально, выдерживал паузу.
- В общем, понимаю твою усталость и, принимая во внимание проделанный объем работ, даю тебе выходной на сегодня.
- К-как?
- Вот так. От тебя толку, смотрю, уже не будет, хоть выспишься.
- Спасибо, герр Маер.
- Ага. Но завтра к дневному совещанию…
- Конечно, буду!
- О`кей. Тогда можешь собираться.
Киану гораздо энергичнее поднялся и уже на выходе, набравшись наглости, спросил:
- А Каулитца, может быть, тоже стоит поощрить?.. За рвение?
- Это уже твое право. Поступай, как считаешь нужным.
Еще раз поблагодарив, Киану выскочил за дверь, не заметив настороженного взгляда, проводившего его.

В приемной уже маячил Том. Сидя на любимом диванчике, слушал вечно болтающую Мари.
- Добрый день, герр Гольдман, - поприветствовал его мальчик, сдержанно улыбнувшись.
- Здравствуй, Том. Мари, есть срочные поручения курьеру?
- Вроде бы, нет. Разве что, Ваши цветопробы…
- Это подождет, - перебил Киану и, не меняя делового тона, обратился к Тому. – Зайди, пожалуйста, ко мне. Сейчас.
Не дожидаясь ответа, мужчина направился в кабинет, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. И, не закрывая дверь, устремился к столу убирать беспорядок, оставленный перед совещанием. Впопыхах накиданные черновики, ненужные распечатки и отбракованные образцы с фотографиями горой возвышались на его рабочем месте. Оставить такое безобразие он не мог даже и спеша домой.
- Киану? Что-то срочное?
- Ага, - не оборачиваясь, отозвался мужчина, - у тебя сегодня заслуженный выходной, как и у меня.
- Аа. Я уж думал…
- Извини, если напугал.
- Да перестань, все о`кей. Так что, можно сваливать?
Киану медленно повернулся, не понимая безразличного тона мальчишки. Тот стоял, прислонившись к стене, безучастно глядя себе под ноги.
- Том? Что-то случилось?
- А? – Каулитц повернулся к нему, изобразив удивление. – С чего ты взял? Все нормально.
- Ты сейчас из кого дурака делаешь? Из меня или из себя?
- …
- Ладно, - осторожно продолжил Киану, - как хочешь. В любом случае на сегодня ты свободен, можешь ехать домой.
Настрой как-то упал, и вернулась прежняя растерянность, которая появлялась в присутствии Тома еще в самом начале знакомства. Небрежно скинув остатки бумаг, Киану открыл портфель, с трудом соображая, для чего он это сделал. Оставив его в покое, мужчина метнулся к двери, вспомнив указания для Мари.
- Киану… - Том поймал его за локоть, - прости… я туплю сегодня.
Подойдя ближе, мальчик положил вторую руку ему на плечо, чуть массируя пальцами.
- Бывает, - Киану подавил желание спросить, почему. Надо будет, сам расскажет. – Я сам немного не в себе.
- Я вижу. Опять глазищи красные. Спал ночью-то?
- Нет. Работать сел после твоего ухода.
- И?..
- Что, и? Поработал и стал в офис собираться.
- Отлично! То есть больше суток на ногах?
- Ну да. Зато представил проект в Божеском виде.
- Ты хуже Билла, честное слово! Тот хотя бы спит.
- Ну, куда уж мне до твоего Билла! – Киану выдавил улыбку. – Кстати, как он?
- Болеет еще, но сегодня уже лучше. Утром температуры почти не было.
Надо что-то ответить. Надо. Прямо сейчас. Но у Киану язык не поворачивался говорить про этого Билла.
- Ясно… Мне надо к Мари подойти. Подождешь меня? Или поедешь?
Том опустил руки, позволяя ему подойти к двери. И снова промолчал. Киану терялся в догадках. С чего бы такое поведение? Что там у них стряслось? И стряслось ли?

Общаясь с Мари, Гольдман сам периодически отвечал невпопад, все думая о Томе, которого словно подменили со вчерашнего дня.
- Герр Гольдман, Вы меня слушаете? – вдруг спросила секретарь, выводя его из задумчивости.
- Что? Ох, прости, Мари. Что ты сказала?
- Генеральный сказал, Вас сегодня не беспокоить, Вы домой едете…
Больше, чем прозрачно намекнула девушка, и Киану, застыдившись, что просто-напросто морочит ей без толку голову, решил заканчивать.
- Да, Мари. Что-то я уже совсем… Тогда проверяй мою почту, и перенеси все встречи на завтра, о`кей?
- Конечно. Вам действительно нужно отдохнуть.
- Да-да, - отходя от стойки, отозвался Киану, - кстати, Томаса я тоже отпускаю.
- Хорошо, как скажете.
Киану юркнул в свой кабинет и, вспомнив про портфель, направился к столу.
- Все? Уходим? – спросил Том, все так же стоя у стены.
- Ох, черт! Ты все-таки ждешь?
- Угу.
- Хорошо. Да, уже уходим.
Киану запихнул в портфель последнюю папку и, почувствовав теплые ладошки на своих боках, промахнулся, не попав застежкой в металлическую петлю на сумке. А руки ползли ниже, с нажимом проходясь по бедрам, и остановились в районе чуть отставленной назад попы.
- Том?..
- Мм?
К ягодицам прикоснулось тело мальчишки, вызывая волнение, внося еще больший сумбур в голове.
- Что ты делаешь?
Киану попытался отстраниться, но руки крепко удерживали его. А пах еще плотнее прижался к попе.
- Мммм, - выдохнул Том, пальцами наминая ягодицы. – Как же она мне нравится.
Киану выпрямился, насколько позволяло положение. И шумно вобрав воздух через нос, уточнил:
- Что нравится?
- Твоя задница…
Вот пойми его после такого. То он, как чужой, смотрит мимо, словно первый раз видит, то прижимается, тяжело дыша, будто они не в офисе, а как минимум уже в спальне. И дрожит всем телом, заражая своим настроем Киану.
- Том… тебя в детстве наказывали?
- Неа, не успевали.
Руки бесцеремонно лапали его попу, вынуждая подаваться навстречу. Киану чувствовал себя первокурсником, возбуждающимся с полоборота, но не мог отойти, лишить себя этого контакта.
- Как это, не успевали?
- Я бегал очень быстро. Ммм, какая она у тебя классная… такая круглая…
- Учти, я тоже не плохо бегаю.
Киану понимал, что пора отсюда уходить, причем, чем скорее, тем лучше.
- Хочешь меня наказать?.. Неет, не напрягай мышцы. Мне нравится, когда она мягкая… Да, вот так… ммм…
Совсем не нежными движениями Том гладил ягодицы, то чуть не до боли сжимая сквозь тонкие брюки, то толкаясь своим пахом.
- Том, я не хочу тебя наказывать. Я просто вынужден это сделать. В воспитательных целях, - Киану все-таки вывернулся из цепких рук и, заглянув в хитрющие глаза мальчишки, скомандовал. - Быстро на выход. Иначе карьеры лишимся оба.
Вопроса, куда ехать, не возникло. Молодые люди, не договариваясь, уселись в джип Киану и, не задерживаясь больше ни минуты, отправились к нему домой. Том молчал, развалившись в кресле, а Киану, бросая на юношу короткие взгляды, чувствовал, что он не так уж и прост, как казался сначала. И причину перемены его настроений понять пока не удавалось.
- Чего ты так смотришь на меня? – спросил Том, глядя на дорогу.
- Думаю, какое наказание тебе придумать.
- О, ну это бесполезняк.
- Не скажи, я - натура на редкость вредная и пакостная.
- Хм… а так и не скажешь.
- Маскируюсь.
- Удачно, кстати.
- Спасибо.
Киану вел машину по относительно свободным улицам и чувствовал, что начинает засыпать от монотонности движения.
- Говори со мной, Том. Я засыпаю.
- Вырубает?
- Угу.
- У меня так было, когда я после клуба сразу в колледж поехал, оттуда на тренировку, а потом еще вечером с народом тусил. Прикинь, в ванной вырубился!
- В ванной? Не утонул?
- Хуже. Сел на бортик и стал зубы над раковиной чистить, так и уснул лицом в раковине.
- Аха-ха!
- Все херня, но у меня тогда дреды были. Прикинь, я их в пасте перемазал! Ночью Билл распинал, я в шоке. Пришлось голову мыть, а дредлоки сохнут ооочень долго. Короче, я двое суток, как сомнамбула ходил.
- Жестоко.
- Да уж…
Киану немного развеялся, слушая мальчишку, и тут, глядя на его широко расставленные ноги, в голову пришла интереснейшая идея.
- Том, что-то меня от твоей болтовни еще больше в сон потянуло…
- Бля… жалко у меня прав с собой нет, так бы я тебя довез…
- Светлая мысль, но прав, как я понимаю, нет.
- Нет, - Том тяжело вздохнул. – Зато я петь умею. Очень херово, мертвые в гробах переворачиваются!
- Избавь меня от этого. Есть идея получше.
- Ну?
- Покажи мне себя, Том…
- Как это?
- Просто задери футболку, я хочу видеть твой живот.
- Хм… а это не опасно за рулем?
- Не опаснее спящего водителя. Давай, еще минимум четверть часа ехать.
Том потянул край футболки вверх, обнажая впалый живот. Но взгляд Киану сразу же упал на резинку боксеров, вылезающую из-под низких джинсов.
Сердце тут же забилось чаще, чутко реагируя на увиденное.
- Хорошо. Теперь погладь себя.
- Киану, ты шутишь?
- Нисколько. Во-первых, я действительно просыпаюсь, во-вторых… ну, об этом можно потом.
Том провел рукой по животу и, ухмыляясь, посмотрел на Киану.
- Доволен?
- Не совсем. Давай-ка еще раз, только медленнее. Таак. Не торопись, почувствуй свое тело.
- Я себя дураком почувствовал, - Том воровато посмотрел в окно, на едущую в соседнем ряду машину.
- Смотри на себя, Том. Не глазей по сторонам.
Том, покачав головой, еще раз проехался по себе ладошкой.
- Чуть ниже… под пупком… давай, Том.
Длинные пальцы прошлись по низу живота, а мальчик уже без ухмылок следил за своей рукой.
- Молодец. Теперь попробуй круговыми движениями. Даа. Не останавливайся…
Сон у Киану как рукой сняло. Он сбавил скорость и, перестроившись в крайний правый ряд, едва плелся, больше следя за Томом, чем за дорогой.
- Залезь под резинку… чего ты боишься?..
Пальцы спустились на лобок, скрываясь от Киану, но, глядя на Тома, он медленно сходил с ума. Тот постоянно облизывал губы, пересыхающие от частых вдохов и, не отрываясь, следил за собственной рукой.
- Обхвати его… мм?
- Да… уже…
- Он стоит?
- Не совсем еще…
В просторных джинсах было заметно движение, но Киану этого было мало.
- Черт, мне не видно. Расстегни ширинку.
- Блядь, ты рехнулся? Мы же как на витрине!
- О`кей. Тогда останавливайся. Тем более я, кажется, уже проснулся.
Том сначала вытащил руку из штанов, но не прошло и минуты, как он снова потянулся к паху, сжимая себя поверх одежды.
- Том, прекращай, - с видимым спокойствием одернул его Киану, но все так же еле ехал в крайней полосе.
Каулитц принялся гладить себя между ног, ниже спускаясь на сидении.
- Ты меня слышишь?
- Тебе же нравится… Киану… зачем измываешься?.. я не хочу останавливаться…
- Это ты измываешься и не делаешь то, что я прошу.
Колебался Том всего пару мгновений, а потом, расстегнув ремень, потянул собачку молнии вниз.
Киану чувствовал прилив жара, охвативший тело, и едва не проехал на красный, когда мальчишка оттянул боксеры, выпуская наружу твердеющий член.
- Нравится? – спросил Том, обхватив его у основания, и, приподняв, принялся качать, дразня мужчину.
- Одно из двух – либо ты действительно очень хорошо бегаешь, либо тебе в жизни ни разу не доставалось по полной.
- Первое, Киану, причина. А второе…
- А второе сегодня получишь.
- Как скажешь, - мальчик принялся ласкать ствол пальцами, иногда задевая мошонку.
Член тут же отреагировал, гордо выпрямляясь. Головка открылась, показываясь Киану со светлой, еще не покрасневшей кожицей.
- Красивый, - хрипло выдохнул мужчина, стараясь хоть иногда смотреть на дорогу. – Подрочи его.
Том принялся двигать рукой по всей длине, крепко обхватив ствол. Дыхание его сбилось, а бедра подавались вверх, от чего мышцы под кожей играли, демонстрируя пресс на животе. Он ежесекундно облизывал губы и шумно дышал, увлекаясь игрой, ставшей совсем нешуточной.
Киану, удерживая руль одной рукой, второй потянулся к его губам, чтобы стереть блестящую на них влагу. Но Том тут же вобрал пальцы в рот, жадно посасывая их.
- Мммм…. – замычал он, и движения стали резкими, какими-то хаотичными.
Бедра с силой отрывались от сиденья, так, что несчастное стало скрипеть, но мальчишка, не обращая на это внимание, откровенно толкался в кулак, кусая и вылизывая пальцы во рту.
Киану, чуть не выехав на тротуар, с трудом удержал машину на дороге. Со всех сторон послышались возмущенные вопли машин, испуганных его финтами.
- Стоп, Том! Стоп! – он отнял у мальчишки свою руку и, ударив по газам, рванул с места. – Том, остановись.
- Садииист…
- Может быть, зато не убийца.
- Грязный извращенец!
- Покури, легче станет.
Том демонстративно подтянул джинсы и, достав сигареты, принялся усиленно дымить, приоткрыв окно. А машина неслась, словно на пожар, на предельно допустимой скорости. И, слава Богу, преодолев без приключений расстояние до дома, в рекордное по городским меркам время встала на своем месте в подземном гараже.
Они не разговаривали. Напряжение, мучавшее обоих, мешало думать и уж тем более говорить о чем-то постороннем, более-менее связном.
Все мысли Киану были обращены к телу мальчишки, задурманенные желанием, крутились исключительно рядом с ним. Он едва держался, чтобы не наброситься прямо в лифте. И когда, наконец, переступил порог квартиры, резко развернулся, впечатывая Тома в дверь, и тут же начал его целовать. Жадно, молча, грубо. Дергая его за косички, чтобы запрокинуть голову назад, вжимаясь в него всем телом, чтобы лишить возможности сопротивления. Внизу все налилось свинцовой тяжестью, мучительным желанием, которое диктовало мужчине каждое движение сильных рук, срывающих одежду, требовательных губ, впивающихся в Тома и настойчивого языка, вылизывающего его теплый рот. Тихим рычанием, поднимающимся из груди, Киану демонстрировал свое временное безумие мальчику, который без сопротивления принимал обрушившуюся на него стихию. И сам подливал масла в огонь, хватая мужчину за ягодицы, залезая ему под ремень и кусаясь в ответ на его укусы.
Киану боялся, что возьмет мальчишку прямо здесь, на коврике у двери. Сил терпеть не было никаких. Он плохо соображал, повинуясь своим инстинктам. Но все-таки умудрился дотащить себя и его до спальни, на ходу избавляясь от остатков одежды, и, швырнув Тома на кровать, навалился сверху.
- Хочу тебя, малыш… блядь… ты меня с ума сводишь… - шептал он между поцелуями, все ниже спускаясь по его телу губами.
Том выгибался навстречу, нетерпеливо дергая бедрами. Он уперся ступнями в матрац и широко развел ноги, пуская Киану между ними.
- Какой ты горячий… у тебя самого температуры нет?..
Член мальчишки упирался ему в живот, объясняя причину жара, но Киану просто не соображал, словно в лихорадке говоря глупости.
Кусая твердый от возбуждения сосок, он терся об его член, заставляя Тома мычать и вырываться.
- Давай… даваааай…. давай же! – стонал Каулитц, двумя руками надавливая ему на макушку, вынуждая спуститься еще ниже.
Киану, окинув его мутным взглядом, склонился над разбухшей плотью и с нескрываемым удовольствием облизал его снизу до самой головки.
- ДАаа… еще…
Мужчина наслаждался каменной твердостью и пульсацией, которую чувствовал языком, раз за разом проходясь по члену. Но в какой-то момент был вынужден остановиться, не смотря на мольбы мальчишки. Собственное желание становилось настолько невыносимым, что он боялся не успеть. Не обращая внимания на просьбы, он поднялся и, выудив из прикроватной тумбочки презервативы и любрикант, вернулся к Тому, притихшему, но все так же открытому для любых действий Киану. Расставленные колени, стоящий член и запрокинутая назад голова хлестали по нервам мужчины больше, чем самые громкие крики. А умоляющий, вперенный в него взгляд, заставлял действовать быстрее.
Киану выдавил порцию смазки на ладонь и, немного разогрев в руках, стал наносить ее на вожделенное отверстие.
- Ммммм… - Том закусил губу, выгибаясь еще больше.
Дырочка казалась припухшей с прошлого раза, чуть покрасневшей. Понятно было, что она не привыкла так часто принимать в себя чужую плоть. Но терпение у Киану закончилось еще в лифте, он просто не мог сдерживаться. Протолкнув внутрь палец, он услышал короткий всхлип и, не останавливаясь, добавил второй, нетерпеливо растягивая сфинктер. Том был напряжен, но, сгребая простыни руками, молчал. Терпел, скорее всего, грубоватую подготовку.
Стараясь быть аккуратным, Киану вынул пальцы и, раскатав презерватив по своему члену, обильно смазал его любрикантом. На большее мужчины не хватало. Вплотную придвинувшись к Тому, задрал его ноги вверх и, обхватив себя у основания, толкнулся в отверстие, вызвав мучительный стон у мальчишки. Головка с трудом вошла внутрь, и Киану остановился, глядя на Тома.
- Больно? Тебе очень больно?
Давление под головкой было невероятное, хотелось скорее продвинуться дальше, чтобы избавиться от него, но Киану, стиснув зубы, ждал реакции, до синих кругов перед глазами испытывая собственную выдержку.
- Н-не очень… продолжай, - ответил все-таки Том, подхватывая дрожащие ноги под коленками.
Мужчина толкнулся дальше, слыша шипение, старался без рывков войти до упора. И так же осторожно стал подаваться назад, чувствуя, как по виску побежала капля пота, выступившего от напряжения. Он запрещал себе чувствовать то, что творилось в паху. Иначе просто сорвался бы, задавая ту скорость, что требовало тело.
Он не торопился, стараясь наслаждаться тем, что позволял Том. Это было похоже на пытку. Медленно вставляя ему, Киану ощущал, как бурлит кровь в венах, как покалывает конечности и, сжимая зубы, молился, чтобы мальчишка скорее привыкал к вторжению. И когда Том начал чуть-чуть, едва ощутимо, подкидывать бедра навстречу, он не выдержал.
Перехватив его ноги, Киану прижал их к груди, приподнимая таким образом попу еще выше, и стал плавно наращивать скорость, через минуту увеличив ее до предела. Том просунул руку между ними и, заключив свой член в тесное кольцо, принялся поддергивать его в такт ударам Киану.

Это было волшебно. Это было ужасно.
Было невероятно хорошо. Было невозможно мучительно.
Киану думал, что уже умер. Киану думал, что будет жить вечно.
Он не понимал ничего. Он остро осознавал, что именно ему сейчас нужно.
Член сновал в теле Тома туда - обратно, доставляя наивысшее блаженство, причиняя страшное страдание.
Хотелось скорее избавиться от всего этого. Хотелось продлить это навсегда.
- ААААА!!!! – взорвался мужчина, до предела выгибаясь назад.
- Не останавливайся… только не… не останавливайся… пожалуйста… останься во ммне…
Том стимулировал себя рукой, безжалостно дергая член. А Киану, чувствуя, что опадает, до последнего двигался в нем. Когда все же обмякшая плоть выскользнула, Киану согнулся, вбирая ртом его ствол. Том словно именно этого ждал, почти тут же изливаясь терпкой на вкус влагой.

Гольдман аккуратно вынул оставшийся в проходе Тома презерватив и лег на спину, вытягиваясь.
- Киану… это и есть твое наказание?
- Ага.
- Хм… а мне понравилось.
- Ага.
- Знаешь, теперь я чаще буду плохим мальчиком.
- Ага.
- Киану?..
- Ага.
- Ты меня слушаешь?
- Ага.
- У тебя телефон звонит.
- Ага.
- Пожар, Киану!
- Ага.
Он уже спал. Выплеснув остатки энергии, вырубился на полуслове. А когда проснулся на следующий день, Тома уже не было рядом. На тумбочке он нашел записку, из которой понял, что тот ушел еще вечером к своему болеющему Биллу, но уже мечтал о новом «наказании» и просил Киану как следует его продумать.
Правда, в офисе Том снова вел себя так, будто и знать ничего не хотел о Гольдмане, будто первый раз его видел и лишь вечером, после рабочей поездки, позвонил с желанием встретиться.

Киану не понимал, что происходит. Он думал, что это скоро пройдет, что Тому нужно время для того, чтобы привыкнуть к нему. Но прошло еще полторы недели, и ничего не изменилось. Каждая встреча была словно в первый раз, снова и снова заставляя Киану теряться в догадках. Каждый раз Том заставлял изрядно нервничать. Каждое приветствие проходило в напряжении, которое постепенно спадало лишь спустя полчаса – час в лучшем случае.
У Киану даже закралась мысль, что Тома какая-то особенная амнезия. Ведь если мальчишка оставался на ночь у него, то утром был абсолютно адекватен, но если уходил домой, то создавалось ощущение, что ему промывание мозгов делали, на следующий день он снова был отстранен и холоден.
Нужно было бы поговорить, но когда? Отпущенное Киану в день время тратилось сначала на восстановление контакта с мальчишкой, а потом на утоление того самого голода, который мучил их обоих.
Но он опасался, что долго так не может продолжаться…

Изображение


Глава 15.
Смятение.


- Аккуратно. Не торопись. Ориентируйся по зеркалам. Давай левее. Не бойся, я же рядом, - Киану помогал Тому парковаться задним ходом на своей же машине.
Но нервозности и беспокойства в нем не было никакого. И лишь чуть замедленная речь, заметная разве что ему самому, объясняла причину такого спокойствия. Да, он позволил себе расслабиться, выпив в ресторане, из которого они возвращались, хороший коньяк.
- Таак, теперь немного вперед, выровняй колеса. Да не верти ты так головой, отломается же!
Настроение было замечательное. Хотелось шутить, смеяться и делать глупости. Правда, Том, со всей серьезностью отнесшийся к возложенной на него задаче, очень сосредоточенно и прилежно управлял машиной, никак не поддаваясь на подначки Гольдмана. Сложив губы уточкой, он старательно крутил руль, от чего Киану сначала едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, а сейчас, в конце пути, просто умилялся мальчишкой.
- Хорошо, теперь назад, только не ткнись бампером в ограничитель. Ну, умница! Прирожденный водитель.
- Да ладно тебе, плохо получается, сам вижу.
- Глупости! Сколько ты за рулем не сидел?
- Год, последний раз катался на отцовской машине прошлым летом.
- Пфф, Том, если бы я год не ездил, я бы вообще забыл, как водить!
- Ну не ври, а!
- Не вру!
- Врешь. Мне не нравится, когда ты так делаешь.
Киану откинулся на спинку кресла. В голове немного шумело от выпитого, и было очень приятно сидеть рядом с Томом, особенно на пассажирском месте, по-доброму успокаивая мальчишку. Такого серьезного и нахохленного.
- Не нравится? А что тебе нравится?
- Хм… ты сам знаешь, что, - Том отстегнул ремень безопасности и повернулся к нему.
- Понятия не имею, может, подскажешь?
- Это просто ужас какой-то! Больше никогда не разрешу тебе пить без меня, - закатив глаза, притворно вздохнул Том.
- Ты сам хотел сесть за руль, так что не жалуйся.
- Да кто же знал, что ты такой будешь!
- Какой? – Киану тоже отстегнулся и, просунув под спину мальчика руку, стал несильно притягивать его к себе.
Том, все еще делая серьезный вид, начал подаваться навстречу, согревая мужчину своим дыханием.
- Такой… вредный и…
Киану мазнул губами по его шее и, захватив мочку уха, принялся ласкать ее языком.
- М?
- И такой… такой… бля, я сбился с мысли.
- Начни сначала, - подсказал Киану, играя с его сережкой в ухе.
Мальчишка уже сам нависал над ним, чуть не мурлыкая от удовольствия.
- Сначала? Нууу… мне не нравится, когда ты со мной в поддавки играешшшшь… мммм…
- А что нравится?
Мужчина сам вспыхивал, как спичка, от одного только присутствия Тома. А когда тот начинал ластиться, всем своим видом показывая свое расположение, открыто и искренне демонстрировал желание, Киану просто плавился, как шоколад в теплых руках.
- Нравится… ну, блин… как будто ты не знаешь…
- Знаю, но хочу от тебя услышать.
- Нравится… когда ты меня целуешь…
- Так? – Киану чуть прикусил его нижнюю губу и мягко облизал ее.
- Угу…
- А еще?
- Еще нравится… когда ты меня там ласкаешь…
Рука тут же легла на формирующийся бугорок под штанами, легко перебирая пальцами от ремня до самого низа.
- Тут?
- Ага… сожми сильнее…
- Нравится?
- Нравится…
- Ты мне врешь, - Киану отстранился, насколько хватало пространства.
- Что??
- Врешь. Ты же совсем о другом хочешь сказать.
- Я?
- Ну не я же! – Киану смотрел в округлившиеся глаза мальчишки и улыбался.
- Тебе пить противопоказано. Точно. Я тебе запрещаю!
- Это угроза?
- Да. И я ее исполню, если…
- Что тебе нравится, Том? Мм? Давай, скажи. Ты много раз повторял это последнее время.
Киану созрел. И дело совсем не в коньяке, доза которого была для него просто смешной. Он созрел. И хотел. Хотел этого мальчишку с каждым днем все больше. А еще он надеялся, что, переступив последнюю черту, убрав последний ограничитель, он сможет до конца приручить Каулитца. Ведь Том уже двое суток ночует у него, становясь таким домашним и таким нужным в огромной холостяцкой квартире.
- Киану… ты?.. ты?..
- Ага.
- Это в честь моего праздника? Подарок что ли?
- Ну уж нет! Подумаешь, очередную сессию закрыл. Неужели ты решил…
- Прости-прости, я ступил, - Том даже покраснел, сообразив, что сморозил. – Ты… хочешь меня, да?.. Чтобы я…
Киану улыбался, смотрел на смущающегося Тома, краснеющего с каждым словом все больше, и не мог оторвать от него взгляда. Хорошо и уютно рядом с ним.
- Хочу.
Так просто, без рисовок. Киану никогда не думал, что в его жизни появится такой человек, с которым он сможет быть полностью открытым. И видя, как это важно для Тома тоже, готов был кричать от счастья.
- Киаааануууу, - простонал мальчишка, потянувшись к его губам. – Мммм… Пойдем домой, а? Чего мы тут расселись-то?
Вот это «домой» заставило сердце подпрыгнуть, радостно сжимаясь, еще больше поднимая настроение.
- Конечно, малыш… - Киану легко поцеловал его, и Том тут же рванул на выход.- Стоп! Кто у нас водитель?
- Я?..
- А почему машина на паркинге не стоит? Почему габариты горят?
- Блин… привычки нет, - Том принялся выполнять необходимые мелочи.
- Так привыкай! Не последний раз я решил выпить.
Они долго целовались, запивая сладость поцелуев крепким коньяком. Они долго разогревались, издеваясь над своими телами, без того объятых жаром. Изводили друг друга. Ласкали друг друга. Сводили с ума сами себя.
Киану оторвался от влажного, давно уже лишенного последнего намека на одежду мальчика, нетвердой походкой направляясь к окну. Чувствовал на себе жадный взгляд, но не оборачивался. Распахнув настежь окно, сделал несколько глубоких вдохов раскаленного, наполненного городскими запахами воздуха и закрыл глаза, растягивая минуты счастья.
Ему больше ничего не надо. Он больше ничего не просит у судьбы.
Господи, пусть все останется так, как есть!
Но он понимал, что ничто не может быть вечно, потому старался насладиться каждой секундой.
- Киану, возвращайся уже, а.
- Сейчас, еще одно мгновение.
- О чем ты думаешь?
- О тебе.
- Зачем? Я же рядом.
- Тебе не понять… для этого нужно много пережить.
- Я заставляю тебя переживать?
- Я не об этом. Хотя, конечно, заставляешь.
- Прости… я не специально.
- Тшш… не сейчас, малыш. Просто дай мне поверить.
- Во что?
Киану не ответил. Заталкивая смутную тревогу в самый дальний уголок души, он смаковал свое маленькое счастье. И улыбался, глядя в цветное, раскрашенное люминесцентными огнями небо.
- Ты все еще не веришь в меня? – раздалось шипение над самым ухом.
И влажное, распаленное желанием тело соприкоснулось с ним, тут же прилипая к вспотевшей спине.
- Не веришь, что я здесь, с тобой?
Твердый член касался его бедра, пуская по оголенным нервам ток.
- А я заставлю тебя, слышишь? Тебе придется поверить.
Том отклеился от него, и тут же спине стало холодно, словно не лето на улице, а как минимум поздняя осень.
- Даже если не будешь хотеть. Даже если крикнешь «стоп!», я буду убеждать тебя в своей реальности.
Пальцы впились в ягодицы, раздвигая их. Что ж, Киану сам этого хотел. Судорожно вздохнув, он постарался расслабиться. Он не ждал сейчас удовольствия физического, скорее морального, душевного что ли. Хотелось доставить мальчишке удовольствие, ведь ему так именно этого не хватало.
Том сжимал руками ягодицы, опускаясь вниз позади него, и легко подул на взмокшую кожу между половинками. Мужчина вздрогнул от неожиданности. Холодок пробежался по телу, тут же покрывшемуся мурашками.
- Киану, я тебе говорил, что у тебя очень красивая попка?
- Ни разу не говорил.
- Как я мог, это преступление… она шикарная, тебе любая девчонка может позавидовать.
- Ну, отлично! Хорошо сказал!
Губы впились в чувствительную кожу, покрывая ягодицы жалящими поцелуями, и по этим спешным движениям Киану понимал, что мальчишка не смеется, он просто не знает, как выразить то, что чувствует.
- Я не это хотел сказать…
- Я понял, Том, - ощущать теплое дыхание в столь интимной зоне, было очень непривычно, Киану против воли сжимался и в то же время чуть прогибался в спине, подставляясь необычным ласкам.
- Ммммм, Кианууу…
Шершавый, мокрый язык скользнул между половинками и осторожно лизнул его. Гольдман охнул, отстраняясь.
- Ну чего ты? – ладошки мягко легли на бедра, стараясь удержать на месте.
Он сам не понимал, что с ним. Он не знал, как себя вести. Он чувствовал себя неуверенно в этой роли.
Том поднялся и, обвив руками его плечи, потянул на себя, отступая к кровати.
- Киануууу, расслабься, прошу тебя…
- Все хорошо, - мужчина попытался улыбнуться, накрывая его руки своими.
Они забрались на кровать, и Киану почувствовал себя увереннее. Неторопливые, массирующие движения ладоней по спине помогали расслабиться. Торопливый горячий шепот мальчишки пускал по венам кровь быстрее. Короткие, нетерпеливые поцелуи заводили его.
- Я буду осторожен.
Том прикусил кожу в «кошачьем месте», между лопатками.
- Я не сделаю твоей красавице больно.
Ладошкой осторожно погладил его попу.
- Ты сам научил меня этому.
Язык вновь нырнул между ягодицами, заставляя вздрогнуть.
Киану лег на живот, вытягиваясь на простынях, и уткнулся лицом в подушку, твердо решив не останавливаться, терпеть до конца.
А Том стал аккуратно готовить его, растягивая не знавший подобного анус, увлажняя испуганно сжавшуюся дырочку, успокаивая напряженное неизвестностью тело.
И когда твердая округлость требовательно ткнулась в тугое кольцо мышц, Киану закрыл глаза с мыслью «будь, что будет». Головка дважды соскальзывала, не в силах преодолеть сопротивление. Том шипел, каждый раз просил прощения и дразнил дырочку пальцами перед каждой новой попыткой. А Киану хотел, чтобы это скорее закончилось.
Наконец, Том, отважившись, с нужным усилием толкнулся бедрами и вогнал в него головку. Киану замычал, вжимаясь лицом в подушку.
Он не знал, почему он это сделал, скорее от неожиданности, чем от боли. Боли не было. Было непривычно, оттого несколько неприятно, но вполне терпимо.
Все это он успел понять в те мгновения, что Том, не двигаясь, находился в нем. И, когда мужчина снова задышал, Том стал медленно входить, вставляя твердую плоть на всю длину.
Мурашки бежали по телу от понимания того, что в нем двигается что-то инородное. Необычно. Невероятно. Киану испытывал странные ощущения, которые сложно было описать. Удивление, смешанное с настороженностью, когда член с силой толкался в него, восторг, переходящий в ликование, когда он слышал тягучие стоны мальчишки. Киану мучался и наслаждался, терял счет времени и остро чувствовал каждый новый удар бедер. В мире больше никого не было, только он и Том. Нет. Был только Том. Том. Его стоны, жар его кожи, дрожь его тела, судорога его мышц. Его оргазм, наполняющий Киану эмоциями до краев, его агония, дарящая мужчине еще одну крупицу счастья.
- Тебе хорошо, малыш? – безголосый вопрос, севших от волнения связок.
- Спасибо, Киану… - слабый после пережитого удовольствия шепот в ответ.
Гольдман осторожно перевернулся на спину и, распахнув объятия, уложил на груди вмиг притихшего мальчика, который теперь стал почему-то своим, в чем-то родным, словно Киану отдал ему часть себя, подарил нечто бесценное. И на сердце было легко, а на губах блуждала задумчивая улыбка.
- Ты не кончил… ччерт... больно, Киану?
- Нет… все замечательно.
- Угу, я вижу.
- Правда, говорю же.
- Ты не обижаешься? Ведь я обещал…
- Ты сделал то, что обещал.
- Хорош прикалываться.
- Сделал, малыш. Ты заставил меня поверить.
- И во что же ты теперь веришь?
- В то, что ты со мной рядом.
- Хм… я могу чаще напоминать тебе об этом.
- Ты даже не представляешь, как мне важно это слышать от тебя.
- Я не понимаю…
- И не надо. Главное, что я понял.
- По-моему ты заморачиваешься…
- Может быть, малыш, но я привык доверять своим ощущениям.
- Что это значит?
- Это значит, что ты со мной. А я с тобой. Сейчас. Понимаешь? Больше никого нет.
- Конечно, нет!
Том даже приподнял голову, возмущенно глядя в раскосые глаза, а Киану, протянув ему руку ладонью вверх, сжал перемазанные смазкой пальцы, словно в доказательство своих слов. Только они двое. Только Том и Киану.


***

Наутро Том впервые никуда не спешил. Накануне сдав последний экзамен, он только теперь почувствовал себя свободным человеком. Больше не нужно мчаться в колледж, нервничать и переживать. Почти на два месяца можно выкинуть из головы все это. Кайф. Ради одного этого стоит учиться.
И, тем не менее, вставать пришлось очень рано – у Киану каникулы были не предусмотрены. Потому, проснувшись вместе с ним, Том вяло позавтракал и собрался ехать в свою квартиру, тайно надеясь, что там ему удастся доспать.
Киану, сделав приличный крюк по городу, довез до дома и, получив заверения, что к трем Том будет в офисе, чмокнул его в щеку.
- Неет, что это за ерунда? – возмутился Том, поморщившись. – Я так в детском саду целовался.
- Я опаздываю, малыш. Нужно ехать.
- Поцелуй меня.
- Вечером.
- Сейчас.
- Том!
- Я не выйду.
Угрожающе зашипев, Киану положил руку ему на затылок, бесцеремонно притягивая к себе и, грубо раздвинув языком его губы, дал мальчишке то, что он просил.
Том чувствовал, как в животе что-то перевернулось, возбужденно сокращая мышцы. Ему нравилось, когда Киану был таким, нравилось ощущать на себе его силу, подчиняться его власти. И бесстыдно выводил Гольдмана, всегда добиваясь своего.
- Доволен? – оторвавшись, спросил Киану.
Глаза его уже горели, а рука на затылке все еще не отпускала.
- Ага… обожаю, когда ты такой вздрюченный.
- Пакость ты мелкая!
- До встречи, Киану.
- А ну вернись!
Но Том уже вырвался из железных объятий и, выскочив из машины, затрусил к подъезду, смеясь на ходу.
- Удачного тебе дня! – прокричал он уже в дверях, отбежав на безопасное расстояние.
Джип недовольно зарычал и сорвался с места, а Том проводил его взглядом, все еще улыбаясь рассерженному мужчине вслед.
Сонливость давно прошла, и в тишине квартиры, где в такую рань Билл, конечно, еще не поднялся, Тому было решительно нечем заняться. В комнату он не заходил, чтобы не будить друга, слоняться же по кухне быстро надоело. От нечего делать, он решил принять ванную, чтобы хоть как-то убить время.
Набрав горячей воды и взбив высокую пену, он скинул одежду и погрузился в ванную, едва не замурлыкав от удовольствия. Тихий шепот лопающихся пузырьков ласкал слух, а обволакивающее тепло успокаивало. Вода всегда приносит умиротворение, смывая напряжение, накопленное в теле. Том глубоко вздохнул и, обняв колени руками, улыбнулся.
Все-таки приятно быть дома. Где знаешь каждую царапину, где изучен каждый уголок, и даже запах кажется своим, особенным.
Но ведь ценить все это начинаешь, только вернувшись в дом, только после отсутствия.
- Ой, блин! – дверь открылась и тут же захлопнулась, запустив в ванную порцию прохладного воздуха.
- Доброе утро, Билл!
Лохматая голова осторожно просунулась в проем, разглядывая Тома заспанными узкими глазками.
- Привет…
- Привет! Чего так рано встал?
- Не знаю… выспался, видимо, - голос у Билла еще был хриплый, и говорил он медленно, явно не до конца понимая, что происходит.
- Я, наверное, разбудил, когда воду наливал.
- Может быть… Ты это… надолго засел? Мне сюда надо…
- Блин, только что залез. Даже вода еще горячая.
Мутные со сна глазки, хлопнув несколько раз, нахмурились.
- Да заходи ты. Мне не помешаешь.
Голова скрылась из вида, а через пару минут зашел Билл. В боксерах и тапочках.
Том хмыкнул, заметив его наряд. Иногда даже Том, прожив рядом чертову уйму времени, поражался его заморочкам. Билл умудрялся удивлять видавшего виды соседа, не прилагая к этому совершенно никаких усилий.
- Билл…
- У?
- Тапки-то зачем напялил?
- …
Щеки у Билла порозовели, он отвернулся к раковине и стал молча умываться.
Только тут Том заметил, что тапочки были его, те самые, в которых Том ходил по квартире зимой, потому что пол был холодный.
- Ты все еще болеешь что ли? – он терялся в догадках. – Мерзнешь?
- Да по привычке я их обул, спросонья. Чего пристал?
- Аа… понятно, - кивнул Том, снова укладывая голову на колени.
Хотя, понятно ему не было ровным счетом ничего. По какой привычке? При чем тут спросонья? Тома не было дома каких-то три ночи, а тут уже новые привычки завелись, больше того – новый хозяин у его тапок объявился.
Ярко-белая пена весело искрилась в искусственном свете лампы, шурша и тая прямо перед его носом. Том дунул на коленку, сбивая невесомые хлопья, и уткнулся в нее носом, думая о том, что слишком многого не понимает вокруг себя.
В памяти возник Киану, обнаженный, стоящий у распахнутого окна, освещенный разноцветными огнями ночного города. И снова в голове закрутился тот же вопрос, который он задал, погрузившемуся в свои мысли мужчине:
- О чем ты думаешь?
- О тебе.
- Зачем? Я же рядом.
- Тебе не понять…
Том тяжело вздохнул. Действительно, не понять. Можно голову сломать с этими мозгокрутами!
- Ну перестань, я просто… просто носил твои тапочки, пока тебя дома не было, - по-своему истолковав его вздох, сказал Билл.
Том удивленно посмотрел на него, подняв голову.
- Чего пялишься? Неужели это такое преступление?
- Хм… да носи, сколько влезет. Только вот зачем посреди лета это надо?
Билл сел на край ванной и, набрав в ладошку воды, вылил ее Тому на спину.
- Тебя долго не было… а так… - он зачерпнул еще, - ну… мне казалось, что ты… типа, ты рядом…
Вода снова потекла по спине, а Тому почудилось, что это не вода, а горячие пальцы пробегаются по его позвоночнику.
- Значит… тебе меня не хватало?
- Угу, ты даже звонишь редко… Я же переживаю, что ты там и как.
- Прости, что-то я не подумал об этом.
- Ладно, проехали.
Билл подхватил пенистую горку и стряхнул ее на Каулитца, размазывая по спине рукой. Тому вмиг стало невыносимо жарко. Он дернулся от неожиданности.
- А помнишь, я обещал тебе спинку в ванной потереть? Ну, когда ты мартини с конфетами притащил?
- Было такое, - осторожно отозвался Том.
- Обещание в силе. Я же так его и не выполнил.
Крупные капли пота катились по вискам и шее, словно вода не остывала, как ей положено по всем законам физики, а наоборот, подогревалась.
- Видимо, ты действительно ты очень переживал, раз даже об этом вспомнил.
- Хорош подкалывать, - Билл надавил на спину рукой, вынуждая прижаться грудью к согнутым коленям, - тебе прямо сказать ничего нельзя.
- Можно! Говори-говори, мне так приятно слушать.
Том не хотел показывать своего замешательства, своей податливости этим рукам, хоть и подчинялся беспрекословно каждому движению.
- Размечтался! Считай, что я уже все рассказал.
- Нууу, только я расположился удобно… Спинку, так понимаю, тоже мне тереть никто не будет…
- Если будешь язвить, то нет, конечно.
- Молчу как рыба фаршированная!
- Ого, сильно! - Билл уже потянулся за гелем для душа.
- Это надежности.
- О`кей, - прохладное густое мыло тонкой струйкой потекло на спину, резко контрастируя с раскаленной средой вокруг Тома.
И тут же согревалось от рук Билла, мягко распределяющих его по коже. Том закрыл глаза, не веря своему счастью.
- …ты со мной. А я с тобой. Сейчас. Понимаешь? Больше никого нет…
Он резко вскинул голову.
- Что? Том? Что случилось?
- Н-нет, ничего.
Узкая ладошка заскользила по телу, от шеи к плечу. Задев чувствительную кожу подмышки, проехалась по ребрам. Том не дышал.
Нарисовав круги на пояснице, с нажимом поднялась по позвоночнику. Том с трудом смог сглотнуть.
- … малыш… ты заставил меня поверить… ты со мной…
Сердце било набат, заглушая все другие звуки.
А мыльные пальцы прошлись по скуле и задели маленькую точку на щеке. Ту самую, в которую всего час назад чмокнул его Киану. Тома словно током ударило. Он дернулся, отстраняясь от Билла.
- Господи, Том, что с тобой?
Билл потянулся к нему рукой, но Том перехватил запястье, останавливая движение.
- Не надо.
- Почему? Я всего лишь…
- Не надо, Билл. Пожалуйста, - он прямо посмотрел другу в глаза и, покачав головой, разжал пальцы на руке.
- Что случилось?
- Ничего. Все в порядке, просто… я лучше сам помоюсь, о`кей?
Глаза в глаза. Испуг и удивление. Притяжение и непонимание. Отчуждение и бессилие.
- Хорошо, как хочешь.
- Спасибо. И… выйди, пожалуйста.
- Ладно. С тобой точно все в порядке? Ты так побледнел.
- Точно. Да. Я в порядке.
Слишком много утверждений. Черт. Билл не поверит. Он и сам не верит.
- О`кей. Я буду на кухне, - настороженно кивнул Иллинзеер и поднялся.
А Том обессилено привалился к кафельной стенке, переводя дыхание. Сердце постепенно успокаивалось, выравнивая ритм.
- …я заставляю тебя переживать?..
- … конечно, заставляешь…
Кажется, Киану лучше его самого знает, что творится у Тома дома.
- Что же ты делаешь, Билл? Зачем? Почему сейчас? – беззвучно прошептал он, качая головой.
- …просто дай мне поверить…
Поверить, что они вместе? И никого больше нет? Нет между ними? Это тревожит Киану?


Изображение

Глава 16.
Сердцу не прикажешь.


Любовь. В древности любовь считали безумством. Некоторые полагают, что это Божий дар, кто-то называет ее болезнью, другие – великой благодатью. Мнений много, и ни одно не имеет ни доказательств, ни опровержений. Ведь любовь – это человеческое чувство, такое, как и все другие, имеющее множество своих проявлений. И только от душевного богатства и красоты каждого зависит, будет ли его любовь светлой, несущей радость или будет темной, отравляющей все вокруг, причиняющей страдания.
Любви приписывают чудодейственные свойства. Человеку кажется, что, испытывая любовь, можно горы свернуть, и собственная жизнь недорога. Но человек бросается в огонь, пытаясь спасти собственное имущество, и не испытывая любви.
Говорят, что уже выведена химическая формула этого чувства. Но ведь гораздо раньше было установлено, что во время страха у человека вырабатывается особенный гормон – адреналин. И здесь любовь не исключительна.
Считается, что у влюбленного вырастают крылья, но Вы попробуйте прыгнуть с парашютом. Поверьте, такой восторг, такой адреналин не всякая любовь способна подарить.
У каждого она своя. Один умирает и воскресает по разу в год, а другой лишь однажды открывает свое сердце для нее. Третий же и в конце жизни не сможет сказать, испытал ли он любовь когда-нибудь или нет.
Так можно ли дать ей четкое определение? Можно ли классифицировать хоть как-нибудь это чувство? Прекрасно ли оно, ужасно ли?.. Можно ли доказать его исключительность?
К сожалению, все вышесказанное можно с легкостью оспорить, как и все остальное, сказанное человечеством за века своего существования. Бесспорным остается только одно. Любовь в отличие от многого другого не подчиняется человеческому разуму, ее нельзя искусственно взрастить, и очень сложно искусственно, силой воли и желания от нее избавиться.
А ведь как было бы здорово, если бы была возможность ею управлять. По крайней мере, Тому Каулитцу жить было бы уж точно намного проще и приятнее. Любить Киану казалось гораздо правильнее, он более чем достоин этого, а вот вздрагивать от каждого прикосновения Билла – совершенно ни к чему.

Прошло несколько дней с того утра, когда Билл заходил к Тому в ванную, и его поведение, несмотря на просьбу выйти, не поменялось. Он был приветлив, он часто улыбался и делал приятные мелочи для Тома, они чаще стали разговаривать, болтать ни о чем. Для него стало в порядке вещей забираться перед сном в кровать к Тому и, зевая, расспрашивать о том, как прошел день, а потом щипаться и брыкаться, пытаясь выгнать Тома с его же постели. Наверное, для него ничего не значили все эти касания, а для Тома это каждый раз было пыткой. Да, он вздрагивал и краснел, порой, покрывался мурашками, все чаще задаваясь вопросом – почему Билл все это делает. А затем, после долгих раздумий, когда не мог уснуть из-за таких забав Иллинзеера, готов был головой об стену биться, понимая, что Билл всего лишь дурачится. Выяснив все отношения, и получив заверения, что они самые лучшие друзья, он раскрепостился, позволяя себе то, что, наверное, и делают лучшие друзья. А вот у Тома начинается самая настоящая паранойя. Потому что не просто так даются ему все эти моменты близости, потому что слишком остро он принимает все, что связано с Биллом.
Но самое плохое заключалось в том, что он чувствовал себя обманщиком. По отношению к Биллу – потому что сейчас он меньше, чем когда-либо, чувствовал себя другом. По отношению к Киану – потому что и половина его мыслей не была занята Гольдманом. С недавних пор даже во время секса он не раз ловил себя на мысли, что думает о Билле…

- Душ свободен! – объявил Том Иллинзееру и еще пару этажам соседей.
- Так быстро? Меньше, чем за полдня управился!
- Ой-ой, можно подумать у тебя пятиминутная готовность!
- Нет, конечно. Но до тебя мне очень далеко.
Том зашел в кухню и уже хотел парировать последнее заявление, но, увидев Билла, передумал. Тот, хоть и улыбался, выглядел сникшим, глаза его были грустными, и Тома не провести натянутой улыбочкой, он слишком хорошо знал Билла.
- Что случилось? - он тут же сменил тему, подходя к сидящему за столом другу.
- Ничего, все о`кей.
- Ах, да! Черт, я совсем забыл! Для тебя же абсолютно нормально сидеть на кухне в одних боксерах и пялиться в окно! Это так повышает настроение.
- Ну перестань, взгрустнулось немного.
- Причины? Мотивы? Виновные??
На этот раз Билл искренне улыбнулся.
- Хорошо, что ты рядом, - сказал он и, поймав руку Тома, стиснул ее в своей.
- Скупая мужская слеза катится по моей щеке от этих слов. А все-таки чего стряслось-то?
- Правда, ничего. Просто с мамой разговаривал, она опять сожалела, что я не приеду в эти каникулы.
- С моей та же история. Но понимает хоть, что ты из-за работы остался, а не из-за вредности своей природной?
- Наверное, - со вздохом отозвался Билл, пропустив мимо ушей подколку.
- Ну и чего тогда?
- Я с ней поговорил и понял, как я по дому соскучился… грустно что-то стало.
- Нууу нашел причину, - нарочито пренебрежительно отозвался Том. – К осени возьмешь отпуск на недельку и сгоняешь.
- Занятия пропускать.
- Да что там такого важного в начале года? Потом – я тебе самое главное расскажу!
- Ага, ты только сплетни рассказать сможешь.
- Так это и есть самое главное!
Переглянувшись, ребята рассмеялись, разряжая обстановку и прогоняя меланхолию. Про поездку Тома к родным не говорили – отпуск ему и осенью не светит, ведь он устроился на работу совсем недавно. Но он, честно говоря, и не стремился особо. Ему бы здесь со всем сначала разобраться.
- Спасибо, Том, - успокоившись, сказал Билл, поднимая к нему свои бездонные глаза.
У Каулитца по затылку холодок пробежал от этого взгляда.
- Да, Господи, какие проблемы! Обращайся, когда захочешь…
- Спасибо.
- …пять евро – и мы в расчете!
- Том, ты невозможен!
Билл резко встал, обеими руками хватая Тома за шею.
- Бля, из-за пяти евро человека убить готов! Тоже мне, друг называется!
Иллинзеер, смеясь, расцепил пальцы и, ощутимо ущипнув его за бок, бегом понесся в ванную, как известно, самое защищенное место в квартире по причине имеющегося на двери замка. Но Том успел шлепнуть его по пятой точке, предавая ускорения движению.
«Друзья имеют право на такие жесты?»

***

Киану долго стоял у передвижной лавки с мороженым, никак не решаясь сделать выбор. Он тысячу лет не ел мороженого, это было не самое любимое его лакомство, а сейчас вдруг захотелось. Хотя, рядом с Томом давно уже пора перестать удивляться таким порывам. Заражаясь настроением мальчишки, его непосредственностью, озорством, Киану постоянно хотелось вспомнить и свою юность, даже детство. И подобные желания выливались то в безудержный смех, вызванный незатейливой шуткой, то в игру наперегонки, то вот в такую непреодолимую тягу к сладостям.
- Добрый вечер, - приветливо улыбнулся продавец. – Вам помочь?
- Спасибо, я сам, - серьезно ответил Киану, разглядывая яркие этикетки.
Сколько же тут всевозможных сортов! Киану и не предполагал, что их так много. Шоколадное, ванильное, с карамелью, с орешками, клубничное, черничное и просто пломбир. Рай для сладкоежек. Глаза разбегались. Но, остановив, наконец, свой выбор, Киану обратился к продавцу:
- Мне два, пожалуйста.
- Хорошо. Каких?
- Вот это, полосатое, - Гольдман указал на мороженое в витрине, наблюдая, как продавец тут же выудил его из холодильника.
- И?
- Что?
- Вы сказали, два. А указали только одно.
- Ах, да. Второе любое. Не имеет значения, - Киану неопределенно махнул рукой.
Действительно, ему было абсолютно все равно, какое мороженое есть самому – он не пробовал ничего из того, что видел в лавке. Главное, чтобы Тому понравилось. И, руководствуясь здравым смыслом, он выбрал мальчику то, на упаковке которого красовалась надпись «Новинка!», в надежде, что такого Том еще не пробовал.
Озадачено хмыкнув, продавец подал Киану два мороженых.
- Спасибо, - поблагодарил Гольдман и, расплатившись, отошел от лавки, окидывая взглядом сквер в поисках Тома.
Тот отстал, встретив знакомых, что, собственно, не удивительно здесь. Этот скверик располагался вблизи колледжа, в котором получал образование Том, и давно был облюбован учащимися, благодаря чему считался студенческим. И Тому очень захотелось сегодня пройтись именно здесь. А Киану не возражал, ему вообще было неважно, где гулять и что делать, когда мальчишка был рядом, когда была возможность смотреть на него, разговаривать, слышать его смех. Впрочем, последнего в настоящее время Киану несколько не хватало, он терялся в догадках, почему. И старался всеми возможными способами поднять Тому настроение.
- О, мороженое! Супер! – вынырнув непонятно откуда, Том материализовался рядом с Киану, тут же протягивая ручки к купленным сладостям. – Какое мое?
- Держи.
- Мм… класс! Надо тебя почаще сюда приводить.
- Горло заболит, если почаще.
Том многозначительно глянул на Киану и, подавшись вперед, словно решил поведать самое сокровенное, тихо ответил:
- Ты бы на весь сквер не орал о таком. Тут же дети.
- Что? Я? Да это ты…. Я об этом даже не подумал!
- О чем это, об этом? – хитрющие глаза с любопытством уставились на мужчину.
- Нуу… об этом. Не надо на меня так смотреть и инопланетянином прикидываться.
- О чем, этом, а? – допытывался Том, и противостоять ему сейчас совершенно не хотелось.
- О сексе?..
- Хех, - радостно крякнул мальчишка, добившись своего. – Я вообще-то про мороженое говорил, а вот ты крайне испорчен, я бы даже сказ…
- Стоп! Не надо. Давай лучше о мороженом.
Том широко улыбнулся и, победно подмигнув, направился к ближайшей скамейке, где со спокойной совестью принялся снимать упаковку.
Какое-то время они молчали, сосредоточившись на мороженом, лишь иногда Том весело фыркал, наблюдая, как Гольдман неуклюже облизывал сладкие капли, рискуя запачкаться с ног до головы.
- И молчи! – перехватив его взгляд, строго сказа Киану, неумело сражаясь с тающим на жаре безобразием.
Том смиренно прикрыл глазки, но ехидное выражение его лица не позволяло Киану расслабиться ни на секунду. Он уже начал жалеть, что купил себе эту дрянь, потому что сидеть с широко расставленными коленями, наклонившись вперед, чтобы не заляпать джинсы, было очень некомфортно. К тому же учитывая, что к Тому подошел очередной знакомый, ему вообще хотелось выкинуть свою порцию и не выглядеть так комично.
А мальчишка смеялся, болтая с другом, вспоминал какие-то курьезы из студенческой жизни, выслушивал новости и обсуждал свой любимый волейбол. Иногда пытался и Киану подключить к разговору, но тот старался отмалчиваться. И дело даже не в том, что он чувствовал себя курицей на жердочке, раскорячившись на скамейке, а в том, что он давно уже не мог так искренне и беззаботно веселиться, непринужденно поддерживая разговор ни о чем, ему трудно было ответить что-либо на их слова.
Удивительно устроена жизнь. В школе, влюбившись в старшеклассницу, Киану чувствовал себя желторотым юнцом, недостойным ее внимания, смущаясь в присутствии той девочки, отчаянно мечтая стать старше. Теперь же он ощущал себя безнадежно старым рядом с Томом, испытывая большую неловкость в обществе его друзей. Парадокс. В юности хотелось быстрее повзрослеть, а сейчас ужасно хочется повернуть время вспять.
- Эй, хватит жрать мое мороженое! – возмутился Том, отбирая свое у друга. – Хрена себе ты пробуешь, Питер!
Питер закашлялся, принимаясь стучать себя кулаком в грудь.
- Вот-вот, это все от жадности.
- Да пошел бы ты!..
- Чего? Это за всю мою доброту?! – без лишних предупреждений Том сделал локтевой захват, жестко зажимая шею друга, вынудив его согнуться чуть не пополам.
- Отпусти! Бля, позвоночник сломаешь!
- Ага, тебе сломаешь! Отожрался на моем мороженом, хрен с места сдвинешь!
Отвлекаясь от своих размышлений, Киану с улыбкой стал наблюдать за возней мальчишек. Том старался удержать друга в согнутом положении, а тот в свою очередь размахивал руками, пытаясь освободиться. Но получалось, честно говоря, не очень. Питер покраснел, как помидор, вырываясь из цепких рук, но сил, видимо, не хватало.
- Слушай, а что за девчонка у Билла появилась? – хрипя, выдавил Питер, совершенно неудачно, по мнению Киану, сделав отвлекающий ход.
Но, как ни странно, слова подействовали. Том резко его отпустил, так, что друг едва не ткнулся лбом в скамейку.
- Какая девчонка? С чего ты взял?
- Да только что у теннисных столов видел, - потирая шею, ответил Питер.
- У теннисных? Что он там делал?
- Откуда я знаю! Пойди и спроси.
Улыбка сползла с лица Тома, больше он не пытался побороть друга. Его взгляд неуловимо изменился, Киану не смог бы сказать, как именно, ведь мальчишка так же смотрел на Питера, чуть прищурившись, но лучики, которые еще минуту назад плясали в его глазах, словно остыли, превращая взгляд из веселого в какой-то колючий.
- Может быть… может… какая-то знакомая?.. мало ли… просто… или? – как-то бессвязно забормотал Том.
А у Киану внезапно сжалось сердце. Будто чья-то невидимая рука с силой сдавила его, мешая продохнуть. И стало страшно. Не за сердце, нет. За себя. Заметив в глазах Тома, чужое, совершенно незнакомое выражение, он испугался. Забыв о мороженом, о своей дурацкой позе, Киану, не отрываясь, смотрел на мальчишку, пытаясь понять, о чем он думает, что с ним происходит.
Пауза могла бы затянуться надолго. Ни Киану, ни Том, казалось, не собирались ее прерывать, но ситуацию спас Питер. Воспользовавшись моментом, он спокойно, без лишней суеты забрал у замершего Тома остатки мороженого, одним махом покончив с ним, набивая рот до отказа.
- Ебать! Питер, ты чего творишь?! – тут же очнулся Том.
Но было уже поздно.
- Пофвно! – так и сказал Питер, с довольным видом разводя руками.
- Ну, козел! И вот заметь, Киану, у него точно ничего не заболит!
- Так порадуйся за друга.
- Ага, сейчас, - Том во все глаза смотрел, как Питер, с шипением втягивая теплый воздух, глотал мороженое, и, не удержавшись, хмыкнул. – Офигеть, Питер, я и не подозревал, что у тебя такие таланты. Тебя же с этим номером на ярмарке показывать можно!
- Угу.
- Хоть раз в жизни денег по-честному заработаешь!
- Хм…
- Да! Только представь афиши: «Питер – пожиратель мороженого!» Что скажешь? – Том вошел в раж, подначивая друга.
А тот, мучаясь и давясь, едва справлялся с мороженым. Щеки его были раздуты, и Киану стало жаль мальчишку. Почему-то даже подумалось, что ему нравится есть эту холодную ерунду не больше, чем самому Киану и побудило его лопать мороженое отнюдь не любовь к сладкому.
Тут Киану показалось, что он становится свидетелем чего-то очень важного, здесь кроется что-то более глубокое, чем просто забавы мальчишек. Истерические нотки, сквозившие в голосе Тома, шутки, уже давно превратившиеся в жалящие насмешки, с головой выдавали невесть откуда взявшуюся агрессию Каулитца и лишь подтверждали эту мысль.
Но Том не замечал ничего.
- Или даже проще: «Халявщик Питер сожрет любое мороженое за две секунды!» А? Как тебе?? Нет, можно еще лучше…
- Том, возьми мое, - спокойно сказал Киану, желая прекратить этот балаган.
Он постарался придать своему тону максимум убедительности, чтобы у Каулитца даже желания не возникло возражать. Том осекся и замолчал. Питер бросил короткий, мимолетный взгляд в сторону мужчины, и этого было достаточно, чтобы они поняли друг друга.

Позже, когда Питер ушел, оставив их вдвоем, Киану тихо спросил:
- Чего ты завелся из-за какой-то ерунды?
Том ответил не сразу. Что-то обдумывая, смотрел себе под ноги и не поднимал взгляд.
- Мне не нравится, когда себя так ведут, - вдруг ответил он, катая носком кроссовки камешек под ногой.
- А сам лучше? Ты тоже любитель попить из чужой чашки.
- Я так могу поступить только с тобой! И с… с тобой, понимаешь? Это разные вещи.
- И с кем?
- Что?
- Со мной и с кем?
- Не важно, - отмахнулся Том, продолжая гнуть свое, - я ему много раз говорил так не делать, но Питеру…
- И с Биллом?
- А?
- Не прикидывайся, Том, ты слышал.
В принципе, больше можно было не допытываться, Киану, сложив два плюс два, уже понял все, что ему было нужно. Человек, ведущий деловые переговоры на высоком уровне, привык подмечать малейшую реакцию на свои слова, это уже впиталось в кровь. То, как Том, пусть и едва заметно, дернулся при упоминании Билла, говорило о многом. Киану, получив подтверждение своей догадке, кивнул.
- Ладно, давай сменим тему, - предложил он, так и не дождавшись ответа.
- О`кей.
- …
Но сказать было нечего. Мысли Киану вертелись с огромной скоростью, анализируя все последние события, и он никак не мог сосредоточиться на общении. Том предложил пройтись, и, поднявшись с облюбованной скамейки, они неспешно побрели по направлению к выходу. Не сговариваясь, одновременно повернули в одну сторону. И это было очередным подтверждением для Киану. По той же причине он совсем не удивился, когда Том, чуть стушевавшись, сказал, что сегодня хотел бы поехать в свою квартиру. И хоть сердце противно билось в ребра, холодный здравый ум подсказывал Киану, что так будет даже лучше. Он лишь решил подвезти мальчишку. И тот не возражал.

В машине, прощаясь возле подъезда, Киану постарался улыбнуться. Он, конечно, не мог знать, насколько хорошо у него получилось, но Том улыбнулся в ответ, тихо заметив:
- Обожаю твою улыбку. Знаешь, такой больше ни у кого нет.
Уголки губ сами поползли выше. Он протянул мальчишке руку ладонью вверх, и Том без колебаний вложил в нее свою.
- Спокойной ночи, малыш.
- И тебе.
Переплетя их пальцы, Том наклонился к губам Киану, впиваясь в него каким-то отчаянным поцелуем. Гольдман осторожно ответил, впуская его в свой рот, медленно, словно пытаясь успокоить, стал ласкать языком.
- Пока, - шепнул Том, оторвавшись от него так же резко, как и приник.
Киану кивнул, глядя в огромные раскосые глаза, замутненные еще непонятной Гольдману тревогой.
Мальчик открыл дверь и, выбираясь из машины, чуть задержал его руку в своей, а потом, развернувшись, побрел к дому.

Он старался идти не спеша, размеренным шагом, спиной чувствуя взгляд Киану. Когда же вошел в подъезд, скрываясь из вида, что было духу, понесся наверх, в квартиру. Действуя как можно быстрее, на ходу вытащил ключи из кармана и, подбежав к двери, не теряя ни секунды, отомкнул замок, тут же влетая внутрь. Он не знал, зачем так спешил, не знал, что хотел увидеть в квартире. Тяжело дыша, он мигом оббежал свое маленькое жилище и, убедившись, что никого нет, кулем плюхнулся на кухонный стул, упираясь локтями в столешницу. Сердце колотилось как собачий хвостик, мелко-мелко. А в голове возникали предположения, куда мог подеваться Билл, и это совсем не радовало Тома. Но что было лучше, увидеть его с девушкой здесь, или просто думать, что он шляется с ней где-то? Лучше всего, конечно, чтобы Билл оказался дома. Один.
Тут Том зажмурился, не желая видеть ничего вокруг. Ни маленького кактуса на подоконнике, купленного Биллом, ни его чашку, оставленную на столе с недопитым кофе, ни других мелочей, напоминающих о нем. Ведь когда-нибудь это все исчезнет, останется в прошлом. Только сейчас Том осознал, что Билл не будет до конца жизни рядом, когда-нибудь он заведет отношения, пусть не с той, что видел Питер в сквере, так с другой, но это обязательно произойдет. И пора перестать цепляться за него. Под ложечкой противно засосало от этой мысли.
Том сжал виски руками, пытаясь остановить начинающуюся головную боль.

А в сквере он вел себя, как свинья. Набросился на Питера, словно тот в чем-то виноват. Хорошо, что не убил, как в средневековье гонца с плохой вестью. Позор. Но в тот момент у Тома что-то замкнуло, и та легкость, с которой Питер сказал про Билла, просто взбесила. Стыдно.
Еще перед Киану стыдно. По его лицу было заметно, в каком он охренении от номера Тома. Черт! Надо будет потом что-нибудь придумать приличное, какое-нибудь объяснение для Киану, чтобы он не считал Тома психом.
Но что? Киану не обвести вокруг пальца, он далеко не идиот, порой казалось, что он Тома насквозь видит. Ом готов был поклясться, что Киану заранее знал, куда Том захочет ехать, и где будет сегодня ночевать. Еще и про Билла спрашивал…
Блядь! Тут и Питер все понял, наверное. Только слепой бы не увидел, как выхлестнула его фразочка про девушку.
- А есть ли она? – сам себе задал Том вопрос, от которого внутри что-то шевельнулось в надежде.
Может быть, Питер просто так это брякнул, чтобы отвлечь Тома? А он тут панику разводит на пустом месте!
Каулитц подскочил как ужаленный, принимаясь хлопать себя по многочисленным карманам на штанах. Достав телефон, тут же принялся набирать Питера, судорожно соображая, как начать разговор.
- Ну чего тебе? – вместо приветствия буркнула трубка.
- Скажи честно: ты ж напиздел все про Билла, да?
С места в карьер. Ну и черт с ним! Не шла в голову ни одна великосветская фраза для того, чтобы зайти издалека, но Том старался говорить с нарочитой пренебрежительностью, словно ему на самом деле плевать на этого Билла.
- Слышишь ты, дебила кусок, нервы сначала вылечи, потом звони, о`кей?
- Бля, Питер, настроение плохое было.
- А мне срать! Перед человеком меня клоуном выставил!
- Перед каким? Ты про Киану что ли? Так он в адеквате, с юмором у него порядок.
- У него-то порядок! А у тебя?? Я вообще не понимаю, как он с тобой, козлом, общается!
- Нуу…
- Что «нуу»? Ты думаешь легко твои замыкания терпеть?
- Бляя… Я тебе позвонил не для того, чтобы нотации слушать. Ты мне про Иллинзеера скажи.
- А этот-то к чему? Совсем чердак рвет, а?
- Ответь, наконец, и я отъебусь!
- Иллинзеер с бабой у теннисных столов крутился. Все! «Привет-привет, пока-пока», - весь разговор.
- Что за баба?
- Тебе не понравится, с задницей и грудью.
- Его знакомая?
- Не знаю, может, она и к незнакомым прижимается, но на мне что-то не повисла.
- Прижимается?
- Блядь! Да! Как все нормальные люди. Ты наверняка тоже к своему Киану прижимаешься! Это конец допроса?
- Конец, - непонятно кому ответил Том.
Сердце упало вниз, переставая трепыхаться, силы стали покидать его, заставляя снова опуститься на стул, потому что ноги в коленях подгибались.
- Ну, слава Богу!
- Спасибо…
- Да пошел ты!
- …и это… извини, что я себя так вел… я что-то того… неправ, короче, был, - он сам не узнал свой голос, севший, как-то разом потускневший.
- Каулитц, ты где? – обеспокоено спросил Питер, тут же забывая обиду.
- Я? В кухне… А что?
- С тобой все нормально?
- Типа того.
- А ты с кем?
- С кактусом, блядь!
- Ты там это… не дури, о`кей?
- Угу, - Том стиснул зубы, стараясь держать себя в руках, но с каждой секундой, с каждым новым словом Питера это давалось все сложнее.
- Этот твой Киану – мировой мужик. И я серьезно тебе говорю – не дури, понял?
- Да понял-понял!
- Хорошо, тогда пока.
- Пока, Питер, и… спасибо…
Нажав отбой, Том словно питание себе отключил. Сил не осталось совсем. Он положил голову прямо на стол, прижимаясь щекой к холодной поверхности, и закрыл ее руками, пытаясь сделаться невидимым, отгородиться ото всего.
Лучше бы не звонил Питеру и не слышал всего этого. Что толку, что Питер прав? Том и без него знал, что Киану самый лучший, только сердцу не прикажешь, и нужен тот, на которого всякие мымры с сиськами вешаются.
На какой черт она вообще существует, эта любовь? Кому это надо? Нормального, вменяемого человека психом делает, и окружающим от этого только хуже. Том с удовольствием избавился бы от нее, поменяв на что-нибудь более полезное. Хотя бы на новые кеды.

Изображение

Глава 17.
Ни о чем не жалея.


Время давно перевалило за полночь, а Том все так же сидел в кухне. Он успел даже задремать, склонившись над столом, когда хлопнула входная дверь, и в коридоре послышался шум возни.
Том резко вскинул голову, прислушиваясь. Через минуту к неясным шорохам прибавилось тихое бессвязное бормотание, которое даже в полной тишине квартиры не удавалось разобрать. Том, стараясь действовать беззвучно, поднялся и, зачем-то крадучись, вышел в коридор. Отблески уличных фонарей не проникали сюда, и в кромешной темноте решительно ничего не было видно.
- Билл? – шепотом позвал Том, делая шаг вперед и замирая в нерешительности.
Но абракадабра, несущаяся от дверей, мало была похожа на ответ. Тогда Том, вытянув руки вперед, двинулся навстречу и, на полпути нащупав выключатель на стене, зажег свет.
- Чего ж так ярко-то?! Тревога, бля, свистать всех наверх!!
Картина, представшая глазам Тома, мягко говоря, шокировала. В хлам пьяный Билл сидел у дверей на коврике и, задрав одну ногу, пытался стянуть кроссовку. Когда включился свет, он прижался к полу, словно над головой что-то взорвалось.
- Пиздец, - констатировал Том, - приплыли. Вставай, моряк, «наверх» - это в другой стороне.
- Да?
- Точно тебе говорю. Поднимайся.
Билл неуклюже сел, придерживаясь руками за пол. Щурясь, оглянулся по сторонам и, видимо, не обнаружив опасности, принялся за прерванное занятие. Вновь задрав одну ногу, попытался все-таки разуться, но, лишившись сразу нескольких точек опоры, не удержал равновесие и завалился на бок. Что-то бормоча и приговаривая, он сначала попытался принять вертикальное положение, но руки с ногами не слушались, разъезжаясь в стороны, и Билл, обреченно махнув рукой, решил оставить все как есть, удобнее устраиваясь прямо на полу.
Занимательная, конечно, сцена, но Том решил, что пора заканчивать. Он подошел к Биллу и присел на корточки рядом с его лицом.
- Эй… Билл?
- …
- Билл. Хватит валяться. Давай я помогу тебе встать.
- …
- Билл! Хорош спать у дверей! Подъем!
Открыв один глаз, Билл сфокусировал взгляд на нем.
- Ааа, это ты… Тооом…
- Я. Ну-ка, держись за меня, - он закинул руки Билла себе на плечи и, обхватив его за талию, стал поднимать.
- Это фильм ужасов, я, блядь, на подводной лодке!
Том кряхтел, поднимая обмякшее, непослушное тело на ноги. Билл даже не пытался ему помочь.
- Почему это ужасы? Какая, на хрен, лодка?
- А вот потому!
Билл махнул рукой и, пошатнувшись, чуть не рухнул обратно. Каулитц едва успел подхватить. Прислонив его к стене для надежности, заглянул в глаза.
- Чего рыпаешься? Ты не такой пьяный, как хочешь казаться. Какого хрена происходит?
- Нет. Я пьяный. Да. Пьяный. Я пьяный! Аха-ха-ха!... А еще у меня не стоит… Черт возьми!! Мне девятнадцать лет! Де-вят-над-цать! И не стоит!
- Не ори.
- Не стоииииит!!! – во всю мощь своих легких закричал Билл, тут же начиная всхлипывать.
Том закрыл ему рот ладошкой, боясь, что они перебудят всех соседей. Но Билл мотнул головой, стряхивая руку.
- А еще ты! Всегда ты! Везде ты! Подводная лодка - некуда деться!
- Значит, я виноват в твоих бедах?
- Да!
Билл снова засмеялся, цепляясь за плечи друга, чтобы не сползти по стеночке вниз.
- Успокойся, - Том понимал, что объяснять ему сейчас что-либо бесполезно. – Слышишь меня? Замолчи. И топай спать.
- Злишься, да? Злишься? А ты забей! Я уже на все забил, и ты забей.
Том молча попытался отлепить Билла от стенки и затащить его в комнату, но тот стал упираться.
- Не хочешь со мной разговаривать? Почему? М? Почему, Том? Такой я тебе не нужен, да?
- Чушь. Тебе просто нужно проспаться. Пойдем.
- Значит, нужен? Скажи.
- Идем спать.
- Ответь мне!!
Том пристально посмотрел в пьяные, оттого еще больше чем обычно косящие глазки, пытаясь хоть так вразумить дебошира.
- Ух, какой взгляд! Прямо мурашки по коже!
- Пойдем.
- Не нужен, получается… конечно, кому импотенты нужны… весь твой интерес пропал, да, Том?
- Нет.
- Что, нет? А?? Я тебя спрашиваю? Чего ты мне тут строишь из себя!
- Не ори, пожалуйста. Скоро полицаи приедут на твой визг.
- А мне пле!…
- Нужен, Билл. Очень нужен. Всегда был нужен и всегда будешь нужен. А не встал у тебя, потому что пить меньше надо.
Билл замолчал, переваривая услышанное. А потом, криво усмехнувшись, ответил:
- А я уже после напился… когда она меня выпроводила… Вежливо так, но настойчиво за дверь выставила.
- Дрянь значит была, забудь.
- Уже забыл… только… только это уже не в первый раз, Том…
- Что?
- Не получается ничего… не стоит.
- И давно?
- Давно. С весны еще.
- Да? И ты молчал?
Билл отвернулся, поджимая губы.
- И после этого ты будешь петь, что мы лучшие друзья, Билл? А сам мне ни о своих девочках, ни о своих проблемах ничего не говоришь…
- Ну, давай, выстави меня за дверь! Раз уж я и тут хуевый оказался!
Он даже дернулся в сторону, будто собирался уходить, но Том поймал его за руку и, горестно, даже обреченно вздохнув, дернул Билла на себя, ловя губами его губы. Потому что другого способа заткнуть не видел.
Невозможно-мягкие, невозможно-терпкие, невозможные сладко-горькие губы, о которых грезилось и мечталось практически всю сознательную жизнь, вдруг оказались в его власти. Слезы навернулись на глаза не то от счастья, не то осознания всего трагизма своего положения. Какие они были нежные, невероятные эти губы. Медленно-медленно водя по ним своими, Том думал, что сойдет с ума, задохнется прямо сейчас.
- Сволочь, - выдохнул Билл ему в лицо.
Конечно, сволочь. Том не собирался спорить. Воспользовавшись ситуацией и состоянием Билла, он делал то, о чем мечтал многие годы. Наверняка против воли Билла, и дай Бог, чтобы он не вспомнил ничего утром. А Том, забыв и гордость, и принципы, и обещания, целовал его, едва не всхлипывая от избытка эмоций.
Билл не сопротивлялся, даже затих, и Том, осмелев, высунул кончик языка, трогая им свое сокровище. Какие они вкусные… Язык прошелся по губам, увлажняя их, разделяя между собой. Тома буквально заколотило, все тело стала бить крупная дрожь. Лишенный разума, он попробовал проникнуть в рот, и был удивлен, почувствовав, как он приоткрылся, впуская боязливый язык в себя. Резкий вкус алкоголя, сигарет и мятной жвачки только усилил ощущения Тома, убеждая в реальности происходящего. Он мягко двигал языком, наслаждаясь волшебным теплом терпкого поцелуя, как вдруг на затылок легла рука, притягивая его к себе еще ближе. У Тома закружилась голова, а слезы, до сих пор щипавшие глаза, вырвались наружу и предательски потекли по щекам. Но он не заметил этого, все его ощущения были сконцентрированы на Билле, на ненормальном сумасшедшем парне, который наперекор всем законам логики стал отвечать ему, чуть неуклюже шевеля языком. Том обнял его, со всей силы сжимая худющее тело. Внутри все горело, обдавая Каулитца волнами нестерпимого жара.
- Ты плачешь? – удивился Билл, чуть отстранившись.
Что тут ответить? Разве можно это объяснить? Существуют ли слова, чтобы описать тот шторм, пожар, торнадо, бушующие в его душе? Возможно ли это вообще? Том сильно сомневался. По крайней мере, он, едва справляясь с собственными эмоциями, точно бы не смог сказать ничего вразумительного. Потому, не тратя время на слова, снова впился в Билла, втираясь в него всем телом, рискуя раздавить.
- Мммммм, - вырвался почти болезненный стон, тут же переходящий во всхлипы.
Он вылизывал самый сладкий во всем белом свете рот и, чувствуя ответную реакцию, думал, что уже умер и попал в рай.
- Бииииииииилл!...
Быстрее. Пока Билл не одумался. Пока не протрезвел. Пока не сопротивляется. Пока не понял, что происходит. Том прижал его к груди и попятился в комнату, к своей кровати.
Тварь, мразь. Может быть. Скорее всего, да. Но в тот момент Тому было положить на всю мораль. Он элементарно был не в состоянии контролировать себя. Просто не мог, даже если бы и хотел.
Повалив Билла на постель, он придавил его собой. Не отрывая губ. Не отпуская ни на секунду хрупкое тело. До боли, до хрипа впиваясь в нежную, бархатную кожу. Лихорадочно целуя лицо и шею, терся об его живот и не ощущал, как большая металлическая пряжка Билла вдавливается в пах, рискуя прорвать штаны. Потом и этого стало мало. Том принялся сдирать одежду с Билла. Она затрещала по швам, не поддаваясь трясущимся рукам, но разве это препятствие? Том разорвал тонкую футболку, по глупости своей запутавшую Биллу руки. И взялся за джинсы. На удивление быстро разобравшись с ремнем, спустил их вниз, затем отправил следом белье. И замер, не веря тому, что увидел. Красивый, перевитый венами член уверенно торчал, чуть-чуть подрагивая не то от тяжелого дыхания своего хозяина, не то от нетерпения. Том смотрел на это чудо и не верил своим глазам. Билл обхватил его запястье и, потянув за руку, положил ее себе на пах. Горячая и твердая плоть под пальцами не была плодом воображения. Она пульсировала, требовала ласки и разрядки ни чуть не меньше, чем его собственная. Том поднял ошеломленный взгляд на Билла, но тот, кажется, мало, что соображал. Черные, широко распахнутые глаза, не мигая, смотрели на него. Ни капли незамутненные алкоголем, прожигали Тома насквозь. Он снова задрожал и, не имея сил выдерживать этот испепеляющий, непонятный взгляд, склонился над Биллом, переключая внимание на его возбуждение. Губы сами потянулись к круглой, налившейся желанием головке. Том обхватил ее, тут же услышав короткий то ли всхлип, то ли вздох. Облизал по кругу глянцевую кожицу и тут же заглотил член так глубоко, как только мог, наполняя свой рот Биллом, его плотью. Смакуя и сходя с ума от волшебных мгновений, о которых он даже не смел и мечтать. Том стал практически насаживаться ртом на Билла, с жадностью, загоняя ствол почти до основания. Не было мыслей, кроме мысли об этом члене, не было желаний, кроме желания сосать его, не было ощущений, кроме ощущения влажной, каменной плоти, скользящей между губ.
Билл недолго продержался. Напрягшись всем телом, он вытянулся струной и излился Тому в рот горькой, застоявшейся спермой. Он не проронил не звука, но Том почему-то был уверен, что его мальчику понравилось. Выпустив теряющий твердость член, Том приподнялся и, гонимый собственным желанием, расстегнул ширинку. Билл не шевелился, бездумно глядя куда-то в потолок. Он не вздрогнул, когда к его бедру прижалась возбужденная плоть, не перевел взгляд, когда Том стал судорожно толкаться в него, тесно прижимаясь низом живота. Он лежал бревном, не принимая участия в происходящем. Было обидно, было страшно, но все это было ничто по сравнению с сумасшедшим напряжением, что мучило сейчас Тома от одной только близости рядом с ним.
Каулитц елозил по его взмокшей коже, закусив губу, роняя чертовы слезы на его лицо и шею, с трудом сдерживая стоны, лишь иногда срываясь на сдавленные, короткие всхлипы.
Оргазм резко накрыл его, липким, грязным пленом, охватывая все тело. Том выгнулся, прижимая член еще сильнее к худому бедру Билла, задушено вскрикнул и повалился на него, сгребая в охапку недвижимое свое сокровище.
- Почему ты плачешь, Том? – тихо спросил Билл минуту спустя.
- Потому что… потому… что я люблю тебя… - так же тихо ответил Том, пряча лицо в его волосах.
Билл чуть отодвинулся к стене, выбираясь из-под Тома, освободил немного места, чтобы он мог лечь рядом. Тесно и неудобно в узкой односпальной постели, но Том был счастлив, что он не ушел, оставшись с здесь. Закрыв глаза, он долго вдыхал аромат волос и кожи Билла, тихо, нешевелясь, лежавшего в его кровати.

Проснулся Том очень поздно, все тело болело от положения на одном боку. Он попытался изменить позу, с улыбкой накрывая рукой пространство, где должен был лежать Билл. Но нащупал лишь сбитую простыню. Резко распахнув глаза, он понял, что лежит один. Развернувшись в другую сторону, увидел, что постель Билла тоже пуста.
- Сон алкоголика краток, - хмыкнул он, но в душе места для смеха совсем не было.
Том поспешно выбрался из кровати и направился в кухню. Затем в ванную. Даже заглянул на крохотный балкончик. Никого.
- Билл! – зачем-то позвал он, не понимая, что происходит.
Время было чуть больше восьми. Очень рано. Даже для Билла.
Мотнув головой, он направился в ванную, чтобы снять остатки сна, может быть, тогда хоть что-то удастся сообразить.
Склонившись над раковиной, Том умылся холодной водой. А потянувшись к стаканчику с зубными щетками в ужасе замер, увидев лишь одну щетку, стоящую на своем месте. Щетки Билла не было.
Том со всех ног рванул в комнату, распахнул его шкаф. Полки, обычно содержавшиеся в идеальном, почти стерильном порядке, были перевернуты вверх дном. Одежда разбросана, как попало, словно шкаф как следует потрясли прежде, чем открыть. Но самое страшное – некоторых, самых любимых вещей Билла не было видно. Том перебрал каждую пару джинсов, каждую футболку и толстовку, но так и не обнаружил того, что искал.
Холодный страх сковал душу, когда простая и очевидная мысль, наконец, пришла в голову. Билл ушел. Собрал второпях самое необходимое и свалил по-английски.
У Тома вдруг задергалось веко, доставляя неприятные ощущения. Он закрыл глаз ладошкой и отшатнулся от шкафа.
Что делать?
С трудом найдя телефон, оставленный в кухне, он принялся звонить Биллу. Но лишенный эмоций и выражения голос сообщил, что абонент недоступен. Он набрал еще раз. И еще. Семь раз подряд слушал одну и ту же фразу, бесившую его своим равнодушием.
- Сука! – отчаянно выкрикнул Том, заламывая руки.
Это действительно был конец. И мог ли он винить в этом кого-то, кроме себя? Но нужно как-то жить, существовать дальше, хотя, в тот момент жить хотелось меньше всего.


Изображение

Глава 18.
Лебедь.


- Да, фрау Хейзер, конечно… Нет, герр Гольдман на переговорах. К сожалению, к сожалению…. нестандартная ситуация… Перенесет Вашу встречу на ближайшее время… Да…… спасибо за понимание…. И Вам всего доброго.
Положив трубку, Мари тяжело вздохнула.
- Всех обзвонила?
- Еще двое. Сделать это сейчас?
Генеральный посмотрел на часы и кивнул.
- Отменяй все. И попытайся дозвониться до Киану.
- Хорошо, герр Маер, - Мари, заглянув в планинг Гольдмана, вновь подняла трубку.
А генеральный, перестав барабанить пальцами по стойке, направился к себе. Плотно закрыв дверь в кабинет, уселся за стол и взял в руки документ, полученный еще утром. Он в десятый раз перечитал куцые официальные строчки, пытаясь увидеть в них больше, чем было написано. Но ничего не получалось. Мужчина поднялся, принимаясь мерить просторный кабинет шагами.

Не был Киану ни на каких переговорах. В офисе никто не знал, где он. Тревогу забили, когда он не явился на утреннее совещание, чего он не позволял себе ни разу за время работы в компании. И это говорило о многом. Ни мобильный, ни домашний телефоны не отвечали, уныло отзываясь длинными гудками.
Генеральный догадывался о причине всего этого, а, получив в одиннадцать бумагу, до сих пор белеющую на столе, его догадки переросли в уверенность.
- Герр Маер? – в дверях показалась Мари.
- Ну что? Заходи.
- Обзвонила, отменила. Как Вы приказали, всем говорила о нестандартной…
- До него дозвонилась?
- Не отвечает, ни там, ни там.
- Звони еще.
- Да, герр Маер.
- Если к дневному совещанию не появится, дай мне знать.
- Хорошо.
- Все. Работай.
Дверь бесшумно закрылась, а генеральный вновь принялся ходить из угла в угол.
Он знал, с самого начала знал, что ничем хорошим это не закончится! Но Киану всегда был очень рассудительным, к тому же выглядел таким счастливым, что Маер не хотел вмешиваться. А зря.
В июне, в то злополучное утро генеральный первым приехал в офис и тут же встретил охранника, выбежавшего навстречу с бледным лицом. А посмотрев запись, камеры наблюдения в приемной, и сам стал выглядеть не лучше. Запись была сделана в ночь с пятницы на субботу. На ней отчетливо было видно, как Киану занимается сексом с новым курьером прямо на диванчике для клиентов. Растереть в порошок этого курьера захотелось сразу же, но Маер чувствовал, что Киану не просто так потерял голову от этого сопляка, здесь крылось нечто большее, чем одноразовый секс. Только решение нужно было принимать быстро. Уничтожив запись, Маер на совесть промыл мозги охраннику, а через пару недель уволил его под благовидным предлогом. И стал пристально наблюдать за Киану, который то расцветал как майская роза, то ходил чернее тучи. И первое и второе настораживало генерального в равной степени. Маер давно относился к Киану как к собственному сыну, которого у него никогда не было, и с чисто отцовской точки зрения считал, что этот юнец ему не пара, но каждый раз, решаясь начать разговор, останавливал себя. И вот доостанавливался! Черт его дери!
Маер вернулся к столу и решительно взялся за документы. Хватит резину тянуть. Пора решаться на что-то. Он лично составил необходимые приказы, чтобы Мари не разнесла по офису новости раньше времени. Подписал, наконец, заявление, мозолившее глаза. И в половину третьего вызвал секретаря.
- Ну?
- Все по-прежнему.
- Понятно. Подготовь мне машину. Я уезжаю.
- Да, герр Маер, - Мари вылетела из кабинета, устремляясь к телефону, чтобы связаться с шофером генерального.
А Маер, распечатав и скрепив печатью все бумаги, выключил компьютер, погасил свет, уже не собираясь сегодня возвращаться, и тоже покинул кабинет.
- Мари, дай ход этим документам, - не останавливаясь, кинул он, кладя на стойку пачку бумаг.
Девушка даже не успела ответить, а генеральный уже скрылся за дверями. Взяв в руки документы, секретарь округлила глаза, выхватывая взглядом ключевые слова. Она веером раскинула бумаги, не веря тому, что видела: «заявление об увольнении», «утверждаю», «свободная вакансия руководителя отдела маркетинга», «свободная вакансия курьера»…

***

Двумя днями раньше.


Перед грозой воздух всегда становится тяжелым. И дышать становится сложнее. Кажется, вдыхаешь воздух полной грудью, но надышаться не можешь, словно и не кислород попадает в организм, а какая-то странная смесь, к тому же наполненная маленькими иголками, больно впивающимися в легкие.
Отъезжая от дома Каулитца, Киану чувствовал, что гроза вот-вот разразится. Их отношения никогда нельзя было назвать безоблачными, но сейчас тучи сгустились настолько, что мужчина с трудом мог продохнуть. И сделать он ничего не мог. Как и в случае с грозой, оставалось лишь ждать милости стихии, оставаясь беспомощным перед ее приближением.
Он старался не думать об этом, он достаточно сделал выводов еще в сквере. Потому, включив музыку громче, лихо закладывал на поворотах, наслаждаясь скоростью, как человек, которому нечего уже терять.

На следующий день, как обычно в три часа, в офисе появился Том. Смотреть на него было жутковато. Серое, осунувшееся лицо, с большими, залегшими под глаза тенями, изменилось за одну ночь так, что мальчишка казался старше, как минимум лет на пять. Живот скрутило от боли. От боли Тома. Но Киану ничем не мог ему помочь. Он сам должен решить, что ему делать дальше, и Киану понимал, что не станет ни на чем настаивать.
Вызвав к себе Мари, он узнал количество поездок для курьера и, убедившись, что весь рабочий день Тома забит до отказа, удовлетворенно кивнул. Это хорошо. Сидеть в офисе ему сейчас абсолютно не к чему. Пусть переключится на работу. Киану по себе знал, что лучшего средства для поддержания жизненного тонуса не найти.
Но и Киану оказался не железным. Перед самым отъездом Тома по маршруту, он попросил его зайти в кабинет.
- Привет, - тихо сказал Том, переступая порог.
- Привет. Уже едешь?
- Да, Мари загрузила по полной. В офис, наверное, уже не успею вернуться.
- Ясно. Сразу домой отправишься?
Том, как-то нервно сглотнул, отводя взгляд.
- Я не хочу туда ехать, - едва слышно ответил он, теребя руками край футболки.
Не сказал прямо, что хочет ехать к Киану, он просто не хочет находиться в свей квартире. От мужчины не ускользнул этот нюанс.
- Ты всегда можешь поехать ко мне.
- Я знаю… знаю, - Том направился к двери, так и не посмотрев больше на Гольдмана, и уже выйдя из кабинета, добавил, - спасибо, Киану…

Тот день показался Киану вечностью. Он с трудом мог сосредоточиться на работе. Часто переспрашивал собеседников, потому что мысли, не смотря на все усилия, возвращались к бледному мальчишке с глазами как у больной собаки.
Придя домой, Киану не выпускал из рук телефон в надежде, что он позвонит. Хотя бы позвонит. Но телефон упорно молчал, и последние надежды таяли вместе с последними минутами того дня. Он от корки до корки прочитал новый выпуск любимой газеты, дважды варил себе кофе, и уже собирался ложиться спать, когда Том все-таки приехал.
- Есть хочешь? – спросил Киану после приветствия.
Он делал вид, что все в порядке. Словно так и должно быть, будто не было часов томительного ожидания. Потому что не знал, как начать разговор о том, что его так беспокоило. Том был весь в блоках. Словно ежик, свернувшийся в клубок, закрывался от всего мира. И совершенно не было желания ломать его, выводить на чистую воду. Киану был уверен, что он сам придет к этому, когда наступит время.
- Не, что-то не хочется ничего.
- Кофе?
- Не надо.
- Пиво? Виски? Есть русская водка.
Том улыбнулся, удивленно качая головой.
- О`кей. Буду кофе. Могу даже сам сварить.
- Да, и на мою долю тоже сделай чашечку.
- Вот же!.. Хорошо, сделаю.
Раз улыбается, значит, жить будет. Хотя, глядя на него, в это едва ли верилось.
Киану стало чуть легче. Но дышать по-прежнему получалось с трудом. Он вышел на лоджию и, чтобы хоть чем-нибудь себя занять, прикурил сигарету. Наверное, уже тридцатую за сегодня. Полторы пачки в сутки – это слишком много для него. Кончик языка болел, словно был обожжен горячим кофе, и удовольствия никакого не было. Но Киану упорно втягивая едкий дым, глядя в одну точку.
- Держи, - сказал Том, выходя к нему с двумя чашками.
- Спасибо, - подув на темную поверхность, Киану сделал маленький глоток. – Ммм, отлично получилось.
- Да уж, с таким гурманом пришлось научиться.
- Не преувеличивай.
- А что? У меня был хороший учитель.
Сказал в прошедшем времени. Что ж, значит, уже все для себя решил.
Киану склонился над чашкой, пряча лицо. Ни к чему Тому видеть его выражение сейчас, радости оно не прибавит.
- Скромно скажем, не самый плохой.
- О`кей, пусть так.
Киану через силу сделал еще глоток. В горло ничего не лезло.
- Как прошел день? – спросил он первое, что пришло в голову, лишь бы не молчать.
- Замотался. Да еще эти пробки.
- Сегодня аварий много.
- Я слышал. Дурацкий день. Наверное, магнитные бури.
- Может быть, - кивнул Киану, чувствуя, что далеко не все сегодняшние бури позади. – Хочешь спать?
- Даже не знаю. А ты?
- Я собирался ложиться перед твоим приходом.
- И кофе пьешь?
- А что остается? – Киану поднял взгляд на мальчишку.
Тот стушевался, явно не зная, что ответить.
- Том…
- М?
- Иди сюда.
Киану отставил свой кофе и протянул ему руку ладошкой вверх. Том словно ждал этого жеста. Схватив горячие от чашки пальцы, он преодолел тот шаг, что разделял их, и приник к груди мужчины. Рваный вздох сорвался с его губ.
- Все будет хорошо, малыш.
- Я… я надеюсь.
Том поднес руку Гольдмана к лицу и прижался к ней губами.
- Не надо, Том…
Но Том не слушал, мелкими поцелуями покрывая дрожащие пальцы. Киану со всей силы стиснул зубы, до скрипа, до боли сжимая челюсти.
- Ты прощаешься со мной? – глухо, словно чужим голосом спросил он.
Том прильнул щекой к тыльной стороне ладони и замер. Теперь Киану сам боялся пошевелиться, только сердце еще билось, гулко считая секунды. Шестьдесят ударов в минуту. Не больше. Казалось, оно тоже скоро замрет.
- Ты самый лучший, Киану, - наконец, сказал Том, не отпуская руку. – Мне никогда не было так хорошо, как с тобой. Но… помнишь, давно мы гуляли у озера, и ты рассказал мне про лебедей?... Наверное, я тот самый гребаный лебедь… Я не могу ничего изменить… никто не может…
Том не выдержал, голос его завибрировал, и последняя фраза получилась искаженной, словно взвизг старой виниловой пластинки. Мальчишка всхлипнул и замолчал, судорожно сдавливая его руку.
Киану нечего было добавить. Когда бушует стихия, остается только терпеть, смиренно ждать ее конца.
- Я очень хочу, чтобы тебя любили, - все-таки продолжил Том, снова поцеловав его пальцы. – Не буду говорить, что ты достоин этого. Знаю, ты не любишь, когда так говорят…
- Слова неудачников.
- Да. А я просто хочу, чтобы ты был счастливее меня.
- Почему?
- Потому что я не смог этого сделать… блядь!.. Я пытался, я хотел, но у меня, видимо, с головой проблемы…
- Неправда.
Том поднял голову, заставляя вздрогнуть от своего взгляда.
- Я всем только несчастье приношу. Вот и тебе…
- Замолчи.
- … тебе тоже, я же вижу.
- Прекрати. Это неправда.
Не хватало слов, не хватало дыхания, не хватало сил сказать все, что хотелось сказать мальчишке, чтобы поддержать, хоть чем-нибудь обнадежить его.
- Мне так хочется тебе верить, - едва слышно отозвался Том, выпуская руку Киану из своей.
- Уходишь?
- Я должен…
- Хочешь этого?
- Не могу остаться… прости меня, Киану…
- Можно тебя поцеловать? – он совсем не должен был этого просить, и уже пожалел, что сказал это вслух, но отпускать Тома было невероятно сложно, и не хотелось помнить его страшные, темные от боли глаза, хотелось запомнить его нежные, теплые губы, так вскружившие голову Гольдману.
Том прильнул без слов, влажно и мягко его целуя. Киану на всю жизнь запомнит это ощущение, навсегда сохранит его в душе. Последний и прощальный поцелуй. Самый горький и самый сладкий. Уже не принадлежащий ему. Такой нужный и такой бессильный. Такой важный и абсолютно ничего уже незначащий.
- Прощай…
- Спасибо тебе за все, малыш.
Каулитц печально улыбнулся и, развернувшись, зашел в комнату.
- Не провожай, я сам закрою дверь…

***

Киану практически не спал ночью. Сейчас, если бы его спросили, он, наверное, и не смог бы сказать, что он делал. Курил, да. И пил кофе из чашки Тома. Но что еще? Он даже не думал.
Он вспоминал. Перебирал в памяти те лучики света, что яркими вспышками проникали в их с Томом отношения сквозь облака и тучи, вечно нависавшие над ними. И сидел в том самом кресле, где когда-то занимался с мальчишкой любовью…

На утро он чувствовал себя абсолютно разбитым. Забывшись коротким без сновидений сном прямо в кресле, он еще и физически чувствовал себя отвратительно. Но первое, что захотел сделать, очнувшись – найти фотографии, с которых все началось. Киану не видел их три года, казалось, что знает в них каждый штрих, что картинки стоят перед глазами как живые. Но в то утро, он не мог вспомнить их. Загрузив компьютер, он принялся рыскать по папкам, потратив много времени на поиск нужных файлов. Когда же, наконец, отыскал, то застыл в изумлении, глядя на красоту и гармонию двух юных, гибких тел, светлеющих на фоне черного шелка.
Грустно, когда нужно молчать и нельзя вспоминать. Грустно, когда не имеешь права звонить и знаешь, что не стоит ждать от телефона чуда. Грустно, когда в каждом встречном ищешь знакомые черты, но, словно в насмешку, не видишь их даже во снах. Грустно от понимания, что все правильно, так и должно быть, но глупое сердце ноет и все ждет чего-то. И нет выхода, и не будет просвета. Все останется так, как есть, и только усилием воли грусть можно затолкать на задворки, чтобы хоть на время создать себе иллюзию, что ее нет.
Он хотел напиться и потерять телефон. Он хотел уехать, чтобы отвлечься.
Он хотел, хотел…
Но так и сидел, бессмысленно глядя на фотографии, где ему никогда не будет места.

В дверь позвонили, но Киану не реагировал. Мобильный тоже ожил, разрываясь мелодией, поставленной на все рабочие номера. Сотый раз за сегодня. Киану перевел пустой взгляд на телефон, еще вчера казавшийся таким нужным. Надоел.
Недовольно щелкнув языком, молча взял трубку. Генеральный, не дожидаясь приветствия, первый заорал ему в ухо:
- Гольдман, чтоб тебя черти разорвали, открывай дверь, иначе я ее вышибу!!
- Не вышибешь, у меня сейфовая система, - абсолютно безразлично возразил Киану.
- А я сказал, вышибу! Открывай немедленно!
- Макс… - Киану впервые назвал генерального по имени, - знаешь, что?
- Что???
- Иди ты на хуй. Дай мне сдохнуть в тишине.
- Гольдман, псих ты долбанный! А теперь меня послушай: я уже вызвал полицию, и я войду в твою квартиру с минуты на минуту, хочешь ты того или нет! Разница лишь в том, останется ли это между нами или станет достоянием общественности после вечерних новостей! Представляешь, какой будет репортажик, а?!
- Сука.
- Дверь открой!!!
Внезапно Киану пришло в голову, что он никогда не был у Тома в квартире. Интересно, где у него телевизор? Часто ли он смотрит новости? Нет, обычно он сразу врубает спортивный канал. Но ведь может и пощелкать пультом, если начнется реклама. И может напороться на вечерние новости.
Еще раз обматерив Маера, Киану поднялся открывать дверь.
- Ну-ка, ну? – влетев в квартиру, Маер первым делом осмотрел Киану со всех сторон. – Слава Богу, цел!
Киану наградил его полным осуждения взглядом и направился в комнату, не приглашая генерального пройти. Того, в прочем, это совсем не смутило.
- Собирай вещи, Гольдман. Новый проект тебя заждался!
- Да пошел твой проект… - отмахнулся Киану, не оборачиваясь к незваному гостю.
Маленький ураганчик в виде генерального пронесся по квартире, изучая все помещения. Спустя пару минут, ворчащий Маер появился в гостиной, где остался Киану, снова забившись в любимое кресло.
- Фу, накурил-то! Аж глаза режет.
- …
- Я окна открою.
- …
- Как меня еще пожарные не опередили! Вот те точно бы тебе дверь взломали!
Киану молчал, робко надеясь, что генеральный, удовлетворив свое любопытство, скоро уйдет. Но тот, не обращая внимания на «гостеприимство», вовсе никуда не собирался. Напротив, распахнув окно, он ослабил галстук и положил свой портфель на журнальный столик, уже располагаясь в гостиной со всеми удобствами.
Киану демонстративно отвернулся. Нет, он не собирался срывать зло на Маере. Он просто хотел, чтобы генеральный ушел, и всем своим видом показывал свое отношение к этому вторжению.
- Послушай, Киану, - начал генеральный, - мы с тобой взрослые люди и хорошо понимаем, что это не конец света.
- Что «это»? Что понимаем?
- Эхх, - Маер тяжело вздохнул, усаживаясь на второе кресло. – Ссора еще не значит, что жить больше незачем.
- Да что ты можешь знать? Ты ничего не понимаешь…
- Конечно, куда уж мне! Я никогда ни с кем не встречался, так бобылем всю жизнь и живу!
Киану придержал язык. В компании все знали, что жена Маера умерла несколько лет назад на операционном столе, с тех пор он так и не нашел ей замену.
- Тут все сложно… я… я… ты не представляешь, - сменил тон Киану.
- От чего же? Очень даже представляю.
- Нет, ты не знаешь, что происходит.
- Киану, - позвал генеральный, заставляя посмотреть себе в глаза. – А ты помнишь, что у ресепшена мы установили камеру еще перед Рождеством?
Киану плохо соображал, но тут понимание пришло резко, словно озарение.
- Ох, черт!
- Вот-вот, - кивнул Маер, - я про тебя давно все знаю. Не понимаю я, конечно, всех этих… - он неопределенно махнул рукой, - отношений… Но точно могу сказать – он слишком юн. Тебе не успеть за ним. А значит, либо его привязывать, либо тебе страдать! Вспомни себя в его годы!
- Это все чушь.
Киану возразил, но где-то в глубине души эти слова нашли отклик, зарождая сомнения.
- Не чушь. Когда-нибудь ты бы сам понял! Но позже. Когда все это вошло в твою привычку, и вырывать с корнями стало бы намного сложнее. Тебе даже повезло, что вы расстались сейчас!
- Ну, конечно! Еще скажи, что я радоваться должен! Откуда вообще такая уверенность, что это конец? У тебя специальная служба, а?
- Каулитц утром подал заявление об увольнении.
Киану кольнуло под ребрами, и оживление, вызванное излишне-оптимистичными рассуждениями Маера, снова сошло на нет.
- Это правда?..
- Правда. И здесь он правильно поступил.
- Что ты ему сказал?
- Ничего. Принял. И подписал.
- Ясно…
- Но и ты больше в этом офисе работать не будешь.
- Как?
- Так! Мы же открываем филиал, тоже забыл?
- Но это в Берлине.
- Именно! Гольдман, тебе просто сказочно повезло!
- Ты хочешь… чтобы я…
- Да! Я так решил!
- Я… я не знаю… что сказать…
Мысль о переезде казалась дикостью, Киану не мог себе представить этого. Чужой город, чужие люди, чужая жизнь, и так далеко от Тома.
- Нуу, как минимум: «спасибо, глубокоуважаемый и любимый герр Маер!»
Киану, прищурившись, глянул на довольное лицо генерального.
- А с какой, говоришь, должностью меня переводишь?
- Директор филиала! Только представь – своя команда, свои правила, свои…
- И ты остаешься здесь?
- Ну да… А что?
- И не будешь лезть в мои дела?
- Квартальные и годовые…
- Это понятно, но ты не будешь мне звонить по ночам и в выходные?
- Заняться мне больше нечем!
- Хм…
- Что? Что ты хочешь сказать?
- Мне кажется…. можно попробовать.
- «Можно попробовать»! – всплеснул руками генеральный. – Да ты должен был уже минут десять прыгать до потолка! Ты об этом мечтал, так?
- Угу…
- Так радуйся! Мечта сбывается! Ты пойми – нельзя, слышишь, нельзя даже из-за самого лучшего, самого распрекрасного человека на себе крест ставить! Ты не того сорта, я знаю! Сам себе этого не простишь потом! Ты – человек, у которого есть долг и есть цели! Я готов, слышишь меня, готов тебе помочь! Потому что у меня нюх на таких как ты! Мне нужны такие сотрудники, и я выбью эту херню из твоей головы, понял?! Помнишь, как ты пришел ко мне вольным фотографом? Но я уже тогда видел…
Маер говорил-говорил, а Киану, вполуха слушая его, стал думать, что он не должен раскисать, Том совсем не этого хотел. И нужно хотя бы попытаться. Было бы неправильно упускать этот шанс. Том бы точно осудил. Надо заставить себя. Ради Тома… Ради Тома…


Изображение


Глава 19.
Четыре дня без дома.

(Огромное спасибо Элле (BEKS) за помощь с заключительной главой).


Первый день исчезновения Билла прошел как-то смазано. Словно сквозь дымку наблюдая за действительностью, Том слабо воспринимал все происходящее вокруг. До вечера по инерции делал то, что должен был делать, но с наступлением ночи остро осознал, что больше не может и не хочет так жить. Собрав последние силы в кулак, он решился на разговор с Киану. Как не сошел с ума от боли, от боли Киану, он так и не понял. Ему физически было плохо, но Том осознавал, что дальше могло быть только еще тяжелее и больнее.
Выйдя из квартиры, бывшей временным пристанищем, Том в полной мере ощутил свое одиночество. Еще несколько раз попытался дозвониться до Билла. Безрезультатно. Тоскливое ощущение безысходности навалилось на него, сдавливая грудь. Том не знал, что делать дальше. Ноги сами несли домой, но находиться в пустой квартире не хотелось. И он не торопился. Пешком через весь город медленно побрел к своему единственному и такому ненавистному в ту ночь жилищу, по дороге пытаясь решить, правильно ли он поступил с Киану, насколько серьезна ошибка, совершенная с Биллом. Но мысли путались, перескакивая то на мягкие губы, которые казалось счастьем целовать еще сутки назад, то на белых птиц, царственно скользящих по водной глади, то на дрожащую руку, протянутую ему ладошкой вверх. Том одергивал себя, пытаясь мыслить здраво, но ровно через три шага все начиналось снова.
Он так и не зашел домой. Устроившись на детских качелях во дворе, заворожено смотрел на свои черные окна, словно надеясь, что вот-вот в них вспыхнет свет. Но чудеса бывают только в сказках – это Том уяснил для себя еще в тринадцать лет. Окна так и не ожили.

Утром дом начал просыпаться. Спешащие на работу люди с подозрением косились на одинокого, ссутулившегося человека, неподвижно сидящего на детской площадке. Том понял, что пора уходить. Заставив себя подняться в квартиру, он принял душ, сменил одежду и в десять часов снова покинул дом. А уже в одиннадцать поставил окончательную точку в отношениях с Киану, подав заявление об увольнении. Было плохо, было страшно, но другого выхода Том не видел.
Выйдя из офиса, он еще раз набрал номер Билла. Выслушав равнодушное сообщение автомата, он убрал телефон в карман, пообещав себе больше не делать попыток дозвониться. Так только хуже становится, ведь каждый раз, делая вызов, он очень надеялся, что Билл ответит, и каждый раз сердце падало вниз, понимая, что надежды тщетны.
Тот день он провел у Питера. Оказалось, что податься ему больше просто некуда. А этот живодер всю душу из Тома вынул, прежде чем оставил в покое. Заставил выложить всю информацию от начала до конца. Но для Тома это уже было не страшно. Наоборот, он даже хотел поделиться хоть с кем-нибудь тем грузом, что давил ему на плечи все это время. Он рассказал и о Билле, и о Киану, перекладывая на Питера тяжесть со своей души.
- Дела… - протянул друг, когда Том, наконец, замолчал. – И что теперь?
- Откуда я знаю. Жить буду… как в том фильме – день за днем.
- Хреновый у тебя план.
- Другого нет.
Питер почесал лохматую макушку и вздохнул.
- Дела… - повторил он совсем грустно. – Жаль, что ты не смог с этим Киану. Нормальный мужик.
- Киану очень много для меня сделал.
- Да уж. А ты его как перевалочную базу…
- Бля, ну давай, ты меня еще добей!
- А я что? Я молчу.
- Вот и молчи.
- Вот и молчу.
- И все!
Том, шатаясь, поднялся на ноги. Бессонная ночь давала о себе знать. Все тело ломило, а нервы совсем сдали.
- Куда собрался-то?
- Никуда!
- Еще орет он, - бурчал Питер. - Спать ложись. На приведение похож. А я вечером приду, пива дернем.
- Не хочу пиво!
- Ой, ладно. Я понял – тебя лучше не трогать, - Питер натянул футболку и, сунув в карман деньги с телефоном, добавил. – Мне пора, итак с тобой уже опаздываю. Ключи оставляю, жратва в холодильнике, все, что найдешь, твое.
- Угу.
- Свалишь с моими ключами – убью.
- Я тут буду.
- Ладно. До вечера тогда. И реальный совет – поспал бы ты. А то смотреть противно.
- Сам разберусь.
- Псих, - беззлобно бросил Питер, выходя за дверь.

Том действительно уснул. Усталость взяла свое, и ближе к вечеру его просто сморило, несмотря на упрямое нежелание спать. До утра промучившись кошмарами, он поднялся с отвратительным настроением. Питер, наблюдая за другом, который был чернее тучи, не лез с расспросами, мудро решив, что он и так сделал все возможное.
Третий день молчания Билла дался еще тяжелее. Том сначала гипнотизировал телефон, не спуская с него глаз, потом психанул, отключив трубку совсем.
На улицу он не выходил, с Питером не разговаривал. Мрачно щелкая телевизионным пультом, думал, что сойдет с ума от своего положения. Когда Питер, вернувшись вечером со своей подработки, сообщил, что, оказывается, Билла нет в городе, Том совсем замкнулся, перестав даже переключать каналы. Питер хотел было похвастать, что ради него сгонял в офис, где работал Билл, но, видя реакцию Тома, только махнул рукой.

На четвертый день скитаний Тома не выдержал Питер. Очень деликатно, в своей манере, заявив, что ему осточертело видеть унылую морду в своем доме, он чуть не пинками заставил Тома выйти на улицу.
- Заодно домой зайдешь! – буквально выталкивая его из квартиры, приговаривал Питер. – Совсем совесть потерял! Ты еще помри мне здесь!

Том понимал, что так долго не протянуть, что к себе в любом случае нужно идти. И бесконечно прятать голову в песок не получится. Он с тяжелым сердцем вернулся в свою квартиру. Зашел и замер. Прислонившись спиной к двери, закрыл глаза. Квартирка, три с лишним года служившая ему домом, сейчас казалась чужой. Без Билла она потеряла все свое очарование. Тому вообще было страшно и непривычно. Четвертый день без него – невыносимый срок. Еще ни разу они не расставались так надолго. Ни разу. В жизни. Господи, в это даже трудно поверить.
Здесь все еще пахло Биллом, словно он и не уходил никуда. Том полной грудью вдохнул воздух и еще сильнее зажмурил глаза, представляя себе то, что происходило около этой двери, казалось, целую вечность назад.
- Том?..
Резко распахнув глаза, Том уставился на Билла, испуганно таращившегося на него.
- Билл??
- Ты где был? – одновременно спросили они.
И замолчали, вперившись друг в друга полными непонимания взглядами.
- У тебя телефон недоступен! – первым среагировал Билл, пока Том, приходя в себя, собирался с мыслями.
- А я… мне… я устал… все ждал-ждал… а потом устал…
Билл покраснел, опуская взгляд в пол.
- Я хотел предупредить. Но побоялся, что ты… в общем, я только сегодня Питеру звякнул, но он послал. Сказал, что не собирается никуда вмешиваться.
- Сегодня?
- Да, утром. Вчера я еще думал, что ты у… ну, у него. А сегодня решил спросить у Питера, - Билл говорил очень тихо, запинаясь и постоянно облизывая губы. – А Питер меня так обложил, что я чуть трубку не бросил.
Том только молча открывал и закрывал рот, не находя подходящих слов.
- Я тебе звоню – недоступен. Питера спрашиваю, где ты, а он таких завернул, что мне спрашивать расхотелось. Может, не выспался?
- Артист, блядь!
- Я? Честно, Том! Я даже…
- Питер! Урод, мне сказал, что тебя в городе нет!
Билл неловко переступил с ноги на ногу и едва слышно ответил:
- А меня и не было… я вчера вернулся.
- Аа… тогда ясно…
- Том! Мне нужно было подумать. Я… я не знал… я был… все это так… для меня… я… мне…
- Подумал?
- Д-да.
- Это хорошо.
Тому было страшно спрашивать, что он решил. Билл вернулся. И это действительно хорошо. Мелкая, скользкая мысль закралась в душу – оставить все, как раньше, и не слушать, что там придумал Билл, уезжая из города.
Том отлепился от двери и, обойдя Билла, направился на кухню, не добавив больше ни слова.
- Том…
- …
Вымыта вся посуда, пепельница сверкает чистотой, чайник еще деловито фырчит, совсем недавно закипев. Все как обычно, даже уютнее. И вспоминать те ужасные дни, когда здесь все казалось мертвым, совсем не хотелось.
Том опустился на свое любимое место, стараясь успокоиться, но сердце билось изо всех сил как сумасшедшее.
Билл встал в дверном проеме, привалившись плечом к косяку. Именно то, что было нужно для полной идиллии. Том улыбнулся, глядя на его встревоженное лицо.
- Как же мне тебя не хватало, - прошептал он, качая головой.
- Том! – Иллинзеер рванул к нему, едва не опрокинув Тома вместе со стулом.
- Только не говори ничего, пожалуйста!
- Томкааа..
- Ты прости меня, ладно? Я дурак, сволочь! Той ночью я вел себя как мудак, - затараторил Том, не давая вставить и слова. – Ты же забудешь все, да? Скажи, что забудешь. А я больше никогда, слышишь, я обещаю, что больше никогда-никогда такого не повторится, только не уезжай, хорошо? Я думал, что с ума сойду! Забудь, пожалуйста, Билл…
- Нет.
Том осекся, тяжело дыша. Что, нет?
Он пристально смотрел в глаза Биллу, пытаясь отыскать ответ. Почему нет?
Руки, нервно сжимающие его плечи, ничуть не ослабили хватку после это короткого отказа. Чего же, нет?
- Не забуду, Том… Я и так слишком многое хотел забыть. Больше не хочу и не буду.
- Что это значит?
Билл отпустил его плечи и, чуть ссутулившись, спросил:
- Скажи мне, Том, ты действительно хочешь жить как раньше?.. В том смысле… ну, до того… как… ты и я…
- А у меня есть выбор? Билл! У меня есть выбор?
- У каждого человека он есть…
- Не в моем случае. Мой выбор зависит от того, что решил ты. Знаешь же…
- И ты примешь любой мой выбор?
С каждым новым вопросом Тому становилось все хуже. Ноги уже были ватные, а в затылке начало покалывать. Он совсем не понимал, к чему клонит Билл, и беспокойство, растущее в душе, едва не прорывалось наружу.
- Да. Другого мне не остается.
Огромные, светло-карие, словно гречишный мед глаза смотрели на него не то с испугом, не то с удивлением. Кадык дергался вверх-вниз, и Билл долго не произносил ни звука.
- Да скажи ты уже хоть что-нибудь! – взмолился Том, невыдержав.
- Какой же я дурак, Том…
Руки, до сих пор не знавшие, чем себя занять, вновь метнулись к Тому, крепко-накрепко обвивая шею, притягивая его голову. Едва ощутимый, чуть горьковатый запах кожи Билла, тут же окутал Тома. Непослушные, неуложенные волосы защекотали нос.
Том шумно выдохнул и, ни черта не понимая, сдавил Билла в объятиях, прижимаясь к нему щекой.
- А я думал, я так боялся… такого ты уже не простишь. Телефон отключил. Дома тебя не было… Питер меня обозвал… Ты ему все рассказал, да?
Том уже не слушал. По одному тому, что Билл прижался к нему всем телом, втираясь животом в его живот, он догадался, какой тот сделал выбор. Губы медленно расползались в улыбке, невесомо касаясь открытой шеи. А мысли, до этой минуты метавшиеся, словно испуганные птахи, вдруг закружили слаженно и красиво, выписывая в голове у Тома такие фигуры, что дух захватывало.
- Бииил… это правда, мм?.. Ты здесь?
Язык не слушался, а вопросы, сказанные в шею Билла, заставили тонкую кожу покрыться мурашками.
- Не веришь мне… конечно, сколько же можно прощать…
- Ты со мной?
- А ты еще этого хочешь?
- Брось ты эту мерзкую привычку отвечать вопросом на вопрос!
- Том… Еще один разочек! Последний вопрос, пожалуйста, - Билл отстранился, заглядывая ему в глаза. – То, что ты мне сказал… ну, у тебя в кровати… это… это правда, а?
Сложна и не изучена природа человеческой вредности. Именно она взыграла у Тома, заставляя его тянуть резину. В конце концов, мог он хоть раз в жизни себе это позволить.
- Когда сказал? Не понял…
- Тогда… блин, кто из нас пьяный был!
- Не помню…
Том притянул к себе трепыхающееся чудо и стал осторожно водить губами по его скуле.
- Ты смеешься, да? Теперь все время будешь надо мной смеяться…
- Не буду, Билл… - прошептал Том, задыхаясь от близости, - я же люблю тебя… больше всех на свете.
- Да? Честно-честно?
- Дурак, ты еще сомневаешься?
- Я… я не знаю… я так много испытывал твое…
Том нашел его губы на ощупь. Он давно закрыл глаза, предаваясь лишь своим ощущениям. Слишком много всего и сразу. Том боялся, что сердце просто разорвется. Но лишить себя удовольствия целовать Билла, он не мог. Нежно раздвинув влажные от постоянного облизывания губы, он проник в теплый рот, забывая обо всех словах, обо всех проблемах разом.
- М-ммм-мм, - дрожащий, нетерпеливый вздох вырвался из груди и тут же потонул, запутался между жадным сплетением языков.
Крепко, словно все еще боясь, что Билл убежит, он прижал худенькое тело к себе, широкими кругами наглаживая напряженную спину.
Чувствовать стук сердца, ощущать дыхание, ловить язык губами, прогибаться в пояснице навстречу и не сойти с ума при этом. Такое возможно?
Тому казалось, что он превратился в воздушный шар, вместо гелия наполненный дыханием Билла. Его уносило высоко-высоко, он уже парил в невесомости, ликуя и наслаждаясь своей легкостью.
Билл разорвал поцелуй, но рот его все еще был приоткрыт, и ярко-красные губы манили к себе с невероятной силой.
- Мама была права…
- Что? – не понял Том, все еще борясь с головокружением.
- Мама, говорю, права была.
- При чем тут мама? И в чем она права?
- Она сказала, что лучше, чем ты, ко мне никто относиться никогда не будет.
- Она так сказала?
- Ага.
- И когда это?
- Вчера утром…
- Когда??
- Вчера…
- Тааак, а с этого места поподробнее, пожалуйста!
- Томочка, может быть, сначала кофейку? – пролепетал Билл, покраснев.

***

- Родители с самого детства мне втирали про семью и про детей, - начал Билл, суетясь перед холодильником. – Ты же знаешь моего папу. Он каждый вечер за ужином начинал свою любимую песню: «Вот женишься, Билл, тебе жена готовить будет». Вечно строили планы о моем будущем, рассказывали, как нужно выбирать девушек. Даже когда мы с тобой поступили и собирались сюда переезжать, наставления давали, типа, теперь нужно сначала учебу закончить, а уж потом жениться. То есть это у них и сомнению не подвергалось, словно уже все решено!
- Да помню я, - отмахнулся Том, не желая слушать то, что приходилось часто слышать у Билла в доме.
- Ну, хоть что-то помнишь.
- Не умничай.
- А ты не перебивай, и так тяжело.
Том выразительно поджал губы.
- Вот так, - кивнул Билл и продолжил. – Я и не представлял, что может быть по-другому. И когда ты… на той съемке… обнимал меня, я очень испугался… Потому что, представь, я и про камеру забыл, и про людей вокруг. У меня внутри все горело, я до сих пор отчетливо помню это! Никогда ничего подобного я не испытывал, и так хорошо, как там, мне никогда не было… Но я же знал, что это неправильно! Я запрограммирован, понимаешь… Стоило мне представить папины глаза, сразу озноб начинался. Это же инфаркт, блядь, в лучшем случае! Это конец всем папиным мечтам. Катастрофа! Я стал бороться с собой. Тяжело, конечно, было, особенно, когда ты масла в огонь подливал, но мне казалось, что я справляюсь.
Очень тяжело давались Биллу слова. Он помогал себе руками, активно жестикулируя. Постоянно что-то хватал, то чашку, то пакет молока, меняя местами предметы. От чего у Тома возникало желание смахнуть все со стола, чтобы не отвлекаться на это мельтешение.
- Может быть, так бы все и осталось, - в очередной раз переставил чашку Билл, - но этой весной начались проблемы. Не знаю, оттого ли что я постоянно думал обо всем этом… о тебе думал, или оттого что реально мне совсем другое нужно стало. Но с девчонками начались проколы. Вроде бы симпатичные, пока общаемся, чувствую, что могу, но как только доходит до секса, у меня просто опадает. Положение – просто чума! Когда я дома, хоть на стену лезь, когда с кем-нибудь в постели, на хер ничего не надо!
Том даже моргать перестал, уставившись на Билла. Ну, вот как его понимать? Том и не представлял, что все это творилось буквально на глазах.
- Я, конечно, догонял, что к чему, - старательно избегая взгляда, рассказывал дальше Билл, - но думал, что смогу себя переделать. Я боялся… А в тот вечер, с мартини… Помнишь? У меня встал только оттого, что ты рядом со мной лежал! Понимаешь, просто лежал, едва касаясь, а у меня такой стояк, что я и думать ни о чем другом не мог. Как же я разозлился! И на себя! И на тебя! Блядь! Весь мой аутотренинг в жопу!
- Красааавец! – не удержался Том, вспомнив сцену, которую устроил тогда Билл.
- Угу… Только я очень быстро пожалел обо всем, что тогда наговорил, - Билл нервно откинул челку со лба и, чуть помолчав, словно что-то вспоминая, продолжил. - А когда ты стал пропадать ночами, мне казалось, что это из-за того, что я сделал. Умереть хотелось… Оставался тут ночами один, и чуть не выл в четырех стенах. А потом ты приходил… такой счастливый… Ебаааать! Я уже стал думать… - Билл нервно сглотнул, отвернувшись к окну. – Лежал в ванной и представлял, как вены себе режу…
- Билл!!!
- Ну, так… много разных вариантов прикидывал. Потом заболел, даже обрадовался сначала. Но вдруг так жить захотелось, так жалко себя стало – один в пустой квартире... тебя опять не было, а я никому не нужен.
У Тома сердце сжалось. Он прекрасно понимал, что мог чувствовать Билл. Закрыв лицо руками, он старался держаться, но горло перехватило спазмом, заставляя делать короткие, мелкие вдохи, выдавая все эмоции.
- Я же пришел, как только ты позвал, - простонал он.
- Пришел. Но я так и не смог сказать того, что хотел. Мне стало хорошо и спокойно, когда ты оказался рядом… И ничего больше не нужно было, - Билл грустно улыбнулся, обнимая себя за плечи. - Но потом ты опять ушел, не ночевал дома. Ничего не изменилось. Я пошел на поправку, и снова стал коротать ночи один. Хм… я приспособился. Носил твои вещи, пока тебя не было, и мне казалось, что ты со мной.
- Ну дурак же, прости, Господи! А поговорить не судьба была??
- Не судьба! Не все такие разговорчивые как ты! У меня барьер. С детства, понимаешь? Я до вчерашнего дня сомневался, что мне делать… А тогда… тогда… я же подходил к тебе… я пытался дать понять. Глупо все это было, конечно. Но что еще я мог сделать?
Билл принялся ковырять ложечкой сахар. Естественно, просыпал на стол и подскочил убирать.
- В общем, так бы все и было, если бы ты той ночью…
Том уже не мог спокойно сидеть. Нервные движения Билла, и вместе с тем медленные, с трудом подбираемые слова, делали рассказ невыносимым. Он подошел к Биллу сзади, когда тот стряхивал просыпанный сахар в раковину и, притянув к себе за талию, зарылся носом в непослушные волосы.
- А я так боялся, что это конец, - прошептал Том, водя ладошками по впалому животу. – Билл… мм… как же я боялся…
Билл замер с салфеткой в руках, низко опустив голову.
- Я тоже так думал, когда вернулся. Уезжал отсюда на первом автобусе, пьяный еще… - глухо отозвался он. – Казалось, что правильно все делаю, а потом как накрыло… Я назад – а билетов нет, лето, мать его, сезон! Пока добрался, обматерился весь. Залетел домой, а тут тишина гробовая, и твой телефон вне зоны. Думал, все, пиздец, добегался… Сегодняшнюю ночь вспоминать не хочу… Это самая херовая из всех, когда я был один… потому что не знал, вернешься ты или нет…
Том сильнее прижал его к себе, отмечая, что Билл еще сильнее похудел за последнее время.
- Не надо больше… пожалуйста…
Билл развернулся в его руках, рассыпая крупицы сахара на пол.
- Больше такого не повториться, Томка, я обещаю.
Он потянулся губами к Каулитцу, но тому в голову пришла новая мысль, ради которой он даже чуть отстранился.
- А ты мне так и не ответил, куда же все-таки ездил.
- Сам не догадываешься?
- Догадываюсь, кажется… Но неужели ты у меня такой псих?
Билл дернулся в руках, но железная хватка не позволила ему сделать и шага.
- Нормальный я! Просто… мне совет нужен был…
- С тобой с ума сойти можно! И с кем ты советовался?
- С мамой…
Том закатил глаза, чувствуя, что вспыхивает как спичка.
- Ну ты даеееешь…
- Что тут такого? Это же мама…
- Ну, хрен знает, я с со своей не советовался никогда. И чего она тебе сказала?
Билл тепло улыбнулся и, обняв его, прошептал на самое ухо, словно выдавал самую большую на свете тайну:
- Мама сказала, что когда ты со мной, она за меня спокойна.
- Какая эгоистичная позиция, - попытался съязвить Том, скрывая свое дикое смущение.
Только Билл может советоваться с мамой, жить ему с девочками или с Томом!
- Ну, а что она еще скажет?.. Я ей всех подробностей не выдавал.
- И на этом спасибо!
- Том, - Билл снова потянулся к нему губами, - а теперь можно?
- Ну, раз мама разрешила…
- Тооом!..
Последний звук утонул в нежном, долгом поцелуе, таком желанном для них обоих. Билл безропотно впускал в свой рот жадный, ненасытный язык, а Том, наконец-то отбросив сомнения, упивался им. В голову лезла всякая ерунда, он благодарил фрау Иллинзеер и Судьбу, обещал себе быть терпеливым и никогда больше не кричать на Билла. И мечтал, мечтал…

Конечно, оставались вопросы, конечно, самому еще многое предстояло объяснить, но это уже второстепенное, это уже ничего не меняло. Не могло поменять. Прорвавшееся наружу откровение на сто восемьдесят градусов повернуло отношения двух мальчишек, так долго шедших друг к другу.
В ту ночь Том оставил в прошлом свою прежнюю жизнь. Да-да, именно так. Квартира была все та же, и Билл в ней тот же. Но теперь это был их дом, по-настоящему их, и действительно дом. А Билл… ох, уж этот Билл!
Выключив перед сном свет, он плотно закрыл окно, в полнейшей темноте вдруг становясь самим собой. Позволяя на ощупь, руками, губами, всей кожей изучать свое тело, мечась от откровенных касаний, шепча какой-то вздор. И тут же перехватывал инициативу, переворачивая Тома на спину, придавливая его к кровати, жадными, голодными поцелуями впиваясь в его рот. Это было похоже на борьбу. Опрокидывая, заключая в объятия друг друга, они учились быть вместе, быть искренними и открытыми как никогда раньше.
Том вдыхал его аромат, покрывая любимого поцелуями, исследовал каждый изгиб, ладошками проходясь от ключиц до лодыжек, впитывал в себя его энергию, вжимаясь всем телом. И сходил с ума от счастья, ощущая напряженную плоть, все увереннее упирающуюся в него.
В кромешной темноте чувства обострились, заставляя чутко реагировать на каждый вздох, на каждое движение. Том запоминал, находя у Билла эрогенные зоны. Спускаясь губами по груди, захватывал горошины сосков, чуть оттягивая, и слушал короткие всхлипы, водил языком вокруг пупка и чувствовал, как дрожит живот, согревал дыханием мошонку и тут же ловил выгибающееся сокровище руками, не давая ему увернуться.
- Я не могу больше, Тоом…
- Тшш. Я знаю, что не можешь, я чувствую это.
Он не врал. Он действительно чувствовал эмоции Билла, словно свои, он понимал, что оба уже на пределе. Он даже догадывался, чего именно хотел Билл, о чем просил, пусть даже и не говоря прямо. Потому, наспех подготовив себя сам, Том позволил задыхающемуся Биллу оказаться сверху. Презервативов не было, но почему-то ни один, ни второй не вспомнили о них. А, принимая в себя твердый, пульсирующий член, Том захлебнулся новыми ощущениями. Казалось, что это невозможно, но каждая неровность, каждый пройденный миллиметр заставляли тело отзываться, наливаясь таким возбуждением, что бедное сердце не справлялось, колотясь в бешенном, запредельном ритме. Каждый толчок отдавался новой волной жара, беспрестанно накрывающими Тома.
Он цеплялся за Билла, закидывая ноги на бедра, обвивая руками напряженную шею, словно пытался стать с ним единым целым, навсегда срастись с любимым.
Кончая, он чувствовал, как взрывается Билл, на пике эмоций выкрикивая его имя. И готов был плакать. Теперь уже от счастья. Потому что лучше уже не бывает, больше он ничего не просит. Только бы Билл всегда был рядом.

- Том…
- М?
- А ты точно больше никуда не будешь уходить?
- Ты еще спрашиваешь… все, что мне нужно, все здесь. Куда же мне идти?
- А тот… ну, с которым ты был?..
- Киану. Его зовут Киану. Он все понял и отпустил меня.
«А я буду молиться, чтобы он был счастлив», - мысленно пообещал себе Том, обнимая самого дорогого своего человечка. Такого сложного, такого странного, порой совершенно ненормального, но самого любимого и самого желанного на свете. Кто знает, смог ли когда-нибудь Том понять это, если бы ни Киану…

Мы выбираем, нас выбирают,
Как это часто не совпадает…

Часто простое кажется вздорным,
Черное белым, белое черным.

«Черное – белое»
Танич М.

Конец.




"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость