• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Праймер {slash, AU, twincest, Том/Билл (основной), Йост/Билл, Хоффман/Билл, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Праймер {slash, AU, twincest, Том/Билл (основной), Йост/Билл, Хоффман/Билл, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 26 мар 2018, 18:12


Название: Праймер
Авторы: Alraune, Crazy Doll Elena
Статус: закончено
Жанры: slash, AU, twincest
Рейтинг: NC-17
Персонажи/пейринг: Том/Билл (основной), Йост/Билл, Хоффман/Билл

Изображение
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 26 мар 2018, 18:22



Из неразбившей любви, из белых пятен, черных дыр,
По воле страха и мечты изобретаю эликсир.

«Алхимик» Агата Кристи (с)

Когда ты робко меня целуешь,
Малыш, ты меня волнуешь.
Но не могу, не могу, извини, не могу.

«Малыш» Кино/МТ (с)

Глава 1


Мальчик вытер вспотевшие ладони о штаны и, глубоко вдохнув, постучал в дверь. Услышав приглушенное "заходи", он робко заглянул в кабинет:
- Герр Питер, вы меня звали?
- Да, Билл, проходи,- стоявший спиной мужчина обернулся и приглашающее кивнул на черное кожаное кресло, взяв со стола тонкую папку. Подождав, пока мальчик, поерзав, усядется, он с деланным спокойствием начал:
- Не могу сказать, что у меня хорошие новости. Я сегодня получил результаты ваших анализов.
Билл нервно облизнул губы и вцепился в подлокотники кресла. Колени задрожали от страха, спина покрылась холодным потом.
Герр Питер сказал ему о подозрении на анорексию неделю назад и на следующий же день отвез их с братом в детское отделение Эппендорфовской университетской клиники. Больница Гамбург-Альтона имела мощную научную базу в области диагностики, в частности специализируясь на лечении различных видов обмена веществ, и он благодаря своим связям быстро организовал для детей полную аппаратную диагностику и сдачу анализов, чтобы утвердиться либо разувериться в правильности своих предположений. Все это время Билл молился, чтобы с ним оказалось все в порядке, но очевидно, на небесах к его молитвам остались глухи. И почему он сейчас позвал его одного, без Тома?
- Мы вовремя спохватились, потому что я, к сожалению, оказался близок к истине. У тебя наблюдается общее эндокринное расстройство, повышен уровень кортизола и …
У Билла закружилась голова, заложило уши. Он потянул воротник, ослабляя давление на шею, и прикрыл глаза. Об анорексии он знал только из телепередач, которые, впрочем, смотрел краем глаза, не особо вникая в суть. Все, что он запомнил - это жуткие снимки до безобразия изможденных людей и то, что из-за анорексии умирают. А у тех, кого вроде бы от нее вылечили, всю оставшуюся жизнь происходят рецидивы. И вот это случилось с ним, а это означает жизнь на таблетках, под постоянным контролем врачей.
- Виной тому, скорей всего стресс, который ты пережил, ну и, возможно, предрасположенность, хоть и считается, что как таковой ее не существует…
Билл не мог в это поверить. На здоровье он никогда не жаловался, разве что, простужался иногда, ну и разок знатно свалился с пневмонией. Ел вроде нормально, временами даже случались приступы прожорливости, а свою худобу объяснял услышанным с того же экрана умным выражением «высокий уровень метаболизма». А оказалось, это болезнь… Боже, что же теперь делать? Он ведь умрет, обязательно умрет, а ему только пятнадцать исполнилось! Он еще столько в жизни не увидел, не узнал, даже школу закончить не успел. А ведь планировал поступить в университет - мама всегда хотела, чтобы ее мальчики получили хорошее образование. И как брату сказать? Близнецы, а они с братом были близнецами, несмотря на шебутную натуру и занятость по дому, умудрялись учиться почти на отлично. Видя перед собой пример увлеченного наукой, успешного герра Хоффмана и стараясь доставить радость матери, они и сами задались целью встать на ноги и получить престижные специальности. А после смерти Симоны они решили, что любой ценой получат высшее образование, хотя бы ради ее памяти.
Но теперь, похоже, придется забыть о выстроенных на будущее планах. Интересно, сколько он еще протянет - год, два?

-Билл? Билл, ты меня слышишь?
Мальчик тряхнул русой головой, словно длинная челка могла отогнать мрачные мысли, и шмыгнул носом, уже готовясь расплакаться на собственных похоронах. Хоффман ободряюще улыбнулся.
-Не волнуйся, на начальной стадии все еще поправимо. Конечно, придется тебя немного подлечить, но ситуация пока не критическая. Проколем тебе курс витаминов, и все нормализуется.
-То есть, у меня не анорексия? - севшим голосом поинтересовался подросток.
-Нет, можно сказать, пока - нет. Мы вовремя успели. Еще бы чуть-чуть, и пришлось бы начинать серьезное лечение, возможно, госпитализировать тебя.
-Ой, не надо, - испугался Билл,- я не лягу в больницу!
-Никто и не отправляет тебя туда.
-А уколы?
-Я сам буду тебе их делать, все-таки, я врач, если не забыл, - мужчина снова улыбнулся, и мальчик заметно расслабился. Он будет жить! Как это прекрасно! Уколы, конечно, штука неприятная, но можно потерпеть ради благого дела. Но тут его снова тряхнуло.
-А как же Том? - почти вскрикнул он.- Мы же с ним одинаковые, он тоже болен? Что с его анализами?
-Успокойся, Билл, могу тебя уверить, что твой брат здоров. Я отправил его на обследование вместе с тобой на всякий случай. Но его организм оказался крепче и устойчивей к стрессам. Тем не менее, я буду следить и за его состоянием - для профилактики. Так что в следующий раз на обследование поедете снова вместе. Лучше перестраховаться. Как считаешь?
Билл, не раздумывая, согласно кивнул. Пока ждали результатов анализов, он успел сравнить свое тело и с телом близнеца раз сто. Том хоть и был худым, но на тонких подростковых руках и ногах явно проступали упругие мышцы, в общем, при одинаковой комплекции по физическим параметрам младшего брата он обогнал. И его, в отличие от Билла, за отсутствие зачатков мускулатуры в школе девчонкой не дразнили.
-Так значит, это будут просто витаминные уколы? И все? – еще раз уточнил Билл.
-И все. Но учти, что курс будет достаточно долгим, для эффективности. Впрочем, ты сам заметишь улучшения уже очень скоро.
-Но я себя и так хорошо чувствую..,- Билл запнулся.
-Иногда болезнь до определенного времени не проявляется,- объяснил Хоффман.- Наша задача – обнаружить ее и сделать так, чтобы она совсем исчезла.
-Я понимаю,- Билл робко улыбнулся.- Спасибо вам! Я, если честно, испугался… ну… что это смертельно, - закончил он еле слышно.
Хоффман расхохотался и ободряюще потрепал мальчика по мягким, чуть вьющимся на концах волосам:
-Не бойся, Билл. Я бы не допустил, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Ну, а теперь иди и не волнуйся. И брата успокой.
-Спасибо! - заметно порозовевший и успокоенный мальчик чуть ли не вприпрыжку выбежал из комнаты. Наверное, спешил рассказать брату, что с ними все в порядке. Ну, почти. За долгие годы, проведенные с этими ребятами под одной крышей, Питер уже понял, что близнецы делятся друг с другом абсолютно всем. И старший сейчас переживает ничуть не меньше младшего, гадая, из-за чего брата позвали на разговор без него. За дни ожидания Том приобрел темные круги под глазами и нездоровый цвет лица, а вчера Хоффман застал его на кухне плачущим и понял, что надо поторопиться с оглашением результатов полученных утром анализов - иначе мальчишки в самом деле могли тронуться умом от такого стресса.
Мужчина, небрежно кинув на стол папку с бланками и распечатками, уселся в кресло, еще хранящее тепло Билла, и довольно потер руки – мальчишка ему верил.

***

Профессор Гамбургского университета, доктор медицинских наук Питер Хоффман жил в элитной части Альтоны, совсем рядом с Эльбой, но в отдалении от портовых доков, в просторном двухэтажном доме постройки начала двадцатого века, окруженном пышно разросшимся почти на четверть гектара садом. Приходящий раз в неделю садовник сокрушенно качал головой – чтобы облагородить такое количество кустов и деревьев необходим целый отряд флористов, ландшафтников и иже с ними. Но хозяина вполне устраивали пара клумб и газон у парадного входа да аккуратно подстриженная аллея для неспешных прогулок, для чего услуг одного работника вполне хватало.
Усадьба принадлежала еще его отцу, ушедшему довольно рано, когда молодому ученому было всего двадцать восемь. Сколько он себя помнил, отец все время что-то модернизировал в доме – следил за новинками декора и жизнеобеспечивающих систем, достраивал какие-то футуристические террасы, открытые солнечным лучам и свежему ветру с реки, кусочек песчаного берега которой был виден из его окна. Сейчас, подойдя совсем близко к полувековому рубежу, Питер продолжал дело отца, уже неоднократно внеся свою лепту в изменения, происходящие с домом - оснащал его техникой и, самое главное, оборудовал в подвале лабораторию для своих исследований. С отличием окончив университет, талантливый и амбициозный молодой ученый в рекордно короткие сроки получил докторскую степень и ушел набираться практических знаний, переходя из мед.центров в больницы, параллельно заведя небольшую врачебную практику как специалист-эндокринолог. Но больше всего его привлекали собственные исследования в этой области. Поэтому, имея постоянный доход от частной практики плюс проценты с акций трех солидных концернов к тридцати годам он смог позволить себе заняться разработкой давно вынашиваемого проекта. Он вернулся в пенаты родного университета, где пару раз в неделю начал читать лекции для студентов, пользуясь в свою очередь лабораторией и богатейшей библиотекой. Последние годы, правда, опытная база университета была ему уже практически не нужна, но это занятие помогало держать общественный тонус, поддерживать контакт с коллегами и быть в курсе происходящего в научной среде. Интернет-конференции, конечно, экономили время, но роль живого общения Хоффманом не умалялась.


Питер Хоффман жил один. Поглощенный честолюбивыми мечтами о славе и всемирном признании, он не собирался тратить драгоценное время на такие глупости как ухаживание, брак, и вообще – любовь. Сублимация естественных желаний в науку его вполне устраивала. В редкие дни, когда он позволял себе отдохнуть от своих изысканий, он расслаблялся в обществе жриц любви, приезжая в апартаменты к проверенной «мадам».
За домом следили приходящая служанка и занимающая две комнаты в левой крыле экономка с двумя сыновьями-близняшками. Питер взял к себе на службу Симону Каулитц почти десять лет назад, без каких-либо рекомендательных писем, по стандартному направлению из агентства по трудоустройству, просто доверившись своей интуиции – и не прогадал. Благодаря ей дом содержался в порядке, еда была великолепной, и главное – Симона была нелюбопытна и молчалива. Один раз она рассказала своему работодателю, как некий тип предложил ей крупную сумму за возможность получить копии документов из его кабинета, относящихся к его разработке. На что женщина ответила отказом и попросила больше ее не беспокоить с подобными просьбами. Хоффман был неприятно поражен, что промежуточными результатами его работы уже интересуются конкуренты, и тут же поднял жалование Симоне – за верность. Ее близнецы, несмотря на то, что были шустрыми парнишками, не мешали ему, перенося свои игры в сад, зато с малых лет помогали матери на кухне и по дому. Питер научился различать их не сразу, впрочем, иногда даже мать умудрялась их перепутать - ведь детьми они были подвижными и бойкими, попробуй пойми, где кто, когда они сцепляются в клубок, мутузя друг друга или обнимаясь.
Когда ребята подросли, он помог Симоне устроить их в муниципальную realschule с двумя дополнительными колледж-классами, как в платных гимназиях, дающими отличную подготовку к сдаче экзамена на абитур.
Школа была известна квалифицированным преподавательским составом, ее выпускники получали отличные аттестаты, с которыми Университет города ждал их с распростертыми объятьями, и находилась в прилегающем к Центру районе Альтоны. До озера Альстер и Ботанического сада от нее было рукой подать, потому школьников часто вывозили на развивающие творческое воображение практические занятия «на природу».
Питер относился к сыновьям экономки с симпатией, насколько он вообще мог испытывать подобные чувства. По крайней мере, когда более смелый Том попросил один раз объяснить ему что-то из биологии, готовясь к тестовой контрольной, Хоффман не отказал, что впоследствии практически вошло в привычку. Питер часто наблюдал в окно за резвящимися близнецами и ловил себя на мысли, что... Нет, мысли до конца не сформировывались, но все же, все же… Когда Билл, «младший» из близнецов, лет в одиннадцать свалился с двусторонним воспалением легких, вызванный врач не распознал опасный недуг, приняв его за банальную простуду. Слыша усиливающийся кашель ребенка, Питер взялся лечить его самостоятельно, назначая и оплачивая лекарства, чем сниcкал полное благоговение со стороны Симоны – благодарная женщина просто молиться была готова на человека, спасшего ее сына. А после этого случая он попросту забрал из ближайшей районной поликлиники карты обслуживания близнецов по медицинской страховке, полностью приняв на себя заботу об их здоровье и тем самым экономя средства Симоне. Сам Хоффман имел полис альтернативной страховой кассы, где он и оформил на детей отдельные частные страховки, взяв их оплату на себя – так надежнее и спокойнее, хоть и дороже, пояснил он пораженной матери. Несмотря на вечную занятость и мрачноватый нрав Хоффмана, мать и дети души не чаяли в своем хозяине, стараясь угодить ему в меру своих возможностей. А тот принимал их обожание с едва заметной улыбкой и… продолжал присматриваться к ребятишкам.
Беда пришла внезапно. Мальчикам едва исполнилось четырнадцать, когда выходившую из универсама тридцатишестилетнюю Симону сбила машина. Спасти ее не удалось - не приходя в себя, она через сутки скончалась в больнице. Билл с Томом остались одни, их биологический отец возможно и не знал, что таковым является, во всяком случае, Симона о нем никогда не упоминала. Поскольку никаких родственников у детей не осталось, кроме какой-то двоюродной тетки, о которой они сами знали только понаслышке и которая, в свою очередь, знать об осиротевших мальчишках не пожелала, им грозило распределение в один из детских домов. И самое страшное - не было ни малейшей гарантии, что они окажутся там вместе. Наличие свободных мест и особенности финансирования по округам были важнее их чувств.
После похорон мальчики, казалось, вросли друг в друга – они не расцепляли рук, панически боясь разлучения.
И Питер решился. С помощью знакомого адвоката он в кратчайшие сроки оформил два очень интересных документа, впрочем, никаких нарушений закона не содержавших. Адвокат лишь ускорил процесс и уладил дело с комитетом по делам сирот, явно бы озадачившимся от принятого Хоффманом решения. Через месяц после трагических событий небольшая сумма скопленных Симоной средств на ее банковском счету перешла под управление Хоффмана, ставшего официальным опекуном Тома до достижения им совершеннолетия. Второй же документ гласил, что Питер Хоффман усыновляет Билла Каулитца 1989 года рождения, оставляя ему фамилию матери.
Дети не присутствовали на рассмотрении дела, и когда Питер, позвав их в свой кабинет, объявил обоим, что теперь является их опекуном, близнецы лишь пораженно замерли, крепче стиснув ладошки друг друга. Бывший хозяин вывел детей из транса, заверив, что никакой приют им больше не грозит, как и разлука, они будут продолжать жить по-прежнему – в его доме, по возможности оказывая ему помощь по хозяйству, и мальчики, уже не сдерживаясь, дружно взвыли от радости и бросились ему на шею. Еле отцепив от себя обезумевших от восторга ребят, Питер объяснил, что привык к ним, а поскольку не любит в доме чужих людей, новую экономку брать не станет, ограничившись приходящей служанкой, разве что наймет повара. Ребята заверили, что будут выполнять свои обязанности по поддержанию порядка в доме и даже смогут готовить еду, чему научились, помогая матери на кухне. Так что повар тоже может быть приходящим. Хоффман в свою очередь разрешил им снизойти до панибратского «герр Питер» и сообщил, что будет еженедельно выдавать им определенную сумму за их труд (естественно не из денег Симоны), назвать которую карманными расходами было бы неверно исходя из размера, а зарплатой – из моральных соображений. Но братья, не вникали в определения, «опекун» им Хоффман или «работодатель», просто обрадовались, даже не сразу поверив в такую удачу – слишком уж хорошо все складывалось. Кроме того, Хоффман пообещал отремонтировать их флигель, чтобы братья имели каждый по своей комнате, обставить которые он предоставил им возможность по собственному вкусу.
Единственное условие к близнецам было - не приглашать в дом друзей и вообще кого бы то ни было.
Единственная просьба была – не тревожить его во время его пребывания в лаборатории.
Единственное, о чем не знали братья – об их разном статусе с этого дня.
Единственное, о чем мечтал Питер – становилось возможным благодаря близнецам.



Глава 2


Как только брат появился на пороге комнаты, Том тут же кинулся к нему. Схватил за плечи, судорожно встряхнул, у младшего от неожиданности даже голова дернулась, так что его мазнуло по лицу длинной челкой. Внутри все болезненно сжалось – худой, очень худой, господи, только бы не…
-Ну? – Том от нетерпения чуть ли не истерил. - Что там?! Что он сказал?! Что с этими гребаными анализами?
- П-питер с-сказал, - Биллу мгновенно передалось волнение близнеца и он почти заикался, - что…
-ЧТО?!
-С тобой все хоро....
-Что он сказал про тебя?!
-Это не ОНА, - почти шепотом, от которого Том словно сбросил давившие на него гири. - Но все же нужен курс витаминов… Том, Томми, ну ты чего? Ничего же серьезного у меня не нашли.
Старший почти застонал от облегчения и порывисто притянул брата к себе, обнимая и пряча выступившие на глазах слезы радости. Пока Билл сидел у Хоффмана - прошло минут пятнадцать от силы - Том весь извелся. Он мерил шагами комнату, резко останавливался у окна, впериваясь пустым взглядом в желтеющий сад, перекладывал на столе ручки и карандаши, выравнивал книги на полках по линеечке, ведя пальцем вдоль корешков. Готов был делать что угодно, лишь бы время не тянулось так медленно. Ему уже несколько раз чудились шаги в коридоре, и он тут же метался к двери. Но источником шума оказывалось лишь воображение мальчика.
За ту неделю, что они ждали результатов обследования, Том ни секунду не волновался за себя, зато при мысли о болезни Билла у него живот сводило от страха, и подгибались ноги. Но он мужественно старался отвлечь близнеца от плохих мыслей, тянул его с собой гулять, тараторил без умолку. Билл же ходил как пришибленный, на вопросы отвечал не сразу, полностью погрузившись в переживания и уже заранее уверившись в том, что все хуже некуда.
Анорексия стала его кошмаром. Билл так боялся не почувствовать голода, что ему и правда кусок в горло перестал лезть. Глядя на приготовленные приходящей через день Юттой блюда, он лишь тяжело вздыхал. Том порой сам вставал к плите, где, сверяясь с толстенной поваренной книгой, изобретал для сладкоежки-брата очередной вкусный десерт. Он был готов уподобиться пернатым, кормившим птенцов из клюва «прожеванной» пищей, если бы это помогло. Но Билл даже от любимых сладостей удовольствия не получал, и брат еле-еле уговаривал его съесть хоть что-нибудь. Его начинало мутить от одного вида еды, и если бы не напор Тома, он бы вообще перешел на одну воду. Нет, он не был пессимистом как таковым, просто как натура впечатлительная всегда переживал любые эмоции сполна, до самого донышка.
По ночам его мучили кошмары, и Том перебрался спать к нему в комнату, первые два дня засыпая прямо в одежде поверх одеяла. Но после утренней ломоты во всем теле – то ли от приоткрытого окна, то ли от неудобной позы на самом краю – на третью ночь просто приволок подушку и залез к брату под бок. Младший метался, стонал по ночам, и он его криков во сне Тома чуть ли не до ногтей прошибал холодный пот. Теперь они спали в обнимку, и старший каждый раз сам отчаянно пытался не разреветься, чувствуя под руками выпирающие ребра близнеца. Его, в отличие от Билла, мучила бессонница, и он боялся, что если хоть на секунду уснет, младший может истончиться в его руках, превратившись как в страшных сказках в сухую веточку.
Билл же с братом чувствовал себя спокойнее. В другой ситуации он бы устыдился своей плаксивости и необходимости постоянно чувствовать близнеца своим телом всегда, даже в постели. Но теперь его голову занимала только болезнь, и с каждым днем ожидания для него все реальнее становилось загреметь в больницу если не с анорексией, то с паранойей.
Биллу снилось, что он ест. Много ест. Во сне он набивал рот, его живот надувался, но сам он становился все худее и меньше. Он ел еще больше и быстрее, и так же быстро уменьшался в размерах. Люди вокруг казались великанами. Билл кричал, просил помочь ему, но гигантские уши не слышали тоненького писка, доносящегося откуда-то с земли. А затем сверху нависала огромная нога, грозя раздавить его, и Билл бежал от нее, как таракан от смертоносного тапка, но вокруг были сотни, тысячи таких же огромных ног. А он был таким маленьким и беззащитным…
Просыпаясь, Билл вытирал с висков липкий пот и мрачно разглядывал свои худющие руки и ноги. В такие моменты он ощущал себя не пятнадцатилетним парнем, а маленьким беззащитным ребенком, которому так не хватало мамы, чтобы успокоить ласковым «тшшш, все хорошо!». И погладить по голове. Если бы мама была жива… Конечно, рядом был Питер, мальчики доверяли ему, ведь он уже неоднократно доказал, что разбирался в болезнях и симптомах. Но он же и посеял растущую в душе тревогу, озвучив возможный диагноз и подкрепив опасения обследованиями. Как ни боялся Билл, он был слишком горд, чтобы показать участливому, но, по сути, чужому человеку всю бездну своих страхов. Вот так прийти, уткнуться в его колени и завыть в голос: «Герр Питер, ну скажиииите, ведь я же не умру?» Нет, такую слабость он мог себе позволить только с мамой. Но мамы не было, и вместо нее Билл испуганно жался к старшему брату, который сам был напуган не меньше, просто держал свои эмоции при себе.
В школе тоже заметили изменения, произошедшие с Каулитцами за столь короткое время. Братья осунулись, на уроках клевали носом, усиленно растирая кулаками черные круги под глазами, чтобы хоть как-то взбодриться. Друзья заботливо спрашивали, не заболели ли они, остряки ехидно осведомлялись, с кем это он так бурно проводят ночи, учителя озабоченно косились в их сторону, но пока что тревогу не били. Разве что преподаватель биологии, Дэвид Йост, однажды задержал Билла после урока и спросил, все ли у него в порядке и не нужна ли ему помощь. Мальчик, не поднимая глаз, заверил его, что все хорошо, просто не выспался сегодня. Йоста это, кажется, не особо убедило, но напирать дальше он не стал.
Один малюсенький плюс в сложившейся ситуации все же был - учителя, словно сговорившись, перестали вызывать Каулитцев к доске. Видимо, боялись, что, выйдя отвечать, Билл грохнется в обморок - до того бледным и прозрачным он стал, а Тома не трогали за компанию, не иначе как считая чем-то вроде подпорки для близнеца. Правда, когда Том высказал это предположение брату, тот даже не улыбнулся.
Билл вяло, с апатией выполнял работу по дому - все валилось из рук. Но оставлять старшего хозяйствовать одного, пока он сам мается переживаниями, было несправедливо, поэтому Билл с упорством танка выхватывал тряпку или сковороду из рук брата. Или подолгу зависал у раковины по локоть в мыльной пене и тупо пялился на грязные тарелки, не в силах заставить себя пройтись по ним губкой, а в голове билась мысль, что сейчас он это делает, возможно, в последний раз.
Через неделю такой жизни Каулитцы впервые серьезно поругались. Том перенервничал и в очередной раз, когда брат заговорил о возможной скорой смерти, наорал на него. В отчаянии он кричал: "Ты собрался умереть, ты уже СМИРИЛСЯ, Билл, а обо мне ты подумал?! Как Я буду жить без тебя?! Ты хочешь оставить меня так же, как это сделала мама?!" Близнец пристыжено промолчал в ответ, и злой Том демонстративно удалился из комнаты.
Ночью Билл почувствовал себя без него абсолютно несчастным и даже оставил включенным ночник, словно он мог заменить тепло брата. Но лампочка, как назло, перегорела, и Билл зарылся под одеяло с головой, как делал в детстве. На несколько минут ему даже удалось задремать, но во сне снова привиделись топчущие его огромные ноги, и он проснулся, тяжело дыша и сжимая в руках край простыни. Сердце колотилось как бешеное, он хотел уже позвать Тома - но устыдился своей слабости. А темнота продолжала наступать со всех сторон. От сильного ветра в окно стучали ветки растущего возле дома старого вяза. По стенам метались причудливые изломы теней, и Билл явно различал в них тонкие длинные руки. Да и не руки даже - одни кости, тянущиеся к нему своими крючковато-загнутыми пальцами. Кошмар из сна слился с разгулявшейся непогодой, от страха он тихо всхлипнул – ну и что, что большие мальчики не должны бояться по ночам, никто же не видит этого? - и снова нырнул в спасительный кокон одеяла.
Дверь спальни открылась почти бесшумно, по ковру прошуршали босые ноги. Матрас прогнулся, и Билла заботливо извлекли из «гнезда». Костлявые руки, поджав когти, скрылись в тени большого шкафа. Дышать сразу стало легче.
Спасителем, конечно же, оказался Том. Хмурый и помятый, он проворчал что-то про глупых младших братьев и, ухватив Билла за нос внушительным носовым платком, приказал строгим тоном:
- Сморкайся!
Билл послушно высморкался. Старший сложил платок и сунул его под подушку, заботливо вытер большими пальцами слезы со щек близнеца и, расправив скомканное одеяло, лег рядом, прижимая дрожащего братишку к себе. Билл вцепился мертвой хваткой в его футболку и забормотал:
- Ты не уйдешь больше? А, Томми?
Близнец хмыкнул, пряча младшего от темноты в своих теплых объятиях, и вздохнул:
- Да куда же я от тебя денусь, болван ты мелкий!
Этой ночью Билл опять кричал во сне, но быстро затихал, чувствуя, как старший брат целует его сухими губами в лоб и шепчет, что все хорошо.
Том думал, что та ночь была самой страшной, но ошибался. Еще страшнее оказалось следующее, субботнее утро, когда Хоффман объявил, что результаты анализов готовы, и попросил Билла зайти к нему в кабинет. У младшего на лице читалось паническое – почему только он, почему не с Томом?! Ведь обследовались-то вместе! Значит, что-то серьезное, касающееся его одного? Опекун с самого начала говорил, что хочет проверить Тома «на всякий случай», не видя налицо опасных проявлений. И все же Билл заставил себя ободряюще улыбнуться брату, вскинув голову, отказаться от его попыток проводить до заветной двери и двинулся вверх по лестнице.
Том чуть ли не по потолку бегал в ожидании, помимо воли готовясь к худшему.
И вот… курс витаминов? Ничего серьезного? Он все еще не верил.
Он стискивал брата в объятиях, раскачивая из стороны в сторону, и чуть ли не подвывал от счастья. Все обошлось! Билл не умрет! Уколы, возможно, будут болезненные, но это мелочи по сравнению с мрачной перспективой, которой они опасались. Зная позорную тайну брата, который только перед ним не скрывал свою боязнь перед брызгающим жидкостью шприцом, Том готов был сам подставить попу или руку, или куда там надо колоть – если б это было возможно! Или успокаивающе гладить больное место - главное, чтоб брат только не вздумал отказаться от инъекций. И как он только ухитрился проколоть себе бровь и язык – с ним за компанию? Том до сих пор не понимал, ведь боль она боль и есть, под каким соусом ни подай. А ведь потом, через год, Билл еще и звезду себе на пузо набил! И смущенно объяснял, что захотел украсить себя, стать круче – потому и боль не сильно чувствовалась и вообще все воспринималось по-другому.
-Томми, слышишь меня? Я говорю - тобой тоже все хорошо! – Билл тряс его за плечо. - Ты абсолютно здоров, слышишь, Томми? Тебе даже витамины эти дурацкие не нужны!
-Ну и ладно. Главное, ты, макаронина, не болеешь,- счастливо выдохнул Том.
-Я не макаронина,- тут же возразил Билл и засмеялся.
-Макаронина. Эта…как ее… спагеттина!
-А ты тогда… ты… - младший недовольно замычал в нос, прикидывая, как бы обозвать брата.
-Вторая спагеттина? - предположил Том, и Билл снова расплылся в улыбке.
-Ага! Такая же.
-Из той же пачки.
Том щелкнул хихикающего Билла по носу, и тот сморщился, сводя глаза к переносице. Вот же мелкий.
Близнец снова взглянул на Тома и, робко закусив губу, вопросительно приподнял бровь.
-Что? - не понял Том. Младший смущенно посмотрел в пол.
-Томми… А у нас есть что-нибудь вкусненькое?




Глава 3


Начало новой учебной недели ознаменовалось также началом курса инъекций для Билла. Кроме того, Хоффман предупредил его, что самые простые анализы теперь нужно будет сдавать регулярно - чтобы не упустить момент, если вдруг что-то пойдет не так, и чтобы отмечать улучшения. Прибегать к услугам медицинского центра при этом не было необходимости, поскольку стандартное оборудование для обработки мочи и крови имеется у него в лаборатории. Билл было поморщился от перспективы получить дополнительную порцию уколов, ведь кровь-то сама не вытекает из вены просто по велению врача, но опекун успокоил, что будет производить контрольный забор где-то раз в месяц, в зависимости от результатов анализа мочи, которую нужно сдавать раз в пять дней. Тут мальчик слегка покраснел и, занавесившись челкой и глядя в пол, принял от герра Питера пластиковый пакет с баночками для мочи. Казалось бы, обычное дело, сколько раз он приносил подобную баночку в медицинский центр или школьную поликлинику, отправляя ее в безликое окошко. А тут почему-то накатило смущение, Каулитц даже не представлял, как он будет отдавать своему опекуну прозрачный сосуд с собственными испражнениями.
Том от души посмеялся, когда Билл пожаловался, какой "пытке" помимо уколов решил подвергнуть его Хоффман. Но младший с таким потерянным видом смотрел то на него, то на упаковку банок, что Том понял - для Билла это действительно серьезно. И с чего бы это брату стесняется нести свои пипись... в общем, анализы, человеку, с которым он с детства живет в одном доме, которому каждый день накрывает на стол, в чьих комнатах протирает пыль? Тем более, что Хоффман - врач и явно насмотрелся за свою жизнь гораздо менее эстетичных вещей. Том едва сдержался, чтобы не подколоть брата, мол, спасибо герру Питеру - не попросил сдавать кал! Вот уж где вторжение в личное пространство, точнее – исторжение из него! Том хихинул, но озвучивать гениальную мысль не стал. Он списывал подобные выверты брата на его более тонкую душевную организацию, за что периодически обзывал его «истеричной дамочкой». Ведь, несмотря на мальчишеский задор и угловатость, в Билле всегда было больше чувствительности и даже романтики, чем следовало бы иметь парню его возраста, по мнению Тома, разумеется. Будь то строчение стихов в тетрадку, которую он прятал в нижний ящик стола, или приступы смущения на ровном, казалось бы, месте. Но он привык к такому Биллу и не имел ничего против, если тот, порой, завернув в затейливый клубок свои острые углы, приваливался к его боку, ища утешения или просто ласкаясь.

В школе Билл благополучно забыл о предстоящей вечерней экзекуции. Вовлеченный в водоворот событий - контрольная по математике, начало подготовки к Рождественскому праздничному вечеру, перепалки с одноклассниками и тетрадные бои с ними же - он просто не успевал думать о неприятных вещах. К тому же, угроза анорексии теперь практически миновала, и за один день он буквально расцвел - на щеки вернулся румянец, распрямилась ссутулившаяся спина, улыбка не сходила с лица. Даже учитель физкультуры, герр Ферчичи, не смог в этот день испортить ему настроение. С отлично прокачанной фигурой и брутальной растительностью на лице, Анис Ферчичи являл собой воплощение мужественности и, как следствие, тайной мечты молоденьких преподавательниц. И похоже, считал своим святым долгом гнобить тощего и слабого ученика, упорно пытаясь таким образом задеть его, разозлить, взять на слабо – в общем, сделать из него крутого мужика, даже если он сам не очень-то к этому стремился. Герр Ферчичи, усмехаясь, следил, как Билл неуверенной рукой ведет рыжий мяч, то теряя его, то спотыкаясь о собственный кроссовок, чтобы потом отчитать его за неудачные пасы и единственный и, разумеется, неудачный бросок в корзину. Но Билл не расстроился и даже позволил себе язвительно пошутить в адрес обезьяноподобного учителя, конечно, когда он отвернулся, после чего вновь резво заскакал по баскетбольной площадке.
Осознав до конца, что дамоклов меч близкой смерти уже не висит над ним, Билл теперь проживал каждый день, как последний, радуясь жизни и не заморачиваясь по мелочам. Поэтому на контрольной по математике он был единственным, кто рискнул в открытую достать шпаргалку, и что самое удивительное – именно его-то учительница и не засекла. Зато тем, кто опасливо озирался по сторонам, боясь попасться, фрау Франц делала строгий выговор и отмечала провинившихся в классном журнале. Том не раз, видя, как молодая женщина проходит мимо по коридору, цокая высокими каблучками, присвистывал ей вслед и выдавал друзьям очередную тираду на тему "эта Натали классная телка и сиськи у нее зачетные!" Но даже он возмущенно пробормотал "вот сука!", когда фрау Франц со злорадной улыбкой отобрала у него шпоры.


Школьный день подходил к концу. Осторожно наблюдая за братом, Том искренне радовался такой перемене в нем. Заливисто хохочущий, бегающий и прыгающий Билл нравился ему куда больше, чем та призрачная бледная тень, которую он созерцал целую неделю. Теперь оставалось откормить близнеца до его прежних, пусть и худосочных, размеров. Впрочем, тут его помощь уже не требовалась - Билл сам охотно набивал рот бутербродами в школьной столовке, а по дороге домой они с Томом купили две огромные пачки ужасно вкусных и вредных чипсов, которые тут же и стрескали.
А дома их ждал ароматный пирог с вишней - Том специально утром оставил на холодильнике записку для Ютты, чтобы она приготовила любимое лакомство брата - и Билл с удовольствием умял на десерт почти половину, после чего с трудом смог встать со стула и еще полдня вздыхал, что вот-вот треснет от обжорства.
К вечеру, когда тяжесть пирога в желудке перестала тянуть его к земле, и наступило время укола, Билл помрачнел и занервничал. Старший брат успокаивающе потрепал его по голове: «Ну ты чего? подумаешь, кольнут тебя быстренько! Это тебе не звезду два часа набивать!" - и отправил к Хоффману.
Герр Питер ждал его в лаборатории - просторном бункере, разгороженном на несколько отсеков, построенном по его схемам и подробным инструкциям, и занимающем почти все подвальное помещение дома. До сих пор Каулитцам вход был туда строго воспрещен, да и в любом случае, даже если бы они захотели, попасть внутрь, то не смогли бы - на двери стоял надежный кодовый замок.
В детстве мальчики даже думали, что внутри в огромных ванных с формалином хранятся самые настоящие трупы, и маленький Билл подпирал дверь своей комнаты стулом, чтобы оживающие ночью мертвецы не смогли до него добраться. Теперь-то они, конечно, понимали, что никаких трупов там нет, всего лишь груда медицинских приборов, куча реактивов и, возможно, пара шкафов с картотеками, или куда там ученые заносят данные о проведенных исследованиях? Впрочем, с пациентами, приходящими к нему на консультации, доктор Хоффман иногда спускался в лабораторию, видимо требовался тот или иной аппарат. Обычно же он принимал посетителей в своем кабинете, в смежной комнате для осмотров, где неоднократно побывали и братья. Пока герр Питер осматривал одного из них, другой с любопытством разглядывал лежащие на столе листочки, исписанные практически нечитаемым косым врачебным почерком. Каулитцы всегда недоумевали - как сами врачи разбираются в рецептах? Ведь медицинские термины и названия лекарств бывают такими сложными! А если их еще и пишут неразборчиво - они вообще превращаются в китайскую грамоту!

***

Несмотря на оставшийся с детства легкий страх перед таинственной лабораторией, заглянуть туда Биллу очень хотелось, болезненный интерес не пропал с годами. И он даже разочаровался, когда увидел, что попал в обычный медицинский кабинет, такой же, как наверху - стол, стулья, кушетка, шкаф. Никаких страшных банок с заспиртованными младенцами, как в кунсткамере, никаких подставок со скальпелями, щипцами, зажимами. Больше страшных слов, почерпнутых из сериалов про врачей, Билл не помнил. Правда, в противоположной стене кабинета была еще одна простая белая дверь, возможно, за ней-то и скрывались всякие загадочные вещи.
Хоффман померил Биллу температуру и давление, тщательно записал результаты в какой-то бланк. Каулитц уже понадеялся, что обойдется писаниной, но опекун удалился за ту самую неприметную дверку, оставив ее приоткрытой, и Билл увидел, как он надевает медицинские перчатки и вскрывает упаковку одноразового шприца. От вида этой огромной длиннющей иглы (на самом деле, не такой уж и длиннющей, как ему показалось со страху) Билла передернуло. Хоффман ободряюще улыбнулся мальчику:
-Не бойся, это совсем не больно. Если страшно, отвернись.
-А к-куда вы колоть будете? - Билл очень надеялся, что ему не придется снимать штаны. Мало того, что это всегда казалось ему жутко унизительным, он панически боялся уколов именно в попу. Его всякий раз охватывало чувство полной беспомощности от невозможности увидеть момент соприкосновения иглы с кожей, чтобы в этот миг закусить губу и подавить позорный писк.
-В плечо. Можешь просто рукав приподнять,- Билл послушно выполнил указание, слишком усердно поддернув короткий рукав футболки до самой подмышки, и, вздрогнув от прикосновения прохладного, смоченного в спирте ватного диска, уставился на влажное пятнышко. Через мгновение игла впилась в руку, и мальчик сжал зубы, чтобы ненароком не вскрикнуть, но расширившиеся зрачки выдавали его страх с головой. Он болезненно сморщился – витамины оказались щипучими.
-Тише, тише,- ласково сказал Хоффман,- сейчас пройдет, потерпи. - Вот так,- к месту укола снова прижали ватку. - Подержи немного, чтобы кровь не пошла. И посиди пока тут… Потом выбросишь,- Питер кивнул на урну в углу кабинета.
-Хорошо,- пробормотал Билл и судорожно вжал белый комочек в чуть припухшую кожу. Опекун снова скрылся за дверью, но мальчик, вытянув шею, успел увидеть в полутьме соседнего помещения блестящий металлом освещенный стол, похожий на показываемые в кино операционные. Странно… Доктор Хоффман же вроде – эндокринолог, а не хирург? Зачем ему операционный стол, если нет операций? Резать трупы? Или даже животных, изучая что-то там в их внутренностях? Билл поежился. Он знал, что опекун является автором многих научных статей и книг, но заглянув пару раз в лежащие на столе в гостиной медицинские журналы с его публикациями, ничего не понял из-за обилия терминов и решил, что ему это не интересно.
Билл осторожно подался вперед, пытаясь рассмотреть что-нибудь еще – раз уж он наконец-то попал сюда, надо использовать этот шанс по полной, потом Тому еще рассказывать, что и как тут устроено! - но герр Питер прикрыл дверь. Билл с разочарованным вздохом поднялся со стула и бросил смятый диск с красной точечкой посредине в мусорку. Вернувшийся через пять минут опекун одобрительно хмыкнул, посмотрев на его руку, и щелкнув замком, отпустил его из лаборатории и, напомнив, чтобы в пятницу не забыл принести ему мочу, чем снова заставил Билла потупиться.

Том снова в нетерпении расхаживал по комнате, как и два дня назад, когда ждали результатов анализов, правда, теперь покою ему не давало любопытство. Как только Билл вошел в спальню, он тут же набросился на него:
-Ну, что? Есть там трупы?!
-Нет, - вздохнул Билл.- Ничего интересного. Обычный врачебный кабинет. Правда, там еще дверь есть, но я туда не смог заглянуть.
Почему он промолчал про операционный стол, Билл и сам не знал. Может, не хотел лишний раз волновать брата? А скорей – себя, ведь зная неуемную фантазию близнеца, он мог представить, сколько жутких предположений он сумеет выдать о предназначении этого предмета. А Биллу туда ходить еще не раз!
-А что тебя так долго мурыжили-то?
-Да он мне температуру мерил, давление, все такое… Потом записывал что-то очень долго, ей-богу, все врачи больше пишут какой-то мутотени, чем лечат!
-А укол не сделал что ли? - не понял Том.
-Сделал,- Билл слегка повернулся боком, демонстрируя плечо, и похвастался,- и даже не больно было совсем.
-Ну вот, я же говорил,- улыбнулся брат. - А что теперь? Можно это место мочить, сладкое есть, или как с манту – не трогать, не беспокоить?
-Да нет, все что угодно можно делать, он ни о чем таком не предупреждал,- помотал головой Билл. - Это ж витамины простые.
-Ну тогда пойдем что ли пирог доедим,- предложил Том.- А то завтра уже подсохнет, не такой вкусный будет…
Билл прислушался к своему желудку и понял, что, несмотря на довольно сытный обед, он уже снова хочет есть – организм наверстывал упущенное. Он согласно кивнул и, отвернув рукав футболки так, чтобы прикрыть красное пятнышко, побежал вслед за братом на кухню.




Глава 4

Захлопнув за Биллом тяжелую дверь, Хоффман вернулся в приемный покой и, нажав на кофейном аппарате кнопку «экспрессо», уже через пару минут наслаждался ароматным кофе. На миг задумавшись, он достал из шкафа бутылку элитного коньяка и, плеснув немного в пузатый бокал, довольно потянул носом – оценил букет. Роскошен! Мог бы быть еще лучше, но не коньяк тому виной, а чертов кларивинт, хоть и немного, но снижающий обоняние.
- Ну, с почином и за удачу! – отсалютовав в сторону «операционной», он медленно пропустил в горло мягко обжигающую жидкость.
Скоро, уже совсем скоро он станет известен всему миру не только как автор научных работ, но как пионер в совершенно новой, только лишь осваиваемой области. И помогут ему в этом Симонины мальчишки. Питер искренне жалел о том несчастном случае, что лишил детей матери, а его отличной экономки. Но что бог ни делает – все к лучшему. Он недобро усмехнулся и, поднявшись, прошел в смежную комнату.
Ее правильней бы было назвать залом – облицованное светло-серым пластиком длинное помещение, казалось, тянулось чуть ли не до горизонта. Но этот обманчивый эффект пространства давали огромные зеркала на противоположной от двери стене. Часть комнаты была отведена под аппараты для обследования различных систем человеческого организма, аналоги которых укомплектовывали серьезные медицинские центры. В глубине, под приглушенными сейчас лампами дневного освещения расположился длинный двусторонний стол, заставленный лабораторным оборудованием для обработки анализов и опытных образцов. Вдоль стен тянулись многочисленные стеллажи и застекленные шкафы, забитые до отказа банками, колбами и ретортами, видимо, имевшими какой-то свой, неведомый постороннему наблюдателю порядок. Хотя посторонних сюда и не звали. Ближе к двери, в перекрестье направленных «прожекторов», также выключенных в настоящий момент, белел пенополиуретановыми подушками панелей операционный стол. Модель была не самой дорогой, но гидравлический механизм и прочие функциональные устройства, помещенные внутрь колонны стола, не мешая работе, обеспечивали должную мобильность. Собственно, Билл и не ошибся, назвав это поблескивающее сталью сооружение именно так.
Хоффман неспешно прошелся вдоль стеллажей, кафельные плиты пола гулко отражали каждый его шаг, разнося звуки по неожиданно высокому для подвала помещению. Он думал о своих воспитанниках. В том, что они оказались монозиготными, однояйцевыми или попросту – идентичными близнецами, он сразу увидел свой шанс. И то, что они так удачно остались сиротами, окончательно развязало ему руки. Моральные принципы? Да какая, мать вашу, мораль в ХХI веке? Единственное, что имело значение, это Ее Величество Наука. Ну, может, еще Ее Высочество Нобелевская премия.
Мальчики были очень похожи, а что еще важнее - имели практически одинаковые гены, и в то же время сильно различались. Младший, более слабый, но чуткий и восприимчивый, был просто идеален для его эксперимента.
Добравшись до конца лаборатории, Питер открыл зеркальную дверь и вошел в скрытый за ней третий отсек. Здесь, несмотря на хорошо отлаженную мощную систему вентиляции, довольно резко пахло животными. В многочисленных клетках от пола до самого потолка тут же зашевелились их обитатели: крысы, кошки, собаки. В углу завозился и залопотал темный комок шерсти, и вот уже розовая скалящаяся мордочка шимпанзе приникла к прутьям решетки. Зверинец наполнился лаем и мяуканьем – живность просила еду и ... впрочем, нет, на ласку они, естественно, и не рассчитывали. Но хоть каплю внимания и участия к живым существам, обреченным во имя Науки? Впрочем, такие сантименты были совершенно не в духе Хоффмана, который быстро раздал корм по клеткам, доставая необходимое из большого рефрижератора в углу. Зверье притихло и заурчало над едой.
Питер вышел в приемную, методично закрыв за собой двери. Прихлебнув еще теплый кофе, он откинулся на спинку кресла и позволил себе расслабиться и несколько минут помечтать, как оно будет происходить. Его признание миром.

Прикрыв глаза, он увидел себя в зале для пресс-конференций, забитым под завязку представителями научных и новостных программ и изданий. Желание урвать сенсацию из первых рук, а заодно и посадить в галошу кандидата на Нобелевскую каверзным вопросом, тем самым привлекая к себе внимание, висело в воздухе почти физически ощутимой пеленой. Да, он был готов к атаке волчьей стаи! Небрежно постукивая пальцами по гладкой поверхности кафедры, после вежливых приветственных аплодисментов, он рассказывал о своем открытии четким, уверенным голосом победителя:
- Рад видеть вас, друзья, спасибо, что собрались сегодня здесь.
Вы, конечно, считаете непреложным законом природы пресловутую 23-ю хромосомную пару, определяющую пол? Данные, с которым я собираюсь ознакомить вас сейчас, невероятны, но, тем не менее, уже проверены и подтверждены Международным комитетом по науке. Опираясь на полученные мной результаты, можно будет вплотную приблизиться к решению давнего вопроса всех генетиков - изменению пола человека и его планированию. А также добавить к стандартным хромосомным парам ХХ или ХУ недостающее звено - хромосомное трио ХХУ.
Возглас из зала:
- Это «трио» открыто еще в 1942-м, вашим земляком кстати!
- Действительно, истории болезни людей с синдромом Клайнфелтера помогли мне в работе. Но рассматриваемое врожденное генетическое нарушение, свойственное мужчинам с ХХУ-хромосомным набором, является патологией, а потому, в свою очередь, причиной многих серьезных заболеваний. Это случайная выборка природы, я же говорю о планированном, безопасном для здоровья методе. Хромосома двадцать три с половиной. Третий пол. Андрогин. Существо без пола или имеющее сразу два пола, при этом не гермафродит, т.е. не способное к саморепродукции.
Крик из зала:
- Кому нужен бесполый человек? Это заказ Бундесвера?


А что, отличная идея! Как раз бундесы-то мне и обеспечат выделение гранда и команды на продолжение работ! Им естественно плевать на планирование пола и возню с хромосомами. Зато отличная возможность выращивать бесполых людей - универсальных солдат, не отягощенных половыми заморочками. Ну или создавать их из готового материала поставленным на поток методом с помощью моего препарата.

- Нет, это не военный заказ. Хотя допускаю, что и Бундесвер может заинтересоваться возможными методами подавления полового влечения у солдат. В принципе, получить возможность «отдыха от страстей» сможет любой человек. Например, пожелавший поручить себя Богу. Или посвятить большое количество времени интересному проекту, и не желающему тратить энергию на лишние эмоции. В любом случае – процесс обратим и безопасен, всегда можно вернуться к полноценной жизни. Но андрогинность – всего лишь стартовая площадка, промежуточный этап, а не самоцель.
Одобрительный и недовольный шум среди научных церковных изданий.
- Поэтому продолжим. Чтобы было понятнее, начну издалека. Почему все предыдущие попытки по смене пола взрослого человека заканчивались неудачей, как и планирование пола детей при зачатии? Я говорю сейчас не о вымученных исключениях, а об общей тенденции. Потому что вопрос стоял четко: эмбрион должен развиться либо в мальчика, либо в девочку, что как вы знаете обусловлено хромосомным набором, а точнее конкретной хромосомой, содержащейся в Х- или У-сперматозиде. У-хромосома несет несколько доминантных генов, которые и правят бал, то есть задают пол. Казалось бы, все, что требуется – это отловить нужный сперматозоид. Тем не менее, такая несложная процедура вызывает массу проблем. Теоретически возможный способ на практике слишком трудоемок - в дело вмешивается множество факторов, вроде активности, генетической силы и степени свежести У-исходника.
Теперь ненадолго обратимся к проблеме смены пола уже рожденного ребенка либо взрослого человека.
Голос из зала:
- Но вы не закончили еще с младенцами!
- Терпение, и вы поймете, что это взаимосвязано. Так вот, проблему смены пола ставили тоже в лоб: превратить женщину в мужчину или наоборот.
Пока что изменение пола было возможно только гормонально-хирургическим путем. Пациенту прописывали гормональный курс – женский или мужской соответственно, а далее следовало хирургическое вмешательство, корректирующее первичные половые признаки. Но при этом новоиспеченные органы, по сути, оказывались лишь муляжом, поскольку в полной мере не выполняли предназначенных им природой функций.
Крик из зала:
- Так вы нашли безоперационный способ смены пола?
- Практически – да. Я утверждаю, что пол человека подлежит коррекции в любой момент. Увы, операцию по созданию новых половых органов никто не отменял, но они будут функционировать!
Итак, чтобы вам был понятен основной принцип моего подхода, позволю себе простое сравнение. Когда вы паркуете свой автомобиль, вы постоянно совершаете на нем два маневра – с передним и задним ходом. Но чтобы переключиться на заднюю передачу, нужно вывести коробку переключения скоростей на нейтраль, верно? Иначе никак. Вот и в случае с полом происходит та же история. И я подумал, а если пол сначала тоже «вывести на нейтраль», а потом уже двигаться назад или вперед, то есть в женскую или мужскую сторону? Работая в этом направлении, мне удалось сделать поистине сенсационное открытие.
Крик из зала:
- Да в чем состоит открытие-то? Подробности!
- Имейте терпение, друзья мои! Я понял, для того, чтобы сменить или спланировать пол человека, нужно сначала… полностью избавить его от половых признаков!
Шум в зале, переходящий в негодующие вопли.
- Я понимаю, что таким подходом оскорбляю ваши чувства и, тем не менее, прошу тишины. Итак, в ходе исследований мне, говоря простым языком, удалось полностью уничтожить пол высшего млекопитающего – человека, путем введения ему разработанного мной препарата Праймера-ХХУ. Таким образом, не изменяя первичных половых признаков, я сумел сделать человека бесполым исключительно гормональным способом. Вторичные же половые признаки попали под изменение, сделав внешность пациента унисексовой.
Голос из зала:
- Вы хотите сказать, что испытывали этот препарат на людях?!
- Именно, мой дорогой!

Ага, - прикинул Хоффман, - тут ассистент покажет пару слайдов с фото Билла.

- Внешне этот подросток, генетически являющийся мужчиной, выглядит двояко - вы можете убедиться сами. Вы окажетесь затруднении, кто перед вами - мальчик или девочка.
Шум в зале усиливается.
- Нет, не нужно возмущенных возгласов о недопустимости и негуманности проведения опытов над людьми. Этот подросток – мой сын.
Громкие возгласы:
- Да он спятил!
- Собственный ребенок!
Хоффман невозмутимо продолжил, чуть усилив звук микрофона, чтобы перекричать толпу журналистов:
- Таким образом, используя в качестве подопытного собственного ребенка, я хотел показать всем, что я стопроцентно уверен в безвредности процесса андрогинизации. А также – его обратимости.

Естественно, о том, что мне плевать на обратимость и вообще на Билла, я умолчу! И что он не родной сын, большой роли не сыграет, главное – принятие миром моего открытия! Сильно сомневаюсь, что меня уличат в подлоге тОлпы андрогинов, жаждущих вернуться на исходную! А военным на пресловутую обратимость плевать еще дальше, чем мне! Те же, кто решится непосредственно на смену пола, об опасностях обратного перехода будут предупреждены, так что пусть пеняют на себя.

- Когда вы переходите с нейтрали на передачу и разгоняетесь, движение вашей машины остановит только радикальная мера – принудительное торможение. Но пока вы еще не решили – вперед или назад – вы имеете право выбора, куда направить рычаг. Так и здесь – мальчик-андрогин, находясь на промежуточной стадии трансформации, может выбрать свой пол, точнее – вернуться в свой пол без травмирующих организм последствий.
Я не стал рисковать, толкая испытуемого в женскую ипостась, и тем более не собирался проводить последующее хирургическое вмешательство – тут уже последствия оказались бы необратимыми. К тому же существуют рамки общечеловеческой морали, категорически запрещающие подобные эксперименты. Но могу заверить и подтвердить документально, что лабораторные крысы и кошки с успехом выдержали испытания, и новоявленные самки принесли уже два-три выводка крысят и котят.
В принципе, в дальнейших исследованиях я готов заняться обратимостью половых превращений, но на данном этапе я не могу ручаться за их безвредность. Скакать из пола в пол – не самое необходимое развлечение. Я отвечаю только за безопасность на нейтральной ступени и возможность вернуться с ней в свое тело.
Возможно, вы спросите: зачем искать какие-то сложные пути для подавления половой функции, если и сейчас, приняв ударную дозу гормонов, можно добиться подобного эффекта? Отвечу.
Во-первых, мой способ в разы безопаснее, потому что он обратим, причем обратим без последствий. Посмотрите – перед вами снимки моего сына – после последующего курса анти-андрогинных препаратов.

А вот тут мы покажем им всем фото Тома месяца через 4-4,5 после начала приема Биллом Праймера-ХХУ! Пусть журналисты роют! Биллу я отец, а ему лишь опекун. Состряпать бумаги, что его забрала к себе невесть откуда взявшаяся дальняя родственница – не сложно. А дальше их концы потеряются в какой-нибудь стране третьего мира. А то, что реальные концы можно зарыть вместе с известью в дальнем углу сада – никого не касается. Он никому не нужен, искать его некому, кроме брата. По крайней мере, прямо перед официальным объявлением моей кандидатуры на Нобелевку, начну, как и собирался, делать Биллу инъекции метавизила для выборочного изменения работы гиппокампа. Нужно стереть из его памяти все детали о существовании брата. Для всех останется лишь один объект исследований, который вновь захотел принять андрогинный вид! Анализы, представленные нобелевской комиссии – безупречны по хронологии, потому что взяты у разных людей, но поскольку они монозиготные близнецы, никто не обнаружит этого! Мое открытие станет сенсацией! Праймер-ХХУ откроет генетике дверь, закрытую столетиями! И плевать я хотел на безопасность и обратимость половых функций подопытных кроликов! Так, я отвлекся, продолжу-ка свою речь.

- А второе - как раз самая суть.

И тут я подам основное блюдо – расскажу о возможностях влияния праймер-феромонов на генетическое формирование пола.

- Итак, дорогие коллеги и уважаемые представители прессы, чтобы выйти на этап нейтрали или андрогинности нужно ввести в игру гормональный, то есть феромоновый комплекс, обеспечивающий необходимые половые изменения, этакого джокера, способного перетянуть баланс на себя. Но повторюсь, изменять пол человека я пока что посчитал неэтичным и негуманным, поэтому имею на руках только данные о млекопитающих нижних ступеней развития.

Да, надо будет почаще упирать на этику, чтобы ни одна ханжа из всех этих расплодившихся Обществ по охране и защите всего-на-свете не смогла меня упрекнуть! Собственно, только в угоду этой самой морали мне и понадобились близнецы, без дурацких вопросов об обратимости и гуманности я бы уже давно выступил со своей разработкой!

Возмущение из зала:
- Но вы так и ушли от вопроса о планировании пола эмбриона!
- Вы правы, но сначала я должен был объяснить механизм действия Праймера-ХХУ на взрослом человеке. Перестроить его гормональную структуру стало возможным, чего, к сожалению, нельзя сказать о его ДНК. А вот с эмбрионом, а точнее – с микроскопической клеткой-зиготой это реально. Теперь не нужно вылавливать подходящий по всем параметрам сперматозоид, можно просто ввести в уже оплодотворенную яйцеклетку мой препарат, обеспечивающий ее бесполость. А затем добавить женский или мужской феромон-присадку, представляющий собой искусственно синтезированный кусочек ДНК–праймера, который прилепится к беззащитной сейчас генной спирали. Чтобы дальнейший процесс достраивания ДНК, то есть ее репликация, пошел без сбоев, я использовал в качестве катализатора специфический фермент - ДНК-полимеразу, модифицированную мной на основе давно известного лабораторного метода.
А теперь еще немного терпения, я хочу рассказать вам подробности о краеугольном камне, о сути моего метода андрогинизации.
Крик:
- Откуда вообще взялась идея бесполости?
- Хороший вопрос, спасибо. Вы, наверное, знаете, что в таких природных сообществах, как пчелиный рой или муравейник есть только одна матка? Остальные насекомые – рабочие особи – бесполы. Как же такое может произойти? А все достаточно просто, но в той же мере гениально – рабочие и муравьи пчелы изначально рождаются самками, за исключением очень малой доли самцов-трутней, которые практически после рождения покидают сообщество, отчаливая на вольные хлеба. Как же регулировать это женское царство, чтобы королева-матка была единственной? Она выделяет особое вещество, классифицированное как феромон-праймер - гонофион. В дело включаются прочие феромоны-праймеры, заведующие инстинктами, они гонят рабочих насекомых к брюшку матки – слизывать гонофион. Он-то и подавляет функции яичников, делая потенциальных самок бесплодными и практически бесполыми.
Крик из зала:
- Вы пытаетесь опустить людей до уровня муравьев?
- Вы спрашивали о возникновении идеи? Я ответил. С вашего позволения, я продолжу. Если бы речь шла только о подавлении женских функций, дело бы обстояло проще – выделить гонофион и модифицировать его для человеческого организма. Что кстати само по себе довольно затруднительно, поскольку все феромоны обладают летучестью и практически мгновенно разлагаются до неопределимых даже современным оборудованием составляющих. Я решил проблему искусственного синтеза гонофиона.
Оставалось самое сложное – создать препарат, способный блокировать синтез не только женских, но и мужских половых гормонов. И далее, введя подопытному универсальный препарат поддерживать гормональный уровень в строгом балансе, что и станет синонимом андрогинности.
Я говорю сейчас – гормоны, гормональный уровень, но на самом деле имею в виду феромоны.
Оживление в зале.
- Понятие это практически не изученное, а оттого немного мифическое. Как древние боги являются праотцами современных религий, так феромоны – приходятся прообразом по отношению к гормонам, но это более тонкая материя. Феромоны условно подразделяются на две группы. Релизеры побуждают особь к немедленным действиям, в том числе привлекают сексуальных партнеров, они-то собственно в обиходе и зовутся – феромонами, в том смысле, в каком мы привыкли к этому слову. Вы наверняка слышали, что «феромоны» якобы синтезируются для различной парфюмерной продукции – «ловить на живца» противоположный пол. Среди феромонов-релизеров есть аналоги, прообразы женских и мужских гормонов – андростенон и андростенол – соответственно. Вторая же группа, праймеры, вызывают не перестройку поведения, а изменение физиологического состояния, в частности подавляют половые признаки.
Итак, взяв за основу эти три феромона из разных групп, я создал препарат, направленное действие которого подавляет и женскую, и мужскую половые функции, поддерживая в организме идеальный «бесполый» баланс. Препарат вводился по схеме, в виде уколов и раствора для приема внутрь, хотя в ближайшее время возможна и разработка в более удобной форме – капсул или таблеток, и воздействовал на некоторые отделы гипоталамуса, вызывая перестройку всей эндокринной системы.
Крики со стороны желтой прессы:
- Круто! Ничего себе завернул!
Но в ходе эксперимента возникла еще одна проблема – у высших млекопитающих лимбическая система, ответственная за инстинкты, изучена не до конца, не говоря уж о человеке. Мне пришлось разработать некоторые добавки, стимулирующие более гибкую адаптацию человека к подобному стрессу без вреда для прочих систем организма, в частности блокирующие инстинкт размножения.

Из зала орут, что я лишил собственного ребенка естественных желаний? Да срать я на него хотел с его желаниями! Но конечно же, я отвечу, что он пошел на это добровольно, из любви к науке, он собирается продолжить дело отца, ну а если быть откровенным до конца, ему так понравился его обновленный облик, что он вновь решил к нему вернуться. Что ему действительно больше по нраву книги, чем секс, но его эстетические пристрастия теперь вполне удовлетворены. А на деле он уже через несколько месяцев станет полным импотентом, и плевать ему будет до конца жизни на то «как там, у зверушек»!
Ну а далее пойдут формулы и выкладки, чтобы добить неверующих. Естественно, для тех трех с половиной человек, которые хоть что-то смогут понять! И на десерт - завершающая часть доклада, о том, что все это было сделано во имя Науки и на благо человека и бла-бла-бла. И зал просто потонет в восторженных аплодисментах!

Хоффман открыл глаза, отирая ладонью со лба выступившие от возбуждения капельки пота, и осторожно отодвинул от себя остатки остывшего кофе, стараясь унять бешено стучащее в предвкушении головокружительного фурора сердце.




Глава 5


Жизнь близнецов снова вошла в привычную колею. Еженедельная сдача анализов и уколы стали для Билла такой же обыденностью, как прием пищи или уроки. Ему, можно сказать, даже подфартило – ведь изначально Хоффман планировал делать ему инъекции каждый день. Но видимо оценив реальную площадь поверхности пригодных для уколов мест, он понял, что через пару месяцев тонкие руки его воспитанника не будут отличаться от рук закоренелых наркоманов. И он сократил количество уколов до одного в неделю, заменив их желтоватой суспензией. Готовя новую порцию каждое утро – Питер привык вставать очень рано - он оставлял пузырек в холодильнике, предварительно взяв с Билла слово, что тот не будет забывать принимать ее перед уходом в школу. Билл добросовестно его держал, выбрав из двух зол меньшее, теперь лишь по понедельникам заходя в лабораторию «ширнуться химикатами», как выражался Том. Он был твердо уверен, что любые искусственные добавки – хоть в таблетках, хоть в растворе, дрянь еще та, и что лучший источник витаминов натуральных - сочный гамбургер.
Уверенный в том, что уколы улучшают его здоровье, и анорексия теперь ему не грозит, Билл, тем не менее, очень обрадовался результату первого анализа, где-то через месяц после начала курса. Опекун заверил, что доволен ходом лечения, правда процесс все равно обещает быть длительным, чтобы быть уверенными на все 100%, что не случится обострения или рецидива. Нагуггленный в процессе своих метаний Билл, зацепив ухом подозрительные слова, осторожно поинтересовался: раз речь идет об обострении и рецидиве, значит, анорексия все-таки у него есть? На что Питер принялся успокаивать мальчика, дескать, это были лишь предпосылки болезни, зачаточные проявления, которые исчезают с каждым днем, а себе пообещал впредь быть осторожнее в формулировках. Чтобы окончательно утешить парня, он добавил, что с Томовыми анализами полный порядок, даже не обязательно пока проверять кровь. И передал ему для брата банку разноцветных капсул с витаминами – для профилактики, которая так и осталась пылиться на подоконнике адресата.


К концу ноября погода испортилась окончательно. Облетевший сад больше не скрывал стен дома от пронизывающих ветров с реки, и хотя толстый пластик окон не пропускал сквозняков, братья, возвращаясь из школы к четырем-пяти вечера спешили плотно задернуть шторы в своих комнатах, создавая ощущение уюта. Поскольку на улицу лишний раз даже нос высовывать не хотелось, достаточно было пробежки под моросящим дождем от остановки до спасительной двери, распорядок их дня не отличался разнообразием. Разогреть оставленную Юттой еду, накрыть на стол в небольшой столовой, примыкающей к кухне, позвав Питера на поздний обед, в процессе которого выяснялись степень их занятости на текущий вечер. Впрочем, и тут варианты были стандартными: при необходимости, убраться в кабинете и холле, где наследили неаккуратные посетили, да проверить книгу записей и обзвонить записанных на завтра пациентов, что давно вошло в привычку и напоминаний не требовало. Еще Питер мог попросить ребят спуститься в гараж поухаживать за машинами. Его черный кадиллак и старенький форд Симоны требовали периодической заботы: проверить масло и тосол, подкачать шины, настроить зеркала. Братья с удовольствием отдраивали забрызганные дорожной грязью кузова, затем натирая до блеска, предпочитая эту работу всякой другой. Благо в гараже места было предостаточно, и имелась оборудованная стоком площадка для удобной мойки. Ездить в супермаркет за продуктами и прочими необходимыми в хозяйстве вещами тоже входило в их обязанности. Раньше в таких рейдах мальчики сопровождали мать, помогая ей тащить из магазина в машину и из машины в дом увесистые кульки и попутно учась выбирать среди пестрого разнообразия нужные вещи. Она же и научила их водить их машину, отписанную ей Хоффманом для хозяйственных и личных нужд. К четырнадцати годам ребята уже могли бы сами гонять по округе, имей они права. После гибели Симоны Питер, подумав недолго и посмотрев на братьев в действии, то есть за рулем, дал им пару персональных уроков вождения и… оформил временное разрешение на вождение в пределах округа за подписью начальника полиции Альтоны Хольма Тильзера, чья супруга была его давней пациенткой. Остановив форд не дотянувших даже до пятнадцати ребят на улицах Альтоны и близлежащих к набережной съездах к реке, полицейские изучали сию грамоту, покачивая головой, но в итоге беспрепятственно отпускали их восвояси, желая на прощание счастливого пути и не забывая посоветовать быть поаккуратнее. Хоффману как никому другому было известно, что закон - не догма. Это решение устраивало всех троих. Впрочем, использовать машину близнецам разрешалось лишь после детального отчета – куда, зачем, как долго. О том, чтоб ездить на ней в школу, и прочие районы Гамбурга, не могло быть и речи, чтобы не вступать в конфликты с властями мегаполиса. Зато махнуть в жаркий день, на полную опустив окна, на полудикий пляж сразу за чертой города, порой разрешалось беспрепятственно.

***

Пока Том составлял список покупок и звонил фрау Лукас, напомнить о завтрашнем визите к доктору Хоффману, Билл опорожнил корзину с грязным бельем из ванной на первом этаже, которой пользовались они с братом, и потащил объемный тюк в прачечную в пристройке. Там он тщательно рассортировал вещи по цвету и забросил первую партию в стиральную машину.
Одеждой герра Питера занималась та же служанка, что и убирала в доме. На предложение братьев, взять на себя и эту обязанность, опекун только хмыкнул: «Вы так у меня совсем в золушек превратитесь! Не мужское это дело!» Впрочем, решение воспитанников обстирывать и обглаживать себя самим он одобрил, это дисциплинировало и приучало к самостоятельности.

- Ну что, авитаминозный, как будем рефераты по истории делать? По-честному, или… - оценив масштабы бедствия в виде домашнего задания, Том призадумался.
- Или как обычно! – усмехнулся младший. – Ты роешь в Интернете материал, я – обрабатываю. Но учти, с биологией через неделю будет – наоборот! Я в ней ни фига не понимаю, двух слов не свяжу.
- А вот как раз следовало бы! Может побольше бы о своем организме узнал интересного. А то только про анорексию да похороны в последнее время запросы и делал! – Том ухмыльнулся.
- Это откуда же ты знаешь, а? Снова рылся в моем ноуте?! – возмущению Билла не было предела.
- А нечего было оставлять его открытым у меня на кровати! – пристыжено фыркнул брат.
Братья часто делали уроки вместе, облюбовав для этого комнату Тома, который выбрал себе длинный письменный стол, тогда как брат оставил небольшое бюро Симоны. Зато расслабляться и болтать они предпочитали в логове Билла, оклеенном кучей плакатов и постеров в черно- красных тонах. Романтическая часть натуры Билля тянулась к прекрасному – фонтанчик-увлажнитель в углу, целая коллекция разномастных свеч на широком подоконнике. К счастью, до рюшей на покрывале и ваз с цветами дело не доходило, потому что на свет вовремя вылезала его готическая составляющая, и интерьер расцветал зловещими штрихами вроде статуэток киношных монстров или мраморно-черного ковра на полу. «Зато не марко» - решил тогда Хоффман, одобряя его выбор.
С самого начала лечения Том настороженно следил, когда же у брата начнут проявляться хоть какие-то изменения. Мелкий получал свои «дозы» уже два месяца, но видимых улучшений не наблюдалось. Точнее, он ожидал, что близнец нагуляет хотя бы немного мясца, но Билл не набрал ни грамма веса, хотя оживился, расцвел, похорошел как весенняя сакура, что не преминули заметить окружающие. Том невольно расплылся в улыбке от собственного сравнения – не иначе как братец заразил вирусом сентиментальности.
Между тем в школе полным ходом шли приготовления к Рождеству и... полугодовым зачетам и контрольным. Все ребята стали дерганными, мечась от возбужденного энтузиазма в подготовке конкурсов и сценок к приближающемуся празднику до мрачной обреченности из разряда «ой, завалю все что можно!». Предпраздничная суета больше всех коснулась школьных красавиц, заработавших мигрень от мучительных раздумий – что надеть на бал и с кем туда пойти. Девицы пострашнее ехидно посмеивались над стенаниями своих более одаренных природой соперниц, но и сами втихомолку прикидывали, а не выберут ли их самих, чем черт не шутит, Королевой бала? Парни же, наблюдая за этим цирком, меж тем тоже кумекали, как бы половчее подбить клинья к самым симпатичным. Впрочем, второй категорией самых популярных в сезоне учеников стали тихони и неудачники. Звереющим от надвигающегося апокалипсиса в виде контрольных и бала и уставшим к концу полугодия оболтусам нужно было как-то выпускать пар, и они срывались на несчастных, зло подшучивая, а то просто раздавая оплеухи.
Каулитцы не были в рядах популярных красавчиков или заводил, как, впрочем, не считались лузерами и ботанами. Имея приличную успеваемость, они не отказывали одноклассникам в спешном списывании домашки перед уроком, а их лохматые русые головы были всегда в гуще событий, готовые к флешмобным выступлениям в адрес нелюбимых учителей. К слову сказать, их школа была известна не только хорошим качеством преподавания, но и определенной лояльностью к внешнему виду учащихся. Фрау Рольф, директриса, считала, что дети имеют право на самовыражение, и запихивать их всех как стадо в безликую форму - моветон для ее прогрессивного заведения. Длинные волосы, выбеленные челки, в меру рваные джинсы в обмен на не менее креативный подход к занятиям, выражающийся в аргументированном выражении мыслей вместо тупого зазубривания материала, были на ее взгляд равноценным обменом. Не то чтобы процент лодырей резко упал, но ученики, чувствуя уважительное отношение к своим вкусам, в свою очередь не слишком зарывались – откровенно не хамили и злостно не прогуливали занятий.

***

Взбодренный и посвежевший от чудодейственных препаратов Билл чувствовал себя странно, впервые притягивая к себе столько внимания. Сначала ему показалось, что пихать, щипать и тыкать в бок его стали слишком часто. Парни цеплялись из-за пустяков, а то вовсе без причины, словно все вдруг избрали его мишенью для выхода своей агрессивности. Ударить всерьез, правда, не пытались и скопом не нападали. Все больше по одиночке, смерив предварительно тяжелым взглядом, часто даже не озвучив повода – просто вжимали в его в ближайшую стенку.
Том шутил, что все поражены красотой его отпившегося витаминами братца, вот ищут повод его полапать. Приятели смеялись, и словно в подтверждение кидались тискать и щекотать Билла. Тот хохотал, отбрыкивался, и, подыгрывая брату, томно вздыхал: "дааа, я такой красииивый!"
Меж тем, Том вовсе не шутил. Он и, правда, считал близнеца красивым. И сам невольно отмечал, как тянет руку, чтобы потрепать его по отросшим волосам, погладить по щеке, щелкнуть по носу, игриво ущипнуть за руку, шлепнуть по бедру… Биллу такие проявления нежности были по душе, и он сам норовил прижаться к Тому плечом, или погладить мимоходом. А дома, где можно было не стесняться одноклассников, он позволял себе даже влезть к старшему на коленки.
- Ну ты, блин, хомячок-мутант! – притворно возмущался тот, аккуратно придерживая кое-как умостившегося на руках близнеца.
После объявления результатов анализов Билла хоть и отпустил страх, но еще пару недель мучили кошмары. И Том среди ночи, словно просыпаясь от дурных снов младшего, шел к нему - проверить, потрясти, вытащить из липкого ужаса. Билл, не успевший спросонья убрать с лица испуганное выражение, выглядел затерявшимся в толпе ребенком, отчего просто невозможно было оставить его одного на растерзание кишащим монстрами снам. Но пристроившись всего на минутку, только успокоить своим теплом, Том отрубался до утра, просыпаясь рядом с сонно таращившимся братом от перезвона будильника. Все чаще холодными дождливыми вечерами разморенные душем близнецы уютно устраивались на кровати Билла, чтобы шепотом разговаривать полночи, чувствуя рядом родной ребристый бок, да так и заснуть на полумысли и полуслове. Том любил смотреть на спящего Билла, такого спокойного, безмятежного, расплывающегося в довольной улыбке, когда он обнимал его за талию и губами невесомо касался русых прядей. Братик выглядел настолько милым и хрупким, что Тома порой одолевало желание вообще не выпускать его из своих рук, ограждая от внешнего мира и его напастей. Через какое-то время Том сам ухмылялся таким мыслям, но все же напрягался и злился, когда замечал, как кто-то из приятелей в шутку начинает щекотать мелкого.

Не один Том радовался переменам, произошедшим с Биллом, Хоффман подолгу просиживал за компьютером, погрузившись в расчеты и строя диаграммы. То, что было видно невооруженным глазом, на языке цифр и символов оборачивалось длинными витиеватыми формулами. Пока все шло по плану – в течение двух месяцев приема Праймера-ХХУ андростенон в его составе активно влиял на выработку женских гормонов, и подросток стал мягче и женственнее. Результаты анализов пока мало прояснили состояние мужской половой функции, впрочем, баланс полов пока еще не приблизился к идеальному, поэтому глобальных изменений он и не ждал. Питер чуть позже собирался расспросить Билла поподробней о его ощущениях, в том числе самого интимного характера, и где-нибудь в районе Нового года осмотреть уже подвергшиеся, по его предположениям, видимым изменениям половые органы.



Глава 6


Том ничего не понимал. Близнецы всегда шли друг к другу за решением любых проблем, не стесняясь озвучить самые дикие страхи и показаться смешными. У них было негласное правило – разобраться в ситуации, и только потом уже вместе поржать над абсурдностью проблемы. Но в этот раз он просто не мог посвятить близнеца в свою головную боль, потому что она напрямую касалась его самого. Как-то раз, лежа рядом с мирно сопящим братом, Том, у которого сна не было ни в одном глазу, всерьез задумался о происходящем. С Биллом они были близки всегда, но то, что он начал чувствовать к близнецу в последнее время, мягко говоря, не вписывалось в обычные рамки их отношений. Конечно, Том был рад, что брат резвится и расцветает, только вот почему он сам больше напрягается, чем радуется от этих перемен? В том, как он следит за преображением брата, есть что-то странное, словно он наблюдает как хорошенькая девушка, наводя марафет, превращается в красотку. «Чушь какая, я что - всерьез сравниваю Билла с девушкой?» - думал Том и к своему ужасу не мог ответить на этот вопрос. Но неуловимое нечто, вызывающее то раздражение, то неясное томление в последнее время, теперь обрело имя. Том ревновал. Причем ревновал брата, словно тот был его девушкой. Покопавшись в памяти, он даже нашел исходную точку отсчета.

Это началось после Хэллоуина. Они ставили небольшой спектакль для младших классов. Понятно, что тематика и роли соответствовали празднику – разномастная нечисть вроде эльфов, вампиров, гномов. Девчонки верещали от восторга, им не терпелось как можно скорее пощеголять на сцене в образах воздушных фей и сексапильных вампирелл. Том в спектакле участвовать отказался, да и предложить ему могли только роль гнома - что для Каулитца, с его ростом почти под метр восемьдесят, было бы просто смешно. Впрочем, злобными гномами согласились стать парочка пятиклассников, польщенных приглашением во «взрослую постановку». А вот с ролью роль злобной волшебницы оказалось хуже: по замыслу сценариста-режиссера, которым выступала фрау Франц, главный отрицательный персонаж должен иметь отталкивающий вид. Естественно, после этого девочки наотрез отказывались от роли, мягко говоря, не горя желанием красоваться перед всей школой в клочковатом черном парике с проплешинами и художественно изодранном грязном платье. Но фрау Натали упорно стояла на своем – ведьма должна быть страшной! Шутки ради стали перебирать мужские кандидатуры, парням-то по-хорошему было плевать на внешний вид, но чтобы уговорить кого-то втиснуться в платье… И тут Билл сам неожиданно предложил помочь коллективу, невозмутимо пояснив, что чем нестандартнее роль, тем сильнее она произведет впечатление. Мелкий вообще в последнее время стал уверенней в себе, что, несомненно, радовало Тома, привыкшего к более тихому поведению брата. Билл был тут же утвержден, на репетициях корчил жуткие рожи и, ничуть не смущаясь хихиканья, разгуливал в обтрепанном черном платье. А когда перед выступлением девочки сделали ему макияж, нарочито неаккуратно обведя глаза мягким карандашом, и нахлобучили парик из длинных черных волос, его вообще стало не узнать. Том наблюдал за его триумфом из зала, поражаясь, как явно отрицательный персонаж притягивает к себе столь восторженное внимание зрителей. Ведьма с демоническим хохотом распугивала эльфов, обещая пустить их всех на составляющие для своего зелья красоты и молодости, а в конце раскаялась, осознав свои ошибки и превратившись в добрую колдунью, как того и требовала сказка. Родители и дети бурно аплодировали, кричали «браво, ведьма!», Билл довольно кланялся и приседал в реверансах, разводя в стороны полы широкой юбки. Одноклассники подкалывали, мол, Биллу так пошлО платье, что стоит задуматься ходить в нем почаще. Но тот с высоты триумфатора лишь снисходительно усмехался – завидуйте молча, кто вам мешал попроситься на эту роль? Том про себя отметил, что черные волосы брату действительно идут, да и макияж, призванный устрашать, неожиданно украсил его. Но, в отличие от остальных, похвалил не костюм, а игру Билла, сказав, что тот отлично справился с ролью, и лучшей ведьмочки во всем мире не найти. За что и получил сияющий благодарностью взгляд.
Ночью Билл долго не мог угомониться, и не думая ложиться спать, все вспоминал в деталях свой фурор и жалел о смытом после спектакля макияже. А когда Том, позевывая, ушел таки в свою комнату и забрался в постель, мелкий, выждав минут пять, на цыпочках прошмыгнул к нему, тихонько забрался под одеяло и, уткнувшись в плечо, тут же засопел. Старший долго лежал, перебирая его мягкие, отросшие уже почти до плеч волосы, и чувствовал, как внутри просыпается волна необъяснимой нежности к близнецу. В этот день и, собственно, в эту ночь зародилась его болезнь под названием «Билл».
Том перестал понимать себя, не будь Билл его братом, он бы решил, что, наконец, влюбился. Но это же было невозможно! Тем не менее, подозрительные симптомы были налицо: он не сводил с близнеца обожающего взгляда, хотелось вновь и вновь касаться его, Том поражался, насколько сильной стала братская ревность - если Билл долго говорил с приятелем по телефону, он начинал обиженно пыхтеть и дуться. Когда в школе кто-то хлопал Билла по спине или плечу, у старшего аж скулы сводило от злости. И если раньше он смотрел на симпатичных девчонок с явным интересом – прикадрить, то теперь, перехватывая их заинтересованные взгляды, адресованные Биллу, еле сдерживался, чтоб не послать нахалок. А девушки что-то начали уделять брату слишком много внимания, возможно разглядев в нем яркую личность после хелловиновского спектакля. Но последней каплей стал поход Билла в кино с девчонкой-одноклассницей.

Билл несказанно удивился, когда после уроков Бригитта, краснея и запинаясь на каждом слове, пригласила его погулять или сходить в кино. Но отказаться даже не подумал - ведь его в первый раз позвала на свидание девушка! И хоть общались они до этого не слишком тесно, в основном по учебе – Бриг сидела с близнецами за соседней партой - он готов был тут же воспылать к ней любовью за то, что она подняла его самооценку на новый уровень. В последнее время Билл все печальнее смотрел на влюбленные парочки, тут и там целующиеся в коридорах в школе. Не то чтобы он сильно страдал от отсутствия подружки, но парню уже элементарно хотелось глупостей и нежностей, как любому мальчишке его возраста. Бриг была хрупкой миловидной блондинкой, и Билл не собирался упускать шанс получить свою долю романтической чепухи на последнем ряду кинотеатра.
Том некогда сам приглядывался к Бригитте, но сейчас она ему категорически не нравилась. И дико раздражало мельтешение Билла по комнате перед свиданием, когда он кидался от шкафа к зеркалу и обратно, ноя: "Том, эта футболка мне идет? Ааа, не идет, все, она даже конца сеанса не досидит, уйдет, Томмиииии, ну скажи что-нибудь!"
Брата не было больше трех часов. Том успел сделать домашнее задание за них обоих, умело копируя почерк брата. Включил какой-то рэп и, двигая головой в такт музыке, принялся пересчитывать свои карманные деньги, оставшиеся после откладывания в копилку после выданной им опекуном очередной "зарплаты". Том планировал тоже позвать какую-нибудь девчонку на свидание. Ведь тогда можно будет ходить в кино двумя парами. И следить за тем, как развиваются отношения Билла с Бригиттой. Что ему нужно больше – обжимания с девицей или перспектива постоянно находиться рядом с братом, он не задумывался.
Но вернувшийся из кино близнец был больше обескуражен, чем доволен, чему Том втайне позлорадствовал. Поначалу смущавшаяся рядом с ним девчонка, как только свет в зале погас, осмелела, и прильнув к его плечу, стала осторожно целовать в шею. Такое начало Билла вполне устраивало, он, даже забив на завязку фильма, повернул голову, за что был тут же вознагражден поцелуем в губы. Увы, впечатление оказалось совсем не тем, на которое он рассчитывал. Мокрый, настойчиво лезущий в его рот язык не будил желания, а вызывал лишь брезгливость. Через пару минут парень понял, что конкретно попал: он как можно вежливее отводил руки девушки от собственных штанов, в которые она, распалившись, пыталась залезть. Романтическая сказка на двоих на деле оборачивалась дешевым порно-роликом. Сопящая в ухо и ерзающая от возбуждения Бриг не понимала его состояния, списывая полную пассивность кавалера на его стеснительность и все решительней желая наконец-то с ней покончить. Билл уворачивался от рук и губ и безуспешно призывал девушку, наконец, перенести свое внимание с него на экран. И только осознание, что все-таки это его первое свидание, не заставило парня позорно сбежать раньше, чем закончился фильм. Он даже проводил ее до дома, куда она едва не утащила его прямо с порога. Всегда сдержанная и скромная в школе, Бриг неожиданно превратилась в жаждущую его тела маньячку. И когда Биллу все же удалось вывернуться из ее объятий, торопливо бросив «увидимся!», он почти бегом бросился к автобусной остановке. Если все девчонки такие озабоченные, что сходу лезут ему в штаны, то хрен с ними, он лучше будет дальше сидеть с братом, и искоса наблюдать за парочками в школе. Хрустальная ваза романтики разбилась о грубую действительность.
Том, выслушивая эту печальную историю, ржал до слез. Мелкий наверняка преувеличивал озабоченность Бригитты. По крайней мере, с Томом девчонки себя так никогда не вели, скорее, это он сам лез к ним под юбку, за что пару раз даже схлопотал по мордасам. Билл наверняка просто растерялся с непривычки, а целоваться ему не понравилось, потому что практики до этого было маловато. А где, спрашивается, ему учиться, если с девчонками он общался более-менее тесно только на редких вечеринках у друзей, когда приглашенные, пребывая, кто в легком, а кто и в тяжелом подпитии, целовались без особого разбору, с ближайшей оказавшей рядом юбкой?
В ответ на подколы брата Билл только покачал головой и, вздохнув, решил, что больше с Бригиттой он встречаться не собирается. А то в следующий раз она его точно изнасилует. Старший снова заржал, сообщив, что мелкий сам враг своему счастью, но на душе у него стало значительно легче. Все-таки, рановато Биллу еще по девочкам шляться, мал он еще, несмотря на 10 минут их разницы появления на свет!

Тихую Бриг теперь словно подменили, она названивала Биллу каждый день и звала гулять. В школе кокетливо стреляла глазками в его сторону и норовила поймать на перемене. Поэтому, как только звенел звонок с урока, Билл малодушно ретировался во двор, за выступающее крыло школы, излюбленное место курильщиков. Правда, там его пару раз слегка прижали старшеклассники, с чего-то решившие, что он собирается настучать на них директрисе. Но он хотя бы был на расстоянии от Бригитты. Вежливых намеков пойти вон девочка не понимала, а послать ее прямым текстом Билл не мог. Да и сомневался, что это бы помогло.
Том издевательски хохотал и крутил у виска, когда Билл звонил ему из сортира и спрашивал, чист ли горизонт, и не ошивается ли настойчивая поклонница возле дверей туалета. А мелкий тем временем уже готов был разочароваться во всем женском поле оптом. Нет, он очень хотел иметь подружку, но из-за преследования шизанутой одноклассницы исполнение мечты вновь отодвинулась на непонятный срок.
Мечта вновь возникла на горизонте всего через несколько дней в лице знакомой из параллельного класса. Она тоже предложила ему «встретиться вечерком, чтобы познакомиться поближе», и Билл, сияя, согласился – миниатюрная, чуть пухленькая Минна выглядела не слишком зажато, но и не напирала. Но первое впечатление оказалось обманчивым. В кафе, где они устроились, Минна сначала легонько поглаживала его по рукаву пушистого свитера, мило улыбаясь и хлопая длинными ресницами, но дальше, когда Билл, расслабившись, взахлеб рассказывал забавный случай, придвинулась ближе и как ни в чем ни бывало скользнула рукой к его паху.
Каулитц, запнувшись на полуслове, резко покраснел и пулей вылетел из кафе. На следующий день он скрывался за школой уже от двух девочек.
Том снова ржал - надо же, как мелкому везет на озабоченных поклонниц. Однако на следующий день Билл получил еще одно приглашение, и на этот раз ему повезло больше - с ним, конечно, пофлиртовали, но позорно сбегать уже не пришлось. Он даже подумывал, чтобы позвонить этой девочке и назначить еще одну встречу, но получил приглашение в кино от… старшеклассницы! Такого не обламывалось даже Тому.
Старший брат только хмыкнул, когда довольный собой близнец, прихорошившись перед зеркалом, в очередной раз отправился на свидание. Похоже, Земля переворачивалась с ног на голову. Раньше худосочный и ничем особо не выделявшийся Билл не был таким популярным у противоположного пола. Либо всем девчонкам разом переклинило мозги, либо против мелкого зрел какой-то грандиозный женский заговор.
Прежде именно Том пользовался успехом у девушек. Одноклассники даже подшучивали, называя его мачо и Казановой. Теперь они хихикали, мол, Казанова потерял былую силу. Или отвергнутые поклонницы просекли, что близнецы в принципе мало чем отличаются - разве что у Тома были немного мягче черты лица, и волосы длиннее, чем у младшего - и решили, что пусть если не Том, так хоть его копия. Но ведь на Билла заглядывались не только бывшие пассии Тома, а даже те, кого он и по имени-то не знал! Пошел слух, что пара из девушек бросили своих парней ради того, чтобы Билл сходил с ними на свидание. Виновник переполоха лишь смущенно улыбался, одаривая подходящих девчонок кокетливым прищуром, невольно загордившись, впрочем, как и каждый бы мальчишка на его месте, внезапно оказавшийся в центре девичьего внимания. Откровенные домогательства были ему неприятны, но нежданно свалившееся разнообразие приятно радовало и грело самолюбие.

А ситуация тем временем накалялась. И вскоре Биллу пришлось на переменах держаться ближе к Тому уже по другой причине - над ним нависла угроза расправы от невольных соперников. Которые, кстати, тоже вели себя весьма странно. Ведь, казалось бы, все просто – увели у тебя девчонку, подойди, выскажи свои обиды и, если совсем уж невтерпеж – дай в морду? Но имеющие зуб на Билла предпочитали кружить перед ним токующими глухарями, шипя бессвязные угрозы и, сократив расстояние до минимума, налететь грудью, вжаться, встряхивая за плечи, но не причиняя особого вреда. Биллу от подобных наездов становилось мерзко и тошно, потому что они больше походили на грубые приставания, чем на серьезные разборки. Том же начинал ощущать себя Дон-Кихотом, воюющим с мельницами - к брату под разными предлогами постоянно липли то девицы, то парни, и все трудней становилось определить сходу, насколько адекватным будет предстоящий диалог. Один раз он рискнул оставить близнеца одного, и уже через минуту увидел, как какой-то бугай прижимает его к стене, ухватив за воротник.
- Только попробуй еще раз подойти к Корине! – рычал, брызгая слюной «обиженный», всем своим нехилым весом вдавливая Билла в нишу.
-Я вообще не знаю никакой Корины! – пытался возмутиться тот, безуспешно пытаясь отпихнуть от себя разъяренную тушу.
-Я тебе сказал, не смей к ней приближаться! - взревел парень, и спешащему на подмогу Тому показалось, что этот тип не просто притискивает мелкого к стене, а… трется об него?
-Эй, а ну отвали от моего брата! – Том был настолько взбешен увиденным, что не раздумывая о возможных последствиях рванул придурка за плечо, разворачивая к себе лицом, и тут же мощным апперкотом от души заехал ему в челюсть. От сиюминутной расплаты Каулитцев спас проходивший по коридору герр Йост, под суровым взглядом которого противники отошли друг от друга и медленно расползлись по кабинетам.
Урок физики шел уже минут десять, а Том все еще пораженно молчал, переваривая произошедшее, когда близнец робко коснулся его руки:
- Том?
- Все в порядке, мелкий! Если он сунется еще раз – будет иметь дело со мной! – он попытался подбодрить брата.
- Я не об этом... Точнее, не совсем об этом… В общем, знаешь, мне показалось…
- Каулитцы! Вас рассадить?! – раздался зычный бас герра Пелки, пока Билл мучительно подбирал слова.
- Извините, - потупил взгляд Том, и еле слышно добавил в сторону брата: - Дома расскажешь.
Младший, промаявшись еще минут пятнадцать и нервно грызя кончик ручки, все же не выдержал и, склонившись к брату, скороговоркой шепнул:
- Когда тот козел в меня вжимался, у него стоял.
Кровь разом отхлынула со щек Тома. Гнев, возмущение, ужас от неправильности происшедшего и… возбуждение? Он еле досидел до конца урока и, ухватив Билла за руку, молча потащил его из школы. В автобусе брат, словно извиняясь, мямлил, что он правда не виноват, и девушки того придурка не знает, но о сказанном на уроке больше не заикался. А Тому осталось лишь признать для себя тот факт, что на мелкого западают даже парни. Творилось что-то странное и это встревожило его не на шутку.



Глава 7


За ужином Билл задумчиво ковырял вилкой в клопсах, выуживая из подливки каперсы, и как бы невзначай спросил у брата:
-Том, а с кем ты собираешься пойти на Рождественский бал?
Том угрюмо взглянул на младшего, неужели тот опять начнет хвастаться, как много приглашений получил? Хотя, судя по двум последним дням, новоявленный Казанова уже переел женского внимания, устав от навязчивости, успех у противоположного пола как-то перестал его радовать, а растущее количество поклонниц скорей напрягало.
-С Мартиной, наверное, если не удастся уломать Лиз из одиннадцатого,- Том хмыкнул, поигрывая пирсингом в губе. - Ну а ты? Выбрал себе жертву? Ох, пардон – счастливицу, на которою решил направить свои чары?
-Я не знаю.
-Вот только не говори, что мало предложений! –не удержавшись, съязвил Том.
-Знаешь, - брат почему-то перешел на шепот, - не хочу я ни с кем из них идти...
-А что так? Считаешь, что простые смертные недостойны твоей божественной красоты?
-Том, ну зачем ты так? - обиженно насупился младший. - Ты же знаешь, что это у меня от витаминов такая реакция,- он неожиданно осекся и смущенно улыбнулся. - Мы же одинаковые, забыл? Слушай, да ты завидуешь что ли?
-Пфф! Вот еще! - возмущенно фыркнул брат.
-Хочешь, я попрошу герра Питера и тебе такой же курс витаминов назначит? Вместе колоться будем! Тоже похорошеешь!- озаренно подскочив, захихикал Билл.
-В отличие от тебя, я себе и такой нравлюсь! - припечатал тот.- И девочкам, между прочим, тоже! Зато всякие козлы на меня не вешаются!
Билл нахмурился:
-Том, я не кокетничаю специально с парнями, если ты об этом.
Том уже и сам понял, что перегнул:
-Ладно, Би, проехали. Так кого ты выберешь себе в спутницы? А то еще перебежишь мне дорожку!
-А ты... можешь выполнить мою просьбу? - Биллл снова принялся, выдавая свое волнение, машинально вминать котлетку в густой белый соус.
-Выбрать за тебя? Как эксперт? - старший довольно расхохотался.
-Пойдешь на бал… со мной?
Кровь бросилась Тому в лицо, мучительная волна румянца захлестнула по самые уши, мысли перепутались, а низ живота настойчиво потянуло. Все веселье как ветром сдуло.
-С тобой? Ты не девчонка! - еле выдавил он, не зная, куда деваться от смущения.
-Вот как? А не ты ли уже с месяц меня именно так и дразнишь? Ах да, попеременно с ведьмой!
-Ну, это другое… - внезапно Том понял, что очень хочет согласиться, но не знает, как это сделать, чтоб не сгореть со стыда.
-Послушай, Томми, - Билл перешел с ехидного на серьезный тон, - я не шучу и не издеваюсь. Мне действительно это нужно, твое присутствие рядом. Понимаешь… я... боюсь! Ты же видишь, что творится в последнее время, девчонки как с цепи сорвались, лезут… Подерутся там еще, устроят из-за меня разборки, ну, с той, которую я выберу в спутницы... Нет! - он предостерегающе поднял руку, заметив, как близнец недовольно закатывает глаза и складывает руки на груди, - я не хвастаюсь! Я просто не хочу этого! И знаешь, про парней... мне тоже как-то неспокойно... я не самый сильный в классе, да ты же сам легко сможешь меня на лопатки уложить.
Том живо представил себе эту картину и едва не взвыл желания тут же проверить на практике, заваливая мелкого на кровать, на ковер, на любую горизонтальную поверхность, вжимаясь в него, перехватывая тонкие руки.
Билл заметил, что глаза брата затуманились.
-Эй, ты меня слушаешь?
Том кивнул, выходя из транса.
-В общем, мне страшно, Том, и я прошу тебя - будь рядом?
Краска медленно покидала щеки Тома, и он наконец-то понял, что имеет в виду брат, и вообще каково ему сейчас.
-Не вопрос, мелкий! Конечно, я буду твоим спутником! Или ты видишь во мне спутницу? - Том вновь не мог удержаться от подкола.
- Хеллоуин уже позади, а на маскарад мы не подписывались. Так что расслабься, большой брат. Я не буду требовать от тебя облачения в кринолины!
- Ишь ты, какие слова знает! - восхитился старший.
- А ты б побольше разговаривал с девчонками, а не зажимал их в углах!
- Аут! - Том развел руками, подставляя одну брату. - Мир - жвачка - бал?
- Ага, - Билл радостно хлопнул по протянутой ладони.
- И не волнуйся, мелкий, я ни на шаг от тебя не отойду, хоть стены начнут рушиться!
- Ну, думаю, до этого не дойдет, я не настолько похорошел, чтоб к моим ногам еще и стены падали! - Билл показал брату блеснувший бусинкой пирсинга язык и спешно выскочил из кухни, уворачиваясь от тумака.

***

В день бала Том молчком сбежал с последних уроков. Он загодя записался в салон, ничего не сказав брату - хотелось сделать сюрприз. Том давно мечтал о дредах, специально отращивал волосы и вот сегодня решающий день настал. Встревоженный близнец, конечно же, засыпал его возмущенными смсками, куда тот смылся, но Том не ответил ничего определенного, сказав лишь, что у него все хорошо и к балу он успеет.
Домой он вернулся почти через семь часов парикмахерских мучений, зато с новой суперпрической. Чтобы приобрести пышную, по плечи, шапку аккуратно скатанных жгутиков пришлось добавить к своим прядям часть искусственных, из канекалона. Но кто ж разберется, по цвету подобрано почти идеально! Чувствуя себя самым счастливым человеком на свете, он влетел в дом, собирался поразить брата своим видом, но никого не застал. Настроение сразу сбавило обороты, парень почувствовал себя обманутым и обделенным, ну какая же это радость, если ей нельзя тут же поделиться с близнецом? Он ушел к себе и, не зажигая света, растянулся на кровати.
Когда через полчаса дверь в комнату тихонько приоткрылась и юркая тень проскользнула внутрь, Том успел уже окончательно обидеться на весь мир, не поздравивший его в лице брата с долгожданным апгрейдом.
- Том? Ты тут?
Старший промолчал, дуясь, что его лишили эффектного появления.
-Ты спишь что ли? Если нет, то зажмурься - я включаю свет!
Том невольно подчинился, а когда открыл глаза… Хорошо, что он лежал поперек кровати, иначе бы просто съехал на пол в изумленном восхищении. Потому что создание, вошедшее в комнату, просто не могло быть его братом. Черные волосы в деланном беспорядке торчали во все стороны, и спускались выпрямленными прядями к плечам, закрывая шею. Тонкая до полупрозрачности водолазка почти непристойно обтягивала худенький торс. Темные джинсы, раза в два уже, чем привыкли носить братья, грозили просто лопнуть на заднице, если их обладатель попытается сесть. Хеллоуиновская ведьма с ее нелепым париком отдыхала. Аккуратно подведенные черным глаза счастливо щурились, явно довольные произведенным эффектом.
-Ну, как я тебе, То..? - Билл осекся на полуслове, уставившись на его голову. - Ты?! Ты сделал дреды? Тооомми, - он не раздумывая, бросился на брата, пытающегося подняться, и оба рухнули обратно на кровать. - Ты великолепен! - выдохнул он ему в шею.
На несколько секунд они замерли, переваривая произошедшие друг с другом перемены и.. наслаждаясь этой близостью. И одновременно поняли, что она затянулась непростительно долго. Билл привстал, потащив брата за руку:
-Ну-ка дай я рассмотрю! Ух ты, клево как! Ты так долго решался!
Том в свою очередь рассматривал брата во все глаза, а в голове вертелось только одно: "Ты попал, Том, вот теперь ты точно попал!"
-Ты тоже выглядишь… офигенно! - пораженно выдохнул он и, молитвенно воздев руки к небу, воззвал: – Спаси меняяяя! - но заметив, как брат смущенно зарделся, тут же поспешил подколоть. - Как самая настоящая ведьмочка!
-Вот же зараза! - рассмеялся Билл, толкая его в плечо.
Когда они вдоволь насмотрелись друг на друга, и Билл осторожно пощупал дреды и новую одежду брата - широкие джинсы и футболку, как у любимых им рэперов - оба вспомнили, что вот-вот опоздают на праздник.
Вылетев из комнаты, они помчались по коридору, хохоча и толкаясь. Хоффман застал их у входной двери, когда они уже одевали пуховики. При виде новых причесок близнецов у него от изумления очки на лоб полезли, а лицо вмиг побагровело.
-Это что еще такое?! - заорал он.
Каулитцы вздрогнули и замерли, звонкий смех оборвался.
-Герр Питер,- испуганно произнес Том, невольно отступая на шаг назад. Таким взбешенным своего обычно невозмутимого опекуна братья еще никогда не видели. Казалось, его глаза сейчас начнут метать молнии.
-Я спрашиваю, что это такое?! - снова закричал Хоффман, указывая рукой на дреды Тома и свежеокрашенную шевелюру Билла. – Какого хрена вы творите?!
-Мы давно хотели, - робко подал голос Билл.
-Герр Питер, а что такого-то? Это сейчас модно… В школе проблем не будет, не волнуйтесь, - пролепетал Том, пытаясь понять, что так взбесило мужчину.
Хоффман едва сдержал злобный рык. Плевать он хотел на то, что скажут в этой чертовой школе. Но черт побери, эти Каулитцы хотят сорвать ему весь план! Они теперь абсолютно не похожи на близнецов! Слава богу, он сделал достаточно их фотографий, и будет что предъявить в доказательство своих экспериментов, а последние снимки всего пару дней назад – как чувствовал! Правда, когда он брал фотоаппарат в руки, ему и в голову не могло прийти, что постоянно одинаковые, даже одевавшиеся похоже, мальчишки решат вдруг выкинуть такой фортель. Просто фотографировал "на всякий случай", объясняя удивлявшимся поначалу близнецам, что хочет, чтобы у него оставалась хоть какая-то память о них, когда они вырастут и покинут его дом.
Похоже, близнецы так испугались, что готовы были сбежать хоть сейчас и ночевать где угодно, лишь бы не с разъяренным опекуном в одном доме. Хоффман одернул себя - ничего страшного, непоправимого не случилось. Не нужно паниковать и навлекать на себя ненужные подозрения.
-Извините,- хрипло сказал он.- Я просто не ожидал. Почему вы меня не предупредили?
-Мы сюрприз хотели сделать, - тихо ответил Билл.
«Да уж, сюрприз так сюрприз, - подумал тот,- так и до инфаркта недалеко!»
Близнецы переглянулись, Том кашлянул, и спросил:
-Ну, мы пойдем? А то мы на школьный бал опаздываем.
-А, да, конечно, идите, - кивнул Питер. - Хорошо вам провести вечер.
-Спасибо,- пискнул Билл и выскользнул за дверь.
-Спасибо, до свиданья, герр Питер,- кивнул Том, собираясь последовать за братом.
-Том, ты там скажи Биллу, чтоб капюшон надел, а то простынет еще, - бросил вдогонку Хоффман. Том еще раз согласно кивнул и захлопнул дверь.

***

В школе близнецы произвели настоящий фурор. Девчонки в восхищении таращились на них, как на появившихся на подростковой вечеринке рок-звезд. Том приосанился, улыбаясь, Билл тоже сиял, гордо вышагивая рядом с братом, словно они были двумя принцами, а не обычными мальчишками. Друзья Каулитцев сначала слегка прифигели, а затем с восторгом принялись хлопать их по плечам. Билла, конечно же, не преминули называть ведьмой, и Том коварно зашептал ему на ухо: "воооот, что я говорил?", за что и заработал подзатыльник. Даже учителя, которые по случаю бала сменили свои строгие костюмы на свободный и даже слегка фривольный стиль, удивленно следили за близнецами.
Прямо в дверях в актовый зал, где должен был проходить праздник, Билл столкнулся с фрау Франц. Та от неожиданности рассыпала стопку листков, которые держала в руках.
-Извините, пожалуйста, - вежливо улыбнулся Билл, присаживаясь на корточки и собирая рассыпанные бланки. Натали так и стояла, ошарашено глядя на ученика, переводя взгляд со взлохмаченной черной головы на белую полоску кожи, между водолазкой и низко съехавшими джинсами. Когда все бумаги были собраны, она очнулась.
-Спасибо, Билл,- растерянно произнесла она и нервно облизнулась. – А тебе идет новый образ! Вот, держите, - она, наконец, заметила Тома за его спиной и протянула ему пару листов. - Впишите сюда имя сегодняшней Королевы бала.
-Ээээ, - Билл развел руками,- у меня и ручки-то нет… - он было протянул бланк обратно учительнице, но та, словно зависнув, продолжала осматривать его с головы до ног затуманившимся взглядом. Билл почувствовал себя неуютно, но Том, шагнув вперед, забрал бумажки из рук математички и потянул брата за собой в зал.
-Ну, мы пойдем,- неловко улыбнулся тот фрау Франц и прошмыгнул за Томом вперед.
Едва они вошли в сияющий всполохами танцевальный зал, как к ним тут же подлетела стайка девушек, наперебой привлекая внимание. Несколько парней обернулись вслед, процедив «аааа, это Каулитц!» Билл как магнит притягивал к себе взгляды. Девушки затрещали, восторгаясь его прической и макияжем. Он довольно жмурился от комплиментов, все же, как ни крути, а приятно, когда вокруг тебя девушки роем роятся.
Зато Том посерьезнел. Билл заметил это и виновато улыбнулся - он же не виноват, что все бросились к нему, хотя брат тоже выглядит сногсшибательно - и подмигнул, как бы прося не обижаться. Но Том не завидовал успеху младшего, он… ревновал, к своему ужасу понимая, что собственнические чувства проявились не к девочкам, а к близнецу.

Обычно на школьных дискотеках Билл отрывался в кругу друзей, где они дурачились, перенимая друг у друга модные па, а заслышав медленные аккорды, отходил в уголок - приглашать нравившихся девушек он стеснялся, а остальных не очень-то и хотел, его же самого звали не часто. Но в этот раз от желающих пригласить новоявленного брюнета на медленный танец просто отбою не было. Даже несвободные девушки, оставив своих парней, тащили его танцевать. Билл, умоляюще поглядывал на брата, мол, возьми на себя часть этих активисток, и принимал приглашения, надеясь, что не получит потом по шее от бойфрендов этих девчонок, ведь это всего лишь танец!
Внезапно музыка смолкла и вышедшая на сцену директриса фрау Рольф торжественно объявила, что голосование закончено и сейчас будут названы Король и Королева бала. Зал зашумел в ожидании, красавицы замерли, а Билл шепнул на ухо брату:
-Слушай, тебе еще не надоело тут?
-Да я, в принципе, и домой не против,- угрюмо отозвался брат, которому совсем не нравилось, что все так зациклены на его младшем.- Давай посмотрим, кого объявят, и свалим? – предложил он.
- Королевой бала объявляется Ирма Линдцманн!
Аплодисменты заглушили радостный возглас златовласой девушки из выпускного класса, закрывшей руками лицо. Ее подружки, подавив зависть, бросились поздравлять плачущую от счастья королеву. Ирма, подобрав подол пышного платья, начала пробралась к ступеням, ведущим на сцену.
Обозревая пути отхода к гардеробу, Билл не сразу понял, в чем дело, услышав свое имя, прозвучавшее на весь зал. Его хлопнули по плечу. Потом еще раз. "Ну ты молодец, мужик!" - засмеялся кто-то прямо ему в ухо. Том обернулся к нему, окинув полным изумления взглядом. Билл даже испугался - почему Том на него вытаращился так, будто его только что признали виновным в убийстве Кеннеди.
-Билл Каулитц, поднимитесь на сцену! - услышал он усиленный микрофоном голос директрисы.
Все вокруг смотрели на него. Кто-то хлопал, кто-то улыбался, девчонки уже сбили себе все ладони от аплодисментов. Парни, напротив, в большинстве своем были хмурыми и напряженными.
-Что происходит? – умоляюще спросил Билл.
-Иди на сцену,- тихо сказал Том, но его голос, казалось, заглушил весь окружающий шум. - Ты - король.
-Кто?!
-А почему это Каулитц король? - возмущенно воскликнул кто-то.
-Скорее уж королева!- подхватил второй недовольный.
Билл обернулся - к нему продвигался высокий сероглазый парень, капитан баскетбольной команды школы Дирк Бергсил, который, собственно, и рассчитывал сегодня получить почетный титул. Ведь десятиклассникам никогда не вручали корону!
-Кажется, меня сейчас будут бить,- слабо выдохнул Каулитц.
-Живо на сцену! - прорычал Том, толкая его в бок, он тоже заметил озлобленного парня, который остался в проигрыше. - Иди же, тормоз! – и вытолкнул брата прямо под яркий свет софитов. Тот испуганно озирался по сторонам, оглядывая толпу. Радостные, восхищенные лица сменялись недовольными и возмущенными. Он не помнил, как оказался на сцене, как на голову легла легкая корона - из картона она что ли? Билл опомнился, лишь увидев тянущуюся к нему за традиционным поцелуем Ирму, облаченную в такую же корону.

Сказать, что Билл был в шоке, значило не сказать ничего. Практически с самого начала истории школьных балов королями выбирали капитанов школьных команд, симпатичных плечистых парней, чаще всего из выпускных классов. Таких как Дирк: накачанных, мускулистых, уверенных в себе самцов, за которым девчонки бегали стаями. У Билла даже в самых смелых мечтах не было шансов занять пьедестал, а за два года до выпуска и подавно! Поэтому он был склонен считать победу нелепой ошибкой, подтасовкой, розыгрышем, чем угодно, только не правдой. Но на сцену его вызвала не девчонка-одноклассница, а фрау Рольф собственной персоной, так что версия о шутке полностью исключалась. На автомате чмокнув в ответ ирмину щеку, он лихорадочно соображал. В голове никак не укладывалась - раз он сейчас стоит в этой дурацкой короне, значит, большинство девчонок действительно проголосовали за него, вписав в бланки его имя? Но это же невозможно, даже несмотря на события последних дней и выросшее число воздыхательниц! Уж скорее бы Том выиграл голосование, чем он! Сегодня что, какие-то магнитные бури?
Тем временем музыка заиграла снова. Фрау Франц, еще раз поздравив Короля с Королевой, объявила их танец, глядя на Ирму с плохо скрываемой завистью, что сама не может сейчас занять ее место в объятиях черноволосого красавца. Биллу стало душно, нервы разболтались в бахрому, и дико хотелось просто убежать и закончить этот балаган. Но роль, раз уж она выпала, надо было доиграть до конца. И он, наконец, взяв себя в руки, одарил зал широкой улыбкой и, шагнув к микрофону, поблагодарил голосовавших за него. Потом, стараясь унять дрожь в ногах, спустился со сцены и подал руку Ирме. Девушка приникла к нему, мягко обняв за плечи, и они заскользили в танце посреди освобожденного для них пространства в центре зала. Ирма шептала ему на ухо о том, что сама голосовала за него, что его выбрали заслуженно и он во сто раз краше той груды мышц, что так злобно следит за ними из толпы. Ах да, Дирк предлагал ей встречаться, и она обещала подумать. Но конечно же, она скажет ему твердое «нет», ведь Билли же не откажется стать ее парнем? Сообразив, что замолчавшая девушка внимательно смотрит на него в ожидании ответа, Билл обезоруживающе улыбнулся и неожиданно для себя соврал: «Прости, но у меня уже есть девушка!». И как он раньше-то не додумался до самого простого варианта отказа? Ирма обиженно отпрянула, но танец к счастью закончился, и ему не пришлось выслушивать разочарованнее вздохи-упреки. Билл тут же бросился к близнецу, стоявшему в первом ряду зрителей, не отрывая от него взгляда на протяжении всего танца. Дирка видно не было, оглядев зал, братья заметили того у окна в компании со что-то вещавшим ему герром Ферчичи, видимо почувствовавшего, что может назреть драка. Том вцепился в локоть мелкого, не намереваясь больше его отпускать, огладил растрепавшиеся пряди, заодно поправляя съехавшую на бок корону.
- Ну что, король, доволен славой? – устало усмехнулся он. Брат был рядом, живой-здоровый, и напряжение потихоньку начинало отпускать. – Хочешь еще танцев?
-Домой, пойдем домой,- пробормотал Билл.
-Ладно, мой принц, но ты уверен, что не хочешь осчастливить еще пару-тройку девчонок? - на всякий случай поинтересовался Том, больше из вредности. Вместо ответа брат развернулся и, сняв с головы блестящую картонку, потянул Тома к выходу. Но тут дорогу им преградили Бригитта с Хельмой, коротко стриженной брюнеткой из параллели.
-Билл, привет, поздравляю тебя! Может, потанцуем? - обворожительно улыбнулась Бригитта, но Билл отшатнулся от нее, как от прокаженной - еще свежи были воспоминания о том, как она домогалась его в кино.
-Эй! - возмутилась на подругу Хельма.- Вообще-то я собиралась его пригласить! Заодно и познакомимся, так, Билли? – она подмигнула ошарашенному парню.
-Я его УЖЕ пригласила, если ты не слышала,- пронзив соперницу разъяренным взглядом, процедила Бригитта.
-Да ты…
-Барышни, не ссорьтесь, - Том шутливо развел их в стороны. - Король устал от мирских дел и хочет баиньки, так что развлекайтесь без нас! Рады были вас встретить!
Но обе девчонки уже завелись, злобно сузили глаза и сжали губы, решив, что именно соперница виновата в таком явном невнимании со стороны Билла.
Каулитцы уже протолкались к выходу из зала, Том толкнул тяжелую дверь и уже вдохнул свежий по сравнению с залом воздух коридора, как вдруг за спинами раздался девичий крик. Они обернулись. Посреди круга, образованного расступившейся в стороны толпой учеников, дрались Бригитта и Хельма.
-Я первая к нему подошла, сука!!! Чего ты влезла?! - орала Бриг. Ее аккуратная прическа растрепалась, и она злобной мегерой норовила вцепиться в волосы соперницы.
-Пошла на хуй, уродка, он мой!- вторила брюнетка, пытаясь оцарапать ногтями ее лицо. Бригитта заехала ей со всей дури так, что девчонка упала, не удержавшись на ногах, но посчитав, что этого недостаточно, подскочила к пытавшейся подняться Хельме и принялась яростно пинать ее в бок носками туфель.
Кто-то из парней опомнился и рванул разнимать девчонок. Ему помогли остальные, но разъяренную Бриг оттащить было не так-то просто, тем более, что изрядно помятая Хельма тоже жаждала крови и сама норовила вновь кинуться на обидчицу.
-О боже,- прошептал Билл, бледнея. Он не раз видел девчоночьи драки, но еще ни одна не была настолько жестокой. У Бригитты было расцарапано лицо и порвано платье. Ее соперница выглядела не менее жалко.
-Так, все, уходим отсюда,- решительно произнес Том и буквально за шиворот выволок младшего из зала.




Глава 8


Сцена «куриных боев» произвела на братьев настолько гнетущее впечатление, что всю дорогу домой они промолчали. Неожиданная победа над школьными суперменами не принесла Биллу радости - он чувствовал как ее неестественность, так и абсурдность ситуации в принципе. Про Тома и говорить было нечего, он мрачно вышагивал рядом с братом, угрюмо засунув руки в огромные карманы новых джинсов. Эта невесть откуда взявшаяся популярность близнеца стала больше походить на массовую истерию. Звезда, блядь, сверхновая!
Удачно миновав столкновение с опекуном, который, находясь в благодушном настрое, вполне мог замутить полуночное чаепитие с совершенно не нужными сейчас расспросами про бал, ребята прошмыгнули в комнату Билла. Младший, подвернув под себя ногу, уселся на кровать, машинально крутя в руках бликующую в свете лампы золотистую корону.
Том ждал, что брат заговорит первым, вместо того, чтоб тупо любоваться символом королевского титула, но тот молчал. Он стал первопричиной всей сегодняшней суеты, и Том справедливо ожидал от него объяснений его версии случившегося. Не то чтоб он считал брата виновным в том, что из-за него девчонки чуть не убили друг друга. Эта драка просто оказалась последним граммом для критической массы, после которой последовал взрыв его терпения. А мелкий сидит как ни в чем ни бывало, покачивая ногой и наслаждаясь видом короны, жалкой, дешевой нахлобучки из фольги и картона! И судя по всему, даже не собирается выражать недовольство. Том почувствовал, что начинает закипать. Весь вечер у братика не было отбою от партнерш, девушки и молоденькие учительницы глаз с него не сводили. Да что там девчонки, даже некоторые парни смотрели на него с откровенной похотью, неуклюже стараясь скрыть это под маской неприязни. Мелкий покорил абсолютно всех, на него слетались, как мотыльки на лампу. И он посмеет сказать, что не понимает, в чем дело?! С таким-то вызывающим макияжем и одеждой?! И это если не вспоминать про его поведение - Билл же весь лучился от счастья, откровенно кокетничал и наслаждался своим успехом! Том накручивал себя, не желая видеть оправданий действиям брата: что кокетство его было ненамеренным, естественным, что коронации он был удивлен не меньше брата, а желание хорошо выглядеть уголовно не наказуемо. Тем более, что сам он прихорошился по полной. И все же…
-Они подрались из-за меня,- неожиданно выдавил из себя младший. - Они правда подрались… Только чтобы потанцевать со мной.
-Потому что ты вырядился как… - Том развел руками от возмущения, никак не находя подходящего слова,- как… Короче, ты сам нарывался на неприятности!
-Чтооо?! - Билл от удивления аж рот раскрыл. Он ожидал утешения, поддержки, но никак не того, что брат накинется на него с необоснованными обвинениями.
-Не надо так на меня смотреть! - воскликнул Том.- Ты разукрасил лицо, сделал эту прическу, нацепил какие-то шмотки узкие… Ты никогда в жизни так не ходил, а тут вдруг тебе моча в голову ударила! Тебе же нравится, что все за тобой бегают? Только зачем ты тогда просил меня пойти с тобой и защищать тебя от озабоченных поклонниц, если сам их дразнишь?!
-Я дразню?! - возмутился Билл. Если он и чувствовал некоторую вину за произошедшее на балу, то сейчас, когда Том стал наседать так явно, разозлился. - Да ты просто завидуешь, что теперь я более популярен, чем ты!
-Оооо, даа! - расхохотался старший.- Есть чему завидовать! Я всю жизнь мечтал, чтоб об меня старшеклассники терлись в туалете своими стояками!
Билл побагровел от злости. Такого он от брата точно не ожидал.
-Все твои поклонницы сбежали ко мне,- обманчиво спокойным голосом произнес он, но близнец услышал звенящие угрожающие нотки.- Поэтому ты и завидуешь, - он ехидно прищурился. - А может, и о чужих стояках мечтаешь, откуда мне знать.
Том чуть не задохнулся от ярости, руки против воли сжались в кулаки, и он едва сдержался, чтобы не кинуться на мелкого и не разукрасить его личико в дополнение к косметике еще и синяками.
-Раз ты такой крутой, что ж ты струсил и не пригласил на бал девочку? А как последний лузер поплелся туда, держась за рукав старшего брата?
-Что ж ты раньше молчал? Не хотел со мной идти – не соглашался бы!
-Ага, а ты бы просто не пошел на бал, в чем потом обвинил бы меня!
-Да что ты о себе возомнил?! - взорвался Билл. - Незаменимый, да? По-твоему, я без тебя шагу не могу сделать? Да на фиг ты мне сдался! Только мешался и шипел весь вечер!
-Отлично! - заорал Том, эти слова оказались последней каплей. - Больше мешать не буду! Оставайся один!
Он развернулся и, в два прыжка преодолев расстояние до двери, вылетел из комнаты, чувствуя, как от злости и обиды наворачиваются слезы. Хорошо, что младший этого не видел.
-Проваливай, без тебя обойдусь! - крикнул ему вслед Билл, и вздрогнул от громкого хлопка двери, которым ознаменовала свой уход его отколовшаяся половинка.

***

Ночью оба спали плохо, точнее, почти не спали от упорно лезущих в голову невеселых мыслей. В итоге братья успели все обдумать и слегка подостыть. Но слова младшего о его ненужности настолько задели Тома, что, столкнувшись с ним на кухне за завтраком, он принципиально не удостоил его взглядом. Билл надеялся, что они быстро помирятся, ведь вчера они просто закипели и вспыхнули, да еще эта проклятая драка на балу… Он даже был готов слегка полебезить перед братом, чтобы ускорить процесс примирения. Однако, не дождавшись от него с утра ни единого слова, передумал. В конце концов, в ссоре всегда виноваты двое. Хочется Тому строить из себя оскорбленную невинность, пусть строит. Еще неизвестно, кто первый прибежит.
Впрочем, Том бежать не спешил. Его вроде как абсолютно устраивало обоюдное молчание, во всяком случае, вел он себя именно так. Билл, в свою очередь, унижаться перед ним тоже не собирался.
Теперь близнецовое общение было ограничено до минимума. Разделение домашних обязанностей у них существовало еще до ссоры, поэтому даже по столь необходимому поводу им практически не приходилось обращаться друг к другу. Билл убирал кабинет, Том – холл, если один брался за приготовление или разогрев еды, то грязная посуда автоматически переносилась на второго. Одежду свою стали стирать порознь.
После очередного укола Билл не прибежал к брату подставлять плечо, чтобы тот шутливо поцеловал и пожалел «у кошки заболи, у собачки заболи, у Билла заживи». О ежевечерних посиделках и ночных гостях под одеялом и речи не было, да собственно речи-то не было вообще. В учебное время их обособленность была бы невольно разбавлена если не совместной домашкой, то хотя бы пропиской за одной партой, не говоря уж о поездках в школу и обратно. Но в рождественские и новогодние каникулы Каулитцы, привыкшие все свободное время проводить вместе, маялись от скуки, слоняясь из угла в угол. Кампания друзей у них тоже была одна на двоих, и братья добровольно ограничили себя в общении, только бы лишний раз не сталкиваться друг с другом. Тем не менее, Новый год, любимый праздник близнецов, приближался, а проводить его с опекуном и молчащим братом, или вовсе разойдясь по комнатам, не хотелось. Поэтому оба с радостью приняли приглашение Андреаса на праздничную вечеринку у него дома. Хоффман не стал им мешать, только попросил Билла не пить слишком много, чтоб не навредить ходу лечения, а Тому велел приглядывать за младшим. И только накануне праздника братья, поглощенные своими обидами и переживаниями вспомнили, что не приготовили новогодних подарков ни Энди, ни опекуну, ни друг другу.

***

Совместных закупок провизии никто не отменял, благо магазин был недалеко, и близнецам пришлось терпеть присутствие друг друга в тесном салоне не больше десяти минут. Подъехав к расцвеченному огнями супермаркету, Том, заглушив мотор, вылез из машины в начинающийся снегопад и, молча разорвав пополам список покупок, протянул часть нахохлившемуся на пронизывающем ветру брату. Не глядя больше в его сторону, поднялся по ступеньками, сухо бросив через плечо:
- Через час у машины.
Ссора с братом не оправдывала отсутствие подарка, герр Питер и лучший друг не были виноваты в том, что Каулитцы всегда придумывали и покупали подарки вместе. Билл рассеяно бродил от прилавка к прилавку, прикидывая, чем бы таким порадовать близких ему людей. Промаявшись с полчаса, он приобрел таки для Энди делюкс-версию диска его любимой группы «Army of lovers» а Хоффману – бумажник из тисненой кожи. Кажется, они с Томом уже дарили похожий в прошлом году, но на большее у обычно брызжущего идеями Билла сейчас фантазии не хватило. Он мучался сомнениями не хуже принца Гамлета – дарить или не дарить что-то Тому?
Традиции обязательно делать друг другу новогодние подарки, да и подарки вообще у них не было; маме, Хоффману, друзьям – другое дело. А Том – он же близнец, почти что он сам, глупо же поздравлять самого себя? Но если на глаза случайно попадалась какая-то забавная мелочь, Билл всегда был рад угодить брату. На прошлый день рождения, например, откопал ему в магазине приколов резиновый мячик в виде женской груди. Не слишком серьезно, не слишком затратно, вроде бы полная чушь - бесполезнее подарка нельзя было придумать, но Том обрадовался и ржал над этим мячиком как безумный. Он звал его «мой релакс» и частенько после напряженного учебного дня любил пошвырять его об стены, пока в один прекрасный день не проткнул обо что-то острое. "Грудь" немного сдулась ("силикон вытек" - прокомментировал тогда Билл), и Том, кое-как заклеив дырочку скотчем, оставил лежать этот сисько-мячик на полке. Может быть, на этот Новый год стоило купить что-то подобное, Билл бы не поленился съездить в тот магазин, но… В конце концов, они же поругались и подарок будет означать, что он хочет помириться, а значит капитулировал, признал себя виновным. Но коса уже нашла на камень и гордость просто не позволяла первым сделать шаг навстречу. «Ну и хрен с ним, обойдется, раз такой упрямый!» - решил Билл.
Выходя из отдела, он заметил отделившегося от соседнего прилавка брата с ярко разрисованной коробкой в руках. Подойти и полюбопытствовать, что в ней, он посчитал ниже своего достоинства. Словно почувствовав его взгляд, Том поднял голову и притормозил, чуть не врезавшись в пожилую фрау с затейливым шиньоном на голове. Несколько секунд посмотрев младшему в глаза, он резко развернулся и затерялся в толпе.
Билл обиженно поджал губы и двинулся дальше - время оставалось не так много. Спешно покидав в тележку необходимое по списку, Билл, расплатившись, выкатил ее к машине. Том стоял там, судя по еле припорошенной медленно падающим снегом куртке, не больше пары минут, тем не менее, успел состроить скучающую мину, от одного взгляда на которую младший был просто обязан скончаться на месте от угрызений совести за его бесконечное ожидание.

***

Каулитцев звали часам к девяти, естественно на правах близких друзей приходить не возбранялось и раньше, даже приветствовалось. Но отметить праздник дома, пусть и чисто символически, было нужно. Раньше они встречали Новый год и Рождество втроем, с мамой, пару раз к ним присоединялся и Хоффман, по какой-то причине делавший выбор в пользу их маленькой семейной вечеринки, изменив холостяцкой привычке гулять в клубе, членство в котором определялось в основном учеными степенями. Братья все так же отстраненно расставили на покрытом праздничной скатертью столе легкие закуски, достали из холодильника бутылку шампанского, а из старинного резного буфета – бокалы и фарфор, и Билл поднялся пригласить опекуна к столу.
Ждали его в напряженном молчании, не глядя друг на дружку, лишь поигрывая вилками и катая хлебные шарики.
- Ооо, какой стол! Вижу, Ютта сегодня постаралась, да и вы молодцы! – Питер жизнерадостно похлопал ребят по плечам и уселся на свой стул, размерами и мягкостью не уступавший креслу. – Ну что – шампанского? Что-то вы кислые какие-то. Вроде ж собрались развлекаться с друзьями всю ночь?
Том невнятно кивнул – то ли согласился с перспективой круто оторваться, то ли признал себя родственником лимона. Билл тут же вскочил и, протянув опекуну аккуратный сверток, выпалил:
- Герр Питер, с Новым годом!
- Спасибо, Билли! Ну-ка, что у нас там? – вскрывая подарочную упаковку, Хоффман исподтишка глянул на старшего – обычно его поздравляли вместе, что-то не так?
- Герр Питер, я тоже поздравляю вас! – Том, перегнувшись через стол, положил перед ним свой подарок.
Быстро распотрошив оберточную бумагу, Питер достал… два практически одинаковых бумажника и, повертев их в руках, вдруг заливисто расхохотался:
- Близнецы! Этим все сказано! Спасибо, мальчики мои и пожелайте мне, чтоб ваши подарки побыстрей распухли от купюр!
Каулитцы смущенно улыбнулись друг другу. Но тут Питер, сдвинув бумажники и упаковку в сторону, посмотрел на мальчишек уже серьезно:
- Так, а теперь выкладывайте. Всерьез поругались, что ли?
Билл посмотрел на брата с надеждой, что тот не станет выносить сор из избы и не станет посвящать опекуна в нюансы их отношений. Но Том, не поднимая головы, буркнул:
- Представьте, даже у близнецов это случается!
Хоффман еще раз внимательно перевел взгляд с одного на другого и покачал головой:
- Ну ладно, сами разберетесь. А сейчас давайте уже праздновать! Кстати, у меня тоже есть для вас подарки. И тоже – одинаковые, - слегка подколол он. На свет появились две миниатюрные, различавшиеся только цветом корпуса Нокии. – Не самая последняя модель, но функций предостаточно, чтоб я не понял и половины!
- Спасибо! – восторженно прошептал Билл. Их с Томом совсем уже старенькие мобилки пока служили исправно, но какой подросток откажется от новой навороченной красавицы? Братья могли позволить себе такие игрушки, но они неожиданно аккуратно для детей откладывали деньги, понимая, что на университет нужно копить самим и оставленной им Симоной суммы хватит лишь на два-три семестра.
- Ух ты, с камерой! 3 пикселя – вполне себе! Моя, чур, черная! Ой, спасибо, герр Питер!!! – верещал Том.
Хоффман разливал шампанское, не зная, что сделанные им подарки готовятся сыграть с ним в отнюдь не романтическую игру.




Глава 9


Наскоро убравшись на кухне, мальчишки разошлись по своим комнатам –прихорошиться и взять подарки. Они уже опаздывали, но не слишком беспокоились по этому поводу – на их долю хватит. Билл задумчиво смотрел на себя в зеркало: остаться в своем привычном виде? Или… Да кому оно надо, с другой стороны, вон довыпендривался уже на балу?! Интересно, а Том вырядится в свои репперские шмотки? Пойти глянуть что ли, он, наверное, уже готов и в холле. Но не успел Билл выйти в коридор, до него донесся стук входной двери. Ушел? Один? Ссора, конечно, ссорой, но раз уж им идти в одно место, а точнее даже ехать, Энди-то, в отличие от них, обитал недалеко от школы, могли оправиться вместе, пусть и молчком! Билл вернулся к себе и начал лихорадочно стаскивать синие свободные джинсы, облачаясь в те, обтягивающие, что купил себе на Рождество. Мстительно прищурившись, он вытащил из стола черный карандаш и принялся подводить глаза. Раз ты так со мной, братик, то и я буду делать, что хочу!

Дверь ему открыл уже слегка нетрезвый Густав, приятель Андреаса, чуть постарше их. Махнул рукой в сторону широкой ниши с двумя креслами, уже заваленными верхней одеждой, и удалился, не став дожидаться, пока Билл развяжет шарф и расстегнет куртку.
Скинув вещи, Билл пошел на звук гремящей музыки, и едва успел пригнуться, чтобы не столкнуться лбом с игрушечным радиоуправляемым самолетом.
-Билл! - завопил Энди, размахивая пультом от этого крылатого террориста. - Привет, где тебя черти носят?!
-Извини,- коротко ответил Билл, снова уворачиваясь от самолета,- Может, ты уберешь свою шизанутую игрушку, пока она меня не прикончила?
-А чего это мы такие сердитые? - насупился друг, хватая пластмассового летуна рукой за хвост. - Впрочем, можешь не отвечать, и так понятно - с Томом поругался? Он уже пришел, бродит тут, как туча мрачный. Кстати, это его подарок. Так что знакомьтесь! – он пьяно хихикнул, дохнув спиртным в лицо. - Билл, это – Джумби! - друг потряс самолетиком перед его лицом. - Джумби, это – Билл!
-Энди, когда ты успел так надраться, ты с утра что ли начал? - поморщился Каулитц.
-Ты ни хрена не понимаешь,- вздохнул Энди. - Ты не умеешь развлекаться! Вот Том…
-Может, ты тогда пойдешь и пообщаешься с Томом? - раздраженно спросил Билл.
-Да не кипятись ты, я ж хочу как лучше,- развел руками Андреас,- Сам знаешь поговорку: как встретишь Новый год, так его и проведешь… Впрочем, сам смотри, не хотите мириться - не надо. Пошли, нальешь тебе чего-нибудь покрепче, чтоб ты не был таким грустным, милашка Билли. Только ты это… смотри… мне драки не нужны, так что не провоцируй! – он критически оглядел неумело, но старательно подкрашенные глаза. В прошлый раз над лицом Билла поработал мастер в салоне, но тратить деньги на визаж он, естественно, больше себе позволить не мог.
-Я никого не..! - возмутился Билл, но друг только замахал руками, чуть не ударив его по лицу.
-Ладно-ладно, шучу я! Не нагнетай обстановку, Билли, сегодня праздник, идем, сейчас ты классно повеселишься! – и Андреас, на пару секунд ткнувшись носом в его слегка приподнятые лаком волосы, смешно чихнул, и, приобняв Каулитца за плечи, подтолкнул в комнату.


Вопреки обещаниям Андреаса, веселья так и не получилось. Том вовсю флиртовал с какими-то девчонками, все пили, хохотали, едва успевая спасать головы, оказывающиеся на траектории полета Джумби. Врученный Биллом диск Энди тут же включил, но самолетик ему явно понравился больше. Билл надулся на несправедливоть жизни и тихо сидел в уголке дивана, периодически отшивая подсаживающихся к нему девиц. Не то чтоб девушки были страшными, но едва они опускались рядом, как их ресницы томно прикрывалась и они тянулись к нему всем телом, разве что на колени не влезая. Без брата, без его тупых подколов и тычков в бок вся вечеринка была не в радость. Билл никогда бы не подумал, что будет тосковать по шутливым оплеухам, и их отсутствие сможет помешать ему развлекаться. Весь его марафет оказался зазря, Том не обращал на него никакого внимания, а узких джинсов и подведенных ему в пику глаз словно и не заметил.
Андреас исправно суетился, пытаясь столкнуть их с Томом, чуть ли не за руки подтаскивая, но едва расстояние сокращалось - Каулитцы демонстративно отворачивались в разные стороны. И Билл решил, что в такой ситуации остается только одно - напиться, но стоило ему лишь на секунду отставить свой стакан с мартини, кто-то (и он даже знал – КТО!) ловко подменил его на стакан с соком. Несмотря на ссору, Том выполнял данное опекуну обещание и контроля не ослаблял… Зараза!
Гости постепенно пьянели, болтовня становилась все громче, порой заглушая даже музыку. Подсаживаясь к Биллу, и ощупывая его туманно-пьяным взглядом, девицы уже без стеснения норовили погладить по спине, по бедру, а едва наступила полночь, к нему, радостно вопя «с Новым гоооодом!» полезли целоваться сразу двое. Но окончательно Билл разозлился, когда еле стоящий на ногах Густав, выдернув его с дивана, потащил танцевать, прижимаясь всем телом и покачивая его в своих руках в такт музыке. Билл шипел и пытался отпихнуть его, но поддатый кавалер облапил за спину, ласково поглаживая по попе.
- Совсем что ли охренел?! – возмутился Билл. – Я тебе не девка!
- Что – правда что ли? – Густав делано изумился, при этом руку с попы не убрав. – Ой, и правда, ты – Билл!
- Я-то – Билл, а ты – пьян как свинья! Грабли свои убери!
- Ну пьян, и чегооо? А у тебя такая попка клаааассная, - задушевно протянул парень. – Прямо жаль, что ты не девушка, хотя… Да ты мне и так нраааавишься! – Густав жарко дышал ему в шею и, кажется, собирался полезть целоваться. Билла замутило. Но тут чья-то рука отвесила его партнеру нехилую затрещину, от которой его руки разжались сами собой и незадачливый ухажер, тряся головой, повернулся к старшему Каулитцу, лицо которого выражало холодное бешенство.
-Эй, ты чего дерешься-то? Мы тут с Биллом..
- Не-смей-его-трогать! Я понятно выражаюсь? – Том практически рычал.
- Да пожалуйста, уж и пошутить нельзя… - парень не стал нарываться и отошел в сторону, практически тут же повиснув на какой-то девчонке, равной ему по степени подпития, а потому вполне довольной его обществом.
Билл благодарно посмотрел на брата, но тот уже отвернулся от него.
Вздохнув, он запустил руки в торчащие на макушке волосы, вздыбливая и без того лохматую шевелюру, и решив, что больше здесь делать нечего, прихватив початую бутылку мартини, поплелся на второй этаж, в спальню Энди. Гостей туда друг не пускал, но Билл был своим. К тому же, это была единственная свободная комната, помимо комнаты родителей Андреаса, - везде либо танцевали, либо тискались парочки, либо лежали уже бессознательные от возлияния тела.
Поставив бутылку возле кровати, Билл, не включая света, завалился на покрывало и бездумно уставился в темное окно. Даже пить без брата было невесело. Может, Энди был прав, и им стоит помириться? Новый год все-таки семейный праздник, нехорошо встречать его в ссоре, тем более, что вся его семья – это Том. Да и вообще, из-за чего они поругались? Из-за чьей-то драки? Какая ерунда! И из-за нее они оказались в такой день словно по разные стороны баррикад.
На улице бушевала самая настоящая метель, и Билл, глядя на летящие в стекло хлопья снега, постепенно задремал, закопавшись в сбитый на сторону теплый плед. Один раз его потревожил звук открывшейся двери, Билл сонно приоткрыл глаза и увидел подслеповато вглядывавшегося в темноту Андреаса:
- Билл, это ты?
- Угу, - буркнул он, сворачиваясь в клубок.
-Спишь? – риторически поинтересовался друг. - Ну ладно, спи …
И Билл снова прикипел. Только вот спокойно поспать ему не дали.
На этот раз его разбудило чье-то бесцеремонно завалившееся на постель тело.
-Эй, - хриплым со сна голосом окликнул Билл. - Сюда нельзя.
-Ты кто такой вообще? Энди сюда не пускает… Билл? – парень распахнул глаза и увидел перед собой удивленное лицо брата. - Ты что тут делаешь?
-Сплю! А вот ты какого хрена здесь забыл?
-Меня Андреас сюда послал, больше спать негде… - растерянно проговорил Том, шмыгнув носом, он, похоже, уже прилично набрался.
-Ну и отвали от меня. В твоем распоряжении половина кровати, а на мою не лезь,- процедил Билл сквозь зубы.
-Очень надо,- фыркнул Том и отполз подальше, пытаясь устроиться поудобнее. Билл надеялся, что ему снова удастся уснуть, но старший, не переставая, ворочался под боком.
Когда матрас в сотый раз прогнулся, и кровать заскрипела, Билл глухо прорычал:
-Слушай, блядь, принцесса на горошине, ты мне дашь поспать сегодня или нет?!
-А я что!? - тут же вскинулся Том. - Все одеяло себе забрал, я мерзну!
-Иди на пол спи, ковром укроешься и согреешься!
-Вот ты скотина… - обиженно протянул Том.
-От скотины слышу!
На некоторое время Том затих, и Билл, сжалившись, все-таки поделился с ним пледом. С довольным пьяным хихиканьем старший влез в уютное тепло, тут же прижавшись к близнецу.
-Ауууу! - взвыл Билл. - Отвали от меня!
-Чего? - насупился Том.
-У тебя руки ледяные! Ты что, блядь, в снежки что ли играл?
-А ты не дергайся, и они согреются.
-Я тебе не батарея!
-Ну чего ты орешь, ты спать хотел, вот и спи!
-Я не могу спать в морозилке!
-Какой ты привередливый,- пробубнил Том, пытаясь просунуть руку близнецу под спину, а второй обнимая его за талию. И одновременно закинул на него ногу, как бы подтаскивая младшего к себе поплотнее, чтоб не вырывался.
-Том,- серьезно сказал Билл.
-Чего? Я уже сплю,- притворно-разбуженно отозвался близнец слегка заплетающимся языком.
-Ты меня обнимаешь.
-Ты против?
-Мы вообще-то с тобой поругались. И ты меня уже неделю игнорируешь. С какого хрена ты сейчас ко мне полез?
Том задумчиво покусал губы, сопя ему в шею.
-Я может, мириться пришел,- наконец решился он.
-Ну мирись,- безразлично отозвался Билл, таращась в потолок и не шевелясь в плотном кольце уже согревшихся рук брата.
Том повозился, вздохнул, прижался к нему еще ближе и потерся щекой о плечо. Шмыгнул носом, снова вздохнул. Билл терпеливо ждал, скептически поджав губы. Том подумал и, вытащив из-под одеяла одну руку, сложил пальцы в кулак, оставив оттопыренным только мизинец.
-Мирись-мирись-мирись? - робко спросил он.
Билл всмотрелся в темноте в его расстроенное лицо, скосил глаза на этот дрожащий мизинчик и рассмеялся. В кой-то веки пьяный Том показался ему очаровательным. Эта смешная «мирилка» была для них с Томом очень личным, как пароль на вход в одно на двоих пространство, где они могли дурачиться, как им нравится, словно вернувшись в сопливое детство. Раз застигнутые Андреасом за игрой в ладушки (братья иногда и до такого «опускались», порой ведя себя как младшая детсадовская группа), они надолго запомнили брошенное лучшим другом «придурки, по четырнадцать лет парням, а детство в жопе играет!». С тех пор они просто закрылись в своих маленьких и трогательных традициях ото всех. И сейчас Том нажал на правильную кнопку. Билл одной рукой обнял брата в ответ и, сцепив свой мизинец с его, потряс рукой:
- И больше не дерись,
А если будешь драться..
- Я буду кусаться! - подхватил Том и для иллюстрации слегка тяпнул брата за шею.
- Эй, больно же!
- Нежееенка, - ласково протянул старший, - сейчас пожалею, - и снова склонившись к близнецу, так что дреды дразнящее заскользили по его лицу, начал осторожно, по-собачьи лизать место укуса.
- Ну Тооом, отстань, щекотно!
- Все тебе не так, девчонка капризная!- он шутливо ткнул брата под ребра.
- Оййй! Хихихиии.. Кто я?! – зажимаясь, тот отреагировал не сразу.
- И пищишь ты, как девчонка!
- Опять?! Сколько можно меня с девкой сравнивать? – окончательно возмутился младший и, согнув колени, попытался отпихнуть брата.
- Ну не я же глазки рисую, так? – Том не был бы Томом, не подкалывай он постоянно вся и все, даже его миролюбивость отдавала сарказмом. – Ладно, не дуйся, тебе идет, кстати, даже очень, - Том потерся носом о выпирающую ключицу.

Билл, все же умудрившись вывернуться из захвата, чуть отполз и, опираясь на локоть, уставился в лицо брата:
- Послушай, помириться мы помирились, но я хочу до конца закрыть этот вопрос, чтобы больше не возвращаться.
Том показательно закатив глаза, что, впрочем, в темноте не произвело должного эффекта, и простонал:
- Биииилл, может не сегодня?
- Так вот, - младший даже внимания не обратил на явное нежелание обсуждать что-либо. – Ты устроил весь этот цирк с бойкотом из-за того, что я так выглядел на балу? Только честно, Том, чтоб я понял, из-за чего ты так злишься, и мы смогли это как-то разрулить. Объясни, что именно тебя взбесило – что я, как ты выражаешься, стал похож на девку…
- На девушку. Красивую, - на автомате поправил Том.
- Хорошо. Именно это тебе не понравилось? Или что меня выбрали королем, не по тебе стало? Неужели так позавидовал, что на меня девчонки вешались?
- И парни, - снова не сдержался брат.
- И парни, - невозмутимо согласился Билл. – Или, боюсь уже предположить, ты испугался за мою ориентацию?
- Да ревновал я просто! Чего тут непонятного, дурья башка! – чуть не в голос завопил Том, зато сразу стало легче.
Билл помолчал несколько секунд и вдруг придвинулся назад, сам обнял брата, вернув его голову к себе на плечо и начал ласково оглаживать жесткие жгутики свежескатанных дредов, приговаривая:
- Это ты у меня – дурья башка! Ну куда я от тебя денусь? Ты же у меня самый родной и близкий, ни на кого тебя не променяю.
Том разве что не замурлыкал от удовольствия – слова и пальцы брата творили чудеса, и все проблемы и обиды вдруг показались смешными и не стоящими и евроцента.
- А знаешь, я был так зол на тебя, что даже не стал придумывать тебе подарок, - покаялся он спустя минуту, выводя пальцем узоры на футболке брата.
- Я кстати тоже решил не баловать тебя вниманием! – Билл усмехнулся. – И мы впервые не поздравили друг друга с Новым годом. Дома не в счет, мы же Питера поздравляли, а не друг друга. Прикольно, кстати, получилось с бумажниками, - он подавился смешком. – Питер тоже повеселился. А тут, у Энди я тебя вообще не видел, когда все чокаться и кричать начали.
- Зато я видел, как ты с двумя телками сосался! – не выдержал Том, но тут же испуганно прикусил губу.
- Том! – близнец укоризненно покачал головой, отчего черные пряди полезли тому прямо в рот. - Ну ты опять начинаешь? Не целовался я с ними, они сами на меня навалились! Не бить же их и вопить «насилуют!»? Слууушай, я знаю, что мы сейчас с тобой сделаем!
- Что? – голос старшего вдруг осип, а щеки полыхнули румянцем предвкушения. Сам он не успел ничего подумать, а вот рот приоткрылся в ожидании.
- Мы с тобой сейчас встретим Новый год и поздравим друг друга – вот что!
Билл перегнулся с кровати, сверкнув в темноте белой полоской между футболкой и съехавшими вниз джинсами, и нашарил на полу стакан и так и недопитую бутылку. Уселся по-турецки, наливая мартини в стакан, и тут призадумался:
- Слышь, тут пробка-неразливайка, я думал, один из стакана, другой из горла – ну чтоб чокнуться. А из этой хрени как из соски вытягивать - нерадостно.
- Ты наливай, давай, сейчас разберемся, можно и из одного стакана пить, - Том освоил практику пития из одного стакана с прошлой подружкой, что казалось той донельзя эротичным.
Билл наполнил стакан наполовину и, отставив бутылку обратно на пол, непонимающе повернулся к брату.
- Ну, с Новым годом тебя, большой брат!
- И тебя с Новым годом, маленький братик! – Том поднес стакан к губам брата, и после того, как тот сделал пару глотков, отхлебнул сам, прикладываясь своим ртом к мокрому отпечатку губ Билла на стекле. – Считай, что чокнулись!
- Скорей на воздушный поцелуй похоже, - хмыкнул Билл. – Точнее, воздушно-капельный!

Они захихикали и приложились еще по разу, снова стараясь попадать след в след. За первым стаканом последовал второй, младший уже смеялся невпопад, просто потому что они с Томом помирились, и все вокруг казалось волшебным и замечательным, даже непрекращающаяся метель за окном. А Тома вело, вело все сильнее с каждой проведенной в такой тесной близости от брата минутой. Вело от блестящих в темноте глаз, казавшихся еще чернее от несмытого карандаша, от путающихся в его пальцах волос – и когда только успел запустить в них руку? – воркующего, грудного смеха. Потянув его за торчащие, им же взлохмаченные пряди, Том чуть отстранил брата, заглядывая ему в лицо:
- Билл? У меня, кажется, есть для тебя подарок.
- Ооо, ты фокусник, Томми, и сейчас достанешь кролика из.. своих штанов?! – младший зашелся в приступе смеха, падая ему на грудь и валя их обоих на кровать. – Но мне нечего подарить тебе в ответ, разве это будет честно?
«Если ты сейчас же не слезешь с меня, я точно достану из штанов, и увы – совсем не кролика!» - мелькнуло в голове у Тома, но вслух он произнес:
- Мой подарок понравится нам обоим. Ну, то есть я надеюсь, что понравится. В общем… - тут он понял, что не может больше подбирать подходящие слова, да он вообще больше НЕ МОЖЕТ! От младшего пахло настолько одуряющее, что мыслей в голове просто не оставалось. Не шампунь, не дезодорант, даже не остатки лака – особый, естественный запах, волос и кожи и чего-то неуловимого, одним словом – запах Билла. И Том, больше не колеблясь и не раздумывая, приник ртом к полуоткрытым губам брата.
- Что… – успел пискнуть близнец, но Том впечатался сильнее, придерживая его голову и подминая под себя тонкое тело. Целуя с порывистым отчаянием утопающего, жадно скользя языком по губам Билла, проникая в его рот, чтобы коснуться его языка и чуть ли не воя от восторга, почувствовав металлический привкус его штанги, он никак не мог насытиться. Боялся, что вот сейчас оторвется глотнуть воздуха – и все закончится. Он даже не сразу отследил момент, когда напряженное тело близнеца в истоме обмякло в его руках, сдаваясь ему на милость и даже прося ее. Том отстранился только когда голова уже начала кружиться от недостатка кислорода, брат лежал под ним, дыша тяжело и неровно.
- Что это было? – наконец еле слышно прошептал Билл.
- Тебе же понравился мой подарок? – Том устало усмехнулся и не сдержавшись, ткнулся лицом в волосы брата, целуя без разбору макушку, висок, перебирая губами черные пряди. А что он мог ответить, если сам не понимал до конца, на какую глупость только что решился?
- Понравился, - не стал отрицать Билл. – Ты целуешься гораздо лучше, чем все эти… – он неопределенно пожал плечами.
-Господи, Билли, - Том теперь просто водил носом по волосам и шее близнеца, - ты ТАК пахнешь… как женщина! – он не задумывался над словами, не понимал, что может обидеть брата очередным сравнением, он просто говорил, что чувствовал.
Какая там обида - Билла от этих слов бросило в жар, он, наконец, явственно ощутил на себе вес тела брата, неосознанно гладящего его по туго обтянутому тканью бедру. Упирающийся ему в пах бугор Тома не оскорбил его, – он и сам был в таком же состоянии, просто узкие джинсы лучше скрывали это - а наоборот, стал лучшим комплиментом. А еще он вдруг понял, что чувствует женщина, страстно желающая любимого мужчину - раскрыться для него всем своим горячим телом, впустить в себя на всю возможную глубину. Сейчас он хотел того же… И поняв это, Билл испугался. Осторожно освободившись из плена настойчивых рук, он откатился на край кровати, приводя дыхание в порядок.
- Би? Ты обиделся? – рука Тома снова легла на его плечо, теперь уже невесомо-успокаивающе.
- Нет, что ты. Просто это… Не знаю, как и сказать... Ты же сам понимаешь… – он знал, что брат кивнул за его спиной. – И еще, Том… мне страшно.
- Успокойся, мелкий, - это был снова голос брата, а не недавнего неистового любовника. – Я не буду больше к тебе приставать и уподобляться этой школьной своре. Прости, меня, видимо, тоже поразил всеобщий вирус, - Том с трудом изображал спокойствие, но на то ли он был готов ради брата? – Давай-ка спать, как говорится, утро вечера мудренее.
Билл молча натянул на себя одеяло, стараясь подавить остаточную дрожь. Он старался не думать, просто не ни о чем не думать, смутно понимая, что именного этого «не буду больше приставать» он и боялся.




Глава 10


Что-то настойчиво щекотало щеку, Билл приоткрыл один глаз и тут же снова зажмурился – из незашторенного окна прямо в лицо било солнце. Ночная метель утихла, очистив небо, словно проведя генеральную уборку перед первым днем нового года. Все еще находясь во власти сна, он завозился, устраиваясь поудобнее – пробуждение было теплым и пушистым как горошины мимозы или солнечный зайчик. Радостное благодушие и любовь ко всему миру просто переполняли изнутри, пока еще спонтанно, необъяснимо - чему собственно нужно радоваться-то? Попытавшись смахнуть в сторону мешающий предмет, он невольно отдернул руку – задел что-то живое. Наконец, открыв глаза, окинул взглядом привалившуюся к его боку теплую тушку брата, торчащие дреды которого и помешали ему досмотреть сон. Том. Такой родной и милый. И тут без предупреждения, внезапно нахлынуло – брат вчера целовал его, жадно и настойчиво, как самую желанную в мире девушку. А ему так нравилось, что, забыв обо всем на свете, он не менее горячо отвечал на эти поцелуи. Черт! Только сейчас, почувствовав тепло внизу живота, Билл понял, как давят непривычно узкие брюки – они спали не раздеваясь. То, что вчера казалось таким приятным и правильным, наутро обернулось скребущим чувством вины. За то, что спровоцировал родного брата, что позволил, что поддался неправильным чувствам. Билл невольно покраснел и, осторожно откинув одеяло, вылез из постели и отправился в ванну, к счастью, пока еще никем не занятую. Плеская в разгоряченное воспоминаниями лицо прохладную воду, он решил, что ни словом, ни взглядом не напомнит брату о ночном происшествии. А если тот заговорит первым – просто спишет все на мартини. Хотя сам-то понимал, что алкоголь тут ни причем. Он разве что самую чуточку раскрепостил и выпустил на свободу тайно зревшее желание. Билл не стал анализировать причины его возникновения. Ему просто страшно было думать о том, что он начинал смотреть на брата другими глазами.
Нет, перебил он сам себя, дело все же в ударной дозе мартини. И в радости от их примирения. И в том, что Том тоже был пьян и не соображал, что творил. В новогодней атмосфере. В лезущих к нему в штаны девчонках… В чем угодно, кроме его… влечения к брату.
Незапертая дверь ванной внезапно открылась, заставив парня вскрикнуть от неожиданности. Вошедший отпрянул назад, и он разглядел заспанного, помятого брата.
- Уффф, ты меня напугал! - прижав руку к левой стороне груди, выдохнул Билл.
-Извини, - выдавил Том. - Д-доброе утро…
Его взгляд скользнул по лицу младшего, отмечая спутанные волосы – от вчерашней укладки не осталось и следа, не до конца смытую косметику, полоски от подушки на щеках, и остановился на влажно блестящих губах. Том тяжело сглотнул, и явно не без труда отвел глаза, смущенно потупившись. Билл ненавидел себя за это неловкое молчание, повисшее между ними – нужно было срочно что-то сказать, пауза жгла уже почти физически.
На счастье из родительской комнаты вальяжно выплыл Андреас, почесывая голый живот, и душераздирающе зевнув, выдал:
-Оп-па! Каулитцы, вы чего это так рано?
-Эээ… - протянул Билл, растерянно разводя руками.
-Нам нужно домой пораньше, герр Питер просил, - выручил его старший брат, и в ответ на недоверчивый взгляд друга Биллу оставалось только кивнуть.
-Ну ладно,- немного расстроено вздохнул тот, - еще пересечемся на каникулах … Хорошо все-таки повеселились!
Младший едва удержался от скептичного фырканья – похоже, Энди настолько упился, что не заметил, что близнецы исчезли после полуночи достаточно быстро, да еще и забыл, что сам практически прописал их в свою спальню.
Попрощавшись с хозяином, они как можно тише, чтобы не потревожить дрыхнущих, казалось, на каждом клочке свободного пространства, людей, выбрались в коридор. Билл только вздохнул, глядя, сколько одежды навалено в кучу – каулитцевская, по закону подлости, наверняка находилась в самом низу – пьяные гости ночью то и дело выбегали на улицу - порезвиться под падающим снегом. Он зарылся в шубы и куртки, осторожно разгребая мокрый завал, и пытаясь углядеть хоть кусочек своей или томовой одежды. Том, стоя за спиной, только глумливо хихикал, глядя на тщетные попытки мелкого достать вещи.
-Хоть бы помог, зараза! – пропыхтел Билл, стараясь вытащить наконец-то найденную куртку, придерживая остальные свободной рукой и коленом, чтоб не упали.
-Да что ты заморачиваешься, - усмехнулся Том, втайне от братца не преминувший заснять его борьбу с одеждой на камеру свежеподаренного телефона. Широким жестом он попросту свалил всю кучу на пол, обнажив самый нижний слой, в котором и обнаружились их куртки. Билл скептично хмыкнул:
-Пошли-ка быстрей, пока Энди не заставил все это развешивать!
Том опасливо оглянулся и, на ходу напяливая пуховик, вслед за близнецом вышел из дома.


Андреас жил на Юнгфернштинг, совсем рядом со станциями с-бана и у-бана, чем близнецы и решили воспользоваться на обратном пути – дрожать на автобусной остановке не хотелось. Но до дома все равно добирались долго – выйдя на ближайшей к ним Кёнигштрассе, решились пройтись до дома пешком, полюбоваться на белое великолепие. В таких количествах снег в Альтоне выпал редко, и было просто безумием не воспользоваться этим. Снегопад продолжался с переменным успехом почти неделю, завершившись этой ночью кульминационной метелью. Зато теперь вдоль занесенных улиц высились самые настоящие сугробы – огромные пушистые заносы у заборов и деревьев. Едва сойдя с платформы, близнецы к полнейшему восторгу провалились чуть не по колено. Том с радостным визгом закидывал близнеца снежками, и тот, хохоча и уворачиваясь от метко летящих снарядов, удирал, неуклюже выбрасывая ноги то и дело падая в ближайший по курсу сугроб. С победным визгом старший кидался на него сверху, засыпая искрящимся на солнце снегом, и, как казалось Биллу, старался прижаться как можно ближе, отчего тело, еще не забывшее событий этой ночи, замирало в возбужденном предвкушении. Билл пытался выползти, вставал, встряхиваясь на ходу, пьяной рысцой бросался от брата, но тот догонял, и снова валил в сугроб, горячо дыша в замерзшее лицо. На подходе к дому младший окончательно вымотался и рухнул в снег уже от легчайшего толчка. Том, пыхтя, навалился сверху, обхватив руками, и по его потемневшему взгляду пленный понял: это и было целью близнеца – замучить, чтобы у него не осталось сил сопротивляться, если он решит продолжить начатое вчера… И если Билл сознательно решил не напоминать брату о происшедшем, Том просто боялся заговорить об этом первый и потому решил действовать окольными путями. Ведь что может быть невинней игры в снежки, в процессе которой можно невзначай оказаться в сугробе, и если повезет - удачно упасть и столкнуться губами?
Но все нехитрые планы Тома сорвала соседская собака, кинувшаяся к ним с радостным лаем. Пока он отмахивался от норовящей облизать ему лицо немецкой овчарки, Билл, прижимая холодные руки к уже горящему от смущения лицу, убежал в дом.

***

Он, конечно, не рассчитывал, что этот пьяный поцелуй забудется. Но и не ожидал, что сам так отчаянно не захочет его забывать. Каникулы превратились в настоящую пытку – стоило Биллу увидеть брата, как взгляд постоянно останавливался на его губах. Будь они до сих пор в ссоре, возможно, злоба выместила бы желание поцеловать его снова, но после примирения Том, словно извиняясь за свою ревность, старался как можно чаще прикасаться к близнецу – то потреплет по голове, то усядется рядом и прижмется щекой к плечу, то во время обеда начнет его под столом легонько пинать по ноге. А он в ответ смущенно отстранялся, чтоб не выдать своих чувств, а то и просто шарахался, когда нежности брата заставали его врасплох. Хорошо, что Том хотя бы не приходил ночью, они, как-то не сговариваясь, прекратили свои ночные вылазки. Билл не поручился бы за собственную выдержку, окажись он в одной постели с близнецом. К тому же теперь ему начали сниться эротические сны, и он просыпался среди ночи, дрожащий от удовольствия, разбуженный собственным нетерпеливым скулежом. Иногда он даже подбирался к двери Тома, чтобы опасливо заглянуть – не проснулся ли близнец от его стонов. Билл всерьез заскучал по кошмарам того периода, когда боялся страшной голодной смерти – с ними он, по крайней мере, справлялся не в одиночку. Теперь помощи ждать было неоткуда, единственный человек, с которым он делился всем – это Том. Но не мог же он прийти и сказать «Слушай, мне после нашего поцелуя каждую ночь снится, как мы сосемся и обжимаемся, может, сделаем это еще раз?»
Сам Том, похоже, не переживал, или попросту забыл о событиях той ночи. Билл с тайной обидой думал, что тот и вовсе не заморачивался поцелуями, раз ведет себя как среднестатистический любящий старший брат. А то, что Билл принимал за флирт – на самом деле обычное игривое поведение близнеца, просто очень хотелось, чтобы это было не так.
Младший на самом деле страдал, не понимая, откуда взялось такое неправильное влечение. Раньше он за собой не замечал подобного. А теперь вот взялось ниоткуда – и ведь потянуло не на девчонку, хоть они теперь гроздьями вешались на него, и даже не на парня, хотя и среди них был выбор, а на родного брата! Причем потянуло так, что испарина выступала над верхней губой от одного взгляда на его сережку-завлекалочку. На четвертый день такой пытки Билл не выдержал и, вспоминай в подробностях их поцелуй, как следует отдрочил, стоя под горячим душем.
Такого головокружительного оргазма он не испытывал никогда. Пришлось упереться обеими руками в стенки душевой кабинки, чтобы удержаться на словно потерявших все кости ногах. Он так ослабел от удовольствия, что казалось, его вполне могло засосать в сливное отверстие – настолько безвольным стало тело.
Глядя, как вместе с водой смывается с бедер сперма, Билл только разочарованно застонал. Он слишком заигрался в обольстителя – и двинул крышу не только всем знакомым, но и брату… Да и себе заодно. Только вот о последствиях не задумался…

До Новогодней ночи Том считал, что покой и сон от любви теряют только герои женских романов. То есть, псевдоловеласы, которые на самом деле – слабаки и слюнтяи. И вот сам - истинный мачо, завоеватель девичьих сердец, практически секс-символ средней школы - потерял голову от одного лишь поцелуя! Поразительно, но мучился он не от этого.
Позже Том понял, что к близнецу его тянуло уже давно, просто выражалось это в более невинных формах. И то, что казалось совершенно обыденным раньше, вдруг приобрело совсем иной смысл, заполнив его голову тысячей вопросов без ответа.
Когда он заставал на кухне Билла, моющего посуду, и начинал плескаться в него водой – было ли это простой шалостью, или он, сам того не осознавая, хотел, чтоб Билл в отместку кинулся вытирать мокрые руки о его футболку, щупая за бока и гладя по груди?
Почему, когда он что-то готовил, и Билл воровато тянулся ложкой к кастрюле, чтобы оценить «тот самый суп» по секретному рецепту, которым умела готовить только мама, Том отпихивал его руку и сначала сам осторожно пробовал стряпню своей ложкой, чтобы после этого позволить младшему собрать губами остатки? Было ли это простой заботой – «а вдруг обожжется», «а вдруг невкусно» - или ему нравилось смотреть, как Билл медленно, с наслаждением облизывал его ложку, прикрывая глаза, и после, чмокая горячими губами в щеку, шептал «Том, почти как у мамы…».
Зачем он приходил к нему ночью уже после того, как минула угроза анорексии? Старался защитить от кошмаров и темноты, или хотел снова прижаться к горячему телу, поглаживая пальцами живот, чтобы услышать благодарный выдох и даже не видя – интуитивно почувствовать, как трепещут от удовольствия ресницы? Братишка любил нежности и сам провоцировал на них - то грустными взглядами, то глубокими вздохами: ну же, подойди, обними, мне так нужно твое тепло и внимание!
После смерти Симоны капризничать не приходилось – герр Питер хоть и обеспечивал их и работой сильно не загружал, все же не был им родным. Именно к маме Билл раньше всегда бежал поныть и понежничать – его связь с матерью была куда сильнее, чем у Тома, поэтому и смерть ее он переживал болезненнее. А Том, словно так и было надо, одновременно стал ему и отцом, и матерью, и братом, и мягкой игрушкой – он и без того баловал братишку, а теперь и вовсе готов был каждую свободную минуту посвящать ему. И Билл пользовался этим, зная, что Том не скажет, что ему некогда, и не посмеется над его чудачествами. Ну или посмеется, но так добродушно, что тут же захочется захихикать вместе с ним. Старший уже бежал на помощь, когда Билл еще не успевал вляпаться в неприятности, приглашающее раскрывал руки за миг до того, как Биллу становилось одиноко, сваливал его в постель и подтыкал одеяло, как маленькому, прежде чем Билл успевал понять, насколько устал.
Том был поражен, впервые осмыслив, насколько он привязан к близнецу, насколько он дышит им, живет им, слышит и чувствует его… А теперь плюс ко всему еще и хочет его…
Тут уж было впору взвыть о миллионах упущенных возможностей – губы брата, обожженные утянутым горячим кусом, можно было бы в утешение ласково чмокнуть – поди докажи, что это из сексуальных побуждений, а не просто из желания таким образом погасить боль. Забрызгать младшего водой можно было капитально – чтобы потом посетовать, что он простудиться, и самому раздеть его, вытереть худенькое тельце мягким полотенцем (не преминув, конечно, задержать руки там, где захотелось бы). А уж что можно было сделать с ним в постели… Том из всех сил гнал из головы картинки порно-фильмов, коих пересмотрел множество. Да и как можно было применять к Биллу слово «порно»? Тут бы подошла эротика – да и сам Билл любил красивые любовные сцены, а не видео, где крупным планом показывали члены и сиськи, а на одну несчастную затраханную девицу приходилось как минимум двое мужиков.
Том только усмехался – ведь между ними, можно сказать, и была эротика. Он любил ласкать младшего, гладить по бедрам, прижиматься к попе… Билл никогда не был против, наоборот, выгибался, мурлыча от удовольствия, словно раскрывая свое тело для дополнительной его порции… Правда, сладкие моменты длились недолго, и всего лишь несколько дней назад совсем не казались возбуждающими – после таких «постельных сцен», Том лишь крепче обнимал братишку, желая ему спокойной ночи, и оба засыпали, счастливые и удовлетворенные их близостью… как после секса.
Может, поэтому он и ревновал к окружающим, превысившим допустимый порог внимания, ведь Билл принадлежал ему, в приватный мир младшего вход был открыт только для него одного! Любовь, которая до поры до времени зрела где-то в глубине, выплеснулась наружу в ту снежную ночь, когда Том понял, что кто-то из постоянно лезущих к брату девиц или парней действительно может отнять его. Он их прекрасно видел – рядом с Биллом даже у него перехватывало дыхание и тяжелело в штанах, как уж тут сдержаться людям, необремененным братскими узами. Но все же, никаких прав на Билла они не имели. В отличие от Тома. И Том эти права предъявил по полной, едва не изнасиловав брата на вечеринке у Энди и напугав его до полусмерти – вон как теперь он глядит на него, исподлобья, и улыбается напряженно, а от прикосновений вообще дергается, как будто Том ему паука подсовывает…
Как теперь им общаться и вернуть прежние отношения, Том не знал. Да и не хотел, чтобы все было как раньше – они оба изменились, а Том, кажется, внутренне поменялся чуть сильнее близнеца, потому что ему в братских рамках теперь было тесно, а выйти из них без разрешения младшего он не мог. Только и оставалось делать вид, будто все в порядке, и не замечать, как Билл уворачивается от даже невесомых поглаживаний по плечу.
Тому было страшно. Он не мог позволить себе потерять Билла из-за своего глупого порыва, он не мог остаться один… Отец их бросил, мама умерла – Том старался быть сильным, но даже Билл не знал, что творится у него в душе, и как ему необходимо быть кому-то нужным. У Билла же, похоже, необходимость в старшем брате таяла с каждым днем, и Том чувствовал себя потерянным – вместе со вниманием близнеца пропал бы и смысл его жизни.
И вот в последний день каникул неожиданно забрезжила надежда в лице герра Питера – тот внепланово вызвал Билла для какого-то осмотра, отчего мелкий напрягся и прибежал заручиться поддержкой. И только получив от Тома порцию заверений, что все будет хорошо, отправился в лабораторию.




Глава 11


45-летняя Адель работала у Хоффмана уже давно, несколькими годами пересекшись с Симоной на своем посту по поддержанию чистоты в доме. Он был доволен приходящей домработницей, к которой перешла часть дополнительных обязанностей после смерти экономки. Адель обладала в его глазах, по крайней мере, двумя бесценными качествами: была энергична и расторопна и при этом, как и Симона, молчалива и не любопытна. Третье же качество, не замеченное им ранее, открылось позднее и обрадовало Питера своей неожиданностью – служанка не любила детей. За все время ее пребывания в доме, она не обмолвилась с братьями и десятком слов, вежливо, но упрямо игнорируя их присутствие. Ребята впрочем и сами не искали ее общества – жилистая, коротко стриженная, с суровым лицом и грубоватыми манерами, она не вызывала желания пообщаться за душевным чаепитием. Зато ученый мог быть спокоен - убираясь в лаборатории, разумеется, всегда в его присутствии, она не только не задавала лишних вопросов, чистя клетки животных, но и не имела ни малейшего желания поделиться чем-то из увиденного с близнецами.
Пока Адель отлаженными движениями орудовала чудо-шваброй ( Хоффман, несмотря на пристрастие к новинам технического прогресса, не признавал в лаборатории моющих пылесосов), доводя крупную кафельную плитку на полу до зеркального блеска, Питер, сидя на вращающемся табурете у длинного стола, заставленного установками и приборами – компактными и не очень, размышлял о том, как изменился его приемный сын. Мягкие повадки еще недавно неуклюже-угловатого мальчишки радовали глаз, Билл расцветал и хорошел, становясь с каждым днем и каждой инъекцией Праймера-ХХУ все нежнее и женственнее. До сих пор Хоффман следил за ходом эксперимента по визуальным изменениям вкупе с результатам анализов крови и мочи, отражающем состояние предстательной железы и изменение гормонального уровня. Но как сказал классик, слова одни скрывают часто слова другие. Пожалуй, этого стало недостаточно, пришло время провести методичный осмотр половых органов мальчика и подробно расспросить его об их функционировании. По обработанным данным все шло нормально: ударные дозы феромонов-релизеров успешно забивали собственный гормональный фон организма, замещая естественные половые гормоны - тестостерон и эстроген. Если бы кто-то рискнул повторить его эксперимент, не до конца вникнув в суть, он был обречен на провал. Широко используемые в настоящее время добавки-стероиды выполняли аналогичную функцию - искусственно повышали или понижали уровень мужских или женских гормонов. Но после прекращения их приема, особенно длительного, разленившийся организм уже не мог вырабатывать гормоны самостоятельно, что грозило проблемами по всем фронтам. Импотенция стала бы в этом случае лишь каплей в море, потому что недостаток выработки того же тестостерона привел бы к хронической усталости, депрессии, ожирению. Хоффман же замещал естественные гормоны более тонко, можно сказать, на уровень выше, их феромоновыми аналогами - андростенолом и андростеноном. Поэтому после прекращения курса сбитыми и атрофированными оказались бы только половые функции организма, не нарушая работы остальных систем. Естественно, возможность повернуть процесс вспять, сделать мужчину вновь мужчиной, а женщину – женщиной, была под большим вопросом. Но моральные принципы Хоффмана не смущали, а чтобы они не смутили и членов нобелевского комитета – у него были близнецы, их фотографии и статистические таблицы с анализами. Из последних выходило бы, что Билл, генетически мужчина, через 3-4 месяца стал бы андрогиноподобным существом, далее, якобы через курс обратной терапии – преобразовался обратно в мужчину. А потом, по его собственному выбору – снова стал женоподобным импотентом. Столь странное желание объяснялось бы тем, что ему понравится его внешний вид, но секс как таковой его не интересует, к тому же он захотел пойти по стопам приемного отца и планирует заняться наукой. Хоффман как раз заканчивал тестирование аппарата, который наряду с инъекциями метавизила помог бы ему «убедить» Билла, что это действительно ЕГО желания.
Сейчас же Билл должен был чувствовать подъем общего тонуса и видеть в зеркале смазливое существо, при том, что его естественная подростковая гиперсексуальность падала практически в прямой пропорции к признаками внешнего благополучия. Именно это Хоффман и хотел выяснить, велев Биллу в предпоследний день каникул появиться в лаборатории к шести вечера.

Открывая дверь навстречу воспитаннику, Питер ободряюще улыбался – не хотелось спугнуть мальчишку, а с его стеснительностью справиться будет ой как сложно. Для этой же цели на столе стояли пара запотевших бутылок любимой близнецами колы и блюдо с крошечными пирожными: жуешь – расслабляешься.
Визит в лабораторию вне графика, конечно же, насторожил Билла, но он, поздоровавшись, не стал ничего спрашивать, лишь вопросительно смотрел на опекуна. Хоффман кивнул на сладости и успокаивающе положил руку ему на плечо:
- Гадаешь, зачем вызвал тебе не по расписанию?
Парень кивнул, чуть прикусив губу.
- Не волнуйся, анализы в порядке, да ты и сам это чувствуешь, - Питер улыбнулся еще шире. – Но помнишь, Билли, в самом начале лечения я предупреждал, что изредка нужно будет посещать клинику для более обстоятельного осмотра…
- Вы думаете, это необходимо? - перебил парень. - Я чувствую себя отлично, да вы же и сами говорите, что все в порядке. Так зачем снова куда-то ехать? Или, - он вдруг помрачнел, – вы волнуетесь за Тома?
«Вот уж за кого я не волнуюсь – пацан пацаном!» - Хоффман сдержал ухмылку.
- Видишь ли, Билл, анорексия – штука такая, опасная штука. С ней надо осторожно, иначе подкрадется и сожрет изнутри. Я же говорил уже: чувствовать себя здоровым и быть им – разные вещи.
- Что-то не так? – Билл напрягся.
- Все так. Но чтобы я в этом убедился, ты должен мне помочь. Мне нужно задать тебе несколько вопросов, очень интимных вопросов. Таких, что ты и с братом–то вряд ли обсуждаешь. Но поверь – мне необходимо знать ответы на них, причем ответы правдивые. Для твоего же блага.
К концу речи Билл уже по самые уши залился румянцем.
«Господи, если он сейчас так реагирует, что же будет, когда я начну его расспрашивать?! Надо поднажать на него, немного шантажа делу не помешает!» - а вслух продолжил:
- И кроме этого нам все же придется посетить медцентр, где тебя осмотрят опытные специалисты-урологи. Кстати, - он подмигнул, - среди них есть очень милые барышни, и не старые вовсе – понимаешь, о чем я? Это может даже стать приключением!
- Уролог – это ведь.. они осматривают.. женнн-нщи-ннны??? - осознавая весь ужас предстоящего осмотра, Билл в панике почти начал заикаться.
- Ну-ну, я же пошутил, не переживай так. В первую очередь они врачи, а уж во вторую – хорошенькие девушки.
На Билла было жалко смотреть: он весь сжался в комочек, пытаясь стать незаметным, мимикрировать под стул, на котором сидел. И ужас его был вполне объясним: за последнее время слишком многие девушки пытались залезть к нему в штаны и вероятность того, что молоденькие докторши или ассистентки, получив прямой доступ к его телу, не воспользуются им сполна, казалась ему минимальной. Он даже не сразу воспринял, что Хоффман что-то говорит ему.
-Эй? Молодой человек? Ты еще здесь? Или уже купаешься в мечтах?
- Герр Питер..пожалуйста! Со мной все в порядке, я не хочу ехать на этот осмотр!
- Вот что, Билли, я понимаю тебя, в твоей скромности нет ничего предосудительного. Но это действительно необходимо сделать. Хотя… я мог бы осмотреть тебя сам, уж меня-то ты стесняться не будешь? По крайней мере, не так, как незнакомых женщин? Согласен?

Билл кивнул почти облегченно, выбирая из двух зол меньшее.
- Но только давай договоримся, на все мои вопросы отвечать как есть, ничего не скрывая, смущаться тут нечего. Договорились?
Билл снова утвердительно кивнул.
- Вот и молодец. Тогда прямо сейчас и начнем, - Хоффман придвинул к себе блокнот, делать пометки, и задал первый вопрос:
- Ты не заметил у себя в последнее время каких-то странностей? Раздражительность? Трудности с концентрацией внимания? Может, бессонница?
- Нееет, вроде ничего такого нет, - чуть удивленно ответил мальчик.
- Вот и отлично! А не показалось, что ты немного поправился?
- Где?! – Билл изумился настолько искренне, что Хоффман чуть не расхохотался.
- Ну это я так спросил, видишь ли, у тех витаминов, что ты сейчас получаешь, один из возможных побочных эффектов – увеличение массы тела. В крайне редких случаях, но все же. Вот я и спрашиваю, хотя сам не вижу, чтоб ты прибавил в килограммах.
- Нет, ничего такого…
- Хорошо. Билл, скажи мне, у тебя уже было что-то с девочками? Половой контакт, я имею виду, - перейдя с дружеского на профессиональный тон, уточнил Питер.
- Нет…- полыхнув румянцем, мальчик опустил глаза.
- Не было – почему? Тебе не хотелось попробовать? Тебя не привлекают девушки? Или просто не было подходящего случая или достойной девушки?
Билл, казалось, задумался. Даже смущение отошло на второй план, как его самого неожиданно захватил этот вопрос. Перспектива завалить кого-то на пьяной вечеринке у друзей, тупо перепихнуться в углу его явно не соблазняла. Целенаправленно вступить во взрослую жизнь, лишиться девственности только ради самого факта казалось ему глупым. Сначала должен был появиться человек, а потом уж только – отношения. Про любовь и романтику он и вовсе не собирался распространяться, а потому ответил просто:
- Наверное, все же девушки были не те. Не хочу с кем попало.
- Молодец, я уважаю твой выбор. Но мальчики в твоем возрасте, тем не менее, имеют определенные потребности. И это естественно. Если они не решают их с девочками, то в любом случае приходится как-то самоудовлетворяться – от нужд организма никуда не деться. Скажи мне – не заметил ли ты в последнее время, что желание маструбировать стало приходить реже?
Билл аж задохнулся от такого вопроса.
- Вы хотите знать, как часто я дрочу?!
- Именно, мой мальчик, именно.
- Но какое отношение это имеет к…
- Самое прямое. Твои желания начинают притупляться, а то и вовсе исчезать, когда анорексия подтачивает исподтишка. Именно поэтому я и хочу знать о таких интимных подробностях. А теперь сосредоточься и подумай – как у тебя обстоят с этим дела в последнее время.
И Билл невольно собрал в общую мозаику все, на что старался закрывать глаза в последнее время. Ведь и правда, странно для пятнадцатилетнего мальчишки, обласканного женским вниманием, шарахаться от того, что так настойчиво предлагают? Почему он отталкивал всех этих девиц, среди которых были и очень симпатичные? Может, не зря брат беззлобно хихикал «а ты не импотент, случаем? Ему все дать готовы, а он ломается!» Правда была одной – он просто не хотел этих девиц, не вставало у него на них, если быть откровенным. Маструбация? Конечно, куда же без нее в пятнадцать лет! Но когда лежа в темноте и плавно двигая рукой по члену, Билл судорожно глотал воздух, давя стоны, он ни разу не представлял себе «для вдохновения» конкретную девушку. Фигуристые блондинки были скорей атрибутом сексуальных фантазий его брата, чего тот в общем-то и не скрывал. Билл же в такие моменты представлял что-то абстрактное, размытые контуры, призрачные руки.. А в последнее время и правда самоудовлетворением хотелось заниматься все реже. Билл не особо задумывался об этом, пока Хоффман не связал угасания его желаний с симптомами затаившейся болезни. Когда у него вообще вставал-то последний раз? В новогоднюю ночь – услужливо подсказала память и даже подбросила пару картинок, заставших его вспыхнуть и опустить глаза. Значит, на девочек не стоит, а на брата встало? Да, Билли, кстати, не забудь, как ты знатно отдрочил потом в душе на воспоминания этой ночи! Пока не стало еще хуже, Билл велел внутреннему голосу заткнуться и, запинаясь, начал отвечать:
- Ну, мне, в общем-то, никогда особенно не хотелось заняться с девочками сексом. Мне просто не все равно с кем, как Тому, например. А онанизм, - Билл с силой выдавил из себя это слово, - да, бывает, конечно. Возможно, в последнее время мне реже хочется этим заниматься. Я просто не думал об этом. Это же спонтанно получается, понимаете?
- Конечно, Билли. А теперь еще немного напряги память – не казалось ли тебе, что когда ты занимался этим, ощущения немного притупились? Не стало прежней яркости, или может, твой член не вставал в полную силу?
«Ха, еще как вставал! Чуть штаны мне не порвал! И потом, уже наедине с собой, под струями воды, представляя прижавшееся к нему горячее тело брата.. Да он так никогда в жизни еще не кончал! Но разве расскажешь об этом опекуну? Нет уж, как бы он не заботился о моем здоровье, но этого ему знать не обязательно.»
- Герр Питер, мне вообще в последнее время как-то не до этого. Я не знаю – ярче или слабее..
- Т.е. тебе просто реже хочется, так?
- Наверное. Это плохо?
- Нет, Билли, ничего страшного, просто твой организм все еще ослаблен. Ну хорошо, мы все выяснили, а теперь давай, ложись вот сюда, на кушетку, и я тебя осмотрю.
- Прямо сейчас? – Билл испуганно закусил губу.
- Билли, - Хоффман укоризненно покачал головой, - ну мы же с тобой договорились. Ты не будешь стесняться и доверишься мне. Давай, ложись на спину и приспусти джинсы и трусы.
Билл послушно улегся на жесткую поверхность, покрытую лишь тонкой нетканной простынкой, приподняв бедра, стянул вниз одежду. Хоффман, натянув хирургические перчатки, склонился на его пахом, осторожно перебирая в пальцах яички. Чуть сжал их, взвесил на ладони – уменьшились? не такие плотные, как должны быть? Хотелось думать, что так, но явной патологии он не заметил. Ничего, еще пару месяцев и они должны повиснуть мягкими полупустыми мешочками. Он задумчиво провел пальцем по кромке лобковых волос – ожидалось, что оволосение тоже будет уменьшаться, но пока тоже вроде не заметно.
- Хорошо, здесь все нормально, а теперь повернись, пожалуйста, на бок, ко мне спиной.
Поставив рядом на стол портативный прибор, Хоффман поколдовал над кнопками, и когда монитор засветился ровным голубым светом, подсоединил к нему фаллообразный проводной датчик. Смазав гладкую поверхность вазелином, он начал аккуратно вводить его в анус мальчика. Билл дернулся, испуганно пискнув, но Питер положил на его плечо руку и успокаивающе зашептал:
- Тихо-тихо, просто дыши глубже. Все, вот молодец. Больше неприятно не будет. Датчик уже в тебе. Сейчас мы посмотрим, как там твоя простата поживает.
Глядя на экран, он слегка поворачивал тонкий жезл, чтобы увидеть картинку со всех возможных ракурсов. Билл притих, стараясь не думать об инородном предмете в заднице и унизительном положении вообще. «Спасибо, что раком еще не поставил!» - горько подумал он и невольно хихикнул.
- О , да я вижу тебе начинает нравится , - шутливо отреагировал Хоффман. – Ты скорей всего и не знаешь, что массаж простаты весьма приятная вещь. Ладно, ладно, не буду тебя смущать. Да мы уже и закончили.
Он извлек датчик из тела мальчика, и тот поспешно натянул на себя одежду. Дав ему время немного прийти в себя, Хоффман задумчиво разглядывал на мониторе ультразвуковой установки сделанные фотографии. Предстательная железа выглядела вполне здоровой, хотя он ожидал уменьшения ее размеров и небольшого размягчения тканей. Гонофион-праймер должен разрушить часть ее функций, отвечающих за эрекцию и спермообразование, оставив действующим только регулирование мочевыводящих путей. Ничего, мальчик и так уже начинает забывать о потенции, скоро органы начнут изменяться и зрительно.
Билл, уже оправившись от смущения, присел к столу. Питер взъерошил его черную макушку:
- Все хорошо, герой, жить будешь! Пока продолжаем принимать витамины, я думаю, дополнительных курсов и процедур нам не потребует. Ну, спасибо за сотрудничество, - он улыбнулся воспитаннику, - и до завтра. На укол, как обычно – в восемь.


- Ты чего такой взъерошенный? И лица на тебе нет! – испуганно ухватив пулей влетевшего к нему брата за плечи, Том усадил его на свою кровать.
- Ох, Том, - Билл просто не знал, как рассказать обо всем случившемся. – Герр Питер сейчас меня осмотрел… там…
Тома передернуло:
- Осмотрел? Там? Там - это где?
Билл молча уткнулся носом в плечо старшего и замер. Том обнял его, против воли жадно вдыхая запах волос, внутренне ликуя от того, что близнец не вздрогнул в этот раз, а доверчиво прижался ближе:
- Ну чего ты, мелкий? Рассказывай, давай!
- Понимаешь, он боится, что анорексия вернется. И хотел везти меня в Эппендорф, чтобы меня там… В общем, он согласился осмотреть меня сам.
- Подожди-ка. А чего ты такой взвинченный? Он же тебе не в попу лез?
- Вот именно что в попу! – Билл отстранился и теперь смотрел брату прямо в лицо.
- Зачем? – обалдело выдал Том. – Он.. он приставал к тебе?! - ужасающая догадка полоснула как ножом.
- С ума сошел? Нет, конечно! Проверил мою простату и яички и назадавал кучу вопросов.. Сколько я дрочу и тому подобное..
Том сидел с открытым ртом и в ужасе глядел на брата.
- Билл… Ты думаешь, он догадался?
- Догадался о чем? Он вообще-то объяснил, что анорексия снижает влечение. Вот и проверял - со всех сторон. Это так неприятно… И вообще… - он брезгливо передернул плечами.
Том пристыжено замолчал, но близнец и не подумал замять странный вопрос:
- Так о чем он, по-твоему, должен догадаться?
- Нуу.. я подумал.. да ничего, Билли, я глупость сказал просто. Забудь.
- Может, ты об этом? – и Билл, сам от себя не ожидая, улыбнулся самой обольстительной улыбкой и, склонившись, легко коснулся краешка губ брата, возле сережки, тут же отстраняясь и вставая.
Он пока не был готов делиться с Томом интересным открытием, сделанным во время разговора с опекуном, что оказывается, его возбуждение напрямую зависит от близости брата. Всю неделю после новогодней ночи Билл пытался сторониться близнеца, держась на расстоянии, потому что предательские мурашки бежали по телу от каждого его прикосновения. Тем не менее, уяснив для себя, что не девушки занимают его мысли, а собственный брат, он, не особо задумываясь, как далеко это может зайти, повел себя теперь как капризный ребенок, захотевший игрушку. А почему бы и нет? Если невесть откуда свалившаяся бездна обаяния прилично напрягала его в ежедневном общении с людьми, надо извлечь из нее максимум положительного и уже воспользоваться ею в свое удовольствие! А Тому так и вовсе должна понравиться смена его настроения. У него просто не останется шансов спастись. Да он и сам не захочет.




Глава 12


Впервые за все годы учебы Том с таким нетерпением ждал окончания каникул. Ставший вдруг до невозможности кокетливым близнец в прямом смысле сводил его с ума. Билл натренировался ровно подводить глаза, и теперь каждое утро запирался в ванной минут на сорок, зато выплывал оттуда при полном параде. Макияж не был столь шокирующим, как на новогоднем балу, но Тому и этого хватало. А брат, словно нарочно, все время вертелся рядом, невинно хлопая подкрашенными ресницами и обиженно поджимая влажные от блеска губки, когда старший, уже дурея от возбуждения, сквозь зубы посылал его к черту и отпихивал от себя. «Нууу Тоооом, чего ты такой вредный? Мешаю я тебе что ли?» - обиженно тянуло назойливое чудо, демонстративно отступая в другой угол, чтобы через пару минут продолжить свои поползновения. За это время Билл успевал принять пару соблазнительных поз, изворачиваясь и оглядывая себя в недоуменной тоске «и чем я не мил?», изобразить на лице скорбь сиротки Энни и выдать с десяток тяжких вздохов. Том прекрасно видел, что подобная обида была наигранной, подмечая коварно прищуренные глаза и спрятанную в ворот худи ухмылку. Просто мелкий засранец знал, что брат не может не проникнуться его несчастным видом - старший частенько, когда Биллу хотелось покапризничать, терпеливо утешал его, гладя по спинке и почесывая за ушком, как котенка. Но если раньше Том только умилялся надувшемуся брату, то теперь повлажневшие грустные глаза и трогательно прикушенная губа били на поражение: в самое сердце и пониже пояса. Братская нежность вперемешку с бесконтрольным влечением давали на выходе поразительный эмоциональный коктейль. Тому хотелось то защекотать его до хриплого визга, то поделиться припрятанной в заначке шоколадкой, то как раньше залезть к нему под одеяло, обхватив за талию - охранять его беспокойный сон. А как только Билл доверчиво расслабится в его руках от нежных и почти невинных прикосновений, зацеловать его пухлые губы, тонкую шейку и острые плечи, и, стянув с него пижамные штаны, приласкать там, где его еще не касался никто.
Исходом таких фантазий и желаний неизменно становился оттопыривающий джинсы стояк, и Том, чертыхаясь, бочком протискивался к выходу из комнаты, стараясь, чтобы его "проблему" не заметил младший. Но цепкие карие глаза, густо подведенные карандашом, замечали все, и, когда Том возвращался, наскоро подрочив в ванной, его встречал хитрый взгляд и ехидная усмешка. Старший только вздыхал и стоически терпел приставания близнеца, каждую секунду боясь сорваться и завалить заигравшуюся малявку прямо на ковре. А Билл только хихикал и вертел перед ним обтянутой узкими джинсами задницей. Зараза!


В первый день учебы Том чувствовал себя довольно бодро. Во время завтрака, Билл постоянно вскакивал, начиная шнырять по кухне: то ему цукатов в хлопья приспичит, то еще молока. Цапнув искомое, он внезапно зависал, зевая и почесывая живот, светя своей звездочкой. Но старший чувствовал: пока брат держится на расстоянии, все терпимо, и желание втиснуть его в стол, вжимаясь между худыми бедрами практически не мучает, передавая власть над телом в распоряжение привычной близнецовой любви. Сейчас мелкий, зябко поеживаясь, стоял у открытого холодильника, напряженно всматриваясь внутрь, будто в ожидании, что продукты покажут ему зажигательное шоу, и большим пальцем ноги почесывал лодыжку. Тому хотелось сгрести тонкую фигурку, замотать его в плед, усадить перед телеком и вручить огромную чашку чая. А Билл бы смешно морщил нос, отпивая горячее, и пихал его, сидящего на ковре у его кресла, ногой в плечо, требуя или пульт, или переключить канал. Выпускать братика, такого помятого, еще не до конца проснувшегося, теплого, на улицу, где дул промозглый ветер, и сыпал мелкий противный снег, казалось настоящим издевательством. Но останься они дома, куратор мог бы поинтересовался у Хоффмана, почему его дети не появились в школе. Поэтому Том поторопил брата, и пошел одеваться сам.
Старший надеялся, что с началом занятий брат поутихнет, все-таки по натуре он был довольно скромным, а в последнее время и вовсе шарахался от чрезмерного внимания. И опять же – в учебный процесс надо включаться. Но Билл своим приобретенным за каникулы привычкам изменять не собирался, и похоже, намеревался красоваться и в школе. Правда, глаза он подвел не особо жирно, но джинсы остались все такими же узкими – не зря он угробил целый день, ушивая и модернизируя свои старые штаны. И ведь даже шапку не надел, чтобы не испортить приправленную лаком прическу! А теперь трясся от холода, потирая покрасневшие уши, пока они ждали на остановке рейсовый автобус.
Том прижал его к себе, закрыв от ветра, и близнец тут же благодарно потерся носом о щеку - благо, на остановке кроме них никого не было и подозрительно коситься было просто некому. Почувствовав привычное тепло, Том с ужасом понял, что его опять, совершенно ни к месту, захлестывает непреодолимое желание обхватить рукой лохматый затылок и поцеловать младшего. Не в силах совладать с собой, он потянулся к губам брата, почти коснувшись его своей сережкой, но тут же отпрянул, спугнутый резким гудком подъехавшего автобуса.

Народу в салоне было немного, но все же свободных мест не оказалось, и Билл снова надул губы - он не любил ездить стоя, потому что считал свое право подремать минут двадцать по дороге в школу практически священным. Он было привалился к Тому, который тут же обвил руками его талию, бережно придерживая и слегка прижимая на поворотах, но задремать стоя в уютных объятьях близнеца Билл все же не решился. Он попросту не был уверен, что, проснувшись, не полезет по привычке ластиться и тихо мурчать, напрашиваясь, чтоб его потискали. Окружающие вряд ли бы поняли такие проявления чувств, да и сам бы он до жути смутился, покажи они кому такие личные, только их с Томом, нежности.
Народу прибавилось, и они переместились в середину салона, чтобы не мешать выходящим. Но все же пассажиров набилось не настолько много, и Тому показалось, что пробирающиеся к дверям люди специально напирали на его братишку так, что тот вдавливался животом в спинку кресла и ойкал. Люди бормотали под нос извинения и, задержав на мальчике взгляд, шли дальше, мотая головой, словно стряхивая с себя пелену наваждения. Когда очередной выходящий так вжал мелкого в сиденье, что тот уже в голос завозмущался, Том понял, что мужик откровенно трется об его задницу! Он свирепо засопел, пихнул нахала, проводив его до дверей злобным взглядом, и придвинулся ближе к Биллу, прикрывая и защищая. Он и забыл, что обаяние близнеца действует не только на него, но и сводит с ума окружающих. Да и с чего ему было об этом вспоминать - ведь почти все каникулы они провели вдвоем.
Время тянулось бесконечно медленно, к тому моменту, как автобус дополз до их остановки, Том уже озверел и разве что ежом не ощетинился. Вполне приличная женщина, вставая с места, ухватилась за зад Билла, сделав вид, что чуть не падает, стоящий рядом парень жадно проехался пальцами по его бедру, тут же отвернувшись, словно это произошло случайно. Пара девчонок, хихикая и стреляя глазками, попытались оттереть Тома в сторону, жались к тонкой прямой спине. Но Том насквозь видел все эти похотливые взгляды, и, казалось, даже читал мысли окружающих. Он был уверен - как минимум две трети из тех, кто ехал с ними, уже в мечтах куда более откровенно облапали симпатичного мальчишку с накрашенными глазами. К концу поездки список врагов старшего Каулитца значительно пополнился, а ревность, казалось, приобрела жидкую форму и грозила перелиться через край.
В школе пытка продолжилась. С сияющим во все тридцать два Биллом отчаянно флиртовали девчонки, парни искоса смотрели вслед. Они даже не успели дойти до нужного класса - а мелкий получил два приглашения в кафе! Том готов был локти кусать от злости.
Первым уроком была математика, и он едва ли не рычал, когда к ним на парту прилетал самолетик с признанием в любви. Билл только улыбался, явно довольный, что старший ревнует, и потихоньку пинал его ногу. «Вот подлиза!» - раздражался Том, но обида понемногу утихала, возможно, изгоняемая примирительно поглаживающей колено рукой. Но легче от этого не стало: словно почувствовал, что хозяин расслабился, член тут же поспешил напомнить о себе, твердея и ноя от невозможности вырваться наружу через слои одежды. Том заерзал, вперился невидящими глазами в доску, не различая ни единой строчки из формул, выведенных аккуратным почерком фрау Франц. Мысленно он уже был с Биллом в его комнате, в его постели, в нем самом.. От безысходности он чуть не завыл, но вовремя прикусил губу. Да что за черт-то!
На перемене Том молча собрал вещи и отсел за соседнюю парту. Младший надулся, причем всерьез, а не так, пококетничать, но отношения на радость публике выяснять не стал, только хмуро и непонимающе поглядывал в его сторону. Впрочем, долго он в одиночестве не проскучал - свято место, как известно, пусто не бывает. На биологии к нему подсела одноклассница, да с таким счастливым видом, словно выиграла это право в лотерею! Том, сидя наискосок, прекрасно видел, как она под партой робко гладит его по ноге, и горько усмехался - ему было искренне жаль девчонку. Если она чувствовала хоть вполовину то же, что и он, у нее, наверное, уже все трусики насквозь мокрые. Билл умудрялся одним своим присутствием превращать скромниц в озабоченных нимфоманок.

Впрочем, крышу он сдвинул не только одноклассником, но и учителям. Математичка во время своих неспешных прогулок по классу в процессе объяснения материала теперь подолгу "зависала" рядом с его партой. Кажется, даже тесты участились, ведь они давали отличный повод постоять над душой под предлогом проследить, чтоб не списывали. Естественно, главным подозреваемым оказывался Билл, а его несчастные соседи и вовсе страдали ни за что.
Белобрысый долговязый географ герр Эбель чуть ли не на каждом уроке повадился вызывать его к карте и, пока Билл, водя указкой, путано рассказывал об климатических особенностях разных широт или разыскивал какой-нибудь областной, но «имеющий важнейшее значение в развитии обрабатывающей промышленности страны» центр, откровенно пялился на его попу, чуть ли не заливая слюнями классный журнал.
Герр Пелка держал себя в руках, но Том все же перехватывал тяжелый взгляд из-под очков, направленный на брата.
Уборщицы, обычно костерящие учеников на чем свет стоит за грязь на ботинках, окурки, огрызки и прочие добавляющие им работы мелочи, теперь не бросались на Билла цепными псами. Наоборот, с заискивающими улыбками просили высокого мальчика помочь им дотянуться до чистящего порошка или флакона с жидкостью для мытья окон, внезапно оказавшихся в подсобке на недосягаемой высоте. Естественно, снабжая его при этом ценными указаниями из-за плеча и готовые поддержать в любой момент, если он хоть чуть пошатнется.
Даже герр Ферчичи, считавший Билла недостойным его внимания слабаком, перестал презрительно кривиться, глядя на борьбу Билла с брусьями или перекладиной. Просто молча подходил и помогал подтянуться или перевернуться, с явным удовольствием проезжаясь ладонями по оголенной от задравшейся майки коже. Том видел, каким маслянистым становился его взгляд, когда он подталкивал сильными руками его бедра или попу. Но лишнего, такого как откровенное лапание, физрук себе не позволял, поэтому жаловаться было бы просто нелепо.
Билл весело рассказывал обо всем этом по вечерам так, словно участившиеся случаи чрезмерного учительского внимания были забавными хохмами, а Том слушал, молча стиснув зубы и мечтая одним махом поменять преподавательский состав. Между близнецами повисла почти осязаемая, как густой туман, отчужденность, они держались на расстоянии, хотя в ссоре вроде и не были. Старший настолько боялся собственных желаний, что даже смотреть в сторону близнеца старался реже. А Билл, зная, каким упрямым может быть Том, если захочет, лишь терпеливо ждать, когда же он оттает и снова станет обычным, компанейским старшим братом, который не шугается обнять его или сесть за одну парту.




Глава 13


Дверь резко распахнулась, впустив в комнату черный вихрь, метнувшийся прямо к Тому и буквально вжавшийся в него. Ему оставалось лишь ошарашено взирать на брата, который подобно очумелому кот, прыгающему на руки хозяйке, спасаясь от собак, с размаху взгромоздился к нему на колени и уткнулся носом куда-то в шею, в воротник расстегнутой толстовки, казалось, совсем перестав дышать. Быстро сообразив, что отодрать Билла от себя сейчас просто не получится - он вцепился в него руками, распластавшись как коала, и только дрожал, еле слышно всхлипывая - Том начал осторожно поглаживать близнеца по спине и ждать, пока он немного успокоится и расскажет, что ж такого стряслось. Зарывшись носом в торчащие черные вихры на макушке, Том втянул запах брата и .. буквально задохнулся от нахлынувшего возбуждения. Тело ответило такой же мелкой и неконтролируемой дрожью, как и у брата. Вот только совсем иной природы. Перед глазами все поплыло, дико захотелось еще сильнее вжать в себя хрупкое тело и жадно целовать его, теряя контроль от нарастающего кайфа, тереться об него… пока на джинсах не появится мокрое пятно. В штанах недвусмысленно зашевелилось, и это стало отрезвляющим сигналом для Тома – еще не хватало, что Билл заметил, о чем он думает, утешая его! Спихнув брата с колен, он усадил сотрясающуюся фигурку рядом с собой, и едва не скрипя зубами от желания вновь наброситься на него, спросил неестественно глухим голосом:
- Би, что произошло? Ты разве не у Питера был? Откуда в таком виде?
Голова брата, наконец, поднялась, и на Тома уставились два практически черных глаза – в последний раз Том видел в них подобный ужас, когда брат подписывал себе смертный приговор от анорексии. Нервно облизав пересохшие губы (у Тома прямо в штанах стрельнуло от этого жеста), Билл тихо прошептал:
- Из лаборатории.

Четверть часа назад Хоффман делал Биллу еженедельную инъекцию. Близнецы собрались вечером сходить в кино на новый комедийный боевик с кучей спецэффектов, но сеансы оказались так неудачны, что пришлось бы либо прогулять школу, что он делали лишь в исключительных случаях, либо плестись домой за полночь. Оставался третий вариант: если прийти на укол на полчаса раньше обычного расписания, братья успевали и на фильм. Билл хоть и знал о маниакальной пунктуальности опекуна, но… что изменят какие-то тридцать минут? В конце концов, они же не чужие люди, правда? Он решительно надавил на маленькую черную кнопку возле лабораторной двери, через несколько секунд повторив звонок. Недовольный Хоффман, открыл дверь, бросив демонстративный взгляд на черный роллекс, но ничего не сказал, лишь посторонился, пропуская Билла внутрь.
- Герр Питер, извините, что я пораньше, просто мы с Томом хотели…
- Раз уж отвлек – не оправдывайся. Впрочем, я уже практически закончил. Заходи уже.
А дальше – по накатанной: хруст пластиковой упаковки одноразового шприца, полупрозрачная жидкость из пузырька, укол.
Но то ли парень дернулся, то ли игла случайно задела кровеносный сосуд - когда Питер убрал шприц, из маленькой ранки потекла струйка крови. Билл, глядя на нее расширенными от страха глазами, смертельно побледнел и начал оседать на пол. Грохнуться в обморок он не успел – сильные руки опекуна подхватили его, уложив на кушетку. Питер осторожно похлопал мальчика по щекам:
- Эй, ты никак отключиться собрался? Я и не знал, что ты боишься крови.
Ранку он быстро залепил пластырем с толстенным антисептическим слоем и снова присел рядом с Биллом.
- Крови не боюсь, - еле выдавил он. – Боюсь только своей крови. И не от царапин…
- Тихо, тихо, я понял. Лежи пока. Голова кружится? Тошнит?
Хоффман знал такие случаи, причем не только у подростков, но и у взрослых людей. Упал, разбил коленку, расцарапал руку – ничего, только шипит от боли. Но стоит увидеть стекающую кровь, даже из незначительной ранки на собственном теле – обморок гарантирован.
- Совсем немного.
- Вот, держи, - и Билл тут же закашлялся, вдохнув что-то резкое и ужасно противное, зато мгновенно прочищающее погруженные в ватный туман мозги.
- Нашатырь. Поплывешь опять – вдохни еще разок..
Лежавший на столе мобильник внезапно залился мелодичной трелью. Питер обернулся и, увидев на дисплее высветившегося абонента, принял звонок с заметным волнением в голосе:
- Питер Хоффман, слушаю!
В трубке раздавалось лишь приветственное бульканье. Сети в подвале практически не было, вызов прошел, можно сказать, чудом. Но именно этого звонка Питер ждал в течение целого месяца, он просто не мог упустить его или перезвонить позже. «М.Хальстон, Академия» - это был ответ из Академии наук, решение главной коллегии, занимающейся рассмотрением его разработки. В случае, если оно окажется положительным, пресс-конференция его мечты замаячит уже реальной датой, да и Нобелевская тогда не за горами. Ну а в противном случае... Нет, этого просто не может быть!
Хоффман решился мгновенно, повелительно бросив бледному, прикрывшему глаза Биллу, распластавшемуся на кушетке:
- Лежи! Я сейчас вернусь!
И мгновенно выскочил навстречу усиливающемуся мобильному сигналу, захлопнув за собой дверь лаборатории.
Билл не мог упустить такой шанс окунуться в неизведанное. Вдохнув для профилактики противно разъедавший нос нашатырь, он, морщась, встал с кушетки и ринулся в основной зал лаборатории. Впервые увидев его истинные размеры, парень чуть не присвистнул в изумлении:
- Вот это дааа!
Нагромождения техники неизвестного назначения, стол с приборами, второй стол, раскладной, жутковатого вида железная раскоряка, со свисающими по краям ремнями.. Билл быстро обходил помещение, понимая, что опекун вернется с минуты на минуту, и ему не поздоровится за проявленное любопытство. Слишком масштабно и непонятно, не похоже на небольшие исследования для публикуемых в журналах работ. Хотя не Биллу судить – чего стоят ночи над реактивами, микроскопами, базами, и книгами, сколько всего надо перепробовать, чтобы материала хватило даже на небольшую статью.
Однако пора было смываться, и Билл почти помчался назад в приемную, когда вдруг его взгляд зацепило что–то торчащее из большой корзины для мусора возле страшного стола. Билл машинально нагнулся и тут же отпрянул в шоке – обрамленная черным пластиковым пакетом для отходов на него смотрела застывшая в крике кошачья морда с остекленевшими глазами. Скрюченного тела видно не было, оно терялось в складках мешка, но развороченная голова животного алела еще не запекшейся кровью и бесстыже торчащей наружу сероватой массой мозгов.
Зажав себе рот, чтоб не заорать, Билл вылетел в приемную и с размаху рухнул на кушетку. Мыслей не было, был только липкий ужас - он заперт в этом месте, и его хозяин сейчас вернется. Словно в ответ запищали кнопочки кодового замка, и Билл еле успел прижать к носу ватку с нашатырем, встречая вошедшего опекуна отчаянным кашлем.
- Ну-ну, не переусердствуй! – Хоффман приподнял его за плечи, вглядываясь в лицо. – Вооот, отлично, зато порозовел. Отошел?
- Ага, - сдавленно прошептал мальчик и совсем через силу выдавил, – спасибо, герр Питер!
- Ну и отлично! А то как пугливый котенок прямо ( Билл вздрогнул от сравнения, картина мертвого животного все еще стояла пред глазами), - Хоффман был доволен результатом разговора и потому не замечал подавленного, граничащего с паникой состояния Билла. Ну испугался ребенок крови – бывает. Медленно спустив ноги на пол, Билл встал и подошел в столу. Хотелось опрометью броситься к закрытой двери и ломиться в нее, сбивая кулаки, но вместо этого он ровно произнес:
- Герр Питер, - сил смотреть в лицо не было, мальчик уставился в пол, теребя подол футболки, - я могу идти?
- Конечно, мальчик мой, можешь.
Как Билл добрался до комнаты брата, он не помнил, только оказавшись в родных объятьях, он смог дать волю эмоциям.
Закончив рассказ, в течение которого Том успокаивающе поглаживал его по спине и отводил от лица взмокшие пряди, он, подняв с плеча брата все еще искаженное пережитым страхом лицо, и, наконец, посмотрел ему прямо в глаза:
- Это не витамины, Том. Я не знаю, что это. Но я боюсь оказаться как этот кот – в мусорной корзине.
Том, задохнувшись от этих слов, прижал мелкого к себе изо всех сил, так что тонкие ребрышки затрещали, шепча:
- Никогда, мой хороший! Этого не случится! Пока я с тобой – я не допущу этого!

***

Билл сейчас чувствовал примерно то же, что и Дик, пятнадцатилетний капитан Жюля Верна, после долгого и опасного путешествия узнавший, что приплыл в Африку вместо Америки. Но Каулитц роман не читал и просто был уверен, что оказался в самой глубокой и смердящей заднице из всех возможных задниц в мире. А Том и рад бы был не согласиться, но увы, рассказ брата оптимизму не прибавил. Билл уже не всхлипывал, просто сидел рядом с отрешенным взглядом.
- Вот что, мелкий, пойдем-ка к тебе, на твою гостеприимную кровать и обмозгуем, что со всем этим делать. Кстати, Питер ничего не заметил? Ну, что на тебе лица нет?
- Вроде нет, я ж специально закашлялся с этого нашатыря.
- Ладно, пошли, там уютнее, «и пахнет тобой», - добавил Том про себя, поднимая брата на ноги и подталкивая к двери.
У себя в комнате Билл сразу же залез с ногами на постель, отползая в самый угол, к подушкам.
- Принести тебе чего-нибудь? Колу? Минералку?
- Том, - близнец искоса глянул из-под темной челки, - сядь уже, а? Ничего мне не надо. Я просто хочу разобраться.
- Окей, давай начнем с конца. Итак, что ты видел – большой лабораторный зал и раскуроченного зверя в мусорке, так? И тут же решил, что наш дорогой опекун проводит жестокие опыты над животными и следующей жертвой станешь ты?
- Ох, ты не видел эту окоченевшую морду…
- Трупы животных я видел и до сегодняшнего дня, приятного мало, согласен – но и паниковать не стоит.
- То есть ты считаешь, что я попросту истерю без причины?
- Ну, ты всегда был впечатлительным..
- Том, ну мы же не об этом! Хорошо, забудь про кота, просто подумай – разве не странно все то, что со мной происходит в последние месяцы?
- Ты стал очень красивым…
- Гооосподи! – Билл всплеснул руками. – И это все, о чем ты можешь думать? Вот скажи честно.
- Честно? Хорошо. Да, практически 24 часа в сутки я думаю именно об этом. Как ни пытаюсь себя контролировать. Доволен?
Конечно же, Билл не был наивен до такой степени, чтоб не замечать на себе постоянных взглядов брата, обострившихся после «поздравительного» новогоднего поцелуя. А после месяца собственных заигрываний и поддразниваний удивляться было и вовсе нечему. Его тянуло к Тому, но он все еще не давал определений своим чувствам, потому что одно дело строить глазки близнецу и совсем другое - признаться себе, что хочешь его как полноценного сексуального партнера, любимого, любовника. Поэтому на такую откровенность он изумленно распахнул глаза:
- Тооом? Ты же понимаешь, да?
- Я понимаю, что жутко, до щемления в сердце, до боли в паху хочу собственного близнеца, - не поднимая головы, глухо отчеканил Том.- Я все понимаю. Но ничего не могу с собой поделать. Дороже тебя у меня никого нет, ты же знаешь, ты мой самый близкий человек. Но сейчас меня может это не остановить, я как сорвавшийся с цепи зверь – ежесекундно боюсь наброситься на тебя. Это не любовь, это сумасшествие! И я никогда бы не признался тебе в этом, братик, если бы не почувствовал – что-то не так. То, что творится вокруг тебя в школе - форменное безумие, словно ты с головы до ног облит каким-то афродизиаком!
Щеки Билла отчаянно пылали, но он не перебивал, понимая, чего стоит брату такое признание.
- В общем, мелкий, не знаю, что и делать. И пока я тебя ненароком не изнасиловал ( на этих словах Билл нервно облизал губы и задышал громче) – что-то делать все же надо. И еще - это не тот случай, когда стоит советоваться с герром Хоффманом.
- То есть ты согласен со мной, что скорей всего дело в этих «витаминах», которыми пичкает меня Питер?
- Похоже, что так и есть. Вот только не понимаю смысла этой его затеи.
- Может, анорексия была просто предлогом для того, чтобы поставить на мне какой-нибудь эксперимент? Вот зачем он меня про секс расспрашивал и яйца мои чуть не под лупой рассматривал? – Билл подполз поближе к брату, касаясь его руки, что он всегда делал, что-то оживленно обсуждая.
- Да, странно как-то. Ты это.. вот что, Би, ты… не трогай меня пока… ну это, без необходимости… хорошо?
Билл отпрянул как от пощечины.
- Нет, не обижайся только! Просто… ну пойми ты – мне тяжело находиться с тобой рядом и... держать себя в руках.
- Не держи, - тихо, но уверенно прошептал младший. – Ты не можешь обидеть меня тем, тем, что любишь, - закончил он совсем еле слышно и первым потянулся к близнецу, притягивая его за плечо. То, что болен он сам, Том ни секунды не сомневался, но Билл-то был здоров, не проявлял к окружающим никакой сексуальной агрессии, значит… он просто тоже хотел его? Потому что – любил? Или потому что жалел? Додумать Том просто не смог, мысли растворились в мягких губах, порхнувших по его щеке, смещаясь вниз, к шее. Том коротко выдохнул и перехватил эти губы на полпути, сгребая брата обеими руками и вжимая в себя так, как мечтал уже несколько недель – бесстыдно и жадно. Тот не испугался напора, не оттолкнул, а просто весь обмяк, подставляясь под горячий рот Тома, блаженно прижмурив глаза и дыша мелко и часто. Придерживая его рукой за плечи и чуть заваливая на бок, Том начал грубо ласкать его спину, маленькую упругую попку, худенькие бедра, ни на секунду не прекращая целовать куда придется – в выступающую ключицу, ушко, подбородок. Когда же он вновь добрался до губ брата, сминая их жестким напором, тот застонал ему прямо рот, да так мучительно сладко, что отдалось прямиком в пах, и Том, яростно задергался, втираясь в хрупкое тело, и оглушительно кончил себе в штаны.
- Вот черт! – выругался он, через минуту, слегка отдышавшись. – Прости, Би, это было сильнее меня.

- Тебе не за что извиняться, - грустно ответил брат. – Я сам тебя спровоцировал…
- Зачем тебе это? Нравится надо мной издеваться, чувствуя себя неотразимым?! – Том понимал, что говорит глупые и злые слова, но не мог остановиться, запоздало пряча за грубостью неловкость за свое поведение, что воспользовался братом, как резиновой куклой.
- Дурак ты, - Билл не обиделся, просто сник окончательно. – Я же тебя… - он вдруг резко оборвал фразу и закончил уже отстраненным тоном. - Сейчас мы, по крайней мере, сможем спокойно поговорить какое-то время – ясно?
Том пристыжено кивнул.
- Тогда, Ватсон, давай поразмышляем логически. Что мы имеем? Питер напугал меня анорексией и заставил нас обоих пройти обследования – раз.
- Но со мной-то все нормально, если и стал симпатичнее – только собственными силами, - хихикнул брат, потянув себя за дреды.
- Не знаю, может, внимание просто отвлекал, раз тебя тоже потащил? Далее – напугал он меня так, что я был готов на любые уколы, лишь бы не умереть…
- Это точно! – снова перебил близнец.
- … и с середины октября я ежедневно глотаю какую-то гадость и еженедельно колюсь. Когда я начал изменяться? К Хелловину?
- Нее, ведьмочкой был еще ты сам, вроде.. По крайней мере, я тогда еще ничего такого не чувствовал. Наверное, где-то через месяц-полтора к тебе начали девчонки липнуть со своими приглашениями, – Том задумался, пытаясь восстановить картину собственного падения, ориентируясь на тотальный рост всеобщего интереса к брату.
- Получается, эта хрень подействовала на меня через полтора месяца? А потом пошло по нарастающей – все сильнее и сильнее?
- Получается, что так. Может тебе стоит сказать Питеру, что ты здоров и больше не нуждаешься ни в каких витаминах? Или что у тебя на них аллергия началась? Он же сам аллергик, может и прокатит?
- Ага – и ходить показательно хлюпать носом в ожидании усиленной порции отравы? Том, я вообще боюсь ему показывать, что что-то заподозрил. Ну, после того, что увидел…
- А мне кажется, что тебе понравилось действие этой отравы – ты же теперь король школы, и любая или любой – у твоих ног!
- Том, ну не начинай! – взмолился несчастный красавец. – Я действительно боюсь, что он тогда отвезет в какой-нибудь медцентр и запрет там до окончания своего опыта. Или пока я не подохну в процессе, - худенькие плечи снова заходили ходуном, Билл чуть не плакал.
«Вот ведь я скотина!» - подумал старший и неосознанно притянул к себе брата – успокоить, только успокоить. По тому, как мелкий напрягся в его руках, он сообразил – снова ожидает приставаний. И реакция тела тут же последовала за мыслью, опоясав жаром от одного прикосновения к ребристыми бокам.
- Да черт знает что такое! – в сердцах выругался Том и, как ошпаренный соскочив с кровати, чтобы рухнуть в кресло у окна.
- Что – опять? – осторожно поинтересовался Билл и, не сдержавшись, хихихнул. – Да ты просто монстр, Томми!
- Поиздевайся у меня! – грозно прорычал в ответ брат и сделал несколько глубоких вдохов. Вроде полегчало. Близнец не стал после этого уродливее, но желание завалить его сию же минуту вроде отступило. – Ладно, продолжим. Так что же, по-твоему, тебе колет Питер?
- Понятия не имею. Может, афродизиак какой-то? Только на меня самого-то он не действует. А главное – зачем? Проверить какую-то изобретенную им формулу любви? То есть сексуального влечения? Причем на оба пола сразу?
- Он же эндокринолог, в гормонах разбирается как в своих пяти пальцах. Такого мог намесить. Ты вон уже и правда на девушку стал похож.
- Чудесно! Я – девушка! Только почему тогда на меня сами девушки-то бросаются? Они что – все вдруг в лесбиянки подались?!
- Би, ну согласись, красота-то у тебя стала женственной, - Том отчаянно пытался найти объяснение собственному влечению. – А кстати, что конкретно делали или говорили все эти девицы перед тем, как полезть тебе в штаны?
- Нууу… - Билл задумался, - утыкались лицом мне в шею, волосы, говорили, что от меня божественно пахнет. А ведь я вроде даже одеколоном не всегда пользовался.
- Вот я и говорю – у тебя появился какой-то особый запах, сносящий. И пахнет от тебя как от девушки.
- Ага, вот только хуй стоит как у мужика и вполне себе функционирует! – Билл понял, что проболтался и прикусил язык.
- Ты проверял? – осторожно поинтересовался брат.
- Да дрочил я, дрочил! Это ты хотел услышать? Или тебе доложить – на что именно? – парень почти сорвался на крик.
«Много бы отдал, чтобы узнать!» - чуть не вырвалось у Тома. – Тише, не ори так! Прости, я не хотел… Давай еще раз: тебе дают ЧТО-ТО, от чего ты стал нереально красив и привлекателен для обоих полов. И никаких странностей за собой ты не замечаешь, так?
«Ох, Томми, если влюбленность в близнеца – это не странность, а обычное дело, то да – никаких странностей!», - Билл вздохнул. – Нет, все как обычно. Есть идеи – что это может быть?
- Похоже, нам пора отправиться на просторы Гуггла, - Том потянулся к стоящему на столе ноуту брата.
- А что конкретно искать-то будем?
- Сейчас попробуем варианты – половая привлекательность, сексуальность, афродизиак, - он, смахнув с лица дреды, быстро забивал поисковые запросы.
- Дай сюда, я тоже посмотреть хочу! – потребовал с кровати Билл, но глядя на прикусившего губу брата, добавил. – Или нет, тащи лучше сюда свой, в четыре руки поищем.




Глава 14


Пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что. Рефрен этой русской сказки как нельзя точнее отражал поиски Каулитцев. В кино они в тот вечер, разумеется, не пошли – до боевиков ли, если собственная жизнь превращается в мрачный триллер, слегка подслащенный элементами эротики. Опухшие от медицинских терминов и сомнительных бульварных статей, они расползлись по кроватям уже заполночь. Бросив исподтишка оценивающий взгляд на брата, Том с сожалением признал, что тот выглядит скорее озадаченным, чем испуганным, а значит, весомого повода остаться у него в комнате просто нет. Желание обнять и долго-долго не выпускать из рук гуттаперчевое тело близнеца, чтобы оно плавилось от его прикосновений как пластилин под лампой, в расчет брать не стоило. Том понимал, что дело всего лишь в химии, сотворенной Хоффманом, и все же… А может – не только в ней? Он подозревал, что подозрительные «витамины» стали просто катализатором того, что давно созрело в его голове, проросло в сердце и сейчас активно осваивало нижние ярусы тела.
На следующий день после школы ребята опять приступили к поискам. И через день. И через неделю. Через пару недель у них накопились знания, позволяющие как минимум стать консультантами на съемках программ типа «Как завоевать мужчину», «Сексуальное здоровье» и тому подобного бреда. И как максимум – написать пару научных статей о химической природе любви. Вот только к разгадке их это практически не приблизило. Краткое резюме перелопаченных мегабайт информации состояло в следующем.
1. Афродизиаки тут ни при чем – в каком бы они виде не были – капли или спреи, они действуют непосредственно на человека, которого собираются «возбудить» искусственно. В их же случае ходячим афродизиаком был сам Билл.
2. Введение ударных доз эстрогена подходило к изменениям внешнего вида, но не объясняло, откуда взялась сексапильность чуть ли не в промышленных масштабах. Тем более, действующая одинаково на оба пола. Потому что объяснить массовую истерию по Биллу только лишь похорошевшим личиком и плавностью движений вряд ли было возможно.
3. Феромоны, вещества, усиливающие половую привлекательность. Здесь было теплее всего, и все же – не то. Во-первых, феромон эпагон, привлекающий брачных партнеров, действует исключительно на противоположный пол. Во-вторых, синтез феромонов как таковой, несмотря на заверения секс-индустрии, не налажен по простой причине – эти соединения слишком летучи и через короткое время распадаются на практически неуловимые составляющие даже в герметичном пространстве. Поэтому то, что добавляют в секс-духи, имеет к настоящим феромонам весьма отдаленное отношение.
И все же по характеру действия на окружающих ближе всего оказались феромоны. Зачем Хоффману понадобилось вводить Биллу «охмурин», как с легкой руки Тома прозвали таинственное вещество, и какова конечная цель его приема – братья не знали. Но вряд ли опекун решил таким странным образом позаботиться о личной жизни мальчика. А судя по недавнему осмотру, у ученого возникли серьезные подозрения в расстройстве его половых функций, что, естественно, не радовало. Поэтому разбираться в этой байде и что-то решать нужно было как можно быстрее.

Идея пришла к братьям почти одновременно: им нужна помощь человека, которому можно доверить всю эту историю, который поверит им, и который, самое главное, имеет шанс им помочь. Таким человеком мог стать Дэвид Йост, их биолог. По крайней мере. Каулитцы очень надеялись, что не ошибутся в выборе, и учитель не позвонит в тот же день Хоффману – наябедничать на воспитанников.
А в качестве подготовки к предстоящему разговору близнецы самостоятельно, методом проб и ошибок пытались определить радиус действия «охмурина». Если он был все же сродни феромонам и действовал по тем же принципам, то самые опасные места Билла – макушка, пах, подмышки и впадинки за ушами – надо было изолировать любой ценой. Он пробовал опрыскивать их одеколоном, отчего его комната приобрела сходство с модным салоном из-за постоянно витавшего в воздухе запаха, и на какое-то время это действительно спасало. Но не будешь же в школе каждые два часа поливаться парфюмом с ног до головы? Том чихал, но терпел, имея взамен возможность сидеть рядом с братом практически спокойно. Его член перестал подскакивать резвым зайчиком от каждого провокационного, на его взгляд, движения Билла, но это не спасало от фривольных мыслей. Пахни он хоть одеколоном, хоть антифризом – до дрожи в руках хотелось прикоснуться к его плечу, очертить пальцем линию шеи… Впрочем, этого ему хотелось и будучи разделенным с братом двумя дверьми и почти пятью метрами пространства. Значит, «охмурин» было долгоиграющим, не выветривался, как классические феромоны при удалении от источника их возникновения? Или это все же игры разума - личное восприятие, его персональные тараканы? Том бился как муха в этой паутине, с каждым движением, с каждой мыслью запутываясь все сильнее, в безуспешных попытках отделить собственные чувства от «витаминного эффекта».
Сам же способ определения опасного расстояния был банален до жути: Билл устроился на кровати, а Том, медленно подкрадывался к нему, двигаясь от противоположной стены, через каждые тридцать сантиметров замирая и прислушиваясь к собственным ощущениям. Как это выглядело со стороны, даже думать не хотелось, но с каждым шагом приближения к эпицентру Тому становилось все страшнее. Каково это – лезть в пасть тигра прямо у него на глазах, зная, что этот тигр все понимает, жадно всматриваясь в его лицо, и ждет его реакции. Билл не выдержал первым, прерывая уже искрящую от напряжения тишину:
- Ну как? Еще не чувствуешь?
- Билл, заткнись, а? Мне и так не по себе.
- Ну хоть что-то? Сейчас между нами уже метра два.
- Я словно «топлю» гребаную подлодку! Двести метров, триста метров! И жду – вот сейчас во все щели вода хлынет!
- Все-все, прости, я не мешаю.
«Ага, не мешает он! – подумал Том, глядя на приоткрытый рот и подернутые влажным ожиданием глаза близнеца. – Как я вообще смогу определить момент четкого физического «хочу», если я и так постоянно хочу его – во всех смыслах? Мне нужно забыть про то, что передо мной мой Билли, просто пытаться почувствовать тело, уловить его запах, как зверь, который ищет самку. Забить на чувства и сосредоточиться!»
За размышлениями Том успел подойти к кровати и присесть на краешек. Билл тут же осторожно придвинулся поближе, не сдержавшись:
- А так – хочешь уже?
- Вот, блядь, идиотизм -то! – взорвался Том! – Ко мне жмется родной брат и интересуется, когда же я его, наконец, захочу?! И так до тех пор, пока я действительно не захочу так, что попросту наброшусь?
Билл испуганно отпрянул:
- Том, ну мы же сами решили определить расстояние? Ты.. ну попробуй забыть, что я – твой брат? Представь, что я – девушка?
- Ах - забыть? – Том решительно придвинулся, втянул носом запах черных волос и, ухватив брата за плечи, начал исступленно целовать его лицо и шею. Тот не отталкивал, лишь блаженно расслабившись в его руках, выгнулся навстречу. А когда Том все же заставил себя оторваться, брат смотрел на него ошалевшими от удовольствия глазами, инстинктивно продолжая тянуться к нему, подставляясь под его губы. Том решительно отстранил его и встал, горько обронив:
- Видишь, что получается, если представлю?
- Так ты целовал не меня, а воображаемую девушку? – разочарованно протянул Билл.
Том аж застонал от бессилия. Не мог же он вот так в лоб сказать близнецу «идиот, я хочу только тебя, потому что люблю!»
Промучившись в итоге еще с час, Каулитцы все же утвердили опасный рубеж на отметке около метра, что было явно больше, чем в откопанных в Сети сведениях о действии феромонов. Том, конечно, предупредил об излишней субъективности замеров, в процессе которых он умудрился еще пару раз сорваться, чему близнец, судя по его довольному виду, только порадовался.

***

Когда Хоффман в первый раз заметил странности в поведении Адели, он просто не придал этому большого значения, просто зацепил краешком сознания. Подумаешь, мимоходом потрепала по плечу Билла. Но в другой раз ее рука задержалась уже на щеке мальчика, скользнув к шее, как бы смахивая упавшую на глаза прядь. Вот тут Питер уже насторожился. Нет, он не боялся внезапно возникшей симпатии домработницы к его воспитаннику, между близнецами и Аделью всегда был разлит ровный, вымороженный годами холодок. И все же, зная ее «любовь» к детям... Впрочем, мальчишки уже перешагнули планку, отделявшую их от детского возраста, и возможно это стало причиной смягчения ее отношения к ним.
Напрягся же окончательно Хоффман, наблюдая из окна за разговором Билла с двумя мужчинами. Они медленно шли по разбухшей от талой воды тропинке, оживленно жестикулируя и озираясь по сторонам. Билл периодически стряхивал с кроссовок налипающую грязь, а мужчины, обутые в грубые резиновые сапоги при этом притормаживали, заворожено следя за его движениями – так кошка брезгливо отряхивает лапки. Питер вызвал на сегодня садовника, пора было приводить в должный вид его угодья после зимы. Остатки снега сошли, оставляя за собой бурые лужи с подложкой из перегнивших листьев, через сухостой и комковатую прошлогоднюю траву уже пробивались островки свежей зелени. Нежные бутоны крокусов разбавляли пейзаж яркими мазками. Все вокруг было завалено поломанными за зиму ветками, громоздившимися там и тут вплоть до подъездной дорожки – ветра гуляли нешуточные. Сад просил заботы, и зная, что весенняя уборка обещает быть глобальной, Генрих привел с собой подкрепление, молодого плечистого парня по имени Георг. И если в руке садовника на плече Билла виделась скорей отческая забота, то в жестах молодого помощника сквозило явное желание дотронуться до редкого цветка. Он с приоткрытым ртом жадно следил, как Билл смеялся, запрокидывая голову, слушая Генриха, большого любителя потравить байки. Когда же закончив разговор, Билл вприпрыжку побежал к дому, парень еще долго смотрел ему вслед.
- Герр Хоффман, там пришли садовники. Вы спуститесь? – через несколько секунд его звонкий голос разнесся по дому.
- Сейчас иду, Билли.
«Что-то странное происходит», - думал он, медленно спускаясь вниз и выходя на покрытую мокрым гравием дорожку. Старина Генрих, пожимая ему руку, выглядел неестественно возбужденным, а Георг наоборот, стоял какой-то заторможенный, облизывая обветренные губы, уперев в землю тяжелый взгляд.

Позже, приняв свой ежедневный допинг в виде пары капель кларивинта, Питер сидел у себя в кабинете и, прокручивая на мониторе страницы отчетов, пытался понять – что же его напрягает? Неуловимое нечто постепенно скатывалось в растущий ком где-то на задворках его понимания. Вздохнув, мужчина бросил взгляд в окно, где на фоне ослепительно-голубого неба раскачались на мартовском ветру еще голые ветви деревьев.
Хорошо хоть солнышко начало пригревать, и злосчастная аллергия отступала, затаиваясь до следующей зимы. Еще неделя-другая и он сможет обходиться без осточертевших капель. Хоффман в этом смысле был сапожником без сапог. Несколько лет назад где-то в начале ноября у него начался изматывающий, непроходящий насморк, нос распух и покраснел, и Питер заподозрил, что это не просто простуда. Увы, так случается, живешь себе без проблем, и в какой-то момент выясняется, что теперь апельсины или животные в доме – уже не для тебя. Диагностировать у себя аллергию он смог после долгих и упорных тестов, определивших наличие аллергена, но никак не желавших его выявить. В итоге оказалось, что к сорока пяти годам у него появилась отрицательная реакция… на зиму! То есть на холод и сопутствующие погодные явления вроде снега. И хотя его специализация имела к внезапно одолевшему его недугу самое прямое отношение, ничего поделать он не мог. Смещать весь гормональный баланс организма, грозивший нешуточными сбоями жизненно более важных систем в угоду покрасневшему носу, было опасно. Во внутренних связях гипофиза, гипоталамуса и автономной нервной системы было столько скрытых проходов, что разобраться даже в своей конкретной проблеме без ущерба здоровью Питеру, разложившему человеческий организм по винтикам вплоть до хромосом, казалось рискованным. Поэтому, отчаянно чертыхаясь, он был вынужден пойти по пути наименьшего сопротивления – просто усовершенствовал формулу одного из антигистаминных препаратов, запатентовав в итоге собственное средство – кларивинт. Он не вызывал вялости и сонливости и достаточно надежно защищал в зимнюю пору. Пара капель два раза в день – и жизнь входила в привычное русло, даже запахи практически не теряли своей остроты. Еще раз посмотрев в окно, Питер увидел вдалеке работающих мужчин – они стаскивали ветки в большую кучу, чтобы потом сжечь. Почему они так странно реагировали на Билла? Неужели их так поразил его новый, девичий вид, что они флиртовали с ним чуть ли не в открытую? А Адель? С чего она–то вдруг воспылала к нему нежными чувствами? Может, он что-то не учел, какой-то побочный эффект? Неужели релизеры начинают работать не только в направлении замещения гормонов, но и выполнять свою природную задачу – привлечение партнеров? Но он же все рассчитал верно! И кстати, пора уже вновь взять анализы у Тома, ведь по официальной версии как раз сейчас Билл снова становится полноценным парнем, чтобы через месяц-другой вернуться в женоподобное тело. И все же… все же нужно проверить повнимательней возможные отклонения. Сравнить результаты мальчика и ранее исследуемых животных, особенно шимпанзе Микки. И понаблюдать за Биллом. Все-таки слишком велика ступенька между нервной организацией млекопитающих, даже приматов – и человека.




Глава 15


Весна вступала в свои права все увереннее, на открытых солнцу прогалинах деревья подернулись зеленоватой дымкой, доверчиво распуская почки навстречу теплу.
Почти затерявшись в гомонящей толпе учеников, Каулитцы бодро топали по широкой аллее к входу в Плантен ун Бломэн, куда их к всеобщей радости в очередной привезли на урок-экскурсию.
Ботанический сад Гамбурга, имевший размеры национального парка, раскинувшись почти на 50 гектаров, был хорош в любое время года. Конечно, летом из-за обилия цветущих растений на открытом пространстве, он был особенно великолепен – азалии всех оттенков от белого до глубоко-пурпурого завораживали, розарий манил нежными лепестками и тонкими запахами царицы цветов, в вечерних сумерках поющие фонтаны собирали любителей красочных музыкально-водных шоу.
Но и сейчас, в середине марта, ухоженная территория приятно радовала глаз свежими красками: очищенные от старой травы газоны, стройные свечи кипарисов, живые изгороди из вечнозеленых кустарников. На клумбы уже высадили яркие первоцветы, устойчивые к ночным заморозкам. Каскадные водопады и бьющие из отверстий в поросшей мхом стене струи воды тоже не боялись легких мартовских похолоданий и наполняли прохладный воздух переливчатым журчанием еще до полноценного открытия сезона фонтанов.

Урок был запланирован в оранжерее, в которую разгулявшиеся ребята ввалились с шумом и смешками, но быстро притихли, призванные к порядку фрау Франц и герром Йостом. Математичка всегда с охотой соглашалась на предложение коллеги-биолога сопроводить детей в Гамбургский парк, потому что, несмотря на преподавание точной науки, сама очень любила любую растительность – от цветущей до колюче-сумрачной. Рассказывал Йост всегда очень интересно, было видно, что он любит свой предмет, который и старался представить в наиболее привлекательной и доступной форме. Обычно после лекции, он давал ребятам часок-другой на самостоятельные прогулки, а потом собирал их у автобуса к назначенному времени.
Вокруг Билла тут же образовался тесный кружок девчонок, к которым под предлогом легкого заигрывания примкнули и парни. Но пока все шло ровно, и откровенных приставания на свободном уроке себе никто не позволял, рискуя в следующий раз лишиться возможности такой прогулки или «попасть» на 10-15 страничный реферат – дисциплину Йост поддерживал очень строго. Том расположился чуть в стороне, возле освещенных тепличными лампами завитков плотоядных непентес, изящные кувшинчики которых таили в себе смертельную опасность для охочих до сладкого сока насекомых. Поглядывая то на опасное соседство брата, то на оживлено вещающего преподавателя, он невольно усмехнулся – Билл был похож на эту тропическую лиану, привлекая к себе целый рой любителей нектара, вот только не имел при этом никакого желания переварить своих поклонников.
- Так, что это тут за скопление? А ну-ка разошлись полукругом – и слушать внимательно! – фрау Натали живо разогнала стайку воздыхательниц Билла и сама встала рядом с мальчиком – вроде как изолируя возмутителя спокойствия от возможных шумных контактов. Том, видя как фрау Франц тянется к брату, что-то шепча ему на ухо ( не повышать же голос мешая работать коллеге!), хмыкнул про себя – и она туда же! Ах, Билли, сладкий Билли, снес крышу даже взрослой женщине, чего ж говорить о девчонках! Сердце приятно заныло от взгляда на порозовевшее в душном влажном воздухе оранжереи личико близнеца, захотелось подойти ближе, отпихнув нафиг эту фрау прямо заросли бамбука, будь она хоть трижды учительницей – у него больше прав на брата! Но не стоит рисковать, в людных местах они старались теперь держать оговоренную безопасную дистанцию в два метра, для страховки, чтобы Том не теряя головы мог трезво оценивать обстановку возле брата. Он даже, скрепя сердце, придумал, как изолироваться на уроках: Билл сказался простуженным и попросил отсадить его отдельно – чтобы не заразить остальных школьников. А на предложение учителей посидеть дома и полечится отвечал, что чувствует себя хорошо просто легкий насморк (который он тщательно имитировал, безжалостно комкая бумажные платки), но он все же боится за других ребят.
- Урок окончен, все свободны. И как обычно, - герр Йост, взглянув на часы, улыбнулся открыто и неформально, - жду всех у автобуса через полтора часа.
Том тут же протиснулся к брату, с садистским наслаждением оттирая в сторону фрау Франц, утягивая его в сторону дорожки с цветущими рододендронами. Каулитцы, посчитав случай удобным, собирались поговорить с биологом после окончания его лекции, благо время у них оставалось, да и укромных уголков вокруг было предостаточно.
- Чего она тебе говорила? – первым делом поинтересовался старший.
- Спросила, какой у меня одеколон, - Билл закатил глаза и понимающе хихикнул в сторону «попавшей» училки.
- Вот так прямо?! Ну совсем обнаглела! - у голосе Тома явно зазвучали собственнические нотки.
- Неее, она приличная! Добавила, что запах ей уж больно понравился, хочет такой же мужу подарить.
- Ага, а потом облить его этим одеколоном и по ночам представлять в супружеской постели тебя на его месте!
- Фууу, Том, как пОшло! – Билл передернулся, видимо представив себя в постели с фрау Натали.
- А что, я бы не отказался от такой штучки в постели! – хохотнул братец.
- Ты сейчас про фрау Франц или про меня? – вкрадчиво уточнил Билл, подняв на него предательски невинный взгляд.
Том, буквально онемев от такого явного призыва, тяжело сглотнув, ошарашено уставился на младшего. Видя замешательство брата, Билл довольно ухмыльнулся:
- Проехали! Ну что, пошли, поищем герра Йоста, пока далеко не ушел?

Старший обернулся, выглядывая из-за буйно усыпанного малиновыми цветами куста, глядя на удаляющиеся в сторону выхода спины обоих преподавателей, и снова взглянул на Билла:
- Кажется, мы уже опоздали – они с математичкой гулять небось пошли, вон, чуть не под ручку вышагивают. Захомутала не тебя, так его, стееерва, - зло протянул Том.
- И что нам теперь делать? Подойти и попросить на пару слов? Так там минимум на полчаса получится. И Франц эта потом ему допрос с пристрастием устроит – все повыуживает.
- Мда… Ну что делать, пойдем гулять и мы, что ли? А то у меня от духоты этой совсем мозги поехали…
- От духоты? – ехидно поинтересовался Билл.
- Или ты немедленно прекращаешь свои намеки, или… я за себя не ручаюсь! И вообще – отойди от меня, как договаривались!
- Тебе надо – ты и отходи, - невозмутимо парировал младший. – А мне и рядом неплохо.
Схватив брата за грудки, Том резко толкнул его в самую гущу рододендронов, прижимая к стене, увитой какими-то редкими, хорошо, если не ядовитыми, плющами, благо тяжелые кадки выдержали их двойной натиск:
- Что ж ты творишь, зараза мелкая? Ты же специально меня морочишь!
- А если и так? – Билл тяжело дыша, убийственно-медленно поднял длинные ресницы, расфокусированно глядя в склонившееся к нему удивительно красивое в гневном возбуждении лицо близнеца.
Опьяняющий аромат крупных соцветий мешался с не менее будоражащим запахом его личного наваждения, и Том, не раздумывая, впился в тут же приоткрывшиеся ему навстречу мягкие губы. Когда он, наконец, отстранился, все еще пребывая в этой душной одури, услышал над ухом довольный вздох и тихое:
- Всего лишь рододендроны. Надо было это сделать под омелой! – глаза младшего сияли, и всем своим видом он выражал желание затеряться с братом в этих гостеприимных кустах еще минимум на час. Но Том был старшим, и не смотря на то, что именно ему сносило крышу от «охмурина», собрал в кулак всю свою волю и шагнул назад, потянув мелкого за собой на терракотовую гравиевую дорожку.
- Пойдем, Билл, так нельзя. Тут – нельзя, - поправился он.
- А где можно? – тут же зацепился за слово младший.
- Пошли на воздух, погуляем там. Может и Йосту надоест общество этой мымры…
- Она уже мымра? А еще недавно была – клевой штучкой! Впрочем, ты мне так и не ответил про постель... Молчи! – Билл предостерегающе прикрыл ему рот ладошкой. – Не буду я больше тебя задирать, пойдем наружу, ты прав – тут просто субтропики, - и не оглядываясь, почти бегом устремился к выходу.
Отойдя подальше от оживленных аллей, Каулитцы расположились в открытом павильоне, стилизованном под восточную беседку, стоявшую в глубине японского сада. С дорожки их скрывали заросли аккуратно подстриженных низкорослых сосен и нагромождения огромных камней, ступенчатые террасы которых едва проглядывали под гроздьями суккулентов и зелеными плетьми стелющихся кустарников. Они молча сидели рядом, глядя на спокойную воду искусственного пруда, окаймленного по берегам густым бордюром ярко-зеленой осоки.
- Би, может мне просто кажется, не обижайся.. Но скажи мне честно… - Том запнулся, не зная как озвучить свое предположение.
- Говори как есть, - Билл с печально-отрешенным видом мял в руках травинку.
- Мне кажется, ты не спешишь избавиться от «охмурина». Мы целых две недели пытались разбираться сами, дней пять уже ловим удобный момент, чтобы поговорить с Йостом… Неужели ты не боишься, что последствия могут стать необратимыми? Ведь неизвестно, что у тебя там внутри происходит! Или тебе так нравится твое теперешнее состояние, что ты просто не хочешь ничего менять?
Том ожидал гневной отповеди, но младший лишь ниже склонил растрепанную ветром голову:
- Знаешь, может ты и прав. Если мы найдем способ все это прекратить, я снова стану обычным Биллом, серым и неинтересным.
- Что ты несешь?! Это ты-то – неинтересный?!
Билл мрачно кивнул, без тени кокетства. Но Тома уже понесло:
- А ведь я так и знал! Что, приятно быть в центре внимания и любоваться, как все на тебя слюни пускают?! – он чуть ли не шипел от ярости. – Девки готовы из штанов выпрыгнуть ради него, парни – того и гляди перегнут прямо в коридоре! Учителя вон даже с ума посходили! Нравится тебя, да?!
- Дурак ты, - прозвучало совсем тихо.
- Ну объясни тогда мне, дураку, если ты такой умный! Скажи – в чем я не прав?
- Если я стану таким, как прежде, то… - Билл вздохнул и поднял на брата влажные от выступивших слез глаза, - то и ты станешь прежним. И будешь смотреть на меня как прежде. Просто как на брата, - закончил он еле слышно.
- Билли! - Тому хватило дыхания ровно на одно слово. Он хотел возразить, хотел облегченно рассмеяться – ведь Билл только что озвучил его опасения, что с прекращением приема «охмурина» у него пропадут все оправдательные поводы, позволяющие ему сейчас практически открыто желать брата, списывая все на принудительную игру гормонов. И он с ужасом понимал, что просто не сможет остановиться, ведь его чувства в самом прямом смысле уже проверены расстоянием. «Охмурин», конечно, штука мощная, но существует еще что-то, неподвластное физиологии, законам природы, и Том уж догадывался, каким словом называется его новое отношение к близнецу. Том, который не пропускал ни одной симпатичной девичьей мордашки, при этом не западая всерьез ни ну одну из них, влюбился – окончательно и бесповоротно, найдя наконец мужество признаться в этом хотя бы себе. И он страшно боялся, что предмет его любви по окончании всей этой феромоновой эпопеи просто перестанет играть в коварного соблазнителя, и их вынужденный, спровоцированный химией роман закончится. Они снова станут братьями, впрочем, они и сейчас не переставали быть ими. Поэтому, когда он наконец-то смог нормально вздохнуть от нахлынувшего облегчения, он лишь хрипло прошептал:
– Иди ко мне, глупый мой!
Две теплые руки под так и не застегнутой кожанкой Билла и горячее дыхание в шею, скрытую под растрепавшимися черными прядями, сейчас сказали больше, чем могли объяснить слова. Потом, все потом!




Глава 16


Когда в автобусе, на обратном пути из Плантен ун Бломэн, Том присел на корточки в проходе у кресла герра Йоста и тихо попросил уделить им с братом немного времени, Дэвид даже не удивился. То есть удивился, что близнецы обратились со своими проблемами именно к нему. А что речь пойдет именно о проблемах, он не сомневался. С парнями что-то происходило, это было видно невооруженным глазом, даже учителя между собой порой слегка касались этой темы, впрочем, быстро замолкая, чтобы не засветить свой интерес прилюдно. Дэвид раз стал свидетелем как Натали, краснея, рассказывая в учительской своей подруге, Нове Майерхенрих, что-то про Билла, а подошедший Анис Ферчичи окинул ее неприязненным взглядом и посоветовал лучше не сплетничать об учениках, а поторопиться на следующий урок, иначе она рискует упасть посреди коридора на своих высоченных каблуках на радость насмешникам. Еще до Нового года ему самому показалось, что с Биллом что-то не так, он даже поинтересовался у мальчика, не нужна ли ему помощь, так откровенно хреново он выглядел. Но ситуация в скором времени наладилась, Каулитц полностью оправился от своей хандры, похорошел, и неожиданно для всех завоевав титул Короля школы, приобрел массу поклонниц. Зато старший начал кружить рядом бойцовым петухом, стараясь отражать особо наглые атаки воздыхательниц. И все равно Каулитцы выглядели обособленными от остальных учеников, напряженными, хотя явных конфликтов Йост не замечал. Он симпатизировал шустрым и быстро схватывающим мальчишкам, хоть и видел, что те не больно-то жалуют его предмет. Дав Тому положительный ответ и попросив их с братом подойти к нему завтра после уроков, Дэвид задумчиво уставился в окно, размышляя, почему же именно ему мальчики оказали доверие.

***

После напряженного дня, проведенного в общении с природой и любимым братом (слово «любимый» явно приобрело в последнее время иной смысл), Том никак не мог уснуть от перевозбуждения: ворочался, перекладывал подушку с места на место, пару раз уже собирался отдрочить на дневные воспоминания, но буквально бил себя по рукам, предлагая альтернативу своему разыгравшемуся либидо – или представляй пышногрудую блондинку и дрочи на нее, или забей и спи уже! В конце концов, Морфей сжалился над ним, окунув в сон, в котором его, правда, снова ждал брат.
Такого Билла он не знал в реальности, и просто не представлял, что произошло бы с ним, окажись сон вещим. Его то смешливый, то романтичный близнец и это темное создание не имели между собой ничего общего, кроме до боли знакомого и желанного тела. Горящий мрачным призывом взгляд контрастировал с полной покорности позой как в лучших образчиках порнообраза «невинная развратница». Билл-фантом раскинулся на кровати, приглашающее разведя длинные, обтянутые черными брюками ноги, и заведя тонкие, охваченные широкими кожаными браслетами запястья за голову. Беззащитность и порок – смесь невероятно возбуждающая. Грубый ошейник, практически целиком скрывавший шею, только подчеркивал готовность принять все, что ни предложит Том. Без смущения, без гневных отказов - просто бери меня и делай, что хочешь! Можешь даже привязать, если боишься, что убегу. Густо накрашенные черным глаза внимательно следили за каждым его движением, чуть прищурившись, маня затаившейся в глубине бездной желания. И когда создание призывно повело бедрами, чуть разочаровано выдохнув – ну что же ты медлишь? – Том, отбросив все сомнения, кинулся к нему, сжимая, жадно проводя ладонями по обнаженной груди, прикусывая без разбору все, что попадалось на пути его изголодавшегося рта. Инкуб изогнувшись, застонал так, что мурашки пошли по коже уже ничего не соображавшего парня, и сам поцеловал его – глубоко и бесстыдно, забираясь языком в самые потаенные уголки его рта. Плавясь от кайфа, Том ловил и, прихватив зубами, сосал шарик блядского пирсинга, а пальцы тем временем уже стаскивали узкие брюки, под которыми не оказалось белья. Билл инициативы больше не проявлял, лишь гибко подаваясь навстречу его рукам, но эта демонстративная покорность была лучшим разрешением. Пока Том зачарованно разглядывал явившуюся ему во всей красе звездочку внизу живота, брат вдруг извернулся и съехал с кровати на пол, и призывно облизнувшись, вперился голодным взглядом в его пах. Том подполз к краю кровати, опустив ноги на ковер, развел колени, подтягивая младшего поближе. Когда тонкие пальчики легли на его ширинку, поглаживая и расстегивая молнию, он глухо застонал, но… не проснулся. Лучше не просыпаться, если сидишь, зажав ногами почти голого, со спущенными штанами близнеца, а твой член гордо упирается прямо ему в лицо. Только не сейчас, пока можно все, о чем наяву и мечтать-то стыдно. Но Билл-фантом сделал даже больше. Блаженно потянув носом запах брата, он снова облизнулся, чтобы не оставалось сомнений в его намерениях, и как был, на коленях, выгнулся в истоме и медленно завел руки назад в молчаливом отказе их использовать, словно добровольно сковал сам себя. И когда Том решился заглянуть в черные от возбуждения глаза, его словно кипятком ошпарило. Создание у его ног хотело, дико желало, чтобы его взяли, отымели грубо и жестко, не спрашивая разрешения, не интересуясь, каково будет ему самому – просто подчиняясь во всем. Билл приоткрыл рот – приглашая, и Том ворвался во влажную глубину с победным рычанием зверя. Ему доводилось пару раз пробовать минет, но то, что творил сейчас его близнец, не шло ни в какое сравнение. Заглатывая до самого основания, полностью игнорируя возможность остановить руками натиск обезумевшего члена, при этом еще умудряясь ласкать языком по всей длине, брат лишь изредка мотал головой, стряхивая на сторону мешавшую челку. Том убрал влажные волосы с его лица и, положив ладонь на взлохмаченный затылок, засадил во всю длину, в самое горло, крича и сотрясаясь в ярчайшем оргазме. Подскочив на кровати, разбуженный сам собой, он машинально накрыл рукой мокрый подрагивающий член. Чееерт, вот ведь до чего дошло! Он уже начинает иметь брата во сне, причем в извращенной форме. И ведь даже подумать не мог, что его воображение способно на такие безобразия! Только бы Билл сейчас не приперся – узнать, что случилось, чего он кричал. Но видимо, уставший за день близнец спал достаточно крепко.
Том же полночи провозился в кровати, маясь совестью, боясь возможного продолжения сна и одновременно желая его. Заснул он, возбужденный и взволнованный, только под утро, но уже через час затрезвонил будильник, настойчиво оповещая, что пора собираться в школу.
Том уткнулся лицом в подушку и глухо застонал. Смешно, но слишком устал от этой ночи, чтобы идти напрягать плавающие в жидком тумане мозги. Можно было сделать вид, что у него что-то болит, и тем самым отмазаться перед опекуном, но тогда Билл ударится в панику. Еще решит, не дай бог, что это его феромоны виноваты. А если даже Тому удастся его успокоить, в школу мелкого одного отпускать опасно - мало ли, кто пристанет. И главное – нельзя подставить брата, идти на разговор с Йостом ему одному было недопустимо. С другой стороны, весь день терпеть касания и заигрывания Билла, вспоминая, как во сне отымел его в рот… Даже при одной мысли об этом Том покраснел как помидор и захотел провалиться сквозь кровать и пол – до самой земли.
С трудом отогнав от себя фантазии о голом близнеце, вылизывающем его член, Том перевернулся на живот и, пообещав себе, что полежит всего минутку, снова задремал.

Между тем, забеспокоившись, что старший долго не вылезает из постели, Билл решил, что у него не сработал будильник, и явился поднимать его лично. Но увидев разморено раскинувшегося брата, полуприкрытого одеялом, он в нерешительности остановился возле кровати. Том не открывал глаз, лишь ресницы слегка подрагивали - может, ему снится что-то хорошее, так жалко будить…
Но как ни крути, учеба не ждет, и Билл с тяжелым вздохом оперся коленом о кровать. По личному опыту он знал - если резко отдергивать шторы, заставляя яркий свет бить Тому прямо в глаза, или орать у брата над ухом, пихая его в плечо, то весь день потом пойдет насмарку. Том встанет раздраженным, хмурым, начнет огрызаться на всех и вся, и к середине дня Билл, не вытерпев его плохого настроения, тоже обиженно замолчит, в итоге до самого вечера они будут ходить надутыми. А им сегодня еще нужно пообщаться с биологом.
Поэтому Билл решил пойти годами поверенным путем - залезть под одеяло, подкатиться под теплый бок и прошептать на ушко: "Томми, вставай, уже утро". Про то, что нужно идти в школу или их ожидают какие-то не слишком приятные дела, упоминать категорически запрещалось - у просыпающегося от ласкового воркования брата тут же появлялась недовольная морщинка на лбу. Когда он окончательно освободится от объятий сна, можно будет сообщить, что на кухне ждет завтрак, и под этим благовидным предлогом слинять. Дальше Том уже сам поплетется следом - иного выхода не будет.
Такая стратегия срабатывала уже в который раз. Старший всегда, хоть и ворчал, но пребывал в добром расположении духа, и довольно бодро отправлялся умываться и одеваться. Сбой случился только однажды, пару лет назад, когда Билл, сам еще в пижаме, влез к близнецу в постель, не заметив, что тот как-то странно тяжело дышит и облизывается во сне. Через пять минут, когда продравший глаза Том машинально попытался прижаться к мелкому, тот взвизгнул, почувствовав упершийся в живот стояк, и пулей вылетел из постели, сбив с тумбочки светильник. Сейчас Билл только обрадовался бы такому исходу и уже не сбежал бы, позорно краснея. Наоборот, с удовольствием помог бы брату сделать пробуждение воистину незабываемым.
Он осторожно приподнял одеяло и скользнул под него. От пробежавшего холодка Том поежился и смешно зачмокал. Билл замер на секунду - будить брата раньше времени не хотелось, не сейчас, пока можно… Когда Том вновь затих, младший погладил его по спине, спускаясь ладонью до самой поясницы и едва удерживаясь от желания потрогать его задницу, контур которой так дразняще вырисовывался под одеялом. Тому, похоже, понравилось, что его приласкали, он улыбнулся краешком рта и вздохнул. Билл наклонился, целуя близнеца между лопатками, и с легким сожалением в голосе зашептал:
-Томми, пора вставать…
Конечно же, старший не проснулся. Билл прижался губами к его плечу, лизнул теплую кожу. Брат беспокойно зашевелился, веки задрожали - он медленно выплывал из сна.
-Поднимайся, Томми,- нежно замурлыкал Билл, но почувствовав, что брат отодвигается, протестующее заныл, лишаясь родного тепла.
Но Том только перевернулся на бок и, сонно жмурясь, потянул близнеца к себе.
-С добрым утром,- улыбнулся младший, обнимая в ответ. Тот довольно повел носом и, наконец, распахнул глаза. На его лице медленно расползлась улыбка, но как только Билл потянулся к нему, чтобы подарить утренний поцелуй, внезапно вздрогнул и отшатнулся, краснея.
-Что такое? - недоуменно поинтересовался Билл. Его феромоны перестали работать, и Том больше не испытывает к нему влечения? Он настолько ему опротивел, что старший даже поцеловать его не хочет?
-Ничего, - отводя глаза, бросил Том, выползая из-под одеяла с другой стороны кровати. - Мы опаздываем уже... Я пойду умоюсь.
-Ладно, - растерянно произнес младший, выходя следом и расстроено наблюдая, в какой спешке брат скрылся за дверью ванной комнаты. Что он сделал не так, мать вашу?
«Вот же черт, нет, даже черт в квадрате или в кубе! За что мне такое наказанье? – обреченно думал Том, закрывшись в ванной. - Мало того, что я такие сны вижу, так братик, сам того не зная, еще масла в огонь подливает. И угораздило же его сегодня именно этот напульсник одеть, он же почти один в один - кожаный браслет из МОЕГО СНА?!»

***
В школе Биллу стало еще беспокойнее. Том почему-то старательно избегал его взгляда, а когда их глаза все же встречались, стремительно краснел. Билл искренне не понимал - похоже, старший чего-то стеснялся. Но ведь они с детства всем делились, постыдных секретов друг от друга у них не было. И то, что происходило с ними и между ними в последнее время, было уже взвешено, отмерено и оговорено. Собственные чувства и страхи Билл сейчас в расчет не брал, это явно не из той оперы, да и чего греха таить, после признания в японском саду страхов поубавилось. Неужели Тома настолько смущал сам факт существования «охмурина», что он решил попросту сторониться близнеца, как зачумленного?
От огорчения Билл поник и даже в довольно грубо послал очередную поклонницу, повисшую на нем в коридоре. Правда, девчонка не обратила на его отказ никакого внимания и все-таки исхитрилась сунуть в карман его сумки листочек с номером своего телефона (который наблюдавший за этой сценой Том позже лично порвал на кусочки и выбросил в урну незаметно от брата).
Однако по мере приближения последнего урока волнение из-за отчужденности брата сменилось на беспокойство от предстоящего разговора с Йостом. Преподаватель обещал подождать их после занятий в кабинете биологии. Несмотря на то, что Каулитцы пытались отрепетировать речь, сделав ее как можно более убедительной, волнение от того, что им просто не поверят, не проходило. "Ничего, - успокаивал вчера Том,- если не поверит, подойдешь к нему поближе. Сразу убедится, что мы правду говорим, никуда не денется". Но Билл все равно нервничал, даже сгрыз пару карандашей на уроках, а на большой перемене в столовой превратил в конфетти несколько салфеток. Он бы и пирожки на крошки измельчил, но Том, наконец, оттаяв, перехватил его руку и ласково погладил дрожащие пальцы. "Не волнуйся", - тихо шепнул он, и Билл робко улыбнулся в ответ. Как бы ни отреагировал на их рассказ герр Йост, с Томом ему ничего не страшно.


-Черт… Может, все-таки не надо?
-Билл, прекрати. Он единственный из относительно знакомых нам людей, кто сможет разобраться, что на самом деле с тобой происходит. К тому же он взрослый и порядочный, как мне кажется. Даже если и не разберется, наверняка подскажет, как поступить.
-А вдруг он позвонит Хоффману и все ему расскажет? Меня тогда точно в клетку посадят…
-Да прекрати ты паниковать, идем! Идем же!
Том силой впихнул младшего в кабинет биологии, где герр Йост склонился над пачкой контрольных.
-Здрасьте,- робко произнес Билл, замерев возле двери.
-Здравствуйте, Билл, Том. Проходите, одну минутку – я сейчас закончу и мы поговорим,- улыбнулся преподаватель, возвращаясь к недопроверенной работе.
-Ну, чего застыл? Иди, сядь пока,- зашептал Том. - Нет, не туда, за вторую парту садись.
Билл послушно плюхнулся на предложенное место, уложив сумку перед собой и устроив на ней подбородок. Том примостился рядом, скрестив руки на груди и выжидательно глядя на Йоста. Тот, быстро пробежав задание до конца, что–то чиркнул в тетради и, отложив ее в общую стопку, поднял голову.
-Так о чем вы хотели со мной поговорить? - спросил он, массируя переносицу двумя пальцами, под конец учебного дня у него слегка разболелась голова.
-Герр Йост, у нас произошло нечто очень серьезное, и мы хотели бы, чтобы наш разговор остался только между нами, - от волнения несколько пафосно предупредил Том. Билл нервно заерзал на стуле.
-Конечно, Том, - учитель обеспокоено кивнул. Старший глубоко вздохнул, решаясь, и заговорил. Он рассказал все, с самого начала - как Хоффман сообщил им о подозрении на анорексию, об анализах, о том, как оба они чуть не слетели с катушек, ожидая результатов. Рассказал о том, как опекун предложил колоть курс витаминов, и как на Билла стали обращать внимание слишком много людей. О том, как мелкого зажимали по углам, лапали в автобусе, лезли в штаны на свиданиях. Лишь о своем влечении к близнецу Том пока решил умолчать.
Йост внимательно выслушал, как Билл случайно обнаружил труп кота в лаборатории, и как они пришли к выводам, что колют ему вовсе не витамины.
-Он ставит на моем брате какие-то опыты, и я не знаю, как далеко он зайдет в своем увлечении научными открытиями, может даже угробить его как того кота,- едва сдерживая злость и волнение, продолжал Том. - Мы пытались самостоятельно определить, что это за хрень такая, весь Интернет перерыли… В итоге решили, что больше всего похоже на феромоны. А там – кто знает? Мы не хотим, чтобы над Биллом экспериментировали, понимаете? Мы не можем заявить в полицию - у нашего опекуна везде есть связи, да и нам просто не поверят. Вот и подумали, может быть… может, вы нам поможете, вы ведь биолог? Может, вы сможете разобраться, что это за «терапия» такая? И как остановить нашего опекуна, чтобы Билла больше не накачивали этой дрянью? Он уже по улице пройти не может без того, чтоб за ним не увязались поклонники. Герр Йост, пожалуйста, помогите нам! – выдохнул Том.
Каулитцы умоляюще смотрели на преподавателя. Ища поддержки, Билл под партой нащупал руку брата и сжал ее. Йост кашлянул, скептично скривил губы, и у Билла екнуло сердце - не поверил.
-Ребята, а может быть, это ваши домыслы? – мягко улыбнулся учитель.- Ваш опекун известный врач и ученый, вполне логично, что он проводит какие-то опыты в лаборатории, может быть даже и над животными. Но с чего вы взяли, что это имеет отношение к Биллу, что ему что-то угрожает, тем более, хммм… ну как с котом?
-Но Билл изменился! - воскликнул Том.- Я же рассказал вам! На него все вешаются, как будто он афродизиаком облитый, или не знаю чем!
-Том, это нормально. Вы растете, меняетесь, Билл, в некотором смысле, расцвел, вот к нему и потянулись девушки.
-Так не только девушки, даже парни к нему клеются! И учителя, - Тома затрясло, настолько он испугался, что преподаватель сейчас не поверит им. - Он всех очаровывает, это ненормально!
-Меня не очаровывает, например, - улыбнулся Йост.
«Ну конечно, он списал все за разыгравшуюся фантазию», - понял Том. Оставалось последнее средство.
-Билл, давай, - он кивнул брату и ободряюще хлопнул его по плечу. Преподаватель недоуменно перевел взгляд на младшего близнеца. Тот, вставая, неловко зацепился за ножку стула, и медленно направился к учительскому столу.
-Этот проклятый "охмурин" действует только при более-менее тесном контакте, - пояснил Том. - Поэтому вы ничего и не почувствовали. Пожалуй, один из немногих. Потому что вы всегда далеко от него. А остальные сходят с ума. Даже… даже я, - выложил он последний козырь.
Билл остановился в полуметре от учителя - ближе подходить не решился, да и надобности не было - такого расстоянии уже достаточно, чтобы заставить заиграть гормоны.. Йост со спокойной усмешкой смотрел на него снизу вверх в полной уверенности, что никакого чуда не произойдет.
Конечно, он не поверил рассказу близнецов. Про мертвого кота и уколы они вряд ли придумывали, но вот их предположения об экспериментах над Биллом были просто абсурдны. Наверняка Хоффман просто решил подлечить ребенка, не доставляя ему лишних беспокойств беготней по больницам. У мальчишек и без того нервы расшатаны после гибели матери, зачем лишний раз их волновать, таская по больничным коридорам. Дома, со знакомым человеком, поди уютнее и спокойнее. Выросшая же популярность Билла объяснялась тем, что он действительно подрос. Девочки стали видеть в нем привлекательного парня, а не просто одноклассника. Ну, насчет парней тоже удивляться не стоило - младший Каулитц был очень женственным, тонким и изящным, а теперь еще больше стал подчеркивать свою красоту косметикой и обтягивающей одеждой. Ясное дело, многие поставили под вопрос его сексуальную ориентацию, а заодно – и свою собственную.
А вот если мальчишки не соврали про приставания учителей, тут уже стоило серьезно задуматься, возможно, сообщить фрау Рольф, чтобы принять меры. Не хватало еще скандала с педофилией! Школе не нужны лишние пересуды - надо выяснить, кто конкретно полез к Биллу, и поговорить с недобросовестным преподавателем тет-а-тет. Пусть увольняется добровольно, либо о его выходках узнает директриса, а дальше… ну до полиции не дойдет же, наверное?
- Билл, - не откладывая в долгий ящик, Йост собирался узнать имена прямо сейчас, но внезапно осекся - вид у стоящего рядом мальчишки был запуганный и какой-то нервный. Но на бледном лице читалось болезненное предвкушение, он словно застыл в ожидании удара или броска.
Йост уже хотел сказать, что хватит ломать комедию, но … вместо этого продолжал рассматривать Каулитца. Словно горло перехватило: боже, до чего же худенький, все ребра через футболку видны! Двумя пальцами сломать можно. Глаза влажные, губы пухлые искусаны, дышит часто, беспокойно. Бедный ребенок, досталось ему. Опекун в любом случае ни мать, ни отца не заменит, только брат - и куча пусть и надуманных, но кажущихся ему неразрешимыми, проблем.
Дэвид внезапно почувствовал показавшееся ему вполне естественным желание утешить несчастного мальчика. Он наверняка чувствует себя таким одиноким и беззащитным в этом мире, ему не хватает надежного плеча рядом. Потому ему и мерещатся разные козни, он ведь такой ранимый. Так и хочется обнять, приласкать, согреть - вон как дрожит, замерз в своей тонкой маечке, аж соски выпирают. Маленькие, затвердевшие так соблазнительно - зажать бы их между пальцев, посмотреть, как малыш вздрогнет от удовольствия, всхлипнет, покраснеет смущенно, и попросит еле слышно, чтобы его снова потрогали… Узнать бы, насколько он чувственный, как он мечется, когда на нем задирают футболку и целуют прямо в нежные коричневые ореолы. Как поскуливает, когда бесстыжие мужские пальцы лезут сзади под ремень джинсов, во влажную от пота ложбинку между аккуратных ягодиц, и надавливают на…
-Том! - Каулитц испуганно вскрикнул, отскакивая в сторону, и старший тут же рванулся вперед, подтаскивая его за руку и пряча за своей спиной. Дэвид с трудом выдохнул сквозь зубы, тяжело сглатывая - что за чертовщина? Он только что представлял, как лезет в штаны собственному ученику?! Да еще так ярко, кажется, даже потянулся рукой, чтобы осуществить это! А ведь брат со своим инстинктом защитника как чувствовал! Вовремя, ничего не скажешь.
Йост вытер вспотевший лоб, и помотал головой, разгоняя морок - он всерьез возбудился, и теперь в шоке смотрел то на Каулитцев, то на выпирающий из брюк бугор. Если б Билл не отбежал, и если бы в кабинете не было Тома, неизвестно, что произошло бы дальше – ведь чуть не разложил ребенка прямо на столе! Жестко оттраханный и вусмерь перепуганный Каулитц и срок за изнасилование – в финальном комплекте.
-Ну, герр Йост, теперь убедились, что мы не врем? - звенящим от напряжения голосом произнес Том, заведенной за спину рукой поглаживая бок близнеца, боязливо выглядывавшего из-за его плеча, и чуть игриво добавил: – Да вы не смущайтесь так, я же говорил – это обычная реакция!
Дэвид, нервно хохотнув, хлопнул себя по колену, едва сдерживаясь, чтобы не притронуться к ноющему от возбуждения члену, и кивнул.
- Так вы поможете нам?
-Да, - медленно выдавил Йост, - постараюсь сделать все, что в моих силах.




Глава 17


Заручившись поддержкой Йоста, близнецы немного успокоились и даже решили устроить себе релаксирующий вечер с походом в кино, о котором как-то и думать забыли в последнее время. А пока что на обратном пути они веселились в автобусе над суровой теткой, которая, явно не понимая, что это с ней, масляно поглядывала на Билла. И все же волнение из-за пережитого оказалось так сильно, что младший, едва войдя в свою комнату, тут же рухнул на постель и вырубился, погружаясь в спасительный сон. Том только покачал головой – эко его скосило! И заботливо укрыв пледом, направился в кабинет к Хоффману – выяснить, могут ли они отлучиться вечером, и нет ли на них каких-то планов. Коварно улыбаясь, он уже предвкушал, что возьмет билеты на места для поцелуев - с братишкиными феромонами любой боевик окажется романтической лав-стори. Соприкасаясь коленями в темноте кинозала, сталкиваясь пальцами в ведерке с попкорном, он почти не сомневался - до поцелуев дело дойдет точно. Том хмыкнул – таких подробностей он опекуну, конечно, сообщать не собирался.
У самой двери кабинета он неуверенно притормозил, услышав из-за двери приглушенный голос герра Питера - тот разговаривал по телефону. Потоптавшись, Каулитц решил смотаться пока на кухню и чего-нибудь перехватить - кто знает, насколько долгой окажется эта беседа. Когда Хоффману звонили по делам, он мог висеть на телефоне часами. До вечера время терпело, Билл спал, и Том уже развернулся, чтобы уйти, но громкий возглас за дверью заставил его остановиться.
-… гормоны! я уверяю тебя, это будет настоящий переворот в науке!
Какое-то шестое чувство велело Тому прижаться ухом к дверному косяку и замереть, подслушивая разговор.
Звук то отдалялся, то приближался - видимо, от волнения опекун не мог усидеть на месте и мерил шагами кабинет. Каждый раз, когда голос становился громче, Том готовился отпрыгнуть от двери и сделать вид, что он как раз собирался постучаться.
-… мой доклад в Академии будет слушаться пятнадцатого мая, надеюсь увидеть тебя в первых рядах наших коллег и этой толпы акул-журналюг! ...Нет, я почти не волнуюсь, я готов к их выпадам. Надеюсь, что в итоге резонанс будет положительным, ведь в июне собирается Нобелевская комиссия. …Что? …Да, я среди номинантов. И уверен в себе как никогда - это будет настоящий триумф!
Он засмеялся в ответ на неслышную реплику собеседника.
-Нет, не проси, сейчас никаких подробностей, пусть это окажется сюрпризом. Но поверь, это просто феноменальное открытие. …Что? …Нет, конечно же, я сначала испытывал препарат на животных! …Нет, никаких побочных действий. …Так, хватит, Клаус, я польщен, что ты так заинтересовался, но считай наш разговор анонсом к предстоящему шоу! - он снова довольно захохотал. - Все, мне нужно еще кое-какие дела уладить, так что созвонимся позже.
Дослушивать, как герр Питер тепло прощается с коллегой, Том не стал, а со всех ног рванул обратно в комнату Билла. Хоффман говорил о нем! Он и правда ставит на Билле какой-то эксперимент! Причем глобальный - раз надеется получить за него Нобелевскую премию! Все еще хуже, чем они думали – ставки очень высоки и банально отказаться от приема «охмурина» явно не прокатит. И главное - им нужно торопиться, осталась меньше двух месяцев до его доклада, за это время необходимо разобраться, что к чему.
Билл недовольно сморщился, когда Том потрепал его по плечу.
-Ммм… ну Тооом, отстань… я сплю… ложись тоже ко мне… - он сонно подвинулся.
-Билл, Билли, проснись, это важно! - шепотом затараторил Том, оглядываясь, словно боясь, что опекун, как он сам пять минут назад, подслушивает под их дверью.- Я слышал разговор Хоффмана с его другом, с кем-то, да не важно - с кем. В общем, в июне будут вручать Нобелевскую премию, а до этого у него доклад в Академии готовится, в мае. Очень серьезный. Он говорил о каком-то новом слове в науке, я ни хрена не понял, да он подробностей и не упоминал, но кажется, он говорил о тебе.
-Что? - Билл распахнул глаза резко, словно и не спал. - Обо мне?
-Да. Я уверен, что этот эксперимент связан с тобой, хоть твое имя он и не называл. Зато он подтвердил, что были испытания на животных. Без последствий – представляешь?

Оба замолчали, одновременно вспомнив про мертвого кота. Том снова зачастил:
- Надо что-то делать, надо торопиться! Срочно узнать, что именно он с тобой творит!
- Но мы сами ничего не нашли - страшного, по крайней мере, теперь все зависит только от герра Йоста,- Билл стал нервно выкручивать себе пальцы.- Боже, Томми, я боюсь… Ты сказал - май? - в карих глазах появился ужас, губы задрожали.- Ох, Том, а потом - что? Потом он меня… или нас… как котят ненужных?
-Тихо, тихо, маленький, успокойся,- старший притянул уже всхлипывающего братишку к себе, и тот тут же доверчиво уткнулся лицом ему в грудь, все еще подрагивая от страха. – С чего ты вообще решил, что тебе что-то грозит? Если б у Питера начались трудности и что-то пошло не так, он бы первый запаниковал! Ты даже в медцентр давно не ездил на полный осмотр. А недавно он и у меня взял анализы – помнишь? Может, чтоб сравнить и убедиться, что все нормально? Я так понимаю, он свои исследования, на тебе опробованные, и собирается предъявить комиссии.
- Ты его оправдываешь? – подозрительно прищурился Билл. – Конечно, он же не тебя всякой дрянью пичкает!
- Я тебя успокаиваю, глупый! С тобой пока все хорошо, даже замечательно, я бы сказал, - Том усмехнулся, невольно пройдясь пальцами по блестящим волнистым волосам брата. - Два месяца это не так уж и мало. Завтра же мы расскажем герру Йосту про сроки, может, он поторопится. Хотя он же нам поверил, сам понимает, что дело срочное. Он поможет, я верю. Надо просто дать ему немного времени.
-Томми, мне кажется, у нас ничего не выйдет,- Билл зажмурился, чтобы не выпустить предательские слезы, еще не хватало окончательно нюни распустить, он же не девчонка все-таки, да и карандаш размажется. И так видок после сна хуже некуда. Он невольно хихикнул: ага, не девчонка, как же! - переживает о макияже, когда такие проблемы назрели!
Том уже пожалел, что рассказал об услышанном брату, ведь его только чуток отпустило. Он так оживился после того, как Йост согласился им помочь и пообещал сделать для этого все возможное. Билл даже сам предложил сходить в кино, хотя в последнее время избегал людных мест, чтоб не создавать лишних прецедентов. Но едва забрезжила надежда на окончание этого кошмара, ему захотелось хоть на один вечер почувствовать себя обычным парнем и позволить себе обычные развлечения. И вот снова облом - желание идти куда-либо от таких новостей отшибло у обоих.
Зато у грядущей развязки появилась точная дата, но вот исход ее пока был непредсказуем. Что последует за этой самой комиссией? В научных кругах начнутся споры, сопровождающие любое открытие, и Биллом не на шутку заинтересуются ученые мужи? Дойдет ли дело лабораторного изучения его новоприобретенного феномена? А что будет с ним самим, с Томом? Хотя он, по-видимому, не представляет интереса для опекуна.
-Том, я боюсь, - снова тихо прошептал Билл. - А если он меня опять на осмотр вызовет или отвезет - и ему что-то не понравится? Тогда он мне еще какую-нибудь дрянь добавит! А вдруг вообще в изолятор посадит?
-А вдруг я на тебя сейчас наброшусь и изнасилую?- огрызнулся близнец.- Никуда он тебя не посадит, судя по всему, у него дела идут как надо, вон какой он довольный ходит в последнее время. Даже денег нам стал больше давать.
-Лучше б он своими деньгами подавился,- недовольно буркнул Билл, шмыгнув носом, и, помолчав, вкрадчиво поинтересовался: - А чего ты сказал, ну… про то, что набросишься?
-Вообще-то ты меня своим охмурином бомбардируешь, я ж рядом сижу,- хмуро отозвался Том.
-То есть у тебя прямо сейчас… ну…
-Стояк, ага. Ты говори, не стесняйся, чего уж там,- старший горестно вздохнул, поправляя в штанах окрепший член. - Только не воспринимай это так всерьез, я пошутил про изнасилование. Я себя контролирую. Пока.
-Хорошо,- выдохнул Билл, прижимаясь теснее,- потому что я тебя все равно бы не отпустил никуда. Ты мне нужен сейчас. Ну то есть вообще нужен, но теперь особенно…
-Я здесь, мелкий, ничего не бойся,- улыбнулся Том, радуясь, что Билл не представляет, с каким трудом дается ему эта улыбка. И пока младший снова угнездивался в одеяле, спокойно засыпая в его объятиях, близнец закусывал губы, боясь прижаться к желанному телу слишком близко и сорваться. Их будущее сейчас так зыбко, он должен приложить все силы, чтобы стать опорой брату, надежной и твердой. Надежным Том себя чувствовал на 99 процентов. Твердым? Тут, пожалуй, процентов 300! Он коротко застонал, просовывая руку в трусы и в несколько коротких движений доводя себя до оргазма.

***

Каулитцы не ожидали, что биолог так быстро справится с поставленной задачей, но уже на следующий день он попросил их подойти после занятий. Близнецы, которых с последнего урока отпустили пораньше, дожидались в коридоре, пока он освободиться, устроившись напротив его кабинета на широком подоконнике, слегка потеснив цветочные горшки.
- Мне показалось, у герра Йоста вид какой-то невыспавшийся, ты не заметил? - обеспокоено спросил Билл, ерзая и едва не сбив на пол пыльный фикус.
-Да вроде нет. Думаешь, он всю ночь не спал над статьями? - хмыкнул Том.
-Почему бы и нет? Он же понимает, как это важно.
-Он все-таки занятой человек, у него жена, дети, опять же…
- Какие еще дети? И не женат он вовсе!
- А ты откуда знаешь? – подозрительно поинтересовался Том, в котором мгновенно зашевелился червячок ревности к нестарому еще и вполне симпатичному мужчине.
- Нууу, случайно услышал, - Билл помялся, раздумывая, стоит ли озвучивать источник информации, которым была случайно долетевшая до него фраза математички, брошенная ею фрау Майерхенрих «Это без шансов, дорогая, Дэвида тебе не захомутать, он мне не раз говорил, что не готов к отношениям. Как другу говорил, разумеется!». Билла не особо волновали шашни между учителями, и он не хотел лишний раз нарываться на ехидное томово «девчонка!», рассказывая ему эту сплетню.
- Все равно, вряд ли он всю ночь прокорпел над возможными вариантами происхождения твоего "охмурина", - несмотря на то, что Том не меньше брата хотел узнать причины и следствия происходящего, ему вдруг стало неприятно, что кто-то кроме него готов пожертвовать своим сном ради Билла.
Билл тяжело вздохнул, покачал ногой в воздухе и окинул тоскливым взглядом пустой коридор. Действительно, глупо было надеяться, что герр Йост сразу же кинется выяснять, из-за чего так ненормально теперь заработал организм младшего Каулитца. Но с другой стороны, раз он позвал их, значит, что-то узнал? Возможно, решающую роль сыграл его профессиональный интерес, все-таки свой предмет биолог очень любил и был им увлечен по-настоящему, подавая его так, что даже матерые пофигисты начинали заинтересованно вслушиваться в его слова. А может, они просто не ошиблись в нем, и Дэвид проявлял к мальчику чисто человеческое участие.
Когда прозвенел звонок, оповещающий об окончании урока, Том машинально встал поближе к брату, хоть и понимал, на что себя добровольно обрекает. В паху почти сразу же призывно заныло, а потрогать близнеца на людях возможным не представлялось. Зато своим телом он хоть как-то мог загородить мелкого от вывалившей из классов толпы учеников. Благо, в этот раз обошлось практически без жертв. Пока кто-то из девчонок понял, что предусмотрительно замотанный в чужую толстовку парень на подоконнике - это Билл Каулитц, старший брат уже втащил его в кабинет биологии и захлопнул дверь. Стайка девчонок только жалостливо покачала головами - надо же, такой примерный, милый, скромный, а наказали вон, даже после урока оставили.

-Похоже, ребята, вы были правы, и то, что происходит с Биллом, действительно связано с феромонами, по крайней мере признаки налицо,- сообщил Йост, как только Каулитцы уселись за уже привычную вторую парту. Том потянулся вперед, принимая от учителя стопку листов с найденной в интернете информацией, в которую тут же и уткнулся, цепляя взглядом подчеркнутое маркером. А Билл вместо приветствия внимательно всмотрелся в сеточку красных прожилок в глазах Йоста:
- Вы не спали сегодня.
Это прозвучало как утверждение, Дэвиду оставалось только коротко кивнуть, видя, как черноволосый мальчик выдохнул с облегчением – его не бросили с проблемой один на один. На двоих то есть. Йост перевел взгляд на второго, успев заметить, как Том ревниво зыркнул на брата, и тут же, опустив глаза в распечатку, снова погрузился в чтение.
Билл, не задумываясь о последствиях, тут же прижался к брату, перегнувшись через его руку, чтобы заглянуть в текст. На предварительном этапе самостоятельных исследований Том доказал, что схватывает и разбирался в биологических понятиях быстрее брата, даром что перелопатил больше гигабайт информации на заданную тему.
Пробежав по диагонали труды бессонной ночи их учителя, он чуть расстроено, хоть и согласно кивнул - примерно те же выкладки они с Биллом нашли и сами, почти ничего нового. Заинтересовал разве что некой «вомер», откопанный Йостом.
- Это что? - не продираясь через дебри терминологии, переспросил Том.
- Вомероназальный орган - то, чем люди улавливают феромоны, - пояснил Йост.- Естественно, как и все относящееся к данной области, изучен не до конца, особенно у человека. Вы знаете, что феромоны не имеют запаха, потому что наша обонятельная система слишком груба, чтобы их распознать. Вомер – это маленький, в несколько миллиметров, канал в носовой полости, его настройки на уровень тоньше, и сигналы, получаемые им, обрабатываются не корой мозга, а гипоталамусом и лимбической системой. Вот он-то и улавливает эти соединения. По некоторым данным, вомер может быть напрямую связан с половыми функциями.
- Угу, по нашим данным тоже: вдохнул поглубже рядом с Биллом – и заработала... хм… половая функция! – подал голос Том.
Йост потупился, пытаясь скрыть неловкость, и продолжил:
- У одних этот орган развит сильнее, у других слабее. Но судя по реакции людей и внешнему виду Билла, в нашем случае действует не классический феромон, который многие просто не почувствуют, а какое–то искусственно созданное на основе природных феромонов вещество, в разы усиленное, концентрированная смесь женских и мужских релизеров-возбудителей. А основой этой «композиции» скорей всего является щедрый гормональный букет – допамин, окситоцин, фенилэтиламин и эстроген – как минимум.
- Гормоны женственности и влюбленности, я правильно понял?
- Похвально, Том, хорошо поработали самостоятельно! Ты теперь заслуживаешь высшего бала по моему предмету! - попытался немного разрядить обстановку Дэвид.

Том довольно порозовел, но почти тут же сообщил о мучавшем их сроке:
- Герр Йост, мы узнали, что 15 мая состоится доклад нашего опекуна на какой-то там комиссии в Академии. А после него, в июне, он собирается представить свое изобретение на Нобелевский комитет. Как вы думаете, суть этого открытия – формула, на 100% позволяющая соблазнить любого? Или еще что-то?
- Хотел бы я это знать, - задумчиво протянул биолог. – Хорошо, если все действительно так просто, во всяком случае, судя по вашему рассказу, пока никакого вреда для здоровья Билл не ощутил, скорее – наоборот. Но вряд ли он захочет выступить с Нобелевской трибуны всего лишь с новым сильным афродизиаком, пусть и вырабатываемым организмом. Очень бы не хотелось
так считать, но возможно феномен твоей привлекательности, Билл, всего лишь побочный эффект чего-то более существенного.
Братья испугано переглянулись – Йост озвучил их страхи.
- Вы думаете…
- Эй, не паниковать! Пока еще рано делать выводы – слишком мало информации. Хорошо бы, конечно заглянуть в записи вашего опекуна. Где он обычно работает?
- В кабинете, на втором этаже. Там картотека и компьютер. Пациентов он тоже там принимает.
- А в подвале, в лаборатории тоже есть стенды с папками и компьютер, - подхватил Билл. – Только меня он там одного не оставляет. И дверь там тяжеленная, кодовая.
- Таак, а кто убирается в лаборатории? Вы?
- Адель, приходящая служанка. В присутствии герра Питера, конечно же, мы видели, - пояснил Том.
- А эту Адель…
- Она нас с самого начала игнорирует… Попросить ее о чем-то нереально. Хотя.. в последнее время и она начала к Билли ластиться, - не удержался, чтоб не сдать брата старший.
- Ладно, об этом тоже подумайте. Как у вас с хакерскими навыками? Хоффман, хоть и ученый старой закалки, но скорей всего хранит свои тайны в файлах, а не в потрепанных тетрадках.
- Никак, - оба Каулитца обреченно развели руками. – Ну то есть если вы имеете ввиду – взломать систему, пароли подобрать…
- А если просто из включенного залогиненного компьютера перекинуть на флэшку пару файлов?
- Ну это пожалуйста! – облегченно вздохнул Билл. – Только как улучить такой момент и узнать – чего тащить?
- Попробуйте отвлечь его во время работы чем-то непредвиденным. В любом случае, без какой-то зацепки мы не поймем, что он задумал. А ждать доклада… мда… рискованно.
- Мы постараемся что-нибудь придумать, - пообещали близнецы.
- Да, и вот еще что забыл. В отличие от животных, у человека вомер не имеет защитной оболочки, то есть так же открыт внешнему воздействию, как и обонятельные рецепторы. Сильный резкий запах или насморк, к примеру, могут притупить его работу, а то и заблокировать.
-Так вот почему герр Питер на тебя до сих не повелся! - осенило Тома, и он воодушевленно хлопнул себя по колену. – Я-то думал, у него противоядие какое есть. У него же аллергия! Он близко к тебе, а не запал, потому что у него нос соплями забит!
-Не могу сказать, что это меня сильно расстроило,- пробормотал Билл.- И нет у него никаких соплей, врешь ты все!
Том напрягся, ему в очередной раз не понравилось, как мелкий оправдывает других мужиков, пусть даже и справедливости ради. И когда он успел стать таким собственником, желающим, чтоб все внимание брата принадлежало лишь ему, без остатка?
- Он капается чем-то постоянно, - продолжал Билл. - Впрочем, если это лекарство часть запахов отбивает, как он жаловался, то и … меня он тоже не чует. Но в этом году весна поздняя, у него обычно к марту аллергия заканчивается, когда теплеет. Значит, он вот-вот тоже меня захочет?
-Не факт,- покачал головой Йост. – Может у него и правда есть какое-то противодействующее средство.
-Но ведь вероятность существует? Я же с ним один на один в лаборатории остаюсь! За закрытой дверью!
-Не паникуй раньше времени, - рука брата мягко легла на его плечо.- В этом есть свои плюсы.
-Какие могут быть плюсы?!
-Можно покрутиться рядом, показать заинтересованность его работой, меж делом втереться к нему в доверие, и когда его "поведет", выспросить у него, что конкретно он задумал,- вдохновенно мечтал Том. - Может, у него и правда есть «антиохмурин»?
-Том, ты совсем идиот? – опустил его на землю брат. - Или дурацких фильмов насмотрелся? Ты всерьез хочешь, чтоб я с Хоффманом флиртовал? И потом выдать: «Ой, как мне интересно, что за опыты такие вы на мне ставите! А я вам тоже нравиться стал из-за того вещества, что вы мне вводите? А может, вы мне дадите «противоядие» - исключительно для Тома, чтоб он меня не хотел постоянно, а то неудобно как-то, брат все же?». Так что ли?! – Билл уже просто кипел.
Том пристыжено потупился, рядом с близнецом его логика начинала давать явные сбои.
- Флиртовать необязательно, но действительно, Билл, попробуй пару дней держаться поближе к нему, посмотришь, как он отреагирует,- неожиданно поддержал Йост. - Просто немного сократить дистанцию.
-Я уже сократил дистанцию - с вами, помните, чем закончилось? – беззлобно ввернул Билл.- Я не упрекаю вас, я знал, что так будет. Но в лаборатории притираться к герру Питеру я не стану –Том мне там уже не поможет,- он сделал паузу. – Впрочем, если это необходимо, я попробую.
- В общем так, ребята. Давайте вы там сами по обстановке сообразите – что возможно, а что нет. У вас на ближайшее время две задачи. Постараться достать файлы хоть с какой-то информацией, которая поможет понять, в каком направлении нам искать. И проверить, раз вы говорите, что аллергия у вашего опекуна отступает, действуют ли на него чары Билла. Идет?
Близнецы дружно кивнули и поднялись.




Глава 18


- Ну как?! - с нетерпением набросился на брата Том, едва тот появился на пороге после вечерней процедуры.
- Он меня чувствует, - последовал краткий ответ.
- Что он делал? Дышал часто? Терся? Лапал тебя? – с каждым новым предположением Том все сильнее заводился от гнева.
- Нет, все лишь пару раз странно посмотрел и провел пальцами по руке. Но я же вижу, Том, я уже пару месяцев всех, кто на меня западает, насквозь вижу! Привычка! – Билл невесело хохотнул.
- Представляю, как тебе в таком случае рядом со мной неуютно, - обреченно прошептал старший. – Раз ты ТАК все чувствуешь.
Билл тут же оказался рядом, прижимаясь всем телом и оглаживая напряженную спину близнеца:
- Ну Томми, ты же – не они! И вовсе меня не напрягает, как ты на меня реагируешь. Мне даже нравится, - закончил он с улыбкой, чмокая брата в нос.
- Ох, Билли, отползи лучше, а то бежать мне сейчас в ванну! - предупредил тот.
- Все-все, прости! – младший резво отскочил на оговоренные пару метров и продолжил из угла:
- В общем, он снова интересовался моей потенцией.
- В смысле? Спрашивал – стоит у тебя или нет?
- Почти. Сделал укол и завел свое: « а как часто мне хочется быть с девочкой? как часто вижу мокрые сны? как часто самоудовлетворяюсь?»
- А ты?
- А что я? Сказал, что изредка, по-разному.. Что все как обычно.
Билл не стал просвещать брата, что на один из вопросов опекуна у него был вполне определенный ответ, естественно не озвученный. Вот разве что сама формулировка «как часто он хотел быть с девочкой?» оказалась неверной. Если бы его спросили – как часто он хотел быть на месте девочки, он, не покривив душой, был бы вынужден признать – все чаще и чаще, практически от каждого жадного взгляда собственного близнеца. От такого признания, путь даже самому себе, щеки мальчика запылали. Том же истолковал это по-своему:
- Ты чего-то не договариваешь! Он точно не приставал к тебе?
- Да нет же, Томми, просто я… позволил себе слегка подтрунить над ним. Спросил в ответ « а что это вас так в последнее время интересует моя потенция?»
Том, представив с какой ухмылкой его не к месту ехидный брат мог выдать эту фразу, обреченно застонал:
- Ты идиот, Билл! Ну зачем было дразнить гусей? Хочешь, чтоб он заподозрил что-то?
- Я просто не удержался, - виновато потупился младший.

***

Распахнув окно навстречу утренней прохладе, Хоффман блаженно вдохнул полной грудью запахи просыпающегося весеннего сада. День обещал быть теплым и солнечным. Вернувшись к столу, он задумчиво отхлебнул из большой керамической чашки черный кофе. Некоторые плебейские привычки оставались неискоренимыми, Питер не признавал маленьких «наперстков» под кофе, предпочитаю поглощать его из более объемной посуды. «Надо завязывать, не мальчик уже, чтоб так сажать сердце», - неоднократно думал он, наливая очередную кружку крепкого напитка. Но кофе бодрил, будил скрытую энергию и стал практически его музой, вдохновляющей на новые идеи.
Снова подойдя к окна, он перегнулся через подоконник, глубоко затянулся воздухом как хорошей сигарой и, размахнувшись, зашвырнул в зеленеющие раскрывающимися почками кусты жимолости пузырек с кларивинтом:
- Прощай до осени!
Аллергия отпустила своего заложника и, выбросив осточертевшее лекарство, что было своего рода весенним ритуалом, Питер вернулся к работе над отчетом. Химические формулы, цепочки цифр и логических увязок выстроились в завершенную систему, волноваться было не о чем. Эстроген и тестостерон в нужном балансе, причем оба – искусственно выработанные, а собственные гормоны уже заснули мертвым сном, будучи не в состоянии конкурировать с захватчиками. Внешние проявления андрогинности Билла были в прямом смысле налицо, он стал похож на дорогую куколку ручной работы. Вчера вечером делая ему очередной укол, Питер поразился, как нежна его кожа, даже не отказал себе в удовольствии провести пальцами по его предплечью. Мальчик как-то странно покосился на него в ответ на ласку и, как ему показалось, постарался удрать из лаборатории как можно быстрее, быстро, скомкано и отчасти агрессивно ответив на его вопросы. А сегодня утром, спустившись к столу, где ребята уже заканчивали завтрак, он невольно потянулся к пушистой макушке, нежно взъерошив черные волосы. Братья странно переглянулись, и Билл, обернувшись со слегка испуганным видом, предложил:
- Герр Питер, сделать вам кофе?
- Доедай, я сам. Вам уже уходить пора.
Сейчас Хоффман машинально кончиками пальцев поглаживал клавиатуру, вспоминая ощущение шелковистых прядей под рукой. Поймав себя на глуповатой улыбке, он нахмурился. Отчего-то вспомнилась Адель, изменившая своей неприязни к детям ради Билла, и Ютта, в последнее время закормившая их его любимыми блюдами. А потом и садовники, странно смотрящие вслед уходящему мальчишке. Обрывки разговоров между близнецами о явно возросшей популярности младшего стали еще одной гранью складывающейся мозаики. Странно. Питер попытался проанализировать собственные ощущения от близости мальчика, но в памяти всплывали лишь впечатления чего-то манящего, словно после свидания с желанной женщиной. Вот ведь мысли-то! Наверное, не стоило так надолго забывать про личную жизнь в угоду науке, раз собственный воспитанник вызывает у него такие ассоциации! Хотя… похоже, не только у него одного. Что это? Неужели начал проявляется какой-то непредвиденный побочный эффект? Пожалуй, стоит провести расширенный анализ крови – на те гормоны, которые он не удостаивал своим вниманием, проверяя в последнее время лишь приоритетные для его задачи, потому что процесс был неоправданно трудоемким. Да, надо прямо сегодня вечером предупредить Билла, чтоб не ел с утра и зашел в лабораторию сдать кровь. В университетский биолаб отправлять анализ нет нужды, реактивы и оборудование позволяют определить все на месте, просто займет это больше времени. Финальное обследование состояния приемного сына в Эппендорфовской клинике нужно будет провести за неделю до выступления в Академии, чтобы иметь на руках свежие данные, подтвержденные независимыми экспертами. Бланки с анализами крови Тома месячной давности, полученный из клиники, уже лежал у него в папке, анонимные, естественно, ведь имя Том не будет фигурировать в докладе.

То, что ждало Хоффмана после обработки и расшифровки результатов забора последней пробы крови Билла, изумило его. Точнее – повергло в шок. Он даже не рвал на себе волосы, что не догадался досконально проверить все раньше, просто сидел, тупо уставившись в экран с ровными колонками цифр, и мучительно пытался понять – откуда, откуда, черт их возьми, вылезли эти гормоны-заморыши, которых в нормальном организме и световым микроскопом-то не зацепить? А теперь их концентрация выросла с пико- до наномолей, приближаясь по значимости к основным делающим погоду эндокринологическим составляющим. Ему надо было бить тревогу, еще когда он заметил небольшое повышение уровня окситоцина, тогда как по логике, с падением естественно вырабатываемого тестостерона, физическое влечение должно было упасть до уровня плинтуса. А теперь, судя по полученным данным, было похоже, что Билла просто разрывает от желания. Он должен находится в эйфорическом состоянии влюбленности: уровень серотонина в крови наводит на мысль, что ребенок питается одним шоколадом! Впрочем, по приемному сыну не особо похоже, что он готов бросаться на все движущееся, скорее наоборот, как раз к нему неравнодушно все живое. Что дало такой поразительный эффект, причем на последнем этапе эксперимента, Питер не мог предположить. Впрочем, кто сказал – что на последнем? Мужчина чуть не застонал - он же сообразил сложить один и один только когда заметил странное притяжение к Биллу? А ведь окружающие почувствовали перемены гораздо раньше. Неужели виной всему его чертова аллергия, убившая его нюх, заблокировав не только часть обонятельных рецепторов, но и вомероназальный канал? А значит.. причиной случившегося гормонального сдвига, точнее обвала, стала его феромоновая композиция, которая показала свой вздорный нрав в условиях человеческого организма? Гонофионы-праймеры, подавляющие пол, изначально взятые у пчел и муравьев, прошли долгий «эволюционный» путь, мутировав в созданный им гонофион человека, несуществующий в природе в естественном виде. Видимо, дальнейшее соединение его с феромонами-релизерами потерпело какой-то сбой, выводя на первый план эпагоны, призванные всего лишь стабилизировать половой баланс. Но мужские и женские эпагоны-релизеры, не забыв предназначенную им природой роль – соблазнять полового партнера, начали будоражить находящихся рядом людей своей усиленной до гормонального уровня формулой. Билл сейчас стал подобен течной суке, на которую сбегались кобели со всей округи, с той разницей, что и прочие суки от них не отставали. Что это могло быть - внешние ли факторы, выверты лимбической системы или особенности исключительно Билловой нервной организации? Да что угодно, сейчас это было равносильно поиску иголки в стоге сена! Это ж надо – пытаться создать бесполое существо, а вместо него получить мегасексапильное чудо! Теперь для полноты провала ему лишь оставалось подобно Пигмалиону влюбиться в свое создание!
В груди больно кольнуло, Хоффман свистяще выдохнул – точно, надо завязывать с кофе и ночной работой! Уже не в первый раз сердце намекает, что надо бы обходиться с ним поаккуратнее. Но сейчас не до глупых сигналов – на карте почти семь лет его работы! Левую сторону груди вдруг резко сдавило, мужчина машинально прижал к ней руку – этого еще не хватало! В ушах зазвенело, он рефлекторно попытался вздохнуть поглубже, но дыхание почти пресеклось. Питер усилием воли заставил себя не поддаться панике, начав дышать мелко и поверхностно. Когда немного отпустило, он осторожно пошевелился и протянул руку к ящику стола, доставая упаковку таблеток, тут же сунув одну под язык. В груди ныло, немного кружилась голова, но в целом приступ прошел. «Надо выкроить время и наведаться к Ритцшеру, сделать кардиограмму, совсем не дело, тока мне еще проблем с миокардом не хватало!»


Увидев поднимающуюся по лестнице с подвального этажа Адель с большим черным мешком в руке, Билл невольно вздрогнул – ассоциация сработала мгновенно. Женщина тащила свою ношу с явным усилием, словно за черным пластиком скрывался как минимум вышедший из строя громоздкий прибор, а как максимум… Билл не успел додумать и шагнул вперед:
- Адель, давайте я помогу вам? До контейнера далеко тащить.
Домработница настороженно оглядела парня и, пробормотав «спасибо, я сама» двинулась мимо него к входной двери. Но он уже решился, тут же оказываясь рядом и перехватывая ее руку, сжимающую мешок:
- Герр Питер не в духе? – Билл смотрел ласково и отступать не собирался.
- С ч-ччего ты в-ввзял? – феромоновое облако плавно накрыло женщину, лишая возможности сопротивляться этому юнцу.
- Разнес пол-лаборатории и заставил вас убирать? – улыбнулся искуситель. – Мне не трудно, давайте я донесу. Я все же мужчина.
- Это моя работа, - слова давались с трудом, рука парня и его дыхание на щеке обжигали, путая мысли. Хотелось отбросить чертов мешок в сторону и прижаться к высокой тонкой фигурке, обхватить руками, спрятав лицо на его груди. Билл мягко разжал уже не сопротивляющиеся пальцы и приподнял пакет:
- Ого, и правда тяжелый! – он сделал движение, собираясь приоткрыть шуршащий пластик.
- Нет! – Адель продираясь сквозь туман желания, смогла отстранить мальчика. – Я сама!
- Что вы так боитесь помощи? Герр Питер не будет против, я уверен. Там труп что ли? – пошутил Билл над ее испугом. Но по тому, как лицо служанки вдруг залило мертвенной бледностью, понял, что почти угадал. С неожиданной силой он сжал руки женщины, цепко глядя ей в лицо:
- Адель, скажите мне – что в мешке? – и тут же огладил полные плечи, почти умоляюще добавив: - Прошу вас!
Служанка молчала, опустив голову.
- Адель, мне нужно это знать. Клянусь, герр Питер не узнает, что ты сказала мне, - Билл перешел на доверительно-фамильярный тон. - Кстати, не стоит здесь стоять, пойдем-ка на улицу, к контейнерам, если что, из окна ему нас не увидеть.
Подхватив тяжелый мешок из рук больше не сопротивлявшейся служанки, парень вышел из дому. Когда крышка бака закрылась за странной ношей, Билл обернулся к Адели, как тень стоявшей за его спиной. Он ничего не спрашивал, просто смотрел на нее, медленно скользя взглядом по грубой рабочей блузе с закатанными до локтя рукавами.
- Это был Микки, - тихо сказала женщина.
- Микки? – Билл дернулся, чувствуя, что интуиция его не подвела, но на всякий случай уточнил поосторожнее. – Что это?
- Шимпанзе из его зверинца… Умер сегодня утром.
Билл в шоке приоткрыл рот:
- Шимпанзе? Зверинец? У герра Питера в лаборатории зверинец?!
- Я не должна была тебе этого говорить, - глухо сказала Адель. – Никому не должна. Это не мое дело, как и на ком он проводит свои опыты. Не знаю, что на меня нашло, - она совсем поникла.
Билл, хоть и пребывал в полной растерянности, граничащей с ужасом – шутка ли, его самые страшные подозрения сбывались! – сумел отодвинуть наползающую истерику и порывисто обнял служанку, шепча в короткостриженные волосы:
- Спасибо, спасибо, что сказала! Не волнуйся, все останется между нами, - взяв лицо женщины в ладони, он нежно поцеловал ее в начинающую увядать щеку. Чуть задержался губами на коже и, медленно отстранившись, в последний раз чувственно прошептал: - Спасибо!
И не оглядываясь на находящуюся в полуобморочном состоянии от захлестнувших ее противоречивых чувств Адель, быстро скрылся в доме.
Влетев в комнату брата, Билл буквально упал к нему на руки, трясясь всем телом - теперь можно было позволить себе расслабиться.


Наскоро, практически наобум улучшенный состав Праймера-ХХУ не сработал.
Неудача с Микки, а для Хоффмана это была прежде всего неудача с поиском верного решения и только потом неприятность с лишением ценного подопытного материала, заставила его задуматься и пересмотреть стратегию поиска. За такой короткий срок, чуть больше месяца, ему уже не исправить формулу, значит надо… подогнать данные, как часто поступают студенты с курсовиками, двигаясь от конечного результата в начало и потихоньку пряча концы где-то посередине. Нет, конечно же, Хоффман хотел, чтобы его открытие было на 100% истинным, и он обязательно найдет сбоящее звено, но.. чуть позже. Времени на поиск ошибки сейчас просто не было. К маю нужно было иметь на руках развернутый материал для публикации, впрочем, основные данные уже в Академии, и раз уж его доклад назначен – приняты комиссией. Расчеты верны, по крайней мере, сам он нигде не находил «косяков», подтвержденные лабораторные данные у него на руках, окончательные анализы тоже будут к назначенном сроку, фотоотчет в порядке, вопрос с Томом решится в ближайшее время. Оставался его главный козырь и по совместительству головная боль – приемный сын. Нужно в срочном порядке «убрать» его сексапильность, а заодно и «успокоить» ребенка. Время на точные настройки уже нет. Что вызвало половое притяжение подобной силы – гипофиз ли дал неправильные команды надпочечникам, щедро выплеснувшим в кровь букет гормонов, или подростковая гиперсексуальность сыграла шутку с нервной системой, уверенно вклинившись в секрецию - разбираться некогда. Просто придется добавить к ежедневному «коктейлю» Билла ударную дозу прогестерона, чтобы понизить его непонятно откуда взявшуюся чувственность.
И настало время воспользоваться гипопраймом – этот прибор сконструировал он сам, но пока не спешил обнародовать свое изобретение. Не сейчас. Метавизила может оказаться недостаточно, и не дай бог он еще больше обострит побочный эффект!




Глава 19


Из-за проклятой обезьяны, которую Хоффман уморил своими опытами, Том окончательно потерял покой. Она донимала его в ночных кошмарах, то злобно скаля желтые зубы, то внезапно превращаясь в брата, изможденного до состояния узника Освенцима. Он просыпался в холодном поту, еле сдерживаясь, чтоб не броситься сломя голову в комнату Билла – убедиться, что с ним все хорошо и это только сон. Но наступало утро, Том с облегчением видел милую заспанную мордочку мелкого и... кошмар продолжался. Находиться рядом с братом было еще мучительней, чем быть вдали от него – в штанах начинало зудеть как от шпанской мушки (сам Том не пробовал, но от друзей был наслышан), мысли разбегались – какое уж тут общение!
- Да полейся ты уже каким-нибудь дезодорантом! – в сердцах проворчал он как-то на близнеца.
- От меня что – воняет? – не сразу сообразив, оскорбился младший.
- От тебя ПАХНЕТ, дубина!
Ходячее искушение стыдливо опустило глазки и забилось в уголок. Впрочем, как всегда – ненадолго. Постоянно соблюдать обещанную дистанцию было нереально – слишком потрясла Билла смерть Микки, хоть он этого шимпанзе никогда и не видел. Он осунулся, то и дело зябко передергивал плечами и успокаивался только, когда мог прижаться к близнецу хотя бы плечом. Том же метался из стороны в сторону как Фигаро - то подойдет, обнимет, потреплет по волосам, то отскочит, в качестве успокоительного начиная бубнить вслух таблицу умножения и методично мерить шагами комнату. Самое обидное, что Билл был совсем не против, позволь себе брат нечто большее, чем просто объятия. На последнем «допросе» опекуна он окончательно осознал, что вьющиеся вокруг него девчонки ему нафиг не нужны, как, впрочем, и заглядывавшиеся на него парни. Слово «хотеть» у него упорно ассоциировалось лишь с собственным братом, словно у того плакат на груди повесили «Том - чистый секс!». Билл не понимал, искореженные гормоны ли тому виной или его постепенно усиливающаяся влюбленность. Так же как и не задумывался, что конкретно ему нужно от близнеца. Хотелось быть рядом, в его руках, вжаться до диффузии, целоваться до одури. И все же назвать вещи своими именами «я хочу, чтобы мой брат стал моим парнем» Билл пока не решался. Том в этом отношении был с собой честнее. Сдавшись на милость своей совести, он признал, по уши влюбился в собственного близнеца и дико хочет его. Впрочем, неуемное желание было скорей результатом воздействия «охмурина», а не посылами звериного темперамента, и осознание этого не давало ему окончательно сойти с ума. Он нечеловеческим усилием воли удерживал тормоза, боясь потерять контроль и перейти грань, о чем оба могут потом пожалеть. Лучше уж, искусывая в кровь губы, изнывать от возбуждения и довольствоваться короткими ласками и редкими поцелуями, чем один неверным поступком перечеркнуть не только "феромоновые", но еще и братские отношения.

Впрочем, особо зацикливаться на своих желаниях и возможностях их реализации Каулитцы и не могли – над ними висел дамоклов меч их главной проблемы. Что обезьяны просто так не дохнут, братьями даже не обсуждалось. Вот бы еще узнать, рискнет ли Хоффман добавить в «стандартный охмурин» новый, не до конца испытанный компонент? И если да – каким окажется эффект? С другой стороны утешало, что потерять главного подопытного из-за недоработанной формулы перед самым выступлением в Академии для ученого - провал. Если цель достигнута и Билл превратился в совершенное секс-оружие, бояться нечего. А если цель была другой и подлежит срочной корректировке? На всякий случай братья решили аккуратно опорожнять в раковину пузырек, оставляемый опекуном для Билла: один стоит на стреме, другой – выливает жидкость, не забыв сполоснуть и поставить на сушку стакан, из которого якобы пили.
Но основная доза «охмурина», похоже, все-таки была в уколе, потому что после партизанских действий с микстурой ничего не изменилось - вешаться на Билла меньше не стали. Хотя рассчитывать на мгновенные перемены не приходилось – всеобщая истерия тоже началась не за один день. Билл попытался разыграть спектакль, симулируя тошноту и головную боль, которые, якобы, в последнее время начали появляться после уколов, но Хоффман был непреклонен. Выдав мальчику пару таблеток, он, поглаживая костлявое плечико, увещевал, что от витаминов такого просто быть не может, просто нужно пораньше ложиться спать и не есть нездоровую пищу. В итоге Билл, получив очередную дозу «охмурина», вернулся к брату бледный от страха, и молча застыл, уткнувшись носом ему в дреды. А в школе весь следующий день сидел как на иголках, прислушиваясь к собственному телу - не забарахлит ли чего, не прихватит ли сердце или что там еще значится в предвестниках скорой смерти? Со стороны он выглядел объятым вселенской скорбью, и видимо, поэтому получил вместо ожидаемого всего лишь шесть приглашений на свидание. Том больше не мог видеть трагическую маску Пьеро на лице брата и решил срочно вытащить его из пучины мнительности – позвал его в кино сам. Билл разулыбался и тут же выразил готовность сбежать с последних двух уроков.
В такое время зал был почти пуст, и Каулитцы, взяв на двоих ведерко попкорна и огромный стакан колы, оказались единственными зрителями на последнем ряду. Честно отсмотрев первые двадцать минут фильма и уничтожив половину хрустящего лакомства, Билл перешел в наступление, забрав стакан в единоличное пользование и поигрывая во рту концом яркой соломинки. Пихаться, борясь за колу, молча сверля друг друга жадными взглядами, оказалось очень увлекательно - кончик трубочки переходил изо рта в рот несколько раз, пока Том, не выдержав, не выпустил стакан из рук. И не обращая внимания на расплескавшиеся бурые потеки, впился в губы брата, прижимая его голову к спинке кресла, запустив руку ему под футболку. Билл обхватил близнеца за шею, ликуя – наконец-то этот балбес прекратил сопротивляться неизбежному! К сожалению, удовольствие длилось недолго - на соседние места приземлилась опоздавшая на сеанс влюбленная парочка, которая вместо того, чтоб заняться друг другом или смотреть на экран, вытаращилась на ребят в четыре любопытных глаза. Досиживать сеанс Том просто не мог – кино не в кино, когда к нему так жмется его чудо. А продолжать жадно целоваться на глазах у изумленной публики совершенно не хотелось. Точнее хотелось, но… В итоге он попросту уволок брата за руку в туалет кинотеатра - заканчивать начатое. Но не успев прижать его к стенке и наброситься на его шею и губы, Том услышал шаги за дверью. Быстро открыв кран, он кивнул на него Биллу – дескать, делай вид, что руки моешь, - а сам скрылся за дверью кабинки. Лихорадочно спустив штаны и обхватив горячую плоть, Том отчаянно пытался не издавать никаких звуков. Вошедший мужчина, не обратив на Билла внимания, скрылся в дальней кабинке, а тот рассматривал в зеркале свое отражение и обиженно кусал губы, искренне не понимая, почему Том не затащил его с собой, не попросил подрочить ему – он бы не отказал. Ведь он, Билл, лучше, чем собственная рука, верно? Тогда почему, ведь ему же хочется помочь, да чего уж там – просто хочется. Он и сам был бы не против, чтоб Том запустил руку в его боксеры. Чертова влюбленная парочка – так хорошо все начиналось! Весь день испортили, а ведь Каулитцам предстоял еще не слишком приятный вечер - они собирались «на дело». На сегодня в тетради Хоффмана значилась отмененная запись, и братья надеялись, что этот час между двумя приемами он решит провести в кабинете.


Еще утром в школе Том попросил Андреаса помочь им в одной авантюре. Коротко изложив, что от него требовалось, он удостоился изумленного:
- Нафига вам?!
-Энди, я тебя умоляю, ты можешь не задавать сейчас вопросов, а просто сделать, как я прошу? Я обещаю, что потом тебе все объясню, ладно? – устало уговаривал Том.
- Хмм, а у вашего опекуна есть оружие? Что-то мне не сильно охота получить пулю в зад!
- Да не дойдет ни до какого оружия! Тем более я с ним рядом буду, не дам выстрелить, если что.
- Так значит, оно все же есть?!
- Да не ссы ты! Свалишь быстрее, чем мы выскочим из дома – и все о’кей будет! И ты ведь не к воротам побежишь, а через сад, к дырке в заборе, что мы с Биллом сделали. Там за кустами вообще не видно ни черта. А с нас - упаковка пива! - выдал Том последний аргумент. - Ну как – идет?
- Не бросать же вас… - друзей своих Энди любил, да и пиво тоже. - Слушай, я вот давно спросить хотел... А что это с Биллом такое в последнее время? Просто король школы! – он хрюкнул, в очередной раз демонстрируя хронический гайморит.
- Он и есть король, если не забыл! Ты, кстати, держись от него пока подальше, так, на всякий случай.
- Чего это? Думаешь, как наши девки – приставать начну? – ухмыльнулся друг.
- Ничего я не думаю! Но герр Питер ему уколы сейчас колет от какого-то редкого вируса. Не дай бог еще подцепишь...
- А ты сам-то? Постоянно нос к носу – и не заразился?
- А у меня иммунитет оказался, - буркнул Том, отчаянно мечтая, чтоб оно так и было.

Через пять минут после того, как фрау Моле вышла из кабинета Хоффмана, убирая в сумочку рецепт, Том уже звонил Андреасу:
- Не заметили соседи? Молоток! Да не сейчас, дубина, я же говорил: позвоню и скажу - когда! Все! И только попробуй свинтить куда-то, я тебе голову оторву! - прорычал он в телефонную трубку. - Все, жди звонка.
-Ну? - пискнул Билл, когда брат опустил телефон.
-Он уже здесь, ждет у гаража,- вздохнул тот. - Так что теперь все в наших руках. Надо подождать еще чуток, пусть наш доктор углубится во что-нибудь, он же не любит терять время зря. Если, конечно, вниз сейчас не спустится. Пойдем, пошныряешь поблизости. И запомни - как только он на лестницу, ты сразу - к компу!
-Да понял я, понял,- нервно огрызнулся Билл, вертя в руках флэшку.
Их план по вытаскиванию нужных документов с компьютера Хоффмана был далек от совершенства и годился разве что для дешевого детектива. Да и раздолбаю-Андреасу доверять было опасно, он вполне мог что-нибудь учудить. Поэтому оба Каулитца жутко издергались, вздрагивая от каждого шороха и огрызаясь друг на друга - нервы были на пределе.
- Сто раз уже все повторяли, - шипел Билл. - Замок на гараже вскрыт. Вот будет радости, если сегодня все сорвется, а завтра Питер это заметит! Ладно, после твоего звонка Энди долбит по машине, чтоб заверещала сигналка. Я влетаю в кабинет…
- Билл! Ну ты чего?! Ты вообще не высовываешься, а тихо сидишь в нише за поворотом! Это я влетаю в кабинет и ору, что его тачку угоняют. И мы с Питером бежим вниз разбираться, а ты…
- … тырю инфу с компьютера. Все понятно.
-Только не облажайся там, - нахмурился Том. - Смотри, что тащишь! А то забьешь флэшку его любимой музыкой, а она нам вряд ли поможет.
-Да пошел ты,- фыркнул младший.- Иди сам тогда ройся в его компе!
-Ага, а ты вместо меня в гараж побежишь? Чтоб он прямо там тебя на капоте своей машины и отымел?
-Я НЕ ВИНОВАТ, ЧТО ВСЕ ХОТЯТ МЕНЯ ТРАХНУТЬ! - заорал Билл, вскакивая с кровати и швыряя флэшку на пол.- Меня задолбало, что ты мне об этом постоянно талдычишь! Мне что, блядь, сдохнуть, чтоб ты уже успокоился, наконец?! Хотя нет, ты же наверняка решишь, что теперь моим телом всласть попользуются патологоанатомы в морге!
Том только хлопал глазами, шокировано приоткрыв рот. Он ведь просто беспокоился за близнеца и совсем не ожидал, что тот воспримет его как помешанного на сексе извращенца. Ему хватило ума подавить в себе раздражение - если бы кое-кто поменьше вертел задницей и подводил глаза, может, и бегали бы за ним поменьше! Но сейчас поддаваться эмоциям было категорически нельзя, иначе и без того хилый план грозил и вовсе пойти насмарку.
-Билл, я не это имел ввиду, я не хотел тебя обидеть, - пробормотал он.- Просто я действительно волнуюсь за тебя. Я бы не хотел, чтобы кто-то другой тебя лапал или… ну, ты понял.
-Кто-то другой? - приподнял бровь Билл.
-Ну, кроме меня,- пояснил Том и тут же покраснел, слова вырвались раньше, чем он успел подумать о том, КАК это прозвучит. Словно он имел на Билла какие-то права, словно ревновал, словно сам хотел его… Но ведь так и было!
Мелкий, вопреки ожиданиям, не рассердился еще больше и не удивился. Только солнечно улыбнулся, словно ему только что предложили руку и сердце, и подошел ближе.
-Ты ревнуешь что ли, дурень? - ласково спросил он.
-Вот еще,- пробормотал Том, смущенно почесывая затылок.- Я просто… Ну, я-то себя контролирую, и могу руки вовремя убрать от тебя, когда надо, а другие…
-Ну почему ты не можешь просто сказать "да"? - усмехнулся Билл, кладя руки ему на плечи и притягивая к себе, чтобы поцеловать. Том уже прикрыл глаза в предвкушении, но тут в кармане завибрировал мобильник - смска от Энди недовольно сообщала, что он уже окоченел и вообще "шевелите там задницами, идиоты, мне тут до ночи торчать что ли?!"
-Пойдем, - разочарованно вздохнул Том. Билл подобрал с пола флэшку и отправился вслед за ним, мечтая, чтобы им когда-нибудь перестали мешать посторонние.
Судя по тому, что Хоффман уже минут двадцать как затих в кабинете – Билл несколько раз подбирался на цыпочках к двери и прислушивался – он погрузился в работу. Скрестив пальцы, чтобы так оно и оказалось, Том набрал Энди, дав отмашку. Через несколько секунд раздался резкий вой сирены – Питер предпочитал громко верещащую сигнализацию, надеясь, что децибелы в случае чего спугнут грабителей. Том, истерически вопя, что кто-то собирается угнать Кадиллак, бросился по вверх лестнице, столкнувшись с опекуном в дверях его кабинета.
- Что там? – коротко бросил Питер, зная, что из окон гостиной и комнаты Тома просматривается подъездная дорожка к гаражу.
- Никого не видно, но ворота открыты. Наверное, сломали замок.
Несмотря на свою страсть механизировать дом, Хоффман почему-то упорно не хотел ставить в гараже автоматическую подъемную дверь, довольствуясь старинной двустворчатой конструкцией без намека на пульт управления, увенчанную посередине тяжелым амбарным замком. Этим-то пунктиком теперь и воспользовались Каулитцы, предварительно раскурочив его взятым в сарае ломом, чуть не с мясом выдрав дужку.
Не то чтоб Хоффман безумно любил свою машину, просто привык к ее комфортной роскоши и был бы очень опечален, случись ее лишиться. Уже выскакивая на улицу, он развернулся назад, в дом, чуть не сбив с ног бежавшего за ним Тома:
- Пистолет в кабинете остался!
«Значит, он все же есть! Только не это!» - парень быстро метнулся к камину, хватая тонкую, но увесистую каминную кочергу, сунув ее опекуну в руку:
- Опоздаем!
И тут же громко закричал в сторону флигеля:
- Биииил! Звони в полицию!
Билл осторожно высунулся из своего угла, наблюдая как брат с опекуном выбегают из дома и, дождавшись, пока их топот и ругань Хоффмана стихнут, тихонько юркнул в кабинет, оставив дверь приоткрытой, чтобы услышать их возвращение и не оказаться застигнутым врасплох.

Как и ожидалось, компьютер остался включенным. Билл, быстро найдя порт, воткнул флэшку и первым делом сохранил туда висящий на экране файл почти на 200 страниц, пестрящий мудреными словами и формулами. Время рыться в чужом компе и искать что-то конкретное не было, поэтому он, как и планировал, сделал самое простое: открыв вкладку с последними просматриваемыми документами, скопировал 12 разноформатных файлов, отчаянно надеясь, что хоть один из них окажется полезным. Вытаскивая флэшку, «преступник» заметил, что пальцы сильно вспотели и дрожат. Прошло всего несколько минут, но он почувствовал, как волной подкатывает паника - а вдруг не успеет уйти или информация окажется бесполезной?
Убедившись, что рабочий стол выглядит так же, как и до его диверсии, Билл пулей вылетел из кабинета – еще нужно незамеченным спуститься вниз и позвонить в полицию, сообщить о попытке угона.
Уже в коридоре его настигла мысль - а не вычислит ли полиция их самих или Энди? Ладно, если их с Томом - лучше уж в тюрьму, чем в клетку на опыты, но вот друга подставлять не хотелось…
Однако прибежавший через некоторое время Том успокоил - отпечатков пальцев не оставляли, следов тоже, на Андреаса не подумают в любом случае. Служебную собаку прибывший по вызову патруль с собой не взял, а значит, опасность быть «унюханными» тоже миновала. Хоффман остался разбираться с полицией, не особо-то и заинтересованной в этих разборках: машина-то цела и невредима. А у братьев появилось время, чтобы немного успокоиться.
-Ну и видок у тебя, мелкий, - усмехался Том, приглаживая растрепанные волосы брата и успокаивающе похлопывая по спине.- Ну все, все, не дрожи. Сейчас все затихнет – глянем, чего ты там нахапал. А завтра отнесем флэшку Йосту. Пусть дальше он копает, если будет в чем копаться. В любом случае, что смогли, мы сдела…
Оба резко вздрогнули от трели телефона младшего. На дисплее высветился номер Йоста - они обменялись номерами, на всякий случай, в тот же день, как посвятили его в секрет обаяния Билла.
-Ой, Том, мне страшно,- упавшим голосом произнес Билл, прикрывая рот ладошкой.
-Я возьму, - кивнул Том, на всякий случай беря его руку в свою, и принимая вызов.- Алло, герр Йост? Нет, не Билл, это Том. Да, мы достали информацию. Сегодня посмотрим, что там, и завтра вам принесем, вот только… Что? - он резко выпрямился, несколько секунд напряженно слушая, не на шутку встревожив Билла. - В-вы уверены? Нет, мы не знали… Но зачем ему было так поступать?
-Том? - забеспокоился Билл.- Что там?
-Хорошо, герр Йост. До завтра.
Том выключил телефон и перевел удивленный взгляд на Билла.
-Что он сказал? - требовательно спросил младший.- Не томи уже!
-Он смотрел наши личные дела, твое и мое. Герр Питер опекун только мне.
- В каком смысле? - непонимающе приподнял бровь Билл.
-Надо мной он оформил опекунство, а тебя усыновил.
-Что?! Но он же говорил, что он опекун нам обоим? Почему не сказал, как есть?
-Он и про "охмурин" говорил, что это витамины от анорексии,- буркнул Том.
-И что же теперь?
-Не знаю. Если честно, я просто охреневаю. Почему усыновил только тебя? Почему именно тебя? Зачем ему это надо? Я ничего не понимаю… - Том был растерян не меньше брата.
-Томми,- Билл подлез к нему подмышку, цепляясь за футболку дрожащими пальцами. - Том, мне это нравится все меньше…
-Мне тоже. Надеюсь, ты спер хоть что-то важное. А сейчас пойдем, выпьем чаю. И герра Питера надо напоить кофе, чтоб успокоился и ничего не заподозрил. А через часик глянем – что там у нас. Держись, мелкий, прорвемся!




Глава 20

Последний прием на сегодня пришлось отменить. История с угоном чуть не сбила и так поджимающие по срокам планы Хоффмана. Подписав протокол и, наконец, выпроводив стражей порядка восвояси, он залпом выпил остывающий на кухне кофе, приготовленный заботливыми воспитанниками. «Переполошил только всех, угонщик хренов! Фрау Виберг разворчалась, что ей придется тащиться в такую даль еще раз. И мальчики взвинченные сейчас…»
Тем не менее, зайдя к Биллу, которого застал активно углубившимся в домашнее задание (Каулитцы не стали рисковать и открывать флэшку, решив дождаться, пока опекун скроется у себя в кабинете или спустится в лабораторию), Питер сообщил, что ждет его через полчаса в лаборатории, так как собирается провести внеплановое обследование.
Хоффману в последние дни очень не нравилось поведение Билла – мальчик словно специально старался не попадаться ему на глаза, во время совместных трапез неизменно топил взгляд в тарелке, тихой тенью двигался по кабинету, вытирая пыль и вздрагивал от каждого слова. И эта его подколка, про потенцию, с явным намеком на нездоровый интерес к нему опекуна. Впрочем, он всегда считал Билла неглупым парнем, ничего странного, что он начал замечать и подозревать вещи, напрямую с ним связанные. Спасибо, что лишь сейчас, когда Питер уже развернул свою «успокаивающую» компанию. Прогестерон и норадреналин, антистрессовый гормон, были добавлены в «микстуру» и стали составляющей уколов. А сегодня ученый собирался провести с ним первый сеанс на гипопрайме. В ожидании Билла, он еще раз проверил настройки, лучше было выставить недостаточный уровень, чем переборщить. Ведь в гибели шимпанзе пресловутый прибор сыграл не последнюю роль, зато теперь он точно знал, какой участок лимбической системы отвечает за бурные реакции, а какой приводит в умиротворенное состояние.
Хоффман намеревался для начала с помощью умеренной электрической стимуляцией определенных участков гипоталамуса вызывать у Билла приятные ощущения, одновременно снижая общий уровень стресса. Это будет похоже на ласковые, расслабляющие поглаживания по голове. А затем, увеличивая напряжение, необходимо обработать нервную сеть – ретикулярную формацию, управляющую состоянием возбудимости, а также фильтрующую сообщения, поступающие в кору мозга, становясь доступными сознанию. Питер надеялся, что сможет безошибочно поставить нужные фильтры, блокируя нежелательные эмоции и сигналы. На это потребуется 2-3 сеанса. Проблема могла возникнуть из-за того, что в отличие от «любящего ласку» гипоталамуса, все соседние участки, включая лимбическую систему с гиппокампом, довольно болезненно реагируют на любого вида стимуляцию. Не силой же удерживать в кресле приемного сына? Утешало пока, что хоть нервные волокна не должны оказывать сильного сопротивления вмешательству извне, по крайней мере, Микки на этом этапе не высказывал недовольства. А ведь самое сложное начнется потом, когда вплотную придется заняться гиппокампом, играющим основную роль в процессах памяти. По-хорошему, стоило бы просто удалить этот участок мозга, но операция в данном случае привлекла бы слишком много ненужного внимания. Поэтому Хоффман надеялся с помощью электро- и ультра-звуковых импульсов, используемых им в созданном аппарате, разрушить гиппокамп изнутри, практически полностью выведя его из строя. В результате долговременная память Билла, хранящая все его старые воспоминания, нарушена не будет. Однако из того, что происходило примерно в течение года до аппаратного вмешательства, вспомнить он сможет мало, если вообще сможет. Людей, встреченных уже после воздействия, он не узнает вообще, даже если провел с ними уйму времени незадолго до «обработки», хотя старых друзей и прошлые навыки он вспомнит без труда. Нужно будет еще ввести тонкую настройку по кодовым словам «брат, близнец, Том», и возможно все же сделать пару инъекций метавизила, чтобы полностью очистить память от этих воспоминаний. Но это позже, когда присутствие Тома Каулитца в доме станет … хммм, необязательным.
Поднявшись на звук звонка, Хоффман направился к двери лаборатории – впустить Билла. Теперь главное – не отвлекаться на его изящную фигурку и большие влажные глаза, а помнить, что все это – дело его же рук, точнее - ума.

***

- Ну, что изверг с тобой сотворил на сей раз? – Том усиленно прятал панику под ироничным сочувствием.
- Оххх… Ужас какой-то… Облепил мне всю голову электродами, словно я мышь какая, и с полчаса изучал что-то на своем приборе.
- А что за прибор?
- Ты смеешься? С экраном, как у осциллографа, кучей проводов, кнопок и ручек! «Прибор для издевательств над Биллом» на нем не было написано, если что!
- Ну тихо ты, я ж просто спросил. Больно-то тебе не было?
- Сначала так и вовсе – приятно. А под конец словно давить начало, знаешь, в голове в самой, ближе к шее. И чувство странное такое - будто все пофиг становится…
- Слушай, может он тебя в зомби хочет превратить?
- Для этого меня сначала нужно убить, потом воскресить, а потоооом уже внушать, чего я там делать должен!
- Билл, прекрати! Ты не должен больше ходить в лабораторию. Это становится слишком опасным.
- И что ты предлагаешь – сказать об этом Питеру? Я уже пытался от уколов откосить, назвав, заметь, вполне уважительную причину. И что – сработало?
- А знаешь… - Том задумался, машинально водя пальцем по руке брата, - ты говоришь, пофигизм на тебя накатил от электродов этих?
- Ну что-то типа. Ощущение было, что все незначительно, не стоит волноваться и напрягаться из-за мелочей. Вот когда что-то приятное случается и забываешь про проблемы – похоже. Только тут радости не было, чистое безразличие.
- Билли, он же в тебе эмоции подавляет! Чтобы ты не дергался и покорным был!!!
- Похоже на то, - Билл сник, но брат не дал ему скиснуть окончательно.
- Знаешь, что мы сделаем? Ты, помнится, мечтал всяких вампиров играть в театре? Вот он твой шанс! Будешь изображать ходячий труп без чувств и желаний! Причем, играть придется очень вдохновенно, чтобы Питер поверил – это действие его адского аппарата!
- Неплохая идея. Завтра же утром и начну. Если не потащит в ближайшее время на очередную «лоботомию», значит, мы угадали, а я – гениальный актер! – Билл облегченно потянувшись, хрустнул позвонками.
- Так, мелкий, у меня уже от твоего присутствия датчики шкалит! Давай срочно брызгайся одеколоном, и посмотрим уже – что там, на флэшке!

***

Спустившись утром к раннему завтраку, Питер остался доволен увиденным – спящая красавица и переживающий за нее принц… Нет, пожалуй, на принца это дредастое чудище не тянуло - так, дальний родственник красавицы. В общем, оба Каулитца были мрачны и неразговорчивы, точнее младший был вял и расслаблен, тогда как старший постоянно кидал на него обеспокоенные взгляды. «Рано ты распереживался - то ли еще будет!» - злорадно подумал Хоффман. Он не имел ничего против Тома лично, но подсознательно считал его брата виновным в срыве собственного эксперимента. И теперь любое проявление страха или волнения воспитанников он воспринимал как маленькое удовлетворение личной мести.
Наконец, со сборами было покончено и близнецы вышли из дома.
Глядя, как брат устроился на сиденье автобуса с видом отрешенного от мира принца Гамлета, Том не выдержал и пихнул его в бок:
- Мелкий, уже антракт! Зритель остался дома!
Билл встрепенулся, и оба довольно заржали – первый акт пьесы «Мне все пофиг» сыгран успешно.

Вчера ближе к ночи братья просмотрели флэшку и переписали всю информацию на ноут Тома, запихнув ее в самый темный уголок системы.
Улов был не ахти:
• 5 фотографий - две Билла и три Тома, «естественного периода» русых волос,
• 2 файла сплошных табличных расчетов,
• 3 карты постоянных пациентов,
• Письмо в школу с просьбой о переводе Тома и Билла Каулитцев на домашнее обучение по семейным обстоятельствам, датированное 27-м апреля, тогда как сегодня было только 15-ое!
• Файл текстового редактора, закрытый паролем,
• Файл, который был открыт в момент мнимого ограбления -личная карта Билла.
Полный отчет о состоянии пациента Билла Каулитца о 198 страницах они просмотрели по диагонали. Сплошная медицинская терминология и цифры не вдохновили углубиться в изучение, было решено оставить это Йосту. Покопавшись в самом начале, они лишь с мрачным удовлетворением отметили, что слово «анорексия» не встретилось ни разу, значит, Хоффман врал им с самого начала, а не решил привлечь Билла к своим опытам уже в процессе обследования. Промаявшись с полчаса с подбором пароля, это дело они тоже забросили – чтоб не наломать дров. Сначала надо посоветоваться с биологом, можно ли попросить кого-то из знакомых хакеров-самоучек помочь им? Над письмом и фотографиями они зависли надолго, стоя догадки, одна другой страшнее, что все это значит. Опекун явно собирался подать письмо директору в конце апреля, неделя ушла бы на рассмотрение и оформление разрешения об отчислении из школы. То есть практически накануне доклада в Академии близнецы должны будут сидеть дома? Зачем? А зачем опекун рассматривал их фото полугодовой давности? Просто любовался? И уж совсем выбила из колеи информация Дэвида об усыновлении Билла. Как ни пытались они связать факты в единую систему, картинка не складывалась. Ясно было лишь, что ох как не к добру вся эта секретность.

***

На перекрестке Шанценштрассе и Альтонаер штрассе с утра случилась авария, какой-то невыспавшийся придурок зацепил стоявшую на обочине машину, а его в свою очередь поддел под зад фургончик со свежим хлебом. В итоге образовалась приличная пробка, в которую и угодил автобус братьев. В принципе, до школы можно было добираться и на метро, но остановка автобуса, довозившего их практически до школьных ворот, была всего в квартале от дома Хоффмана, тогда как до ближайшей станции Кёнигштрассе нужно было прилично протопать.
За минуту до звонка Том пулей влетел в кабинет биологии, положил перед Йостом флэшку, громким шепотом выпалив:
- В отчете ничего не поняли, один файл под паролем, письмо там еще странное.
- Спасибо, Том, - ровно ответил Дэвид, чтобы избежать ненужного внимания учеников, уже рассевшихся по местам. – Сегодня дополнительных занятий не будет, я с седьмыми классами уезжаю на «свободный урок». Я позвоню вечером, - добавил он совсем тихо.
Каулитц понимающе кивнул и полетел в свой класс, где уже успел расположиться брат.
Вечером Йост, как и обещал, связался с ними, сообщив, что запаролированный файл попробует открыть его друг-программист, и уверил, что сейчас сядет разбираться с картой-отчетом. В ответ братья рассказали об аппаратном «обследовании» Билла и их решении имитировать апатию перед Хоффманом, чтобы оттянуть следующий сеанс.
- Держитесь, ребята, вы сделали все правильно, все, что в ваших силах. Я постараюсь управиться как можно быстрее.
Положив трубку, мальчики вздохнули чуть с явным облегчением – они не одни, им помогут.


Глава 21

Когда через пару дней они втроем заперлись после уроков в кабинете Йоста, тот был неулыбчив и серьезен. «Плохо дело!» - переглянулись между собой близнецы.
- Что я вам могу сказать, Каулитцы, - мрачно начал он. – Похоже, что дела у нас – полная жопа.
Да уж, если учитель позволяет себе выражаться, то ситуация и правда гнилая. Зато обобщение «у нас» обнадеживающе погладило по ушам.
Пресловутый отчет действительно оказался подобием бортового журнала, в который Питер собирал все данные по Биллу с начала эксперимента и до текущего момента. Увы, признал Йост, до полного видения картины знаний ему не хватило, но и половины оказалось достаточно, чтобы понять, что творил приемный отец в течение полугода с организмом мальчика. Зато засекреченный файл ответил на большинство вопросов. Он оказался текстом доклада Хоффмана для Академии. Дэвид коротко пересказал мальчикам основные моменты, пытаясь говорить сухим научным языком, чтобы воображение по возможности рисовало менее страшные картины.
-Значит, и правда феромоны,- задумчиво протянул Том, выслушав рассказ биолога. - Но, выходит, Питер сам не ожидал, что так получится... ну, с привлекательностью? Он же собирался Билла бесполым импотентом сделать, так?
-И что теперь? – резко перебил младший, которого покоробила такая формулировка. – Я так понимаю, он сейчас активно взялся все исправлять? Новую формулу искать? Судя по трупу шимпанзе, формула удалась на славу! - мрачно добавил он. – И тогда он взялся меня облучать, или что он там делал этими электродами? А раз я жив, получается, мне все еще колют прежнее лекарство? Пить-то я его прекратил уже, Том выливает потихоньку.
-Судя по тому, что мы имеем - да,- кивнул Йост. – Изменений в составе препарата к концу отчета не было. Правда последняя запись сделана тринадцатого апреля, за два дня до вашего «набега», сегодня у нас уже восемнадцатое, может что-то и поменялось. Про новый прибор вообще ничего не сказано, хотя похоже, что он относится к разряду «добавки, стимулирующие более гибкую адаптацию человека к подобному стрессу без вреда для прочих систем организма».
Братья непонимающе переглянулись.
- Это цитата из доклада, - пояснил Дэвид. – А попросту он скорей всего хочет притупить твои чувства, постепенно опуская восприятие на уровень инстинктов.
- Он меня в овощ превращает, получается?! - охнул Билл.
- Не могу ручаться, что именно он хочет сделать, но раз речь идет о лимбической системе, он собрался взяться за твои эмоции, либо даже за память.
- О боже! – Билл в ужасе закрыл лицо руками.
- Я так и не понял, почему же у Билла эта "половая функция" не заглохла, а наоборот - расцвела? - перебил Том, понимая, что на этот вопрос биолог ответить просто не сможет, и решив перевести внимание на менее больную тему. – Получается, что эксперимент пошел с точностью до наоборот? Но Хоффман же долго работал над этим? «уморил не одного кота», - чуть не вырвалось у него. – Ошибиться так сильно…
- Возможно, решающую роль сыграл приличный разрыв между нервной организацией человека и животных, даже таких как приматы, не говоря уж о насекомых, - задумчиво предположил Йост. – Билл – не пчела, у которой можно каким-то Праймером прибить пол, и отправить за нектаром. А если добавить сюда чуть ли не в генах заложенное естественное желание человек нравиться окружающим, но не на животном уровне, предполагающим лишь поиск наиболее здорового партнера, а на эмоциональном, то опять же, предположу следующее. Феромоны-релизеры вместо того, чтоб поддерживать бесполый баланс, разгулялись на славу, сделав из нашего юноши секс-символ. Кстати, судя по отчету, в организме Билла в последние недели начался необъяснимый зашкал… ххммм… гонофионов, сопровождавшийся резким выбросом гормонов желания и привлекательности. Насколько я себе представляю, подобную картину можно наблюдать у сильно влюбленных людей.
Младший покраснел, старательно отводя взгляд от брата, а тот удивлено уставился на Йоста:
-Влюбленность? – протянул он. - Получается, любовь спасет не только мир, но и конкретно - Билла? Хорошо, если так, - он многозначительно зыркнул на притихшего брата. – Раз других объяснений нет, пусть будет это, тем более, мне оно нравится! Герр Йост, а вот к чему его усыновление-то? Это имеет отношение к эксперименту? Почему мне он остался только опекуном?
Йост тяжело вздохнул, качая головой – у него были свои мысли на этот счет, но настолько тяжелые, что он просто не мог озвучить их прямо сейчас. Нужно еще раз все обдумать, а потом… Потом он решит, стоит ли пугать братьев необоснованными предположениями.
- Я обязательно подумаю над этим в ближайшее время, - пообещал он вслух. – Возможно, что-то выясню у фрау Рольф.
- Дэвид, прошу вас, у вас же есть какие-то идеи? Скажите как есть, и мы будем думать над этим вместе, - Билл пытливо смотрел на него, опасно перегнувшись через стол – слишком близко.
«Они уже научились играть в опасные игры, - подумал биолог, отодвинувшись вместе со стулом от прекрасной опасности. – Может и не стоит скрывать? Но как, как сказать этим мальчишкам, одного из которых спасло от печальной участи недомужчины только чудо, что другого собираются в скором времени и вовсе устранить?»
- Судя по всему, Хоффман собирается выдать вас за одного человека. Предъявить комиссии Билла, как образец андрогинности. А затем показать фото Тома – вот вам факты, что после отмены препарата Билл быстро вернулся в прежнее состояние. А затем снова вернулся к бесполой ипостаси. Усыновил же он Билла для того, чтобы убедить коллег, что разработанный им препарат абсолютно безопасен, раз он даже не побоялся использовать его на своем ребенке.
- Вы хотите сказать, что он собирался спрятать Тома? Но ведь после такого открытия за Хоффманом началась бы целая охота прессы и папарацци? Все бы раскрылось, даже если бы мы покинули школу! Все равно бы раскопали, что нас двое!
- Охота началась бы не сразу. Фрау Рольф наверняка бы молчала, возможно, за определенную сумму.
- Но я бы не стал молчать, уж меня-то должны расспросить, почему я на все это согласился?! – не выдержал Билл.

- Конечно, ты бы разговаривал с журналистами. Вот только неизвестно, что бы ты помнил к этому моменту.
- Аппарат с электродами? – мгновенно среагировал тот.
- Возможно и он. Или еще что-то. Хоффман должен был подготовится к встрече с прессой.
- Но меня бы увидели! – отчаянно начал Том. – Хоть кто-то! Адель, или Ютта! Не запрет же он меня в подвале?!
- Не увидели бы,- напряженно ответил Йост и, поймав непонимающе взгляды близнецов, быстро проговорил. – Думаю, он собирается просто убрать Тома.
-Убрать? - нахмурился Билл.- Что значит уб…
-Убить,- глухо произнес Том. Биолог кивнул в ответ. Младший изменился в лице, побледнел, раскрыл рот и тихо охнул:
-Убить? Но… неужели Питер способен на это?!
- Ты, кажется, сам постоянно боялся, что он прибьет тебя как подопытное животное? – напомнил брат.
-Я не хотел вас пугать, пока еще раз не сопоставил все факты. Но мне видится, что это самое правдоподобное объяснение всему.
-Но Питер… он же к нам, как к родным детям относился,- растерянно пролепетал Билл. - А теперь – вот так просто, раз – и нету?
-К детям, ага,- скептически заметил Том. - Ничего, что он тебя хренью какой-то колет уже столько месяцев? И ждет, пока у тебя яйца отвалятся?
Билл жалобно взглянул на Йоста, ожидая, что тот скажет, что только пошутил, но биолог был серьезен как никогда.
-Боже мой, - прошептал Билл, закрывая пылающее лицо руками. – Какой же я эгоист! Я все время боялся, что он сделает что-то со мной, а он собирался убить Тома… Томми, прости меня!
-Сейчас не время выяснять, с кем ваш опекун хотел поступить более жестоко, - быстро прервал их Йост, видя, что старший уже порывается рвануть с соседней парты к близнецу, чтобы обнять и утешать его, а вот только возбуждения им в данном момент не хватало. - Надо подумать, как уберечь вас от него.
-Никак,- Том медленно, но все же пересел к Биллу, обнимая его за плечи. - Что мы можем сделать против него? Если мы пойдем в полицию, даже с вами, нам просто не поверят. К тому же, у него там хорошие знакомые есть, и это только из тех, о ком мы знаем!
-Значит, надо подставить его так, чтобы у правосудия не оставалось иного выхода, кроме как упечь его в тюрьму. Если его возьмут на чем-то противозаконным, в процессе разбирательства всю эту историю с опытами можно будет "приплюсовать" к его основному проступку,- с расстановкой проговорил Йост.
- Что надо делать? – тут же оживился младший.
- Нам наркотики ему в машину подбросить что ли? Нууу, в принципе достать мы их сумеем,- озадаченно хмыкнул Том, поглаживая по спине близнеца, снова уткнувшегося ему мордочкой в плечо.
-С наркотиками скорее вас самих посадят, а не его. Он стрелки-то мигом переведет!- возразил Йост, незаметно для себя переходя на молодежный жаргон. - Нужно что-то другое, веское, чтобы не отвертеться от стопроцентно доказанной вины.
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только доносящимися с улицы голосами детей. Конец апреля, время, когда подростков уже не загнать домой - хочется резвиться на солнышке, гонять по весенним улицам и радоваться жизни. А Каулитцы вместо того, чтобы развлекаться с приятелями, вынуждены ломать голову над тем, как избежать смерти.
-А если - изнасилование? – вдруг подал голос Билл, поднимая голову.
-В каком смысле? – мгновенно ощетинился Том.
- В прямом. Если заснять на камеру домогательства Питера, эта запись потом будет отличным доказательством. А с моими феромонами спровоцировать его будет несложно…
-Что?! Ты хочешь, чтоб Хоффман тебя… Да ты совсем рехнулся! - воскликнул Том, вскакивая со стула.
-Это хороший план,- медленно, не отрывая взгляда от Йоста, продолжил младший. - Я немного покручусь рядом, может, даже шепну что-нибудь пошлое - и он на меня набросится. А Том будет поблизости и в нужный момент сделает несколько снимков или видео. Потом мы отнесем их в полицию и напишем заявление, и Хоффмана посадят.
-Билл, ты понимаешь, на что подписываешься? Это уже не игра, как тогда, со мной. Просто домогательств будет мало. Нужно будет заснять или хотя бы сфотографировать сам процесс. Понимаешь, о чем я? А потом как можно быстрее засвидетельствовать изнасилование у врача – в ближайшей больнице или.. вызвать скорую домой. В зависимости от твоего состояния.
На этих слова Том побледнел так, Дэвид испугался, что мальчишка грохнется в обморок, но все же закончил:
- И имея на руках заключение врачей, обращаться в полицию. Ты готов на все это? - тихо спросил он. Йост не хотел подвергать мальчика такому испытанию, но Каулитц был прав - это действительно может сработать.
-Герр Йост, лучше уж изнасилование, чем смерть, - невесело усмехнулся Билл.
-Нет! Я против! - воскликнул Том.- Это не выход!
-У тебя что, есть другие предложения? - с вызовом спросил Билл,- Нам что, сидеть и ждать, пока подвернется удачный случай отправить Питера за решетку? На это можно годы потратить, а его выступление уже на носу! Так что если у тебя нет других идей, то не спорь.
-Я не могу вот так тебя под него подложить! - закричал Том, ударяя кулаком по парте. - Ты что, не понимаешь?! Я не могу тебя ему отдать! Просто не могу!
-Том, успокойся, давайте все обсудим, - миролюбиво предложил Йост.
-Что тут обсуждать? - вскинулся Том. - Это ни хрена не хороший план!
-Но другого у нас нет,- напомнил биолог. - Мне тоже тяжело, но…
-Не говорите мне, как вам тяжело! - Том предостерегающе поднял руку, его губы дрожали. - Вы не его брат, вы ничего о нем не знаете. Вы не видели, как он загибался, когда этот садист ему про анорексию наплел, как ревел из-за того мертвого кота, вы не слышали, как он кричал во сне! Вы не чувствуете даже сотой доли того, что чувствую я! Я не могу отдать его, лучше уж сам… лучше сразу сдохнуть, чем видеть, как мучается он!
-Том, - слабо позвал Билл, вставая.- Томми?
Старший замотал головой и, подхватив рюкзак, стремительно вышел из класса. Он не хотел, чтоб Билл видел его слезы.
Младший растерянно взглянул на преподавателя.
-Думаю, вам стоит обсудить это вдвоем, - покачал головой Йост.- Все зависит только от вас. Я не могу ни подтолкнуть, ни отговорить вас. Позвони, когда решите окончательно. И беги, догоняй его, а то еще придется тебе одному домой добираться…




Глава 22


В автобусе ехали молча - Том только буркнул себе под нос: "Дома поговорим",- и воткнул в уши наушники от плеера, демонстративно игнорируя по-щенячьи смотрящего близнеца. Впрочем, когда Билл, поерзав, умостился на соседнем сиденье, укладывая голову ему на плечо, протестовать Том не стал. Хотя изображать показное равнодушие стало гораздо сложнее – мелкий прижался к его боку машинально водил пальчиками по его ноге. Что подобные манипуляции чреваты, Билл почувствовал довольно быстро, когда под его рукой, беспокойно гуляющей по бедру близнеца, натянулись джинсы. Дыхание старшего стало глубже, однако в лице ничего не изменилось - он лишь облизнул пересохшие губы и уставился в окно нарочито бездумным взглядом.
Билл являл собой поистине японскую невозмутимость. Он, исподволь провоцируя, покорно ждал, пока они доберутся домой, чтобы снова начать разговор. Доведенный до кипения в автобусе, Том не сможет сопротивляться, если он поднажмет на него дома, близнецу ничего не останется, кроме как согласиться с его «хорошим» планом. По сути, подставное изнасилование было уже делом решенным, Билл, как главное действующее лицо сам предложил этот вариант, понимая, на что идет, и мнение Тома ничего не изменило бы. Ему бы все равно пришлось помогать в осуществлении плана – не зазря же такая жертва? Ради собственного здоровья на такой шаг Билл вряд ли решился, но на кону была жизнь брата и тут уж лучше пережить несколько жутких минут, чем оказаться в … как там Хоффман собирался от него избавиться? Нанять киллера? Или сам не побрезгует, вон пистолет-то, оказывается, имеется?
Однако дома Том сразу ушел к себе в комнату, оттолкнув брата, когда тот попытался преградить ему дорогу. Он сейчас хотел только одного - избавиться от неуместного, ставшего уже хроническим, возбуждения. Билл, потоптавшись некоторое время под дверью, зашел к себе, переоделся в домашние джинсы и футболку, попытался полистать учебник географии. Но когда понял, что просто не сможет ни на чем сосредоточиться, не получив согласия брата на свою авантюру, все же побрел к нему.
Том еле добравшийся до своей берлоги, захлопнул дверь перед носом брата с одной целью – как следует отдрочить. Причем цель эта была масштабной: не один разочек, сняв напряжение, а глядя на каких-нибудь сисястых телок, стоящих и лежащих в развратных позах, обкончаться до изнеможения. Может тогда его отпустят мысли о брате как о сексуальном объекте, оставляя на первом плане привычное чувство братской привязанности. Он привычно расположился на кровати с ноутбуком, поставив первый попавшийся диск из «коробки скорой помощи». Том и раньше не гнушался просветиться и просто поглазеть на порнушку, даже собрал себе небольшую коллекцию, которой периодически обменивался с Энди. Билл же равнодушно посмотрел пару раз по нескольку минут и, скривившись «да нууу, тоска какая!», ретировался к себе в комнату, больше не принимая участия в его развлечениях. Это, пожалуй, было единственной темой, в которой братья не нашли общего языка. До недавних пор. Теперь тема секса стала актуальна донельзя.
Широкая футболка, ставшая в последнее время вечной спутницей Тома по вполне объективным причинам, сейчас валялась скомканной на полу. Его рука предвкушающе гуляла по светлой дорожке волос внизу живота. Увидев замершего на пороге близнеца, старший вздрогнул и сквозь зубы процедил:
-Билл, свали, ты не вовремя.
-Ты сказал, мы поговорим дома,- младший подошел ближе, скрещивая руки на груди, краем глаза отмечая на экране ноута миловидную брюнетку, с которой накачанный татуированный мужик стягивал едва прикрывающую грудь маечку.
-Не о чем говорить, я уже сказал, что я против!- чересчур резко выдал страдалец, концентрируясь лишь на том, чтоб не схватиться за член в присутствии близнеца. - Билл, ради бога, уйди!
-Ты же понимаешь, другого выхода нет, мне все равно придется идти к Хоффману. Только от тебя зависит, будет ли моя жертва напрасной, ведь ты должен будешь снять это на …
-Я не хочу жертв! И я на хуй не собираюсь это снимать, ты понимаешь вообще, о чем ты говоришь?! - выпалил Том, сжимая кулаки и давя в себе стон. Вот тебе, блядь, и расслабился, посмотрел порнушку! Когда Билл со своими флюидами так близко, а на экране вот-вот начнется собственно действо - это пытка! А брат хочет, чтоб он сосредоточился на разговоре! - Я не собираюсь стоять за дверью и спокойно ждать, когда этот козел начнет тебя в зад пялить! Понял? Может ты не думал, но вряд ли тебе это понравится, скорее всего, будет очень больно!
-Я и не жду, что мне понравится, - Билл сморщился от отвращения и часто заморгал, прогоняя закипающие в глазах слезы обиды – как Том мог только предположить такое, что он может искать в насилии над собой что-то приятное? Нет, брат слишком за него переживает, вот и старается отговорить любой ценой. Нельзя поддаваться. - Ведь только так мы сможем остановить этот кошмар. Ты понимаешь? - он подошел совсем близко, и присел на кровать рядом с братом.
-Билл, я не хочу, чтобы твой первый раз был таким,- прошептал Том, вперившись взглядом в экран ноута. Билл только вздохнул - как будто он этого хотел! Сказать больше было нечего, жалеть себя или убеждать брата – просто сотрясать воздух и портить и без того убитые нервы. Оба понимали, что вариант стратегически идеален. Какое-то время близнецы молча смотрели на монитор.

Герои уже разогрелись, девушку раздели и поставили на четвереньки, и мужик, расстегнув ширинку, теперь дразнящее водил членом между ее ягодиц. Брюнетка постанывала, отрывисто умоляя о чем-то по-английски. «Что за черт? – подумал Том. – Я этого фильма еще не видел, значит из тех, что недавно прихватил у Андреаса. И с чего это Энди вдруг изменил знаменитому на весь мир отечественному порно-произодству в пользу американских выскочек?» Прийти к какому-либо выводу он не успел, из динамиков раздалось отчаянное "fuck me!", от которого у обоих раскраснелись щеки и потеплело в паху.
-Том,- шепотом позвал младший, пытаясь сглотнуть пересохшим горлом. То, что он видел на экране, будоражило и дразнило, широко распахнутые глаза, наплевав на все законы физики, потемнели до черноты. - Он ее что – в попу??
Близнец не ответил, только вздрогнул и издал непонятный хрип, когда девчонке наконец-то вставили сзади. Билл боялся даже моргнуть, чтобы не пропустить ни кадра. Сколько раз он мечтал о том, что его тоже возьмут как девочку, поставив раком или уложив на спину, что Том… Да, черт возьми, давно пора признаться себе, что он хочет секса с собственным братом, и дело тут не в феромонах. Ну может, приобретенная женственность и сыграла свою роль в выборе роли, но присутствие в эротических фантазиях исключительно Тома – это уже его личный выбор. Билл, все так же не отрываясь от фильма, пытался спроецировать на себя ощущения девицы: Том тоже был бы немного груб с ним, нетерпелив, так, чтоб почувствовать легкую боль, которую перекроет удовольствие от распирающего чувства внутри…
Камера крупным планом показывала, как в растраханную дырку входит огромный, каких-то невероятных размеров член, и Билл судорожно сжал себя через джинсы, прикусывая губу и шепча, словно в трансе:
-Боже, это выглядит так круто!
-О да,- выдохнул следом Том. Если бы у кого-то из них были силы отвернуться от экрана, они бы увидели, что их руки двигаются в едином ритме. - Я бы хотел так… ее, - добавил он в последний момент.
- Наверное, это классно, когда тебя вот так трахают… - практически одновременно с ним прошептал младший.
Том повернулся к нему, удивленно приоткрыв рот, и сквозь застилающую сознание пелену возбуждения до Билла дошло, КАК он только что себя выдал - ведь брат имел ввиду активную, а не пассивную роль!
-Билл, ты хочешь…? - просипел Том, стискивая в кулаке одеяло, так не сумев закончить вопрос. Но раскрасневшийся Билл готов был поклясться, что брат сейчас представил его на месте той девушки и…
Не успел он придумать оправдание, мол, имел в виду совсем другое, как брат подался к нему, подтаскивая к себе за руки, и захватил его рот жадными губами. Билл опешил в первую секунду, но тело тут же зажило своей жизнью и податливо прильнуло к груди близнеца.
В считанные секунды его опрокинули на спину, он едва успел пискнуть, когда тонкую футболку потянули вверх и, пока он тщетно пытался вытащить голову из слишком узкого ворота, влажные от поцелуя губы обхватили его сосок. Билл заскулил, наконец-то освобождаясь из плена одежды, и окончательно поплыл, заглянув в ошалелые глаза близнеца.
-Том,- выдохнул он, обвивая руками его шею,- что мы творим?
Но тот уже не слышал, не в силах оторвать взгляда от манящих губ младшего и накинулся на него, словно голодный зверь, окончательно забив на все, что сдерживало раньше. В ушах, сводя с ума, до сих пор сладко звучали слова брата «наверное, это классно, когда тебя вот так трахают». Билл под ним, горячий, взмокший то ли от страха, то ли от возбуждения, растрепанный, источающий секс и отчаянно желающий отдаться. Том чувствовал через двойную джинсовую преграду, как твердо у него между ног. Билл запрокинул голову, втянув ртом воздух и блаженно прикрыв глаза, когда брат накрыл его член ладонью, поглаживая и сжимая. И снова его губы, уже слегка припухшие, так близко, что просто невозможно сопротивляться соблазну…
С усилием оторвавшись, пока не искусал рот близнеца в кровь, Том уткнулся лицом ему в шею, тихо подвывая от перевозбужения и толкаясь бедрами в его пах. Младший, выгибаясь, повернул голову к экрану как раз в тот момент, когда девушка забилась в оргазме под мощными финальными ударами. Поджимая пальцы ног, он застонал так, словно это ему сейчас засаживали в зад, старший же в ответ на бессловесный призыв жестко заерзал сверху, отрывисто дыша и вылизывая беззащитно открытую шею.
Билл лишь слабо дернулся, когда брат, слегка привстав, чтобы расстегнуть ему ширинку, просунул руку туда, в тепло, обхватывая истекающий смазкой член. Он сдавленно охнул, ощущение чужого на своем было потрясающим, но… этого было мало. Хотелось подчиниться и отдать свое тело без остатка, хотелось заполненности, хотелось бесстыже выставить задницу перед братом, предлагая – возьми! Но табу, которое Билл сам себе поставил – не переходить последнюю грань, чтобы не пожалеть потом, когда феромоны рассеются и организм придет в норму, - не давало этого сделать и раскрыться перед братом по полной. Но когда горячие губы, чуть щекоча сережкой, снова сомкнулись на соске, он не выдержал:
-Ниже… ниже руку,- зашептал он умоляюще, надеясь, что Том поймет, о чем он просит. Близнец понял, с усилием проталкивая руку под плотно облегающую ткань. Глухо чертыхнувшись от нетерпения, он резко сдернул джинсы Билла к коленям, наконец освобождая и нащупывая мокрую от пота ложбинку.
-Даааа!- благодарно выдохнул Билл, когда уверенные пальцы, не сомневаясь ни секунды, слегка надавили на его дырочку, массируя и потирая.- Боже, пожалуйста, дааа!
Том коротко и жадно кусал его плечо, вжимая всем своим весом в постель, от разливающегося по телу кайфа уже звезды начали плясать перед глазами. А хотелось еще жестче, туда, внутрь, глубже, но попросить Билл просто не успел - слишком острым оказалось удовольствие.
Увидев, как братишка кончает, заходясь в стоне, Том сам едва не задохнулся - это зрелище окончательно снесло ему крышу. Он проехался пальцами по измазанному спермой животу, обхватил влажными пальцами острый подбородок, впиваясь в губы брата, давя восторженный вопль, и сам кончил так оглушительно, что мог бы получить порно-Оскар, существуй такая статуэтка в киноиндустрии.
-Куда ты? - Билл приподнял голову от подушки, потирая глаза. Они оба вырубились моментально, так и не расцепив объятий, и, очнувшись через несколько минут, Том почувствовал, как неуютно в мокрых трусах. Поэтому как можно тише поднялся с кровати, отыскал в шкафу чистое белье и уже готовился выскользнуть за дверь, но тут братик подал голос.
-Я в душ, сейчас приду, - успокоил Том. Билл вяло кивнул и отвалился обратно, недовольно поерзав попой и бедрами, стреноженными так и недоснятыми джинсами.
Сполоснувшись и переодев трусы, Том сообразил, что близнецу тоже не мешало бы помыться, но вряд ли он сейчас способен встать с кровати. Намочив край полотенца и слегка отжав, Том вернулся в комнату. Билл успел снова задремать, и только вздохнул, когда старший аккуратно достянул с него штаны и белье. Однако без одежды он явно почувствовал себя лучше, но между ног все еще пекло, поэтому он слегка развел колени, позволяя прохладному воздуху обнять свое тело. Том стыдливо покраснел, бросив взгляд туда, где несколько минут назад блуждали его пальцы, но в сгустившихся сумерках проглядывались лишь темные очертания фигуры близнеца.
Вытерев наощупь ему ноги и пах, Том укрыл его одеялом до пояса, и хотел уйти в комнату младшего, чтобы поспать там, но Билл внезапно завертелся и застонал во сне. Старший потряс его за плечо - ну вот, ни на минуту нельзя оставить, тут же кошмар приснится! Билл всхлипнул и распахнул абсолютно ясные глаза, словно и не спал вовсе.
-Томми,- с облегчением выдохнул он,- это ты!
-Конечно я,- Том решил, что бросать мелкого будет нечестно, да и что ж теперь после этого… кхм… срыва, всю жизнь что ли бегать от него?
-Мне дурацкий сон приснился,- вздохнул Билл. - Про Питера.
-Вот те раз,- буркнул Том.
-Я подумал, что это взаправду. Когда ты ушел, я не понял, что опять задремал. И когда открылась дверь, подумал, что ты возвращаешься, а это оказался Хоффман, весь такой стерильно-белый, как врачи в клинике. Я хотел позвать тебя, но голос пропал. Он подошел к постели и начал расстегивать штаны, чтобы… ну ты понял? А там не член, а… - Билл содрогнулся.
-Что?- участливо спросил Том.
-Шприц. Огромный шприц… прямо оттуда растет… и с иголки капает прямо на меня...
-Это я тебя полотенцем мокрым вытер, прости, - давясь смехом, пояснил старший. – А ты, мелкий, походу фанат Фредди Крюгера!
-Да когда мы вообще в последний раз кино смотрели?! – начал оправдываться Билл, но тут же смущено осекся, вспомнив. - Да ладно, это же просто кошмар, не в первый раз, - он на всякий случай поближе придвинулся к близнецу. - Надо поскорее с этим покончить. Пусть уже изнасилует побыстрее, пока не… В общем, заснимешь, засвидетельствуем – и в полицию!
-Билл, ты снова начинаешь. А как я снимать-то это буду, ты вообще представляешь себе? Ты там орешь благим матом, а я захожу и спокойненько так встаю посреди комнаты, поднимаю фотик и начинаю ловить удачные ракурсы? - съязвил Том.
- Мда, с фотоаппаратом мы погорячились.. – задумчиво протянул младший. - Что нам в полиции на это скажут?
- А что нам должны сказать? - не понял Том, перед глазами которого в очередной раз замелькали откровенные сцены предстоящего. И самое ужасное, это его жутко возбуждало.
- Ты прибежал в кабинет на мой крик. И совершенно случайно прихватил с собой фотоаппарат? А вместо того, чтоб помочь мне отбиться от Питера, начал снимать происходящее? Не покажется ли все это странным, как думаешь?
- Мда… значит, твой хваленый план отпадает! - сделал Том единственный, по его мнению, верный вывод.
- Значит, ты будешь снимать на мобилку! Она-то всегда под рукой. А в полиции объясним, что ты быстро среагировал: ведь меня все равно уже трахают, а потому самое главное - доказать, что все это не наш вымысел. А потом уж можешь подбежать и треснуть этого козла чем-нибудь тяжелым! Не по голове только - еще не хватало, чтоб ТЕБЯ посадили за убийство!
- Да ясно все, - Том сник, понимая, что сдался, им обоим придется через это пройти, но тут же нервно хихикнул. - А забавно получается, телефоны-то нам как раз Питер и подарил! Знал бы он!
-Нет уж,- фыркнул Билл,- пусть лучше не знает. Эх… Я б ему этот шприц гребаный засунул в…
-Давай лучше я тебя поцелую, и ты перестанешь говорить об этом,- предложил Том, которому вовсе не улыбалось засыпать с подпорченным настроением.
-Согласен,- тут же отозвался младший, обнимая его рукой за шею.- Целуй!
Хоть возбуждение и вернулось, в этот раз оно было не столь концентрированным, и Том держал себя в руках, целуя братишку медленно и нежно, почти целомудренно, едва касаясь полуоткрытых губ. Билл поддразнил его кончиком языка, звякнул по зубам штангой и, изогнувшись, томно застонал, чувствуя, как Том скользнул губами к его шее.
-Билл, если ты так стонать будешь, я ж не выдержу,- прошептал Том, сжимая руками упругую попку. - Ты проснешься, а я тебя опять трогаю… там…
-Обещаешь? - Билл снова горячо прижался к его губам, но Том отстранился, выставляя между ними ладонь на манер разделяющего ложе меча.
-Все, маленький, пора спать, на сегодня и так слишком много впечатлений.
Тот расстроено шмыгнул носом, но перечить не стал, утыкаясь носом в плечо брата. Теперь-то уж им никуда друг от друга не деться, в эти дни они просто не выдержат без поддержки и утешения. Поэтому можно наслаждаться своим маленьким счастьем до тех пор, пока они не избавятся от Хоффмана. А потом… Потом будет потом.

В субботу после завтрака, пока Том ушел с головой в скачивание рефератов по истории – себе и брату, Билл забрался в самый заросший угол сада и, устроившись на толстой ветке начинающей выпускать розовые бутоны яблони, набрал Йоста.
- Здравствуйте, герр Йост.
- Привет, Билли. Ну как у вас обстановка?
- Держимся. Питер все утро посматривал на меня…
- Пристать собирался?
- Да неее, оценивал… Надо меня снова током бить или нет. Ну я снова дауна отыграл – делал отстраненное лицо, когда он попытался выяснить, как дела в школе. Он меня начал было отчитывать за рассеянность, но я-то видел, как он доволен.
- Смотри там не переусердствуй. Он же догадаться может, что ты ломаешь комедию и тогда…
- Герр Йост… Дэвид… я, в общем-то, звоню-то сказать, что я уговорил Тома. Мы это сделаем.
Йост не стал переспрашивать, что именно, было понятно и так.
- Чем я могу помочь вам, ребята?
- Не знаю. Если придумаю – обязательно скажу. Спасибо вам за поддержку, Дэвид. Без вас бы мы вообще не знали, что делать.
- Не благодари меня, я же фактически толкаю тебя в этот ужас…
Все, молчи, просто проехали! Лучше послушай меня. Я тут раскопал одну любопытную информацию, которая может тебе пригодиться.
- Может нам с Томом к вам зайти в понедельник?
- Это касается только тебя, делиться ли ей с братом – решишь сам. Да по телефону и проще будет – а то засмущаю тебя совсем, - Дэвид по-доброму усмехнулся в трубку.
- А… - Билл прикусил губу и уже заранее покраснел. Неужели Йост догадался об их с братом «феромоновых» отношениях?
- В общем, твоим приобретенным даром соблазнения можно управлять.
- Что?! – поразился Билл. – Я могу что-то с этим сделать, чтобы ко мне не липли все подряд?
- Не совсем так, скорее даже – наоборот. Вообще речь шла о классических феромонах, а не о том суперусиленном составе, что разработал твой приемный отец.
Билл невольно поморщился от такого определения - отец.
- Так вот, некий врач-сексопатолог проводил исследования среди своих пациенток и обнаружил интересную закономерность. Чем больше женщины обладали способностями к чувственному фантазированию – тем желаннее они оказывались для своих партнеров. Он связал это с выработкой феромонов в их организме. Дело в том, что максимум феромонов женщина вырабатывает во время предварительных ласк – объятий, поцелуев, поглаживаний. Если же заменить прелюдию красочным и образным фантазированием, эффект выработки активных веществ порой превышал естественный процесс. Женщина, искусственно стимулируя себя фантазиями, буквально источала волны возбуждения на партнера, который еще и не прикасался к ней. Конечной целью врача было помочь своим пациенткам вновь стать сексуально привлекательными для мужа. И для этого он разработал так называемую теорию «феромонового удара». Он учил женщин сознательно фантазировать, отыскивать в своей голове наиболее возбуждающие образы, какими бы грязными и откровенными они ни были по сути - здесь все средства хороши. Главное, чтобы они могли подстегнуть воображение и запустить выработку феромонов, привлекающих мужчину. У него были свои, особые секреты, как именно усилить феромоновый поток, в статье он не стал раскрывать их, но думаю, суть тебе понятна?
- Дэвид, зачем мне это? – глухо прошептал в трубку мальчик, покрепче ухватившись за ветку.
- Можно я задам тебе вопрос, Билл? – поинтересовался в ответ Йост.
- Да, конечно…
- Ты же сейчас влюблен в кого-то?
- Разве это имеет значение? – тонкие пальцы начали хаотично поглаживать сероватую кору.
- Имеет, я не ради праздного любопытства спрашиваю.
- Да, - прошептал Билл.
- А теперь я отвечу на твой вопрос. Ты же, как и все влюбленные, мечтаешь о своей пассии? Желаешь ее, представляешь себя с ней наедине. И скорей всего, делаешь это довольно часто, я прав?
- Правы, - признал Каулитц.
- Так вот, в такие моменты, сам того не понимая, ты постоянно активируешь свои феромоны. А учитывая, что они у тебя просто мутанты-переростки радиационные, представь – какие волны ты создаешь вокруг своими невинными или не очень невинными фантазиями! Просто учти это: чем меньше ты думаешь о предмете своей страсти, тем легче окружающим. Вот рядом с братом, к примеру, не мечтай особо, пожалей парня.
Билл изо всех сил вцепился в ветку, чтоб не упасть – его уже трясло как в лихорадке.
- Впрочем, сомневаюсь, что это сильно спасает от твоего поля. Не думаю, что ты мечтал о своей девушке, когда демонстрировал мне свои способности. Но возможно, знание поможет тебе, когда… в общем, когда полезешь в пасть к тигру, Хоффману то есть. Постарайся думать о своей любви – он среагирует быстрее, не борясь с собой. Ведь он знает природу твоей привлекательности, может, и придумает что-то, вроде спрея в нос, чтобы оградить себя.
В общем, я поделился, чем смог. Дальше – смотри сам. Можешь потренироваться на досуге, - Йост сам не верил, что говорит это 15-летнему мальчишке, советуя, как половчее соблазнить приемного отца. Он чуть не застонал – Дэвид, да по тебе психушка плачет! Что же ты делаешь? На что его толкаешь?!
- Спасибо, Дэвид!- тихо ответил Билл. – Спасибо, что рассказали. Я учту.
- В общем, Билли, не вешай нос! И передавай привет Тому! И еще… Билл, вы можете на меня рассчитывать. Если что – сразу звоните, - добавил он на пределе серьезности.



Глава 23



- Герр Йост?
Дэвид устало поднял голову от пухлой пачки тестов, которых нужно было проверить к завтрашнему дню, и невольно улыбнулся – вспомнишь о проблеме, она и появится. Уже с час вглядываясь в сплошное мелькание «да» и «нет», он думал только о Билле, так самоотверженно предложившем выход из их непростой ситуации и даже уговоривший брата помочь осуществить задуманное. Нереальный ребенок, повзрослевший на глазах и принявший решение, которое так хотелось оспорить, вот только сам он не мог предложить взамен никакой альтернативы.
- Да, Билл, заходи.
Мальчик вошел, зачем-то повернув ручку автоматического замка - запер за собой дверь. Подцепив ногой стул, он уселся рядом с учителем и замолчал – собирался с мыслями. Йост поморщился – слишком близко. Но парень уже вскинул на него темные вишни глаз и спросил в упор:
- Герр Йост, скажите - вам нравятся только девушки?
Дэвид поперхнулся от неожиданности и переспросил:
- Что ты имеешь в виду?
- Я хотел спросить – какая у вас ориентация? – Билл цепко держал его взглядом и явно не думал издеваться. – Пожалуйста, ответьте мне? – попросил он почти жалобно.
- Вопрос, конечно, совершенно не корректный, а учитывая субординацию и вовсе – бестактный…
- Герр Йост, мне очень нужно знать! После всего, что мы с вами обсуждали, разве это такой уж страшный вопрос?
Йост вздохнул:
- Хорошо. Если это имеет для тебя какое-то значение, я – бисексуал. Интересно, а что ты хотел услышать?
Билл выдохнул с облегчением:
- Отлично!
Брови Йоста удивленно поползли вверх, но остановились на полпути от уверенного продолжения:
- Вы говорили, что готовы помочь нам, помните? И сейчас мне действительно нужна ваша помощь. Герр Йост, возьмите меня!
- Чтооо?! - кровь бросилась в лицо Дэвида, не соображая, как нелепо это выглядит со стороны, он шарахнулся от мальчишки, вскакивая так поспешно, что чуть не уронил стул. Тонкая рука удержала его, неожиданно сильно дернув к себе, и Йост почувствовал, как щека все еще сидящего Билла прижалась прямо к его бедру. Парень вцепился в него как клещ, сбивчиво тараторя взахлеб, чтоб только не отбросил, не ушел:
- Герр Йост, понимаете, я очень боюсь! У меня даже с девочками еще секса не было, а представьте, что меня ждет? Нет, я не собираюсь отказываться, вы же сами согласились, что это план – отличный шанс. Но от этого мне страшно не меньше. И я подумал, что если вы мне поможете, ну чтоб вы первый… Тем более, раз вы не против – с мальчиками… Если я вам даже не нравлюсь, это не имеет значения, феромоны же работают, у вас на меня встанет, я уверен. Ой, простите, я имел ввиду… В общем, помогите мне, чтоб мне не было так страшно и больно … ну когда я приду к нему? Это же будет изнасилование. А я не хочу, чтоб самый первый раз был таким.. Пожалуйста, Дээээвид, - как последний аргумент, он назвал учителя по имени и начал водить носом по его ноге.
Первым порывом было закричать «да что ты себе позволяешь?!» и оттолкнуть. Вторым – сгрести в охапку и, зацеловав, разложить прямо в собственном столе, поверх тестов.

Йост резко выдохнул, протягивая руку к волосам мальчика. Как и следовало ожидать, в такой опасной близости от Билла он завелся не на шутку, а отчаянная мольба возбудила еще сильнее. Отрывистое горячее дыхание на бедре и полустон, с которым мальчик произнес его имя, стали последней каплей, окончательно сводя с ума.
Он поднял личико Билла за подбородок, едва ли не силой оторвав от своей ноги - блестящие, наполненные слезами глаза смотрели умоляюще, покорно, из приоткрытого рта вырывались неровные вздохи. Дэвид невольно представил, как эти сочные губы пропускают его налитой член глубоко в горло, как тонкие пальчики подхватывают яйца снизу, гладя неловко и неумело, но вместе тем так возбуждающе, как закатываются от кайфа, подаренного впервые изведанным вкусом мужчины, темные глаза.
Билл только глухо вскрикнул, когда Дэвид, сграбастав за плечи, рванул его вверх, ухватил за волосы, заставляя откинуть голову, и впился губами в нежную шею. Он прижал мальчишку бедрами к столу и, дергая молнию на его толстовке, застонал, все еще не веря, что Билл сам захотел отдаться ему, захотел, чтобы он стал его первым. И плевать уже на мотивацию – он же тут, в его руках.
Молния взвизгнула, словно оскорблено, и Каулитц ахнул, падая спиной на стол от напора мужчины. Дэвид, нависая над ним, отбросил в стороны полы худи и, обхватывая руками тонкую талию, подтянул его ближе к краю. Билл выгнулся, зажмурился, почувствовав, как ползет вверх футболка. Восторженно-удивленный возглас - и к его животу прильнула чуть покалывающая однодневной щетиной щека, ласково трясь о черную звездочку. Потом дрожащие от нетерпения губы припали к соску - Дэвид лизал его, покусывал, покручивая пальцами другой. Переместившись выше и почти улегшись на мальчика, он настойчивым поцелуем раскрыл податливый рот, проникая в него языком, и почти зарычал от восторга, задев пирсинг и тут же засосав его. Билл не сопротивлялся, но и почти не отвечал, вяло двигая языком в ответ, ровно настолько, чтоб показать, что он не против подобной прелюдии. Йост всегда нравился ему как преподаватель, а сейчас он стал еще и человеком, пришедшим им на помощь. Да и как мужчина он был привлекателен, хотя мужчины в принципе Каулитца не интересовали, ну разве что за одним исключением, но его губы и руки хотя бы не вызывали отвращения - поэтому Билл и решил доверить себя именно ему. Но закрыв глаза, отдаваясь грубоватым ласкам, он представлял того единственного, в чьих руках ему бы хотелось извиваться. «Неслабый феромоновый удар Дэвид сейчас получит! – горько подумалось ему. – Считай, бью его выданным им же оружием. Что ж, он советовал потренироваться – вот и случай подходящий. Может, его потом совесть не так заест, если получит удовольствие сполна и поймет, что и мне было неплохо…»
В спину неудобно упирались папки с тетрадями, разбросанные карандаши и скрепки. Дэвида это не смущало – да он уже просто ничего не видел, лихорадочно шепча "малыш мой", и, разведя узкие бедра мальчика, втиснулся между них, толкаясь и потираясь о его пах.
А Билл мысленно уже занимался любовью с Томом, в его постели, медленно и чувственно. И то, что вместо знакомых пухлых губ его целовали чьи-то тонкие и резкие, а воспоминания о слегка шершавых от частого копания в моторе пальцах, робко касающихся чувствительной кожи под раздвинутыми коленями, вытеснялись ощущением сильных, подрагивающих от возбуждения рук на чуть съехавшей со стола попе, почти не мешало ему наслаждаться своей неправильной, а оттого несбыточной фантазией.
Дэвид потянул его джинсы вниз – Билл, почти не сомневаясь, что этим и кончится, одел сегодня штаны посвободнее, чем обычно, облегчая ему задачу. Обтянутая белыми боксерами попка вызвала у Йоста непреодолимое желание шлепнуть ее, прикусить за половинку, лизнуть между ягодиц, надавить головкой на сжимающуюся в предвкушении дырочку. Он застонал, представив, насколько горячий и тесный сейчас Билл внутри. Мягкий, нежный, нетронутый.
- Не бойся, малыш,- зашептал он, прижимаясь настойчиво пульсирующим членом, все еще скрытым брюками, к едва дышащему то ли от страха, то ли от удовольствия Биллу. Впрочем, Йост уже почти не думал о его чувствах - он только видел перед собой соблазнительное тело, готовое принять его прямо сейчас. Впившись в припухшие измученные губы, он притиснул мальчишку к себе - господи, до чего ж мешаются эти болтающиеся у колен джинсы! - и, чувствуя, как тонкие руки хватают его за шею, просунул ладонь сзади под резинку трусов, нащупывая жадными пальцами влажную ложбинку.
Билл всхлипнул, машинально перехватывая и сжимая руку Дэвида, дергаясь от непривычного ощущения - когда тебя трогают в самом интимном месте, пытаясь втиснуться в горячую глубину. Воспоминание о других, желанных пальцах буквально встряхнуло его, вырывая из тумана, в который он сознательно погружался: «А как же Том? Он не перенесет, если узнает, что Дэвид меня… Ведь Питер - это неизбежность, а то, что творится сейчас – лишь моя слабость из боязни насилия. Промолчать? Я же просто смогу от него скрывать. Но кажется, уже поздно…» От этих мыслей Билл зажался, не впустил, инстинктивно выворачиваясь, не давая сухим пальцам проникнуть в тесную дырочку, забормотав испуганно: "Дэвид… Дэвид… пожалуйста – нет!".

Йост услышал, прикусил до боли губу. Что-то билось на задворках сознания, твердило, что надо отпустить Билла, он ведь ребенок, нельзя так, пусть даже он и сам просит - ведь не хочет же, глупый, просто страшно ему. А в душе шевелилось темное, недоброе, уговаривая: "Возьми его, ну же, уже немного осталось, только расстегнуть себе ширинку да стащить с него трусы. Пусть покричит, побьется, чувствуя, как жестко долбится внутри разбухший член, потом почти не больно будет…"
Разум победил - Дэвид отшатнулся, глядя перед собой расфокусированным взглядом, и уже не соображая, что делает, со всей силы рубанул рукой по углу стола. И тут же отчаянно взвыл от отрезвляющей боли, до смерти перепугав Билла. Тот слетел со стола, пытаясь подхватывая болтающиеся у колен джинсы, запутался в них и в итоге неловко шлепнулся на пол. Затравленно глядя, как Йост, шипя, стискивает зубы, перехватывая ушибленную руку здоровой, он сконфуженно натянул штаны.
-Д-Дэв-вид? - заикаясь, позвал он.
-Застегнись,- глухо прорычал Йост. - И сядь подальше от меня. Второй раз я себе руку калечить не стану. А сил, чтобы скрутить тебя одной, у меня достаточно!
Билл непонимающе захлопал глазами, переводя взгляд с украшенного широкой рваной царапиной предплечья на перекошенное болью и неудовлетворенным желанием лицо учителя. Тот, наконец, немного пришел в себя и продолжил уже мягче:
-Давай, Билли. Отсядь, пожалуйста, чтобы мы могли нормально поговорить, без этих твоих… штучек.
Билл кое-как застегнулся, на полусогнутых добрался до второй парты и тяжело рухнул на стул, чувствуя, как мелко дрожит тело – остаточный эффект. Какой же он идиот! И зачем остановил Дэвида? Струсил? А если с Питером – тоже струсит? Но возникшее перед глазами лицо Тома, побелевшее от обиды и ревности, успокоило – он поступил правильно. Или нет? Чувства брата – одно, а его порванная попа – другое! Может, еще не поздно завершить начатое?
Йост повозился несколько минут, доставая из шкафа аптечку и, обработав порез, заклеил его широкой полоской пластыря, а затем устало опустился за свой стол.
- Прости меня, Билли, я все знал, но все же не сдержался. Твоим феромонам сложно противостоять. Я понимаю, ты оказался в очень тяжелой ситуации. Мне безумно жаль, но не могу помочь тебе ничем, кроме моральной поддержки.
- Да можете же! Вы же только что… почти это сделали! – мальчик поднял на него испуганные собственной смелостью глаза. - И сами обещали помогать! Разве это так сложно? Или я настолько противен вам? – закончил он тихо. Биллу казалось, опусти он сейчас глаза, у него уже никогда не хватит духу поднять их вновь. И он таращился в ожидании приговора, не осознавая, что Йост может с ним сделать, если примет его выходку за заигрывание - подразню, но не дам. К счастью, того уже почти отпустило, и он мог соображать вполне трезво:
- Билл, ну пойми же – дело совсем не в этом. Если хочешь знать, ты мне очень даже нравишься, но это ничего не меняет. Я не могу, во-первых, потому что я - твой учитель…
- Я никому не расскажу, вы можете мне верить! – нетерпеливо перебил мальчик.
- Дело не в этом, Билли. Хотя – и в этом тоже, работу мне бы терять не хотелось. Во-вторых, ты несовершеннолетний, а ты, думаю, понимаешь, то это означает. Но есть еще и в-третьих: просто я не тот, кто тебе нужен. Если тебе хочется, чтобы твой первый секс остался приятным воспоминанием, ты должен выбрать себе партнера по любви. У тебя же есть такой человек? Почему ты не обратился к нему?
Билл задумался на мгновение, словно решаясь на что-то, а потом выпалил:
- Есть! Но это невозможно…
- Уж вряд ли это будет страшнее, чем просить собственного учителя лишить себя девственности! - тут Дэвид понял, что просто порет чушь, ведь они же с Биллом уже обсуждали, что у него есть возлюбленная. И как, скажите на милость, она сможет ему помочь?! Он сильно сомневался, что 14-16- летняя девчонка умеет заправски орудовать страпоном. И растеряно продолжил:
– Прости дурака, Билли, я не подумал, что твоя девушка здесь вряд ли…
- Это парень, - Билл, краснея, все же опустил глаза.
- Оооуу?! Ну так, за чем же дело? – Йост выдохнул прямо-таки с облегчением. - Ты боишься посвятить его в эту историю? Тогда просто скажи, что хочешь секса с ним, что уже готов… ну что-то в этом роде.
Билл молчал. Йост не знал, какими еще аргументами убедить ученика отступиться от собственного соблазнения. Он не железный, ноющее предплечье – свидетель, но если сейчас опять… Ведь всего пара шагов и тонкая рука на плече – и прощай герр Йост, здравствуйте, господин педофил, злоупотребивший служебным положением.
- Или ты опасаешься, что у него, как у тебя, нет опыта? – предположил он. - Можно полазить по Интернету, там и не такое найдешь, весь процесс от и до изложен…
- Да, у него тоже нет опыта, но проблема не в этом. И я не боюсь доверить ему этот секрет – он знает все с самого начала.
- Знаешь, если есть какие-то конкретные вопросы, я мог бы тебе даже что-то подсказать, - неуверенно предложил Дэвид.
- Герр Йост, это невозможно, потому что это – Том! Вы же понимаете, что я не могу трахнуться со своим братом?! Даже если люблю его…- отчаянная боль этого признания полоснула Йоста как ножом. Он просто не знал, что можно ответить на такое.
- Вот видите… Теперь понимаете, почему я пришел к вам? Хотя... то, что у нас с Томом… это просто «охмурин» на нас влияет, он же ко мне ближе всех, вот потому так и получилось…
Дэвид, наконец, худо-бедно переварил информацию и попытался отыскать хоть какой-то выход, остановив бессвязный поток оправданий Билла:
- Твои чувства – это твои чувства, не казни себя за их неправильность, вы ведь ее осознаете, раз до сих пор не перешли грань? Увы, ты прав, Том – это не вариант. Как и я. Но.. можно же … взять дилдо, например?
- Дэвид, - Билл снова перешел на более фамильярный уровень, - ну вот вы бы захотели в первый раз – с резиновой палкой? Или из чего там их делают? Мне же нужно понять – каково это, когда тебя имеют, а не сделать себе… массаж простаты!
Йост пристыжено кивнул, мальчик рассуждал на удивление трезво, и от этого становилось не по себе. Он старался не смотреть на точеное мальчишеское личико, панически боясь не выдержать и снова поддаться. А отказать ему он имел право лишь в одном случае – если найдет достойную замену. Такой заменой же, судя по его словам, мог стать только его близнец. И Дэвид выбрал из двух зол меньшее:
- Знаешь, Билл, ситуация вообще непростая, по-хорошему я вообще должен бы запретить тебе ввязываться в эту авантюру. Но – форс-мажор, он и в Африке форс-мажор. Поэтому, мне кажется, если уж ты решил сделать свой первый раз таким, каким тебе бы этого хотелось без вынуждающих обстоятельств, просто сделай это. Так, как тебе хочется.
Билл поднял недоверчивый взгляд. Герр Йост, путаясь в сплетении слов, практически благословил его? То, чего они оба, с Томом, так страстно хотят – возможно? Одно дело бороться с собственным вето, постоянно срываясь и делая себе поблажки в виде поцелуев и обжиманий с братом. И уже совсем другое, когда кто-то третий, не имеющий отношения к их чувствам, говорит – а почему бы и нет? Если нельзя, но очень хочется… И еще - у них есть оправдание в виде обстоятельств! Дэвид, понимая сомнения мальчика, коротко кивнул:
- Ты понял правильно. А поймет ли тебя Том – опять же, решать только вам двоим.
Каулитц порывисто вскочил с места и бросился на шею учителю, шепча:
- Спасибо! Спасибо, герр Йост! Спасибо, Дэвид!
- Э-э, тихо, тихо! Давай-ка осторожней. А то твой Том не получит самого сладкого! – Дэвид многозначительно ухмыльнулся, отстраняя от себя черноволосою бестию. Билл снова отсел за парту, весь сияя от того, что получил карт-бланш.
- Дэвид, а вы расскажете мне теперь – как все сделать правильно? Интернет Интернетом, но там или научные статьи, или порно-показуха, я смотрел уже.
- Кто бы сомневался в твоей любознательности, - усмехнулся Йост. – Ладно, расскажу, между нами, мальчиками. Чтоб дров не наломали. Конспектировать будешь, или запомнишь?
И оба облегченно рассмеялись – напряжение спало.



Глава 24


Эйфория, вызванная предложением Йоста выбрать Тома на ответственную роль его первого мужчины, уже на подъезде к дому сменилась у Билла тяжкими раздумьями. Конечно, здорово, когда решение принимают за тебя, тем более, что решение это совпадает с твоими самыми заветными мечтами. И все же именно ему, а не биологу, строить заново отношения с братом, когда феромоновый морок растает. Ради минутной слабости рискнуть годами последующего взаимного напряжения? Он просто не перенесет равнодушия Тома к себе, как к любимому, или его притворства во имя братских чувств после того, как Билл снова станет тем, кем был – угловатым, слегка неуклюжим пацаном. Он не сомневался, что Том искренне считает себя в него влюбленным, как и не сомневался уже в собственных чувствах к брату. Вот только откуда близнец может знать наверняка, какова истинная природа его любви – взошла она на естественном грунте или выращена на искусственном физрастворе?
Том же никак не мог понять, что случилось с братом - два дня назад он остался после занятий в школе - поговорить с Йостом наедине, отказавшись объяснить ему, о чем именно будет разговор. Том надулся и решил проявить характер, несмотря на сжигающее нутро любопытство. И с тех пор Билл постоянно был задумчив, как будто решая для себя некий важный вопрос. Скорей всего, это касалось запланированной акции с Хоффманом, которую хоть и утвердили, но дальше принципиального согласия дело не пошло. Билл словно стеснялся поднимать на него глаза, так и ходил понурившись. То ли в этом смущении была виновата их ночная сцена, сорвавшая обоим крыши, то ли страх перед будущей экзекуцией. А еще Том с тоской думал - вдруг их учитель оказался вовсе не таким крепким орешком, как они считали, и не устоял под химией Билла? Ведь сорвался же он в тот раз, когда близнец демонстрировал свои таланты? Что если Йост воспользовался тем, что они оставались без свидетелей? А Билл не решается ему рассказать о случившемся, чтобы он не психанул, лишая их единственной поддержки? Том присматривался - не ерзает ли близнец на стуле, не морщится ли от боли, вставая. Он рискнул даже прийти и приласкать брата перед сном, ненавязчиво обследовав его кожу на предмет подозрительных ссадин и синяков, но никаких следов насилия на обожествляемом им теле не нашел.
К ночи третьего дня Том не выдержал и заявился в комнату близнеца, собираясь, наконец, разрулить волнующий его вопрос.
Билл, лежа на животе, читал распечатанную из интернета статью о феромонах, и болтал в воздухе босыми ногами. Влажные после душа полукольца волос падали на шею, слегка намочив ворот выгоревшей красной майки. Подняв голову на звук открывающейся двери, брат улыбнулся:
-Привет,- он приподнялся и похлопал по кровати рядом с собой.- Присядешь?
-Я поговорить хотел,- предупредил Том, подходя ближе. Он знал, что у брата любое обещание серьезного разговора вызывает нешуточную тревогу, потому что теперь каждый день как на иголках - а вдруг Йост выяснит новые подробности, а вдруг Хоффман добавит к уколу еще какой-нибудь херни или снова облепит датчиками и током шибанет? Но дипломатично подготовить мелкого к разговору он не смог, подходящих слов не находилось из-за собственного волнения.
-Поговорить - о чем? - как и ожидалось, близнец испуганно дернулся, напряженно вцепившись пальцами в ни в чем не повинную бумагу. - Что-то случилось?
-Вот это я бы и хотел узнать,- вздохнул старший, присаживаясь рядом. - Ты какой-то потерянный последние дни. К Йосту зачем-то ходил, и вы оставались одни, вот я и подумал… - он вздохнул, потерев пальцами лоб. - Он тебя домогался? Расскажи мне, Билл, пожалуйста, я же переживаю за тебя! Или… это из-за того случая… из-за меня?
Младший с грустной улыбкой покачал головой, отвечая на первую часть вопроса и напрочь игнорируя вторую:
-Не лез он ко мне, ты что! Это же - герр Йост!
-С тобой рядом даже герры Йосты срываются, «не говоря уж о влюбленных братьях» - мысленно продолжил Том. - Тогда почему ты ходишь как в воду опущенный? Я же вижу, тебя что-то беспокоит. Брат снова усмехнулся, но промолчал, и Том тихо спросил:
- Это из-за нашего плана, да? Из-за Хоффмана? Билл, ты же не обязан это делать, мы придумаем что-нибудь дру…
-Нет, некогда уже придумывать другой выход, времени нет,- перебил младший, устало приваливаясь лбом к его плечу. - Я не откажусь и не струшу в последний момент.
-Я и не думал, что ты струсишь,- Том приобнял его, успокаивающе целуя взлохмаченную макушку. - Ты у меня очень смелый.
-Да уж, - печально произнес Билл, привычно устраиваясь в теплых объятиях. Том блаженно втянул носом запах его кожи и закусил губу, чувствуя, как тяжелеет в паху от непозволительной близости. Не хватало еще сейчас полезть к брату, когда он в таком душевном раздрае. Кое-как усмирив разыгравшееся либидо, он мягко погладил нахохленного Билла по волосам, шепча:
- Мелкий, так что с тобой происходит?
Тот внезапно отстранился и, резко вскинув голову, спросил в упор:
- Хочешь знать, что я делал у Йоста?
- Да, - Том немного растерялся от агрессивной подачи.
- Я просил его стать моим первым мужчиной! – темные глаза смотрели с вызовом.
-А он? – такого Том не ожидал, ему на миг показалось, что сердце упало, пробивая все внутренние перегородки, прямо на ковер и там остановилось. Он даже не смог должным образом отреагировать на признание, лишь обалдело таращился на брата – так его скрутило от отчаянной обиды и возбуждения.
- Отказался.

Том облегченно перевел дух. И тут Билла как прорвало, ведь самое страшное было уже сказано:
- Понимаешь, я не хочу, чтоб первый раз был с ним, с Питером! Представь, у всех первый раз – свечи, романтика.. Ну на худой конец – пьяная вечеринка и гостевая комната. А что будет у меня? Грубые руки, сдирающие одежду, и порванная задница? Это… нечестно! Я не хочу так! Ты же знаешь, что у меня даже с девчонками до постели не доходило, так, обжимания-поцелуйчики. А тут – первый мужчина! И можешь назвать меня шлюхой, но я вот так эгоистично хочу если не получить удовольствие от своего первого раза, то хотя бы иметь не самые неприятные воспоминания! - мелкий снова придвинулся ближе, опуская ресницы и чуть краснея. Ну ничего он не мог с собой поделать: говоря о сексе, он тут же думал о Томе и наоборот.
-И вовсе это не эгоистично, а очень даже нормально,- горячо возразил Том, боясь, что близнец сейчас начнет себя хаять и заниматься самоуничтожением. – А почему он отказался, в смысле, ну он учитель, понятно, но…
- Он сказал, что первый раз должен быть особенным. И что любовь, если таковая имеется, в данном случае важнее опыта, - Билл склонил голову, прикрывая челкой глаза.
Теперь очередь краснеть была за Томом – боже, неужели это его шанс? А Билл, казалось, не заметил замешательства брата, продолжая:
- Представляешь перспективу? Меня едва не то в девчонку, не то в бесполого урода не превратили. А теперь еще лишаться девственности с моим добрым папочкой, по совместительству - больным на голову экспериментатором, морящем животных как паразитов. Черт, я и, правда, как девчонка истерю – девственности лишиться, тьфу! Какая у меня там девственность? У меня такой же член, как у тебя! Но я должен раздвигать ноги… - Билл вдруг увидел себя как в кадре порнофильма – с прогнутой спиной, полураскрытым ртом, исступленно насаживающимся на чей-то горячий твердый кол, и словно в трансе продолжил. - Нет, я был бы не против, даже - за, если… если бы это был кто-то другой, - он неопределенно махнул рукой, случайно задевая натянувшуюся ткань на ширинке брата. – Ойй, Том, у тебя тут…
Том перехватил его запястье, прижимая ладонь к губам и дыша тяжело и хрипло: душу переполняла безграничная нежность, а тело рвалось на части от желания.
-Билл, разреши МНЕ? Можно, Я буду твоим первым? - запинаясь, попросил он, целуя его руку.
-Первым, - сладко выдохнул Билл, и тут же пытливо прищурился. - Ты серьезно считаешь, что мы можем...?
-Серьезней некуда,- твердо кивнул брат.
- Том, я очень хочу… хотел бы этого, но… это неправильно и…
- Я думал, что с неправильностью мы уже разобрались две ночи назад, нет? – Том заговорчески подмигнул, поглаживая тонкое предплечье. – Раз это понравилось нам обоим, это просто не может быть неправильным.
-Но как же… что будет потом, когда все закончится? Ты же меня просто видеть не захочешь, тебя тошнить начнет, как только вспомнишь…
- Замолчи немедленно, глупый! - выдохнул Том, притягивая близнеца к себе и обнимая. - Ну сколько раз тебе повторить, чтобы ты поверил? Я же тебя люблю, мелкий!
-Из-за феро…
-Стоп!- Том закрыл его рот ладонью и нахмурил лоб. - Если не хочешь, я не буду тебя уговаривать. Но ведь уж лучше я, чем Хоффман, верно?
- Как ты можешь сравнивать, придурок? – выворачиваясь из-под руки, нервно усмехнулся Билл. – Он же маньяк научный, а ты … а тебя я люблю!

В другой момент Том посмеялся бы над убийственной логикой этого признания, но не теперь. Билл обвил руками его шею, мысленно отключая в голове функцию воспроизведения любых мыслей, начинающихся со слов "а что, если…".
Мягкое прикосновение губ Том воспринял как согласие, и восторженно застонал, уже привычным движением раскрывая рот брата и проникая языком внутрь. Билл потянул его футболку вверх, поглаживая ладонями напряженную спину, жадно целуя в ответ, а в голове уже вихрились картинки Кама-сутры: как гнется во все стороны его тело, когда Том…
-О боже! - выдохнул Билл, отрываясь от припухших губ близнеца.
-Что? - испуганно спросил Том, облизываясь и коротко целуя младшего в подбородок. - Что не так?
Билл замотал головой, отбрасывая мешковатую футболку брата куда-то на пол. Тот, глухо рыкнув, завалил его на спину, и Билл невольно улыбнулся сквозь поцелуй - прямо дежа вю какое-то. Только в этот раз они собирались зайти куда дальше…
-Стой, Томми, погоди секунду,- в памяти отрезвляюще всплыли наставления Йоста о подготовке, и Билл, плавясь под яростным напором брата, понял, что если не сейчас, то он уже вообще не сможет остановиться.
Том привстал, непонимающе глядя на него. Билл извернулся, переворачиваясь на живот и проползая дальше по кровати – на тумбочке у изголовья лежал маленький тюбик с кремом. Теперь он оказался как нельзя кстати.
-Это смазка? - возбужденно прошептал Том, и не дожидаясь, пока близнец перевернется, по-животному впился в его шею, наваливаясь сзади, вжимаясь бедрами в оттопыренную попку.- Ты… ты же правда хотел этого, раз все предусмотрел, чертенок!
- Это просто крем для рук, - Билл всхлипнул, упираясь лбом в постель - от ритмичных движений бедер, буквально ввинчивающихся между его скрытыми серым трикотажем половинками, плевать уже было на всякие предосторожности и подготовку - успеть бы стянуть тренировочные до того, как они оба кончат!
-Тооом,- гортанно застонал Билл. – Хочешь, чтобы я… остаться так?
Брат лишь одобрительно зарычал, толкаясь жестче, подхватил его влажными ладонями под дрогнувший от прикосновения обнажившийся животик и подался вперед изо всех сил, выдыхая через стиснутые зубы и уделывая трусы и джинсы изнутри.
Билл повернул голову, заметив перемену в настроении близнеца - движения постепенно замедлились, а тяжелое дыхание обожгло шею.
-Вот черт! Прости, я кончил, я, блядь, таааак кончил! - забормотал Том, устало падая на брата, вдавливая его в постель.- Прости, Билл, я просто не смог удержаться, ты такой, ты просто нереальный! Ой, я придавил тебя? – он поспешно скатился рядышком.
-Все нормально,- через силу улыбнулся младший, хоть у самого уже ныло, что впору волком завыть. Зато Том, сбросив пар, теперь сможет сосредоточиться на его ощущениях, не будет слишком нетерпелив, теряя голову от желания.
Том, отдышавшись, погладил его по щеке и начал подниматься с кровати:
- Надо бы в душ сходить. Подождешь меня, я мигом?
Но Билл, глядя остро и тяжело, как пантера перед прыжком, молча потянул его к себе, в два счета освобождая от подмокшей одежды. Том вяло сопротивлялся, но ровно до тех пор, пока Билл, склонившись к влажному животу с уходящей вниз дорожкой волос, не втянул терпкий запах.
- Билл, прекрати, не надо…
- Ты знаешь, что у тебя тоже феромоны, еще почище моих, хоть тебе ничего и не кололи? И меня с них просто уносит! – Билл высунув длинный острый язычок, осторожно лизнул кончиком оказавшийся у самого лица член, ловя выступившую мутную капельку. – Ммм, давно мечтал попробовать…
- Бляяяяяяяяяяя, - ошеломленно застонал Том, и не в состоянии просто смотреть на эту развратную картину, машинально сжал в горсти волосы близнеца, слегка подталкивая к нему свой начинающий подавать признаки жизни орган.
Билл, хитро улыбнувшись, отстранился, слегка притянув себе за дреды и нежно целуя близнеца в губы:
- Еще успеем, а теперь можешь идти в душ!
Когда обернувшийся полотенцем вокруг бедер, со смешно забранными на макушке в хвост дредами Том вернулся в комнату, Билл ждал его глазами – обещающими и очень голодными.
Запрыгнув на него верхом, Том склонился к его лицу и вкрадчиво зашептал:
-Хочу ласкать тебя! Хочу, чтоб тебе было со мной хорошо, очень хорошо. Давай-ка мы все это снимем? Хочу видеть тебя всего, даже если снова кончу от этого!
-Я тоже хочу… тебя всего,- страстно выдохнул Билл, чуть поворачиваясь и приподнимая бедра, помогая дрожащим рукам брата стянуть с себя майку и тонкие штаны, и нетерпеливо царапая махровое полотенце в попытках дотянуться до подоткнутого края. Если бы он сейчас осознавал, что делает, то мог бы смело похвалить себя за прилежное усвоение урока Йоста: его мысли представляли собой снаряд направленного действия с боеголовкой из концентрированных феромонов страшно представить какой мощи в тротиловом эквиваленте. Тома окружало плотное облако фантазий брата, и его прикосновения к обнаженному телу только усиливали эффект. Хаотичность образов лишь сильнее распаляла Билла, не способного понять, чего же конкретно он хочет: сплетения горячих тел, уже знакомой тяжести брата, его пальцев и губ – повсюду, забивая на запреты?
И Тома снесло, свалило невидимой волной такой силы, что дальше он действовал уже на уровне инстинктов. Инстинкты, кстати сказать, у него были весьма здоровыми и правильными. Повалив близнеца на спину, он навис сверху, прижимая его запястья по сторонам, и начал бережно целовать маленькие соски, слизывая с рвано вздымающейся груди выступившую от напряжения испарину. Билл смотрел на него его мутным взглядом, слабо подергиваясь, пытаясь освободить руки. Но Том садистки медленно водил языком по его коже, то вырисовывая неведомые вензеля, то, опускаясь ниже, полизывая лучи черной звездочки. Когда же очередной рывок брата сопроводился жалобным всхлипом, он чуть отстранился, не выпуская рук Билла, и угрожающе зашипел:
- Не рыпайся, а то привяжу!
Тело под ним тут же расслабилось, но в томно прикрытых глазах и промелькнувшей слабой улыбке читалось молчаливое одобрение такой перспективы. Билл с нарочитой медлительностью высунул кончик языка, трогая верхнюю губу, а затем облизнулся – широко и показательно. Близнец обреченно застонал:
- Ох, что ж ты творишь со мной, зараза мелкая?!
Когда один являет собой сводящую с ума покорность, а другой дико желает ей воспользоваться, зовущее тело засасывает подобно черной дыре – без возможности затормозить на краю. Том, не давая брату ответить, подался вперед, к влажным губам, приоткрывшимся ему навстречу в приглашении. Звук задевающей зубы штанги ударил прямо по нервам, поцелуй постепенно из нежного превратился в глубокий и жадный. Билл постанывал от такого напора, извиваясь и впиваясь ногтями в удерживающие его руки. Когда Том, наконец, отстранился, перед ним было совершенно безумное от желания лицо, с отчаянной мольбой в глазах - не мучай больше! Откинув в сторону мешающее полотенце, он, раздвинув стройные бедра близнеца, устроился между ними на коленях и склонился над его пахом, щекоча живот выбившимися из растрепанного хвоста дрединами. На секунду замерев, Том сильно зажмурился, чтобы отогнать острое желание вставить Биллу прямо сейчас, глубоко вздохнул и провел языком по лоснящемуся смазкой члену. За пробным последовали уже более уверенные касания, Билл заметался под ним, рефлекторно согнув ноги и разводя их еще шире. Том, медленно входя во вкус, лизал и слегка покусывал нежную кожу, спускаясь к мошонке и еще ниже, проделывая все именно так, как, оказывается, и мечтал брат, сам того не зная. Когда его руки раздвинули упругие половинки, и влажный язык осторожно коснулся сжатого отверстия, Билл громко застонал и задрожал всем телом, что едва не лишило Тома последних остатков рассудка. Он начал остервенело вылизывать и посасывать, толкаясь кончиком языка в самый центр, настойчивым мычанием прося Билла открыться и впустить его. А у того от неизведанного досель кайфа все сжалось и возбужденно запульсировало вместо ожидаемого расслабления. И с каждым мокрым прикосновением нутро становилось все теснее и горячее, дрожа в опасном предвкушении. Но тем сильнее хотелось почувствовать в себе нечто большее, твердое, бесцеремонно раздвигающее его внутри так же, как руки Тома делали это снаружи. Перед глазами все плыло, когда он, наконец, смог раскрыться под ласками брата, расслабляясь и пропуская в себя его язык.
Пьяный от удовольствия, он не сразу заметил, что Том, оторвавшись от него и продолжая поглаживать одной рукой, другой сосредоточенно шарил по постели. Его бросило в жар, когда он понял, что ищет брат, тем не менее, подцепив закатившийся под подушку яркий тюбик, подтолкнул к нему поближе.
- Крем для РУК! – Том многозначительно поиграл бровями. - Да кто бы спорил! - и, выдавив белую змейку на ладонь, начал распределять ее по пальцам.
- Ты знаешь? – удивленно выдохнул Билл, заворожено следя за его манипуляциями.- Откуда? – и ахнул от ласкового, но настойчивого проникновения.
- Наверное, оттуда же, откуда и ты – почитал в Интернете!
Биллу нервно хихикнул, представив, как признается брату, что прошел пошаговое инструктирование у их биолога. Непринужденная беседа закончилась на втором пальце, Билл уже мог только хрипло стонать от непривычных, но будоражащих ощущений.
Чувствуя внутри себя осторожные скользящие движения, он просяще поскуливал, елозил бедрами, одновременно подаваясь в легко поглаживающую его руку. Но Том, подбадриваемый его стонами, полностью переключился с жалобно подрагивающего без внимания члена на раскрывающееся ему навстречу тело, усилив давление на горячие нежные стенки, то разводя пальцы, то успокаивающе поглаживая. Нащупав подушечкой твердый бугорок и слегка массируя его, он довольно зарычал, видя как Билл вспыхнул, заметался, бессвязно умоляя взять его немедленно.
- Как ты хочешь? – наконец сжалился Том.
Но брат лишь тяжело дышал, непонимающе глядя затуманенными от страсти глазами.
- Маленький, думай быстрее, у меня тоже стоит и просит! - поторопил Том, и младший против воли ухмыльнулся, словно очнувшись.
- Мне все равно, главное - с тобой,- слабо выдохнул он, обжигая концентрированной ночью зрачков.
- Только умоляю, не смотри так! Я ж не сдержусь, кончу, как только в тебе окажусь!
Билл запрокинул голову, в истоме приоткрыв рот – как же это возбуждающе звучит: окажусь в тебе! Том хочет в него!
Несколько бесконечно долгих секунд он скулил от нетерпения - пальцы покинули его, оставляя пульсирующий проход в тянущем ожидании. Но вот Том надавил медленно, помогая себе руками, не давая инстинктивно сжаться, сдвигая бедра.
-Как ты? – хрипло спросил он на выдохе, медленно продвигаясь глубже.
Если б еще на этапе горячих фантазий Билл озаботился вопросом, что он почувствует, когда его тело нанижут на член, он бы раскопал в различных статьях, что от боли в мышцах, непривычных к такому растяжению, желание может отступить. Но его интересовала техническая сторона процесса, а спросить у Йоста про ощущения он бы просто постеснялся. Поэтому, когда ему вставили до конца, он почти не почувствовал боли, потому что просто не ждал ее, пребывая в блаженном неведении. Зато ощущение распирающего тепла пронзило до самых кончиков пальцев. И захлебываясь в низком стоне, он в тот же момент выплеснулся себе на живот. Том изумленно смотрел, как бьется под ним тонкое тело - это же он собирался кончить, едва войдя! А к такому резвому концу брата он был просто не готов. В растерянности он подался назад, собираясь освободить его. Но Билл ухватил его за руку, умоляюще шепча:
- Нет, нет, пожалуйста, останься во мне! Продолжай!
- Маленький, тебе будет больно, если я сейчас продолжу... я читал…
- Плевать на то, что ты там читал – я же чувствую, что хочу еще! Ну же, давай!
Том нерешительно двинул бедрами – стон, чуть ускорился – еще стон.
- Подожди, я хочу…
Билл сполз с его члена, переворачиваясь и вставая на четвереньки. С тех пор как они с братом посмотрели тот порнофильм, ему не давала покоя девушка, которую имели раком – так ему хотелось оказаться на ее месте. Том жадно приник губами к выпирающему позвонку у самой ложбинки, почти что оставляя засос в таком пикантном месте, и не в силах больше ждать, подтащил близнеца за бедра и въехал в него до упора, подвывая от блаженства. Билл тут же выгнул спину, не то подаваясь к туго давящему изнутри члену, не то пытаясь немного соскочить.
-Оох,- свистяще выдавил он. – Только не спеши, п-пожалуйста!
Том, стиснув зубы, задвигался медленно, потихоньку разрабатывая непривыкший к такому напору вход. Над губой у него выступил пот, на руках от напряжения вздулись вены, но он пока еще держал себя в узде. Билл кусал губы, тихо поскуливая от жара, нарастающего внутри от глубоких толчков. Через минуту он слабо вскрикнул, распахивая глаза, и застонал:
-Тооом! Ты… стал делать это жестче!
Но брат уже не воспринимал слов. Как завороженный он смотрел на собственный натужно входящий в узкое отверстие член. И почувствовав, что до неба остается только миг, начал долбиться с монотонным остервенением молота.
-Тише… больно! и кажется, я сейчас… - молил Билл, чувствуя, как липнут к мокрым вискам волосы, а живот покрывают дорожки сочащейся с головки смазки. И вцепившись ногтями в бедро близнеца, кончил, конвульсивно сжимаясь вокруг таранящего его члена с такой силой, что теперь больно стало Тому. Зато он догнал брата буквально через несколько секунд безумного ритма, чуть не умерев от пережитого кайфа. Аккуратно выскользнув из него, и чувствуя, как затихают в ослабевшем теле оргазменные всполохи, Том сполз рядом с близнецом, уткнувшись в его плечо. Сил не было даже на то, чтобы говорить.
Младший, поерзав, чуть отполз и устроился под боком брата к нему спиной.
- Кааааайф, - блаженно выдохнул он и тут же заботливо огладил плечо брата. – Мелкий, ты жив? - и тут же внезапно дернулся, не дождавшись ответа. - Вот же я идиот! В тебя кончил, не сдержался!
- И что? – сдавлено поинтересовался брат, не поворачиваясь.
- А то, что если тебя осматривать будут… ну после… изнасилования, - Том в сердцах выплюнул это слово, - могут не только его сперму обнаружить!
- Значит, пойду к Питеру через пару дней, когда все следы… пропадут в общем, - Билл говорил глухо и словно через силу.
- Эй, что с тобой? Больно? – старший попытался развернуть его к лицом к себе, но тот заупирался.
Том навалился на него, чтобы посмотреть, в чем дело, и пальцы случайно скользнули по напряженной плоти. Он аж присвистнул от удивления:
-Мелкий, да ты просто зверь! А ну не смей! – и, отводя его руку от гордо стоящего члена, пояснил: – Я сам!
Билл только жалобно всхлипнул, когда оказался на спине, и потянулся к брату за поцелуем. А потом жадно смотрел, как Том устраивается между его разведенных коленей, обхватывая ствол и начиная ритмично водить по нему рукой. Возможно, Биллу бы стало неловко за свою ненасытность, но не сейчас, когда мозги напрочь отключись, а тело снова просило разрядки. Скуля, он толкался в руку брата, подбрасывая при этом бедра, словно давая понять, что простой дрочки ему недостаточно. Том, не прекращая размеренных движений, дразнящее пощекотал пальцем припухшую дырочку. Билл отозвался согласным стоном. Не раздумывая больше, старший вогнал в него два пальца, потом чуть посомневавшись, притиснул третий. Тот резко подался навстречу, насаживаясь во всю длину. Глядя, как закатываются глаза близнеца, который трепыхался как бабочка на булавке, с силой пронзаемый ритмичными глубокими толчками, Том склонился и засосал его член, помогая себе рукой у основания. Отсутствие практики не помешало ему ублажать брата одновременно в двух местах, да он и не думал в этот момент – что он там делает не так. Билл извивается и сладко стонет – значит все правильно! Том испытывал ментальный оргазм, видя насколько хорошо сейчас брату в его руках. И не успел до конца насладиться им, как Билл, не издав ни звука, замер с немым стоном на губах, весь выгнувшись к нему навстречу, и кончил, упираясь в его нёбо. Сглатывая тяжело и громко, Том стер ладонью выступившие в уголках рта белесые капли и устроился на впалом подрагивающем животике так, чтоб краем глаза видеть звезду. Билл благодарно поглаживал его плечи. Он же и первый подал голос, неуверенно поинтересовавшись:
-Том? Ты спишь?
-Нет, я умер,- глухо ответил тот.
-Я спросить хотел…
Том поднял голову, продемонстрировав широкую, слегка усталую улыбку, заставив близнеца улыбнуться в ответ.
- Спрашивай!
-Тебе понравилось… со мной? – мелкий смущенно зарделся, и Том успокаивающе поцеловал его, переворачиваясь на бок, чтобы братик мог поудобнее устроится в его объятиях.
- А могло быть иначе? Ты ж тварюга ненасытная! И кто б подумал-то! – ухмыльнулся тот.
- Ну ты тоже показал мастер-класс! Ни к кому больше тебя не отпущу, перебьются,- младший доверчиво прильнул к его груди, поеживаясь от прохладного воздуха – страсть, насытившись, ушла, уступив место нежности. - Слушай, а что это было-то? Я, собственно, сам в шоке от себя... Никогда не думал, что вот так, подряд три раза смогу…
- Хочешь, чтоб я тебе позавидовал? – фыркнул Том. – Вообще-то это называется мультиоргазмия. Такое иногда бывает у девочек, мне подружка говорила, - он осекся, понимая, что сравнением мог обидеть Билла.
Но тот заинтересованно внимал, слегка покусывая, а не выпячивая губу, как он обычно делал, когда дулся.
- В общем, не знаю уж, что им для этого требуется, но некоторые девчонки умудряются кончать по 5-6 раз на один мужской оргазм. Может, дело в том, что у них есть и клитор и влагалище, а может, просто чувствительные очень...
- Я в первый раз вообще своего члена не касался! - глаза брата опять опасно заблестели. – Как только ты во мне оказался – я сразу кончил, а ты даже и не двигался еще! Мне кажется, от одного осознания – ты во мне. А во второй ты мне всю простату отбил, я чуть с ума не сошел от удовольствия. Зато теперь знаю, где она у меня!
- Тебя же Питер осматривал и тоже ее нащупывал, разве нет? -
Том понял свою ошибку по мгновенно помрачневшему лицу брата. Вот черт его дернул напомнить об опекуне! Но Билл, не подавая виду, что заметил, возразил:
- Может, и щупал, но ПОЧУВСТВОВАЛ ее я только с тобой! Получается, я теперь могу кончать и за девочку, и за мальчика? А что, неплохая перспектива!
- Для того чтоб кончить, когда тебя в попку трахают, не обязательно колоться «охмурином»! – резонно заметил Том. – Вон сколько геев на свете!
- Так мы теперь с тобой – тоже…?
- С ума сошел?! – возмутился брат. – Я тебя просто люблю, и педики тут ни при чем!
Билл заливисто рассмеялся в ответ и обнял насупившегося брата:
- Я тоже люблю тебя! И… спасибо за эту ночь!
Если бы Том был девчонкой, сейчас бы он расплакался от умиления, но он был парнем, что только что и доказал. Целых два раза.
Преодолев блаженную расслабленность во всем теле, он дотянулся до отброшенного одеяла и укрыл их обоих. Подушка тоже оказалась одна на двоих, но это смутило их еще меньше – объятья размыкать не хотелось. Утомленный переживаниями и оргазмами Билл провалился в сон почти сразу, а Том продержался еще некоторое время, перебирая его волосы, и с невыносимой болью думая, как тяжело будет отдать его в руки Хоффмана – особенно теперь.



Глава 25



Осторожный стук в дверь оторвал Питера от размышлений. Он уже с полчаса медитировал над змейкой символов - формулой Праймера-ХХУ, состоящей из 18-ти химических соединений, время от времени прикладываясь к округлому бокалу с золотящемся уже на самом донышке бурбоном. До выступления в Академии оставалось 12 дней. Рассеянно отодвинув листок в сторону, он устало бросил:
- Войдите.
Появившийся на пороге мальчик робко остановился у двери. Хоффман медленно поднял на него глаза:
- Слушаю тебя, Билли?
Словно с усилием отлепляясь от дверного косяка, Каулитц шагнул вперед:
- Герр Питер, я хотел поговорить с вами.
- Конечно, мой мальчик, проходи, садись.
Билл устроился на привычном месте - в широком кресле, и поежился, глядя на открытое окно:
- А можно закрыть? Холодно…
- Пожалуйста, - растеряно ответил Питер, вставая, чтобы захлопнуть раму.
Пока мужчина повернулся спиной, Билл украдкой бросил взгляд на дверь – вроде все получилось, она кажется закрытой. Распахнутое окно может создать сквозняк, а неожиданности им не нужны. Не зря он как герой шпионских фильмов почти час тренировался с Томом на своей двери: успеть за пару секунд незаметно, заведя руку за спину, наощупь прилепить кусок пластыря к пазу замка, чтобы дверь закрылась, но не захлопнулась. Теперь его любимый сообщник сможет в нужный момент сделать несколько кадров. Решившись на этот шаг, сейчас Билл даже больше боялся за брата, чем за себя: каково будет Тому смотреть, как его грубо имеют, разложив на кожаном диване или попросту уткнув лицом в стол? И не вмешаться, а хладнокровно заснять это? Да еще и после ИХ ночи! Он всерьез опасался за рассудок брата.
– Ты не заболел, случаем? – прохладная ладонь Хоффмана опустилась на лоб парня. – Горячий вроде.
- Нет-нет, - Билл собрался инстинктивно отстраниться, но вовремя притормозил, накрыв своей рукой кисть мужчины. – Все нормально, только голова болит немного. У вас такая рука приятная…
Опытная соблазнительница не сыграла бы лучше, чем Каулитц, поймавший момент. «Думай о Томе!» - приказал он себе, стараясь понагляднее представить себе картины их недавней близости, будя и ширя феромоновое цунами.
Питер нервно сглотнул, машинально поглаживая мальчика – ладонь прошлась по волосам, откидывая со лба длинную челку, легла на нежную щеку, поворачивая личико к себе. Билл нарочито медленно облизнулся, демонстрируя пирсинг в языке, отлично представляя, как это выглядит со стороны и действует на опекуна.
- Так о чем ты хотел поговорить, Билли? – пытаясь совладать с собой, Питер заставил себя отпустить воспитанника и сделать шаг в сторону.
- Я все знаю, герр Питер. Так получилось, что случайно узнал, - Билл замолчал, выжидающе глядя на мужчину, ожидая его реакции.
- Что именно, Билли? – Хоффман даже смог улыбнуться.
Каулитц легко поднялся из кресла, приблизившись почти вплотную и упрямо держа перед глазами кадр – склонившееся над ним искаженное страстью лицо брата, горячо прошептал:
- Я знаю, что вы усыновили меня!
Несмотря на нахлынувшее щекочущее тепло, Питер чуть не рассмеялся от облегчения – он-то решил, что придется разбираться с ребенком на медицинские темы. Хотя откуда ему знать об этом? Конечно, мог уже догадаться, что никакой анорексией тут не пахнет, но что происходит с ним на самом деле, он вряд ли сможет себе представить!
- Усыновил, - мягко подтвердил он. – Тебя это, должно быть, удивляет?
- Нет, - неожиданный ответ мальчика привел в легкое замешательство. – Я, кажется, знаю, почему вы так поступили.
- Неужели? – эта детская самоуверенность становилась забавной, вот только возбуждение давало о себе знать все сильнее. И тот факт, что Питер отлично знал его химическую природу, не спасал тело от естественной реакции: юное тело так и манило – притянуть к себе, вжать в стену, жадно впиваясь в беззащитно открытую шею. Тем не менее, к такому он оказался не готов.
- Вы давно хотите меня, герр Питер, потому и решили приблизить к себе, - жарко прошептал мальчик прямо ему в губы. Пелена желания окончательно заволокла мозг, мужчина не мог больше думать, он просто взял то, что само просилось в руки:
- Питер, малыш, просто – Питер, - выдохнул он в темные волосы, наконец, обнимая воспитанника.
«Чем быстрее это случится, тем лучше» - решил Билл. Их с Томом первоначальный сценарий состоял в следующем: он жмется поближе к опекуну, огорошивает его своей осведомленностью об усыновлении, а потом начинает выспрашивать, для чего она понадобилась, попутно притираясь все ближе. В общем, затягивает разговор, пока Хоффман, не вынеся больше феромоновой атаки, не бросится на него. И не видя вокруг ничего, даже не заметит тихо скользнувшего в кабинет Тома с подаренным им же мобильником. Беспокойно ворочаясь накануне события в напрочь сбитой постели, Билл размышлял: если прикинуться этакой невинной овечкой, пришедшей за разъяснениями прямо в логово волка, у Тома, вынужденного наблюдать из-за двери за процессом его растерзания, может просто съехать крыша. И защищая его, брат сорвет весь план. Поэтому Билл решил добавить немного импровизации, от которой впрочем, брату тоже будет не сладко, зато изумление и обида помогут справиться с заданием. А уж успокоит он Тома позже. В пользу его задумки была еще одна мысль: Хоффману уже как-никак полтинник, кто знает, как у него обстоят дела с эрекцией? А то желание желанием, а физиология физиологией – вдруг у него просто не встанет без должной стимуляции?
- Питееер, - томно простонал парень, выгибаясь навстречу опекуну. – Возьми меня! Ты же давно хочешь этого, я вижу. И я хочу тоже.
Хоффман, ошалев от такого напора, рухнул в кресло, дернув мальчика за собой. Тот, упав на грудь мужчины, подобрался, оседлав его бедра, и поерзал, с облегчением и ужасом отмечая, что стоит у опекуна отменно. На мгновение подняв взгляд, он встретился с полными боли и негодования глазами брата, с закушенной губой наблюдавшего за происходящем в щель. Но тут же сосредоточился и, выдав самую что ни на есть блядскую улыбку, замурлыкал сидящему под ним мужчине:
- Я хочу быть твоей шлюхой! Ты же проводишь время с продажными женщинами? Я уверен, что я окажусь лучше них. Я сделаю все, как ты захочешь. Трахни меня, натяни как последнюю блядь, я хочу этого! – щеки Билла горели, он никогда бы не подумал, что способен сказать подобное, да еще в лицо своему опекуну! Зато эффект возымел немедленное действие – легко сбросив его с себя, Хоффман резко поднялся, лихорадочно расстегивая ремень на вздыбившихся брюках. Билл, полулежа в кресле, изо всех сил старался сохранить на лице похотливое выражение, но страх перед возвышавшимся над ним перевозбужденным мужиком заставлял судорожно сжимать взмокшими пальцами кожаную обивку. Дернув брюки вниз, Питер неожиданно замер, одной рукой хватаясь за грудь. Парень непонимающе смотрел, как лицо опекуна заливает мертвенно–серая бледность, а по вискам стекают капли пота. Не успел он сообразить, что случилось, как Хоффман тяжело рухнул на колени, прижимая к груди уже обе руки и почти тут же заваливаясь на бок. Приступ сокрушительной боли за секунды свалил его ног, расползаясь во все стороны – по шее, опоясывая голову тугим кольцом, по плечам, до самых запястий, сводя судорогой. Слабо махнув рукой в сторону стола, корчащийся мужчина прохрипел:
- В верхнем ящике!
Билл не раздумывая метнулся к столу, выдвигая ящик и уставившись на несколько разноцветных блистеров с таблетками, упаковку ампул и пару одноразовых шприцов. В растерянности оглядев эту аптечку, он обернулся на свистящий шепот:
- Укол.. возьми шприц… адреналин…
- Я не умею делать уколы, - испуганно пропищал тот.
- Дай мне… нет, таблетки.. нитроглице.. – он подавился хрипом и еле выдавил, наконец, - желтые…
Билл лихорадочно перебирал блестящие упаковки – таблеток желтого цвета не было. Как он там назвал – нитроглице... ? Тоже ничего похожего.
Он присел на корточки рядом с опекуном, тормоша того за плечо:
- Там нет такого лекарства!
Скрючившись в позу эмбриона, Хоффман молчал, глядя на него пустыми глазами.
- Том!!!!!! - истошно завопил мальчишка, тут же очутившись в надежных руках брата. – Звони срочно в скорую!
Обнимая трясущегося близнеца, Том напряженно всматривался в застывшее в гримасе лицо опекуна. Сухощавый и подтянутый для своего возраста, сейчас он скорее напоминал бесформенный мешок, набитый тряпьем.
- Похоже, срочность уже не нужна.
- Звониии!!! Он же мог вот так взять и умереть?! Он жив!!!
Опустившись на колени, он склонился ухом к груди Хоффмана, одновременно пытаясь нащупать пульс на запястье – тишина.
Билла трясло от рыданий. Вызвав скорую, Том сгреб брата в охапку, прижимая к себе, словно пытаясь вытянуть из него всю истерику. Слезы скоро кончились, но тот все продолжал бормотать:
- Это я виноват, это из-за меня…
- Успокойся, Би. Судя по арсеналу в его тумбочке, сердцем, или что там с ним случилось, он страдал уже давно. Это просто несчастный случай.
- Нееет, он просил лекарство! А я не успел… А ты, ты же был совсем рядом, почему ты не подбежал тут же, как он упал?!
- Билл, после твоего порно-представления, я, честно говоря, был слегка в шоке. И не понял, что там у вас происходит. Подумал, что вы на полу решили трахнуться…
- Том!!! Как ты можешь?!
- А что – Том? Ты же сам залез на него, требуя тебя трахнуть! Откуда мне знать, чего ты ему там нашептывал? Может, уговаривал взять тебя прямо на ковре!
- Господи… - Билл уткнул зареванное лицо в валик кресла и зарыдал с новой силой. - Я же… я боялся, что, если я буду разводить его медленно, ты просто не выдержишь, что защищать меня кинешься, и все сорвется. Я же как лучше хотел.
-Бляяяяядь! - выдохнул Том. - С меня же семь потов сошло, пока я твоим шоу любовался, ты бы себя со стороны видел!
-Что, все было так ужасно? Но Питер-то повелся, - Билл даже не думал, насколько дико выглядело сейчас подобное обсуждение со стороны – два подростка рядом с телом? трупом? опекуна спорят, правильно ли было разыграно его соблазнение! Но шок сработал как тумблер: не обращая внимания на условности, спасительно переключил их мысли на другую волну.
-Да нет, не ужасно, - Том устроился на полу возле кресла, прижимаясь лбом ко лбу близнеца. - Просто ты себя вел так… развратно. Я и не представлял, что ты на такое способен. Заревновал даже…
-Дурак,- всхлипнул Билл, - какой же ты у меня дурак!


Когда в дверь позвонили, Том вихрем понесся вниз открывать. Врач прибывшей бригады, увидев скрюченного на полу мужчину, тут же опустился на колени, прикладывая стетоскоп к груди, наспех расстегнув рубашку, и через несколько секунд, кивнул ассистенту, принимая из его рук тонкий фонарик. Посветив в так и не отреагировавшие на свет зрачки, он покачал головой, обернувшись к ребятам:
- Когда случился приступ?
- Минут двадцать, может полчаса назад…
Врач осторожно придавил глазное яблоко, глядя, как сужается зрачок, и развел руками - можно заворачивать в пакет, помощь пациенту уже не нужна.
- Он захрипел, потом упал, - бормотал Билл, стоя у двери и готовясь сбежать в любую секунду. - Сказал сделать укол - вон ампулы лежат, но я же не умею! Он тогда попросил "нитрогли…"
-Нитроглицерин, - кивнул врач.
-Да, наверное, он сказал - желтые таблетки в ящике. Я все перерыл, их там нет. А еще что-то давать – испугался, откуда я знаю – отчего они? - Билл снова всхлипнул, глядя на застывшее на ковре тело. Уверенный в себе, кажущийся искушенным, соблазнитель снова превратился в перепуганного ребенка.
-Тут есть перлинганит, другая форма выпуска нитроглицерина,- сообщил врач, изучив содержимое ящика и продемонстрировав мальчикам красные капсулы. - У него давно проблемы с сердцем?
-Не знаю, он нам не говорил ничего, - пожал плечами Том.
-Это ваш отец?
-Опекун.
-А брюки у него почему расстегнуты? – профессионально- бесстрастно поинтересовался врач. Билл отвернулся, но по тому как заходили ходуном худенькие плечи, Том понял, что брат беззвучно рыдает, и ответил вместо него:
-Он к моему брату полез, ну - приставать начал, - со вздохом пояснил он, видя непонимание на лицах врача и санитаров. - Я на кухне был, услышал крик. Побежал сюда и увидел, что герр Питер на полу лежит, а у Билла истерика.
-Мдаа, дела! – неопределенно покачал головой доктор. - Так, дети, взрослых, как я понимаю, дома нет?
-Нет.
-Уже позвонили матери? Она скоро приедет?
- Она… не приедет…Мы сироты, - сказал Том, запнувшись. Билл одними губами произнес "герр Йост". - А можно другу позвонить? – и торопливо добавил. - Он – взрослый!
Врач кивнул, и Том полез в карман за телефоном.
-Давайте-ка отсюда в другую комнату, вам тут не на что больше смотреть. Только успокоительного твоему брату надо вколоть, а то совсем расклеился.
При слове "укол" Билл вздрогнул и испуганными глазами уставился на Тома.
-Не надо, я его сам успокою, - отказался старший, подталкивая близнеца к двери и набирая номер биолога. - Алло, герр Йост? Вы сможете сейчас к нам приехать? Это очень срочно! – и добавил шепотом, не сдержавшись. – Кажется, все закончилось.




Эпилог


Дни-гады yходят в такyю-то даль,
Мне из вчеpа ничего не жаль.
Я знаю то, что никто не знает -
Зачем я живy. А с кем не бывает?

Сигналы. «Мумий Тролль»


Через 3 года.


- Все, дети, прекращаем балаган! – подтянутый темноволосый мужчина протестующее вскинул руки. – Мой отъезд - дело решенное.
- Дэвид, мы не дееееети уже! - заржали два высоких стройных юноши. – Ну чего тебе не так, а? Скажи!
- Тогда и понимать должны, раз не дети, - фыркнул их оппонент. – Ну что мы тут как три петуха в одном курятнике будем топтаться? Может же у меня, в конце концов, быть личная жизнь?
- А кто тебе не дает-то? – изумился парень с отросшими светлыми дредами. – Мы хоть полслова говорили? Приводи и топчи кого хочешь! Ты же сам ни разу в дом девушку не привел!
- И парня – тоже, - ехидно ввернул его брат.
- Дом-то – ваш, а вы – несовершеннолетние…
- Были! – перебил старший. – Кто нам собственноручно водку в Ледяном баре наливал на дне рождения?
- Мы думали, что у тебя нет никого, - растеряно продолжил черноволосый.
- А вот очень даже и есть, - смеясь, огрызнулся Дэвид. – Ну поймите вы, не могу же я тут дом свиданий устраивать?
- А почему – нет? – продолжали тупить близнецы. – Мы совершенно не против, приводи, кого хочешь!
- Так, дети, ладно – юноши! Вы теперь финасово независимы, головы на плечах у вас имеются. Из этого следует, что я вам больше тут не нужен. Пора папе Йосту и честь знать – загостился, - он усмехнулся. – Серьезно, ребят, я хочу пожить своей жизнью, без оглядки на то, какой пример я вам подам. Я же, так сказать, был опекуном поневоле!
- Дэвид, скажи честно – чем мы тебя довели, что ты с нами так?
- Каулитцы, мать вашу – все с вами нормально! У меня есть квартира в Ольсдорфе, и мы с моей девушкой собираемся там поселиться. Это – достаточный повод?
- Значит, все-таки – девушка? - прищурился младший. – Эххх, надо было мне тогда за тебя активней браться! Глядишь, сейчас бы ультрамарином переливался, нашел себе пару-тройку мальчиков посмазливей и о каком переезде не заикался!
Том понимающе хмыкнул в сторону смутившегося мужчины – они не могли порой удержаться, чтоб не напомнить ему, как он чуть не бросился на Билла во время демонстрации Праймер-эффекта и как потом отказался от своего счастья. Правда в подробности «отказа» Билл брата так и не посвятил – зачем ему лишняя ревность, и так повсюду конкуренты с тех времен мерещатся!
- Дэйв, ну ладно тебе, дом же большой. Приводи сюда свою девушку и живите тут! Мы же..
- Тут, говоришь? А как я буду объяснять ей ту какофонию, что по ночам из вашего флигеля по всему дому разносится? Ко мне-то вы привыкли – вон, постоянно целуетесь! А она у меня – провинциалка, не то, что инцест, даже гомосексуальные отношения может не понять.
Билл потупился – это он чаще всего бывал таким «громким». А Том виновато поинтересовался:
- Откуда она? Твоя студентка?
- Из Магдебурга. Студентка, но не моя, служебными романами не балуюсь. Она на дизайнера-ландшафника учится, ну и подрабатывает по специальности. Мы с ней решили, что хотим жить вместе.
- Ну Йоооост, - взвыл младший, - а как же мы?! Мы же скучать будем!!!!
- В универе почти каждый день видимся – не соскучитесь! Если не вылетите, конечно! – подколол бывший учитель, а ныне – доктор биологических наук и преподаватель Гамбургского университета.

Когда три года назад Йост буквально влетел в их дом, он думал, что увидит врачей «скорой», облегчающих страдания Билла, и уже настраивался ехать с ними в больницу. Застал же совершенно другую картину, детали которой совпали с его воображением лишь в одном – смертельно бледный Билл сидел на краешке дивана, прижавшись к брату, который успокаивающе гладил его по спине , словно стряхивая с него дрожь отступающего шока.
Дальнейшие события закрутились бешеной каруселью. Каулитцам снова светил детдом или, учитывая их возраст и в некотором роде самостоятельность, профессиональный опекун, назначенный городской управой. Как правило, если у недееспособных или близких к совершеннолетию детей не было готовых позаботиться о них родственников, чиновники выбирали на эту роль адвоката или социального педагога. Благодаря усыновлению, все имущество Хоффмана, так же не имевшего родственников, ближе третьего колена, и не оставившего завещания, по закону переходило к Биллу. Таким образом, усадьба, приличное состояние во вкладах и акциях, а также роялти с авторских прав на несколько успешных разработок бывшего приемного отца, должны было обеспечить братьям безбедное существование после того, как Биллу исполнится восемнадцать. Чувствуя ответственность за ребят и просто движимый привязанностью и симпатией, Йост предложил подать в отдел опекунства горуправы заявление о готовности принять опекунские обязанности на себя. К заявлению приложили характеристики из школы, личное ходатайство директрисы, фрау Рольф с просьбой ускорить рассмотрение дела, и заверенную в Альтонской управе бумагу о временной опеке. Благодаря его оперативной беготне, независимые эксперты и суд управились со всеми формальностями в месячный срок. Биолог, перебравшийся в их дом еще с начала эпопеи, так и остался там жить, поражаясь на первых порах, насколько самодостаточными оказались братья в повседневной жизни.
Маленький мужской коллектив решил своими силами вести хозяйство и ухаживать за домом, Каулицам было не привыкать, а Йосту за годы холостяцкой жизни – тем более. При этом, в отличие от большинства инфантильных и несамостоятельных сверстников, Каулитцы умудрялись не только полностью обслуживать себя, но и уделять достаточно внимания урокам. Впрочем, присутствие в доме преподавателя автоматически дисциплинировало, несмотря на дружеские отношения с ним. Официальное «герр Йост» в стенах школы тут же сменялось панибратским «Дэйв» за ее пределами, чтобы не дразнить любопытных. О трагедии, разыгравшейся в их доме, и ее последствиях они предпочитали не распространяться. Но шила в мешке не утаишь, слухи о кончине опекуна Каулитцев и новом статусе учителя биологии разлетелись довольно быстро, как впрочем, и затихли, лишенные подпитки в виде комментариев самих участников событий. Йост отвечал на все коротко – «да – нет» или отмалчивался, всем своим видом говоря «не ваше дело!». Дома же он превращался в заботливого, хоть и строгого, папочку, и не обращая внимания на выпады вроде «ну сколько можно эту экономику учить? сам тогда ужин готовь!», не позволял мальчишкам халтурить с учебой.

Йост очень боялся необратимых последний, нанесенных здоровью Билла. Не раз и не два он, переоформив их медицинскую страховку на себя, возил Билла в Эппердорф к лучшим эндокринологам, назначившим ему специальный курс препаратов, выправляющий естественный гормональный баланс. И с каждым новым анализом крови результаты становились все более оптимистичными – в работу включились собственные силы организма, вытеснив чужаков. В итоге, где-то через полгода гомеостаз полностью пришел в норму. А заодно на парня перестали вешаться все подряд. Правда, Том за это время едва не озверел - ведь поначалу количество поклонников не уменьшалось, Билла продолжали звать на свидания, а старший, теперь уже по праву считавший близнеца СВОИМ, ревновал до безумия, огрызаясь на крутящихся вокруг брата девиц и едва не кидаясь с кулаками на норовящих прижать его в темном уголке парней. Йост только посмеивался над его ревностью, стараясь на всякий случай держаться от Билла подальше - чтобы не поддаться воздействию феромонов, да и не злить лишний раз Тома.
Впрочем, постепенно сексуальная энергия, исходящая от Билла, сошла на нет. Приглашения на свидание он получал все реже, хоть и не был ими обделен из-за раскрывшегося в полную силу собственного обаяния. Когда же фрау Франц, вызвав невыспавшегося Каулитца к доске, влепила ему неуд за несделанное задание, даже не предложив объяснить тему дополнительно, после занятий, братья поняли – все, феромоновый концерт окончен!
Билл, хоть и радовался благополучному исходу, все равно жутко переживал за будущее их отношений с Томом. Даже ходил пару раз плакаться в жилетку Дэвиду, благо уже мог приближаться к нему беспрепятственно, но как оказалось, волновался он совершенно напрасно: отсутствие «охмурина» не убавило ему привлекательности в глазах брата.
Йост был того же мнения, с усмешкой рассматривая очередные результаты анализов под доносящихся из комнаты братьев приглушенные мольбы и скулеж - Каулитцы, получив дом почти в полное распоряжение, разошлись не на шутку. Наивно полагая, что за пределами спальни их не слышно, а потом и вовсе не задумываясь об этом, они позволяли себе не сдерживать эмоций - Билл иной раз стонал так, что у Дэвида бумаги из рук выпадали, и волоски на руках становились дыбом - что ж надо было такого вытворять с парнем, чтоб он, судя по воплям, кончал несколько раз подряд без передышки?!
Позже, на вопрос замученного любопытством с изрядной долей зависти Йоста, Билл поделился с ним еще одной способностью своего тела, подаренной феромонами, которая, правда, тоже постепенно угасла после прекращения приема Праймера..

Ночью, сменившей тот кошмарный день, Том, конечно же не оставил брата одного, собираясь, не смыкая глаз, охранять его сон. Но едва он обнял сжавшегося под одеялом близнеца, тот умоляюще прошептал тихое «Томми?» Что делать дальше, стало понятно без слов – и лучшего способа успокоить было трудно придумать.
Несколько дней Том, мучая себя и брата, к ночи пытался скрыться в своей комнате, стараясь не замечать обиженных и откровенно просящих взглядов младшенького. Но в итоге сдался – кому оно нужно, это воздержание, тем более после признаний, сделанных в их первую ночь? Но сомнения терзали обоих – слова страстные, сказанные на пике желания, и слова благодарные, повторенные после его удовлетворения, могли немного искажать действительность, приукрашая ее. «Ну и пусть, - думали оба, - пусть это наваждение скоро закончится, но я хочу получить сполна, пока оно действует!» И они снова и снова оказывались в одной постели, неважно, в чьей комнате - Билл не страдал гордостью и готов был прийти сам, если брата вдруг одолевала праведность. После пары недель недомолвок Билл не выдержал первым, и откровенно рассказал Тому о своих чувствах к нему и о боязни потерять его как любимого, когда Праймер окончательно исчезнет из его организма. Том выслушал излияния близнеца, чуть не сгрызя в процессе собственный пирсинг, и заключил его в крепкие объятия, шепча: « А я-то, дурак малодушный, боялся тебе признаться! Я ж давно уже понял, что тебя люблю, самого тебя, безо всякого «охмурина»! Только сказать боялся, вот и списывал на феромоны все, чтоб ты не подумал, что я такой извращенец! И переживал жутко, что же с нами будет, когда все придет в норму.» После взаимных признаний братья перестали бояться проявлять чувства и говорить о них, и уже не задумываясь, проводили ночи вместе, в постели Билла, облюбовав его комнату как спальню. Из нее порой их и вытаскивал по утрам Дэвид, подгоняя шлепками – завтракать и к машине, довозя своих «детей» до школы. Узнав от брата, что Йост в курсе их тайны, Том уже не опасался быть застигнутым в кровати близнеца или жарко целующим его ушко. Биолог только хмыкал, наблюдая за телячьими нежностями, но ничего не говорил, демонстративно показывая своим видом « я в курсе, но это ваше дело». Ну да, инцест, и что им теперь – убиться от этого? В конце концов, они никому не мешают, им не детей рожать, искажая гены родственной связью! Если не афишировать пределы, за которые простиралась их братская любовь, можно было жить и дальше вполне публичной жизнью.

Какое-то время оставались проблемой настойчивые звонки и визиты бывших друзей и коллег Хоффмана, не говоря уж о членах комиссии из Академии, желающим ознакомиться с подробностями сделанного им открытия. Йост стойко держал оборону, терпеливо объясняя наседающим ученым, что все научные разработки и труды, как опубликованные, так и находящиеся на незавершенной стадии, принадлежат несовершеннолетнему наследнику Питера, чьим опекуном он является. И нет, он не собирается обнародовать или передавать во имя науки уважаемым профессорам работу, над которой тот трудился в последние годы и собирался номинироваться на Нобелевскую премию. Конечно, текст доклада с основными выкладками и так лежал в Академии, но прав на дальнейшую разработку проекта и публикацию текста целиком либо по частям ни у кого, кроме Билла, не было. Каулитцы долго уговаривали Дэвида воспользоваться трудами Питера, написав свою работу на основе многочисленного материала, кропотливо собранного опытным путем. Естественно повернув исследование в более гуманном направлении – при помощи всего багажа знаний о феромонах, можно было стать одним из самых высокооплачиваемых сексопатологов, например. Или написать диссертацию о выборе пола ребенка. Или опубликовать несколько научных статей, тем самым прокладывая путь к преподавательской карьере на более высоком уровне, например в одном из университетов страны. Путей было много, и Йост все же сдался под напором двух чертенят в людском обличье, не дав поразительному открытию кануть в Лету.
Совершеннолетие воспитанников он встретил уже профессором Гамбургского университета, куда не ограниченные теперь в средствах, и поступили Каулитцы после защиты абитура, собираясь связать свое будущее с юриспруденцией.


Том вылез из-за руля черного кадиллак Эскаладер, когда-то принадлежавшего Хоффману, в котором он, впрочем, лучше него знал каждый болтик. Билл выбрался с пассажирского сиденья за ним вслед, прихватив сзади бутылку китайского вина и коробку с суши, которые любил Дэвид, и оба вошли в подъезд жилой шестиэтажки с изящными балконами.
Дверь им открыл смутно знакомый Биллу невысокий парень с длинными ухоженными волосами.
- А мы – к Дэвиду, - растеряно произнес Том, глядя в симпатичное открытое лицо.
- Вы – Том и Билл, так? Заходите, Дэйв мне про вас все уши прожужжал. Я – Георг, - парень по очереди протянул им руку. – Билл, мы с тобой, даже знакомы немного, не помнишь? – он хитро улыбнулся уголком рта.
- Не могу вспомнить, где тебя видел, - честно признался Билл.
- Я года три назад у вас в саду работал, вместе с Генрихом. Когда авралы случались, он меня брал на подработку, я на первом курсе тогда еще учился.
- А тут ты что делаешь? – обалдело спросил Том, не задумываясь над уместностью вопроса.
- Мы с Дэйвом… как бы живем вместе, - чуть смущенно, но счастливо улыбнулся Георг.
Братья переглянулись. Билл хихикнул, глядя, как у близнеца упала челюсть:
- Дэйв, зараза, как же он мог нас обмануть?! И главное – зачем?! В смысле – вы ВМЕСТЕ, да?
- А он вам не сказал, что живет с парнем? – хозяин понимающе ухмыльнулся.
- Да вешал нам лапшу про девушку из Магдебурга!! Можно подумать, мы бы не поняли!!! – Том вовремя осекся – кто знает, что там рассказал про них скрытный Дэвид?


Неловкую паузу нарушил сам "виновник торжества", появившийся пороге с выражением бесконечного удивления на лице.
- Привет, Дэйв! Вот решили навестить тебя, раз уж ты так заработался, что и носа к нам не кажешь!
- И девушкой твоей заодно познакомились! - улыбке Тома позавидовала бы сама ехидна.
- Аааа… эммм… - тока и выдавил хозяин квартиры.
- Надо просто сказать «привет, ребята!» - подсказал Билл. – Уж нас–то можно было и не стесняться.
- Я и не стесняюсь, - Дэвид демонстративно сгреб Георга в охапку, коротко целуя в губы, - просто к слову как-то не пришлось. - И кстати да – привет, ребята!
- Ты путаешь слова парень и девушка? – не унимался Том.
- Ну ладно, язва! Ради тебя смолчал, между прочим!
Том удивлено поднял брови.
- Как бы ты отреагировал, узнай, что я и на парней посматриваю?
- И как бы? – не понял Том.
- Да ревностью бы меня замучил, что я на твоего ненаглядного брата могу покуситься - вот как! – усмехнулся мужчина.
- Хмм, - тока и выдавил тот, поражаясь дальновидности Дэвида и машинально скользнув рукой на талию брата – мое!


Суши уничтожили мгновенно, налетев, словно отряд голодных самураев. Под легкую болтовню уговорили принесенную бутылочку, а когда разговор перешел на детективно-эротические события трехлетней давности, повысили градус из запасов гостеприимной парочки. Георг, явно уже слышавший эту историю из уст своего мужчины, тем не менее с любопытством расспрашивал о деталях главных виновников событий. И промеж делом готовил фирменные вафли, а Каулитцы, делясь подробностями, сметали порцию за порцией и с восхищением цокали языками:
- Классную ты все же, Дэвид, девушку нашел – и красавица, и умница, и хозяюшка!
Георг, ничуть не обижаясь, лишь встряхивал гладкими волосами и довольно улыбался.
- Ну – совет вам да любовь! – пьяно провозгласил старший Каулитц, салютуя стаканом с виски.
Йост чокнулся с близнецами и потянулся к своему любимому за поцелуем. Билл тоскливо глянул на брата, пригубил из своего бокала, и поймал неожиданно понимающий взгляд Георга. Близнецы синхронно повернулись к Дэвиду, тот молча кивнул, мол, можно, все свои, не стесняйтесь. И близнецы, тут же сдвинулись теснее, приоткрыв губы навстречу друг другу. Дальше разговор пошел уже совсем непринужденно, и, глядя на раскрасневшегося от виски и поцелуев младшего, Георг с усмешкой поинтересовался:
- Не жалеешь, что расстался с женской сущностью? Как вспомню тот раз, у вас в саду, офигеваю просто - кааак меня от тебя срубило!!!
Билл довольно хихикнул и взмахнул ресницами.
- Мда, сущность ушла, кокетство осталось, - мрачно резюмировал брат.
- Не жалею, - заверил всех младший Каулитц. - Хотя, конечно есть определенные минусы… Бриться вот теперь приходится… Да и кончать по нескольку раз подряд разучился.
- И слава богу! - не выдержал Том. - А то от твоей гиперсексуальности, мелкий, меня чуть комплексы не одолели! Я-то не был половым гигантом, хоть и хотел тебя постоянно! Ты меня выжал просто за те полгода, пока в себя приходил!
- Без подробностей, ребята,- хохотнул Дэйв, - иначе я вспомню, кто больше всех страдал, когда не мог заснуть от вашего...кхм.. шума!
Каулитцы засмеялись в ответ, глядя, как наигранно смущается их опекун, преподаватель и по совместительству лучший друг.
-Может и к лучшему, что все так произошло? – не обращаясь ни к кому конкретно, задумчиво произнес Георг. Братья переглянулись, пожав плечами, и Билл ответил:
-Может и так. Ведь не случись всей этой истории, мы бы с Томом так и маялись в поисках. Перебрали бы кучу суррогатов, а половинка, вот она, всю жизнь рядом была, - он ласково потерся носом о шею брата. - Да и Дэвид бы прозябал (Йост предупреждающе хмыкнул), то есть вкалывал в школе, вместо профессорской кафедры, не втяни мы его в эту канитель. Так что нет, мы ни о чем не жалеем, почти. ( Том понял, что он об опекуне) Страшно подумать, что мы могли ходить кругами, да так и не найти своего счастья, не узнать его, если б не этот препарат, - Билл от выпитого порой впадал в слегка патетическую сентиментальность.
- Как там назывался-то ваш сводник? – спросил Георг, на что Дэвид возмущенно фыркнул, отодвигаясь от него. – Да я не про тебя, - весело закатился парень, - эликсир тот волшебный - как назывался?
Том мягко улыбнулся, притягивая к себе близнеца, словно защищая его от теней прошлого, и тихо произнес:
-Праймер. Он назывался - Праймер.

"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость