• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Верхний экстремум {slash, RPF, angst, romance, twincest, Том/Билл, PG-13}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Верхний экстремум {slash, RPF, angst, romance, twincest, Том/Билл, PG-13}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 25 мар 2018, 18:25


Название: Верхний экстремум
Автор: vzmisha4
Пэйринг: Том/Билл
Рейтинг: PG-13
Жанр: angst, romance
Размер: мини
Статус: закончено в мае 2008

"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 25 мар 2018, 18:26





Завтра первый концерт после отмены тура, и Билл садится на стол, не красуясь и не выделываясь, потому что в комнате никого нет, и усиленно думает, что все будет хорошо. Если бы мысли материализовались, то вся комната уже была бы завалена неопределенными обломками мечтаний - кусками сахарной ваты, оплаченными счетами с неразборчивыми цифрами - потому что он никогда ничего не понимал в деньгах - набросками новых песен, ну и, конечно же, да.

Это не детство оказалось виновато. Не сайты с фанфиками. Не смешки Хоффмана "вы все-все делаете вместе или только сексом занимаетесь?" И даже не то, что Билл действительно не водил к себе девочек ни разу за все время существования проекта. Ничего из этого. Брат он и есть брат, теплая кожа, родной запах. Они бы никогда не могли "напиться в хлам" и "случайно как-то переспать". Потому что в реальности так не бывает, это все сказки. Э-ро-ти-чес-ки-е фантазии. Чужие.

Том - тот водил к себе девочек, не очень часто, играть всю ночь в видеоприставку до последнего казалось ему более привлекательной идеей. К тому же, девочки хороши издалека, а когда они уже обвиваются вокруг тебя, невольно задумываешься - а чистила ли она сегодня зубы? А не провела ли она ночь под окнами отеля? А почему это от нее так приторно пахнет? Ну да, ну да, психоз домашний, обыкновенный, с брезгливостью ничего не поделаешь. Поэтому чаще всего все заканчивалось не слишком эстетичным минетом где-нибудь в туалете, где он старался не притрагиваться спиной к стене и не хвататься руками за ее блестящие - от лака ли? - волосы - да и то он потом мылся каждый раз по два часа. Ненормальный. Иногда Биллу казалось, что ему и этого-то не надо, делает так, просто чтобы галочку поставить - себе в мозгу, ну и Георгу.

Просто однажды они разлучились. Билл тогда заболел. Киста, близость операции. На последних концертах Том практически падал в обморок, потому что видел, слышал, чувствовал боль, когда изнемогающий Билл все-таки улыбался и дораздирал свои голосовые связки. "Долбаный герой!" билось в мозгу. Том закрывал глаза и слезы жгли изнутри. Потому что боль у Билла от горла шла насквозь через все тело, терпеть было невозможно, а тот все-таки терпел и улыбался, улыбался и терпел, и пел, черт подери, и пел.

Когда лечишь свою царапину, это никак. Когда обрабатываешь чужую ранку, можно и дуба дать. Такая дрожь от подмышек к коленкам. А когда это брат... Нежностью пополам с горечью прямо-таки можно подавиться.

И они разлучились. Билл уехал лечиться. Том остался извиняться, объясняться, улыбаться, сожалеть, обещать, разводить руками, мять футболку, стучать кулаком по стене в номере. Остался один.

Ночью того дня начался форменный бред. Он лежал в кровати и не то что не мог уснуть, он не мог глаза толком закрыть. И водил рукой подле, как будто там был Билл. Очертаниями скомканной простыни. Молниями били в висок ассоциации, давно забытые с детства - тогда ему тоже часто казалось, что Билл "понарошку" рядом - когда Билл болел и его клали в другую комнату, когда Билл уходил гулять без него, потому что была очередь Тома мыть посуду, или просто когда Том задремывал на уроке математики - первый урок, на котором их разделили - и в теплом полусне вдруг пытался нащупать рядом родную руку.

Но тогда Тому было пять, семь, девять. Не восемнадцать.

Оказалось, какие-то отделы мозга не взрослеют и не черствеют. Те самые, которые отличали их от других людей. Близнецовые.

Том готов был выть.

Нежный Билл, ласковый Билл, родной, хороший, единственный. Английским емким словом "beautiful". My beautiful twin. Том сдерживался, чтобы не корчить горестные гримасы. "Никто не виноват". Плохо, потому что хотелось обвинить кого-нибудь, так было бы проще. Том сдерживался, чтобы не гладить лежащую рядом неживую простыню. "Мы сами не можем объяснить природу нашей связи". Том сдерживался, чтобы не жмуриться от ужаса. "Твин-что? Простите, я не расслышал". Том сдерживался, чтобы не усмехаться. "Не надо было нас разлучать".

Если бы кто-нибудь увидел его сейчас, то иначе как "сумасшествие" такую смену выражений лиц назвать бы не смог.

Он лежал на кровати. Один. Даже если бы он вылетел на улицу и бежал, пока не порвутся мышцы на ногах, то все равно он бы не добежал до Билла. Не километры ведь, сотни километров. Это было адски страшно. Просто непередаваемо страшно. Так, что он забывал дышать от ужаса, отчего еще и сердце колотилось громко и болезненно. Но никому нельзя было сказать. Никому такое не скажешь.

Когда рассвело, он понял, что закоченел от холода. Кровь не доходила до периферийных сосудов, кожа была белой, пальцы ног и рук - ледяными. Полчаса ушло на то, чтобы заставить себя пошевелиться и встать.

Семь утра. Он не мог позвонить Биллу, потому что не мог заставлять его вновь обдирать болью горло, говоря с ним.

Том почувствовал себя вдруг очень старым. Еле-еле он дошел до ванны, уставился в зеркало. Но Билла там не было. Тогда он выдавил на его поверхность всю пену для бритья, которую только нашел в шкафчике. И, поняв, что творит что-то уж совсем несуразное, сел на пол и обхватил голову руками. Набрал пригоршни дредов у висков. Замер.

Так его и нашел Йост, который, поняв, что стучать в дверь бесполезно, воспользовался запасной карточкой. Том был бел, как мел, и казался удивительно юным, таким, каким был года три назад. Заговорив с ним, Дэвид понял, что тот, кажется, физически не может ему ответить. Он опустился перед ним, сел по-турецки, как когда-то делал с Биллом, перед первыми награждениями - прислонился коленками к коленкам, осторожно оторвал руки от головы, взял за ладони, поражаясь тому, насколько они холодны.

- Том, - сказал он еще раз. Том молчал, глядя почти бессмысленно.

Близнецы всегда были вместе, поэтому Йосту еще не приходилось сталкиваться - с таким. Он даже не верил, не мог себе представить, что так бывает. Мальчики всегда были чудными, но в целом - совершенно нормальными, живыми, веселыми, капризными, растущими детьми.

Оказалось, равновесие рушиться на раз, просто никто не пробовал еще - так. И Том, с его ухмылками и пофигизмом, с его вооооот таким членом и вооооот такими чувством юмора и вооооот такой репутацией, сидел сейчас, как никогда похожий на загнанное животное, и Дэвиду показалось, что он видит не целый организм, а какие-то оторванные части, как в страшненьких компьютерных играх.

Он отправил Тома к Биллу в это же утро.

Это все и послужило толчком к каким-то новым ступеням. Как, почему, каким именно образом - да кто же расскажет. Они бы и сами не могли, наверное. Значит, так было просто - надо.

Надолго ли? Навсегда ли? Это не те вопросы, которые подходили к ситуации.

Теперь Густав, просыпаясь в турбусе, конечно же, раньше всех, нередко видел четыре одинаковые ступни, торчащие из-под томова одеяла. Теперь Георг всегда старательно стучался, прежде чем входить в номер к близнецам. Симона звонила теперь вечерами только кому-нибудь одному из них, потому что дыхание второго всегда слышалось на фоне. Йорг... Йорг больше не звонил.

Сам же Йост только привычно сжимал зубы, твердя себе то самое "никто не виноват", хотя если бы было кого винить - действительно, было бы легче. И ему оставалось только молиться, чтобы как-нибудь "пронесло". Еще год, и еще год, и сколько они продержаться. Он надеялся, что долго. Они ведь очень сильные... дети.

А Билл просыпался каждое утро от поцелуя.

Fin.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость