• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Краем сознания {slash, RPF, twincest, PWP, romance, R - NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Краем сознания {slash, RPF, twincest, PWP, romance, R - NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 15 мар 2018, 20:53


Название: Краем сознания
Автор: vzmisha4
Пэйринг: твинцест
Рейтинг: R - NC-17
Жанр: slash, RPF, twincest, PWP, romance
Размер: мини
Статус: закончено в мае 2008.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 15 мар 2018, 20:53


Первый секс был быстрым. Когда Билл пытается воссоздать детали, он ловит себя только на каких-то полу-ассоциативных воспоминаниях, жарких, липких, мокрых, яростных, нетерпеливых, бесконтрольных. Это как концерты - самые первые длились, казалось, секунд пятнадцать каждый, и только с опытом пришла привычка замечать фанатов в первом ряду, обращать внимание на интонации и фальшивые ноты, перемещаться по сцене в согласии с изначальным планом, а не со спонтанными порывами. Удовольствие растягивалось, и концерты наконец стали длиться, действительно, по полтора часа. А то и больше.

Также было и в сексе. От первых разов оставалось только ощущение мучительного наслаждения - и озадаченность - он-то думал, что запомнит все, как когда читаешь про это в книгах или смотришь в кино: кажется, что герой и героиня смакуют все детали совместного процесса, А в реальности-то каждый сам за себя, да еще и так крышу сносит, что не то что не соображаешь, где там твоя нога, где чужая, а даже не задумываешься над этими вопросами.

Руки Тома двигались слишком быстро, чтобы можно было уследить - гладили по бедрам, по животу, по плечам, по скулам - он не был слишком нежным, скорее - жадным, дорвавшимся наконец до запрещенного. Шалея, ласкал нежную кожу, добирался до укромных, недоступных ранее местечек - под коленками, за ушком, по внутренней стороне бедер - слишком гладкое, слишком мягкое, чтобы можно было остановиться и вдумчиво рассчитать свои последующие действия. А Билл шалел по-своему, он-то как раз не очень мог справиться с собственными руками, в душе даже негодуя на себя за это - чувствуя себя бескостной тряпкой; но на негодование времени и мыслительных ресурсов почти не было, уж слишком было хорошо. И он смирялся, отдавая свое тело в чужие руки, впервые в жизни доверяя и расслабляясь на тот максимум, на который только это вообще можно сделать. Но Том и не возражал против такой аморфности, ему это, наоборот, нравилось, и он только впитывал ненасытно любые реакции близнеца в ответ на свои действия - стоны, то, как Билл метался по подушке, лихорадочный блеск глаз, капельки пота на висках и между ключиц. Стоны были отдельной историей, Билл никогда бы не подумал, что настолько сможет потерять самоконтроль - это он-то, мистер улыбка-сто-ватт в любой ситуации, мальчик, которого нельзя было довести до слез, это же Билл, который всегда очень следил за своими реакциями и никогда не позволял себе лишнего в плане эмоций. Тот самый Билл лежал, непроизовольно выстанывая что-то, дергаясь вслед за жаркими неумелыми руками, выгибаясь, подаваясь навстречу, и шептал еще почти бессознательно "Том... том... том" - даже не прося, не умея попросить, потому что сам тогда еще толком не знал, чего хотел.

Все было слишком интенсивным, слишком рвало крышу - поэтому и пролетело буквально в какие-то секунды. Когда он, наконец, пришел в себя, Том уже спал. Спал, неудобно свернувшись - где упал, там и уснул, слишком много эмоций. И снова - как после концертов, они с Густавом и Георгом всегда бывали полностью обессилены, просто как выключались. Валились на койки в турбусе и засыпали, ну а Билл никогда так не мог.

Он выскользнул из-под одеяла. Курить после секса - очень по-взрослому, очень искусственное что-то, но сейчас ему хотелось этой искусственности, чтобы немножко протрезветь от произошедшего. Хотелось открыть окно, а лучше - выйти на балкон, но стояла зима, а холод он никогда не мог переносить, худой слишком. Поэтому он натянул тренировочные штаны и майку и вышел из номера. Электрический свет неприятно резанул по глазам.

В номерах курить было нельзя, курить можно было только в специальной "курительной" гостиной. Два часа ночи, слава богу, никого, кроме него.

Забавно, сейчас охранники спят, Дэвид спит, Наташа спит, он может просто выйти из отеля и уйти. Пойти по улице, вот прямо ботинками своими, так и незапачканными после покупки, по асфальту, с темными пятнышками доисторической жвачки и вмятыми плоскими окурками. Только холодно будет очень, да и... не пойдет он никуда.

Любимая поза - на кресле с ногами, теми самыми ботинками - в дорогую обивку, носом в колени. Билл закрыл глаза.

Должно было прийти какое-то осознание чего-то. Но оно не приходило.

Он вернулся к Тому через полчаса, так и не докурив одной сигареты, подлез к нему под руку, устраиваясь озябшими конечностями в теплых уголках тяжелого одеяла.Том мирно сопел и был очень домашним.

С тех пор прошло немало времени. Иногда он ловит себя на том, что просто не успевает сесть и подумать, и вот такие вот "осознания" так и не приходят к нему, он убегает от них, пусть и не по своей воле. Просто так получается. Никакого внутреннего отклика на слово "инцест". Никакого противоречия в словах об идеальной девушке. Никаких заминок при разговоре с мамой. Порой ему кажется, что у него в голове очень разрозненное сознание, кусочки не состыкованы друг с другом, поэтому они друг другу жить и не мешают. Можно три часа сидеть с Томом на одном диване и трепаться про кино. Есть чипсы, обливаться колой, ржать до упаду, и не испытывать при этом решительно никаких томлений и этакий женской потребности пококетничать или просто прижаться спиной к груди. Даже в голову не приходит. Они же пацаны, в конце-то концов. Братья.

Том его лучший друг. Остальные... остальные - это остальные. Хорошие, плохие, разные, интересные и неинтересные. Но Том - это прежде всего.

И никаких странных смешков от Густава и Георга. И никаких проблем от женских грудей, на которых Том, ухмыляясь, расписывается размашисто.

А потом ночью Том схватит его несильно поперек живота, швырнет аккуратно на кровать и зависнет над ним. И кусочки поменяются местами в голове, калейдоскоп перетряхнется, и поплывет все.

Теперь они старше, опытнее, они умеют не спешить, а, напротив, растягивать секунды. Том целует его в запястье, туда, где сплетаются голубые венки под тонкой кожей. Мягко прижимаясь губами, с еле слышным звуком поцелуя - отрываясь. Вверх, не мелко, не часто, вдумчиво, до сгиба локтя, по самой нежной коже - еще выше, переходя на плечо, по ключице - вверх, приоткрыв глаза - взглянуть на Билла - никаких секретов, никаких сомнений, просто удовольствие таким, как оно есть - по шее до уха, только губами, в затрепетавшие веки - и вниз по скуле, до губ. Уже приоткрытых.

Том так любит его, что порой Билл не верит в то, что у кого-нибудь, кроме них, так тоже может быть.

Он так любит Тома, что порой не верит, что кто-то другой - какая-то другая - может ждать от него подобной любви.

Они так любят друг друга, что никто из действительно близких никогда не рискует задавать им вопросов на эту тему. Просто дыхания не хватает, когда видишь, как они улыбаются.

Fin.

"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость