• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

А осень любит его... {slash, RPF, angst, PWP, romance, Bill/David, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

А осень любит его... {slash, RPF, angst, PWP, romance, Bill/David, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 13 мар 2018, 20:50


Название: А осень любит его...
Автор: Freedom Kitty
Категория/жанр: slash, angst, PWP, romance
Персонажи/пейринг: Bill/David
Размер: mini
Статус: закончено.
Рейтинг: NC-17
Дисклеймер: текст принадлежит мне (Freedom Kitty), ТН – сами себе. За использованные образы мне ни капельки не стыдно, но тем не менее никакой материальной выгоды с этого не получено, только моральное удовлетворение.
От автора: всё так, как было. Почти.
P. S. Хоть я и увлекаюсь жанром «reflection», здесь это выражено, на мой взгляд, не очень хорошо. Но дорабатывать фик не буду – попросту не смогу, так как лично для меня работу «на заказ» править крайне сложно.
P. S. от 31.10.2008.
1. 2 ToBiлька: Насть, прости меня, ленивое чмо, что я так испоганила твою заявку. Знаю, что можно было лучше, и каюсь, что лучше не сделала.
2. 2 eyecry: Лилечка, спасибо огромное за пост в теме с голосованием! Благодаря твоим «укольчикам» кое-что удалось подправить.
3. 2 SEX and VIOLENCE: отдельно хотела бы сказать о фразе «Откровение обнажает сущность, а сущность обнажает тело». Я её стибрила из какого-то фан-фика, поскольку уж больно мысля пришлась по вкусу, и, несмотря на то, что Вы посчитали этот вывод странным, уверяю Вас: смысл в нём есть.
4. спасибо также mia, Tom4ek, gae4ka, Sharp, Поклонница, Детка за высказанные мнения.

"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 13 мар 2018, 20:55



***


За дымчатой стеклянной дверью только что закончилось совещание.

Билл уверенно толкает её, надеясь, что в кабинете окажется лишь Дэвид. Ему сегодня везёт: Йост действительно остался один, хотя обычно после решения всех организационных вопросов у него непременно застревают Бензнер или Рот, которые так любят попиздеть за чашечкой дармового кофе и выкурить парочку сигар. Тоже, кстати, нахаляву.

Дэвид поднимает на него взгляд:

- Конфеты в верхнем ящике, я пока занят, - и снова утыкается в ноутбук. Билл обиженно надувает губы, хотя знает, что Дэвид не обратит сейчас на него внимания, и обходит стол продюсера с правой стороны. Медленно-медленно левой рукой он тянет на себя полку, а правую кладёт на шею Йоста, у самого ворота рубашки, и поглаживает её кончиками пальцев. Тот шипит, сбрасывая узкую ладонь:
- Билл, подожди немного.
- Козёл, - Каулитц резко задвигает ящик обратно и громко шуршит упаковкой с желатинками. – Мы пойдём сегодня в «Миднайт»? Только не говори, что нет. Ты обещал!
- Я вообще-то ещё не ответил, - резонно замечает Йост. – А в «Миднайт» ты можешь сходить и с братом.
- Поддержать легенду? – Билл фыркает, садясь в кресло напротив Дэвид.
- Угу. Хотя бы.
- Йост, ну не будь занудой, ну давай сходим, а то ты совсем тут одичал.
- Я работаю, в отличие от некоторых. И положи на место мои сигареты, у тебя контракт, - мимоходом добавляет Дэвид, краем глаза замечая протянутую к «Кэмэл» тощую руку.
Билл взрывается. Хотя он всегда такой – как дремлющий вулкан, который только тронь, мгновенно окатит порцией обжигающей лавы.
- А хули я тогда вообще сюда припёрся?! Нельзя было сразу сказать, что ты снова меня наебал, и всё отменяется?! Я вообще ни черта тебя не понимаю, Йост!!! – вопит так громко, что кажется, будто стеклопакеты сейчас покроются мелкими-мелкими трещинами и рассыплются вдребезги. Хотя нет, не покроются – слишком дорогие и качественные, а производителю навряд ли хочется гробить свою репутацию.
- Ты хоть когда-нибудь бываешь свободен? Или ты даже на унитазе занят?!

Дэвид вздыхает. Его бесит, когда Билл начинает вот так выяснять отношения. Его бесит, когда Билл орёт, потому что тогда его милое кукольное личико становится похоже на оскал старой суки. Его бесит, когда Билл орёт, потому что хочется уткнуть его мордой в стол и сомкнуть руки на тощей шейке, наблюдая, как бледное лицо меняет оттенок от красного до зелёного.
А Билла он любит.

И именно поэтому не делает ничего из вышеперечисленного, а просто нажимает на белую клавишу внутренней линии:

- Грета, позовите Саки. Спасибо.

Но Билл этого не слышит. Он носится по кабинету, воспевая дифирамбы чёрствости и жестокости любовника, театрально заламывая руки и закатывая глаза.

Саки появляется через полминуты. Всё-таки не зря Пелка получает свой нехреновый для начальника охраны оклад.
Наконец-то Каулитц замолкает, удивлённо глядя на мужчину.

Дэвид максимально дружелюбно произносит, глазами показывая Пелке, что Билла нужно забрать отсюда как можно скорее:

- Билл, иди пока с Саки. Я приеду, как только освобожусь.

Вопли Звезды ещё слышны, когда Йост захлопывает ноутбук и откидывается на спинку стула, потирая виски. Если бы кто-нибудь знал, как он устаёт...

Но работа не ждёт – и спустя пять минут он снова копошится в бумагах.



***

- Он меня не любит, - Билл вертит длинной розовой соломинкой с нанизанными на неё фруктами в густом месиве коктейля, и жалобно смотрит на брата. – Он только трахается со мной, и всё. Понимаешь? А я хочу больше.
- Кольцо, карету и парочку отпрысков? – смеётся Том. Ему не впервой выслушивать подобные откровения, которые, кстати, совершенно однообразны вот уже почти полтора года. – Билл, ты когда-нибудь перестанешь заморачиваться на этой хуйне?
- Это не хуйня! – возмущается младший Каулитц, одновременно с этим потягивая коктейль, отчего вода покрывается пузырями. – Это чувства. И на них Дэйву насрать.
- С чего ты это взял?
- С потолка, блять. Не любит он меня и всё.
- Девка ты.
- Спасибо, утешил, блять, - Билл встаёт и, швыряя на стол пару купюр, выходит из ресторана. А Том, проводив его взглядом, достаёт телефон и клацает клавишами, набирая чей-то номер.


***

В «Миднайте» сегодня весело.

Горят огни, танцуют люди, все пьют и смеются. И Билл тоже пьёт и смеётся. А ещё он курит. И вовсе не сигареты. И ему сейчас так хорошо, что он готов обнять весь мир.

Когда музыка становится громче, а воздуха уже не хватает, он выходит на улицу. Холод сразу же жжёт лёгкие. Ключи бряцают где-то во внутреннем кармане тонкой кожаной куртки. И «БМВ» секунд сорок отчаянно орёт, предупреждая, что его хотят нагло спиздить, хотя на капоте прохлаждается тощая задница хозяина автомобиля, который усиленно пытается вспомнить, на какую же кнопку ему следует нажать, чтобы отключить эту ебанутую сигнализацию.

Вообще Билл любит осень.

Осенью думается легче. Осенью живётся легче. Наверное от того, что с отмирающей листвой подыхает в конвульсиях и часть души.

Если она есть, конечно.

А ещё осенью любится легче. Потому что в холоде обязательно согреют.



...В салоне тоже холодно. Билл включает печку, матерясь от того, что замёрзли руки. И от того, что Дэвид наверняка сейчас спит себе в кровати. И его точно не ебёт, почему Билли Каулитц до сих пор не прибыл.

Он со злостью вдавливает в пол педаль газа, на сумасшедшей скорости несясь по пёстрому городу, который освещают жёлтые шары фонарей и неоновые лампы. И это завораживает и порабощает своей красотой, утопающей в условной прозрачности ночи.
Глянец всегда умеет преподнести себя.


***

Дэвид не сразу понимает, откуда берётся этот яркий, режущий свет. Он сонно трёт глаза, глядя вникуда взглядом больного оленёнка. Правда, у зверька были карие глаза, но не в этом ведь суть?

Йост щурится, и падает назад на подушку:

- Блять, Билл... Ты время видел? Совсем охуел, что ли?..
- Вставай давай, - Каулитц тянет на себя края тёплого синего одеяла, и Дэвид вмиг покрывается пупырышками. – Мы поедем гулять.
- Никуда мы не поедем; я хочу спать, да и тебе бы это не помешало, трезвенница малолетняя, - беззлобно нарицает любовника продюсер, всё же вставая с кровати. То, что Билл не в себе, очевидно. Но только есть одна загвоздка: если бы сейчас перед Дэвидом Йостом, колотящимся в ознобе в одних трусах в начале третьего ночи (или утра?), стоял кто-то другой, конфликт можно было бы разрешить полюбовно. А Билли Каулитц у нас особенный, поэтому отступать уже некуда.

Особенно тогда, когда твёрдо знаешь, что крыша у звезды давно уже не подлежит ремонту, а эксплуатации – тем более.

- Мне восемнадцать, это раз, и я хочу гулять, это два. И гулять я хочу с тобой, это три.

Перечислив все свои «хочу», Билл бросает на пол одеяло, плюхается на него сверху, и... отрубается. Сидя.

Дэвид выругивается сквозь зубы, перекладывая тощее, но тяжёлое тело на кровать, и укрывая его отвоёванным ранее одеялом.
Потом Йост ковыляет в ванную, с отвращением представляя ледяной душ и последующую порцию тройного эспрессо.
Сладких снов тебе, Билли.


***

- Йост, какого чёрта?! – Хоффман злится. Хоффман пиздец как злится.

Ещё бы: фотография самого натурального из всех натуралов, зажатого каким-то пареньком на диванчике чилл-аута в «Миднайте», способна разрушить то, что даёт приток его немалому банковскому счёту уже четвёртый год.

- Я тебя спрашиваю, какого хрена ЭТО делает здесь?! – газета летит прямо в лицо ошарашенному Дэвиду. Который, впрочем, всё равно не знает ответа на поставленный вопрос.
- Рви яйца, но чтобы больше ничего подобного я не видел, - совершенно спокойно произносит Хоффман, закуривая. – И передай Биллу, что в его талантах я никогда не сомневался. Только вот демонстрировать их прилюдно всё же не стОит.

Дэвид кивает. Скрипя зубами, он выходит из кабинета Петера, едва сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью.

Умеет же этот еврей проводить краткие, но содержательные совещания.

Блять.


***

Скопление минут рождает собой часы, скопление встреч рождает собой дружбу, скопление же симпатий рождает собой любовь... Почему же столь философские мысли лезут в голову тогда, когда они совершенно не нужны?!

Наверное, всё дело в погоде. Когда по крышам барабанит дождь, а автомобиль то и дело въезжает в какую-нибудь лужу, подсознательно хочется чего-то диаметрально противоположного.

Хочется забиться в кресло, замотаться в плед и прихлёбывать из большой-большой кружки чай. И хочется говорить, так, чтобы тебя услышали. Так, чтобы услышали и поняли. Так, чтобы поняли без слов.

Это приходит с возрастом. Или даётся при рождении. Или отнимается, когда встречаешь то, что сбивает с намеченного курса.
Только вот на эту встречу нет сил злиться. Потому что пока приходишь к мысли о том, что оно мешает, привыкаешь к нему настолько, что не мыслишь без него себя.

И прощаешь ему всё.


***

Биллу было плохо. Он лежал на СВОЕЙ кровати, в СВОЁМ номере, и ничего не хотел. Ему было бы похер, обвались на него сейчас потолок. Может, он даже нашёл бы силы поблагодарить за это.

Он ожидал, что Дэвид рано или поздно обо всём узнает. Ожидал, что Дэвид на него накричит, ударит, затрахает до смерти, оскорбит...

Но он не ожидал того, что Дэвид на него банально забьёт.

Общение у них сводилось к обыкновенным рабочим вопросам, а всё, что было «извне», успешно пропускалось герром Йостом мимо ушей.

Билл хотел к Дэвиду.

Билл хотел Дэвида.

Билл снова ХОТЕЛ.


***

Полезно иногда абстрагироваться от своих проблем. Хотя бы на полчаса.

Дэвид с удовольствием разминает расслабленные мышцы. Волшебные руки массажистки позволили ему на целых тридцать минут забыть обо всём.

Слыша, как хлопает дверь, Йост встаёт с кушетки, собираясь одеться, пока девушка любезно вышла. Но видит перед собой того, кого меньше всего ожидал увидеть.

- Привет, - тихо-тихо говорит Билл, смущённо улыбаясь. Сейчас он без макияжа; шарф намотан до самого носа и кепка надвинута на глаза. Стесняется.

Пожалуй, это единственное, чего он стесняется.

- Ты что здесь забыл? – равнодушно спрашивает Дэвид. Наверное, умей бы Каулитц прожигать глазами дыры, его спина уже была бы вся покрыта ими. Но слава Богу, это не в его власти. – Кажется, тебя ждут в другом месте?
- Ну Дэвид, ну послушай...
- Даже не собираюсь, - Йост надевает свитер и поворачивается к Биллу лицом. – У меня дела.
- Снова? – округляет тот глаза. Замолкает. А потом вдруг бухается на колени и хватает любовника за правую штанину джинсов.
- Дэвид, ну пожалуйста, ну прости меня! У меня с ним ничего-ничего не было, правда! Просто кадр такой неудачный вышел!..
Дэвид улыбается. Биллу сначала кажется, что эта улыбка добрая, прямо-таки как у Санты, а потом он замечает в ней неприкрытый цинизм.
- В таком случае тебе стоит подать в суд на этого фотографа.

Дверь снова хлопает.


***

Вечером в ресторане гостиницы намечается небольшой приём «для своих».

Больше всего Биллу хочется остаться сейчас наверху, или пойти на крышу, и покурить. А потом вернуться к Дэвиду, лечь у него под боком, копошась до тех пор, пока не устроится поудобнее, и заснуть.

Он выходит в коридор вместе с Георгом. И они перекидываются шутками до тех пор, пока не входят в полутёмный зал ресторана.

Там Георг сразу же находит собеседника поинтереснее, а Билл, мимоходом со всеми здороваясь, направляется прямиком к барной стойке.

Ему до жути хочется напиться.


С бокалом мартини под номером семь жизнь становится гораздо веселее и добрее.

Зажав в руке бокал номер восемь, Билл обворожительно улыбается бармену, и решает пойти пообщаться с кем-нибудь. Благо, его мордашке везде рады.

Переходя от гостя к гостю, Каулитц разочарованно вздыхает.

А потом замирает.

Потому что видит ЕГО.

Того самого парня, с которым его запечатлели на камеру.

Билл мгновенно подходит к нему, уводит в сторону, и довольно долго о чём-то шепчется. В руку паренька перекочёвывает несколько крупных бумажек, отчего тот довольно улыбается.

- Дэвид!

Йост оборачивается. Билл, скалясь во весь рот, стоит под руку с каким-то пацанёнком.

Хотя почему каким-то?

Он прекрасно знает, что это за парень. И как его зовут. И сколько ему лет. И чем он занимается. Дэвид ВСЁ о нём знает вот уже полдня. И его самого это веселит.

Потому что предстоит великолепный спектакль с Билли Каулитцем в главной роли.

- Дэвид, можно тебя на минуту? – осторожно спрашивает он, косясь на мужчину, с которым продюсер сейчас разговаривает.

Собеседник Дэйва кивает, и Йост, извинившись, идёт вслед за Каулитцем.

- Ну?
- Дэйв, я хочу тебя познакомить с...
- Не стоит усилий, Билл. Я знаю, кто такой Дэмиэн.

У Билла, кажется, глаза сейчас вывалятся и покатятся, весело подпрыгивая по паркету.

- ЧТО?!
- Тише. Мы на людях, - Йост усмехается.
- Ну ты сука, Йост, - слегка охерев, выдавливает Каулитц. – Я тебя никогда-никогда не прощу. Слышишь, никогда.

И, гордо выпрямившись, Билл уходит из ресторана.


***

В комнате одновременно темно и светло.

Темно от того, что лампы погашены. А иллюзорный свет создаётся дымом.

Билл курит, кашляет, давится им, бросает сигарету в пепельницу и прикуривает новую. В горле першит, лёгкие, кажется, уже записались в очередь на тот свет, а остановиться нет сил.

Он не сразу понимает, что в номере кто-то есть помимо него. А когда понимает, то времени, чтобы возмутиться, попросту нет.
Дэвид целует его жадно, засасывая губы и язык. Сжимает в руках, поглаживает, щипает. Ему хочется вобрать Билла в себя целиком, спрятать, заковать, чтобы он принадлежал только ему.

А Билл отдаётся. Обиды и недоговорки делают несколько шагов назад, маяча где-то там, во вчерашнем дне. И навряд ли скоро вернутся.

Откровение обнажает сущность, а сущность обнажает тело. Наверное, любовь и заключается в том, чтобы удачно совмещать физиологию с моралью.

Билл поймёт это позже. Но в этот миг, когда он с раскинутыми в стороны ногами вжимается в Дэвида, откинув голову и ловя сухими губами воздух, когда Дэвид входит в него так медленно, что хочется выть и царапать его ногтями, он понимает совсем другое: что Дэвид в нём всё-таки нуждается.

Билл кончает.


В дымчато-неровной прохладе утра Дэвид просыпается. Билл дремлет у него на плече, доверчиво обнимая за талию. На его оголённой шее виднеются два ярких засоса, отчего в паху Йоста скапливается приятная тяжесть.

Правда, на неё нет времени. У него по жизни ни на что не хватает времени.


Вздрагивая от привидевшегося кошмара, Билл открывает глаза. За окном пасмурно, но по цвету облаков он легко определяет, что день уже вступил в свои права.

Но в кровати он один.

Злиться на Дэвида не имеет смысла, и Каулитц это понимает и старается принимать. Поэтому просто неторопливо выползает из-под тёплого одеяла, накидывает халат и идёт в ванную вместо того, чтобы набрать злополучные цифры и высказать любовнику всё, что он о нём думает в конкретный момент.

Он не красится. Не хочет, да и всё равно весь день он будет в отеле.

...И уже натянув кроссовки и прикоснувшись к дверной ручке, Билл замирает.

На тёмно-коричневой поверхности он замечает прилепленный ярко-жёлтый стикер, на котором неровным, торопливым почерком написано то, чего он так долго ждал:

«Я люблю тебя».

«Я тоже», - мысленно отвечает Билл, расплываясь в счастливой улыбке.

Он любит осень.

А осень любит его...


Конец.


30/09/2008,
Минск


"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость