• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Грязное вдохновение {AU, cas-sex, twincest, crossover (Oomph!), cross-dressing, kink/squick, Том/Билл, Билл/Деро, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Грязное вдохновение {AU, cas-sex, twincest, crossover (Oomph!), cross-dressing, kink/squick, Том/Билл, Билл/Деро, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 09 мар 2018, 16:55


Автор: Karma
Название: Грязное вдохновение
Категория/жанр: AU, slash, cas-sex, twincest, crossover (Oomph!), cross-dressing, kink/squick.
Рейтинг: NC-17
Размер: mini
Персонажи: Билл Каулитц, Том Каулитц, Роберт Флюкс, Деро Гои
Пэйринг: Том/Билл, Билл/Деро
Дисклеймер: Художники не спрашивают разрешения у тех, кого изображают на своих полотнах.
Краткое содержание: Легкую меланхолию в окружении лета нарушает кажущееся крайне непристойным предложение. Но все вовсе не так, как кажется на первый взгляд…
Soundtrack: “Aus meiner Haut”, Oomph!

"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 09 мар 2018, 16:57


1.

Осеннее настроение, словно опередившее календарь на один день, плохо сочеталось со слепящим солнцем и горячими, пахнувшими морем руками, которые его обнимали. Стремясь к легкомысленности климата и жизни, он не учел одного - сам он другой, и вряд ли сможет чувствовать себя как дома в тропической яркости и легкости. Должно быть, ему было бы безумно трудно жить здесь одному. Однако, сидя на слегка припорошенном песком полу веранды, откинувшись спиной на грудь брата, он прикрывал глаза от того, как ускоряюще пульс скользит по груди ласковая ладонь, и нисколько не жалел, что попрощался с мрачной дождливостью родной страны, но...

- Опять грустишь, Эльми, - констатировал почувствованное близнец и крепче прижал его к себе.

С большим трудом сбереженное от общественности сокращение полного имени как всегда вызвало улыбку и разлилось теплым внутри. Билл обхватил брата за шею и, повернув голову, коснулся его губ. Неизменно страстно, но слишком отчаянно, чтобы забыться, а не заставить забыть обо всем.

- Не сознаешься, да? - тяжело дыша, но все же строгим тоном старшего брата.
- Нет, так быстрее пройдет, - пообещал он скорее себе, чем близнецу, и так знавшему, что надолго на него такая меланхолия не находит.
- А ускорить процесс можно? У нас ведь завтра день рождения, не забыл?
- Вот черт… Так не хочется… - тихонько проныл Билл, расслабленно подставляя лицо нежным, коротким поцелуям всегда любимых губ.
- Хочешь, я не буду Рию приглашать? – неожиданно спросил Том.
- Хочу, - тут же открыл глаза младший брат. Эта девушка не на шутку беспокоила его. Слишком долго задержавшаяся рядом с его близнецом, слишком привлекательной казавшаяся ему самому, слишком не похожая на бесконечную вереницу случайных.
Негромкий стук по перилам веранды заставил обоих вздрогнуть от неожиданности. Совсем рядом, буквально в нескольких шагах, стоял высокий, полностью лысый, но довольно привлекательный мужчина и наблюдал за ними.
- Я-то думал, это все сплетни развращенных фанатов и завистников, - с неприятной улыбкой протянул он. – А оказывается все – правда, - он склонил голову набок, изучающе разглядывая застывших от неожиданности и страха близнецов.
- Флюкс, - с трудом выговорил Том, вспоминая то ли прозвище, то ли фамилию гитариста одной из самых известных немецких групп. - Ну, тебе это зачем, а? Ты ж не какой-нибудь тупой журналист, чтобы на этом деньги делать…
- Денег мне и не надо, - согласно кивнул лысый. – Вот адрес, по которому в твоем младшем брате очень нуждаются, - он бросил на пол картонный квадратик визитки и, задорно подмигнув братьям, медленно удалился.
Билл осторожно, будто визитка могла его укусить, поднял ее:
- Деро Гои, - в недоумении посмотрел он на брата.
- Странно. Он вроде всегда над тобой только прикалывался. С чего бы вдруг… - договаривать Том не стал. Слишком очевидное, чего в таких случаях хотят вместо денег, и без произнесения вслух было противно. Он только провел рукой по жестким, совсем коротко остриженным волосам младшего брата и осторожно-вопросительно заглянул ему в глаза.
- Ты знаешь, что выбора нет, - ответил Билл и, резко поднявшись на ноги, пошел в дом. – В октябре – премьера моей первой коллекции одежды, в ноябре – выйдет альбом. Разве можно затмевать все это скандалом о нас с тобой?

Близнец молчал и упрямо последовал за ним, знал, что не отговорит, но не попытаться не мог.

- Я боюсь тебя к нему отпускать, - тихо сказал он, наблюдая за братом, задумчиво рассматривавшим одежду в шкафу.
- Это всего лишь тело, ты сам мне всегда так говоришь, - пожал плечами Билл и убрал руку с вызывающе узких кожаных брюк, достав вместо них простые темно-серые джинсы.
- Да, но Деро... - начал Том, но затруднился подобрать какие-либо эпитеты.
- Ну, что в нем такого? - безразлично спросил Билл, натягивая старую, растянутую майку. - Обыкновенный мужик. Пиджачок мне свой одолжишь?

Тому оставалось только вздохнуть и, стащив с себя изрядно помятый, льняной пиджак, накинуть его на плечи близнеца, который по всей видимости решил выглядеть как можно менее привлекательно. Билл неожиданно обнял его, мягко целуя в висок:

- Прости, что все это выглядит так, будто я сразу схватился за возможность сбежать от тебя, чтобы потрахаться с кем-нибудь на стороне. Просто мне сейчас смена обстановки может даже на пользу пойти.
- Я думал, мне одному так кажется, - невесело усмехнулся Том, потеревшись щекой о щеку брата. - Ты ни бриться, ни краситься не стал...
- Много чести, и так сойдет. И вообще, может, он какой-нибудь извращенец, и просто попросит его ремнем по заднице отхлестать.

Том засмеялся, шутливо чмокнул брата в нос и подтолкнул к двери.

- Иди уже. Меняй обстановку.

2.

Припарковавшись чуть поодаль от нужного дома, Билл вышел и, прислонившись к нагретой солнцем машине брата, закурил. Идти на назначенное таким садистским способом «свидание» не хотелось. Но еще больше не хотелось верить в то, что Деро, песни которого ему нравились, когда он сам делал только первые шаги к тому, чтобы оказаться на профессиональной сцене, может опуститься до такого. Да и не видел он в его глазах никогда той маниакальной заинтересованности, которая заставляет тащить объект желания в постель любым способом.

- Да, пошло оно все, - со злостью проговорил он, бросая сигарету прямо на асфальт и разворачиваясь в сторону весьма уютно выглядевшего двухэтажного коттеджа.

Но то, что он увидел на его крыльце, удивило и заставило насторожиться: Деро, высунувшись из входной двери, целовал того самого лысого мужчину, который так не вовремя появился возле их с братом дома. Билл даже обрадовался – если у Деро такие отношения со своим гитаристом, то его сюда позвали вовсе не по той причине, о которой думал Том. Или...

- Здравствуй, - махнул рукой заметивший его Деро, не дав додумать только начавшую зарождаться, повышенной пошлости мысль. Билл кивнул, стерпел, не поморщившись, когда Флюкс, проходя мимо, потрепал его по плечу и издевательски бросил: «Удачи, орел!», и вошел следом за хозяином дома в просторную, залитую лучами уже клонившегося к закату солнца, гостиную.
- Что-нибудь выпьешь? - спросил Деро, наливая себе что-то прозрачное.
- Зависит от того, зачем я здесь, - прямо ответил Билл.

Мышцы спины под тонкой белой футболкой Деро заметно напряглись, он взял два стакана, бутылку и сел напротив присевшего на край кресла Билла. Низкий столик и спиртное разделили их, позволив смотреть в глаза на расстоянии, казавшемся Биллу безопасным.

- У меня пренеприятное чувство, что тебе уже приходилось оказываться в такой ситуации.

Билл не отвел глаз и не соврал:

- Один раз, но не мне, а брату. Что, в принципе, одно и то же.
- Извини. Это все Роберт. Ему показалось, что это может быть смешным, но он же не знал... И потом, далеко бы ты меня послал, если бы я просто попросил тебя о помощи?
- Не знаю, - не смог сдержать улыбки Билл. - Все ведь зависит от степени развратности этой самой помощи.

Деро подтолкнул к нему без спроса наполненный спиртным стакан и поднял свой:

- Расслабься, мне всего лишь нужно вдохновение.


***

Фраза о вдохновении, которая показалась Биллу крайне подозрительной, на деле оказалась совершенно невинной.

- Просто ты всегда так поешь, что в записи, что на сцене... - попытался объяснить Деро.
То, что вокалист прославленного Oomph! слышал его песни не только случайно по радио или на совместных концертах, прошлось по коже приятно-шелковой лестью. Билл поддался растекавшемуся по венам теплу и удобно устроился в кресле.

- А как я пою? - уточнил он, решив получить весь комплимент до конца.
- Чувствуя в песне каждую ноту и слово, - наконец-то нашел подходящее описание Деро. – Хотя ты ведь далеко не все их пишешь сам.
- Спасибо, - польщенно произнес Билл. – Но только я не понимаю, чем могу помочь тебе.
- Вот, - он вытащил из кармана джинсов потрепанный листок и протянул его Биллу, - Вот эту песню написал Роберт. Я ужасно хочу это спеть, но… Не чувствую, как это.

Текст песни сражал откровенностью наповал. Билл сам всегда писал полунамеками, и от авторов, с которыми работала его группа, требовал того же. Казалось, что так можно и сказать все, что хочется, и простор для фантазии слушателей оставить. Сейчас же он просто не знал, что сказать, в который раз пробегая глазами обнаженно прямые, до бесстыдства честные строки. Он бы, наверное, даже восхитился ими, если бы не их смысл. Потому что он говорил лишь об одном: информация о том, над чем он работал уже больше полугода, все же каким-то образом стала известной, и сенсации не получится.

- Какая сволочь проболталась о том, что я готовлю коллекцию одежды для мужчин, которые любят переодеваться в женскую одежду? – с досадой спросил он.

Изумленное лицо Деро красноречиво говорило о том, что он о таком и не подозревал.

- Офигеть… Ты ж чуть ли не в каждом интервью говорил раньше о своей натуральной ориентации…
- Ну, о себе я ничего рассказывать и не собирался, - пожал плечами Билл. – Сам понимаешь, Том и я – это не то, чем можно украсить обложки журналов. Просто хотелось оригинальности.
- Мне повезло, да? – довольно осклабился Деро.
- А не слабО? – прищурился Билл.
- Не-а.
- Тогда поехали. Поприкалываемся со шмотками, - сказал Билл, мысленно благодаря небеса за то, что все обошлось таким пустяком.

3.

Мускулистое тело страстно охватывала беспечно-розовая ткань. Гротеск грубых очертаний ног подчеркивал шелковистый оттенок бежевых чулок. Устойчивые, широкие каблуки доходивших до середины икры сапог придавали походке неловкую, непристойную грацию. Широкий разворот плеч, явное отсутствие груди, макияж, яркий, но делавший множество комплиментов лицу, несмотря на легкую небритость...

Билл выдохнул и, уставившись в пол, попытался отвлечься от только что созданного им образа и взять себя в руки. В те, самые, которые жаждали прикоснуться к оказавшемуся таким сексуальным телу. Он не понимал себя. Его никогда не привлекали переодетые в женщин мужчины. Он видел десятки парней, грациозно прохаживающихся перед этой зеркальной стеной, заигрывавших взглядами, поражавших немужской пластикой и неестественной красотой лиц, но никто не будил в нем таких желаний, как Деро.

- Ну и как ощущения? – поинтересовался он, все же спрыгнув со стола, на котором сидел, и, подходя к так неожиданно взволновавшему его мужчине. Может, вблизи все будет выглядеть совсем по-другому…
- Странные, - задумчиво проговорил Деро, медленно поглаживая платье пальцами, украшенными средней длины, бледно-розовыми, ногтями.
- Тебе нравится, как ты выглядишь? – Билл остановился за его спиной, со страхом понимая, что теперь едва ли сможет не коснуться его.
- Ну… Как бы тебе сказать… - Деро нахмурился и закусил переливавшуюся нежно-розовым блеском губу, от чего Билл чуть не подавился воздухом. – Одежда хороша, но…
- Но ты не чувствуешь себя в ней естественно, а, значит, и привлекательным себе не кажешься, - попробовал угадать его мысли Билл.
- Точно. Не мое это, видно…
- Закрой глаза.

Переубеждать его словами он не стал. Как только неестественно длинные ресницы коснулись щек, он приказал мозгу заткнуться и дал волю рукам. Нежно и грубо, с диким желанием обладать он ласкал, сжимал, пьянел от запаха разгоряченной кожи, от податливости и несмелости легкого сопротивления… Только громкий, на выдохе, стон чуть отрезвил, заставил осознать, что Деро стоит, упираясь руками в зеркальную поверхность, что он вжавшись в него со спины, собирает губами с его шеи будоражащую смесь аромата тела, забираясь руками под короткий подол платья.

- Что... ты делаешь? - хрипло выдохнул Деро, вывернулся из его рук, но оказался прижатым спиной к зеркалу. Билл шагнул ему навстречу, ловя кайф от затравленно-возбужденного взгляда мужчины, который на каблуках был одного с ним роста, и уж точно превосходил его по силе.
- Показываю, каким вижу тебя, - ответил он, подходя почти вплотную, но, не касаясь руками.
- Билл! - почти умоляюще воскликнул Деро, но тонкие, сильные пальцы, все же забравшиеся под платье и сжавшие и без того сдавленную бельем, возбужденную плоть, лишили его способности говорить. Он мог только подаваться навстречу жестко ласкавшей его руке, хватая воздух ртом.
- Чего ты хочешь? - прошептал у самых его губ Билл.

Получив вместо ответа еще один стон и просящий взгляд, Билл убрал руку. Деро медленно сполз на пол, широко разведя колени, и глядя на него снизу вверх, с трудом заставил себя признаться:

- Тебя.


***

В мастерской не было ни намека на диван или кресла, только стол с эскизами, пара стульев и ворох обрезков разных тканей, появившийся из-за привычки Билла «редактировать» одежду прямо на моделях. Разномастные лоскуты смягчили пол под обтянутыми лишь тонким нейлоном коленями Деро. Но он едва ли заметил это, задыхаясь от заводящей смелости жадно стискивавших его тело рук. Билл, теряя голову от такой покорности, задрал ему платье до пояса и стянул мучительно впивавшееся в тело белье. Наспех смоченные слюной пальцы довольно легко проскользнули в между похотливо выставленных ягодиц прямо в горячий, словно жаждавший принять их проход.

- Кого мне благодарить? - засмеялся Билл, плавно входя в до предела возбудившее его тело.
- Роберт-а... А-а, - срываясь на крик от резкой боли, ответил Деро.
- Ш-ш, - Билл прижался к его спине, неожиданно нежно касаясь губами выступающего у основания шеи позвонка. - Не напрягайся так.

Отвлекая от боли, он провел по внутренней стороне его бедер, животу, обхватил напряженный член и размазывая обильно увлажнившую головку смазку. И не находя в себе больше сил сдерживаться, начал двигаться. Слишком резко, быстро, до охрипших криков Деро, которые раскаляли владевшую им похоть еще и еще сильнее.

Совсем скоро Деро сжал его очень сильно и кончил, но не сделал ни единой попытки отстраниться. Только тихо постанывал, позволяя Биллу использовать себя для получения удовольствия. Это лишало последних капель контроля. Билл раздвинул его ягодицы, вталкиваясь глубже, упиваясь каждым вскриком, теряясь в наслаждении. И с удивлением чувствуя, как Деро начинает подаваться ему навстречу. Он замедлил темп, пытаясь растянуть это необъяснимое сумасшествие, но долго все равно не продержался, изливая почти до боли сильный оргазм и с сожалением выходя из сладострастно сжимавшего его тела. Деро лег на спину и, схватив Билла за майку, дернул на себя. Нежеланно страстный поцелуй со вкусом ванильного блеска для губ, скольжение скользкого, жаждущего разрядки члена по животу, впившиеся в ягодицы накладные ногти... Это было совсем не тем, чего хотелось Биллу и он, перехватывая инициативу, перевернулся так, что Деро оказался стоящим на коленях прямо над ним. Обхватил его лицо руками, осторожно дернул зубами за кольцо, пронзавшее ноздрю, прикусил подбородок, проворно расстегнув ворот платья, сжал губами сосок, одновременно проникая сразу тремя пальцами в его анус. Он трахал его пальцами, по счастливой случайности сразу найдя нужный угол, заставив уткнуться лбом себе в плечо. И чувствовал, как по разморенному физическим оргазмом телу распространяется чисто моральное удовлетворение от осознания того, кто здесь главный, пока не почувствовал спазматически сжимающиеся вокруг пальцев мышцы и льющуюся на живот сперму…

4.

- С днем рождения... - опустив глаза и чувствуя, как с непривычки мешают накладные ресницы, произнес Билл, когда его брат открыл дверь.

Том медленно осмотрел близнеца, устало прислонившегося к косяку. Темно-красные туфли на шпильках, черные чулки на кружащих голову ногах, идеально драпирующее стройную фигуру платье цвета полночного неба и звезд, кричаще-алые губы без колец пирсинга, завораживающие, искусно подчеркнутые макияжем, виноватые глаза. Том выдохнул, стараясь не показывать, как на него действует, хоть и не завершенное длинными волосами, но великолепие. Или именно потому, что незавершенное...

- И тебя – тоже, - едва слышно произнес он. И уже более твердо, опираясь на ревность, спросил: - Это он тебя заставил так одеться?
- Он меня таким даже не видел, - возразил Билл, входя в прихожую. Но Том, захлопнув дверь, тут же преградил ему дорогу, уперев руку в стену.
- Что он с тобой сделал? – продолжил он допрос.

Билл прижался к стене и снова опустил глаза, заставляя брата теряться в догадках. Потом смущенно улыбнулся и сказал:

- Он – ничего, это я… - не договорил он и снова отвел взгляд, не понимая, почему ему, всегда обсуждавшему с близнецом всевозможные интимные подробности одноразовых связей, так неловко сейчас.
- Ты? – и так все понял Том. – Ну, это совсем другое дело.

Не совсем поняв, шутит брат или говорит серьезно, Билл хотел пройти в гостиную, но Том снова не позволил ему, уперевшись в стену второй рукой. Он придвинулся ближе, жадно вдыхая аромат явно женских духов и почти касаясь губами гладко-выбритой, бархатной от тонального крема щеки. Билл чувствовал, что теряет контроль над собой. Его трясло. От близости всю жизнь родного и желанного тела, от странности и неловкости ситуации, от глубоко засевшей в груди вины и того, как Том на него смотрит… Он так старательно смывал со своего тела следы случайного, оставившего противное послевкусие секса, так тщательно подбирал одежду и макияж, чтобы хотя бы выглядеть совсем не похожим на того себя, который мог получать удовольствие от разврата в собственной мастерской, но несмотря на все эти усилия, не чувствовал себя достойным прикоснуться к любимому человеку.

- «Chanel Chance» на тебе пахнет просто одуряюще, - пробормотал Том, зарываясь носом в коротко стриженые волосы на виске брата. – Так и хочется…
- Так какого ты ждешь? – еле слышно прошептал Билл, с восторгом чувствуя, как брат оттаскивает его от стены, давит на плечи, заставляя опуститься на пол прямо в прихожей… А другого обращения, ему казалось, он и не заслужил.

***

Сумбурно, слишком быстро, чтобы помнить сочные детали, Том взял его прямо на полу. Так и не сняв платья. Разорвав на коленях чулки. Не тронув алых губ.
Билл осторожно сел, мысленно отмечая, что в ближайшие дни, делать это придется крайне осторожно и желательно выбирать поверхности помягче. Не трудясь скрывать кружевной край чулок разорванным подолом платья, он подтянул к себе колени и, осторожно посмотрев на неспешно натягивавшего джинсы брата, спросил:

- Ты простишь меня?

Том удивленно посмотрел на него, забыв о не застегнутом ремне.

- За что?
- Я ведь мог бы его и не трахать, - Билл зажмурился. Глупо в двадцать четыре стесняться таких вещей, но он ничего не мог с собой поделать. Только беспомощно ощущал, как краснеют щеки, а посмотреть на близнеца и вовсе не мог.

Тихо звякнула пряжка ремня. Билл вздрогнул. Дернулся, когда Том погладил его по щеке.

- Посмотри на меня.

Билл, собравшись с духом, открыл глаза и увидел, что брат сидит рядом и улыбается ему. Тепло. Без тени злости или ревности.

- Я люблю тебя, а ты любишь меня, - уверенно сказал Том, обнимая его за плечи одной рукой и целуя в лоб как ребенка. – Все остальное не имеет значения.

Облегченно вздохнув, Билл расслабился, отпуская все негативные эмоции и восхищаясь мудростью старшего, хоть и всего на десять минут, брата.

Звонок в дверь стал неожиданностью для обоих.

- Откроешь? – попросил Билл.
- Конечно, - не раздумывая поднялся на ноги Том. – Тебя в таком виде я даже двери открывать не пущу.

***

Стиснув в руках доставленный посыльным диск с лаконичной надписью «Моему вдохновению» на футляре, Билл немногословно рассказал брату, что произошло в его мастерской. Том выслушал, сидя на краю постели с бесстрастным лицом. Только в глазах молниеносно быстро мелькал вихрь самых противоречивых эмоций.

- Ну, давай послушаем, на что ты его вдохновил, - чуть заметно улыбнувшись, сказал он, подходя к близнецу и забирая у него диск.
- Может, не надо? – без особой надежды спросил Билл. Слышать музыкальное воплощение того, что до сих пор, казалось, липло не то к коже, не то к душе тошнотворно-похотливыми воспоминаниями, ему не хотелось совсем.
- Надо, - твердо сказал Том. В глубине его глаз затаился смех. Билл не понимал. Стоял перед музыкальным центром, стиснув в руках неудобные туфли, и мечтал исчезнуть.

От стука каблуков в начале трэка он нахмурился и закрыл глаза. И тут же пожалел об этом, потому что тут же зазвучавший голос Деро был настолько пропитан удовольствием, владевшим ими двоими несколько часов назад, что Биллу показалось, будто он все переживает заново…

«Не хочу притворяться, я – не ангел.
Если ты будешь моим королем, я буду твоей королевой.
Давай же переоденемся,
Ведь так мы друг для друга значим больше…»


- Этих строк в тексте не было, - чуть дрогнувшим голосом заметил Билл.
- Должно быть, это посвящение лично тебе, - с непонятной Биллу нотой восхищения в голосе сказал Том и бросил на кровать прозрачный футляр от диска.

Билл поморщился от цвета букв ярко-розовых букв и, чтобы отвлечься, принялся расстегивать крупные пуговицы, неудобно расположенные на спине платья. Он не хотел ничего обсуждать. Главным чувством уже была не вина, а отвращение к себе. Песня началась сначала, а Том, убрав его руки, принялся сам вытаскивать пуговицы из плохо разработанных петель.

- Ты ее что, на повтор поставил? - спросил Билл, чувствуя себя крайне неуютно от того, как Том то и дело случайно и не случайно касается его спины в комнате, наполненной звуками голоса Деро. Как будто они здесь не одни...
- Да, мне нравится, как он поет. А тебе? - Том провел ладонью по освобожденной от одежды спине близнеца сверху вниз и развернул его к себе лицом. Яркие, временно освобожденные от пирсинга губы манили почти непреодолимо.

- Я вообще бы хотел, чтобы этой песни не было, - прошептал Билл за мгновение до того, как их губы соприкоснулись.

Сладковатый привкус помады дразнил, скользил по губам, не позволяя ощутить их привычный вкус, и заставляя целовать грубее, чтобы добраться до необходимо-родного.

- Том... Не надо, - с трудом выговорил Билл, разорвав поцелуй.
- Не хочешь? - недоверчиво спросил Том, даже не думая дожидаться ответа и прижимая брата к себе. Хитрая улыбка, испачканная помадой, – тонкое платье выдавало все желания своего создателя и обладателя.

- Том! - жалобно, потому что ладони выбивающе воздух из легких стиснули ягодицы, между которыми уже и так ощутимо саднило.

Но сопротивляться поцелуям близнеца Билл не мог и, противореча собственным протестам, позволял подталкивать себя к постели и избавлять от так накалившей желание одежды. Он тихо вскрикнул от боли, когда Том мягко уронил его на кровать, сдвинул колени в разодранных чулках:

- У меня и так уже все болит.
- Ну, не все, не преувеличивай, - полностью раздевшись, Том забрался на постель рядом с братом, дотянулся до полок над изголовьем и продемонстрировал ему тюбик с красным крестом. – И я же не совсем садист.
- Нет, - Билл обреченно упал на спину, сомневаясь, что сможет вынести продленный анестетиком секс после своих приключений. – Ты самый настоящий садист.

Том отрицательно покачал головой, осторожно разводя в стороны почти до крови стертые о ковер колени брата.

- Кажется, у тебя разногласия с самим собой, - с усмешкой сказал он, склоняясь к предательски стоящему члену Билла и мимолетно щекоча его языком.

Отвернув голову в сторону и впившись зубами в сжатый кулак, чтобы не выдавать, насколько желанны прикосновения близнеца, Билл не произнес ни звука, пока Том осторожно смазывал его.

- Пожалуйста, хоть песню эту проклятую выключи! – взмолился Билл, когда брат уже собирался войти в него.
- Ни за что, - плавно проникая в протестующе сжимавшееся тело, отказался Том.

Золотистый свет раннего утра – в неплотно задернутые шторы. Плавные, с затаенной страстью движения двух тел. Эйфория, созданная легкой болью и единением. Становящиеся все громче и откровеннее стоны в дуэте с голосом, посмевшим вмешаться в гармонию двоих, единственно идеальных друг для друга.

Билл сдался и принимал все это как заслуженное наказание. Но нежность ласкавших его рук, осторожность, с которой Том двигался в нем, и постепенно распускавшийся внутри цветок наслаждения говорили совсем о другом. Сводящая с ума нега, иногда вспыхивавшая легкими экстатическими вспышками, длилась и длилась. Растягивалась в бесконечность, словно смывавшую влагой, выступавшей на коже, грязное вдохновение продолжавшего звучать голоса. Очищая протяжными вскриками последние пятна вины и, наконец, мучительно-сладко изливаясь совершенно чистым потоком оргазма…

***

И тесно прижимаясь к часто вздымающейся груди брата, Билл шепчет ему:

- Спасибо.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость