• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Долг {slash, AU, angst, drama, POV, hurt/comfort, OOC, cruelty, underage, Tom/Bill, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Долг {slash, AU, angst, drama, POV, hurt/comfort, OOC, cruelty, underage, Tom/Bill, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 01 май 2018, 20:07


Название: Долг
Автор: Romaria
Бета: Одна Вторая Симбиоза
Пэйринг и персонажи: Том Трюмпер/Билл Каулитц
Рейтинг: NC-17
Жанры: AU, angst, drama, POV, hurt/comfort, OOC, cruelty, underage
Размер: midi
Статус: закончен
Содержание: В этой жизни бывают долги, которые невозможно оплатить.
Посвящение: Мыши. Этот «шедевр» полностью твоя заслуга. Ибо нефиг было подходить ко мне со словами: «А напиши фик по фильму «Охранник для дочери»…»!
От автора: Заранее прошу прощение у всех поклонников этого фильма, потому как получается что-то ооочень своеобразное…
PS: Почему-то во всех моих фиках матерится именно Том, а так как это его POV, матов будет много…
PPS: Билла не обижайте. Неадекватный он. Сама знаю.
Саундтрек: Tokio Hotel - 1000 oceans.

"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 01 май 2018, 20:11





1.

Телефоны – зло. Я всегда это знал. Вот какого хуя от меня кому-то что-то понадобилось? Пытаюсь найти эту гребаную орущую хрень… да куда ж ты, сука, запропастился? Придется вставать. Ебать! Башка-то как болит… Это ж надо было вчера так нажраться! А… это точно вчера было? Или позавчера? А я вообще сколько дней уже пью? Да какая, блять, разница сколько! Оттого что я выясню, когда это началось, башка меньше болеть не станет. Таблеточку бы… но последнюю я сожрал, кажется, дней пять назад.

Ура. Нашел. Телефон. Лучше бы таблетку... Вот он, гаденыш. Под подушкой лежит… ну, и какого хуя ты молчишь, а звук продолжается? Если это не ты, то кто тогда? Мучительно пытаюсь сообразить, что так гадко орет на всю квартиру. Голова совершенно не желает думать, а из-за громкого и мерзкого звука только болит все сильнее и сильнее. Да что ж это такое-то, мать вашу?

И только минут через пять мучительных размышлений я, наконец, сообразил, что звонят в дверь. То есть, меня кто-то хочет не только услышать, но и увидеть. Ну, силы духа им и мужества…

Неохотно ползу к двери. Ключа в замке, разумеется, нет. На всякий случай дергаю за ручку… открыто.

- И какого хера вы звоните? Здесь не заперто, - хриплю, глядя красными опухшими глазами на незваных посетителей. Ниче такие мужички, бравенькие… двухметровые крепыши с бритыми затылками. Один помятый, со шрамом над бровью. А второй гладенький и веселый. Если они по мою душу… пизда рулю.

- А это точно он? – неуверенно спрашивает один другого.

- Не знаю, - пожимает тот плечами в ответ. – Адрес тот. И под описание, вроде, подходит.

- Нет, – вклиниваюсь в их душевную беседу. – Это не я. А у вас пива случайно нет? Мне маленечко, - начинаю нервничать от их взгляда. Нехороший у них какой-то взгляд. – Ну, или хоть сигаретку… - смущаюсь, окончательно стушевавшись. Я вообще-то очень скромный человек.

Гладенький печально вздыхает и зачем-то лезет в карман. Ой, мама. Но он вдруг достает сигареты и протягивает мне одну. Я в шоке. Шрамированный, похоже, тоже.

- А что? – начинает оправдываться мой меценат. – Нам его все равно к боссу везти, а в таком состоянии он без опохмела или хотя бы сигареты сдохнуть по дороге может, а нам потом отвечай.

Это да. Это он правильно подметил. Сдохнуть сейчас я могу запросто. Эй. Стоп. А к какому это боссу они меня везти собрались?! Не хочу я ни к какому боссу. И ехать никуда не хочу. Но на мои желания им, похоже, совершенно наплевать. Фу, и как люди могут быть такими невоспитанными… Не успеваю додумать свою мысль, как, скрутив меня под белы рученьки, они выволокли сначала на улицу, а потом, подтащив к машине, довольно бесцеремонно в нее затолкали. А поосторожнее нельзя?! Я вообще-то существо хрупкое и нежное.

Уснул почти сразу, как только машина двинулась с места. Ну а чего зря время терять? Проснулся, оттого что кто-то тряс меня за плечо. Моя башка!

- Эй, пьянь, вставай, давай. Идти нужно.

- Давайте, вы сами сходите, - отвечаю вежливо. – А я здесь полежу…

Я только пискнуть успел, как меня вытащили из машины и поставили на ноги. Блять, да что же вы такие грубые-то?! Оглядываюсь… дом огромный. Живут в нем явно люди небедные. И нахуя я таким понадобился? Охраны во дворе – восемь человек. Все как клоны, на моих крепышей похожи. Двое на балконах прячутся, пятеро рыскают по периметру с крайне серьезным выражением на лицах. А один, вон он, в кустах у двери притаился. Такие забавные. Похожи на детей, играющих в войнушку… Мои крепыши времени зря не теряют. Опять подхватили меня под ручки и в дом занесли. Я уже привыкать начинаю к такому методу передвижения.

Заходим в дом… е-е-ебааать… Вот это обстановка. Да у меня квартира дешевле, чем одна только ваза, стоящая на столике в прихожей. В принципе, сам столик тоже дороже моей квартиры будет. Интересно, а сколько времени можно пить на такие деньги? Мои сосредоточенные подсчеты прервал крайне знакомый смех.

- Том! Ну, у тебя и вид! Это сколько же пить надо, чтобы начать так выглядеть?

- Не знаю. Я не считал, - машинально отвечаю, с удивлением таращась на друга. Я его года три не видел. Как же быстро все в этом мире меняется…

- Да уж, - хмыкает тот, с весельем глядя на меня.

- А это что, твой дом? – спрашиваю, все еще находясь в ступоре.

- Шутишь?! – хохочет во весь голос. Башка у меня сегодня от такого обилия звуков все-таки взорвется. – Да мне жизни не хватит на такой дом заработать. Я здесь начальником охраны работаю. Том, - вдруг, продолжает, совершенно серьезным тоном. – Мне нужна помощь. У меня проблемы, чтобы справиться с ними, нужен лучший, то есть ты.

- Нет, - резко отвечаю, поворачивая к выходу. Весь алкогольный туман спал как по мановению волшебной палочки. Сразу стало мерзко и противно от себя самого.

- Ты мне должен! И я хочу получить свой долг!

Блять. Блять. Блять. Это именно те слова, против которых у меня нет контраргументов.

- Нечестно играешь, Маркус, - говорю холодно, не оборачиваюсь, но на месте замираю.

- Прости. Но мне правда нужна твоя помощь, и ради нее я пойду на что угодно.

- Говори.

- Давай не здесь. Пошли в мой кабинет.

- А выпить дашь? – спрашиваю с тоской в голосе.

- Нет. Выпить тебе теперь долго не удастся.

Тяжело вздыхаю и плетусь за ним, повесив свою бедную больную головушку. Открывает какую-то дверь, пропуская меня в комнату. Н-да. Шикарно живешь, дружище. Темная дорогая мебель. Светлый, не менее дорогой ковер. Все очень просто, но как-то так, что сразу видна цена всей этой нарочитой простоты.

- Садись, - указывает мне на одно из кресел. Сам садится в такое же напротив.

- А может… - начинаю с надеждой.

- Нет. Выпить не дам, - вот разве можно так убивать чужие мечты?! Это жестоко.

- Ты мне трезвый нужен. Все очень серьезно, понимаешь? У нас здесь война идет…

- И ты хочешь меня опять воевать заставить? А не многого ли ты просишь, друг? – злюсь. Сильно.

- Я бы никогда не попросил тебя о таком. Ты должен это понимать, - расслабляюсь. Злость немного отступает.

- Тогда чего ты хочешь?

- Я работаю на одного очень серьезного человека. У него есть пара личных телохранителей. Профессионалы. Сам выбирал.

- Такие же «профессионалы», как те оловянные солдатики на входе? – хмыкаю, друг смеется.

- Ты несправедлив! Они не так уж и плохи. С нами не сравнятся… - вопросительно приподнимаю бровь. – С тобой! Но они правда молодцы. Хотя речь сейчас не об этом. Короче, до шефа им не добраться. Я потом объясню кому и зачем, - быстро продолжает, видя мой вопросительный взгляд. – Так они решили другим путем пойти. У шефа сын есть. Пацану всего семнадцать. Избалован до крайности, что немудрено, при таких-то деньгах. Я ему уже трех телохранителей нанимал, так они все от него через неделю, максимум две, сбегали. Сначала надо с ним справиться, а потом уж с врагами.

- Так чего ж вы его сразу врагам своим не отдадите, вот он бы с ними и разобрался.

- Да я шефу предлагал, но тот почему-то отказался. А если серьезно, мне нужно, чтобы ты взял на себя защиту мальчика. Твоя проблема только он. Будешь защищать его ото всех. Даже от меня, если потребуется. И подчиняться будешь тоже только ему. Это очень важно! Здесь нужен кто-то, кому я верю как самому себе, и ты единственный такой человек из всех, кого я знаю.

- Значит, хочешь сделать из меня няньку для избалованного мальчишки?

- Да.

- У меня есть шанс, что ты передумаешь?

- Нет.

- Этого-то я и боялся. И когда я должен приступать к выполнению своих обязанностей?

- Немедленно, - засмеялся друг, вытащив телефон, кому-то позвонил и сказал всего одно слово: - Зайди.

Ждем минут десять. Выпить мне так никто и не налил. Я расстроен. Наконец дверь открывается, и в нее заходит… что-то … Это что за хуйня на ножках? Краски-то на морде сколько. Вроде не такая и страшная, чтобы так краситься. Не люблю я, когда бабы так ярко себя размалевывают… Да еще и какая-то хрень в брови торчит. Стоп. А почему девка? Он же вроде говорил, что будет пацан. Или я с бодуна опять что-то не так понял?

- Знакомься, - говорит, обращаясь к девчонке. – Это Том, с сегодняшнего дня твой телохранитель. А это Билл, тот, кого ты будешь охранять.

Потрясенно молчу пару минут, а потом изрекаю:

- Блять, да даст мне кто-нибудь, наконец, выпить?!

***

На мою просьбу никто не прореагировал. Смотрим с… как это называется-то… этим… этим… существом друг на друга уже пару минут и молчим. Неужели это правда парень? Никогда бы не подумал. Девчонка. Причем довольно красивая. Увидел бы такую в баре, клеиться бы стал… Твою мать! А если я на подобное уже когда-нибудь в каком-нибудь баре натыкался?! Это же ебануться можно, особенно с перепоя, ложишься в постель с девкой, а потом выясняется, что это мужик. Полный пиздец. Неее. Всё. С пьянкой надо завязывать. Срочно. Черт… а ведь правда красивый. А глазищи у него… жуууть! От взгляда аж в дрожь бросает…

- И долго вы еще будете в молчанку играть? - неожиданно прервал наши игры в гляделки Маркус. – Вы…

- Ты действительно думаешь, что я соглашусь находиться в обществе этого пьяного ничтожества? – бесцеремонно прервал друга мальчишка.

Ох, не соглашайся, малыш! В таком случае у пьяного ничтожества будет прекрасный повод пойти домой, еще выпить и лечь баиньки…

- Это не обсуждается, Билл! - строго ответил Маркус. – Надеюсь, ты помнишь, что сказал твой отец?

- Он мне не отец! - взвился мальчишка.

- В этот раз именно я решаю, кто будет твоим телохранителем, - проигнорировав его выпад, спокойно продолжил Маркус.

- И таким образом ты решил от меня избавиться, подсунув мне это? – а вот это было обидно…

- Билл, этот человек лучший из всех, кого я знаю, - терпеливо начал объяснять друг. – Я доверяю ему больше, чем всем остальным вместе взятым…

- Вот и бери его себе в охранники, а я нахожусь под угрозой просто сидя с ним в одной комнате. Да только от запаха, исходящего от него, погибнуть можно.

- Маркус, - вклиниваюсь в разговор, с максимальной робостью в голосе. – А это существо совершенно право. Найди кого-нибудь другого на эту почетную роль, а? Ну не сработаемся мы.

- Да вы сговорились! Хотя… видите, у вас уже есть что-то общее, - усмехаясь, продолжает друг. – Вот узнаете друг друга получше и…

- Я согласен, - вдруг раздается шипение. Удивленно поворачиваюсь к парню, глаза зло прищурены, тело напряжено, для полного сходства с котом только выпущенных когтей не хватает. – К работе приступит завтра. Сегодня я все равно никуда не собираюсь. Только, Маркус, сделай одолжение, отмой его и переодень во что-нибудь приличное.

Резко встает и уходит, а мы продолжаем сидеть и таращиться на закрытую дверь, как два придурка. Вдруг Маркус начинает истерически хохотать. Смотрю на него с недоумением. У них тут что, у всех с головой беда?

- Том, ты идиот! – наконец смог выговорить друг, справившись со смехом. – Ты понимаешь, что этим своим «это существо» ты только что подписал себе смертный приговор?

Твою мать.


***

Утро началось для меня крайне невесело. Башка болит. В глазах двоится. А во рту такое ощущение, будто там… неприятно, короче. Да и жизнь в целом оптимизмом не радует. Оглядываю комнату, пытаясь сообразить, где я. Помещение абсолютно незнакомое, я здесь совершенно точно ни разу не был. Так. Вспоминаем. Вчера я проснулся в своей квартире… телефон… крепыши… Маркус. Твою мать! Я же теперь с какой-то полудевкой нянчиться должен. Но сначала мне бы водички попить, а то сдохну. Здесь две двери. Одна, определенно, в коридор, а другая должна быть в ванную. Туда-то мне и нужно. Пытаюсь встать… получается. Я уже был на середине пути к желанной цели, когда в дверь ворвался крайне радостный друг.

- О! Ты уже проснулся. Хорошо, - да что ж ты такой веселый-то…

- Твою мать. Не ори, - шиплю, щурясь от боли.

- Так тебе и надо, алкаш. Ну ладно, ладно, - продолжает уже тише, сбавив обороты, – не злись. На вот. Я тебе таблеточку принес и переодеться.

- Таблеточка - это хорошо. Это очень хорошо, - начинаю счастливо улыбаться. – И от душа я бы тоже не отказался.

- В ванной комнате есть все нужное. Зубная щетка, бритва… приведи себя в порядок. Давай, очухивайся, а потом поговорим. Я тебя в своем кабинете жду.

Захожу в ванную, по дороге кидая вещи. Чистые – на какую-то тумбочку, грязные – на пол. Вода. Много. Под горячими струями я блаженствовал минут двадцать, не меньше. Выходить совершенно не хотелось, но нужно.

Не одеваясь, подхожу к зеркалу, внимательно вглядываясь в свое отражение… И что мы имеем? Хмурый, помятый тридцатилетний мужик с совершенно больным взглядом. Висящие мокрыми веревками дреды. Клочковатая, отросшая за время пьянки борода. Да, ничего не скажешь, красавчик. Ну, попытаемся всю эту красоту хотя бы в относительный порядок привести…

Минут через тридцать упорного труда, побритый, одетый в белую футболку и черные джинсы, я выглядел вполне сносно. Правда, волосы теперь долго сохнуть будут, и мешки под глазами никуда не делись, но с этим ничего не поделаешь. Добавляем побольше дури в глаза, того, что там на самом деле творится, видеть никому не нужно. Я готов на потеху публики…

Спускаюсь по лестнице, ища по памяти кабинет Маркуса, открываю знакомую дверь, друг сидит в кресле, попивая кофе, и терпеливо ждет моего появления.

- Ну вот, - улыбается, глядя на меня. – Хоть на человека походить стал! А то бомж бомжом…

- Ты мне нотации о вреде алкоголя и нездорового образа жизни читать собрался? Так поздно уже, не поможет. Лучше кофе налей. И пожрать чего-нибудь. Не помню, когда последний раз ел нормально.

- И кто в этом виноват?

- Блять, Маркус, заебал…

- Н-да. А под градусом ты значительно милее был. Ну, все, не злись, - быстро добавляет, видя, что я готов уже ему в зубы дать. – Кофе, джем и тосты на столике у окна. Думаю, этого пока хватит. Большего твой организм все равно сейчас не выдержит.

- Рассказывай давай, чего воюете? – спрашиваю, уже грызя тост и попивая отличный крепкий кофе. Всегда знал, что мое благодушие зависит от полноты желудка.

- Как я уже говорил, мой, а теперь и твой босс, мужик крутой.

- А насколько я помню, он все еще только твой босс, - вклиниваюсь, перебивая его. - Ты же вчера сам говорил, что моя забота – мальчик. Только его я защищаю. И только ему подчиняюсь. Так?

- Всегда поражался этой твоей особенности! Как ты, находясь в таком состоянии, на следующий день все до последнего слова помнить можешь?!

- Опыт большой. Кстати, еще вчера спросить хотел, а что это еще за «он мне не отец»?

- Он отчим. Мать Билла вышла замуж, когда мальчику еще и года не было. Мистер Каулитц ему свою фамилию дал, признал, так сказать, но отношения у них крайне сложные. Билл всегда странным был. То милый и дружелюбный, то вдруг скандалы катать начинает, покруче любой дивы. А то вообще кажется, не в этом мире находится. Сейчас у нас как раз период скандалов идет, поэтому и телохранителей меняем как перчатки. Боссу это все осточертело конкретно, он вообще уже хотел мальчишку без охраны оставить, но это опасно очень.

- Может, наконец, объяснишь, в чем опасность заключается? – задумчиво смотрю на друга.

- У шефа бизнес. Очень крутой. Нам с тобой такие деньги даже не снились. Тех, кто под себя его подмять хотел, всегда немало было, но руки коротки. А тут очень крутые ребятки нарисовались, борзые как танки. Но даже они в открытую лезть боятся, исподтишка, суки, действуют. Мы уже четыре покушения за последние полгода предотвратили. Сначала только на шефа, семью не трогали. А недели четыре назад на Билла напали. Видимо, решили через него попробовать надавить. Хорошо, ребята вовремя успели, а то конец бы ему пришел. Отчима он уже конкретно достал. Переживать из-за его потери тот не будет.

- А мать?

- Никакой смысловой нагрузки миссис Каулитц не несет. Все решает шеф, а для него Билл как кость в горле. Он только рад будет от пасынка чужими руками избавиться. Я его еле уговорил, чтобы тебя нанять. Мальчик пока этого не понимает, но ты его последняя надежда. И главное, все об этом прекрасно знают, а зачем-то на пацана охотятся! Я даже понять не могу, зачем он им нужен. Ничего они благодаря ему добиться не смогут.

- Сука ты, Маркус. Надеюсь, это ты понимаешь? – злости нет. Только безысходность.

- Да. Но у меня нет другого выхода. Надеюсь, ты это понимаешь? – повторил он мои же слова.

Да уж. Веселая картинка вырисовывается. Отчим, желающий избавиться от своего пасынка. Мать, существующая только для вида. И избалованный неадекватный пацан, заброшенный и никому не нужный. Мне он тоже не очень-то понравился, но он ни в чем не виноват. И пока это так, я буду защищать его до последнего. Здесь Маркус не прогадал. Я не дам погибнуть еще одному невинному мальчишке… Стоять. Не туда повело… сейчас о другом подумать нужно. Кроме мальчика меня в этой ситуации еще что-то напрягает. Не могу понять что, но жопой чую, что-то здесь не так. Вроде и складно рассказывает, а не нравится что-то, и все тут! Интуиция у меня хорошая. Доверять ей я привык. Значит, будем осторожненько нестыковку выявлять.

- Ну, что, - не выдержал, наконец, друг моего долгого молчания. – Каков вердикт? Берешься за работу?

- Мы же, кажется, еще вчера выяснили, что выбора у меня нет. Только сразу предупреждаю, костюм надевать не стану! – Маркус хохочет. – Веди, давай, с подопечным нормально знакомиться буду.

Поднимаемся на второй этаж. Друг стучит в дверь, находящуюся рядом с комнатой, в которой я ночевал. Думаю, это комната охраны, и в ней я буду теперь жить.

- Войдите, - раздается хрипловатый мальчишеский голос.

Переступая порог, оглядываюсь. Это совсем не то, чего я ждал. Я почему-то предполагал увидеть что-то типично женское. Может быть даже розовое. А тут обычная мальчишеская комната. Коричнево-бежевая гамма. Мало мебели. Узкая кровать. Компьютер в углу на столе. Несколько постеров с машинами на стенах. Может, он все-таки ничего… нормальный?

Все мои мечты о нормальности были разбиты вдребезги ехидным голосом хозяина, восседающего на кровати.

- Ух, ты. А «это существо», оказывается, человекоподобное. Надо же. Я удивлен.

Да, Томас, работа тебе предстоит крайне веселая. Может, молока потребовать за вредность, раз уж напиться не дают?





2.

- Приедешь за мной в два. Уроки у меня, правда, в три заканчиваются, но ничего с тобой не случится, подождешь. Вдруг мне раньше освободиться удастся, я тебя ждать не буду. Потом у меня бассейн, потом факультатив по химии. Сейчас возьмешь вот эту бумажку и съездишь по этому адресу. Это книжный магазин. Слышал про такие? Просто подашь бланк продавцу, тебе отдадут книги. Больше ничего делать не нужно, все оплачено. Надеюсь, твоего интеллекта хватит, чтобы справиться с поручением? – голос ледяной, в глазах презрение. Как же он меня достал. – Все. Свободен.

И так каждый день. Гоняет меня с поручениями как посыльного. И разговаривает так, как будто это я пацан сопливый, а не наоборот. И ведь не возразишь ему. Я в первый день попробовал, дескать, по его поручениям мотаться не моя обязанность. Наивный. Потом часа три его ждал в какой-то то ли галерее, то ли музее, пока он хрень свою забирал и с хозяином этого заведения чаи распивал. А я рядом как мебель стоял. Три часа на своих двоих, в пальто, в теплом помещении. Спасибо, больше не хочется. Я лучше сам, тихонечко, спокойненько, под хорошую музыку, звучащую из динамиков. И главное - от него подальше.

Работы оказалось много. Постоянно мотаемся на какие-то факультативы, бассейны, танцы. Бальные. Полный пиздец. Зачем парню бальные танцы, я так и не понял, но не мне в его жизнь вмешиваться… Вот и приходится: он – на бальные танцы, я – за ним. Домой часов в девять приходим, не раньше. У меня времени нет даже на то, чтобы к себе съездить за одеждой. Из личных вещей только то, что на мне в день прибытия в этот дом было. И все. Даже зубная щетка и та казенная.

До книжного магазина я добирался довольно долго, попав по пути в пробку, поэтому сразу решил вернуться к школе, сожалея, что домой за вещами заехать опять не получится, а то вдруг чудо это, правда, раньше освободится, лови его потом по всему городу… Но мои опасения не оправдались. Ждать пришлось аж до пятнадцати минут пятого. Ну и фиг с ним. Чем дольше не вижу, тем лучше.

Я курил, когда он вышел из здания школы. Быстро затушив сигарету, выкинул окурок в окно, а то ведь опять орать будет, как ему вреден сигаретный дым. Билл шел по дорожке, болтая с какой-то девчонкой и мило ей улыбаясь… вот может же нормально общаться, если захочет.

В машину он сел с подозрительно счастливым выражением на лице. Меня это напугало до судорог. По опыту уже знаю, если он веселый – жди беды. Точно какую-нибудь гадость задумал. Мы уже были на полпути к дому, и я наивно начал надеяться, что все обойдется, когда мой деспот подал голос:

- Останови здесь. Я мороженого хочу, - он кивнул в сторону киоска, где продавалось это лакомство. Я без возражений подчинился. – И чего ты сидишь? Я что, сам должен за ним идти?!

Ну, конечно! Зачем утруждаться самому, когда в твоем распоряжении имеется покорный, на все согласный раб. Стиснув зубы, я стал выбираться из машины.

- Тебе какое?

- Не важно. Лишь бы было сладкое и холодное.

Все. Мне пиздец. Не может все быть так просто. Я выбрал обычное, сливочное. По-моему, нейтральное. Ничего лишнего. Сладко и холодно. Как он и просил. Сев в машину, протянул мальчишке. Он взял его с таким видом, как будто я ему гранату протягиваю. Прочитал название, очень осторожно поднес к лицу, принюхался, сморщил нос и, кажется, даже передернулся от отвращения.

- Оно ванильное! – процедил сквозь зубы. – Ты идиот? Я не переношу запах ванили, - он спокойно открыл окно и выкинул мороженое прямо на дорогу, даже не распечатав. Блять. Я так и знал!.. – Убери, а то оштрафуют. И другое мне купи. Для особо одаренных подсказываю, я ем только клубничное.

И он, больше не обращая на меня никакого внимания, уставился в окно. Я заскрипел зубами от злости, но снова подчинился. Ладно. Мне не трудно. Выкину это. Принесу другое. Посмотрим, что ты еще придумаешь, пакость мелкая. Мусорка. Киоск. Машина. Протягиваю ему мороженое… Клубничное. Берет. Тыкает его пальчиком и снова в окно.

- Что на этот раз не так? – держусь из последних сил.

- Оно мягкое. А я твердое люблю.

Да чтоб тебе спалось по ночам крепко!.. Опять выхожу из машины и отправляю ни в чем неповинное лакомство к его ванильному другу. Снова киоск. Продавщица уже косится на меня с подозрением. И нехер на меня так пялиться, я тебе, между прочим, выручку делаю!

- Дайте, пожалуйста, самое замороженное из всех, что у вас есть, - прошу очень вежливо.

Она удивляется, но выполняет мою просьбу. Возвращаюсь к машине. Сажусь. Отдаю ему. Берет двумя пальцами и крутит, осматривая со всех сторон. Все с тем же брезгливым выражением на лице, но на этот раз хотя бы открывает упаковку. Да чтоб ты его себе на колени уронил, зараза. Смотрит долго и внимательно. Ему что, познакомиться с ним нужно, перед тем как съесть?

- Несимпатичное какое. Фу. И цвет подозрительный. Чего это оно такое… поросячье-розовое? Ты меня отравить решил? – взгляд насмешливый. Бровь ехидно выгнута.

И вот тут мне сорвало крышу. Мне срочно нужно избавиться от него хотя бы на пару минут, иначе я ему шею сверну. Или выпорю. Вот, честное слово, переброшу через колено и выпорю. Ремнем. По заднице. Как же он меня достал-то! Сил моих больше нет!

Я успел забрать у него мороженое, до того как он опять его выкинет. Снова вышел из машины, очень аккуратно закрыв дверку, потому что если бы я ей хлопнул, оторвал бы нахер из-за той злобы, что во мне бушевала. Сел на капот машины, окончательно развернул клубничное лакомство и спокойно, не торопясь, его съел. Нам и «несимпатичное» сгодится. Мы не эстеты как некоторые. Холодная сладость немного остудила мой гнев, позволяя снова дышать спокойно.

Посидел еще немного, успокаиваясь окончательно, выкинул обертку и палочку, сел за руль и, не обращая на мальчишку никакого внимания, нажал на газ.

- И что ты, по-твоему, делаешь? – тут же раздалось злобное шипенье, с заднего сидения. – Я, между прочим, все еще жду свое мороженое.

Ну и жди. Мне плевать. Я домой еду. Не произношу ни слова, упрямо глядя на дорогу. Он пошипел еще несколько минут, уже откровенно угрожая, но, поняв, что добиться от меня сейчас чего-либо бесполезно, заткнулся.

Больше ни один из нас не издал ни звука. Так и ехали. Я лишь изредка поглядывал на него в зеркало, сосредоточив все свое внимание на дороге. Он, сцепив на коленях руки, с совершенно прямой спиной, уставившись в спинку моего кресла, ни разу даже не пошевелился.

В дом он залетел, чуть не сшибив стоящего в холле Маркуса.

- Чтобы завтра же этого, - кивок в мою сторону. – В доме не было! – прошипел злобно в лицо друга и, быстро поднявшись по лестнице, исчез в направлении своей комнаты.

- Вы чего опять не поделили? – глядя на меня круглыми от удивления глазами, пробормотал Маркус.

- Мороженое, - лаконично отозвался я.

И не сбавляя хода, без дальнейших пояснений, тоже отправился к себе, хоть и видел, что друг сгорает от любопытства. А хрен тебе! Мучайся! Не все мне одному страдать! Зашел в комнату… тишина… одиночество… еще бы дверь стулом подпереть на всякий случай и вообще кайф.

Утром я, разумеется, никуда не делся и, находясь в праведном гневе от такого неповиновения, Его Высочество заговорить со мной не пожелало. Даже во сколько освободится не сказал. Хотя, это не так уж и важно. Мне бы в любом случае пришлось его ждать.

Вечером, сев в машину, он сказал одно единственное слово «домой», и опять тишина. Только когда мы приехали, соизволил сообщить, что на сегодня я свободен. Он будет уроки делать и никуда больше не пойдет.

Я обрадовался, как празднику. Сейчас сижу в своей комнате и решаюсь на то, чтобы пойти к моему монстру и отпроситься, за личным скарбом сгонять. Как он меня запугал-то, аж самому смешно! Взрослый мужик, а веду себя… Блять, с ума сойти можно! Стивен Кинг отдыхает! Мое «ОНО» куда страшнее.

Твою мать, как же идти к нему не хочется. Но нужно. Да и поговорить бы нам не мешало… Работать в таких условиях невозможно совершенно. Я не жду, что он со мной дружить начнет, но элементарно общаться нам придется. Значит, надо мириться. Выхода у меня нет. От работы отвертеться - не вариант. Так что, надо, Томас, надо.

Набравшись, наконец, решимости, выхожу из комнаты. Подхожу к его двери. Неохотно поднимаю руку. Такое ощущение, что в дверь самого правителя ада стучаться собираюсь, а не к какому-то мальчишке.

- Войдите.

Захожу, сидит на кровати, уставившись в книгу, и сосредоточенно хмурится. Вот посмотришь на него такого и ни за что не поверишь, что он настоящим засранцем быть может. Ненакрашенный. В футболке и тонких домашних штанах. Пацан. Нет, правда. Совсем пацан еще. Совершенно простой. С милой, абсолютно детской мордахой. Тощий как неизвестно что. Только шея и коленки, которые даже через ткань штанов так остро торчат, что уколоться можно.

Горло почему-то сдавило от какой-то болезненной, неправильной жалости, заставив задохнуться. Блять. Да какого хера меня развезло-то так? Ну, ничего. Это ненадолго. Вот сейчас он рот откроет и наваждение рассеется. Пара слов и я приду в себя, снова начав злиться.

- Ты что-то хотел? – спрашивает, все так же хмурясь и не отрываясь от книги.

- Хотел спросить, мне… - с трудом выдавил, запихивая смущающие чувства куда подальше.

- Черт. Ненавижу! – перебивает, не дослушав, с силой захлопнув книгу.

- Что у тебя там?

- Математика. Терпеть ее не могу! У меня уже скоро голова взорвется от всех этих формул!

- Покажи, - хмыкаю, надо же, чтобы он и с чем-то справиться не мог?

- А ты разбираешься? – спрашивает недоверчиво, поднимая на меня удивленный взгляд.

- Ну, в школе учил…

Как-то так получилось, что мы незаметно увлеклись. Несколько часов возились, но победа все-таки осталась за нами. Я совершенно забыл, что хотел съездить домой, за одеждой. Забыл, что мечтал выбраться хотя бы на пару часов. Казалось, нет ничего интереснее, чем сидеть в этой комнате и возиться с его дурацкой математикой.

Билл вел себя так, как будто мы и не ссорились, и это не он устраивал мне бойкот, выматывая все нервы. Совершенно дружелюбный обычный ребенок. Он хмурился, когда не мог понять. И скулил надо мной, когда я тупил над очередной задачей. Мы хихикали, как ненормальные, и даже торжественно пожали друг другу руки, когда со всем справились.

К себе я уходил уже за полночь, чувствуя спиной внимательный, задумчивый взгляд.

С того вечера он немного поутих. Дружбы между нами, правда, особой не появилось, но вести себя так, словно я его враг, он перестал. Вот только его взгляд, который я иногда на себе ловил, меня смущал. Будто рентгеном просвечивает, пытаясь внутри меня найти что-то понятное только ему одному.


***

- Сегодня вечером в клуб поедем, - проговорил мальчишка, садясь в машину, когда я в пятницу, как обычно, забирал его после школы. – Завтра в школу не нужно. Хочу отдохнуть. Устал дома сидеть.

В клуб, так в клуб. Мое дело маленькое, куда хозяин скажет, туда и поедем. Вечер наступил совершенно незаметно. По дороге к месту назначения я недовольно поглядывал на сидящего рядом Билла. Какого черта он так вырядился, а? Боевая раскраска как у индейца, почти прозрачная футболка, какая-то странная, очень короткая куртка, вся в металлических заклепках, и джинсы, такие узкие, что как он в них влезть умудрился, вообще непонятно. Вид, будто на панель собрался, ей Богу. И я даже сам не знаю, почему это меня так злит.

Он, как хамелеон, постоянно меняет свою окраску. Сколько дней уже практически безвылазно торчу рядом, а так и не смог понять, какой он на самом деле. Взрослый и властный. Простой и совсем еще маленький. Стервозный. Насмешливый. А сейчас снова новый. Немного шлюховатый, но в то же время холодный и недоступный. И меня дико смущает тот факт, что я вообще пытаюсь в нем разобраться.

Клуб, в который мы приехали, оказался о-о-о-чень крутым. Я в таких заведениях никогда не был. Как-то не приходилось. Да и желания особого не возникало. Бар или паб, неяркий свет, хорошее пиво - вот это по мне. То, что нужно. А тут? С любопытством оглядываюсь, как ребенок, впервые пришедший в зоопарк. Впечатления схожие… вот как можно отдохнуть в таком месте? Музыка орет кошмарно, все мелькает, сверкает, повсюду полуголые тела мельтешат. Нет, я против обнаженки ничего не имею, особенно если она выглядит, как только что проплывшее мимо нас неземное создание… Господи, какая грудь! Это же произведение искусства просто!

- Что, Томми, никогда девушек полуголых не видел? – слышу ехидное шипение прямо мне в ухо. Черт. Я про него и забыл. – Ты вообще-то меня охранять должен, а не на баб пялиться. Забыл?

- Ну что ты! Как можно?! Просто я шустрый и все успеваю, и за тобой следить, и на девушек любоваться.

- Да неужели? – ну и зачем я это ляпнул? Как-то нехорошо он теперь на меня смотрит… будто оценивая.

Я еще минут тридцать дергался из-за своих неосторожных слов и его оценивающего взгляда. Все ждал, когда же он какую-нибудь гадость выкинет. Но, кажется, обошлось. А вообще-то это самый странный поход в клуб за всю мою жизнь. Билл практически не отходил от нашего столика, что очень упрощало мне задачу. Заказал себе всего один бокал чего-то умеренно-алкогольного и по чуть-чуть, его потягивал. Мне никто выпить не предлагал, да и нельзя мне, я же на работе, мать ее…

Один раз он встал потанцевать, прямо тут же, не отходя. А он пластичный, двигается очень даже неплохо. Наверное, бальные танцы сказываются… Я сидел, неотрывно глядя на него и успокаивал себя тем, что это моя работа – следить за его передвижениями.

Одна композиция закончилась, сменившись другой, еще более зажигательной. Билл продолжал танцевать. Музыка била по ушам своим быстрым ритмом, заставляя двигаться ей в такт всех находящихся на танцполе. Всех, но только не его. Билл как будто находился в своем мире, совершенно неподвластный общему хаосу. Он был где-то… между музыкой. Плавные, немного ленивые движения, удивительно гармонично вплетающиеся в общий ритм. Я смотрел на него как зачарованный, в голове крутилась только одна мысль: какого хера я это делаю?

Наконец он сел, позволив мне облегченно выдохнуть. И снова принялся потягивать свой коктейль и смотреть по сторонам. Несколько раз какие-то странные личности знакомиться подходили, своим присутствием заставляя меня напрягаться. В основном это были девушки, парень только один попался, но мы гордо всем отказали.

Я вздрогнул от неожиданности, когда Билл, засияв как солнце, вдруг замахал кому-то руками. А через несколько секунд к нам подлетело… блять… я после этой работы вообще вряд ли удивляться способен буду. Нет, ну серьезно… это же… то, что это мальчик, я понял только благодаря совершенно прозрачной рубашке, под которой не было груди. Такой же тонкий как Билл, только ниже почти на голову, из-за чего не выглядит таким тощим, смуглый, наверное, метис, светло-фиолетовые волосы с яркими тонкими темно-синими прядями. Одежда еще более узкая и прозрачная, чем у моего чуда, а всяких колечек и цепочек на нем столько, что он при движении звон издает… мелодичный такой… красивый. Подлетев к нам, вся эта красота кинулась на Билла, попискивая нежным голоском, тот улыбался и позволял себя тискать, нашептывая в ответ что-то ласковое ему на ухо. Через несколько минут щебета и взаимных комплементов их взоры обратились на меня. Твою мать, лучше бы они дальше обнимались.

- Вау, Билли, а это что за чудо? – на себя бы посмотрел… - Прелесть какая! Он твой?

- Охранник.

- Мне срочно нужен какой-нибудь враг, я тоже такого хочу! – Билл засмеялся, весело сверкая глазами. Теперь я понимаю, как чувствуют себя балаганные уродцы.

Дальше я не вникал, уйдя в свои мысли. Слушать весь этот бред – себе дороже. Вернулся в реальность благодаря тому, что синеволосое создание плавно перетекло ко мне на колени, нежно обняв меня руками за шею. Я его сейчас ударю.

- Красавчик, - шепчет мне прямо в губы. – Может, развлечемся?

- Нет, - зубы так стиснул, что аж скрипят.

- У меня точно нет шансов? Уверен?

- Да.

Осторожно ссаживаю его и оборачиваюсь к Биллу, собираясь попросить его оставить меня в покое… но на прежнем месте его уже нет. Блять! Ведь знал же, что он что-то задумал… по глазам видел! А эта дрянь крашеная сидит и смотрит на меня с ехидной усмешкой.

- Где он? – хватаю его за рубашку.

- Ну что ты, милый, зачем же так нервничать? Может, ну его? Все-таки развлечемся? Работа твоя сбежала, и ты теперь совершенно свободен…

Рычу от ярости и отшвыриваю его обратно на диван. Буквально вылетаю из клуба, злой как тысяча чертей. До этого гаденыша мелкого никто не сможет добраться. Просто не успеет. Я его первый прибью. Ну ладно, гонять меня со своими дурацкими поручениями, но то, что он такой номер выкинет… идиот малолетний! Ага, давай, утешай себя, Томми, потому что этот малолетний идиот провел тебя как последнего лоха.

Мечусь по сторонам, лихорадочно выискивая его в толпе. Хорошо, что у меня дреды, в них седины не видно, думаю, сегодня ее у меня значительно прибавилось. Люди в страхе шарахаются от меня, отрицательно качая головами на мои вопросы. Вдруг кто-то кивает, говоря, что видел подобного парня, идущего в переулок. Бегу туда.

Я завернул за угол как раз в тот момент, когда возле Билла начала тормозить черная Toyota. Дальнейшее происходило как в замедленной съемке. Я бегу к Биллу; он останавливается, замирая на месте от ужаса; дверка машины открывается, и из нее высовывается мужик, со шрамом во всю щеку, и тянет руки к моему мальчишке.… Никто не причинит ему вреда!

Подлетаю к ним, ударяя с разбега ногой по двери, одновременно закрывая собой Билла. Чей-то вскрик… Громкий хлопок выстрела… Чувствую боль где-то в районе лопатки… Крики, доносящиеся откуда-то слева… Визг колес по асфальту… Вижу огромные, полные слез и вины глаза… Последнее что слышу перед тем как отключиться, его шепот:

- Не умирай. Пожалуйста, только не умирай.





3.

В себя прихожу от того, что кто-то держит меня за руку, нежно ее поглаживая. Открываю глаза и тут же со стоном опять их закрываю.

- Давай, ты будешь просто моим кошмаром, а? – хриплю с мольбой в голосе. - Вот я сейчас окончательно проснусь, а тебя здесь нет.

- Ты очнулся! – никогда не слышал такого ликующего шепота. Даже как-то неудобно стало. – Как ты посмел так долго быть без сознания! – о, а вот это уже что-то более привычное. – Я же чуть с ума не сошел от страха. Я ждал, ждал, а ты все не просыпался. Я есть не мог. И спать не мог. И отходить тоже никуда не мог. Я так боялся. Думал, ты умрешь. Не смей умирать, слышишь, никогда не смей умирать!

- Во-первых, от меня это не зависит, - прерываю этот бешеный безостановочный поток. – Во-вторых, ты сам виноват. Не надо было от меня убегать.

- Знаю. Прости. Я так больше никогда делать не буду. Я теперь тебя всегда-всегда буду слушаться! Обещаю! - всхлипывает, глядя на меня с безграничной кристальной преданностью. Он меня с ума сведет. – Хочешь кушать? Я принесу, - спрашивает, не переводя дыхания. Точно сведет.

Минут через тридцать, напичканный обезболивающим, я удобно возлежал на подсунутых под спину подушках, и собирался приступить к трапезе - иначе это действо назвать нельзя. Передо мной стоял полный поднос самых разнообразных блюд, половину из которых я даже распознать не могу. И как он только такую тяжесть на второй этаж затащить умудрился? Да, он довольно высокий, но тощий... его здесь недокармливают, что ли?

- Ну и куда ты все это притащил? – насмешливо спрашиваю суетящегося вокруг меня мальчишку. – Этим можно стадо слонов накормить, а не только бедного, раненого одного меня.

- Тебе хорошо кушать нужно, чтобы поправиться быстрее. Давай, я тебя покормлю?

- Ага! Щас! – шарахаюсь от него в ужасе. Блять, плечо! Шиплю сквозь зубы, глядя на него с укором.

- Прости. Я не думал, что ты так на мои слова отреагируешь…

- А как я, по-твоему, реагировать должен на то, что ты меня с ложечки кормить собрался?

- Ну, чего ты как маленький. Я же просто помочь хотел. Тебе же больно самому…

- Справлюсь как-нибудь. Давай, показывай, чего ты там припер, - ворчу больше для вида, совершенно не испытывая злости. Даже наоборот. Приятно как-то, когда о тебе заботятся.

Просияв так, как будто я ему подарок дорогой сделал, мальчишка начал показывать мне принесенные блюда, с воодушевлением их расхваливая. Забавный. Ему бы в рекламе работать. Самое оно. Так все красочно расписал, что даже есть захотелось.

- А ты есть не хочешь? – спрашиваю его, жуя какую-то дико вкусную штуку, название которой не смогу повторить даже под страхом смерти.

- Я бы поел… а ты не против, тебе точно хватит? – и смотрит так робко, что я даже жевать перестал.

Это что-то новое. Такого выражения лица я у него еще не видел. Блять. Меня каждая перемена в его настроении очень нервирует. Надеюсь, он сжалится и подождет до полного моего выздоровления, прежде чем снова начнет меня третировать.

- Шутишь? Да я за неделю столько съесть не смогу. Присоединяйся, давай.

Дальше ели в тишине, я исподтишка наблюдал за Биллом. Он так аккуратно ест, будто на светском приеме находится, мне так никогда не суметь. Грациозно, изящно, не торопясь. И в то же время это не смотрится наигранно. Все очень естественно и гармонично. Такие манеры приобрести невозможно. С этим нужно родиться. Вот интересно, откуда в этом чуде малолетнем столько врожденного аристократизма взялось?..

Все время пока мы ели, он порывался за мной ухаживать. Я сначала дергался от каждого его движения, а потом забил, смирившись и позволяя ему делать все, что он хочет. Он с довольной улыбкой подкладывал мне все новые, самые аппетитные, на его взгляд, кусочки, но палку не перегибал и вилку у меня из рук вырвать не пытался, что меня абсолютно устраивало. Мы почти поели, когда в комнату заглянул Маркус.

- Я слышал, ты в себя пришел. Как самочувствие? Плечо сильно болит?

- Порядок, жить буду, - отвечаю, с удивлением поглядывая на хмурого мальчишку. Чего это с ним? Вроде же только что все нормально было. – А кто меня починил, кстати? Пулю вытащил, она же в плече застряла, да?

- Ага. Мы вас, когда в том переулке подобрали, домой привезли. У нас док один есть. Такими вещами занимается, если вдруг помощь понадобится. Чтобы нам в больнице лишний раз не светится и слухи не распускать. Профессионал, просто волшебник в таких делах. Так что все у тебя в порядке будет.

- Я и не сомневался. Тех, кто на нас напал, нашли?

- Нет… - Маркус замялся, глядя на недовольного чем-то парня. – Билл, выйди, пожалуйста, нам с Томом поговорить надо.

- Нет, - резко, четко, без возможности ему возразить. Не понял. Это еще что такое? – Том еще болен. Ему отдыхать нужно. Поговорить вы потом успеете.

- Послушай, это действительно очень важно… - он его еще уговаривать пытается!

- Я сказал нет! – пора заканчивать этот концерт.

- Билл, выйди, - я тоже умею говорить четко и резко.

- Но…

- Ты же слушаться обещал, вот и выполняй свои обещания.

- Хорошо. Только недолго. Ладно? Ты ведь и правда еще слабый, - недовольно ворчит, собирая посуду, но все-таки подчиняется. – Я пока все уберу и в душ схожу, а вы поговорите. Я скоро вернусь, прослежу, чтобы ты поспал. Тебе отдых необходим, - печально вздыхает и бредет к двери, повесив голову. Ну, как побитый щенок, ей богу! Еще бы поскулил для полного сходства.

- Ну, нифига себе! - с восхищением присвистнул друг, как только дверь закрылась. - Как ты умудрился заставить сделать его то, чего он делать не хотел?!

- Чувство вины и осознание собственной неправоты - великие мотиваторы. Учись, пока я жив, что, кажется, с такой нервной работой продлится не очень долго. Что там у тебя по нападению? Рассказывай, давай, а то скоро моя сиделка вернется, тогда уж нам никакие мотивы не помогут. Я только выстрелы помню, а дальше – темнота. Что было, когда вы приехали и как вы вообще там оказались?

- Нам Билл позвонил. Рыдал, что ты у него на руках, в каком-то переулке умираешь. Мы по машинам и к вам. Подъезжаем… сидит, прямо на асфальте, посреди улицы, тебя к себе прижимает, скалится на всех и близко никого не подпускает. Я его в такой истерике никогда не видел. Минут десять уговаривал разрешить тебе помочь. Он от тебя так ни разу и не отошел. Даже когда доктор пулю вытаскивал в комнате остался. Стоит белый весь, глазищи больше лица, зубы стучат, но не уходит.

- Нихера себе! Ты, блять, придурок?! А заставить его уйти ты не мог? – я его убить готов от злости! – Какого черта ты ему на это смотреть позволил? Он такой шок пережил, себя виноватым чувствует, а тут еще…

- Да его переубедить практически так же трудно, как и тебя! Упертый как баран! Он же вообще никого не слушает, только тебя, вон, а ты тогда в отключке был…

- Правильно! Давай теперь на меня всю вину свали!

- Да ничего я ни на кого не сваливаю! Черт, Том, что я, по-твоему, делать должен был, за шкирку его вытаскивать?!

- Все, закончили. Ни к чему этот разговор нас не приведет. Чего там про машину слышно и про хозяев ее?

- А ни хрена про них не слышно! – морщится с досадой. – Мы у толпы поспрашивали, но все только плечами пожимали и ничего толком рассказать не могли. У Билла вообще спрашивать что-то бесполезно было. Он либо над тобой трясся, либо плакал, либо и то и другое одновременно. Тебя вот ждали, надеялись, ты чего путного расскажешь. Чего было-то? – блять, признаваться в том, что ты лох, всегда неприятно, но ничего не поделаешь…

- А чего было… обставил меня какой-то пацан, как малолетку. Сбежал он, ну, я его искать кинулся. Хорошо, найти быстро удалось. В переулок этот чертов залетаю, а там, как раз около Билла машина останавливается. Обычная черная Toyota, не новая, номера заляпаны – не разглядеть. А вот мужичок там сидел примечательный. Немолодой, на вид старше сорока. Волосы темные, с сединой. А во всю щеку шрам. Большой такой, заметный. Он Билла схватить хотел, да я помешал, стрелять они уже при моем появлении начали, думаю, сразу это в их планы не входило.

- Ясно. Поищем мы твоего, со шрамом, а ты выздоравливай, давай. Биллу мы на время твоей болезни другого парня в охранники подберем…

- Еще чего! – резко перебил его объект нашего разговора, без стука входя в комнату. – Не нужен мне никто. Я Тома ждать буду.

- Ага, как мужа из отпуска! – фыркаю насмешливо. – А если тебе пойти куда-нибудь понадобится, об этом ты подумал? И вообще, ты слушаться обещал, - опять пытаюсь давить на его чувство вины.

- Слушаться я тебя обещал, а не кого-то другого, так что в этом случае не прокатит, не надейся даже.

- Но…

- Разговор закончен, - Маркус сидит, притаившись, как мышка, и смотрит на нас с веселым изумлением. – А ты почему еще здесь?! – о, вот и ему досталось. Ура! – Все. Уходи. Том отдохнуть должен.

Маркус встает, подчинившись неизбежному, и выходит, тихо пожелав спокойной ночи. Так хотелось ему в этот момент язык показать, еле удержался. Но с этой комедией пора завязывать.

- И долго ты меня так опекать собрался?

- Всегда, - а? - Я теперь всегда о тебе заботиться буду.

- Даже не знаю, что на такое заявление ответить. А с чего бы такая забота, объяснить можешь?

- Тебя из-за меня ранили. Ты мне жизнь спас. Собой закрыл. Я теперь всегда с тобой буду, - вот повезло-то, у меня даже слов нет, чтобы выразить, как я счастлив…

- А сейчас ты что делаешь? – осторожно спрашиваю, глядя на то, как он совершенно невозмутимо начинает раздеваться.

- Спать собираюсь, - отвечает так, будто это обычное дело.

- А почему ты это здесь делать собираешься? - чувствую себя крайне тупым попугаем.

- А если тебе ночью что-то понадобится, а меня рядом не будет?

- Мне ничего не понадобится, спасибо, - все еще наивно надеюсь, что он уйдет. – А если и понадобится, я сам смогу справиться. Я же не инвалид, у меня просто болит плечо. Думаю, тебе будет значительно удобнее у себя в комнате, на своей кровати…

- Нет. У себя в комнате я вообще уснуть не смогу. Буду переживать и волноваться. А я очень устал. Не спал больше суток. Да ты не переживай, я много места не займу. Мне совсем маленько нужно, я с краешка, тебя не потревожу.

- А то, что это как-то ненормально выглядит, ты понимаешь?

- Не вижу ничего ненормального. Я тебя люблю, и спать теперь с тобой часто буду. Только потом, когда ты полностью поправишься.

Я в таком шоке находился, что даже ответить ничего не смог, просто тупо смотрел, как он разделся до трусов и залез ко мне под одеяло.

- Спокойной ночи, - пожелал он очень вежливо, легонько чмокнул меня в губы и, свернувшись в клубочек, уснул.

Он просто взял и уснул. Я же еще несколько часов лежал и тупо пялился в потолок. Это просто пиздец какой-то.


***

Я проворочался почти до самого утра, совершенно измучив себя мыслями. Так и не придумав как мне себя вести в этой нелепой ситуации, пытался отодвинуться от него подальше, чтобы не дай Бог не прикоснуться. Что, впрочем, благодаря его комплекции, было сделать довольно просто. Да и спал он очень спокойно, почти не шевелясь.

Он меня любит. Пиздец. Дожили. И ведь даже в зубы ему не дашь за такие выкрутасы. Я же его с первого удара прибью. Он вон, какой хрупкий… и на девчонку все-таки похож невероятно. А девочек я вообще никогда не бил, даже в начальной школе… Блять, о чем я думаю?! У меня от него крыша едет. И выпить хочется с каждым мгновением все сильнее и сильнее.

Раньше я бы подумал, что это у меня с перепоя глюки начались, но я ведь не пил ничего уже две недели. А может и не говорил он, все-таки, ничего подобного, может, это у меня такая неадекватная реакция на обезболивающие? Или у него на стресс? Точно! Это все из-за стресса. Вот завтра проснется, в себя после отдыха придет и забудет всю эту чушь нахрен. И я забуду. Как страшный сон. На такой оптимистичной ноте я начал засыпать, слушая тихое успокаивающее сопение Билла у себя под боком.

Проснулся от нежных и очень приятных поцелуев в шею. Потянулся, подставляясь под ласку и тихо мурча от удовольствия. Так здорово просыпаться от таких ощущений. Очень давно не испытывал ничего подобного.

Чувствую тонкие пальцы, нежно поглаживающие мой живот. Начинаю возбуждаться. Протягиваю руку, прижимая к себе тонкое гибкое тело. Кончиками пальцев глажу узкую спину. Такая кожа нежная. Слышу учащающееся дыхание. Зарываюсь лицом во вкусно пахнущие длинные волосы. Мысли текут вязко и лениво. И только минут через пять такого кайфа до меня начинает доходить, кто рядом со мной и благодаря кому я все эти ощущения испытываю.

- Блять! – дергаюсь в ужасе в сторону, вскрикивая от порции боли в плече.

- Ну, ты чего? Тебе же приятно было? – смотрит на меня обиженными и совершенно невинными глазищами. И все-таки у меня от его взгляда внутри что-то ненормальное делается... – Давай еще пообнимаемся, а? Мне понравилось…

- Убирайся! Немедленно!

- Но…

- Я сказал, пошел вон!

Взгляд полный боли и обиды. Горестный вздох. Встает с кровати и начинает одеваться. Да не смотри ты на меня так! Я же не выдержу! Утешать начну, а это неправильно. Не нужно это никому, ни мне, ни тебе. Ты сам это поймешь, вот сейчас очухаешься маленько, мозги после шока на место встанут, и поймешь. Я очень на это надеюсь. Я даже молиться за это буду, хотя понятия не имею, как это делается…

- Я тебе через полчаса завтрак принесу.

- Не надо. Я вниз спущусь, там позавтракаю, - говорю отрывисто, сквозь зубы, пытаясь справиться с бушующими внутри чувствами.

- Тогда я попозже все равно зайду. Проверить, все ли у тебя в порядке. Разреши. Пожалуйста. Мне это очень нужно, - шепчет умоляюще, видя, что я собираюсь возразить. И глазищи. Огромные. Полные слез и горя. Да ебааать! Гори оно все!

- Ладно, - отвечаю хрипло, почти ненавидя себя за слабость. Всхлипывает, кивает и быстро выходит из комнаты, пока я не передумал.

Со стоном откидываюсь на подушку, закрывая лицо руками. До меня, наконец, начинает доходить, что на этот раз я очень серьезно вляпался. Бросить я его не могу. Нового телохранителя этот козел, который о нем заботиться должен, ему не наймет. А без охраны его в два счета сцапают, и что сделают, неизвестно. Чувствую, как внутри, только от одной мысли об этом, просыпается дикая ярость. Обидеть я его не позволю, даже, несмотря на то, что мне его поведение очень не нравится.

И что тогда делать? Выход один. Разобраться во всем этом дерьме, чтобы ему ничего не угрожало, и валить отсюда как можно дальше и быстрее. И каков будет план действий? Душ… разговор с Маркусом… но сначала нужно избавиться от стояка, который так никуда и не делся.

Да твою ж мать.

***

До Маркуса я добрался только часа через полтора.

- Вы уже нашли его? - начинаю, прямо с порога, даже не поздоровавшись. – На кого работает, кто такой…

- Эй! Притормози! – смотрит на меня с удивлением. - Ты чего это сегодня такой деятельный?

- Достало все, - вздыхаю, наливая чашку кофе и садясь в кресло.

- Что, опять Билл скандалы катает?

- Да нет. Он как раз вполне адекватен, - вру с совершенно честным выражением на лице. – Просто меня вообще вся эта ситуация достала. Пора разбираться с этими вашими конкурентами и валить. Отвык быть зависимым, а тут будто привязанный. Напрягает. Особенно сейчас, когда толком ни на что не способен.

- Слушай, а почему бы тебе выходной себе не устроить? Возьми больничный. Пара дней отдыха тебе не помешает. Съезди домой, смени обстановку. А Биллу мы на это время другого парня найдем, переживет.

А вот это хорошая идея. Замечательная идея просто! Пара дней свободы. Возможность выпить. И, главное, не видеть Билла. Он за это время в себя должен прийти. Не будет меня видеть, успокоится, поймет, что все это ерунда невероятная. Да и я успокоюсь…

- Замечательная идея! – говорю с неподдельным восторгом в голосе. – Я тогда прямо сейчас поеду. Такси мне вызови.

- Зачем такси? Тебя кто-нибудь из парней довезет. Только, Том, не напивайся, ладно?

- Черт. Вот умеешь ты кайф обламывать…

- Никто не говорит, что ты вообще выпить не можешь. Пара бутылок пива тебе даже не помешают. Только через два дня будь в адеквате, хорошо?

- Слушаюсь, сэр! Я свободен? – вытягиваюсь по струнке и отдаю честь, снова сморщившись от боли в плече. Черт! От радости совсем про него забыл…

- Вали уже, - смеется, качая головой.

Собрался я в рекордные сроки, хотя и собирать-то в принципе было нечего. Минут через пятнадцать уже сидел в машине, пытаясь подавить гадкое чувство вины. Я ведь с Биллом даже не попрощался, тенью выскользнув из дома, не предупредил его, что меня не будет несколько дней.

А он ведь, наверно, искать будет… в комнату ко мне пойдет… Ничего. Ему Маркус все объяснит. Я же, в конце концов, не насовсем смотался, а только в рамках реабилитации… через два дня вернусь. Ну не могу я его сейчас видеть!

Все. Хватит. Пора завязывать с этим самоуничижением. А то сейчас накручу себя, а он, может, только рад будет от меня избавиться. Да. Он обязательно обрадуется возможности отдохнуть от моего общества! Вот и я буду радоваться! Свобода, отдых, красота…

Твою мать, да кому я вру?..






4.

Погруженный в свои мысли, я даже не заметил, как мы доехали. Попросив остановиться у ближайшего от дома магазина, вылез из машины, собираясь основательно затариться. Меня ведь больше двух недель дома не было… Да и когда в последний раз ходил в магазин за чем-нибудь, кроме спиртного, тоже не помню.

Зайдя в супермаркет, сразу же направился к стеллажам с выпивкой и почему-то долго стоял, тупо пялясь на них и не зная, что выбрать. Раньше у меня такой проблемы не возникало. Я просто хватал первое, что под руку подвернется, и двигал к кассе. А сейчас не хочу.

Так ничего и не выбрав, решил сначала запастись продуктами, оставив дилемму со спиртным на потом. С едой было намного проще. Я просто покидал в корзину кучу чего-то готового, вроде колбасы, сыра и булок. Захватил несколько каких-то банок, содержимое которых нужно будет просто разогреть. В голову лезли мысли об ужине, которым вчера кормил меня Билл. Снова копаться в себе жутко не хотелось, и я решил списать это на сожаление. Ведь неизвестно когда еще мне удастся так вкусно поесть.

Домой возвращался с полным пакетом, в котором была еда и всего две бутылки некрепкого пива. Это чертов Маркус, со своим «не напивайся» виноват! Я усмехнулся, вспомнив лицо продавщицы, сидящей на кассе. В этот дом я переехал около двух лет назад. И постоянно хожу в один и тот же магазин, так как он ближайший, и что-то другое искать мне просто лень. Женщина работает там давно. И ни разу за все это время она не видела меня не под градусом. Сегодня же, глядя в мое кристально-трезвое лицо, ей минут пять понадобилось, чтобы прийти в себя от шока и снова начать работать.

Захожу в подъезд. Поднимаюсь на свой этаж. Старая обшарпанная дверь… хорошо, хоть замкнуть додумался, когда уезжал. Переступаю порог. Оглядываю свою серенькую пыльную квартирку… свобода. Блять, какой же кайф, а! И пусть после дома Каулитцев, она кажется совсем убогой, но здесь мне намного лучше, чем в том позолоченном дурдоме. Легкая уборка, сварганить пару бутербродов и можно весь вечер лежать перед телевизором, потягивать пивко и ни с кем не разговаривать…

Из состояния блаженной нирваны меня вывел звонок в дверь, раздавшийся часов в одиннадцать ночи. Первая мысль: надеюсь, с Биллом ничего не случилось. Вскакиваю и бегу открывать… Стоит. Несчастный, замерзший, и смотрит с укором.

- Ты какого черта здесь делаешь?! – с порога начинаю наезжать на него, а самого трясет от злости и облегчения.

- Я же сказал, что зайду попозже.

- Блять! В соседнюю комнату, а не ко мне домой!

- В комнате тебя не было. Можно я уже пройду? Холодно.

- Так тебе и надо! Ладно, заходи, давай, горе.

Переступает порог, с любопытством оглядываясь по сторонам. Да тут и смотреть-то, собственно, не на что. Гостиная. Крошечная кухня. Спальня. И ванная с туалетом. Вот и вся моя жилплощадь. А он разглядывает так, будто ему что-то крайне увлекательное показывают.

- Ты вообще как сюда попал? – спрашиваю, наконец, устав ждать, когда он заговорит.

- Пришел.

- Пешком?! Один. Ночью. Может быть, объяснишь какого черта ты в одиночку ночами по улицам шляешься?! Совсем спятил? Опять в переплет попасть захотел?!

- Ты сам виноват, - ворчит и ежится, все еще не согревшись. – Защищать должен был, а ты взял и бросил меня.

Снимает свою тонюсенькую курточку, скидывая ее на диван. Вот о чем он думал, когда ее надевал? Максимум, что в ней делать можно, это в теплой машине проехать. Но никак не по городу в довольно холодную погоду по улицам шастать.

- Я не бросал. Я на больничном. На два дня всего. Тебе Маркус не сказал, что ли? А тебе на это время другого охранника должны были дать. Ну и где он?

- Дома сидит. Я от него сбежал. Не хочу я другого охранника, я тебя хочу.

- Ну, чего ты ко мне привязался, а? – спрашиваю в отчаянии. – Чего ты хочешь? Что тебе нужно?

- Ты, мне нужен ты.

- А то, что ты мне не нужен, этого ты понять не можешь?

- Ты бы не стал меня собой закрывать, если бы я был тебе безразличен.

- Да твою мать! Это работа, Билл. Работа, понимаешь?

- Нет. Ты бы…

- Вот что, - перебиваю этот бред. Пора кое-что прояснить. - Давай-ка, я тебе одну историю расскажу. Чтобы ты понял. Я наемник. Был наемником. Азия. Мы вместе с Маркусом служили. Нас как-то в самую жопу мира закинули, у них там гражданская война шла. Однажды на деревню наткнулись… что-то типа партизанского лагеря. Обезвредили. Почти никто не выжил. Несколько человек всего в плен взяли… а среди них мальчишка. Пацаненок совсем. Младше тебя. Лет четырнадцать, не больше. Он сыном их главаря был, ну, этот придурок, его за собой повсюду и таскал. Мужчину делал. Урод. Живым не дался… а пацан… робкий такой, мелкий. С остальными выжившими его держать смысла не было, идти ему некуда, вот он по лагерю и болтался. К нам с Маркусом жался, мы его жалели, подкармливали. Не виноват ведь. Ребенок. А сержант наш, сука, к нему с первого дня прикапываться начал. Ну, типа, такой же… только расслабься, и глотку во сне перережет… бред, но пацана доставал серьезно. Я защищал. А однажды не углядел. Нашел когда… а там… Блять!

Провожу руками по лицу, стирая испарину, самого трясет от воспоминаний. Билл, совершенно белый, слушает молча. Я понимаю, почему ты захотел защитить его, Маркус.

- Короче, когда в себя пришел, сижу на земле, в кровище весь, мертвого пацана к себе прижимаю, а рядом сержант, тоже мертвый. Я ему глотку перерезал. Даже не помню как. Пацана похоронил. Виноват перед ним. Обещал, а уберечь не смог. Дальше – трибунал. Меня Маркус спас. Как он меня тогда отмазал, до сих пор не знаю, все как в тумане было. Но я ему должен. А сейчас он долг вернуть захотел. Тебя охранять попросил. Я не мог отказаться. Теперь понимаешь? – спрашиваю его, заканчивая говорить. Я совершенно вымотан морально, а у него, кажется, начинается истерика. – Ты здесь ни при чем. Это только вина и чувство долга. И все. Я бы поступил так в любом случае.

Смотрю прямо в его совершенно черные сейчас глаза. В них какая-то непередаваемая мешанина чувств, с невероятной скоростью сменяющих друг друга. Боль. Отчаяние. Безысходность. И, наконец, совсем близко - смирение… ну же, давай… Черт! Вместо смирения вдруг приходят злость и дикая решимость.

- Не важно, - хрипло, почти из последних сил. – Сейчас у тебя никого нет. И тому парню ты уже не поможешь. А меня ты можешь спасти. Ты мне нужен. Я тебя люблю.

- Блять! Да что ж такое-то! Ну, посмотри ты на меня! Я же старше тебя почти в два раза. И нет у меня никого, потому что я на хер никому не сдался! Ни на что не способен, кроме как воевать, пить и девок трахать. Девок! Можешь ты это уяснить? Тебе тоже девчонка нужна. Красивая, умная, твоего возраста…

- Не нужна мне никакая девчонка, - голова опущена, взгляд исподлобья. Уперся, с места не сдвинешь. – Я тебя люблю. На остальное мне наплевать.

- Ладно. Допустим, тебе действительно наплевать на то, что я мужик. Всякое в этой жизни бывает. Но я убийца! – ору, уже совершенно не сдерживаясь. – На это тебе тоже плевать?!

Внимательно смотрит на меня несколько секунд. Медленно подходит, останавливаясь очень близко. Нежно берет в ладони мое лицо и, глядя прямо мне в глаза, серьезно говорит:

- Да. Плевать. Мне на все плевать, когда ты рядом.

Не знаю, что произошло со мной в ту минуту. Наверное, хотелось доказать, что он не прав. Что я зверь, и что с таким как я очень опасно находиться рядом. Вот только кому я это доказывал? Ему? Или себе?

Хрипло рыкнув и вжав его всем телом в себя, я впился в его губы. Жестко, намеренно причиняя боль. В ту секунду мне хотелось, чтобы ему было больно. Хотелось наказать. Заставить подчиниться, хоть он и не сопротивлялся совсем. Я почти ненавидел его в тот момент. Ненавидел за то, что он заставлял меня испытывать. Заставлял снова почувствовать себя живым.

Я лихорадочно целовал его уже распухшие от такого обращения губы. Мял его тело, впиваясь пальцами в ребра - завтра точно появятся синяки - мысль проскользнула где-то на задворках сознания, но остановиться я уже не мог. Возбуждение зашкаливало, сводя меня с ума. Я целовал его скулы, мял ягодицы, опустив руки ему на задницу. Впился в шею, прикусывая зубами тонкую кожу. Он вскрикнул от боли и дернулся в сторону. И тут до меня дошло, что я творю. С ужасом посмотрев на него, я попытался отодвинуться.

- Нет! – шепчет мне в губы, пытаясь притянуть обратно к себе. – Не останавливайся! Не сейчас. Хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты был во мне. Хочу принадлежать только тебе. Сделай меня своим, Том.

- Ты правда хочешь всего этого? – спрашиваю недоверчиво. – После того как я сделал тебе больно?

- Мне не было больно, - отчаянно машет головой. – Я просто немного испугался. У меня никогда этого не было и…

- Твою мать! Вообще не было секса?

- Нет. Ни разу. Я целовался-то всего дважды, а до этого и не доходило никогда, – заканчивает свою исповедь почти шепотом, смущенно опуская взгляд.

Нежность. Вот сейчас я чувствую к нему нежность, а это уже совсем плохо. Ну и что мне с тобой делать, малыш? Гордый. Тонкий, почти прозрачный. Очень красивый. Какой-то неземной. Как будто не из этого мира. Не могу воспринимать его как парня. Длинные волосы, падающие на лицо беспорядочной массой. Яркие припухшие губы. Нежный румянец. Прозрачная капля, скатывающаяся по щеке. Слезы? Из-за меня?! Только не из-за меня, пожалуйста! Не надо плакать из-за меня.

- Я не стою этого, - шепчу, возвращаясь к нему. – Не стою твоих слез.

Поднимает на меня взгляд… и все. Катитесь все к дьяволу!

Отвожу волосы с его лица, нежно проводя пальцами по щеке. Смотрит с недоверием и надеждой. Не знаешь чего от меня ждать, да, маленький? Понимаю тебя. Я тоже сейчас ничего не знаю. Провожу языком по его губам. Приоткрывает рот, впуская меня. Сладко. Влажно. Так, что голова кружится и дышать нечем. Отрываюсь на секунду. Недовольно стонет и тянется ко мне. Не спеши. Все будет, только не спеши.

Провожу кончиками пальцев по носу, скулам. Обхватываю шею. Такая длинная и тонкая. Спускаюсь ниже, проводя руками по бокам. Смотрю ему в лицо. Глаза зажмурены, губы чуть приоткрыты в немом стоне. В этом мире не может быть никого более сексуального, чем он.

- Пошли в спальню, - выдыхаю, решаясь. Распахивает глаза. Сердце пропускает пару ударов.

- Да, пошли.

До спальни добрались в считанные секунды. На то, чтобы раздеть его, времени понадобилось чуть больше. Дурацкие узкие джинсы! Не может он, как все, нормальную одежду носить?! Стаскиваю и смотрю на него, лежащего на моей кровати и совершенно не стесняющегося своей наготы. Такой уверенный. С чего бы это? А если я разденусь? Снимаю с себя все, до последней тряпки… смотрю прямо в глаза. Любопытство. Восхищение. Но ни намека на смущение. Тихо смеюсь над собой. Я такой дурак!

Протягивает мне руку, опускаюсь на него, начиная целовать. Стонет мне в рот, выгибаясь всем телом. Провожу языком по шее, прикусываю ключицу. Такой страстный. Такой отзывчивый. Такой неопытный. Что же мне с тобой делать, малыш?

Нет. Теоретически, что делать я знаю. Подобный секс у меня был. С девушкой, конечно, но не думаю, что там какие-то существенные различия имеются. Правда, ту девушку назвать можно было кем угодно, но только не девственницей. А тут… и меня это очень пугает. Но, несмотря на страх, остановиться я уже не смогу.

Интересно, а в этом деле, кроме физиологии, еще какие-нибудь отличия существуют? Ну, или правила там какие-нибудь? Смотрю на его лицо, едва ощутимо проводя пальцами по переносице… закрывает глаза и улыбается. Наклоняюсь, целуя в родинку под губой… высовывает кончик языка, игриво дотрагиваясь им до моих губ.

Да плевать мне, есть там правила или нет! Буду делать то, что хочу. А хочу я многого… Пальцами в волосы. Мягкие, скользкие и прохладные. Невероятно приятные на ощупь. Ладонью по шее… Не в силах удержаться наклоняюсь и прикасаюсь губами. Его шея сводит меня с ума. Хотя, он весь так на меня действует. Тонкая, горячая, слегка влажная кожа. И запах… очень нежный и одуряющий. Слегка сжимаю зубы. Дышит часто и поверхностно.

Глажу его бок, спускаясь губами на грудь. Черт, как же непривычно… стараясь вообще не думать, прикасаюсь языком к соску. Вскрикивает, вплетая пальцы мне в дреды и пытаясь прижаться бедрами к моей ноге. Улыбаюсь и немного отодвигаюсь от него, дразня.

Недовольно хнычет и неожиданно сильно толкает в плечи, переворачивая меня на спину. Тут же ложится сверху и с явным удовольствием потирается об меня всем телом. Проводит языком по скуле, прихватывает мочку уха зубами, слегка оттягивая и вырывая у меня стон. Пальцами, не останавливаясь, гладит мое тело. Бока… грудь… цепляет сосок ногтем, заставляя меня шипеть.

Он - это что-то невероятное. У него нет не только опыта, но и стеснения, страха и неуверенности в себе. Нет никаких рамок. Его никто никогда не одергивал. Не учил чему-то совершенно ненужному. Все его действия основаны на чувствах и эмоциях. И от этого меня разрывает на куски от наслаждения.

Целует мой живот, иногда прикусывая кожу зубами и тут же зализывая следы. Ныряет языком в ямку пупка… я уже совершенно не соображаю кто тут главный и опытный. Проводит пальцами по бедрам, чуть царапая кожу ногтями. Спускается поцелуями еще ниже…

- Скажи как надо… - шепчет возбужденно, на мгновение поднимая на меня шальной взгляд. Он доконает меня этой вседозволенностью.

Не успеваю ничего ответить, как Билл проводит языком по всей длине моего члена. Все что я могу сейчас делать, это скрипеть зубами и комкать простыню дрожащими пальцами. Берет головку в рот, слегка посасывая и проходясь по ней языком. Господи!.. Непроизвольно подкидываю бедра вверх, толкаясь в его рот. Закашливается, подавившись.

- Прости. Прости, я… мне просто крышу от тебя сносит. Я постараюсь так больше не делать… ты только продолжай, - лихорадочно шепчу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не схватить его за волосы и не притянуть обратно к себе.

Вздыхает, успокаиваясь, и снова берет в рот. Так глубоко, что у меня темнеет в глазах. Ласкает непозволительно мало секунд и снова отрывается, поднимаясь к моему лицу.

- Билл, нет… - скулю, приподнимая бедра. – Еще. Прошу тебя, еще… - я готов умолять его, лишь бы он не останавливался.

- Нет, - шепчет мне в губы. – Если я продолжу, все закончится. А я не хочу, чтобы заканчивалось так. Хочу полностью… до конца.

Твою мать… зажмуриваюсь, делая глубокий вдох. Снова беру мысли под свой контроль. Решительно переворачиваюсь, подминая его под себя. Пришло время показать кто тут хозяин положения. Целую, не сдерживаясь. Опускаю руку вниз, прикасаясь к его члену. Тихо хнычет, отрывается от моих губ и, прижавшись лицом к моей шее, толкается в ладонь. Да, малыш, твоя очередь получать удовольствие…

Он как глина в моих руках, мягкий и податливый. Хочу чувствовать его всем телом. Кожа к коже… Вдавливаюсь в него бедрами, показывая как сильно я его хочу. Всхлипывает, обвивая меня ногами… У меня нет больше сил терпеть это. Черт, кажется, нужна растяжка? Никакой боли. Я не допущу, чтобы ему было больно. Отрываюсь от него и тянусь к тумбочке, пытаясь найти хоть что-то, что можно использовать как смазку…

- Вернись… - тут же тянется ко мне, целуя в плечо.

- Сейчас… подожди секунду… нам нужно…

Наконец нахожу какой-то крем… даже не знаю, откуда он там взялся, наверное, остался от бывшей подружки. Очень надеюсь, что он подойдет. Возвращаюсь к нему, попутно откручивая крышку… Провожу пальцами по ягодицам, ныряя в ложбинку. Замирает, переставая дышать. Медленно. Осторожно. Какой же он узкий и горячий! Слишком узкий…

- Если будет больно, не молчи… - едва слышно, из-за нехватки воздуха, выдыхаю ему в волосы.

Часто-часто кивает, не издавая ни звука. Меня трясет, внутри что-то воет и рвется наружу, но движения осторожные и медленные. Без боли, как молитва в голове, без боли… Наконец вытаскиваю пальцы и снова ложусь на него. Слегка напрягается от первого прикосновения.

- Не надо. Расслабься. Если не хочешь, ничего не будет, – если он сейчас передумает, я застрелюсь.

- Хочу.

Осторожно вхожу. Всхлипывает и очень сильно зажмуривается.

- Тихо. Уже все, – шепчу, замирая. Меня трясет, мышцы сводит от напряжения. Нежно целую его лицо, снова начиная поглаживать тонкое тело. – Очень больно?

- Терпимо. Скорее непривычно.

Осторожно начинаю двигаться, постепенно ускоряя темп. Жмется ко мне, начиная дышать чаще. Вдруг вскрикивает и выгибается.

- Еще… - шепчет лихорадочно.

Да. Вот так. Почти ничего не вижу из-за пота, льющегося в глаза. Резко. Жарко. Тесно. Снова вскрикивает. Громко, отчаянно, впиваясь ногтями мне в спину. Да, малыш, давай, я следом…






5.

Просыпаюсь от звука бешено орущего мобильника. Как же я их ненавижу. Ощущаю шевеление теплого тела у меня под боком. И себя ненавижу.

- Слушаю, - резко бросаю в трубку. Чувствую, как он затаил дыхание и прижался сильнее, уткнувшись носом мне в шею. Проснулся. – Маркус, не истери. Давай спокойно и по существу.

- Билл пропал, - орет друг, не очень-то вняв моему совету.

- Успокойся. Он у меня. Почему, потом объясню, - мне еще причину придумать надо. Смотрю в испуганные темные глаза. Губа закушена, на щеках легкий румянец. И что мне с тобой делать? – Я его позже сам привезу. А профессионалам своим разнос устрой, всей толпой за одним пацаном уследить не смогли. Пока. Потом поговорим, - отключаю трубку и смотрю на Билла. Он смущается и опускает взгляд, пряча лицо у меня на груди. Что-то вчера я такой застенчивости за ним не замечал. – Такой переполох устроил. И не стыдно тебе?

- Нет, - резко вскидывает голову. – Если бы я вчера не пришел, сейчас мы бы не были вместе.

- Мы и не вместе. Ты должен это понимать. То, что вчера произошло – ошибка. Сбой. У меня просто крыша от воспоминаний поехала…

- Нет, - истерично вскрикивает. – Не говори так, – тут же переходит на шепот, дрожит всем телом и вжимается в меня. – Мы вместе. Я тебя люблю и мы вместе.

- Билл, - трясет головой и зажимает мне рот ладошкой, не давая говорить.

- Молчи. Мы вместе. Пожалуйста, молчи…

Обнимаю, притягивая к себе и утыкаясь лицом в темную макушку. Всхлипывает, обхватывает меня руками и, прижавшись, замирает. Не знаю, сколько мы так лежали совершенно молча. Мы вообще не сказали друг другу ни слова. Молча сходили в душ. Молча позавтракали. Возвращались в его дом на такси, тоже в полном молчании.


***

- Иди к себе, - говорю Биллу, входя в дом и с предупреждением глядя на встречающего нас взвинченного Маркуса. Мальчишка кивает и, опустив голову, быстро взлетает по лестнице. – В кабинет пошли, - бросаю другу и иду первым, не дожидаясь его.

Захожу в комнату, иду к столику с напитками, и, не спрашивая разрешения, наливаю, выпивая залпом под настороженным взглядом друга.

- Том, что случилось? – наконец решается спросить.

- Ничего, - усмехаюсь. – Совершенно нихера не случилось! Черт… Он вчера ко мне домой пришел ночью, замерзший, пешком шел, представляешь? Лепетал что-то про то, что очень волновался и что я его бросил, а новый охранник ему совсем не нравится, - как же я ненавижу врать, хоть это и не совсем ложь, скорее полуправда. - Как он вообще умудрился сбежать и откуда мой адрес узнал?

- Наша вина. Кто-то из ребят случайно проговорился. Он ведь даже виду не подал, что удивлен или против, когда мы ему про нового охранника сказали. Мы и не насторожились.

- Себя не вини. От меня ведь он тоже тогда сбежал. Я с ним поговорю, а парень твой пару дней пускай за ним походит, в наказание, - усмехаюсь, глядя на успокаивающегося друга. Вроде ничего не заметил. - Пойду, попытаюсь ему мозги вправить.

- Удачи.

Да уж, удача мне сейчас понадобится.

- Можно войти? - спрашиваю, осторожно постучав в его дверь. Уже переодевшись, сидит на кровати в обнимку с подушкой.

- Да, конечно, - вскакивает при моем появлении.

- Ну и что делать будем?

- Не знаю. Ты меня теперь бросишь, да? Уволишься…

- Нет. Я тебя не брошу. Пока тебе грозит опасность, - быстро поправляюсь, видя его вспыхнувшие от радости глаза. Радость тут же исчезает, сменяясь глухой тоской. – Не смотри на меня так! Не знаю, что ты там себе напридумывал, но я просто человек. И мне сейчас тупо страшно. Я понятия не имею, что делать. Из этой ситуации нет выхода, Билл. Ты подумал, что будет, если твой отчим обо всем узнает? Думаешь, он меня по головке погладит? Да ты вообще несовершеннолетний…

- Это не важно. Слышишь? У меня день рождения через два месяца. Я тебя люблю…

- Да что ж ты заладил-то? Что мне с твоей любовью делать прикажешь? Для меня все это дико. Я и представить не мог, что с парнем свяжусь, да еще и с малолеткой…

- Не бросай меня…

- Че-е-е-рт, - хватаюсь за голову, закрывая лицо руками. – Что же ты творишь? – несколько минут молчим. Мне нужно время. – Давай так. Я не уволюсь, но два дня ты мне дашь. Мне подумать надо. Все пускай считают, что я после ранения в себя прихожу. Парня, которого к тебе приставили, доставать не будешь, сбегать тоже не будешь. Всего два дня.

- А ты?

- Я буду здесь. В своей комнате, никуда не уйду. Обещаю. Но ты тоже пообещай, что ничего не выкинешь. Хорошо?

- Ладно. Поцелуй меня, пожалуйста. Всего один раз, - шепчет торопливо. – Только один раз. И я все-все сделаю и тебе на глаза два дня попадаться не буду. Один раз…

Поцелуй получился глубоким, долгим, до боли в легких, почти на пределе. Отрываюсь от его губ, прижимаю к себе всего на секунду и быстро выхожу, тихо закрыв дверь. У меня всего два дня, чтобы разобраться с тем бардаком, что творится в моей голове.

***

Я целый день, не выходя, просидел в своей комнате, но так ничего и не придумал. Только внутри какое-то странное беспокойство разрастается все сильнее. Очень хочется увидеть его, убедиться, что все в порядке. Но я ни за что не пойду к нему сейчас. И пусть от одного взгляда на него станет намного легче, но это даст ему беспочвенную надежду на то, чего нет и быть не может.

Вечером, когда на улице уже было совсем темно, в дверь постучали, и, не дожидаясь моего ответа, в комнату зашел Маркус.

- Ты чего без света сидишь? Спишь что ли? - мне всегда становилось легче от его жизнерадостности. Но только не сейчас.

- Нет. Просто лежу.

- Плечо болит? – сочувственно спросил он, присаживаясь рядом на кровать.

- Да нет. Мысли замучили, - усмехаюсь, поворачиваясь на бок, к нему лицом. – Жизнь трезвенника не идет мне на пользу.

- Да уж, - хмыкнул друг. – Я спросить хотел… мы с тобой три года не виделись, а поговорить нормально при встрече так и не удалось. Я тебя когда нашел, ты нигде не работал… да и состояние у тебя было не самое радужное, - я фыркнул от такого лестного описания моей пьяной физиономии. – Как ты жил все это время? На что? Неужели так и пил, не останавливаясь?

- Почти, - я слегка нахмурился и сел. Как-то неудобно разговаривать с ним лежа. Да еще и на такую тему. - Деньги кое-какие у меня были. Я же тогда очень неплохо заработал. Несмотря на все проблемы, осталось прилично. После смерти родителей, два года назад, продал их дом и купил себе квартиру. Маленькую совсем. Поэтому кое-что тоже сэкономил, - я замолчал, вспоминая. Мне совсем не хочется об этом говорить, но Маркус смотрел на меня и ждал, когда я продолжу рассказывать. – Знаешь, мне вообще-то не так уж много и нужно. С компаниями я не вожусь, а на одного уходит не так чтобы очень… да и на работу я время от времени устраивался. В основном охранником. С моим послужным брали охотно. Правда, радовались недолго. До первого запоя…

- Ты вспоминал?.. – Маркус замолчал. Нет нужды договаривать.

- А я и не забывал.

Мы снова погрузились в тишину. И я точно знаю, что воспоминания у нас сейчас одни на двоих. Продолжать эту тему дальше не хочется совершенно. Мне и до этого разговора херово было, а сейчас вообще хоть в петлю лезь.

- А пойдем по бабам? – неожиданно изрек друг, заставив меня удивленно засмеяться.

- Не слишком ли мы старые для таких походов? – усмехаюсь, но вдруг очень остро захотелось именно этого. Пойти куда-нибудь. Увидеть новых людей, новые лица. Отвлечься от его лица… - А знаешь, пойдем!

- Вот и умница! – радостно воскликнул Маркус, вскакивая на ноги. – У тебя тридцать минут на сборы. Мне себя в порядок привести нужно и ребят предупредить. Встречаемся внизу.

Я по-быстрому сходил в душ, стараясь не мочить волосы. И стал шариться в сумке с одеждой, которую додумался захватить с собой из дома. Мысли опять вернулись к Биллу. Говорить ему или нет о том, что я ухожу? Это ведь всего на пару часов… хотя он и за это время много чего натворить может, если узнает, что меня нет в комнате. Но с другой стороны, какого хера я должен перед ним отчитываться?! Надел чистые джинсы и футболку, продолжая думать, говорить ему или нет. Глянул на себя в зеркало. Нормально. С пивом потянет.

Я все-таки заглянул к нему и предупредил, что уйду ненадолго. Мальчишка не проронил ни звука в ответ. Только молча кивнул, показывая, что услышал. Понятия не имею, сколько времени меня теперь будет преследовать его полный тоски и одиночества взгляд. Сбежав по ступенькам, я увидел друга, который, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, уже дожидался меня.

- Чего так долго, копуша?

- Давно не практиковался в подготовке к подобным мероприятиям. Квалификацию потерял.

- Ну, главное, чтобы другие навыки при тебе остались, - рассмеялся Маркус.

- Эти навыки у меня никаким временем не отнять!

- Пошли уже, пока всех симпатичных девчонок не разобрали, - еще громче засмеялся он, в ответ на мое возмущенное восклицание.

- Ты куда меня вообще тащишь, Казанова? – мы сели в машину, на этот раз я был в роли пассажира, и выехали за ворота.

- Да есть здесь одно место… - не отрывая взгляда от дороги, ответил друг. – Тебе должно понравиться. Не знаю точно, как описать… что-то среднее между клубом и рестораном. Бар с приятной музыкой, отдельные кабинки, дорогие девочки…

- Насколько дорогие? - осторожно спрашиваю. Я в приличных местах уже больше трех лет не был, понятия не имею какие сейчас расценки.

- Да не в этом смысле! А для нас так вообще все бесплатно, – смеется, понимая меня с полуслова. – Шлюх там не водится. Все правда очень прилично, на самом высоком уровне!

- А ты как на этот уровень забраться умудрился?

- Совершенно случайно. Честно, - он хмыкнул, глянув на меня, и снова уставился на дорогу. – Я чуть больше года назад хозяину этого заведения от крайне неприятных личностей помог избавиться, вот он теперь меня как брата родного и привечает.

- Я смотрю, ты у нас прям Рембо – всем поможем, всех спасем…

- А то! Учись, пока я жив! Тоже будешь бесплатно по элитным заведениям расхаживать.

- Что вы! Где уж нам! Мы люди скромные, даже мечтать о таком не смеем!

- Все! Уел, – снова хмыкнул Маркус. – Заканчивай паясничать. Приехали.

Место действительно оказалось на уровне. Тихо. Неяркий свет. Стены, обшитые темными деревянными панелями. Много зеркал. Похоже на очень дорогой ресторан, стилизованный под старину. Мне нравится. Не то что тот клуб, в который мы с Биллом ходили… интересно, как он там? Все еще грустит?.. Блять. Ведь не хотел же сегодня о нем думать!

- Нам туда, - кивнул друг на винтовую лестницу, ведущую на второй этаж, отрывая меня от ненужных мыслей.

- Дорогой! – вдруг раздался невероятно счастливый голос и к нам подлетел забавный маленький человечек с акульим оскалом вместо улыбки. – Как же я рад тебя видеть! Давно ты у нас не показывался! Совсем забыл старину Пьера! Отдохнуть? С другом? Очень хорошо! Твой столик всегда свободен! – похоже, ответы ему совсем не требуются. Занятный экземпляр. - Как обычно, все за счет заведения! И не возражай! Не обижай старика! – я тактично кашлянул, глядя на Маркуса ошалевшими глазами. Этот «старик» старше нас лет на десять, не больше. – Молодой человек, - это, похоже, уже ко мне. – У вас замечательный друг! И не верьте, если он будет отрицать очевидное! Он просто мой герой! Спас меня! Но вы же знаете, какой он скромный, сам этого никогда не признает! Ох. Что-то я с вами заболтался! Старческое, знаете ли. Ну, все, все. Не буду мешать! Старикам не место с молодежью! Отдыхайте! Наслаждайтесь жизнью! - и он убежал, так и не дав нам вставить ни слова.

- Миленький, - прокомментировал я это явление.

- Ты даже не представляешь насколько, - для Маркуса, похоже, подобные сцены в порядке вещей. – Очень мило сожрет и не подавится. Пошли. Свой долг радушного хозяина он выполнил. Больше не появится. Теперь можно и расслабиться.

Второй этаж, в отличие от первого, был разделен на отдельные кабинки, в одну из которых мы и зашли. Мне нравится здесь все больше и больше. Полумрак. Круглый стол посередине. Две довольно длинные лавочки, обтянутые мягкой кожей, на которых спокойно поместятся человека по три. Через пару минут к нам заглянул официант, предложив меню и карту вин. В этом вопросе я полностью положился на Маркуса, наслаждаясь тишиной и покоем.

- Тебе чего налить? Сразу покрепче или с чего-нибудь легкого начнешь? - спросил друг, когда нам принесли наш заказ.

- Давай легкого. Не хочу напиваться.

Маркус с удивлением на меня глянул, но без разговоров подчинился. Странно, но я действительно совсем не хочу. Хотя после знакомства с Биллом причин напиться у меня появилось более чем достаточно.

- Ну, за дружбу? - спросил он, подняв бокал.

- Давай. Кстати, а где обещанные девочки? Или мне весь вечер на твою морду предстоит любоваться?

- Вот ведь кобель! Мог бы, между прочим, и с другом пообщаться! Ладно, будут тебе девочки…

Он сделал еще один глоток из своего бокала и вышел, оставив меня одного. В голову тут же полезли мысли, которые я старательно пытался гнать. Я не должен думать о нем. Не могу себе этого позволить. Не имею права. Но я ничего не могу с собой поделать, потому что эта ночь была самой значимой за последние годы. А может быть и за всю мою жизнь.

Наконец вернулся Маркус, спасая меня. Его сопровождали две очень красивые блондинки.

- Знакомься, это Рэйчел и Мэг. А это Том, - представил он нас друг другу.

Он уселся на свое место, прижимая к боку одну из девушек. Вторая подсела ко мне. Высокие, смуглые, очень ухоженные… похожие друг на друга как инкубаторские. Блять. И как я их должен различать? Где здесь Рэйчел, где Мэг? А, хер с ним…

- Что будешь пить, красавица? – спрашиваю, зазывно скалясь. Маркус фыркнул в стакан, прекрасно поняв мои трудности.

Вечер шел своим ходом. Мы пили, девка терлась об меня все интенсивнее, почему-то совершенно не производя своими телодвижениями никакого эффекта. Где-то через час Маркус со своей блондинкой свалил, оставив нас наедине. Девица, не теряя времени даром, сразу же перебралась на мои колени.

- А ты симпатичный… - прошептала она, прикасаясь губами к моему уху.

Было неприятно, но я твердо настроился идти до конца. Девушка оказалась очень умелой… до отвращения. Обслюнявила мне мочку уха, спустилась поцелуями на шею, проникая хищными пальцами под мою футболку.

Сексуальные, искушенные движения, а у меня перед глазами стоят блестящие карие глазищи и тонкие, горячие, уверенно-неопытные пальцы. Девушка сползает вниз, опускаясь передо мной на колени. А я вспоминаю недовольное хныканье и узкую гладкую спину. Она, задрав мне футболку, прикасается губами к животу. А я слышу жаркий хрипловатый шепот мне в ухо.

А вот ее пальцы на своей ширинке я уже вытерпеть не смог. Резко вскочив и пролепетав что-то невразумительное, выскочил оттуда с такой скоростью, как будто за мной гнался сам дьявол. Мой личный дьявол с огромными карими глазами, полными тоски…

Болтался по городу какое-то время, пытаясь успокоиться, но у меня ничего не получалось. Я точно знал, что легче станет только рядом с ним. И пусть он будет всего лишь за стенкой, разделяющей нас. Наконец смирившись с неизбежным, я поймал такси и поехал домой.

Долго курил, сидя в своей комнате на подоконнике и никак не мог заставить себя лечь в кровать. Уснуть смог только после того как утром услышал его шаги и звук тихо закрывающейся двери. Мне нужно было убедиться, что с ним все хорошо, что сейчас он пойдет в школу, что все как всегда.

Подъем. Душ. Какая-то еда на завтрак. Недовольное ворчание друга по поводу моего побега. Желанное одиночество. Вздрагиваю от разорвавшего тишину телефонного сигнала. Оказывается, я неизвестно сколько времени стою посреди комнаты, уставившись в одну точку.

- Слушаю.

- Том, беда, - Маркус. – Охранник мертв, Билл пропал. Мы у школы. Приезжай.

Разрывающие мозг гудки… Опускаюсь на пол… Если он пострадает…







6.


- Тебе нужно поспать.

- Нет.

- Ты никому не поможешь, если доведешь себя до истощения. Просто не сможешь помочь.

- Нет.

- На, поешь хотя бы. И не смей мне возражать! – заорал Маркус, видя, что я открыл рот для очередного «нет». – Да что с тобой такое?! Я понимаю, волнуешься, переживаешь. Я тоже переживаю и волнуюсь. Но черт, Том, ты же ведешь себя как одержимый. Ты за эти сутки весь город вдоль и поперек обшарил. Ты перетряс всех, кого можно и кого нельзя. Ты на себя в зеркало смотрел? Тебе для полного сходства с зомби только дырки в голове не хватает. Пойми, ты не виноват. Тебя в тот момент вообще рядом не было… - молча кладу бутерброд на стол, встаю и иду к двери. – Куда ты?

- Еще раз обшарить город.

- Идиот помешанный, - слышу недовольное в ответ, но мне все равно.

Меня не было рядом. Я должен был его защищать, а меня не было. Конечно, куда мне, мне же в этот момент некогда было. Я своими душевными терзаниями занимался. Его схватили, возможно, сделали больно, а я терзался. Да кому они нужны, мои терзания, если ему плохо?! Ему сейчас страшно, а меня рядом нет. А если его уже нет в живых? Нет. Об этом думать нельзя. Если я сейчас начну об этом думать, то просто не выдержу, развалюсь на куски. И уже ничего не смогу сделать. Не смогу ему помочь. А я должен его спасти. Обязан.

Какие-то улицы… люди… на кого-то ору, что-то требуя. Сколько их уже было, этих улиц и людей? Бью какого-то мужика в лицо. Такое чувство странное, будто со стороны смотрю. Его кровь из сломанного носа. Мои разбитые пальцы. С удивлением гляжу на свою руку. Кажется, палец выбил… вставляю. Странно. Боли не чувствую вообще. Я совсем ничего не чувствую.

- Ты мне нос сломал, - ноет, бессмысленно дергаясь у меня в руках.

- Ты серьезно думаешь, что меня это волнует? – усмехаюсь и снова хватаю его за рубаху, приподнимая над полом. Я не знаю, что в тот момент было в моих глазах, но мужик вдруг смертельно побелел и затрясся, мелко-мелко, как собачонка на морозе.

- Я скажу, - заскулил он, глядя на меня с ужасом. – Скажу все, что знаю. Где пацан мне неизвестно. Но я знаю имя того, кто должен быть в курсе.

- Кто?

- Маркус. Тебе ведь знакомо это имя?

Осторожно опускаю его на пол и молча выхожу из комнаты. Да. Это имя я знаю. В дом Билла я решил не ехать. От Маркуса я ничего не узнаю, если только он сам не захочет мне рассказать. Значит, надо сделать так, чтобы захотел.

Уже больше часа сижу у его дома. В голове Билл. Вредный. Решительный. Упрямый. Милый. Заботливый. Смешной. Наивный. Мой. «Я тебя люблю». Как бы я хотел услышать это сейчас. Сейчас я бы точно знал, что на это ответить.

Вижу знакомую машину. Жду. Не знаю чего, просто жду. Еще одна знакомая машина. Черная. Я совсем не удивлен. У меня уже нет сил удивляться. Наблюдаю, как Маркус выходит и здоровается за руку с мужиком со шрамом через все лицо. Идут в подъезд, беседуя, как старые знакомые. Даже смешно. Выглядят как два приятеля, которые давно не виделись, а сейчас решили встретиться, выпить пива и посмотреть футбол по телику. Так обыденно. Жду еще несколько минут и иду следом. Захожу в квартиру, дверь тихо скрипнула. Оборачивается на звук… в его глазах нет удивления. Только какое-то странное облегчение и даже радость. Обидно. Я-то был очень удивлен.

- Ну, наконец-то. А я все ждал, когда же ты догадаешься.

- Где уж мне в твоих заморочках разобраться. Я человек простой, не очень умный…

- Не прибедняйся, - смеется. – Знаешь, в этот раз тебе удалось меня поразить. Нет, я, конечно, знал, что ты искать будешь. Но чтобы так! Ты же всех просто до полусмерти напугал.

- Жаль, не до смерти.

Опять смеется. Мужик стоит и, недоуменно хлопая глазами, смотрит на нас, переводя взгляд с одного на другого. Вдруг срывается с места и кидается на меня. Куда ж ты… бью ребром ладони по горлу… хрипит и падает.

- Вот глупый, - вздыхает друг. – Нашел на кого кидаться.

- Может, хватит дурака валять? – надоело. - В кого ты превратился? - с отвращением смотрю на него. – Ты же работаешь на его отчима. Ты должен был его защищать…

- Причем здесь Билл? - как-то устало вздыхает. – Ты все такой же наивный идеалист. Верный и преданный как пес. Я уже и забыл, что такие бывают.

- Так зачем же тебе тогда такой наивный пес как я понадобился? – рычу, зло скалясь.

- Ты думаешь, почему все это началось? - будто не слыша меня, продолжает говорить. – Жа-а-а-дность, она ведь такая. Чем больше есть, тем больше хочется. Никого стороной не обходит. Ни простых смертных, ни сильных мира сего. Меня, вот, тоже не обошла. А эти, - с презрением кивает на лежащего у моих ног мужика. – Жадные и глупые. Страшное сочетание. Денег море, а мозгов… Захотели свои деньги, таинственным образом у них появившиеся, в легальные превратить. Каулитцу партнерство предложили. Это ж надо было додуматься, с такой пираньей дела вести, - молча слушаю, не мешая ему говорить. Пусть выскажется. Меня это совершенно не интересует, но, может, так мне удастся узнать, где Билл. - Сначала, вроде, все хорошо шло. Все счастливы были, собирались контракт заключать, а когда до денег дошло, выяснилось, что их-то как раз и нет. Пропали. Нехилая такая сумма исчезла непонятным образом в неизвестном направлении. И знают ведь, что только один человек это сделать способен был, а найти не могут! Он все это так хитро провернул, что никто не мог доказать даже то, что это именно он их украл, а уж куда дел, и подавно никто не догадывался. В открытую рыпаться нельзя, слушать все равно никто не станет. Они пришлые, никто, а он король в этом городе. Вот они и решили обходным путем попробовать. Меня подключили. Столько предложили… на всю жизнь хватит. Вот и не устоял. Мальчишка здесь вообще ни при чем, – напрягаюсь всем телом, переставая дышать. - Я им говорил, что его похищение ни на что повлиять не сможет. Но кто ж меня слушать будет? Решили попробовать. Идиоты. Знаешь, а я ведь догадался, где эти чертовы деньги. Единственный из всех догадался. Жаль только, что поздно, пару часов назад всего, ничего уже не изменишь. Нет, чтобы раньше сообразить! Утряс бы все по-тихому и никаких проблем… Вот какого черта Каулитц до такого додумался, а? Кому вообще в голову такое прийти могло? Разумный адекватный человек, а такую глупость сделал? Хотя, наверное, не глупость, раз никто догадаться не смог. Он их на виду спрятал, представляешь? Прямо у всех на виду. Хочешь, скажу где?..

Дальнейшие события развивались с головокружительной скоростью. Распахнувшиеся глаза Маркуса… Рывок… Я, отлетающий куда-то к стене… Звуки выстрелов… Мужик со шрамом, переводящий дуло пистолета на меня… Как же ты не вовремя очухался…

Мне хватило всего несколько секунд, чтобы вскочить и обезвредить нападающего. Один выстрел. Больше мне не нужно, но Маркусу это уже вряд ли поможет. Опускаюсь на колени рядом с ним. Три ранения. Два в живот, одно рядом с сердцем.

- Зачем? Зачем ты все это затеял? – ничего не понимаю. – Черт бы тебя побрал, Маркус, зачем?!

- Преданный как пес… - прерывается на минуту, закашлявшись кровью, и с трудом продолжает. – Ты защитишь… знал. Не мог позволить… Мальчик… не виноват. Как тогда… помнишь?

- Как же я мог забыть, друг? – спрашиваю, закрывая его глаза и понимая, что меня уже никто не услышит.

Сижу несколько минут, глядя на мертвого Маркуса и слушая сиплое дыхание раненого, но еще живого мужика. Медленно встаю, подхожу к нему, разглядывая. Не жилец. Ранение смертельное. Ему осталось минут десять, не больше.

- У тебя еще есть шанс выжить, - нагло вру. – Я тебе не враг. Ты мне не нужен, ты ничего мне не сделал. Все что мне нужно – это мальчик. Скажи где он, и я вызову скорую.

- Врешь ведь, - криво усмехается. – Я уже труп, точно знаю. Не первый раз такое вижу. Хотя… не важно уже. Старый завод знаешь? Там твой мальчишка. Утром жив был…

- Спасибо… - кидаю рассеянно, находясь уже не здесь. Выхожу из квартиры даже не оглянувшись, мне нужно спешить.

Ты прав. Как всегда прав во всем, друг. В этот раз в моих силах спасти. Не дать обидеть. Преданный как пес. И мне пора возвращать моего хозяина…

***

До нужного мне места добирался минут тридцать. Далеко. За чертой города. Как меня за превышение не остановили, не знаю. Наверное, не засекли, с такой скоростью я ехал. Чтобы нейтрализовать охраняющих завод парней, времени потребовалось значительно меньше, чем на дорогу. Пять человек всего. Дилетанты.

Захожу, вижу его. В глазах темнеет, дышать становится нечем, холодный пот течет по спине, не останавливаясь. Железная арматура. Ржавые цепи. А на них, как в плохом кино, прикованный за руки висит Билл. Весь в синяках и ссадинах, без рубашки, в одних джинсах, непонятно как держащихся на тощем теле, а из уголка губ стекает тоненькая струйка крови. Ноги становятся ватными, меня трясет так, что слышу стук собственных зубов. Дышит? Твою мать, дышит он или нет?! Отсюда не видно, а подойти ближе боюсь. А если нет?..

Вдруг он слабо дергается и тихонько стонет. Кидаюсь к нему, лихорадочно пытаясь понять, как снять, эти чертовы цепи.

- Потерпи. Маленький мой, потерпи. Я сейчас… все… уже все, - шепчу, как в бреду, справляясь, наконец, с проклятыми замками.

Заворачиваю его в свою толстовку, осторожно прижимаю к себе, стараясь не причинить лишней боли.

- Ты пришел. Ты все-таки за мной пришел… - шепчет, утыкаясь мне в шею. – Я так ждал… так надеялся… так боялся, что ты не придешь…

- Шшш. Тише. Ну, чего ты. Как я мог не прийти? Куда я от тебя денусь? Потерпи немного еще, сейчас в больницу поедем, там помогут.

- Я не хочу в больницу. Я домой хочу, - всхлипывает. – Отвези меня к нам домой.

- К тебе или ко мне? – не могу понять.

- К тебе. Там не дом…

В больницу, как он и просил, я его не повез, но доктора, что мне пулю вытаскивал, вызвал. Ребята номер дали. Врач действительно мужик дельный оказался. Приехал быстро, вопросов задавать не стал. Ушибы и ссадины обработал, сказав, что переломов нет, но рентген на всякий случай сделать советовал. Куда там, Билл такую истерику закатил, что от этой идеи пришлось отказаться сразу же. Док вколол ему какую-то успокоительную и обезболивающую хрень и, сказав звонить, если вдруг поднимется температура, уехал.

Ночь провели сравнительно спокойно. Температуры высокой у него не было, но всхлипывал он почти безостановочно. Тихо, жалобно, сжимаясь в комочек и пытаясь во сне нащупать мою руку. Я сидел на полу у кровати, гладил его волосы и шептал, что он в безопасности, что все теперь будет хорошо.

Я так и не решил, что мне с ним делать дальше, но одно знал точно. Никуда я его не отпущу. И плевать мне кто и что об этом подумает. Такого всепоглощающего ужаса, как за время его исчезновения, я никогда не испытывал. И больше не хочу. Спасибо, мне достаточно, на всю жизнь хватило. Никогда не смогу быть спокойным, находясь вдали от него. Мне теперь постоянно нужно находиться с ним рядом, видеть, что все в порядке, что ему ничего не угрожает.

Понятия не имею, как отреагирует его отчим на наши отношения… Блять. У нас все-таки отношения. С ума сойти! Как я до такого докатился? Когда он успел приручить меня? Хотя, какая теперь разница? Я принадлежу ему. Придется с этим смириться. И, кажется, много сил мне на это не понадобится, особенно сейчас, когда он, наконец, затих и расслабился, уткнувшись носом мне в ладонь. А отчим… хер с ним. Билл говорил, что ему два месяца до совершеннолетия осталось. Переживем. Два месяца - это не так уж и много, а потом пусть только кто-нибудь посмеет вмешаться. Порву. Любого. Даже его отчима, и насрать, король он там или нет.

Черт. Я же забыл совсем. Деньги и… Маркус. При мысли о друге внутри все как-то сжалось и заныло. Зачем? Ты чуть не угробил Билла, угробил себя… неужели оно того стоило? Какие-то бездушные клочки бумаги, которые никогда больше тебе не понадобятся. Как можно ставить их превыше всего? Выше чести, долга, жизни? «Наивный идеалист»… ты прав, друг. Наверно это глупо и наивно, но по-другому я не могу. Не умею.

Смешно. Я все еще не могу воспринимать Маркуса как предателя. Думаю, что никогда не смогу. Для меня он навсегда останется тем, кому доверял безгранично, не задумываясь. Тем, кто прикрывал мою спину, рискуя своей жизнью. Тем, кто вытащил меня из самого большого дерьма, в которое я когда-либо попадал. Ага. Из одного вытащил, а в другое засунул… но ведь он действительно хотел помочь! Защитить. Не дать погибнуть еще одному невинному пацану. Он знал, что я догадаюсь. Рано или поздно, но догадаюсь, и поставил жизнь Билла выше своей. И меня спас, откинув в сторону и подставившись под выстрелы. За это я и буду держаться. Мне необходимо как-то оправдать его. Верить, что где-то там, внутри, до последнего был мой друг. Лучший из всех, что у меня когда-либо были.

Я даже не заметил, как задремал, просто в один момент дернулся, очнувшись, и понял, что уже рассвело, что я все еще сижу на полу, у кровати, и что на меня смотрит проснувшийся уже Билл.

- Привет. Как ты? – хриплю, протягивая руку и проводя пальцами по его щеке. Вдруг температура поднялась…

- Нормально. А ты почему на полу? Неудобно же…

- Не хотел далеко отходить. А если бы тебе хуже стало, пока я на диване отсыпаюсь?

- Можно было со мной лечь. Кровать большая.

- Боялся задеть тебя и сделать больно. Ты же избитый весь.

Глядит на меня недолго, а потом придвигается ближе, обнимая и утыкаясь носом мне в ухо.

- Знаешь, - начинает тихо шептать, стискивая руками мою шею. – Я пока там висел, только о тебе думал. Они меня били, а я тебя ждал. Верил, что ты придешь, и мне не так страшно было. Я ждал, ждал, а ты все не приходил. Я уже почти надеяться перестал, сомневаться начал, вдруг я правда тебе не нужен совсем. Вдруг ты таким способом избавиться от меня решил. И тогда я загадал, если ты все-таки придешь за мной, значит все хорошо, я тебе нужен и мы вместе. Мы ведь вместе, правда? – всхлипывает и замирает, в ожидании моего ответа.

Отстраняю его от себя, пару минут разглядывая бледную, опухшую от слез и побоев мордочку. Какой же он все-таки еще маленький… Об этом очень легко забыть, когда смотришь на него накрашенного, уверенного в себе, глядящего на всех сверху вниз, но сейчас он настоящий. Маленький, во всем сомневающийся испуганный мальчик, нуждающийся в помощи и защите.

- Вместе, - облегченно выдыхает и тянет к себе, заставляя лечь рядом.

- Я рад.

Мы целые сутки провели в моей квартире, практически не вставая с постели. Билл то просыпался ненадолго, то снова засыпал, находясь в каком-то полубредовом состоянии. Один раз мне даже удалось его накормить. И все это время он не отпускал меня от себя почти ни на минуту, постоянно прикасаясь, держа за руку, прижимаясь к моему боку. Он будто боялся, что я уйду и снова брошу его. Глупый мой.

Вечером пришел док. Опять напичкал его какой-то противовоспалительной гадостью. Осмотрел. Остался очень доволен увиденным, сказав, что в его услугах больше надобности нет.

***

- Нам нужно съездить к тебе домой, - вынес я вердикт, когда мы утром завтракали, сидя на кухне. Билл выглядел вполне сносно, не такой бледный и посвежевший после душа.

- Не хочу, - лоб нахмурен, в глазах, до боли знакомое, упрямое выражение. Оказывается, мне очень не хватало этой непробиваемой упертости в его взгляде. – Это действительно так необходимо? Может, завтра, а? Давай еще денек здесь побудем…

- Мне ребята уже несколько раз звонили. Там такое творится. Все в панике и не знают, что делать дальше. Теперь, когда Маркус погиб…

- Маркус? Я не знал… – в глазах печаль и искреннее сожаление. Не хочу ему рассказывать. Не сейчас. Ведь сейчас это не так уж и важно, правда?

- Да. Маркуса больше нет, поэтому нам необходимо съездить туда и посмотреть, что к чему. Парни растерялись совсем, что делать в таком случае им никто не говорил. Отчима твоего дома нет. В командировку какую-то уехал. Сегодня-завтра вернуться должен, а пока… Половина парней вообще увольняться собираются, они там только из-за Маркуса держались, ни под кем другим работать не хотят. Идиотская ситуация, сам понимаешь.

- А ты? Ты ведь тоже ради него пришел?

- Да. Пришел я ради него, но сейчас я с тобой. Больше мы эту тему не поднимаем. Ты просто всегда должен это помнить и все. Понятно?

- Да, - вздыхает и смотрит грустным, щенячьим взглядом. – Но все-таки так никуда ехать не хочется, такое чувство, что опять что-то плохое случится…

- Эй, ну, ты чего? – притягиваю его к себе, обнимает меня руками за талию, пряча лицо в моих дредах. – Давай так, съездим, разведаем обстановку, дадим пару указаний, соберем тебе какие-нибудь вещи и вернемся домой. Как тебе такой план?

- Это очень хороший план, - улыбается, целует меня в губы и идет одеваться.

В доме было очень тихо, когда мы приехали. Такое чувство странное, будто это именно Маркус был здесь хозяином, и сейчас, после его смерти, все развалилось. Из парней осталось пара человек всего, да и то, только потому что им идти некуда было. Похоже, Каулитцу полностью придется менять свою охрану.

Пока я разговаривал с ребятами, Билл ушел собирать свои вещи. Закончив все свои дела, я поднялся к нему. Он сидел на кровати и ждал меня, возле ног стояла уже собранная сумка.

- Ну что? Домой?

- Да, - радостно кивает и подходит ко мне. – А чем мы дома заниматься будем? – шепчет мне в губы, прижимаясь всем телом и игриво прикасаясь языком к моему пирсингу.

- Ты что творишь? – спрашиваю в ужасе, но на поцелуи отвечаю.

Смеется, зарываясь пальцами мне в волосы и нежно покусывая за шею. Так соскучился по нему такому… пару минут, всего пару минут и поедем… Тихо рыкнув, хватаю его за задницу, притягивая к себе еще ближе, целуя страстно, безудержно… Его ответ спокойствия тоже не добавляет. Тихие стоны и полная покорность. Сводящее с ума сочетание. Мысли из головы исчезают полностью, все только на инстинктах…

В себя прихожу, услышав аплодисменты. Резко отрываюсь от Билла и, повернувшись, встречаюсь с высокомерным пренебрежительным взглядом его отчима, стоящего в дверях и смотрящего на нас с брезгливостью и отвращением.






7.


- Мы уходим, - бросаю, все так же, не отрывая взгляд от ледяных непроницаемых глаз. Билл стоит позади меня, прижавшись к моей спине всем телом и перестав дышать.

- И куда это вы собрались? – спрашивает, прислоняясь плечом к косяку и насмешливо вскидывая бровь. – Нет, лично тебя никто не держит. Я даже рад буду, если ты прямо сейчас уберешься и больше никогда не появишься в моем доме, но Билл никуда не пойдет, – чувствую тонкие пальцы, до боли впившиеся мне в спину.

- Нет, - говорю спокойно, с абсолютной уверенностью в голосе, хотя не чувствую ее совершенно. – Один я точно никуда не уйду. Он пойдет со мной и это не обсуждается.

- Да что ты говоришь? – фыркает с искренним весельем. – А то, что он несовершеннолетний, ты не забыл? Это вообще-то подсудное дело. В тюрьму захотелось? Хотя… думаю, ты будешь чувствовать себя там как дома. Столько мальчиков… выбирай любого, – может он и прав в данной ситуации, но не нужно разговаривать со мной таким тоном. Молча, сдерживаясь из последних сил, беру Билла за руку и пытаюсь выйти из комнаты. – Стоять. Ты не понял, что я тебе сказал? Он никуда из этого дома не выйдет, – шипит с уже ничем не прикрытой злобой и вдруг достает пистолет.

Так, а вот это уже серьезно. Слышу полный ужаса всхлип парня у меня за спиной и оцениваю решимость стоящего напротив меня мужчины. Выстрелит или нет? Судя по взгляду, он сделает это, не задумываясь.

- Тебе это зачем надо? – искренне не понимаю. – Он ведь тебе не нужен. Обуза. Просто отпусти и все.

- Не тебе решать, что мне нужно, а что нет! На рожу его смазливую, как у девки, соблазнился? - шипит, словно змея. – Неужели он настолько хорош в постели, что стоит рисковать из-за него жизнью? Вот уж не знал, а то обязательно попробовал бы.

Напрягаюсь всем телом, готовый кинуться в любую секунду.

- Том, не надо, - испуганно шепчет Билл, цепляясь за меня. – Не слушай его. Просто уведи меня отсюда.

- Билли, ты ведь понимаешь, что никуда вы не уйдете. Я сейчас пристрелю твоего любовника, и в его смерти будешь виноват только ты, - ах ты сука, нашел на кого давить. – Хочешь этого?

- Нет, - полный ужаса выдох.

- Тогда отойди от него. Я отпущу и ничего ему не сделаю. Обещаю.

- Не смей двигаться! – рычу, слегка поворачиваясь к парню, но все так же стараясь не отводить взгляда от его отчима.

Билл снова тихо всхлипывает, разжимает пальцы, выпуская мою футболку, и делает шаг от меня. Твою мать! Сказал же, не смей двигаться! Вижу полную торжества улыбку Каулитца, который переводит дуло пистолета на совершенно открытого теперь мальчишку. Плавно перетекаю в сторону, снова закрывая его собой и одновременно вытаскивая свое оружие. Гляжу прямо в глаза Каулитца, одной рукой держа пистолет и нажимая на спусковой крючок, другой, прижимая к себе Билла и не позволяя ему все это видеть.

Никто. Не смеет. Обижать. Моего. Мальчишку!

…да ну, нахер, пора убираться отсюда к гребаной матери! И как можно дальше…

***

Мы ехали по шоссе в неизвестном даже мне направлении. Билл трясся и непрерывно поскуливал, свернувшись в клубочек на заднем сидении. Хотелось остановиться, обнять его и гладить по голове, приговаривая, что все будет хорошо. Но я не мог. Нам нужно как можно быстрее исчезнуть из этого города.

Когда мы уходили, останавливать нас никто не пытался, прекрасно понимая, что два человека для меня не преграда. Но вот полиция - это уже серьезно… если только Каулитц разрешит их вызвать. За огнестрел привлечь меня, конечно, можно, но сквозное в плечо не может доставить мне таких уж серьезных неприятностей. Сам только что такое пережил, и ради меня стражей порядка вызывать не стали. Думаю, он и сейчас не захочет вмешивать посторонних, тем более, я был при исполнении и разрешение на ношение оружия у меня имеется, а Билл всегда подтвердит, что это была самозащита. Проблем у Каулитца в данный момент выше крыши… охрану менять надо и все такое, да и «конкуренты» эти никуда не делись, так что, хоть и небольшая, но фора у нас есть.

Из дома мы уехали на машине, на которой я обычно возил Билла в школу, но почти сразу поменяли ее на другую. Эта тачка досталась мне от родителей, а так как водил последнюю пару лет я очень редко, потому что почти всегда был пьян, о ней мало кто знает. Очень хочется сменить и ее на что-нибудь, не имеющее ко мне никакого отношения, но сделать этого я пока не могу. Нужны деньги, а у меня их нет. Из имущества – пара сотен баксов в кармане, Билл в истерике на заднем сидении и сумка с его вещами, которую я машинально схватил. Понятия не имею, что мне теперь со всем этим богатством делать.

Через несколько часов Билл затих и лежал теперь молча, уставившись в одну точку. Один раз я тормознул на заправке, залить бензина и купить чего-нибудь попить. На предложенную воду мой мальчишка никак не прореагировал, заставляя меня волноваться все сильнее. Слишком много на него свалилось за последние несколько дней. Если бы он хотя бы поплакал, ему стало бы легче, а так…

Когда совсем стемнело, я все-таки решил остановиться на ночь в первом попавшемся мотеле. Ему необходимо отдохнуть, а мне убедиться, что он будет в порядке. Подходящее место нашлось довольно быстро, благо их по всему шоссе было раскидано немало. Удобства, правда, не ахти, но зато цена чисто символическая и документы не спрашивают. То, что нам сейчас нужно.

В комнату Билла пришлось заносить на руках, так как он все еще оставался безучастным к окружающему. Скинув у порога сумку и замкнув дверь, я, не останавливаясь, прошел в душ, точно зная, что мне нужно делать. Не раздеваясь, зашел в кабинку, продолжая прижимать к себе мальчишку и, закрыв дверь, на полную мощность включил ледяную воду.

Билл вскрикнул и выгнулся дугой, пытаясь вырваться из моих рук. Он дергался, что-то бессвязно кричал, бил меня кулаками по плечам и спине, но я крепко держал его, не отпуская. Я больше никогда его не отпущу, не позволю ускользнуть от меня, в чем бы это ни проявлялось.

Наконец он обмяк, повиснув на мне всем телом, и заплакал. Горько, навзрыд, комкая мою футболку пальцами и выпуская весь страх и боль, что в нем накопились за это время. Я облегченно выдохнул и, отрегулировав воду до нужной температуры, начал его успокаивать, гладя по голове и приговаривая что-то утешительное.

Стянул с нас мокрую и ужасно мешающую одежду, продолжая нашептывать ему всякую ерунду. Он перестал плакать, успокаиваясь уже по-настоящему. Вдруг Билл поднял голову, чуть отстранившись от меня, и посмотрел прямо в глаза. Долго. Внимательно. Заставляя ежиться от дискомфорта под этим совершенно чужим для меня, очень взрослым, я бы даже сказал старым взглядом.

И я не выдержал. Не выдержал впервые за все время знакомства с ним. Зажмурился, не в силах видеть этот взгляд, и в слепую притянув к себе, вжался в губы, изо всех сил стискивая его в объятиях. Он пискнул и тихонько захныкал, снова становясь моим мальчишкой.

Я лихорадочно гладил его тело. Целовал его шею, возвращая себе уверенность. Он стонал и всхлипывал, до боли впиваясь ногтями мне в спину, отвечая страстно и безудержно. Прижимался ко мне всем телом, прося большего и отдавая всего себя без остатка. В этот раз все было по-другому. Не так, как той ночью. Сейчас он не пытался перехватить инициативу или сделать что-то по-своему. Он наоборот, как будто хотел, чтобы я подтвердил свое лидерство. Взял на себя всю ответственность за происходящее.

И я сделал это, не сомневаясь ни секунды. У меня вообще больше не было никаких сомнений или неуверенности. Этот мальчик принадлежит мне. Со всеми своими странностями, тихими всхлипами, показным высокомерием и огромными печальными глазами. Он только мой. Я принял это. Смирился. И наслаждался этим фактом по полной.

Гладил его спину, дурея от ощущения гладкой горячей кожи под пальцами. Жадно вылизывал его рот, заявляя свои права. Сходил с ума от того, как он прерывисто дышит и дрожит в моих руках. Развернув спиной к себе, легонько толкнул в плечи, заставляя наклониться и опереться руками о стену. Билл подчинялся. Накрыл его своим телом, прижимаясь грудью к его спине, и довольно сильно укусил за шею. Он вскрикнул и как-то непривычно низко застонал, опуская голову.

- Тоом…

- Да, мой хороший… - я с трудом узнал в этом хрипе свой голос. – Чего ты хочешь?

- Тебя, - тихо, немного растягивая гласные от возбуждения. – Я всегда хочу тебя.

- Сейчас… - это был не вопрос, но он ответил:

- Да.

Я с надеждой посмотрел на полку, в поисках чего-нибудь подходящего. Увидев забытый кем-то крем для тела, схватил, мельком глянул на этикету, очень надеясь, что эта хрень не вызовет раздражения… выдавив немного на ладонь, прикоснулся к ягодицам Билла. Он вздрогнул и, прогнув спину, шире расставил ноги, открывая мне себя. Я осторожно провел пальцами по ложбинке и ввел один в горячее отзывчивое тело. Один… второй… не могу больше сдерживаться! Хочу в него!

- Билл, я больше не могу…

- Тогда какого черта ждешь?!

Рыкнув от такой дерзости, я вынул пальцы и осторожно, стараясь не навредить, вошел в него. Он зашипел, показывая свои кошачьи повадки и на секунду напрягаясь… я замер и, кажется, даже перестал дышать.

- Том, можно… - прошептал он через несколько секунд ожидания, когда я был уже почти на пределе.

Начав двигаться, остановиться я уже не мог. Темп нарастал, я скрипел зубами, зарываясь лицом в его мокрые волосы и стискивая в руках тощее, ставшее невероятно родным тело. В глазах потемнело. Не потому что там плыли какие-то темные круги или искры, а потому что они закрылись как-то сами собой. Сейчас для меня не существовало ничего, кроме ударов его сердца под моей ладонью, и нашего одинаково-хриплого дыхания. Когда все закончилось у меня остались силы только на то, чтобы с трудом удерживаться на трясущихся ногах, не давая нам упасть.

- Я тебя люблю, - прошептал Билл, поворачиваясь ко мне лицом и утыкаясь почему-то холодным носом в шею.

- Я тебя тоже, - выдохнул я то, о чем мечтал сказать последние несколько дней.


***

Я лежал на спине в комнате какого-то захудалого мотеля и был счастлив. Положив одну руку под голову, пальцами второй поглаживал по спине лежащего на мне Билла.

- Ну и что делать будем? – спрашиваю, почувствовав легкий поцелуй в ключицу.

- Я бы так навсегда лежать остался… но ты ведь не согласишься?

- В этом городе и его окрестностях нам оставаться нельзя.

- Куда поедем?

- А куда ты хочешь?

- Не важно, лишь бы с тобой. Так куда?

- Не знаю, но вряд ли у нас так уж много вариантов. Я безработный, ты несовершеннолетний. Денег у нас нет. Дома нет. Документов нет. Голодать нам, правда, вряд ли придется, работу грузчика или вышибалы в каком-нибудь баре я всегда найти смогу…

- Нет. Грузчиком ты работать не будешь. Это тяжело и для спины вредно, а ты мне здоровым нужен. Воевать я тебе тоже больше не дам, даже теоретически. Да и не нужно это. Деньги у нас есть.

- Ага. У меня, например, сто двадцать семь долларов, а у тебя сколько? – ухмыляюсь, глядя на него с иронией.

- Около трех миллионов евро, может, чуть больше, - дышать почему-то сразу стало трудно, а руки подозрительно затряслись.

- Откуда? – осторожно спрашиваю.

- Отчим на мой счет перевел, - дергает плечом, как будто я задаю совершенно глупый вопрос, ответ на который и так очевиден.

- Подожди. Но… это получается, те деньги, которые он украл…

- Ну, да.

- Но почему на твое имя? Он же тебя терпеть не мог, не доверял совершенно… - теперь понятно, почему он Билла отпускать не хотел… одно хорошо, полиции точно можно не опасаться. Однозначно, копов Каулитц во все это дерьмо вмешивать не станет.

- Том, - говорит вдруг очень серьезно, садясь и внимательно на меня глядя. – Посмотри на меня. Что ты подумал, когда увидел меня впервые?

- Что это за хуйня на ножках…

- Фу, как грубо, - смеется, и продолжает уже совершенно другим тоном. – Но, в принципе, верно. Что еще ты мог подумать? Странное избалованное существо, без особых половых признаков и мозговой активности… Противно. Я даже сам так иногда думал, глядя на себя в зеркало. Никому и в голову прийти не могло, что такому что-то важное доверить можно. Да и то, что отчим меня презирает и ни цента за меня не даст, тоже все знали, как ты сам заметил. И он это прекрасно понимал. Кроме того, он думал, что я его боюсь, рта раскрыть не посмею, и деньги назад легко забрать можно будет, когда понадобится. Только потребуй.

- Но… как ты вообще про это узнал? Это же какой-то тайный счет должен был быть. На Багамах там, или еще где-то… Где обычно такие счета открывают?

- Ты детективов пересмотрел? - смеется, глядя на меня с нежностью. Чувствую себя абсолютным кретином. – Обычный это счет. На повседневные нужды. Он мне его пару лет назад открыл, чтобы я деньги на карманные расходы не выпрашивал. У меня карточка всегда с собой. Я однажды какую-то ерунду купить хотел, решил баланс проверить и чуть в обморок от шока не грохнулся. Прилетел домой, начал выяснять, что это все значит, а мне популярно объяснили, чтобы я заткнулся и даже вида подавать не смел, что что-то знаю. Ведь понимал прекрасно, что я просто пешка. Что меня в расход пустят, не задумываясь. Так страшно было. Совсем не знал, что мне делать. К маме за помощью идти? Даже предполагать глупо. Потом нападение. А следом все эти охранники появляться стали… Я же видел, что им на меня плевать. Просто работа. Ну, убьют меня, им другую работу искать придется. И все. А так хотелось, чтобы кто-то защитил… позаботился по-настоящему, чтобы довериться можно было. Я ведь почти сразу понял, что ты другой. У тебя глаза другие. Просто, сначала разозлился очень из-за этого твоего «существо», вот и психовал. Да еще ты в таком виде был… ну, ты понимаешь, вот я и уверял себя, что ошибся, и что ты такой же, как все. Но ты все время вел себя неправильно. С толку меня сбивал. Не жаловался, как остальные, когда я в господина играл. Математику мне сделать помог, я так растерялся тогда, внутри что-то такое появилось… объяснить не могу, а потом нападение. И ты защитил. Закрыл собой, несмотря на то, что я всего лишь никому ненужное «существо». И я понял, что прав. Что ты другой. И что ты – мой. Что никуда я тебя не отпущу. И не отдам никому. Я, наверное, эгоист, но по-другому просто не умею. Я понимаю, мы все еще в опасности. Он нас так просто не отпустит. Не перестанет искать эти деньги. Но вместе мы со всем справимся. Ты ведь меня защитишь, правда?

Я не знал, что ему ответить. Такой маленький и такой несчастный. Но совсем не глупый. Мой маленький умный мальчик, безгранично верящий в то, что я смогу его защитить. И я смогу. Обещаю тебе. Я буду защищать тебя даже ценой своей жизни. Всегда.






Вместо эпилога.



Мы сидели в тихом уютном кафе и пили кофе с пирожными. Я смотрел на что-то оживленно рассказывающего мне Билла. Поворот головы. Взмах длинных накрашенных ресниц. Улыбка, светлая, как у ребенка. Да, Маркус, этот долг я вряд ли смогу тебе выплатить. Я перед тобой в неоплатном долгу, друг.



"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: Google [Bot] и 2 гостя