• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

По следу {slash, AU, flaff, PWP, omegaverse, first time, Том/Билл, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

По следу {slash, AU, flaff, PWP, omegaverse, first time, Том/Билл, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 01 май 2018, 17:32


Название: По следу
Автор: Hell.ena
Пэйринг и персонажи: Том/Билл
Рейтинг: NC-17
Жанры: AU, flaff, PWP, omegaverse, first time
Размер: mini
Статус: закончен
Содержание: Что может быть хуже начавшейся в людном месте течки? Незнание того, что в этот момент кто-то уверенно идет по твоему следу..
От автора: Просто пвп. Пробую новый для себя жанр. Just_Sofi, спасибо :)
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 01 май 2018, 17:32

Летний, удушливый зной с самого утра поливал тоннами жгучего жара утомленную жаждой землю. Его невыносимая духота обволакивала каждый, даже довольно затененный уголок, а изморенных людей, невзирая на погодные условия занятых своей работой, не спасали от него должным образом даже кондиционеры.

Восемнадцатилетний темноволосый омега Билл тоже исключением не являлся: он находился на своем первом рабочем месте и, словно веером, интенсивно обмахиваясь тонкой папкой, выпрошенной у кассира, продолжал нервно осматривать просторный зал, заполненный рядами вешалок с разнообразной одеждой, где он уже третий месяц работал продавцом-консультантом.

Стрелки часов постепенно приближали долгожданный момент окончания смены, но парень понимал, что вытерпеть финальный рывок, вероятно, будет сложнее всего. Нервы, особенно в ближайшие несколько минут, отчего-то находились в постоянном напряжении, просто-напросто норовя порваться под натиском раздражения, неуемной и беспричинной злости на коллег или хмурых покупателей, которым неизменно требовалось мило улыбаться и отвечать со всей приветливостью и вежливостью. Стойкий и совершенно оглушительный запах парфюма, удушливыми волнами охвативший помещение, природные запахи клиентов — все стало казаться парню основной из причин его психоза, а летняя жара, как известно, только усиливает их восприятие.

Тем не менее, время все шло, и оранжевый, палящий диск солнца близился к горизонту, мало-помалу забирая свое чрезмерное тепло. Оно словно бы за что-то рассердилось на весь мир и решило избавиться от части своих обидчиков таким изощренным и довольно действенным способом.

Билл ощущал нарастающую дрожь, будто касающуюся каждой клеточки его тела и уверенно накапливающуюся в кончиках пальцев; живот стало болезненно потягивать, уходя спазмами и пока еще легкими и кратковременными судорогами к паху, и многообещающие перспективы юного омеги, который все более отчетливо ощущал приближение очередной течки, были весьма нерадужными.

Безусловно, он знал, что она когда-то вскоре случится, но отпрашиваться парень просто не рискнул из-за своей излишней скромности, еще и сам начальник с самого начала казался ему тупым, самовлюбленным деспотом. Рисковать не хотелось, да и страшно большей частью было. К тому же потерпеть-то оставалось лишь от силы полчаса, после чего можно будет с чистой совестью собрать вещи и мчаться в свою съемную квартиру, где он надежно запрется на все замки и будет изнемогать в борьбе со своей природой и животным желанием вдали от чужих глаз.

Косые взгляды немолодого охранника-альфы уже пробирали волнительными импульсами, от чего Билл безумно стеснялся и вовсе старался в его сторону не смотреть, понимая, что усилившийся притягательный запах уже невольно донесся до заинтересованного мужчины, продолжающего молчаливо буравить непокрытого консультанта своим взглядом. Билл был свободен, мечтая связать свою жизнь только с тем, кто будет ему искренне симпатичен, а не навязан необузданными и неразборчивыми инстинктами, которые в этот период жизни омеги просто отключают его мозги, круша слабую и такую покорную им волю.

Только то, что ему везло во время предыдущих течек быть на каникулах, явно шло Биллу и его невинности на пользу, но школа совсем недавно осталась позади, и теперь скрываться будет слишком сложно, если рабочий день предусматривает совершенно другое. Билл чувствовал, как взмокла от испарины его красная, идеально выглаженная форменная рубашка, прилипая к коже. Саднящий и слегка жгучий дискомфорт зарождался в пульсирующем анусе, уже выделившем первые струйки смазки, от аромата которой окружающим альфам было особенно жарко, что даже приходилось значительно ослаблять галстуки.

— Боже, я больше не могу.. — в нетерпении поглядывая на часы и слишком медленно перемещающиеся стрелки, сам себе прошептал брюнет, прикрывая глаза, и, почесав выбритый висок, лихорадочно выдохнул горячий воздух из легких.

Незаметно тронув пальцами уже образовавшееся на черных брюках влажное пятно, Билл едва слышно проскулил от безнадежности, с силой поджимая ягодицы. Последние сомнения таяли и уже все ближе сами же продвигали брюнета к принятию окончательного решения, и, все же отважившись, Билл нервно облизнул губы и стремительным ветром рванул к кассе, оставляя за собой головокружительный шлейф нежного аромата. Он резко бросил папку на стол, а сидевший за ним омега-кассир по одному только безумному, без конца бегающему взгляду юноши понял, что происходит, не говоря уже о его заметном, особенно ярком запахе. Кивнув, Билл помчался переодеваться, чтобы уже вскоре покинуть рабочее место в силу своей вынужденной некомпетентности в таком разгоряченном состоянии.

Собрав свои рабочие вещи, определенно требующие стирки, и уже откровенно начиная сходить с ума от обилия разнообразных, пробуждающих все его чувства и похоть запахов, стройный брюнет взбил пальцами короткие, утратившие красоту укладки волосы и, шумно сглотнув образовавшиеся слюнки во рту, в ускоренном темпе взял курс к своему дому, едва выдержав момент проверки перед уходом на охране под сальным взглядом того самого улыбающегося старика.

Дом, к счастью, находился всего в трех кварталах от магазина, но и это расстояние казалось теперь омеге воистину непреодолимым. Каждый шаг давался с новым спазмом, впивающимся в пах и даже бедра, а раскрытая мокрая дырочка призывно источала новые и новые соки, так и привлекающие к себе партнера, которого Биллу так страстно и горячо хотелось ощутить в себе даже вопреки поставленным самим же собой запретам. Голова сладко затуманилась, будто дезориентируя его в пространстве, а мысли путались, кружились бесформенными сгустками, не умея обрести здравое значение, и в силу своей природы юному омеге хотелось только страстного соития, которое сумеет обуздать его взыгравшуюся натуру и усмирить вспыхнувший в его теле огонь.

Родители Билла временно жили в другом городе, неохотно оставив свое упрямое, возомнившее себя взрослым чадо одного, а попросить кого-то из друзей-омег его встретить он что-то совсем не догадался, когда замутненную голову удалось настроить хотя бы на светлую мысль, что надо скорее лично убраться из опасного места.

Многочисленные люди как раз возвращались домой, завершив все свои дела, их манил уют пустующих без них квартир, где можно было скоротать вечер без безумствующей жары и отдохнуть после тяжелого дня. Кого-то могли там ожидать любимые вторые половинки или же домашние питомцы, но Билл был одинок, интроверт по натуре, и такое одиночество вполне умиротворяло его. Таким образом, несколько дней затворничества во время течки для него были даже приятной вариацией развития событий, хотя о поиске любимого альфы он все равно трепетно и волнительно мечтал уже давно.

Коль уж пешеходов на тротуарах было предостаточно, омежка испугался идти мимо них напрямую, в таком случае откровенно заявляя о себе и испытывая на прочность выдержку всех альф в радиусе нескольких метров. Он жутко стеснялся своего состояния, того, что вынужден быть среди общества в такой словно бы интимный момент своей жизни, и провоцировать кого-то на непристойности ему совершенно не хотелось. Изнемогая от обилия чувств, Билл все же свернул в пока еще безлюдный двор, чуть ли не бегом пересек его и, запыхавшись, вскоре оказался в крытом переулке, по которому можно было выйти на нужной парню улице.

После бега и всей дневной жары, которую пришлось испытать на себе за всю рабочую смену, хрупкий омега, казалось, и вовсе потерял над собой и своими силами контроль: ноги неумолимо подкашивались, одышка овладела сбившимся дыханием, а запахи дурманили и просто выбивали почву под ногами, что в конечном итоге все же и случилось.

Зуд во влажном анусе совсем не собирался прекращаться, а обильная смазка, смешанная с потом, уже пропитала боксеры и светлые джинсы, буквально прилипающие к телу. Опершись рукой о кирпичную стену, Билл сладко простонал и замер, роняя свою сумку под ноги, а головокружение от обуревавшей его страсти просто вырывало из его груди новые выдохи и стоны. Он облизнул искусанные губы и просто обессиленно сполз по стене, сжимая через ткань трясущимися пальцами свой возбужденный орган.

Билл лишь хотел немного отдышаться, хоть сколько-то прийти в себя и скорее идти дальше, но эта разумная цель все меркла, беспомощно гасла в этом океане удовольствия, которое ему могли с радостью подарить, только помани он кого-нибудь.

Все ярче и ярче ощущался пьянящий запах приближающегося альфы. От него нестерпимо приятно щекотало в носу, а тело трепетало, не собираясь больше долго и утомительно кого-то выбирать. Однако юный Билл еще по-прежнему мог держать себя в руках и помнить о своих высоких целях.

— Мм..! — шумно вдыхая пленительный аромат омеги, вдруг протянул незнакомец, на которого Билл тут же вскинул смятенный, кипящий спектром непохожих друг на друга эмоций взгляд.

Широкоплечий, светловолосый, но только не особо опрятно одетый альфа уверенно приближался к нему, а омежка насилу поднялся на ноги и вжался в стену спиной, дурея от желания, не подвластного призывам разума, которому этот претендент все равно не приглянулся полноценно.

— Привет, крошка, — прозвучал подхалимский голос парня, будто обволакивая плененного чувствами брюнета собой вместе со своим запахом. — Как тебя зовут? — продолжал завлекающе напевать он, облизываясь и подходя еще ближе. — Я — Крис, — представился парень, не дожидаясь ответа и лишь следя с ухмылкой за тем, как прелестно трепещут ресницы симпатичного, чуть раскрасневшегося омеги, как тот пытается глотать ртом воздух и молчит, будто забыв из-за сладкого томления в теле и паху свое имя. — Давай я провожу тебя домой? — словно хищник, сверкая своими лихорадочными глазами, говорил Крис, ликуя от своей великолепной и так волнующе пахнущей находки. Однако стоило ему только дотронуться до Билла, с восхищением провести ладонями по хрупким открытым предплечьям и поднять руку к милому лицу, прижимаясь теснее, как до его слуха донесся чей-то грозный окрик:

— Не трожь. Мое! — уверенно указывая рукой на сжавшегося и всхлипывающего от своих противоречий Билла, рявкнул новый действующий герой в пропитанной зарождающимися непристойностями обстановке.

Крепкий альфа с черными, наспех собранными на затылке в пучок дредами шел по следу текущего омеги уже около пяти минут, и то, что парень, нерадивый студент, собирался в этот вечер лишь на очередную гулянку с друзьями-оболтусами, подобными ему самому, едва ли могло его удержать, особенно в преддверии гона. Его-то он и планировал вдоволь насытить в обществе на все готовых омег, но теперь, лишь услышав в толпе околдовывающий аромат именно этого течного омеги, весь его внутренний зверь просто встал на дыбы, желая в этот момент только его одного.

Томас ни в коем случае не мог упустить такую притягательную сладость, и вычислить по скованности движений и специфической, нервной торопливости источник этого блаженства ему не составляло труда. Подобно лучшей ищейке, он взял след и, к своему неудовольствию, в итоге заметил, что не ему одному понравился этот мальчик.

— Я как бы первым его нашел, — уверенный в своей непревзойденности и правоте Крис ближе привлек к себе Билла, слабыми ладонями упершегося ему в сильную грудь, и вся безумная борьба юноши между «да» и «нет» теперь немного осложнялась.

Насыщенный и еще более упоительный запах второго альфы невидимо смешивался с первым, а в заду омеги, жаждущем совокупления, неимоверно зудело и влажно истекало смазкой. Теплая струйка давно спускалась по бедру, настырно щекоча и раздразнивая брюнета, которому оставалось лишь беспомощно обмякнуть в удерживающих его руках либо вероломно сбежать. Вырваться, бросив все, и мчаться отсюда изо всех сил, чтобы его чистую невинность не пришлось делить сразу с двумя разгоряченными самцами. Отдаваться первому встречному, а тем более двоим, совершенно не хотелось, но альфы были до того хороши собой, что омега внутри Билла просто вопила от восторга и ожидания жаркого продолжения.

— П..пусти.. — разумно выбрав все же второй вариант, наконец прошептал он, хмуря брови и уже расфокусированно глядя на Криса, мягко улыбающегося ему, но плотоядного коварства юноша в этой улыбке, изогнувшей тонкие губы, уже совершенно не видел. — Я просто..

— Заблудился? — ласково подсказал альфа, приближая к нему свое лицо и более жадно вдыхая способный любого обратить в безумца аромат, но вспышкой молнии возникший рядом Томас заставил его тон похолодеть в единый миг буквально на несколько градусов. — Э! — сильные пальцы озлобленно впились в глотку Криса, норовя оттащить соперника от своей добычи, и вторая рука, крепким, крушащим кулаком впечатавшаяся ему в бок, только помогла это сделать. — Да ты, с.. ах..

Получая новый резкий удар в челюсть, первый альфа судорожно выдохнул, дернувшись и зажмурившись, и все же поспешно выпрямился, чтобы дать сдачи настырному нападавшему. Прискромнившегося омегу тем временем так и пришлось оставить у стены, поскольку беспощадно плененный гоном и поддавшийся туману сильнейшего головокружения Томас намеревался отвоевывать этого юношу до последнего, а оттого не давал возможности своему конкуренту к нему даже прикасаться.

— Катись! Пока цел..! — шипел Крис змеей, яростно сжимая в кулаках волосы Тома, скрученные в темные жгуты, но тот лишь рычал в ответ и едва не раздирал кожу на теле противника, освобождая свою настоящую сущность.

Его состояние с трудом поддавалось контролю, неистовое бешенство и неиссякаемое чувство собственничества давило его, а теперь борьба за свою добычу только раздразнила его окончательно.

Удары один за другим сменялись новыми, вырывая у обоих болезненные хрипы и мычания, и сошедшиеся в схватке альфы, мощно кидая друг друга от стены к стене и валяясь на асфальте, не собирались отдавать первенство и омегу своему противнику.

Оставшийся же без внимания Билл в это время все же попытался отдышаться, поднять упавшую сумку и, придерживаясь за стену, даже успел добраться до большой горы контейнеров и коробок, занимавших добрую половину ширины переулка. Он, честно говоря, испугался такой настойчивости со стороны альф и все же решил ускользнуть, оставляя свою омежью сущность без обещанной порции двойного удовольствия. Парень так быстро, как только мог, переступал ослабевшими, подернутыми легкими судорогами ногами, поджимал покрасневшие губы и старался дышать через рот, чтобы ограничить себя от всех соблазнительных запахов.

— Куда же ты, чудо? — уже вскоре останавливая прекрасного беглеца за руку, промурлыкал Том, и обернувшийся Билл тут же устремил свой взволнованный взгляд в его мужественное, красивое лицо: правый уголок губ наполнился кровью, выпуская алую струйку наружу, а чарующие темные глаза альфы просто буравили его своей бесконечной алчностью и похотью. — Разве я не заслужил свою награду? — низко и словно утробно проурчал парень, властно, с наслаждением от чувства своей победы обвивая притягательного стройного омегу обеими руками и коротко кивая куда-то себе за спину.

Вздрогнувший Билл смущенно отвел глаза от привлекательного альфы, разрывая зрительный контакт и пряча взгляд за черными ресницами, и вскоре в изумленной растерянности все же увидел светловолосого Криса, распластанного на асфальте и жалобно скулящего от недавних побоев. Томас, уже не в силах сдерживать свою природу, лишь опасно улыбнулся, крепко и надежно сжимая кольцо объятий, при этом безустанно вдыхая запах, щедро исходящий от Билла. Бежать было слишком поздно и абсолютно бессмысленно, да и юноше, внимательнее присмотревшемуся к своему «пленителю», больше этого практически и не хотелось.

Он высвободил одну руку и со смущенной улыбкой провел тонким пальчиком по губам молодого самца, стирая выступившую кровь, а тот вдруг с тихим рыком настойчиво обхватил его ими, тут же мягко обводя подушечку мокрым языком и с шумом засасывая. Билл с тяжестью выдохнул, внимательно и с каким-то ненормальным удовольствием следя за тем, с каким упоением альфа дарит ему каждое касание, пусть иногда его пальцы так сильно впивались в кожу, будто тот, поддавшись чувствам, того даже и не замечал.

Не желая больше медлить и напрасно испытывать свое и без того истерзанное терпение, Том резко подался вперед и чувственно прижался к манящему раскрытому рту омеги. С довольным мычанием сминая мягкие губы, он терял последнюю власть над собой, равно как и более неуверенный Билл, и теперь обоим все больше хотелось лишь одного, а препятствий для этого уже никто и не видел.

— Том, — ненадолго отстраняясь, чтобы снова завладеть сладкими губами омеги, прошептал альфа, настойчиво пробираясь одной рукой под влажную футболку и с наслаждением лаская гладкую кожу своего привлекательного любовника.

— Б.. Билл, — с блаженным стоном откидывая назад голову, на выдохе ответил он, сходя с ума от напряжения и не знающего пределов желания, в данный момент так нечестно отключившего все его былые опасения и решения.

Хотелось наконец попробовать, вкусить манящую близость с мужчиной, в то время как вторая его часть сознания продолжала уже бесполезно настаивать на ожидании своей мечты. Когда такой горячий самец был так близко, все мысли о поиске любимого человека против всякой воли неведомой силой были отодвинуты на второстепенный план или же сконцентрированы на нем, а для альфы, как сперва думал сам Том, этот омежка был лишь очередным развлечением, которых он перебрал уже приличное и изрядно надоевшее ему множество.

От Билла притягательно веяло чистотой и непорочностью, и он манил этим, завлекал и околдовывал. И не мог Томас так просто утолить свой животный голод одними лишь прикосновениями и невинными ласками, поцелуями, пусть и глубокими и влажными. Кровь бурлила в висках и в паху, ритмичными импульсами мечась под кожей, и он безумственно хотел, жаждал овладеть этим омегой, и было совершенно наплевать, что случится это в каком-то глухом, сыром и грязном переулке, а не на мягкой постели. Билл так красиво и сладостно отзывался на каждую ласку, даже грубую и требовательную, и, будучи ослепленным своим потрясающим партнером, он уже сам теснее прижимался к Тому, дыша им и предаваясь окрыляющему восхищению.

Опустив ладони на его широкие плечи, омега подался навстречу, чтобы соединить их губы еще теснее и жарче, и прекратить все это теперь казалось совершенно невозможным и неприемлемым. Ему так нравились эти волшебные поцелуи на грани алчных, настойчивых укусов, и всякое касание приносило лишь слепое блаженство, лишенное разделения с болью.

— Голова кругом идет от твоего запаха, — словно хищник, прорычал Томас, услаждая новыми вдохами свою внутреннюю суть, все еще помнящую удары поверженного конкурента, рассыпавшие болезненные очаги по его телу. — Би-илл.. — прикрывая глаза и с упоением припадая к ароматной шее юноши, он принялся покрывать ее жадными поцелуями, вереницей тянущимися ниже.

Руками альфа ненасытно блуждал по утонченному телу Билла, настойчиво проникая под одежду, чтобы стать еще ближе к нему, хотя о расстоянии, даже самом незначительном, и вовсе теперь не могло быть и речи. От своей бесконтрольной жадности он лишался рассудка, и в этот момент юный омега в его руках стал для него центром всего существующего на свете. Он ловил своими губами каждый стон и жаркий выдох Билла, слегка прогибающего спину, когда ловкие пальцы альфы с нажимом брели вдоль его позвоночника, спускаясь все ниже и ниже, к кромке джинсов, пропитанных соблазнительными соками желания.

В единый миг Томас резко отстранился и, развернув юношу лицом к кирпичной стене, навалился сзади, продолжая страстно и горячо целовать в шею, а ладонями исследовать подрагивающий плоский живот, гладкие, невероятно нежные бока, поднимаясь вверх и чуть сжимая между пальцами розовые, напряженные соски.

— Я.. наверное.. ах.. — хотел было возразить вдруг передумавший Билл, как сквозь одежду почувствовал твердый член молодого альфы, прижавшийся к нему сзади, и из-за развратного трения влажная ткань неприятно прильнула к коже, рождая желание лишь поскорее ее снять.

Окончательно вопреки самому себе он лишь подался навстречу этим дразнящим толчкам, оставляя мокрый благоухающий след на одежде Томаса, и сейчас он уже мысленно просил его действовать и сделать хоть что-нибудь, чтобы избавить его от всего этого нестерпимого напряжения.

Красавец-альфа с легкостью добрался до паха Билла, расстегнул ремень, пуговку и ширинку и небрежно дернул одежду вниз, оставляя чуть вскрикнувшего от этой резкости юношу перед собой в белых боксерах. Горя своим неистовым желанием, Том быстро опустился на корточки и с пылом припал лицом к беспомощно укрытой за тканью промежности, с шумом и умопомрачением вдыхая сладостный аромат, сковавший его и сделавший своим пленником. Он обнял руками стройные бедра омеги, отчаянно вцепившегося пальцами в кирпичные выступы стены, чтобы только уметь стоять на ногах, когда сильный самец почти добрался до самого сокровенного, и юноша безумно хотел, чтобы скорее пала и последняя между ними преграда.

Альфа скользнул одной рукой чуть дальше, накрывая пах Билла через ткань, плавно массируя и нажимая на выпуклость, и уже вскоре его личному терпению пришел конец. Он быстро приспустил влажные боксеры вслед за джинсами, и с удовольствием обласкал взглядом открывшиеся его глазам маленькие ягодицы и ложбинку, призывно сочащуюся ароматными выделениями.

Билл громко простонал, срываясь на жалобный скулеж, когда ощутил невероятные губы и ловкий язык на своей текущей промежности, и эти чувственные возгласы для Томаса, коему выпала честь первым прикасаться к этому юноше, были лучшей наградой, усладой для ушей и неоспоримым стимулом к продолжению.

Он собирал своим ртом вязкую смазку, обводя раскрытую дырочку языком и мягко надавливая, чем дразнил своего партнера неимоверно, чтобы тот исходился стонами нетерпения и желал только Томаса, уже готового стать для него первым. Скользнув внутрь, он поласкал влажное отверстие снова, буквально вкручиваясь в него и шире разводя руками ягодицы для большего доступа и удовольствия для бьющегося в экстазе омеги.

Зардевшемуся от такой пикантности Биллу было невероятно щекотно и стыдно, и для того, чтобы расслабиться, пришлось приложить немало усилий, но он, только приумножая свои сковывающие чувства, лишь прогнулся в спине и оттопырил попу навстречу этим пошлым ласкам.

— То-ом.. — выдохнул Билл, остервенело сжимая пальцы на кирпичной стене, перенимавшей его нервозность и нетерпение на себя. — У меня.. не было никого.

— Знаю, — довольно отозвался тот, неохотно отстранившись, и внезапно заменил свой язык пальцем, смоченным в соках Билла, чтобы предварительно испробовать нежное нутро, которое сразу же так призывно обволокло его своей теплотой под тихое мычание омеги.

Тому уже хотелось приступить к большему и просто взять то, что так легко ему отдается, не обращая внимания на чувства партнера, как делал он раньше и с другими, когда начинался гон, но здесь же ему будто было нужно уже нечто другое.

Внутри было влажно, приятно и горячо, в этой узости поскорее хотелось оказаться, чтобы сполна утолить голод своего тела, которое, похоже, так неожиданно обнаружило для себя самое любимое лакомство. Проникая в омегу пальцем и наслаждаясь предвкушением волнительного соития, так и опустившийся на корточки Томас прижался щекой к нежной ягодице, с каждым новым вдохом чувствуя непреодолимое рвение укусить его, до того брюнет был притягателен и прекрасен.

— Я сейчас тебя съем, — проурчал Том, хитро улыбаясь и вдруг оставляя мокрый след от поцелуя на очаровательной половинке. — Где же ты был раньше? — непонимающе спрашивал он, торопливо поднимаясь на ноги и, наигравшись, принялся готовиться к долгожданному проникновению. — Билли, а ты где живешь?

— Т..там.. — неловко указывая на выход из переулка и уже виднеющиеся там высокие дома, с трудом выдохнул юноша и смахнул со лба вновь выступившую испарину. — Я боюсь, — испуганно поджимая ягодицы и очаровательно стесняясь перед Томом, прошелестел Билл, поскольку страх перед неизвестностью не могли деактивировать даже настолько яркие импульсы желания.

— Не на-адо, — с нотками коварства проговорил умиленный этим жалобным тоном альфа, приспуская свои джинсы и пристраивая наконец эрегированный член с напряженно выпирающими венками к манящему, раскрытому для него входу.

Первый толчок бедрами, и стон, вырвавшийся у Томаса, торопливо догнал возглас Билла, резво устремившийся вдоль переулка, отражаясь от прохладных стен из кирпича. Влажное, готовое к вторжению нутро инстинктивно сжалось на горячем пенисе, обхватывая своими нетронутыми стенками и лаская приятными чувствительными оковами. Смущающее и ничем не скрываемое хлюпанье смазки рождало яркий, пылкий румянец на щеках Билла, впервые получающего от долгожданной близости с альфой свой невероятный кайф. От этого мука и томление в низу живота одновременно обретали сказочное облегчение и новую силу, мерцая искрами перед глазами и щекоча взор легким головокружением.

— Тише, моя прелесть, — мягко шептал Том на ухо Биллу, всхлипывающему и слишком громко восклицающему от этого нового блаженства, но все равно пытающемуся отстраниться, избавиться от этой безумной заполненности, непривычно пронзившей его тело вместе с неизведанной усладой.

Однако сбежать ему уже не дали и едва ли позволили бы сделать это и впредь. Новым движением альфа вошел в омегу полностью, жмуря глаза от несказанной эйфории лишь от того, что он был у юноши первым. Еще крепче прижимая уже готового на все Билла к стене, он новыми фрикциями проникал в его тело, изменяя угол вхождения и постепенно наращивая темп. Том с величайшим трудом сдерживал безумные инстинкты, хотелось выплеснуть всю свою не знающую покоя страсть, забыть о всяких проявлениях нежности и осторожности. Он насилу находился где-то на грани своих чувств, несдержанно впиваясь в бедра Билла приносящими боль пальцами, от чего белеющие отпечатки оставались на покрытой испариной коже. Омега пытался хоть сколько-то отстраниться от шершавой поверхности стены, с которой он болезненно соприкасался лицом, и только волей случая заметивший это Том вскоре поднял руку, смыкая пальцы на его подбородке и перенимая все эти болевые ощущения на себя, которые, пусть даже в самой меньшей мере, но хоть сколько-то отрезвляли его поведенное инстинктами состояние.

Билл извивался и стонал, бесстыдно подаваясь навстречу и насаживаясь сильнее, в то время как Том ритмично таранил его, восторгаясь тем, как потрясающе обнимают податливые, нежные стеночки его напряженный член. Альфа с упоением следил за тем, как он погружается в шумно выдыхающего Билла, ловя слухом то, как пошло шлепают его яйца о влажную, притягательную промежность. Ослабив натиск, Том чуть подался назад, больше не давя на брюнета так сильно, и теперь его пальцы, ненасытно скользящие по юному телу, всякий раз спускались к аппетитным ягодицам, сжимаясь на них и разводя в стороны. От этого стоны парнишки, услаждающие слух альфы, раздавались более проникновенно и соблазнительно, смешиваясь с его именем, звучащим из этих прекрасных уст по-особенному приятно.

— Аах, хорошо-о, — гулко протянул Томас, быстро вынимая член из нежного нутра лишь за несколько мгновений перед разрядкой. — Иди-ка ко мне, чудо, — развернув раскрасневшегося, такого податливого Билла к себе лицом, недолго думая, он подался навстречу, чтобы соединить их губы в новом поцелуе, исполненном страстью и неусмиримым желанием.

Кусая в ответ и мыча, Билл словно растворялся в обнимающих его руках и эмоциях, не успевая дышать и наслаждаться запахом альфы, которому он так безрассудно позволил себя взять.

— Ты потрясающе сладкий, — как можно глубже вдыхая, проурчал Томас, лукаво заулыбавшись, когда ощутил ответное объятие, такое трепетное и приятное, что в груди у него что-то невообразимо заволновалось от этого прелестного умиления.

Смущенный Билл ничего не ответил, лишь застенчиво опустил взгляд, крепче прижимаясь к парню, а Том, скосив взгляд на какие-то рядом стоящие коробки, неожиданно опрокинул омегу на одну из них и тут же пристроился сзади. Брюнет, будто опьяненный, лишь крепче схватился за свою новую опору обеими руками, слегка прогибаясь в спине и оттопыривая попу, которой тут же коснулись теплые ладони.

Уже вскоре ноющий от нетерпения член погрузился в манящую глубину снова, в такой пикантной позиции получая возможность максимального проникновения, так великолепно накрывающего обоих любовников непревзойденными ощущениями.

Голос Билла, красивыми переходами интервалов звучащий в безлюдном переулке, стал теряться, сникая и хрипя, но он просто не мог не отзываться на эти глубокие, настойчивые фрикции Томаса, который словно подпитывался этими возгласами. Он все равно останавливался, когда чувствовал скорое приближение оргазма, чтобы вновь отдалить его, и лишь водил напряженной алой головкой по белым ягодицам, влажной ложбинке, собирая ею выступающую смазку, чтобы уже вскоре погрузиться внутрь вновь.

И в какой-то миг, не умея найти в себе сил выносить эту пытку удовольствием, омега излился, содрогаясь в ошеломительном экстазе, даже словно не чувствуя яростных, властных и резких движений альфы, продолжающих нещадно таранить его, пока тот вслед за ним не добрался до вершины своего блаженства.

Воздух прохладного переулка точно раскалился вокруг них, впитав в себя единый запах двух молодых людей, жар их сплетенных тел и ярких чувств. Быстро покинув сжимающуюся дырочку, Томас бурно кончил омеге на спину и голые ягодицы, с протяжным стоном водя по своему извергающемуся стволу рукой. Белесая сперма обильными струйками неторопливо потекла по коже брюнета, и альфа, навалившись на юношу сверху, зарылся носом в благоухающие мягкие, но заметно растрепанные волосы.

Кончать внутрь и допускать сцепку он не решился, ведь таким образом пришлось бы брать на себя огромную ответственность, а этого парень с лишним ветром, все еще периодически гуляющим в его голове, пока не хотел. Он даже в университете учился не особо хорошо, чтобы так нелепо облажаться.

— Кайф, — прошептал он, часто втягивая воздух, пропитанный невероятным запахом Билла, который, наконец отойдя от пережитого приключения, уже, к своему сожалению, с нарастающей горечью осознал, что только что натворил.

Он подарил свою невинность случайному незнакомцу, в то время как столько времени отказывал всем другим, но вполне подходящим альфам, лелея свою несбыточную мечту о настоящей любви. Только он хотел было пошевелиться, чтобы выбраться из-под прижавшего его к этим грязным коробкам альфы, омега с ужасом ощутил, как нестерпимо больно сжались зубы Томаса на его шее, прокалывая нежную кожу и ставя на него свой нестираемый знак.

— Что ты.. — истерично взвизгнул Билл, забрыкавшись и затрепетав, будто плененная птица, поскольку этот совершенно незнакомый парень отчего-то уж точно не казался юноше тем, кто способен на настоящие и так нужные брюнету отношения. — Зачем ты.. нет.. — растерянно поджав губы, он едва сдержал подступившие слезы отчаяния, готовые вырваться на волю хрустальными ручьями.

Ведь теперь часть его души несказанно опасалась, что этот самый Том, вероятно, по своей глупости лишь обрек его на одинокую жизнь, и ни один парень теперь не захочет к нему приближаться, почувствовав на нем запах этого альфы, навечно поставившего нерушимую печать на его свободе своей меткой.

— Я никогда не смогу тобой надышаться, — мягко покрывая поцелуями шею юноши, ласково прошелестел Том в свое оправдание, а безумно накрутивший себя, расстроенный, неподвижный Билл, боясь дышать, вслушивался в эти слова, повторяя их мысленно и все отчетливее чувствуя, что прелестные цветы один за другим распускаются в его душе от мыслей, что один он все же теперь не останется. Слишком поздно он стал думать головой, когда до этого балом правило исключительно его тело. — И другим, всяким Крисам, хрен теперь дам это делать!

Том все же поднялся и, надев приспущенные джинсы с бельем, изучающе осмотрел своего привлекательного партнера, который с совершенно растерянным лицом развернулся и сел на коробку, с неверящей улыбкой бросив короткий взгляд на асфальт, где до этого лежал побежденный и забытый любовниками Крис, коего в тот момент поблизости уже давно не наблюдалось. Затем Билл неуверенно взглянул на высокого альфу, который так негаданно переменил его жизнь и вопреки волнениям все равно практически с первого взгляда ему успел понравиться. Тот подошел ближе и, одним рывком поднимая юношу на ноги, вновь заключил его в оковы своих объятий.

— Билл, а пошли ко мне? — интимно шепча и намекая на продолжение, Томас скользнул ладонями по влажной спине брюнета и медленно опустил их на оголенные ягодицы, орошенные его семенем, после чего подхватил кромку светлых джинсов и помог своей паре одеться и взять сумку.

Омега так и не решался что-то сказать ему в ответ, теряясь и безумно волнуясь, губы словно онемели и замерли в улыбке, прекрасно умеющей говорить за него самого.

— Теперь нам точно надо познакомиться поближе, — добавил он и, взяв так и не добравшегося до дома брюнета за руку, повел его совсем в обратную сторону, и теперь все запланированные на ближайшее время развлечения уже наверняка и надолго потеряли для него всякую ценность и значение.



КОНЕЦ
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость