• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Дневник моего проклятия {slash, AU, romance, drama, mystics, songfic, cruelty, grapefruit, Билл/Том, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Дневник моего проклятия {slash, AU, romance, drama, mystics, songfic, cruelty, grapefruit, Билл/Том, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 30 апр 2018, 22:13


Название: Дневник моего проклятия
Автор: Meine Seele
Пэйринг и персонажи: Билл/Том
Рейтинг: NC-17
Жанры: AU, romance, drama, mystics, songfic, cruelty, grapefruit
Размер: midi
Статус: закончен
Содержание: история о том, как относительна свобода, и о том, как сложно различить реальность и сон, счастье и горе.
От автора: Фик был когда-то давно написан на фикатон
Саундтрек: Get scared – «The blackout»

Сиквел: Дневник моего проклятия - 2
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 30 апр 2018, 22:16



— И что это за хлам? Почему бы тебе это просто не выкинуть? — заглядывая в старую коробку, покрытую толстым слоем пыли, недовольно поинтересовался брюнет. Перспектива держать у себя в квартире такой откровенный мусор его не прельщала.
— Том, имей совесть, это семейные реликвии, как я их выброшу? — бережно касаясь пальцами картона, насквозь пропитанного запахом многих лет старины, осевшим пылью на потрепанных вещах, благоговейно протянул Крисиан. — И потом, это только на пару дней, пока не выветрится запах краски после ремонта.
— Ладно, ладно… Только вытри это, что ли, — опустив коробку на пол, парень протянул другу тряпку, но блондин, бросив взгляд на предстоящую работу, улыбнулся, виновато пожав плечами.
— Прости, но мне пора. Все, пока, встретимся в институте, — торопливо пожав руку брюнета, причем левую, дабы окончательно отвертеться от тряпки для пыли, Кристиан вылетел в коридор, довольный собой: и вещи пристроил, и от аллергии на пылевого клеща избавился.
— Отлично, — усмехнулся оставшийся с носом и коробкой старого хлама Том и опустился на корточки, думая, с какой стороны подступиться к этим пылесборникам, чтобы они не рассыпались. И ведь поздно возмущаться — сам предложил другу помощь.
Том был обычным студентом, даже отличником, что как-то не вязалось с образом хамоватого, но жутко обаятельного мачо, этакого сердцееда в стиле ганста-рэп. Все без исключения считали, что ничего особенного в нем нет, просто симпатичный парень, умеющий выгодно пользоваться своей внешностью и правильно себя подать, но уже через несколько минут после знакомства с мыслью «А в нем определенно что-то есть», бросались в омут с головой. И только он один знал, что за внешностью пользователя-наглеца с замашками собственника скрывается человек, слишком добродушный и доверчивый, за что обычно и платится. Хотя, даже сам себя таким он видел очень редко. И даже от самого себя скрывал себя такого.
Опустившись на пол, парень осторожно протер крышку коробки, открывая ее. Уложенные в творческом беспорядке, перед ним предстали старые вещи, одним только своим видом кричащие о своем возрасте. В нос ударил приятный запах прелой травы, бумаги и кожи, дышащий почтенным смыслом слова «раритет». Сверху лежал старый фотоальбом, бархатная обивка которого, выцветшая и местами порванная, была насквозь пропитана пылью. Тесненные металлом уголки и наличники, витиеватый узор вокруг овала глазури, уже давно потерявшей свое лицо, свидетельствовали о не дюжей сохранности. Открыв его, парень провел пальцами по липким от времени фотографиям, застывшим в том давнем времени. Казалось, даже лица людей, изображенные на них, были не такими, словно из другого мира.
В коробке было много интересных вещей. Настоящее перо с чернильницей, темная субстанция внутри которой давно уже высохла и напоминала гранит, старая фотокамера, какие-то бумаги и планшет… Осторожно касаясь каждой вещицы, Том протирал их, откладывая в сторону. Стоило пальцам коснуться истлевшей от времени ткани и пожелтевшей бумаги, и казалось, что они вот-вот рассыплются, выдуваемые из рук пеплом ушедших веков.
Все вещи были чем-то похожи, как-будто из одного времени, словно взятые из одного кабинета пожилого профессора, бережно хранящего такие приветы из прошлого. И вдруг взгляд Тома упал на что-то, не вписывающееся в этот мир. Небольшая книжка с бархатно-мягким кожаным переплетом, черная, с металлическими уголками. Казалось, она из другого мира… Или время над нею не властно.
Открыв на первой странице, Том увидел какой-то сложный рисунок, сплетенный из сотни тончайших линий, прорисованных до каждой мелочи. Какой-то шар, напоминающий рождественские игрушки с искусственным снегом, в которой укладывался целый мир. Горы, размашистые деревья, реки, словно сплетенные воедино. Шар обвивали языки пламени, разрывая его прозрачную оболочку, кровоточащую от жара огня, так искусно нарисованного. Снизу, будто вторя им, землю терзали бурлящие потоки воды, затопляющие подземные пещеры и подступающие к поверхностному слою почвы. Солнце, сиявшее в этом шаре так близко с луной, казалось каким-то обреченно ярким, его лучи разрывали облака, растворяясь в молочном тумане, источаемом луной. Звезды, осторожно рассыпавшиеся между светилами, напоминали застывшие слезы, роняющие пепел на землю. Рисунок был выполнен тушью или чернилами, но казался цветным, и сложно было поверить, что это работа чьей-то руки. Было ощущение, что он не нарисован поверх бумаги, а проступил из нее. Уже на следующем развороте шел текст, написанный аккуратным мужским почерком. Пожелтевшая от времени бумага была испещрена темными строками, выведенными чьей-то рукой. Дневник… На полях стояли даты, день и месяц.
Протерев обложку, Том отложил его в сторону, на лежащие рядом стопкой записи. На дне коробки оставались еще какие-то резные трубочки, чем-то напоминающие мундштуки. Взяв тряпку, парень достал одну из них, осторожно вытирая.
Рядом раздался шлепок, и Том вздрогнул, поднимая глаза. Видимо, неровно положенный, дневник упал, распахнув свои страницы, застывшие веером. Положив мундштук в коробку, он взял книжку, и заинтересованно посмотрел на записи, открывшиеся при падении. Тот же самый почерк теперь был совсем другим. Резкий, ломанный, то с наклоном, то без, словно линия кардиограммы, рваный чьим-то страхом или торопливостью.
«Это просто кошмар! Я сошел с ума… Невыносимо переносить это, у меня не хватит на такое сил. Он убьет меня, уничтожит морально и физически… Кошмар, который не позволит вернуться назад. Теперь я в его плену…».
С трудом разобрав рваные строки, Том удивленно пролистнул несколько страниц. Записки игрока или наркомана? Или какого-то предка Кристиана, страдавшего параноидальными наклонностями?
Перед этой записью было несколько пустых страниц. На одной в верхнем левом углу было небольшое чернильное пятно, словно кто-то собирался сделать запись, но передумал. Текст дневника обрывался перед этим на вполне безобидной фразе «Сегодня придется ехать на ужин к Б.К**. Нет большого стремления, да и визит — чистая формальность, но это долг вежливости, и личные симпатии не удел». А потом это…
«Он демон! Демон, питающийся страхом и болью, сжирающий все живое! Демон, сжигающий одним только взглядом своих проклятых глаз, ослепляющий красотой и могуществом. От него невозможно сбежать, как от самого себя… Он неминуемо истребит меня, сожжет своей жестокостью и будет ликовать! Пусть знает, что у меня еще есть силы бороться, хотя их не так уж и много… Но теперь уже нет страха, только желание жить…».
— Чертовщина какая-то… Наверное, ему лет триста — как раз на святую инквизицию потянет, — пожал плечами Том, вытирая упавшие на пол хлопья пыли и осторожно укладывая вещи в коробку. Задвинув ее под столик, он поднялся и, бросив взгляд на часы, пошел собираться. Пора уже в институт…




***

Вокруг было что-то, это чувствовалось, хоть и невозможно было увидеть что-либо в этой непроглядной тьме. И мерные волны чего-то теплого, усыпляющего…
Рядом был кто-то. И это ощущение казалось настолько сильным, что было даже странным, что никто не окликнет или не коснется рукой. Словно издеваясь, слыша все мысли, кто-то тихо рассмеялся. От этого голоса все тело сковало, будто наполнилось вязкой патокой, притянув его к земле. Такой тихий, мягкий, мелодичный, чуть хрипловатый…
Воздух, казалось, был настолько густым, наполненный мраком, что не было видно себя, все растворилось в нем, исчезло. Упруго качнувшись, потревоженный чьим-то движением, он обдал кожу прохладным ароматом сырости и миндаля, и отступил, утянув за собой кислород. Дышать стало труднее, а мышцы, скованные этим оцепенением, отказывались заставить себя втянуть воздух в легкие и не задохнуться.
Постепенно черный туман рассеялся, и прямо перед глазами что-то шевельнулось. Легкое, еле уловимое движение, и стало невозможно оторвать взгляд от этого места. Все тело парализовало спазмом, и по ушам снова ударил этот еле слышный смех.
Еще мгновение, и в темноте, обворожительно обжигая огнем, нечеловеческой красотой и глубиной взгляда, мелькнули глаза. Настолько ярко в этом тумане, что, исчезнув, еще долго горели в памяти. Карие, полные тепла, обжигающего все изнутри, будто в сердце разгорается пламя, с каждым ударом пульса все сильнее и сильнее…

— Том… Том! — тихий, но настойчивый голос и резкие толчки, словно ворвавшийся ветер, разорвали туман, разлетевшийся в клочья, как и этот чарующий смех.
— Что? — очнувшись, не понимая, что происходит, брюнет открыл глаза, пытаясь вспомнить, как здесь оказался. Смотря на знакомую аудиторию, он не мог объяснить себе, как попал сюда.
— Сколько можно дрыхнуть?! — усмехнувшись, Кристиан еще раз от души дернул его за плечо, — Ты всю ленту проспал.
— А… да… — пошатнувшись, Том вышел из-за стола, пытаясь прогнать клубившийся в голове еще черный туман и этот тихий смех… и глаза…




***

Густым облаком, словно все сильнее и сильнее разгоняясь, непроглядная дымка укутывала все тело, заставляя застыть и не двигаться. Тихий смех, толи издевательский и ехидный, толи добродушный, очаровательный… Он звучал в голове, звенел во мраке, пропитывал каждую клеточку, пробираясь в сознание.
Будто находясь в невесомости, теряясь в пространстве, можно было кожей почувствовать, как нестабильная дымка беспрестанно движется, скрывая что-то собой. В груди потеплело, и по нервам горячими искрами пробежался огонь, разгорающийся где-то внутри.
Смех стих, и туман чуть рассеялся, открывая взору то, что уже неосознанно ждал. Пронзительные, полные огня и гипнотизирующей власти глаза, прожигающие насквозь, проникающие в самую душу. Замедляющиеся вязкие удары пульса, словно дыхание мехов, распаляли пламя в сердце, заставляя его гореть все ярче и ярче.
Это не мог быть человек — слишком сложный и красивый взгляд говорил об этом. Густые ресницы, поразительный разрез глаз, невероятный цвет и глубина… Это просто не мог быть человек.
Словно читая мысли, чуть прищурившись, это существо смотрело из темноты, будто снисходительно позволяя изучать себя. В горящих глазах застыла улыбка, и по всему телу теплой волной ударил вновь зазвучавший тихий смех…

— Том! Да что ж это такое? — сосредоточенно пыхтя и настойчиво дергая за плечо, блондин снова бесцеремонно разрушил все это. Но тихий смех и теплые, слишком ощутимые удары сердца еще грели изнутри.
— Ну, что тебе? — сонно отмахнулся Том, открывая глаза и с удивлением понимая, что лежит на парте, опустив голову на руки. И совершенно не помнит, как дошел до этой аудитории, как сидел на ленте, даже какой был предмет…
— Ты по ночам чем занимаешься? Прости мне такой нескромный вопрос, — ехидно поинтересовался Кристиан, недовольным взглядом провожая выходящих из аудитории студентов.
— Сплю, в отличие от некоторых… — Пытаясь понять, что же ему приснилось, Том взял со стула свой рюкзак и направился к выходу. Все казалось настолько странным и непонятным, как запутанный сон — на грани между реальностью и одному богу известным миром полуночного бреда.
Всю дорогу, идя до своей съемной квартиры, парень чувствовал, что все тело еще помнит этот странный сон. Ощущение подвешенности в пространстве, беспрестанно движущемся по неизвестному закону, дым, запах, тепло… Этот странный сон не отпускал, не смотря на промозглый и отрезвляющий холод, пронизывающий сырыми иголками холодных капель дождя.
Зайдя в квартиру, сбросив мокрую куртку и налив себе теплый чай, Том включил компьютер. Пока он загружался, парень выгрузил из рюкзака уже ненужные тетради и, схватив на кухне какую-то сдобу, неизвестно откуда оказавшуюся у него в холодильнике, сел за стол. Щелкнув по иконке, открыл реферат по истории, который уже скоро сдавать, но буквы размытыми строчками плыли перед глазами, бессмысленными символами проносясь мимо. Безрезультатно просидев минут пятнадцать и поняв, что ничего это не принесет, парень открыл свой интернет-дневник, не удосужившись даже посмотреть комментарии и сообщения, он просто добавил новую запись:
«12.10.2009 23:30
Всем привет и пока, ушел спать».
Выключив компьютер, и не дожидаясь, когда монитор уснет, он просто рухнул на кровать, чувствуя, как глаза закрываются сами собой. Сил хватило только на то, чтобы стянуть с себя футболку и грязные от дождя джинсы, на автомате кинув их куда-то в сторону…




***

Уже знакомая дымка, плавно скручивая все тело в невесомых объятиях, снова и снова заставляла прислушиваться и вглядываться в темноту, понимая, что рядом кто-то есть, кто-то, кто скрывается за нею. Но было невозможно что-то увидеть, казалось, что там ничего и нет, одна лишь густая пустота. По всему телу громкими ударами проносился какой-то звук, отчетливый и резкий, но его не было слышно. Он явно звучал, но где-то внутри, словно металлическими ржавыми цепями били об обсыпавшийся от времени бетон. Резко, до боли жестко, надорвано, со скрежетом… будто какой-то маятник. Или это были удары собственного сердца?
Неожиданно, хоть и так долгожданно, раздался знакомый тихий смех, и послушный чьему-то велению туман мелко задрожал, меняя свое движение. Обдав кожу уже знакомым запахом прелой сырости и миндаля, волна отступила, медленно распахивая непроглядную завесу. Утонув в густых клубах этой бесконечности, на слабый просвет в ней вышел какой-то человек. Словно нехотя, очень медленно, туман отступал назад, ласково обвивая его фигуру, будто прощаясь. Было трудно увидеть его, но с каждой секундой силуэт становился чуть четче.
Это был мужчина, и судя по фигуре, довольно молодой. В этом облаке без очертаний и линий, его фигура казалась очень острой и угловатой. Четко очерченные плечи, изящная шея и хрупкие руки, узкие бедра и длинные ноги… У него были короткие черные волосы, свободно уложенные назад и выбившимися прядкам закрывающие лицо. Опустив голову, он плавно повел рукой, показавшейся очень похожей на женскую, наверное, и по форме и четким черным маникюром, и медлительный туман отступил назад, словно послушный зверь, усевшийся в углу и ждущий приказов хозяина.
Парень внимательно посмотрел прямо перед собой, а потом, склонив голову на бок, поднял глаза на Тома. Того прошибло ощутимым разрядом дрожи, приковавшей окаменевшее тело к месту. Это были те самые глаза, от взгляда которых исчезало все — и время, и пространство, и реальность.
От них невозможно было оторваться, но его лицо, кажется, идеальное, заставило перевести взгляд на него. Четкие черты, чуть сглаженные нежностью и чисто-женским изяществом, молочная кожа, идеальной формы нос и подбородок, пухлые губы, густые брови и родинка на подбородке… Человек таким быть не мог. Просто не мог…
— О, да у нас тут что-то новенькое, — как-то странно улыбнувшись, он расслабленно, будто устроившись в невидимом кресле, откинулся на воздух, внимательно скользя глазами по Тому. Этот голос, звучавший теперь четче, хоть и так же тихо, разрезал пустоту на сотни осколков, с тихим шорохом и слабым звоном падающие к его ногам.
— Что? — вместо вопроса раздался лишь еле уловимый шелест, голос не слушался, как и все тело, вросшее в этот мрак. — Кто ты?
— М-да… — разочарованно и даже устало протянул он, скрестив руки на груди. — Как же вы все похожи… Кто я? Что происходит? Когда это закончится? .. — его голос звучал с ощутимой усмешкой и безразличием, словно надоедливый текст, который ему приходилось повторять снова и снова очень долгое время.
— О чем ты? — все происходящее казалось Тому просто ненормальным, но этот сон почему-то не хотел заканчиваться, и это начинало пугать, хоть и жутко интриговало.
— Забудь, — словно вспомнив что-то, парень плавно подошел к нему вплотную, вколачивая гулкими шагами удары в звонкую тишину, плотоядно облизнувшись и пристально смотря в глаза. Стоило ему приблизиться, и на губах появился ощутимый вкус миндаля, — А это интересно…
— Что?
— Страх… как мило, — улыбнувшись пугающе доброжелательной улыбкой, это существо, явно не похожее на человека, опасно сверкнуло глазами, наклонившись к лицу так и не способного пошевелиться от необъяснимого оцепенения брюнета. — А в тебе что-то есть…
Лукаво прикусив губу, он медленно поднес ладонь к лицу Тома, внимательно наблюдая за дернувшимся парнем. Тот не смог даже отстраниться, чувствуя, как тело сопротивляется любому движению, словно заковано в непробиваемую и невидимую оболочку. Тонкие пальцы беспрепятственно коснулись похолодевшей кожи застывшего репера, невесомо скользя по лицу. Внимательный взгляд, заставляющий сердце биться все быстрее и быстрее, снова разжигал это кострище внутри, не давая забыть о нем хоть на секунду и думать о чем-то другом. Это прикосновение не было ни приятным, ни отталкивающим, просто еще одна волна оцепенения, которую, затаив дыхание, вынужден ловить всем телом, потому, что по-другому просто не можешь.
— Отвечаю на все и сразу, — резко оборвав этот транс, это существо в обличии человека развернулось, отходя от Тома. Его холодный и совершенно безучастный голос резал слух, заставляя поражаться, насколько неприятен его тон и смысл произносимого, и как притягательно звучание. — Я — твой кошмар. Это, — он обвел неопределенным жестом клубящийся дым, — твой кошмар, все, что будет здесь с тобой происходить — твой кошмар. Еще вопросы есть? — усмехнувшись, он остановился, повернувшись к Тому, высокомерно вздернув бровь, - Ах, да… совсем забыл. Когда это кончится… НИ-КОГ-ДА.
«Бред… полный бред» — крутилось в голове у Тома, снова и снова отдаваясь тяжелым ударом в груди. Не веря в происходящее, да и не очень веря, что вообще что-то происходит на самом деле, он только смотрел на изящный силуэт напротив. Возникало море вопросов, и первый из них был: почему он видит такой бред вместо привычных снов ни о чем?
— Нет, в тебе определенно что-то есть, Томми… — задумчиво протянул этот парень, действительно похожий на кошмар.
— Откуда ты знаешь мое имя? .. Почему? — не веря в то, что говорит с плодом собственного воображения, явно пострадавшего после неведомых еще потрясений, прошептал Том.
— А не много ли вопросов для первого раза? — высокомерно взглянув на него, этот самый плод воображения подошел чуть ближе, издевательски протянув, — Не бойся, теперь мы будем видеться часто…
— Зачем?
— Наверное, за этим, — холодно прошипел он, в мгновение оказываясь рядом с Томом и вырывая из него удивленный стон боли, когда острые ногти резко впились в шею, а тонкие и изящные пальцы неожиданно сильно сжали горло, не давая дышать. В карих глазах разгорелся сильнее сумасшедший огонек, теперь такой явный, огонек удовольствия, и он с нескрываемым наслаждением смотрел, как пытается кричать его жертва, хрипло хватая воздух губами, не получая его и от этого еще сильнее напрягая мышцы на накаченной шее, отчаянно сопротивляясь, хоть и не имеет возможности пошевелиться. — Какая прелесть… — довольно прошептал он, отпуская Тома и лукаво смотря на него, будто ловя взглядом каждый его хриплый жадный вдох. Он будто дышал его болью и страхом, оживая с каждой секундой.
— Псих! Идиот! Ты что, совсем ебанулся?! — вот тут-то голос и прорезался, и Том с необъяснимым удовольствием кричал во все горло от бешенства.
«Кошмар», криво и как-то заторможено усмехнувшись, удивленно смотрел на него, а потом запрокинул голову назад и искренне расхохотался. Том, пораженный такой реакцией, даже не знал, что сказать. Над ним ржет бракованная работа его же воображения…
— Ты мне определенно нравишься, — успокоившись, неожиданно доброжелательно, от чего еще более пугающе, улыбнулся парень.
— Да пошел ты…

Открыв глаза, Том судорожно схватил губами воздух, все еще слыша раскат заливистого смеха, прервавшего его реплику.
Голова была какая-то чумная. И ощущение сна не отпускало. Он понимал, что спал, что теперь в реальности, но избавиться от вцепившегося сильными лапами чувства преследования не мог. Слишком все казалось реальным, будто кто-то стер грань между сном и действительностью.
Понимая, что это бред и нужно просто немного прийти в себя, Том запустил компьютер и пошел на кухню. Поставив чайник, он присел на подоконник, приоткрыв окно. Свежий воздух, пропахший запахом прелой листвы и дождя, ворвался внутрь, выдувая липкое ощущение сна своим ледяным дыханием. На улице уже вовсю командовала осень, по-хозяйски срывая листья с деревьев, усыпая желтым ковром аллеи, вымывая краски из некогда сочной зелени. Медная ржавчина окрасила деревья, мазнув солнечно-мертвенными кистями по кустам и, кажется, даже фасадам домов. Словно сдаваясь, смирившееся со смертью лета солнце, давало серости и полусонному оцепенению просочиться на улицы, заливая все своим неуправляемым потоком.
Возмущенно пофыркивая, закипевший чайник тихо щелкнул, и, залив кипяток в кружку с кофе, Том закрыл окно, невольно проследив за сорванным ветром желтым листком, спланировавшим на землю.
Размешав в кружке напиток, парень невольно передернул плечами и решил пойти сначала в душ. По всему телу, кажется, разлилось ощущение этой сырости с запахом миндаля, и очень хотелось от него избавиться.
Зайдя в ванную и бросив взгляд на зеркало, Том замер в растерянности. На шее довольно четко красовались слабые следы от пальцев, а слева розовыми полумесяцами застыли следы от ногтей… Не веря своим глазам, парень коснулся пальцами покрасневшей кожи, чувствуя какое-то странное жжение.
Зажмурившись, он покачал головой, веря, что медленно сходит с ума, и это бред, слишком реалистичный кошмар, сон… кошмар…
Не смотря больше в зеркало, Том встал под душ, включая теплую воду. Просто закрыв глаза, он пытался думать о чем-то более реальном. Например, сегодня выходной, и обязательно надо сесть за реферат, чтобы потом не было проблем…




***

— Как мило… — почти мурлыкающая усмешка в голосе и уже знакомое оцепенение даже не показались неожиданным. — Скажи, а почему ты так отрицаешь возможность просто поверить в это?
Посчитав глупым отвечать на такой вопрос, Том просто смотрел на него, понимая, что имя «Кошмар», и правда, очень даже подходит. Интересно, почему его воображение придумало именно такое его воплощение? Неужели он чем-то болен, просто не знает об этом? Может, стоит провериться у психиатра?
— А во что ты поверишь? — заинтересованно смотря на него, «Кошмар» подошел ближе, плавно двигаясь в темноте. Один взгляд в глаза, и он довольно улыбнулся, понизив голос. — Ты же уже взрослый мальчик, правда? Помнишь, тебе было тогда десять, да? А, нет, всего лишь девять…
Тихий щелчок пальцев, и ладонь сжалась в кулак, а тишину, разрываемую лишь рваным дыханием все еще пытающегося сдвинуться с места Тома, наполнило странное шуршание. Холодно улыбнувшись, остро цепляя взглядом выражения лица прикованного к пустоте парня, «Кошмар» (и Том уже был уверен, что это самое подходящее имя), изящно разжал ладонь. Тихо пискнув, смешно двигая розовым носиком и блестя черными бусинками глаз, обнюхиваясь и беспрестанно шевеля усиками, по его пальцам ползал мышонок, черненький, со знакомым белым пятнышком на мордочке.
— Как ты его назвал? Пушок? Очень логично, не правда ли… — холодный голос, так не вяжущийся с ухмылкой, сковывал все тело, на этот раз не физически, а морально, связывая по рукам и ногам воспоминаниями, — Помнишь, как потом до слез довели одноклассники, когда узнали? А помнишь, как…
Том вздрогнул, еле подавив рвавшийся наружу крик при виде сжавшихся пальцев. Тихий писк, разрывающий душу, и он просто зажмурился, опоздав на доли секунды, и увидев, как по белоснежной коже вниз стекают алые капельки. Сердце бешено неслось от боли, выжимая из легких воздух. Эти бьющие по всему телу звуки просто убивали, надламывая где-то изнутри.
— Помнишь, как пытались вырвать его у тебя? И как Пушок убежал… правда, недалеко, — усмехнулся парень, раскрывая ладонь и показывая бездыханное тельце маленького мышонка.
Перед глазами возник один из самых сильных кошмаров детства: толпа мальчишек, с хохотом пытающихся отобрать питомца, который от страха, чувствуя, что ему и хозяину что-то угрожает, пищал так пронзительно и громко… Кто-то толкнул, и мальчик с дредами упал, не удержав мышонка, а тот, испуганный и совершенно оглушенный криками, бросился в сторону. И велосипедист, сам испугавшийся попавшего под колеса зверька… С тех пор больше никогда не было никаких домашних питомцев. И никаких классных часов…
— Как это мило… Детские страхи, — с усмешкой протянул Кошмар, брезгливо переворачивая ладонь и смотря, как мертвый зверек упал на пол. — А помнишь, как родители съездили летом на отдых?
— Чего ты добиваешься? Зачем? Кто ты, черт тебя возьми? Почему я даже двигаться не могу?! — нервы сдали, и Том чувствовал, как все внутри сгорает, но уже по-другому. От ненависти и злости. От одной только мысли, что может сделать этот сумасшедший, вспомнив о родителях, можно было умереть от боли. Даже свои случайные воспоминания о том отпуске, когда погиб отец, вселяли ужас.
— Ой, сколько вопросов, какой интерес, и все ко мне, — кокетливо улыбнувшись и похлопав густыми ресницами, усмехнулся хладнокровно наблюдавший эту истерику Кошмар. — А тебе не все равно?
— Да иди ты! — вспомнив, что именно на этом все и прекратилось в прошлый раз, бросил Том.
— На-а-а-и-и-ивный! — расхохотался тот, подходя ближе и обдавая упругой волной сонного воздуха, еле пошевелившегося и одарившего миндальным запахом. — Знаешь… тебе этого просто не понять… — карие глаза, полыхнув диким огнем, прошлись по лицу, скользнули на шею… — Скажи, чего ты боишься?
— А пин-код от банковской карточки тебе не сказать? — ступор от ненормальности всего происходящего растворился уже в диком желании из этого вырваться.
— Глупый же ты… как и они все… — с каким-то сожалением выдохнул брюнет, неотрывно смотря на свою жертву. — Ты никогда не поймешь. А даже если сказать, не поверишь… потому, что дурак… как и все вы… люди… ограниченные… вы понимаете только боль и страх…
— Я что, попал в бред шизофреника? — усмехнулся Том, понимая, что все это слишком затянулось.
— Говорю же: ограниченный… Может быть… — задумчиво посмотрев на него, брюнет повел ладонью, и тяжелый туман медленно пополз к Тому, отнимая воздух. С каждым вдохом было все труднее дышать, с каждой секундой легкие все сильнее сковывала боль, и резкий удар под дых лишил надежды. Отсутствие кислорода резало легкие, заставляя все чаще и чаще глотать пустой воздух, обжигающий все изнутри, в глазах потемнело, и пошли белые пятна. Инстинктивно дергаясь, пытаясь хоть как-то помочь себе, парень пытался вырваться, освободить руки, чтобы, повинуясь совершенно глупому желанию, схватиться за горло, но они были чем-то скованны. — Так понятнее будет? — пропел приторно-сладкий голос с издевкой, и новый удар вырвал хриплый крик, натянув на голову тяжелый полог из непроглядной тьмы.
Сердце разрывалось от боли, горло резало и сжигало, все тело сводило от судорог, и глаза болели, словно грозились взорваться. Вокруг была пустота, вакуум. Способность мыслить уже задохнулась, и казалось, что больше не понадобится. Снова удар, и резкая боль врезалась острыми иглами в живот, выбивая слезы из глаз.

Но неожиданно горло обожгло чем-то, что попало в легкие. Принося огромную боль, но помогало дышать. Распахнув глаза и судорожно хватая губами воздух, Том очнулся.
Он лежал в ванной, чувствуя, как жутко болит голова и ноет все тело. Заторможено приподнявшись, парень коснулся затылка, сонно и с удивлением смотря на оставшуюся на пальцах кровь.
— Я упал, ударился о ванную, и все это мне привиделось! — сдавленно прошептал он, осторожно поднимаясь.
Приняв-таки душ, Том вернулся на кухню к уже остывшему кофе. Больше всего на свете он хотел не найти на столе кружки, ведь это бы значило, что вчера, возвращаясь домой, он простудился, сегодня в ванной упал, ударившись головой, и все это бред, привидевшийся из-за высокой температуры и удара. Но чашка стояла на столе.
Как-то анализировать этот бред не было ни сил, ни желания, и Том просто взял холодный напиток и пошел в комнату. Сев за уже работающий компьютер, он бездумно ткнул на закладку дневника и невольно обрадовался, что кофе был остывшим. Сняв ставшее равномерно коричневого цвета полотенце и поставив на стол чашку с тем, что не выплеснул на себя, Том еще раз поднял глаза на монитор. Это был его блог, его профиль, его страница… и его аватар… белый квадрат со знакомым шаром, разрываемым огнем и водой…
Надеясь, что показалось, он несколько раз перезагрузил страницу, но это ничего не изменило. Зайдя в настройки, он загрузил свою прежнюю фотографию, но аватар не изменился…
Схватив телефонную трубку, Том набрал выученный за долгие годы номер.
— Да? — раздалось в динамике.
— Кристиан, пулей ко мне! Срочно! — прокричал парень, вскакивая с места и залпом выпивая холодный кофе.
— Том, что стряслось?
— Быстро приезжай ко мне, это очень срочно, не по телефону. И по дороге купи кофе… и энергетиков… много!
Бросив трубку на кровать, Том отправился на кухню, ставя чайник. Главное, не уснуть, не потерять сознание…
— Вот черт! — бросив взгляд на свои руки, он поморщился, понимая, что это тоже не могло просто привидеться, как и следы на шее. Вокруг запястий шли тонкие, еле различимые розовые полоски… как от наручников…
Как назло, охватившее волнение не давало спокойно думать, и Тому казалось, что все вокруг проносится мимо, лишь задевая, не давая рассмотреть, понять, осознать. Он никогда не верил в мистику, проклятия, легенды, сверхъестественные способности или что-то в этом роде. И что теперь делать со всем этим, он просто не знал. Все это точно как-то связано с дневником. Этим чертовым дневником, который притащил Кристиан.
Когда раздался звонок в дверь, Том чуть не закричал от радости, понимая, что смог не уснуть до прихода друга, провалившись в этот кошмар.
— Ты что, в Play Station переиграл? — скептически окинув взглядом брюнета, поинтересовался Кристиан, как только открылась дверь.
— Заходи…
— О! И кто она? — глаза блондина вдруг заискрились любопытством и пошловатым огоньком.
— Что?
— Страстная какая, — ухмыльнулся он, кивнув на шею Тома.
— Черт… Сядь… — парень толкнул друга на диван и, пытаясь успокоиться, прошелся по комнате, инстинктивно проводя ладонью по шее. — Что за дневник ты мне приволок? Чей он?
— Не знаю. Какого-то из моих давних предков, вроде. А что? — легкомысленно пожал плечами блондин, пристально и недоверчиво следя за ним.
— Вспомни, это очень важно.
— Да откуда я знаю?
— Ты его читал?
— Нет. Да что такое-то?
— И не читай. Никогда. — Том остановился, нервно заламывая пальцы. — Пожалуйста, вспомни, это очень важно…
— Ну, говорят, был у нас какой-то псих… Ты можешь объяснить, что происходит?
— Если бы я сам знал… Что за псих?
— Есть легенда. Вроде как, на нашей семье лежит проклятье. — Скептически и с нескрываемой усмешкой закатил глаза Кристиан. — Есть какая-то вещь, в которой таится демон, и раз в определенное время он преследует одного из членов семьи. Ходят легенды, что это происходило уже несколько раз, и пострадали несколько мужчин из нашего рода. Они просто сходили с ума, не могли спать, а потом умирали от истощения, сгорали, как спички. Говорят, их преследовал этот самый демон, до тех пор, как они не умирали. Вроде бы, он выматывал из них все силы, а потом переходил к следующему. Он никогда не отпускает, пока человек не умрет. Есть поверье, что отпустит он лишь того, кого полюбит, но любить он не способен. Он ненавидит людей и питается их болью и страхами… Эй, Том, ты чего так побледнел? Ты же не веришь во всю эту чушь?
— Вот видишь, страх рождает веру. И теперь ты веришь в меня, а не в эту церковную чухню, — раздался тихий смех откуда-то рядом, и уже в следующую секунду, открыв глаза, парень чуть не закричал от ужаса, увидев лишь непроглядную тьму и ненавистный силуэт.
— Я атеист, — пересилив себя, огрызнулся он, наверное, даже не удивляясь невозможности пошевелиться.
 — А ты смышленый мальчик. Не такой уж и идиот. — с усмешкой протянул Кошмар, как про себя уже окрестил его Том, подходя ближе и беззастенчиво нагло и высокомерно смотря ему в глаза. — Ну… теперь ты знаешь, кто я, что происходит, и зачем я это делаю… и чем это закончится для тебя… Еще вопросы остались?
— Почему я? — просто спросил Том, вдруг почувствовав, что все страхи куда-то ушли, осталось только спокойствие на грани обреченности.
— Ты сам знаешь ответ. Ты открыл дневник этого полоумного… — пожал он плечами.
— Зачем тебе это?
— Ты еще спроси меня, в чем смысл жизни, — усмехнулся демон, как-то задумчиво смотря на Тома, словно пытаясь что-то прочесть в его глазах.
— И сколько это будет длиться? — наверное, в этом вопросе не было смысла, но какое-то отрешенное любопытство заставило его задать.
— Смотря, на сколько тебя хватит, — холодный смех ударил по слуху, словно вколачивая гвозди в крышку гроба.

— То-о-ом! То-о-ом! Вот придурок, ты меня так напугал! Что происходит? — кожа еще горела от пощечин Криса, а его голос, испуганный и странно пустой, тихо врезался в сознание. Понимая, что рухнул прямо на пол, Том сел и обхватил руками голову, стараясь быстрее прийти в себя.
— Отдай мне его?
— Что? — блондин непонимающе смотрел на друга.
— Дневник этот чертов… Мне это очень нужно…
— Да бери, конечно… Том, что происходит? В какую историю ты умудрился вляпаться?
— Понятия не имею. Но я открыл тот дневник, когда вытирал с него пыль, — парень осторожно поднялся на ноги и сел на подоконник, открывая окно. Свежий воздух, ворвавшийся в комнату, казалось, очень старался выдуть из нее ощущение этого тумана, но он никуда не исчезал, он был внутри него, внутри Тома, — Крис, это не легенда, демон существует. Я сам видел его, сам попал туда…
— Ты что курил?
— Да иди ты! Ничего я не курил. Крис, он существует! Смотри, — Том оттянул ворот футболки, показывая следы на шее и отпечатки чего-то непонятного, проступавшие вокруг запястий. – То, что происходит со мной… в это сложно поверить, но я вижу его в эти моменты, понимаешь? Это не бред…
— Ты сошел с ума? — ненавязчиво поинтересовался блондин. В его глазах застыли борющиеся между собой страх и недоверие, забота и здравый смысл.
— Уж лучше бы сходил с ума… Я знаю, почему они не могли спать. Это невыносимо, он знает все, все страхи и боль… Это что-то запредельное… — прошептал парень. Конечно, было глупо надеяться, что друг поверит в такое…
— Кто он?
— Не знаю. Но это не бред моего воображения, не человек…
— Что ему нужно?
— Не знаю, — повторил Том, закрывая глаза.
— И что ты собираешься делать?
— А у меня все равно нет выбора… — брюнет поднялся и, достав из шкафа старую коробку, выудил из нее кожаный дневник. — Послушай… можешь не верить мне, только не читай это. И, пожалуйста, побудь здесь несколько минут. Я хочу прочитать записи твоего деда или прадеда — кто он там тебе. Просто побудь в комнате, и если усну, попытайся разбудить…
— Хорошо, — Крис неуверенно кивнул, но в глазах читалась готовность помочь. Он с трудом мог представить, что такое возможно, но бросать друга одного точно не собирался.
Том боялся открыть эту книгу. Он понимал, что нужно, в ней могут быть хоть какие-то ответы на один простой вопрос: «Как?». Как вырваться из этого кошмара? Как он в него попал? Как не вернуться вновь?
Но сил не было. Ему понадобилось, наверное, минут десять, чтобы пальцы смогли раскрыть кожаные створки. Пожелтевшие страницы, хрустя с кокетливым шелестом, завораживали своим видом, но эта красота была обманом, призраком, какой жил внутри переплета. И Тому теперь это уже было известно.
Перечитав несколько раз последнюю запись, сделанную еще рукой уверенного в себе и спокойного человека, он снова и снова возвращался к каждому крику, застывшему немыми пятнами на пожелтевшем полотне. Это был крик. Крик отчаянья, крик о помощи, заведомо обреченный промолчать и не быть услышанным. Все то же, что сейчас так остро чувствовал Том, но ничего конкретного. Ужас, одиночество, страх перед неизвестностью и неведомой и бесконечной силой…, но ни одного намека, за что зацепиться, что может стать спасительной соломинкой…




***

— О-о… Как это благородно… Как мило, — тихий смех резал по оголенным нервам, вспарывая призрачную пленку спокойствия.
— Все не наиграешься? — прошептал парень, безрезультатно пытаясь высвободить руки. Хотя бы руки…
Непроглядный туман, словно подвыпившая девушка, забывшая о давно ожидающих домой родителях, стелился, опутывая все его тело, не давая увидеть даже ворот собственной футболки, пробирался под ткань, лаская кожу своим мертвым прикосновением. Сложно было что-то разглядеть, а по ушам бил этот надоевший звук, толи сходящего с ума сердца, толи сломанного маятника где-то внутри. Он раздражал, убивал, парализовал… Казалось, что это терзали живое еще сердце, вбивая в него гвозди…
— Ты так оберегаешь друга? — игривая усмешка, но такая холодная, что становится противно. И жутко от догадки, что сейчас произойдет… — Ты так не хочешь, чтобы он читал это… А он даже не верит тебе…
— Тебе меня мало? — напрягся Том, пытаясь разглядеть хоть что-то в этой плывущей пустоте.
— Ну, почему же… ты слишком недооцениваешь себя… За такого, — тонкие пальцы легко скользнули по шее, лаская и обдавая смертельным холодом с запахом миндаля, — и какого-то блондинчика не жалко… Все для клиента, — раздался тихий хохот, и туман рассеялся, оголяя уже до ужаса знакомую фигуру.
Демон лукаво ухмылялся, плотоядно облизнув губы, и гибко прошелся мимо Тома, останавливаясь прямо перед ним. Нечеловеческий хищный взгляд не предвещал ничего хорошего, и все тело похолодело. Оценивающе скользнув глазами по лицу жертвы, он игриво хохотнул, картинно отступая в сторону, словно конферансье, объявивший гвоздь программы.
— Вуаля…
Луч света, взявшийся неизвестно откуда, выхватил долговязую фигуру парня, прикованного к чему-то за его спиной. Измученное лицо, обесцвеченное бледностью и темными кругами, прикрытые глаза с дрожащими сизыми веками, застывшая дорожка крови, рваным пунктиром расчертившая слабо шевелящиеся губы, спутанные светлые волосы… От одного только взгляда на несчастного все тело сковало от ужаса. Повиснув в воздухе, парень буквально держался на собственных руках, сведенных за спиной, бессознательно уронив голову на бок. Нет, это не Крис… не Крис… только лишь его образ, призрак, такой же, как весь этот мир… На самом деле ведь Крис, живой и невредимый, где-то далеко отсюда и никогда сюда не попадет…
— А он ничего, симпатичный… смазливенький, правда, — усмехнулся демон, почти любовно обводя рукой острые скулы, приподнимая за подбородок лицо измученного.
— Не трогай его! — вырвалось из груди с надсадной болью.
— Ой, как грозно, — рассмеялся тот, смотря на Криса. — А что, если так?
Четкий удар в висок, и блондин еле слышно вздохнул, уронив голову. Это было сложно описать словами, но Том был уверен, что видел именно это: нечто неопределенное, бестельное, невесомое, прозрачное, сорвалось с кожи друга, вихрем уносясь в туман. И в эту же секунду тот без движения упал вниз, неестественно выгнув руки.
Удары звука маятника стали чаще и больнее, воздух исчезал из легких с каждым вдохом. Что-то настойчиво душило Тома, и он не находил в себе сил просто дышать, сдавливая крик от боли.
— Какая жалость, — насмешливо протянул демон, сверкая холодом карих глаз. Он приблизился к Тому, беря пальцами его подбородок и заставляя смотреть на себя. — Ты слабак. Ты не способен позаботиться даже о самом себе, наивная девка. Просто втягиваешь в это того, кого боишься потерять, лживо прикрывая это благородством. Благородно? Нет… Это страх. И ты это знаешь…
— Освободи. Если я такой трус, то освободи. Если так слаб, то дай проявить эту слабость, — в глазах Тома застыла усмешка с вызовом, но он боялся. Боялся, что ничего не выйдет.
— Выскочка! — плюнув это в лицо, демон вполне по-человечески схватил его за шею, замахиваясь и точно ударяя в нос.

— Том! Том! Че-е-ерт! — еще один удар по лицу, и парень распахнул глаза, задыхаясь и смотря на встревоженного друга. Живого и невредимого…
— Ты в порядке? — брюнет растерянно провел ладонями по горящей от хлестких ударов коже, приходя в себя.
— Это у меня ты спрашиваешь?! — истерично выкрикнул Кристиан, садясь на диване и успокаиваясь. – Том, ты уверен, что это не болезнь какая-нибудь?
— Ты это видел? — тот в ответ лишь выставил руки вперед, показывая ставшие еще более отчетливыми линии на запястьях, словно что-то натирало в одном и том же месте.
— Ну… были же… случаи, когда на теле верующих фанатиков появлялись раны от распятия? — потрясенно прошептал блондин.
— Я атеист. И он что-то на Иисуса не тянет, — Том поднялся и вдруг пошатнулся, упав назад, на диван.
В носу засвербело, и по коже неприятной дрожью поползла капелька. Коснувшись пальцами верхней губы, парень устало посмотрел на размазавшуюся кровь… Нет, это не распятие…
— Слушай, если не веришь, не надо. Только не читай этот дневник, и не считай меня психом, — сил спорить и что-то доказывать, у него уже не было — Томом овладело одно лишь желание: отдохнуть. Больше всего на свете ему хотелось просто выспаться, не видеть сны и эти кошмары, ничего не чувствовать — просто отдохнуть. Или, если это невозможно, хотя бы выпить крепкого кофе и принять прохладный душ, чтобы смыть с тела этот усыпляющий туман.
— Я верю… — блондин неуверенно поднял глаза на друга, задумчиво теребя пальцами диванную подушку. — И как ты собираешься из этого выбираться?
— Понятия не имею. Нельзя спать, он появляется, только если я сплю или теряю сознание. Но тогда я либо сойду с ума, либо умру, как все твои предки.
— И что делать?
— Не знаю…, но последние два варианта меня прельщают больше, — устало выдохнул Том, идя на кухню и включая чайник.
— Не говори глупостей. Лучше объясни, что с тобой происходит? — блондин пошел за ним, устраиваясь на подоконнике.
— Он просто издевается, зная, на что давить. У меня ощущение, что он, как луковицу, слой за слоем, раздевает меня, все мои страхи, постепенно добираясь все глубже и глубже, — попытался объяснить Том.
— Кто он?
— Черт его знает. Единственное исчерпывающее описание — кошмар. Это не человек, но выглядит, как парень. Я не знаю, что это такое, но он очень сильный…
— Знаешь, ты пока не переживай раньше времени… Мы что-нибудь придумаем, как-нибудь выкрутимся… и попробуй выспаться, а то на тебя смотреть уже страшно, — заботливо прошептал Кристиан.
Когда он ушел, ощущение полного отсутствия воли к своей жизни, управлению ею стало еще острее. Неужели теперь он будет подчиняться лишь прихоти этого существа, впадая в эти обмороки и сны, когда этому кошмару вновь захочется поразвлечься? Для Тома это было невыносимо. Он никогда не мог смириться с тем, что что-то происходит без его вмешательства, что за него решают другие. Но сейчас это было уже не дело принципа, а жизненно важная необходимость. Если так будет продолжаться и дальше, то его надолго не хватит…
Понимая, что он может в любой момент уснуть или потерять сознание, Том загрузил компьютер. Конечно, аватар в дневнике никуда не делся, даже точно такой же появился в социальной сети и на всех форумах, на которых он когда-либо регистрировался. Объяснить Том это не мог, но прекрасно осознавал, что это значит: еще одно подтверждение того, что он больше не принадлежит себе, что теперь этот демон во всем, захватил весь его мир, подминая под свою власть все. Складывалось ощущение, что все это сон, в котором, словно загнанного мышонка, его захлопнули в клетке, с каждой минутой все уменьшая и уменьшая свободное пространство.
Изменив настройки, скрыв дневник ото всех кроме себя, парень сделал одну единственную запись и, понимая, что других вариантов у него нет, а даже если и есть, то это глупо, на них не хватит сил, упал на кровать, закрывая глаза и надеясь поспать хотя бы несколько минут, прежде, чем попасть в ненавистный туман. Он прекрасно понимал, что этот сон будет стоить ему еще одного кошмара, и просто гадал, какого именно. Усталость и вымотанные нервы взяли свое, и он уснул уже через минуту, стоило только удобно обхватить руками подушку, а на экране компьютера за пятном заставки скрылись короткие строки:
«Теперь и я сошел с ума…
Но у меня есть надежда — я-то не знаю, чего боюсь…».




***

— Какой наивный и самовлюбленный мальчик, — раздался холодный смех где-то над ухом, и по всему телу ударили уже почти привычные звуки.
Том даже не собирался отвечать. А смысл? Ему в какой-то степени было даже интересно, что же придумает дальше это существо? Парень прекрасно понимал, что таких простых страхов у него больше не осталось. Детские кошмары, страх потерять семью и друзей… Что еще могло «приглянуться» демону?
— О, да ты, правда, интереснее, чем все предыдущие, — рассмеялся тот, появляясь из туманного облака. Что-то в нем изменилось на этот раз, глаза горели по-другому или что-то еще…, но взгляд стал заинтересованнее.
— Что так? — усмехнулся Том, чувствуя, как внутри все замирает в ожидании.
— Хочешь приключений? — демон улыбнулся, хищно облизнув губы. – Ну, пожалуй, начнем с этого… глупый смелый дурачок…
Он провел пальцами по воздуху, и туман рассеялся. Том, наконец-то, смог увидеть себя. Его руки были прикованы к какой-то стене из сырого старого камня стальными наручниками, крепко обхватывавшими запястья и предплечья, не давая пошевелиться. Вот, от чего оставались следы…
— А теперь, — удовлетворенный произведенным эффектом, демон с почти режиссерским нетерпением пронесся рядом, словно подбирая идеальное место, и остановился недалеко от Тома. — Наверное, это…
Из тумана вырос какой-то столб, постепенно, словно какой-то невидимый раствор сгустился, приобретая четкие очертания и плотность. Будто руки невидимых музыкантов палочки дирижера, языки тумана слушались каждого движения демона, крутясь в бесноватом танце и покорно отступая. Как Том ни старался, он не смог понять, в какой момент появилась девушка, руки которой были крепко связаны за столбом, но все мысли куда-то исчезли, стоило ей поднять голову, пытаясь за рассыпавшимися волосами что-то увидеть. Ярко-рыжие пряди скрывали ее бледное лицо, но он и так узнал ее. Слишком хорошо запомнил…
— Симпатичная, правда? — будто продавец, мечтающий всучить свой товар покупателю, во что бы то ни стало, демон ловко обвил бледное и хрупкое тело девушки руками, приподнимая подбородок, убирая мешающие волосы, чуть меняя наклон головы, изгиб плеч, поворот бедра. От каждого его прикосновения она невольно морщилась, чаще вдыхая воздух и сильнее впиваясь в пухлые губы., хоть и было заметно, что силы ее на исходе — Уверен, ты помнишь ее… Как вы встречались… Какой замечательной парой были… М? Ты же даже жениться ей хотел предложить, да? Помнишь?
Тома охватывало необъяснимое напряжение, странный страх. Он чувствовал, что что-то сейчас произойдет, и не мог понять, хорошо это или плохо… Воспоминания хлынули мощным потоком, словно высасывая уверенность и силы. Он думал, что это уже не страх, не рана, но сейчас сердце снова разрывало от боли от одного только взгляда в прикрытые зеленые глаза.
— А помнишь, что было потом? Как ты думаешь, сколько она трахалась с твоим лучшим другом, прежде чем сказать тебе об этом? — учтиво поинтересовался демон, невесомо, почти любовно лаская подушечками пальцев бледную кожу на шее девушки. И эта ласка приносила ей очевидную боль, уже еле скрываемую за прикушенными губами. – Том, ну, что же ты замолчал? Как по-твоему, они занимались этим на твоей кровати? Или на твоем столе?
— Заткнись, — прошипел парень, пытаясь успокоиться. Он ведь прекрасно знал, что это лишь воспоминания, иллюзия… Но отчего-то эта иллюзия причиняла такую боль, словно это случилось вчера или несколько часов назад, будто только недавно она это сказала, недавно был тот разговор…
— Тебе больно, — заботливо протянул демон, подходя чуть ближе. — Знаешь, чем хороша боль? — его голос стал тише, приобретя доверительные нотки, а в глазах заблестел довольный коварный огонь, — Ее можно вернуть…
Не понимая, что происходит, не веря в это, Том с ужасом и удивлением видел, как демон резко сжал своей рукой горло девушке, оставляя кровавые отметины на нежной коже. Он так долго мечтал об этом, так долго хотел сделать это сам, придушить ее и его, стереть с лица земли за предательство, но сейчас…
— Стой! Остановись, — это вырвалось еще до того, как Том вспомнил, что это всего лишь иллюзия, и на самом деле это не Сьюзан, а лишь ее образ.
— Ты уже сам не знаешь, чего хочешь, — усмехнулся демон, отрывая руки от нежной кожи, но лицо девушки исказилось от боли. Его пальцы не касались ее тела, но причиняемые ими страдания были видны глазам. Пытаясь не закричать, девушка надкусила губу, и по ее щекам потекли слезы.
— Прекрати сейчас же! — Том дернулся, всем своим существом пытаясь вмешаться, но кандалы держали сильнее. Металл больно врезался в руки, не давая сдвинуться, и от этого отчаянье становилось еще больнее.
— А то что? — расхохотался демон, лукаво блеснув глазами и высокомерно вздернув бровь. Его ладони плавно двигались над хрупким девичьим телом, и от каждого движения боль становилась все отчетливее. Сьюзан не выдержала и закричала, извиваясь всем телом.
— Урод! Прекрати! Скотина! — сжимая от бешенства кулаки, Том пытался перекричать удары сердца, бьющие по ушам.
— Том! Том! — девушка рыдала в голос, глотая слезы и воздух, пытаясь вырваться от боли.
— Ты же не способен вмешаться… — пропел сладкий голос, и из тумана, тихо клубившегося у ног, в метре от безрезультатно рвущегося парня возникла решетка, отделяющая его от девушки и медленно и верно уничтожающего ее призрака, — не можешь ничего изменить… — еще одна преграда, подступая к нему еще ближе, со свистом прорезала воздух, — У тебя нет сил… – еще, и еще одна, — Ты даже не можешь сдвинуться с места… остается только смотреть… — последняя решетка взметнулась ввысь, буквально мазнув ледяным металлом по рвущейся от боли груди.
Тяжело дыша, чувствуя, как всю душу выпотрошили, словно опилки из старой игрушки, бросив ее куда-то в угол, Том поднял голову, видя, как алая дорожка вязко ударившихся о молочную кожу капель пробежала по остановившейся груди, а из нежного горла вырвался последний хриплый вздох. Бездыханное тело с глухим звуком упало вниз, и он бессильно закрыл глаза. Теперь, как никогда раньше, он вдруг понял, что любил ее. Не смотря на то, что она спала с его бывшим лучшим другом, и не смотря на то, что они расстались. По его инициативе, кстати…
— Хм… похвально, — развеяв руками металл, призрак с задумчивой улыбкой на губах окинул его взглядом. — Ты боишься беспомощности? Ну, по крайней мере, это не страх банкротства или дефолта, как у этих плесневелых педантов…
— Иди ты… — устало бросил Том, даже не заботясь о том, как это будет выглядеть. По сравнению с тем, что он сейчас чувствовал, желание скрыть отчаянье и понимание исхода перед этим бестельным бредом было мелочью. Почему-то именно в этот момент он понял, что не сделал в жизни ничего, ради чего стоило бы жить. И в то же время, был несказанно рад, что остался один. Никому на свете, даже своим врагам, он не пожелал бы быть с собой рядом. Даже там, в реальности.
Он не удивился бы удару или хохоту в лицо, но демон почему-то молчал. Просто молчал, задумчиво смотря на него, как-то растерянно касаясь пальцами подбородка. Том непонимающе поднял глаза, и вдруг подумал, что, возможно, это существо когда-то было человеком. Слишком живым казался его взгляд… и красивым…
Свист воздуха резанул по нервам, и кожу обожгло сильным ударом. Это секундное замешательство закончилось, и парень был в глубине души даже рад обрушившимся на него ударам.
— Все еще уверен, что ничего не боишься? — хрустнув хрупкими пальцами, демон вполне ощутимо впечатал кулак в лицо парню, а тот даже не пытался увернуться.
— Ты сейчас бесишься за это или просто за то, что твои правила не работают? — усмехнулся Том, сплевывая в сторону кровь с разбитой губы. Он почувствовал, что уже не просто жертва — камень преткновения. Что-то настойчиво кричало внутри, что еще не все потеряно. И теперь, подпитанная этой мыслью, чисто мальчишеская наглость брала свое.
Вместо ответа последовал разъяренный блеск глаз и четкий удар коленом в живот. Согнувшись, насколько позволяли оковы, Том судорожно схватил губами воздух, ослепнув от вспышки перед глазами. Вдруг этот удар изменил и еще что-то…
— Кто ты? — прошептал он, пытаясь выровнять сбившееся дыхание и поднимая голову, - Б.К. — это ты?
Демон замер, удивленно распахнув глаза, так и держа занесенную руку в воздухе. В этой тишине удары, металлическими лязгами отсчитывающие удары сердца просто сводили с ума. Удивление и шок, застывшие в карих глазах вызвали самодовольную усмешку на губах парня. Попал…
— Ты, — уверенно выдохнул он. – И, как тебя звали? Какой-нибудь Бенжамин Калиостро? Или как? Ты же не хочешь, чтобы я до конца своих дней просто звал тебя Кошмаром?
Теперь он мог нападать. И это давало что-то. Что — Том еще не мог понять. Не власть над ним, но хотя бы возможность не подчиняться, не зависеть всецело. Он давно уяснил, что это самая лучшая защита, еще когда только начал встречаться с девушками, в поступках которых было мало логики и слишком много эмоций, как и с ним. Только этого человека захватило одно лишь чувство — ненависть. И желание изничтожить, выпить с болью всю жизнь.
Демон заторможено моргнул, выдохнув и отводя глаза в сторону, и замахнулся. Действительно неожиданный, удар оглушил Тома, рассыпавшись искрами по всему телу.
— Билл… — выдохнул он в сторону, пока парень пытался снова начать дышать.
— Жаль, не могу сказать, что приятно, — усмехнулся Том, — И что красивое имя… прости, но как-то смазливо, как и мордашка…
Четкий удар в скулу лишь вызвал улыбку на губах. Самолюбив. Высокомерен. Жесток. И бесконечно ненавидит… Столько слабостей, что невольно хочется взвыть от горя, что связаны руки, ведь такие перспективы…
— Ты так самоуверен… — с усмешкой прошипел демон, вдруг подходя вплотную. В его глазах горел ужасающий огонь, и Том вдруг четко почувствовал, что игра изменилась. Правил уже точно нет. — Скажи, а ты уверен в себе? Знаешь себя на все сто процентов?
Насмешливо-мурлыкающий голос вселял неподдельный страх, мелкой дрожью заискрившийся по нервам. Миндальный запах, исходящий от его кожи одурял, лишая возможности мыслить.
— Может, твой самый большой страх — ты сам? — улыбнувшись, Билл обхватил пальцами подбородок своей жертвы, плотоядно облизнувшись, гипнотизируя прожигающим насквозь взглядом.
Что происходило, Том не мог понять. Ощущения, возникшие в первый раз, когда он увидел эти глаза, появились снова, но на этот раз стали гораздо сильнее. Было чувство, что его просто нет, сила воли испепелилась под этими огнями, сознание погибло безвозвратно…
Карие глаза напротив зажглись хитрым огоньком усмешки, и Том почувствовал странную дрожь во всем теле. Он ощущал прикосновение, но не мог оторвать взгляд, чтобы посмотреть, что происходит. Понадобилось, наверное, несколько минут, чтобы он смог опустить глаза. Вздрогнув, он возмущенно дернулся в сторону.
— Ты что творишь? — удивленно выдохнул он, смотря, как изящные ладони с довольно длинными черными ногтями неожиданно ласково блуждаю по его телу.
— Считаешь, что я слишком смазливый? — облизнувшись, прошептал Билл, наклонившись так близко, что его дыхание резало кожу на шее. — А какой девочкой будешь ты? Никогда не думал?
— Отвали от меня! Псих!
— Да? Вообще, псих здесь ты, — хрипло рассмеявшись, Билл легко задрал на нем футболку, касаясь холодными пальцами кожи. — Это же не надо мной издевается тот, кто жил триста лет назад…
Вот, наверное, сейчас, стало по-настоящему страшно. И теперь Том понимал, что это не галлюцинация, а хоть как-то вмешаться он просто не может.
— Давай проверим, — холодно бросил призрак, четкими движениями разрывая футболку и буквально сдергивая джинсы с парня.
Безрезультатно пытаясь вырваться, он с ужасом понимал, что происходит. Хотелось кричать в голос, но что-то останавливало, наверное, гордость, и он судорожно сопротивлялся, уже не обращая внимания на сильные удары.
— Не ломайся, это же «всего лишь галлюцинация», — усмехнулся Билл, прикладывая его еще раз четким ударом в лицо. Секундное замешательство, чтобы прошли плывущие огни перед глазами, и вернулась способность дышать, и Том взвыл в голос, понимая, что только что проиграл. Со звериным голодным блеском в потемневших глазах, Билл легко схватил его за ноги, закидывая их себе на талию и буквально вбивая парня в холодную стену. — Ты никогда не хотел этого? Только не ври, — с улыбкой шептал прямо в самое ухо призрак, обжигая кожу и впиваясь в тело острыми ногтями. В его движениях, сильных и четких, появилось что-то отдаленно напоминающее нежность, но от одной только мысли, зачем это все, становилось больно и противно, — Признайся, ты ведь хотел… Были такие мысли… И сейчас хочешь…
— Прекрати, хватит, — шипя от боли, чувствуя, как стирается кожа на руках о металл, Том пытался вырваться, отказываясь верить, что такое вообще возможно.
— Хочешь… Ты же такая сука, — с усмешкой шептал Билл, пригвоздив сильными пальцами его шею к камню, жадно касаясь губами плеч. — Помнишь? — он плотоядно улыбнулся, смотря Тому прямо в глаза. Все его тело прошло от уже забытого страха. Перед глазами всплыла школьная раздевалка, угол между шкафчиками и мускулистое сильное тело капитана баскетбольной команды, зажавшего в этой нише парнишку. Он тогда не мог понять, почему и за что он должен ТАК извиняться перед своим капитаном, и почему все старшие ребята в команде так странно смеются, и почему он должен молчать, когда тот касается его ТАК и в ТАКИХ местах…
— Помнишь, — удовлетворенно кивнул Билл, — А если бы тренер тогда не зашел, ты бы с удовольствием отсосал у него. Помнишь, как потом ночью вспоминал его прикосновения? И что было потом? Дрочив второй раз в жизни, ты кончил, вспоминая, как тебя лапал парень, а теперь что-то пытаешься возразить?
Заторможено хватая губами воздух и смотря на того, кто только что достал из воспоминаний именно то, которое было самым спорным и самым желанным для отправки в самый дальний угол, Том растерянно мотнул головой. Нет… Такого же не должно было быть… И все равно это не повод для…
Обжигающая резкая боль вернула в сознание, и парень выгнулся, хватая спасительный кислород. Будто нождачку с песком, Билл воткнул в его тело пальцы, разрывая его болью. И больнее всего было от осознания, что это происходит против его воли, а что-то изменить он не способен.
Пытаясь вырваться, Том лишь делал хуже, чувствуя, что его сопротивление ничего не меняет, лишь усиливает режущие ощущения внутри. Смотря на его борьбу, Билл лишь усмехнулся, жадно впиваясь в его губы. Это не поцелуй — чистое насилие, не объятия — медленная смерть. Том пытался его оттолкнуть, сопротивляясь верить, что сил остается с каждой минутой все меньше, но острые зубы впились в губу, оставляя солоноватый привкус на горящей нежной коже.
— Хватит! Хреновые у тебя шутки, остановись! — пытался он скрыть в голосе страх, но Билл просто не обращал внимания, а он невольно выгнулся и закричал от боли, стоило таким поцелуям кровоточащей дорожкой пройти по шее.
Несколько резких движений, четкий удар в скулу, чтобы не мешал, и Том впился зубами в искусанные губы, чтобы скрыть рвущийся наружу стон боли и унижения.
— Билл, прекрати, — хрипло прошептал он, прижимаясь горящей щекой к холодной кладке стены. Демон убрал пальцы, упираясь рукой в камни, и парня затошнило от вида собственной крови на его руке.
— Расслабься, тебе же это нравится, — усмехнулся Билл, собственнически сжимая ладонью его подбородок и жестко целуя, оставляя на губах ржавый привкус крови. — Ты сам мечтал, как тебя будет трахать парень. Просто скажи спасибо, что помог воплотить мечту, и расслабься — может, даже удовольствие получишь…
— Остановись, — четко, скрывая отчаянье, прошептал Том, смотря в карие глаза напротив, ставшие совсем обезумевшими. Он чувствовал, как все его тело, словно залитое свинцом, отказывалось подчиняться, уже не было способно сопротивляться, даже пошевелиться. Изнутри раскаленным шаром разрывало от какого-то бесцельного бешенства и адской боли, отчаянья, что происходит все так. Больше всего на свете он сейчас хотел просто уснуть, исчезнуть отсюда, перестать чувствовать и мыслить…
Резкий толчок, стягивающие оковами пальцы на бедрах, и прикованный парень выгнулся, запрокинув голову и надсадно крича, пытаясь сдержать вставшие в глазах слезы от боли. Словно раскаленная проволока, сотни мелких иголок распарывали изнутри нежную кожу, скручивая и ломая, вырвав воздух из легких и заморозив острыми льдинками кровь в сосудах. Ему казалось, что он расползается по швам, словно старая игрушка, которую рвут дерущиеся дети, тяня в разные стороны. С каждым движением это ощущение становилось только сильнее и глубже, будто с каждым толчком в него вгоняли раскаленный метал, стараясь достать до горла.
Острые ногти кромсали мокрую от пота кожу на плечах и бедрах, жесткие поцелуи, словно клеймо, вколачивали в сердце острые гвозди, прибивая к холодной стене. Том пытался сдержаться, если не хватило сил сопротивляться, то хотя бы перенести это достойно, но боль была настолько невыносимой, что он не слышал собственных криков, обжигаясь об воздух. Сквозь мерцающую пелену перед глазами он видел лишь почерневшие от похоти карие омуты, искрящиеся неописуемым удовольствием. Билл получал необъяснимое, чистое удовольствие от каждой попытки жертвы сопротивляться или скрыть, насколько это больно. Он методично вколачивал уже не противящееся тело в холодные камни стены, ставшие горячими, ловя с губ крики боли и отчаянья.
— Ты любишь? — вдруг прорычал демон, острыми рывками вспарывая тело парня.
— Что? — это было странно и дико, Том даже растерялся, не смотря на жуткую боль, не становившуюся ни на йоту меньше. — Н-нет…
— Любишь меня? — колючим взглядом полыхнули карие огни, потемневшие от животного желания и опьяненные удовольствием.
— Не-на-ви-жу! — прочеканил парень, не выдержав и впиваясь зубами в истерзанные губы, чтобы не закричать от нового взрыва боли.
— Сильно?
— Бесконечно!
— Как же это приятно… взаимность, — расхохотался Билл, впиваясь зубами в кровоточащие губы, на секунду замирая и с новой силой врываясь с ослабшее тело.
— Остановись… — прошептал Том, глотая слезы и пытаясь отгородиться от того, что с ним происходит, от этого ужаса и отвращения к самому себе, — Пожалуйста…
Ему было мерзко, что он произнес это, но слова вырвались сами собой, доведенный до отчаянья, он не смог их остановить.
Рывками вбивая измученное тело парня в стену, Билл еще несколько раз дернул его на себя, кончая.
Уже было все равно, лишь невыносимо обидно, что выбили это «пожалуйста», и сухие острые слезы тонкими кислотными дорожками скользили по коже. Тяжелая, острая пульсирующая боль медленно завоевывала все тело. Казалось, что-то сломалось, что-то, что держало до этого. Было ощущение, что он не упал лишь потому, что руки и ноги прикованы к стене.
Даже удары этого надоевшего звука ушли на задний план, постепенно растворяясь в тумане. Не было сил даже поднять голову и посмотреть, что происходит вокруг, осталась только неподъемная боль и рваное дыхание, пропитанное омерзением к самому себе.
Какой-то странный звук, будто гул в ушах, сменивший тон, постепенно нарастающий и приближающийся. Кожа, пронизанная слабым электричеством, покрылась мурашками от невесомого прикосновения, запоминая холодное тепло. Собрав все силы, что остались, Том поднял голову, пытаясь понять, что это было, но густой туман, обвивший своими лапами, закрутил его в своей карусели, затмевая глаза и разум.
Этот мерзкий звук становился все громче и неприятнее, хотелось избавиться от него, отмахнуться, но не получалось. Распахнув глаза, Том с удивлением понял, что это уже здесь, звонок в двери…
Вскочив на ноги, он пошатнулся и чуть не упал обратно, зажмурившись. Сотни острых иголок впивались в тело, разрывая тянущим огнем все изнутри. Пытаясь отдышаться, он ухватился рукой за стол, впиваясь пальцами в холодное дерево. Звонки в дверь стали еще настойчивее, всверливаясь в голову, и, не выдержав, Том, хоть и с трудом, добрался до коридора, открывая.
— Том! Что у тебя проис… — взбудораженный Крис так и застыл в дверях, подавившись криками. — Пиздец… Это он?
Брюнет только устало привалился к стене, пропуская друга внутрь. У него не было сил даже отвечать. Ему было только противно, что Крис увидел его и обо всем догадался. Было мерзко, что друг догадался, что случилось, и будет переживать за него.
— Это… это то, о чем я думаю? — осторожно прошептал Крис, закрывая дверь.
— Понятия не имею, о чем ты думаешь, но я думать об этом больше не хочу.
— Том… — блондин не рискнул произнести вслух и лишь показал глазами. Парень опустил взгляд, и невольно вздрогнул от неприятной поднявшейся внутри бури, видя на бедрах бурые пятна и кровоподтеки от сильных пальцев и тонкие алые полосы с запекшимися точками крови на запястьях.
— Подождешь немного? Я в душ схожу, — почему-то виновато прошептал Том, чувствуя, что эта кожаная книжица с хранящимся на ее страницах кошмаром сломала его и его жизнь…
— Анальгин принести? — заботливо поинтересовался блондин. — И… мазь какую-нибудь…
— Да иди ты, — с трудом усмехнулся Том, исчезая в ванной.
Стоило закрыться двери, и улыбка сползла с лица, а саднящая ноющая боль вдавила в холодный кафель.
Все на автомате: упавшие на пол джинсы, поворот крана и гель на губку. Все по привычной программе. Словно робот… Все живое скончалось внутри, и глаза смотрят на все с неподдельным безразличием сквозь траурную вуаль.
Застыв на секунду, взгляд в зеркало, и руки сами собой, сжимая губку, остервенело срывают с кожи его следы и отметины, горящие клеймом бурых синяков и окрашенные в цвет заката надежды белесые нити, связавшие с бесконечным туманом кошмара. Мыльная вода, кровь и слезы, черный кафель и белая ванная, саднящие кожу спазмы и беспомощный шепот, выдохнувший в мутный пар всю боль:
— Не-на-ви-жу…




***

— Ты как? — обеспокоенно прошептал Кристиан, наблюдая, как Том, выйдя из ванной, торопливо натянул футболку, неловко пряча руки в карманы джинсов.
— Отлично, — без особого энтузиазма прочеканил тот. — Как у тебя дела?
— Ты еще про погоду спроси! — психанул блондин, явно не разделяющий спокойствия друга. — Что происходит?
— А ты еще не понял? Кажется, тугодумием ты не отличался, — Том прошел на кухню и, налив в кружки кофе, присел на подоконник, закуривая.
— Ну, хотелось бы услышать нечто более логичное…
— Слушай, если хочешь помочь… расскажи, что знаешь об этом? Почему-то же это происходит?
— Ты веришь в весь этот бред? — усмехнулся блондин, садясь за стол.
— Этот «бред» мне всю душу переворошил и наизнанку вывернул! — огрызнулся Том, пытаясь успокоиться и выдыхая в окно.
— Прости… Сильно он тебя? — осторожно прошептал Крис.
— Нет, блин, слабо.
— Извини, дурь ляпнул, — виновато прошептал блондин. — Честно, я не знаю, что из этого правда, что — сказки… Этот дневник, вроде бы, вел мой… черт знает, сколько «пра» дедушка. Что с ним стало, я не знаю, но говорят, что он в один миг сгорел… Есть легенда, что его прокляли. Какая-то девушка…
— За что?
— Он не ответил. Она полюбила, а он толи не ответил, толи посмеялся…
— Подожди… А как его звали? Билл?
— Нет, Бенжамин.
— А кто же Билл? Кто такой «Б.К.»?
— Билл? Какой Билл? «Б.К.» — это Белатрисса Каулитц. Так звали эту девушку. Насколько я знаю, она приехала из Англии, говорят, странная какая-то была девица, ее тетка — знакомая матери моего деда, была просто сумасшедшей. Белатрисса была ей какой-то дальней родственницей, так эта старая долго сожалела, что забыла о ней — написала какое-то странное завещание, лишив наследства своего единственного внука… старухе взбрело в голову оставить все только наследнику женского пола… сварливая была старушонка… Тот исчез куда-то, сбежал из дома…
— Девица? — Том удивленно смотрел на друга, пытаясь понять, как можно объединить его рассказ с тем, что происходи в его кошмарах. — Крис, демон — это он, парень, хоть и смазливый…
— Может, брат ее или кто-то еще… да и вообще, может, он никак с ней не связан?
— Ага, и книжица эта не причем… Вообще, какого черта именно я? Если прокляла она его, то почему меня зацепило? Проклинают же обычно самого человека или его семью… Я-то причем?
— Может, это потому, что ты прочитал этот дневник?
— А то я не догадался, — усмехнулся Том, выбрасывая окурок и закрывая окно. — Но кто-то же до этого читал его…
— Наверное, именно это и называли проклятием…
— И что мне теперь с этим делать?
— Не знаю…
Видно было, что Крис искренне хочет поверить во все происходящее, но еще больше хочет вытащить друга из всего этого. И все равно, что сложно в такое поверить…




***

Когда-то нормальный парень, обычный подросток, живущий полной жизнью, в считанные дни Том превратился сам в призрака. Каждое движение давалось с трудом, не было ни физических, ни моральных сил, он жил между двумя мирами, одинаково изматывающими. Вся его жизнь теперь была подвешена между двумя пропастями, и тонкая ниточка, удерживающая от падения, была в обманчиво хрупких тонких пальцах с холодным черным маникюром. Теперь все подчинялось не его воле. Остался, наверное, единственный островок, где он, пусть и совсем один, был собой. Всего несколько щелчков мышью, «Видно только мне» в настройках приватности, и на перекрестки этих двух миров появился небольшой закуток для себя, для мыслей и надежд, в дневнике, зарытом теперь ото всех.

16.10.2009, 22:43
Прошло уже три дня… За это время я отключился уже пять раз. Стоит мне оказаться там, Он просто молча трахает меня, без всяких разговоров и прелюдий. Насилует, неизменно выплевывая под конец что-то вроде «Ты меня любишь?». А я Его ненавижу. И, наверное, уже с нетерпением жду, когда все это прекратится. Мне уже плевать, как, лишь бы закончилось… Крис уже даже не заикается, чтобы затащить меня в институт — я отрубаюсь каждые часа два, не больше, и пребываю там все больше и больше…

17.10.2009, 02:56
Это невыносимо. И унизительно настолько, что я уже точно знаю: лучше загнуться от истощения, чем терпеть это. Иногда у меня такое ощущение, что Он пытается затрахать что-то, что задело его во мне. Что-то, в чем я не такой, как все, кто был раньше. Между прочим, в этом чертовом дневнике нет и намека на такое. Видимо, мне повезло, и это животное удовлетворяет мною свой двухвековой сексуальный голод… С ума сойти! Меня имеет собственное воображение!

Пытаясь понять, что с ним происходит, Том снова и снова перечитывал дневник. Он знал, кажется, каждое слово наизусть, но это ничего не давало. Просто жизнь обычного человека, сломанного когда-то так же, как он. Любая попытка спросить что-то у Билла заканчивалась еще одним синяком и разорванными мышцами… И Том уже не мог понять, что больше его убивает — боль и унижение или неизвестность и осознание собственной беспомощности. Круглосуточное, ежесекундное напряжение сжигало нервы в прах, выматывая. Казалось уже, что все происходящее, все вокруг слилось в единый надоедливый фон, и все существо парня жило одной только мечтой — чтобы все это скорее закончилось. Не важно, как, какой ценой, только бы отдохнуть…

18.10.2009, 12:16
Стыдно признаться самому себе, но, не смотря на унижение и нескончаемую боль во всем теле, я жду этого каждый раз. Все поменялось местами, и я теперь хочу оказаться там. Боль, ненависть, жестокость, унижение, страх — все это ярко, красочно, проявляется на полную мощность. А то, что осталось в реальности — полусонный кошмар, заглохшая серость и зудящая боль. Самому мерзко, но уж лучше там, на полную катушку, чем здесь, чувствуя, как медленно сгораю, как ВИЧ-больной…

18.10.2009, 18:49
Это нескончаемо… Когда Он издевался, вороша своими когтистыми лапами мою душу, это было намного гуманнее, чем вот так просто молча иметь. Мне уже начинает казаться, что Он просто сломал меня, растоптал, сделал то, что хотел. Я стал никем, сумасшедшей шлюхой, мечтающей поскорее сдохнуть, чтобы все это прекратилось…

19.10.2009, 04:03
Мерзость… Это унизительно… Когда Он сделал это со мной в последний раз, мне было даже думать об этом противно, но… даже про себя это произнести страшно, но я кончил… И Он это видел, понял, от этого стало еще мерзопакостнее. Ненавижу себя. Но в первую очередь Его! Его довольную ухмылку и это неизменное «Любишь?». Ненавижу… Скорее бы все это закончилось… Только Криса жалко.

19.10.2009, 08:39
Наверное, этого Он и добивался… Но у меня больше нет сил сопротивляться. Пусть… Пусть творит все, что хочет, мне плевать. Меня уже нет, и я это понял. Нет настоящего, нет живого, и тело скоро перестанет существовать… Я почти не сплю уже шесть с половиной дней. Говорят, человек может без сна дней десять… Невыносимо. Почему так долго?! Нет больше сил терпеть эту мерзость, утопившую все, что было…

Проводя каждую свободную минуту с потрепанной книжкой, пропахшей пылью, в руках, Том все пытался что-то понять, но ничего не выходило. Ни о каком Билле в дневнике и речи не было. Парень чувствовал, что что-то скоро случится, догадывался, что, и понимал, что это неизбежно, но от того хотелось еще больше разобраться, что же произошло с ним, что случилось тогда, много лет назад…




***

Захлопнув ненавистную уже книжку, Том откинулся на спинку дивана, закрывая глаза. Спать уже не хотелось, инстинкты самосохранения уже не спрашивали, хочет он или нет, организм сам просто отключался. Чувствуя, как закрыл на секунду глаза, а открыть уже не может, парень даже не пытался сопротивляться, осознавая, что поспать все равно не получится, а где-то внутри, в низу живота, заныло. Уже рефлекс…
Тихий шорох, и все тело окутал туман. Темная пелена, словно развеянная ветром, отступила куда-то, открывая темный коридор, рассеченный вдали лучом света. Полупрозрачной дрожащей дымкой он плыл сзади, будто пытаясь остановить, опередить, скрыть что-то. Было что-то не так, но какое-то странное чувство тянуло, заставляя идти вперед. Коснувшись пальцами холодного камня, парень шагнул к слабому свету.
Пульс, отчего-то становясь все чаще, бил по вискам, подгоняя. Подойдя к двери, Том осторожно заглянул внутрь, удивляясь тому, что все так изменилось.
Пустая комната была слабо освещена дрожащим огнем в камине. За широким пологом и шторами, скрывающими окно во всю стену, было сложно что-то рассмотреть. Кроме того, навязчивый туман, хватающий своими прозрачными лапами, так и норовил остановить, укутывая клубами мебель. Вдруг раздался тихий щелчок, в стене напротив распахнулась дверь, и в комнату быстрым шагом вошел парень. Не понадобилось и секунды, чтобы узнать этот стройный силуэт, стрелой пролетевший к окну.
— Билл? — непроизвольно коснувшись пальцами запястий, не веря, что их не сковало металлом, прошептал Том.
Но тот даже не глянул в его сторону, сосредоточенно проходясь по комнате. Каждая мышца его тела звенела напряжением, на лице застыла смесь злости, решимости и обиды, слившихся воедино. Заламывая пальцы, прикусывая покрасневшие губы, он снова и снова пересекал комнату, о чем-то думая. Казалось, он не замечал стоящего рядом парня, а Том, уже решив не удивляться ничему, почувствовал странное ощущение, будто кто-то невидимый сдерживает его, пытается оттолкнуть назад…
— Билл… — наблюдая за мечущимся, словно зверь в клетке, демоном, Том заметил произошедшие в нем перемены. Все осталось прежним, только теперь в его чертах звучало что-то теплое, живое. Горящие глаза очаровывали, стройное тело притягивало к себе взгляд, а обтягивающие брюки странного кроя с высокими сапогами и свободная белая блуза, открывающая подвижные ключицы, подчеркивали нереальность внешности своего обладателя.
Остановившись на секунду на месте, Билл скрипнул зубами, бросив взгляд в зеркало на стене, он вдруг решительно пнул носком сапога ковер.
— Карга старая, — прошипел демон, хотя сейчас Том отчего-то был уверен, что он человек, криво усмехнулся и рывком стянул с себя рубашку.
Подойдя к зеркалу, Билл окинул себя внимательным взглядом, а уже в следующую секунду оказался у шкафа, распахивая дверцы. Отправив на пол ворох белья, он довольно усмехнулся, найдя что-то, и вернулся обратно. Раскрыв что-то странное, напоминающее «поплывший» от сырости лист картона, он посмотрел на этот предмет. Присмотревшись, Том увидел шнуровку, и уже в следующее мгновение удивленно застыл, видя, как узкую, но все же мужскую, талию накрыл корсет. Обхватив себя этим панцирем, Билл довольно усмехнулся, склонив голову на бок.
— Ну, мы еще посмотрим… — прошептал он.
— Нифига себе! — аж присвистнув от удивления, Том отшатнулся назад, уперевшись спиной в косяк.
В это мгновение в голове парня все сложилось: старушка со странностями за что-то лишила своего внука наследства, написав завещание на кого-нибудь, лишь бы это была девушка, и он стал не им, а ею. А потом появился предок Криса, видимо, тот влюбился в него, но не добился взаимности. Возможно, рискнул открыться, а может быть, Бенжамин сам догадался, что скрывается в этом корсете, и Билл проклял его. Каким-то образом проклятие превратилось в ту параллельную реальность, в которой теперь существует он, в которую попал Том, прочитав этот дневник. Теперь он стал демоном, существующим за счет страха и боли тех, кто попался ему на пути… Вот почему он тогда так взорвался, услышав про «смазливую мордашку» в свой адрес…
Заметив, как прозрачный туман вокруг дрожит все сильнее, Том вздрогнул от тихого щелчка. Повернув голову, он увидел Билла, но уже прежнего, сильного, холодного, жестокого, неторопливо-опасного.
— Так вот, что было… — прошептал парень, по-новому смотря на демона. Странно, но не до конца понимая, что же тогда произошло, он теперь видел своего мучителя совсем другим.
В ответ просвистел четкий удар, тупой обжигающей болью прошивший лицо и все тело. Он не должен был это увидеть…
Впервые был шанс ответить, и Том уже замахнулся, но тонкие пальцы холодной сталью сомкнулись на запястьях, бешеный взгляд пригвоздил к полу, и сил не осталось даже дышать. Удар, обжигающая боль, и снова удар, на этот раз от падения на твердый пол.
— Сука, — скрепя зубами процедил демон под жалкий всхлип ткани, разлетевшейся в стороны.
Кожу обдало прохладным воздухом, и Том просто закрыл глаза, пытаясь притупить нарастающую внутри боль. Еще ничего не было, а он уже чувствовал ее, сжимаясь от страха и силясь не завыть в голос, каждая клеточка тела уже горела, только предчувствуя ее. Глубже вдыхая, чувствуя на губах привкус миндаля, он покорно ждал, когда же она придет, тратя все свои силы лишь на то, чтобы быть к ней готовой. Бесполезно сопротивляться, это он уже понял, как и понял, что делает себе так еще больнее.
Впиваясь сильнее в пол, сжимая до судорог пальцы, он просто ждал, чтобы перетерпеть то, как его снова медленно убьют, раскатав по острому лезвию. Когда холодные пальцы ворвались в тело, он уже почти не чувствовал боли, привыкнув. Она стала настолько сильной, что притупилась теперь. Он просто ждал, понимая, что куда больнее то, что творится сейчас в душе.
Том чувствовал, как с каждой секундой, будто бы упиваясь его страданиями, становится все сильнее Билл. Как появляется этот опасный, чарующий блеск в глубине глаз, который он уже назвал про себя сытым.
— На меня смотреть! — прорычал Билл, подхватывая его под коленями и задирая ноги еще выше. Ему это не мешало, но так унизительнее, и Том уже не нуждался в переводе, каждый жест говорил сам за себя. Удар, и холодные пальцы крепко сжали подбородок, заставляя поднять глаза и видеть только его.
Прижав к себе колени и прикусив сильнее губу, умоляя себя не проронить ни слова, ни звука, Том сдавленно застонал, чувствуя во рту привкус собственной крови и огонь внутри от резкого толчка. Затаив дыхание, он через силу смотрел, как Билл остервенело вколачивал его в пол, прожигая насквозь горящими бешенством и холодными в глубине глазами.
Сколько это длилось, Том не мог сказать, больше всего на свете ему хотелось вычеркнуть этот и еще десятки таких же моментов из своей жизни. Закрыв глаза, он просто лежал на холодном полу, вслушиваясь в тяжелое дыхание своего любовника поневоле, чувствуя, как внутри горячим потоком разливается его сперма, обжигая саднящей болью, и как где-то еле уловимо звучит отголосок удовольствия, заставивший и самого только что кончить. Он уже не пытался понять, почему его так предает собственное тело. Хотелось просто смыть следы этого предательства, как и следы Его рук, Его поцелуев…
— Ненавижу, — сквозь силу, сдерживая ноющее в груди сердце, прошептал Том, не открывая глаз, отвечая на не заданный еще вопрос.
Почувствовав какое-то движение, он приоткрыл глаза, и наткнулся на взгляд Билла. Затуманенный еще удовольствием, он выглядел в эту секунду слишком живым. Уязвимым… И почему-то вдруг его губ коснулась еле заметная улыбка.
Моргнув, Том уставился на него, не веря в происходящее даже больше, чем не верил в то, чего его может вот так поиметь парень, родившийся лет триста назад, но когда он в следующую секунду открыл глаза, Билл перевел взгляд в сторону. И это ощущение чуда только усилилось — на мгновение на его лице отразилась грусть. Найдя, на что он смотрел, Том увидел лишь лежащий на полу корсет. А когда он поднял глаза, перед ним был уже демон, жестокий и холодный, упивающийся его болью и растерянностью.
Криво усмехнувшись, Билл легко поднялся, оставив Тома лежать на полу. Тот просто закрыл глаза, чувствуя, как отчего-то еще сильнее душат подступающие слезы, как из него медленно вытекает его сперма, точно зная, что сейчас проснется у себя в кровати, сменит белье и еще долго будет оттирать с себя в душе белесо-алые следы…

20.10.2009, 13:46
Еще три раза… Крис сам начинает сходить с ума. И каким ветром его занесло сегодня ко мне? Лучше бы он не видел меня таким… Мне стыдно смотреть ему в глаза, жалко, что он переживает за меня… Начинает казаться, что что-то изменилось, и Крис это видит. Уходя, он так смотрел на меня, что я готов был на колени перед ним упасть, умоляя сказать, что это не так, что ему только кажется. Последний раз, когда он на меня смотрел такими глазами, Крис поставил диагноз — «влюблен в Сьюзан». Когда я закрыл за ним дверь, то впервые в жизни готов был просить судьбу или даже Его скорее уснуть или потерять сознание. Пусть лучше Он выебет, чтобы только не думать, чтобы от омерзения не хватило смелости допустить эту мысль, чтобы увидеть, что это просто животное… Нет… Я не могу настолько предать себя…

21.10.2009, 06:12
Больше всего на свете хочу сдохнуть. Он животное, мой кошмар, ужас… Но почему тогда это меня не останавливает?! Почему, говоря «ненавижу», теперь не могу смотреть Ему в глаза? Почему, чувствуя адскую боль во всем теле, еле сдерживаю себя, чтобы не зарыдать? Но не от физической боли, а от того, что ему плевать, все равно… Он меня просто имеет… Я стал рабом собственного проклятия




***

Дни тянулись бесконечно. Их прошло уже восемь, но Тому казалось, что это были не восемь дней, а восемь лет, не имея возможности уснуть или отдохнуть, без шанса расслабиться хоть на минуту. Но теперь это казалось уже не столь важным, все его мысли занимало другое. Он чувствовал, что сломался, ведь уже не было ни желания, ни сил бороться. Но в последнее время, как бы он это ни скрывал от себя, он хотел этого. Как угодно, но видеть эти карие глаза, слышать его голос, чувствовать его прикосновения… что-то приковало Тома к его демону, и уже не было желания этому сопротивляться. Парню было плевать, что для этого придется пережить, какую боль терпеть, что это будет стоить ему жизни в прямом смысле этого слова. Теперь он мечтал, чтобы это случилось снова, и реальность и бред поменялись местами. Теперь для него действительность стала кошмаром. Ведь в ней не было Его. Том не мог понять, когда и как это произошло, просто теперь он мечтал не спать и не приходить в сознание. А демон, словно чувствуя, что что-то изменилось, избегал разговоров и взглядов, оставаясь столь же жестоким. Но теперь его жестокость была в радость… хотя бы потому, что была…

Ставший уже родным, туман ласково обрисовывал тело, стекая волнами вниз и оголяя прикованного к каменной стене юношу. В груди защемило, и сердце забилось чаще, отчего-то перескакивая через удар. Привычные уже звуки, словно тени, гремящие цепями в каменных коридорах, ровными волнами касались кожи и оголенных нервов.
Четкие гулкие шаги, отдаваясь эхом от стен, плавно распахнули туман, и из темных волн выплыла изящная фигура. Том не мог заставить себя посмотреть ему в глаза, не мог и боялся увидеть на его лице снова непроницаемую маску. Хоть злость, хоть ненависть, но видеть эмоции — казалось, это его самая сильная мечта.
Рывок, и туман отступил, словно оторванный кусок покрывала, открывая тело обездвиженной жертвы. Демон придирчиво скользил по нему взглядом, будто бы оценивая, примеряясь…
— Освободи, — тихо выдохнув, парень пошевелил руками, пытаясь не задеть затянувшиеся ссадины. Он поднял глаза, смотря на желанного мучителя, пытаясь прочитать на его лице хоть что-то.
Билл замер, кажется, не ожидав такого. У Тома уже не было сомнений — демон прекрасно слышит его мысли, и уже давно понял, что вырываться он не будет.
— Ты ведь знаешь, что мне некуда отсюда бежать, да даже если мог, не сбежал бы, — затаив дыхание, прошептал парень, чувствуя, как сердце замерло в ожидании ответа.
Секундное замешательство, и по нервам ударил гулкий шаг и лязг металла. Тому казалось, что он не дышит. Заторможено смотря, как тонкие пальцы коснулись ржавых скоб, он осторожно вытянул руки из скрипучих оков, потирая израненные запястья, боясь сделать лишнее движение, оступиться или спугнуть застывшее в воздухе оцепенение.
Задержав дыхание, следуя лишь инстинктам, Том сделал шаг вперед, осторожно подняв руку. Неотрывно смотря в уверенные и немного удивленные карие глаза, он аккуратно выдохнул, невесомо касаясь дрожащими пальцами прохладной кожи. Он уже не знал, почему и зачем, просто хотелось почувствовать его по-другому, если есть возможность.
Спроси кто-нибудь, как такое могло произойти, он не смог бы ответить, но сейчас… Лаская пальцами нежную кожу, чувствуя, как застывший Билл практически не дышит, Том закрыл глаза, послав все к черту и, пытаясь унять дрожь, коснулся его губ. Было так странно — чувствовать по-новому. Тому казалось, что это был их первый поцелуй. Ни боли, ни жестокости, ни принуждения… Невесомое прикосновение, согретое миндальным ароматом, нежным теплом… Касание губ, осторожное, будто знакомясь, затаив дыхание…
Вдох, и сильные руки скользнули по шее и плечам, заставляя вздрогнуть от рефлекторного спазма. Чувствуя какой-то непонятный, совсем подростковый трепет, Том коснулся руками стройной фигуры. По всему телу теплой волной прокатилось необычное ощущение, стоило ладоням лечь на гибкую талию. Вокруг все плыло, утопая в темном тумане, и пьянящее удовольствие смывало разум.
Собственнически блуждая руками по подтянутому телу, Билл легко оттолкнул Тома к стене, жадно впиваясь в губы и перехватывая инициативу во всем. Его жадные поцелуи и ласки, приносящие сковывающую тяжесть мышц, парализовывали, отбивая волю и возможность сопротивляться. Отправляя резкими движениями одежду в сторону, срывая ненужную шелуху, он больше всего сейчас походил на демона. Смотря в черные от желания глаза, горящие ненормальными огоньками, задыхаясь от срывающих с губ душу поцелуев, Том покорно принимал такую опасную ласку, оставляющую яркие отметины на коже. Чувствуя, как задыхается без них, сходя с ума и уже не скрывая этого даже от самого себя, он жадно ловил с воздухом каждое проявление этой силы, захватившей его жизнь, судьбу, душу, тело и сердце…
Холодный камень неприятно врезался в разгоряченную кожу, склизкими прикосновениями дразня ласкаемое жесткими захватами и саднящими царапинами ногтей тело. Было бесполезно скрывать это, и Том не сдерживал первых стонов, рвущихся из горла лишь потому, что его касался Он. И пусть так, лишь бы не останавливался, лишь бы был рядом…
Резкие движения пальцев, разрывающие саднящей болью изнутри, «заботливо» растягивая, несколько толчков, и руки Билла собственнически сжали бедра. Проклиная себя, зажмурившись от смущения, Том покорно обвил его за шею, обхватывая ногами изящную талию. Билл с легкостью подхватил его, крепче прижимая собой к стене, и резко опустил на себя. Шипя и тихо скуля от боли, парень впивался пальцами в плечи демона, стараясь скрыть это и расслабиться. Ему казалось, что в него ввели не член, а раскаленный лом, разрывая все тело.
Хриплое дыхание и собственные стоны наполняли все вокруг, заставляя медленно сходить с ума. Казалось, боль — уже неотъемлемая часть происходящего, всего его мира, и это добавляло даже какого-то извращенного удовольствия. Резкие движения, вспарывающие тело и ранящие когтистыми лапами надежду, сбивающие с ног, ломая силу воли и заполняя сосуды вязкой патокой.
Испепеляя голодным взглядом, выбивая из груди надсадные стоны, Билл дернул парня на себя, оставляя на бедрах кровоточащие отметины и хрипло рыча ему в плечо. Рвано дыша, Том зажмурился, обхватывая его крепче за шею и упираясь второй рукой в стену, чтобы не упасть. Тянущей тяжестью внизу живота скручивалось возбуждение, подгоняя дыхание, ноя от обжигающего ощущения горячей спермы внутри. Опустившись на негнущиеся ноги, он пытался успокоиться, невольно выгибаясь, прижавшись всем телом к холодному камню.
Криво усмехнувшись, еще тяжело дыша, Билл впечатал Тома в стену, рывком коленом раздвигая ему ноги. Подперев еле держащегося ровно парня плечом, он резко ввел в горящий вход пальцы, четко надавив на чувствительный бугорок. Впившись пальцами в скользкие камни, он непроизвольно выгнулся, срываясь на крик, и кончил.
Сил не было даже на то, чтобы ровно дышать. Он, кажется, уже привык к тому, что все ощущения здесь гораздо сильнее, но каждый раз это не спасало — они накрывали мощной лавиной, не давая отдышаться. Пошатнувшись, он неловко обвил Билла за шею, жадно вдыхая запах его тела, сплетенный из сотен тончайших оттенков и ярких нот миндаля, и коснулся влажной от пота кожи губами.
— Я люблю тебя…
Осознав, что только что сказал, Том пораженно замер, чувствуя, как бешено бьется в груди сердце. Это была чистейшая правда, он понял это и уже признал, но не думал, что сможет когда-то сказать это вслух. И сейчас отчего-то стало дико страшно, все тело разрывало от напряжения нервов, дрожащих от сердцебиения. Том отчетливо чувствовал, как застыл Билл, и каждая секунда этой тишины рвала душу, вколачивая сваи по всему телу.
Тихий щелчок, и все исчезло… Распахнув глаза, парень уставился в потолок своей спальни, пытаясь унять загнанное дыхание и ощущая на губах сладкий привкус миндаля и собственной крови…




***

Клубы тумана привычно ласкали тело, но теперь уже ничего не сковывало движений. В этот раз отчего-то стало гораздо страшнее, чем раньше, и Том опасливо обернулся. В этой темноте невозможно было что-то увидеть, но он чувствовал, что не один здесь. Под ногами гулким эхом отдавался каменный пол, а отсутствие видимых опор еще больше напрягало.
Прежде, чем оказаться здесь, парень безрезультатно ворочался, пытаясь уснуть, но впервые, когда это было так необходимо, этот мир не торопился забрать его к себе. И теперь юноша не подозревал, чего ожидать от того, кто скрывается за непроглядной пеленой мрака.
Сзади произошло какое-то движение, и на грудь мягко легли тонкие руки. Невольно напрягшись, Том ожидал чего угодно, но изящные ладони, невесомо блуждая по телу, несильно, но настойчиво притянули к себе. Воздух звенел в легких, застыв невидимым комом, сердце разрывалось от взрыва пульса, казалось, все тело замерло в ожидании, но не последовало ни удара, ни принуждения, ничего… Тихо дыша, оживляя кожу дыханием, Билл ласково провел кончиком носа по шее, нежно касаясь губами ложбинки у плеча.
Этот поцелуй ударил по нервам сильнее взрыва, и по телу Тома пронеслась ощутимая молния. Такое невесомое, доверительное, слишком интимное и теплое прикосновение… это было дико.
— Не бойся… боли не будет, — с улыбкой в голосе прошептал Билл, уютно обнимая его и забираясь руками под футболку. Его поцелуи пригвождали к полу, убивая и унося душу в рай. Сознание, расписавшись в собственном бессилии, авансом согласилось на все и отправилось в мир иной, и не было никакого желания его реанимировать, — Обещаю…
Не веря в происходящее, Том развернулся, попадая в тепло ласковых объятий и сладких поцелуев. Невозможно было поверить, что этот человек, демон он или ангел, был способен причинять боль. Каждое его прикосновение вызывало волны тепла и невыразимого счастья во всем теле, заставляя давить странное желание закричать во все горло, пряча его в улыбке и нетерпеливых поцелуях. Футболка Тома куда-то исчезла, незаметно разорвав на секунду зыбкое полотно мрака, и, коснувшись губами металла пирсинга в губе репера, Билл торопливо стянул с себя майку. Он впервые обнажился, и Том просто замер, смотря на идеальное тело, которое так отчетливо желал. Лукаво улыбнувшись улыбкой истинного искусителя, демон подтолкнул парня в сторону, неожиданно ласково придерживая и укладывая на что-то мягкое. Не видно было, что это, да и не было желания тратить время на такие мелочи.
Нежные прикосновения, ласковые поцелуи — это было так сладко, так опьяняло, все тело переполняло ошалелое счастье: тот, о ком уже мечтал, тот, кто так долго ненавидел и топтал все чувства, касался его так… Никогда раньше Том не поверил бы, что простые прикосновения кого-то могут так сводить с ума. Было плевать, что будет дальше, что придется потом вынести за это, но он понимал, что умрет, если Билл сейчас остановится.
Карие глаза горели темными огнями желания, испепеляя изнутри, заставляя сердце биться чаще, а легкие забывать ловить кислород. Нависнув над Томом, он покрывал горячими поцелуями каждый участок кожи, словно извиняясь, стирая теперь все отметины и залечивая оставленные им же раны. Спустившись витиеватой дорожкой до живота, осыпая пылающими прикосновениями губ бедра, он осторожно стянул с любовника джинсы, ловко избавляясь от одежды сам.
Припав к губам, невесомо блуждая ладонями по горящей коже, он плавно ввел в его тело палец, лаская истерзанные стенки. Каждое движение приносило боль, но теперь она была самой желанной, самой сладкой, пусть и с привкусом крови на губах. Каждое прикосновение, словно капли живительной влаги, упавшие на растерзанную засухой землю, залечивали ее нежным трепетом травы и цветов, усыпая яркими слезами израненные чувства.
Ловя каждый вздох, каждое движение, внимательно изучая горящими глазами лицо Тома, Билл неторопливо касался его губ, зализывая заплатки запекшейся крови на нежных губах, будто пытаясь стереть их. От его прикосновений там, внутри, все тело плавилось, заставляя нетерпеливо выгибаться, сходя с ума. Зачем? Ведь можно и так, и Том уже был мысленно согласен на все, лишь бы получить то, чего так долго ждал.
Улыбнувшись и мягко, растягивая, поцеловав его в губы, не отрывая взгляда, Билл чуть приподнялся и плавно вошел в его тело, замирая. Том подавился собственным вдохом. Эти ощущения были совершенно новыми, даже слишком, хотелось закрыть глаза и просто пережить их. Впервые горячая плоть любимого, распирающая эластичные стенки изнутри доставляла удовольствие, и лишь потом слабую боль, впервые это было не изнасилованием, впервые не было так невыносимо от того, что творится с твоими чувствами. Хотелось пережить и ринуться в них с головой, забыв обо всем на свете…
Не веря, что это происходит на самом деле, Том осторожно обхватил Билла за шею, неуверенно подаваясь бедрами вперед. Тот, еле сдерживая нетерпение, прикоснулся к его губам, жадно сминая, лаская, прикусывая, вылизывая языком и настойчиво просясь в рот, дразня коротким касанием и забывая дать вдохнуть. Он плавно повел бедрами назад и вошел глубже. С каждым его движением сил сдерживаться у обоих оставалось все меньше, и постепенно отказывали тормоза.
Теперь казалось таким правильным, нормальным, даже идеальным все, что происходило. Два сплетенных тела, ставших одним целым, подчиняющихся одному желанию и одному ритму, укутанные туманом… Им обоим в эту минуту казалось, что что-то происходит впервые, переворачивая все, что было до.
С готовностью принимая каждое движение, Том не мог поверить, что может чувствовать это, жадно скользя руками по стройному телу. В голове не укладывалось, что такое когда-то могло произойти. Ему было плевать, демон это или человек, призрак или плод его воображения, разгулявшегося на фоне какой-то болезни… Главное, что сейчас они были вместе, и не было этой жуткой ноющей боли, словно дрелью сверлили сердце, от того, что его просто имел человек, которого он полюбил.
Тянуще-горячее удовольствие с каждым его толчком растекалось по телу, заставляя терять голову и уже не пытаться сдерживать стоны. Боясь задохнуться без них, Том жадно собирал с губ любовника поцелуи, чувствуя, как сладко сводит скулы и пощипывает от вскрывшихся ранок с привкусом ржавчины кожу. Билл замер, тяжело дыша и почти покинув его тело, заставляя против воли выгибаться, пытаясь подавить недовольные стоны. Усмехнувшись, нежно целуя, он провел кончиками пальцев дорожку по дрожащей от частого дыхания груди, по кубикам пресса, чуть ниже, и парня выгнуло от удовольствия, стоило изящным пальцам сомкнуться, обхватывая дрожащий от возбуждения член. Влажные горячие движения, размазывая блестящие капли по нежной коже, вырывая хриплые крики, по-садистски медленно, и неотрывно целуя. Так приторно сладко, глотая соленые капли с губ…
Удобнее подхватив Тома под поясницей, он глубже вошел в разрываемое волнами удовольствия тело, неосознанно впиваясь пальцами в узкие бедра, сильнее притягивая его к себе, будто боясь оставить хоть миллиметр пустоты между ними. Два хриплых стона, полных усталости, удовольствия и тайной надежды, купающейся в отчаянье от того, что это может быть просто невозможно.
Внутри теплым потоком разливалось удовольствие того, кто впервые дарил его, стирая все раны и шрамы с тела и где-то глубоко внутри. Хотелось только не отпускать его, врасти всем телом, боясь вернуться в реальность. Закрыв глаза, Том вслушивался в рваное дыхание Билла, лаская ладонями влажную спину и дыша миндальным ароматом его тела. Было плевать на все, лишь бы чувствовать его так близко и знать, что не безразличен, что больше не использует…
— Том… — тихий голос, словно шоколадная глазурь, накрывшая саднящие губы поцелуем.
— Что? Почему? — просто прошептал он, открывая глаза и отказываясь им верить, видя теплые карие омуты, полные заботы, а не ненависти и презрения. Но теперь ему бросилось в глаза, всегда такое горящее, уверенное лицо, сегодня накрыли тени усталости. В голове на мгновение мелькнула мысль, что это потому, что не было боли и страха, но Билл, чуть склонив голову на бок, еле заметно кивнув, приподнялся, накрывая ладонью руку, заставляя забыть обо всем на свете. — Что ты делаешь?
Парень удивленно поднялся на локти, не понимая, что происходит. Под изящными пальцами кожа запылала, словно пустили искры электричества. Мелкая дрожь пробежала по всему телу, заставляя невероятно остро чувствовать невесомое прикосновение. Затаив дыхание, забыв, как дышать, Том смотрел, как на запястье, словно невидимым пером выводили витиеватый узор. Сложно сплетенные линии островка земли, утопали в наводнении и горели в пламени, замерев под двумя светилами и рыданиями звезд.
— Пообещай, что забудешь все, что здесь было, забудешь меня. Запомни лишь то, чему научился, то, что узнал о себе…
— Что ты…
Но договорить не дали нежные губы, теплым касанием стеревшие все вопросы, и изящные пальцы, ласкающие горящую кожу на запястье.
— Билл…

Открыв глаза, Том разочарованно застонал, смотря в расчерченный тенями потолок. На губах невесомым прикосновением застыл миндальный вкус, все тело еще помнило тепло любимого, а на руках застыло ощущение чего-то неуловимого. Заторможено сев на кровати, он замер, удивленно смотря на собственную руку. Рисунок на запястье был столь же реальным, как и ссадины на коже, как отметины от пальцев…
Отчего-то вдруг стало невыносимо больно, что-то подсказывало, что это все, конец… Накрыв символ на руке пальцами, он закрыл глаза, откинувшись на спину. Только не это…




***

— Том… Том! Эй! — Кристиан обеспокоенно дергал друга за руку, пытаясь вернуть его в реальность.
— Что? — заторможено моргнув, тот оторвался от унылого пейзажа сквера за окном.
— Что, опять он? — тихо прошептал блондин, все еще не веря, что Том в адекватном состоянии. Хотя… последнее время он в таком и не бывал.
— Нет… Просто задумался, — брюнет закрыл глаза и выдохнул, пытаясь унять участившееся сердцебиение от одного только упоминания о том, кого так хотел увидеть. — Он уже месяц не появляется…
— Том… — блондин хотел как-то успокоить его, приободрить, но понимал, что это бесполезно. Вместо этого он только понизил голос и, внимательно смотря в глаза, спросил, — Ты все еще ждешь?
— Не могу не ждать, — признался парень. — Все бы отдал, чтобы еще раз его увидеть… Меня от одного только запаха миндаля ломает…
— Это запах не миндаля, а цианида, — фыркнул блондин, — Он делал все, и вполне успешно, чтобы медленно убить тебя…
— И что? Мне плевать. Знаю, что схожу с ума, но не могу по-другому, — прошептал Том, бездумно смотря вперед. Они сидели на одной из задних парт в аудитории, но он не видел ни студентов, ни преподавателя. Все его мысли были там, в мире, где нет всего этого. Зато есть Он.
— Знаешь, сейчас ты больше похож на сумасшедшего, чем когда каждые два часа бухался в обморок и сводил синяки после сна, — заметил Кристиан
— Почему он исчез? Почему, когда я сказал, что люблю, он просто взял и исчез? — прошептал Том, пытаясь скрыть рвущуюся наружу боль.
— Может, испугался?
— Что? Изначально это был мой страх — влюбиться в того, кого ненавижу. Не будь это так, не спрашивал бы он каждый раз, люблю ли я его. Знаешь… мне кажется, что он с самого начала это знал…
— А что, если он именно этого боялся? Ведь… даже если очень любишь, а этот человек тебя… просто трахает, то рано или поздно возненавидишь, — неловко смутившись, предположил блондин. Ему до сих пор казалось невероятным, что его друга, которого он знал так долго, кто-то смог так использовать. И он мог в этого урода влюбиться… Про то, что вообще было странно представить его с парнем, он уже даже не упоминал.
— Поэтому так вел себя? Если он этого так боялся, зачем было это? — Том сдвинул напульсник, открывая на бледной коже темный рисунок. Живой шар, сплетенный из тончайших линий, разрываемый волнами и пламенем, плачущий пеплом звезд.
— Слушай… он отпустил тебя. Значит, полюбил, — выдохнул блондин, смотря на этот странный символ.
— Почему все так сложно? Ненавидел — трахал, как последнюю шлюху, а когда полюбил — исчез? — закрыв лицо руками, парень устало уронил плечи, мечтая просто уснуть и не проснуться. Уже месяц он не видел Билла. Точнее, видел, но это были только сны, и он прекрасно знал, что это лишь его желание, услужливо воплощенное воображением.
Кристиан, понимавший, что происходит с другом, просто не представлял, как ему помочь. Сначала, когда весь этот кошмар закончился, он пытался как-то расшевелить его. Пытался познакомить с девушками, но, увидев, что бесполезно, плюнул на собственную гордость и притащил на одну из вечеринок парней, которые, точно знал, не встречаются с представительницами противоположного пола из принципа, но когда Том понял, что к чему, чуть не избил и его, и этих парней. Так что очень скоро Крис понял, что дело не в половой принадлежности, а в том, что все они — не Он. Ему было страшно за друга. Синяки и ссадины, физическое истощение были мелочами по сравнению с тем, как тот просто превращался в унылую тень. Но ничего не помогало. Том мог часами смотреть в окно, не отрывая глаз, постоянно стремился уснуть, видимо, мечтая всю жизнь проводить во сне, или просто замыкался в себе, не видя и не слыша всех вокруг. Даже вытащить в институт его стоило таких трудов, что Кристиан уже всерьез подумывал о том, чтобы сводить друга к психоаналитику.
— Пошли, — тронув друга за плечо, он терпеливо подождал, пока тот придет в себя и поймет, что лента уже кончилась, и можно идти домой.
На улице уже было темно, мелкие холодные капли прорезали воздух, словно редкими слезами, скрывая рыдания неба. Все вокруг казалось пустым, холодным… Никто не обратил бы внимания на парня, идущего на автопилоте из метро. Он не смотрел по сторонам, опустив глаза в землю, сжимая замерзшими пальцами мобильник в кармане. Он просто шел по привычке, потому, что надо, просто жил на автомате, просто переживал то время, которое ему вдруг вернули… У него в душе было так же пусто и сыро, как в этом сумеречном городе, полном искусственных огней и безразличных серых людей. Уже месяц все было так, как в тот самый день, когда эти ведения, обмороки и сны прекратились, и этот месяц тянулся бесконечно, как один день, начавшийся и забывший закончиться…
— Эй, куда прешь?! — раздалось недовольное бурчание, и Том понял, что чуть не сбил кого-то в этой серой толпе нескончаемых одинаковых лиц.
Подняв глаза, он заторможено оглянулся на парня, которого случайно толкнул, и замер, повернувшись и уже намериваясь опустить взгляд в землю. Сотни безликих взглядов, манекенных лиц… и среди них мелькнули знакомые карие глаза. Застыв, как вкопанный, Том чувствовал, как сердце замерло и вдруг понеслось ненормальным темпом где-то у горла. Он готов был поклясться, что знал этот ритм своего сердцебиения до каждой милисекунды…
— Билл! Билл! — очнувшись, парень сорвался с места, сбивая с ног не успевающих отстраниться прохожих, налетая на них и даже не думая извиняться. Ему казалось, что если сейчас он упустит эту хрупкую фигуру из виду на другой стороне улицы, он упустит свою жизнь уже навсегда. — Билл!
Сердце разрывалось от бега, легкие отказывались принимать кислород, казалось, что каждый шаг дается все труднее и труднее, словно бежишь по береговой линии, с каждой секундой погружаясь все глубже. Вязкий ужас пробирался в каждую клеточку тела, застывая острыми ледяными иголками, врезаясь адской болью в мозг от одной только мысли, что не догонит, упустит, потеряет…
Задыхаясь от ужаса и страха, утопая в сопротивлении воздуха, он чуть не рухнул, задев пальцами кожу черной куртки на хрупких плечах. Только бы он, только бы он, только бы…
— Билл…
Сердце остановилось от ужаса, страха, надежды, радости, счастья, отчаянья. Казалось, его сейчас разорвет от эмоций.
Легкий поворот головы, медленное плавное движение, застывшее дыхание… Некогда теплые карие глаза, какими он запомнил их в последний раз, потемнели от усталости, погасли. Казалось, он стал старше, бледность и тени под глазами, измученный… Том был уверен, что тот узнал его… и что это проклятие, уже его, их общее проклятие, все еще работает. Билл выглядел вымотанным, истощенным.
— Ты ошибся, — четко и холодно прошептал Билл, посмотрев ему в глаза, кажется, не имея сил отвести взгляд. Не было понятно, человек это или нечто за гранью, могущественное существо, но Том был готов поклясться, что в таких любимых глазах застыло разочарование в своем решении…
— Я люблю тебя, — прошептал Том, чувствуя, как ноги подгибаются, как нет сил дышать, понимая, что не сможет его сейчас отпустить, что умрет, если Билл исчезнет. Он видел, как плещется в карих омутах боль, и чувствовал тоже самое, вот уже месяц.
— Ты ошибся, — ледяным голосом повторил тот, будто очнувшись. Секундная заминка, и острые плечи, дрогнув, развернулись, и ветер, вероломно ласкающий черные как смоль волосы, уронил пряди на скрывшееся лицо.
Мир исчез. Рухнул. Его убивали шаги. Невесомые шаги и скрывшаяся в толпе фигура, растворившаяся средь не поднимающих глаза прохожих, как туман…
Ломающая боль, расползающаяся острыми иглами по груди, вырвала дыхание, ударив по голове. Задыхаясь, глотая застывший войлоком в горле ком, чувствуя, как все внутри рушится, Том без сил упал на колени. Хотелось умереть, прямо сейчас, чтобы не чувствовать этого, чтобы не знать, что закончилось все.
Сотни людей, как безликая однообразная масса, шли по улицам, недовольно ежась под моросящим дождем. Растекаясь по темным улицам, они спешили по своим делам, не обращая внимания друг на друга. И никто из них не обратил внимания или подумал, что просто ненормальный, и проходил мимо, видя стоящего посреди улицы на коленях парня. Дождь укутывал его холодной завесой, накрывая прозрачным потоком, стекая отрезвляющими струями по лицу, шее, за шиворот, смывая ощущение реальности и слезы. Казалось, он затопит все, зальет водой все улицы и кварталы, смоет этот город и его жителей.
Никто не обратил внимания на человека, у которого рухнуло все. Никто не обращал внимания на его крики, полные боли и отчаянья, никто не слышал одно-единственное имя в его стонах, никто… Он задыхался, чувствуя, как рушится его мир, как из последних сил теплится огонек в сердце, наполняя легкие пеплом. Он просто мечтал, чтобы тот, кого он так мечтает увидеть, был рядом…
Ледяным пеплом звезд падал снег пушистыми перьями на утопающий в темноте ночи город. Прохожие с удивлением поднимали глаза в небо, подставляя лица первому снегу, так неожиданно пошедшему столь рано. Пушистые хлопья кружили по улицам, лавируя между нитей усилившегося ливня, заливающего тротуары и мостовые, и бриллиантовыми слезинками таял на мокром асфальте. Казалось, звезды, сгорая, плакали с тем, кого никто не замечал. И с тем, кого никто кроме него не видел.

22.11.2010, 23:57
Той ночью он не появился… Больше Билла я никогда не видел…
Я полюбил своего персонального монстра, свой кошмар, свое проклятие. Но он полюбил в ответ, дав шанс жить. Теперь я сам стал призраком — существую, но мечтаю исчезнуть в другой мир. Там, где появится он… Он отнял у меня жизнь, уйдя и забрав ее. Он… Мое любимое проклятье…

"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость