• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Давай поженимся? {slash, AU, romance, flaff, Tom/Bill, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Давай поженимся? {slash, AU, romance, flaff, Tom/Bill, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 30 апр 2018, 20:08


Название: Давай поженимся?
Автор: Romaria
Бета: Одна Вторая Симбиоза
Пэйринг и персонажи: Том Трюмпер/Билл Каулитц, Георг Листинг, Густав Шеффер,
Рейтинг: NC-17
Жанры: AU, romance, flaff
Размер: mini
Статус: закончен
Содержание: Нелепый спор… дурацкое ток-шоу… судьба?
Посвящение: Maevski. Иногда сны сбываются… Камила, солнышко, с Новым годом. Надеюсь, воспримется как подарок к празднику :)
От автора: Про то, что конкретно происходит в передаче, навру. Во-первых: так нужно. А во-вторых: ни одного выпуска целиком не смотрела. У меня на них нервов не хватает. Веселых и романтичных всем праздников :)
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 30 апр 2018, 20:10



1.




- Вашу мать, вот объясните, какого хрена я на это согласился?!

- Ты не соглашался. Ты пари проиграл, - отозвался Густав, невозмутимо поправив очки.

- Давай, Томми, завязывай ломаться, смело иди навстречу своей судьбе и… горько? – ухмыльнулся Георг, предусмотрительно отступая в сторону.

- Убью, - пообещал Том, глубоко вздохнул и решительно шагнул вперед.

Он даже сам толком не понял, как оказался в этой ситуации. Самой дурацкой, самой нелепой ситуации в его жизни. Участие в теле-шоу. Да еще в таком… специфическом. А во всем было виновато чертово пари, из-за которого в данный момент Трюмпер чувствовал себя наиглупейшим образом.

Всё началось с подружки Георга – Карен. Эмоциональная романтичная барышня, помешанная на всеобщем счастье, с первого дня знакомства начала мечтать, как бы пристроить симпатичного одинокого гея в хорошие руки. Она вообще очень любила всех пристраивать, но Георг и так уже принадлежал ей, у Густава была Шейла, с которой он встречался, начиная со старшей школы, так что кроме Тома в их компании пристраивать было просто некого.

Поэтому девушка, насмотревшись недавно появившегося ток-шоу, которое специализировалось исключительно на соединении сердец нетрадиционной направленности, решила срочно найти Тому парня. Не какого-нибудь одноразового, пригодного для использования не более чем на одну ночь, а настоящего, пожизненного. И желательно, чтобы при их соединении имелись в наличии кольца и печать в паспорте.

Том отшучивался, отмазывался, отбрыкивался, пока хватало терпения. Но, в конце концов, не выдержал и, психанув, заявил, что сам прекрасно справится, так как может соблазнить кого угодно, невзирая на ситуацию и обстоятельства. Да он даже черепаху может раскрутить на свидание, если захочет!

Судьбоносный разговор происходил в ночном клубе. Карен недоверчиво приподняла бровь и, недолго думая, протянув: «Да ну-у-у, докажи!» - наугад ткнула пальцем, попав в одиноко сидящую у барной стойки девушку, предупредив, что если в течение пятнадцати минут Трюмпер не сможет уговорить ее пойти с ним на свидание, будет вынужден выполнить желание. Любое. Без возражений.

Самоуверенно ухмыльнувшись и высокомерно бросив в ответ: «Да без проблем!» - Том отправился покорять и очаровывать. Кто же мог знать, что девица тоже окажется нетрадиционной, не заинтересованной в парнях ни в каком виде и качестве.

К друзьям Том вернулся поверженным и вынужденным подчиняться девчачьим прихотям. Карен, при его появлении ни с чем, довольно потерла ручки и, сияя большими счастливыми глазами, заявила, что ее желание – это участие Тома в теле-шоу, в котором ему уж точно подберут подходящего постоянного парня.

Впервые услышав о том, что ему предстоит, Трюмпер хохотал до слез. Потом, сообразив, что это не шутка, начал паниковать. Немного успокоившись и обдумав все, как следует, решил, что ничего ему не грозит. Это же почти как в лотерее. Отправляешь анкету и ждешь, когда тебя выберут из огромной кучи желающих. Процент попадания минимальный.

Но по закону подлости именно в этот минимальный процент он и умудрился вляпаться! И теперь, ослепленный софитами, щурясь как сова на ярком солнце, вынужден предстать на потеху миллионов телезрителей и ждать своего «суженого».

Моргнув пару раз, Трюмпер огляделся по сторонам. Стоящие полукругом лавочки для двух человек, на которых уже сидели присутствующие в студии зрители. Кожаный диванчик в стороне, явно предназначенный для главного героя и его друзей. Небольшое возвышение посередине и большой белый экран за ним. Обстановка чем-то напоминала домашний кинотеатр. Том почему-то представлял себе что-то более грандиозное и безвкусно обставленное.

- Всем добрый вечер, в эфире передача о том, как избавиться от одиночества*, - заорал невысокий субтильный тип с микрофоном в руках. Как догадался Том, ведущий этого цирка. - Думаю, все вы прекрасно помните правила нашей программы. Но на всякий случай я повторю, вдруг у нас появились новые зрители, мечтающие погрузиться в атмосферу любви и романтики, - у Трюмпера даже челюсти судорогой свело от всей этой слащавости и ненатуральности. - У нас есть главный герой, наш принц, которому мы, выбрав из тысяч желающих, представляем три наиболее подходящие кандидатуры. Соискатели на любовь нашего героя будут исполнять номера по своему желанию, показывая свои таланты с самой выгодной стороны. По итогам этого своеобразного конкурса наш принц выберет своего единственного, понравившегося ему больше остальных. Но… всегда есть это самое «но», не правда ли? – ведущий замолчал, окидывая зрителей загадочным взглядом. Том драматические киношные паузы ненавидел, считая их пустой раздражающей тратой времени. Его уже почти трясло, когда ведущий снова заговорил, снизив голос до интимного шепота. – Так устроена жизнь, что выбирать имеем право не только мы, но и нас… поэтому, после просмотра всех номеров, наш герой проходит в тайную комнату, в которой его вторая половинка может ему… отказать! Но будем надеяться на лучшее, ведь у настоящей любви нет преград! А-а-а-а-а вот и наш главный участник! – заметив, наконец, что на сцене уже не один, снова радостно разорался успокоившийся было ведущий, препротивно протянув букву «а». – Давайте поприветствуем его громкими аплодисментами! – сидящие в студии люди заученно-послушно захлопали в ладоши, повинуясь сигналу. – Так как же зовут нашего красавчика, и с кем он к нам пожаловал?! – ткнув микрофоном Тому в лицо, продолжал вопить ведущий.

- Э-э-э, - растерялся Трюмпер, отодвигаясь на безопасное расстояние.

- Он смущается! Это так мило! – в аудитории послушно захихикали.

Том тихо начинал ненавидеть всех вокруг. Решительно вздернув подбородок, он снова приблизился к задорному мужику с микрофоном и взял слово.

- Зовут меня Том, и вообще-то я не из стеснительных, просто вы мне чуть зубы не выбили, - зрительский смех зазвучал чуть более искренне.

- Решительный и с чувством юмора! Просто чудесно! – не растерялся готовый ко всему ведущий, всё так же сияя улыбкой. Трюмпер начинал уважать его профессиональную находчивость. – Ну, так что, Том, расскажешь нам о себе и своих друзьях?

- С удовольствием, - на этот раз принимая злополучный микрофон в руки, согласился Трюмпер. – Меня зовут Том Трюмпер. Двадцать семь лет. Работаю инструктором по парашютному спорту. Я вообще очень люблю экстремальный спорт. Много лет занимаюсь альпинизмом. Увлекаюсь музыкой. Неплохо играю на гитаре, - Том перевел дыхание и глянул на ведущего. Судя по его довольной физиономии, пока всё идет нормально. - Ищу любовь и понимание, и желательно в образе высокого сексуального парня лет двадцати трех – двадцати пяти. Сюда пришел с друзьями. Георгом Листингом и Густавом Шефером. Дружим с самой школы. Знают они меня как облупленного, так что неправильный выбор сделать не позволят. Ну, вот, пожалуй, и все, - пожав плечами, закончил свою речь Том.

Микрофон снова был передан его основному владельцу, который схватил его с таким видом, словно опасался за безопасность своего сокровища, оказавшегося в чужих, грубых руках.

- Да Том у нас просто идеален. Молодой, спортивный, романтичный! Том, ты с друзьями садись вот на этот удобный диванчик, и давай познакомимся с претендентами на твое сердце, - мужик обернулся к огромному, почти во всю стену экрану и махнул рукой в его сторону. – Дамы и господа, прошу внимание на экран…

Замелькала веселенькая заставка с сердечками и ангелочками, на смену которой через несколько секунд появилась фотография молодого, весьма симпатичного парня. Приятно удивленный Трюмпер откинулся на диванную спинку, рассматривая очень интересное лицо. Блондин. Светлокожий и светлоглазый, и вообще весь очень… светлый. Словно стерильный. Глядя на него, Том подумал, что заметь он такого парня где-нибудь в клубе, подкатил бы, не задумываясь.

- Наш первый претендент, Клаус Брэдфорд. Красавец, ну это и так видно, – подмигнул непонятно кому ведущий, начиная расхваливать парня. – Двадцать шесть лет. Журналист, специалист по связям с общественностью. Самостоятелен, умен, находчив. Увлекается конным спортом и лепкой из глины. Клаус много лет занимался танцами и собирается покорять Тома именно танцевальным номером. Давайте посмотрим…

Свет в студии начал медленно гаснуть, удобно устроившиеся на диванчике Георг с Густавом подвинулись к Трюмперу поближе, собираясь обсуждать увиденное.

- Вот видишь, всё не так уж и страшно… - успокаивающе проговорил Густав, видя нервозность друга.

- Давай ты мне это после окончания этого дурдома скажешь, - попросил Том.

Заиграла медленная музыка, и в постепенно зажигающемся свете стало видно появившегося, словно ниоткуда, парня. Он стоял спиной к зрителям и плавно, даже немного лениво, будто он здесь один и на него не смотрит никто, покачивался в такт мелодии. Одет танцор был необычно. Высокий цилиндр на голове. Черный фрак. Не очень узкие брюки.

Том совершенно не был бы против, если бы бедра претендента на его любовь были обтянуты посильнее, больно уж танцор хорошо ими двигал. Рука с длинными тонкими пальцами скользнула по боку, опустилась на бедро и, резко рванув, отбросила брюки в сторону.

Глаза Трюмпера потрясенно расширились… из-под сорванных штанов показались короткие черные шорты. А прямо между фалдами фрака выглядывал маленький, пушистый, беленький заячий хвостик. Подняв руку, парень изящным жестом сбросил цилиндр, открывая миру спрятанные под ним длинные заячьи ушки. Еще немного подвигав хвостиком, «зайчик», наконец, повернулся к сидящим на диване ошарашенным парням и, видимо, довольный произведенным эффектом, лучезарно улыбнулся.

- Прелесть какая! – восхитился Георг.

- О, Господи! Убейте меня кто-нибудь! – выдохнул Том, улыбаясь старательно и счастливо.

- А что?! – странно возмущенным тоном отозвался Листинг. – Очень миленький! Прямо зайка, я бы даже сказал…

- Нашелся мне тоже зоофил, - прошипел Трюмпер сквозь зубы, стараясь не повышать голоса. – Вот и бери себе этого ушастого, раз так нравится!

- Я бы взял, но, во-первых, мне никто не предлагает, а во-вторых, меня Карен уничтожит, если я такого питомца домой притащу.

Том снова глянул на продолжающего как ни в чем не бывало танцевать парня, и вынужден был признать, что двигается тот превосходно. Вот только покачивающиеся в такт мелодии ушки отбивали весь настрой на романтику.

- Ну и что ты скажешь о выступлении Клауса, Том? - полез с вопросами ведущий, стоило музыке стихнуть, а зайке убежать со сцены.

- Я в восторге, - сквозь зубы выдавил Трюмпер.

- Чудесно! Судя по виду Тома, Клаусу удалось произвести неизгладимое впечатление. Удастся ли его превзойти нашему следующему конкурсанту?! Внимание на экран…

Медленно сменяя старую, выплыла новая фотография. Первое, что бросилось Тому в глаза, это почему-то ключицы. Тонкие. Отчаянно беззащитные. Казалось, захвати их пальцами, сожми покрепче, и сломаешь. Лежащие прямо на них две цепочки вызывали единственное желание: наклониться и сдвинуть в строну, – обязательно языком – чтобы не мешали любоваться.

- Наш второй участник, Билл Каулитц. Билл начинающий, подающий надежды архитектор. В свои двадцать четыре года успевший заработать отличную репутацию среди коллег по профессии. Билл обожает старые черно-белые фильмы, собак и грозу. И, после короткой рекламной паузы, Билл будет петь, в надежде покорить сердце нашего ледяного принца.

Дожидаясь окончания рекламной паузы, Том нервничал страшно, боясь повторения «заячьего» фиаско - тот ведь тоже сначала показался адекватным…

Когда бесконечная на взгляд Трюмпера пауза, наконец, закончилась, на сцену вышел парень. Очень высокий и очень худой. Похожий на изящную фарфоровую куклу в рок-обработке. Массивные ботинки. Защитного цвета штаны с кучей карманов и заклепок. Аристократически бледные руки, мертвой хваткой вцепившиеся в гитарный гриф. Странная кольчугоподобная кофта, с меховой опушкой на капюшоне.

Жадный взгляд Тома задержался на ключицах на максимально возможное время - чертовы цепочки отпускали с трудом - и нехотя скользнул выше. Бесконечно длинная шея. Полупрозрачная кожа, чистоту которой разбавлял металл пирсинга в губе, носу и брови.

- Пришло время Биллу показать, на что он способен, - объявил о начале выступления ведущий, жестом предлагая выступающему присесть на высокий табурет без спинки, который принесли специально для его удобства.

Сев на предложенный стул, Билл прикоснулся к струнам пальцами. Он почти не играл. Просто извлекал из гитары едва слышные звуки, служащие скорее поддержкой, чем настоящим музыкальным сопровождением. Но Тому было совершенно наплевать на его игру. Ему вполне хватило бы только голоса. Тихий, хрипловатый, завораживающий, он пел что-то про одиночество, тоску и про то, что все это можно пережить, если есть о ком помнить. Что можно пройти дожди, грозы, муссон, когда есть человек, к которому ты стремишься попасть.

Вокальные данные исполнителя Том не оценивал. Он слушал звучащие в голосе чувства. Разбившимся хрустальным бокалом звякнула последняя нота, оставляя после себя оглушающую тишину. Том моргнул пару раз, вздрогнув от раздавшихся со всех сторон аплодисментов.

- И это был второй претендент, дамы и господа, поаплодируем Биллу! – заорал ведущий, заставив Трюмпера сжать кулаки от ярости. Какого хрена он вмешивается вообще?! - И, наконец, наш последний участник…

Но Том уже не слушал. Он знал, что принятое им решение изменить уже ничто не сможет. Свой выбор он уже сделал. Нет, он, конечно, ради приличия посмотрел на фото симпатичного русоволосого парня на экране. И даже уловил что-то про консерваторию и про то, что третий претендент будет исполнять на фортепиано произведение собственного сочинения, но имени очередного таланта не запомнил совершенно. Незачем.

Играл парень изумительно. На взгляд Тома, это было одно из лучших выступлений, на которых он когда-либо присутствовал. Он слушал потрясающую музыку, искренне хлопал, восхищаясь талантом, но спроси его, как точно выглядел пианист, Том ни за что бы не ответил. Перед глазами, как часы гипнотизера, отвлекая все внимание на себя, маячили две тонких цепочки…

- И снова мы прерываемся на рекламную паузу, давая Тому время посоветоваться со своими друзьями и принять верное решение, - Трюмпер уже восхищался ведущим способным выдерживать весь этот бред из программы в программу. – Увидимся через пару минут… не переключайтесь, ведь после совсем короткой паузы мы узнаем, кому отдал сердце наш принц!

- Я однозначно за зайку! – воскликнул Георг, стоило камере отъехать в сторону.

- Том? – осторожно спросил Густав.

- Я выбрал, - уверенно выпалил Трюмпер.

В этот раз пауза промелькнула намного быстрее предыдущей, и ведущий со своим микрофоном подлетел к ним, утягивая со ставшего почти родным дивана.

- Ну так что, Том Трюмпер, спортсмен, экстремал и красавец, ты сделал свой выбор?!

- Да.

- Тогда пройди в тайную комнату и забери оттуда любовь всей своей жизни! А мы с вами, дамы и господа, пока останемся здесь, и с нетерпением будем ожидать возвращение нашего принца. А давайте пока спросим у друзей Тома, кто на их взгляд подходит ему больше всего?!

- Зайчик! – не задумываясь, выпалил Георг в протянутый ему микрофон.

- Так, один голос за Клауса! А вы как считаете, кто достоин вашего друга?

- Я думаю, все претенденты очень достойно выступили, - дипломатично отозвался Густав.

Заиграла веселая мелодия, сообщающая о возвращении главного героя и сделанного им выбора…

- Не может быть! – завопил ведущий, перекрывая своим криком взвывшую от возбуждения толпу.

Георг с Густавом синхронно вскочили с дивана, глядя одинаковыми удивленно-потрясенными глазами.

Том вышел один. Его избранник отказался от предложенной чести…

______________
*вступительные слова настоящей передачи. Ну во-о-обще ничего в голову не пришло…





2.



- Да твою мать! – зло прошипел Том, раз за разом дергая колесико зажигалки, но упрямая штуковина наотрез отказывалась выполнять свои непосредственные обязанности.

Чертова передача закончилась около часа назад, и им, наконец, разрешили расходиться по домам. Наступающий на город зимний вечер затягивал всё вокруг неярким сумеречным покрывалом. Настроение у Тома было подстать окружающей обстановке. Такое же промозглое и сумрачное.

- Что там произошло, Том? – решился спросить Густав.

- Хрен его знает, - рыкнул Трюмпер и, с яростью отбросив зажигалку в сторону, вырвал у Георга сигарету, судорожно затягиваясь.

- Том… - раздражая своим любопытством, продолжил допытываться Шефер.

- Что?! Тебе по пунктам рассказать? Ладно, давай попробуем. Я зашел за кулисы, там меня уже ждала девочка-ассистентка. Проводила в комнату, в которой находились все участники. Я подошел к нему, он сказал нет. Девочка-ассистентка вернула меня обратно. Всё. Такой ответ тебя удовлетворит? – пальцы держащие сигарету чуть подрагивали.

Было немного стыдно, из-за того что ему отказали на глазах у всей страны, а еще очень и очень обидно. Для него ведь происходящее вышло далеко за рамки проигранного пари и дебильного ток-шоу для геев и их любителей. Впервые за долгое время Трюмперу был кто-то интересен. Сильно и искренне. Хотелось узнать по-настоящему. Просто оказаться рядом, ощутить запах, прикоснуться, услышать голос, тихий, не искаженный микрофоном.

- А кого хоть выбрал-то?

- Что? – удивление было совершенно неподдельным. С тех пор как Том увидел эти цепочки, для него вопрос выбора уже не стоял.

- Их же там трое было… кого из них? – не понял его недоумения Густав.

- Второй. Билл.

- И почему он отказал? – не желал успокаиваться друг.

- Не знаю, - пожал плечами Трюмпер, снова затягиваясь.

- Должна же быть у такого поведения причина? – вклинился Георг. – Как-то он свой отказ объяснил?

- Да в том-то и дело, что нет! – рявкнул Том, но тут же сбавил обороты, прекрасно понимая, что друзья ни в чем не виноваты. – Только головой отрицательно мотал и извинялся без конца.

- А может, у них с самого начала так запланировано было? – задумчиво протянул Густав.

- В каком смысле? – уставился на него Том.

- Ну, может, у них процент совпадений слишком большой был, вот они и решили разбавить «неудачей». А тебя не предупредили для натуральности реакций.

- Да ну нафиг. Зачем им это? – усомнился Трюмпер и, помолчав немного, хмыкнул. – Ладно. Всё. Завязываем со всем этим представлением. В клуб завалиться, что ли? Напьюсь. Сниму кого-нибудь для поднятия самооценки и забуду всё произошедшее как страшный сон.

- А нужно было зайку выбирать, я же говорил! Он бы точно не отказал! – препротивным голосом протянул Георг, прячась у Густава за плечом.

- Листинг, ты достал уже со своим зайцем! Надо Карен предупредить, что у тебя фетиш на ушасто-хвостатую братию… Кстати, насчет твоей подружки… ты ей скажи, чтобы, после того, что я из-за нее сегодня пережил, в ближайшие полгода на глаза мне не попадалась, а то…

О своих планах на вечер и о том, что конкретно сделает с подружкой Георга, Том забыл совершенно, увидев человека, вышедшего из здания телестудии, у которого они стояли, давая Трюмперу время прийти в себя. Руки зябко засунуты глубоко в карманы короткой куртки, большой капюшон накинут на голову так, что лица почти не видно. Плечи казались виновато опущенными, а шаги быстрыми и нервными.

Закинув оставшийся от сигареты окурок в неподалеку стоящую урну для мусора, Том, не задумываясь, позвал:

- Билл, подожди…

Парень вздрогнул и, глянув в их сторону, ускорил шаг. Том рванул за ним. Отпускать, не получив ответы на мучающие его вопросы, он не собирался. Билл шел очень быстро, и догнать удалось не сразу. Взведенный до предела этой погоней Трюмпер, схватил его за руку, заставив, несмотря на куртку, поморщиться от боли, и дернул на себя.

- Отпусти! – раздалось раздраженное шипение.

Потемневшие от негодования глаза уставились на него с осуждением. Вырываться Билл больше не пытался, понимая, что это бесполезно.

- Нет.

- Что нет? – растерялся Каулитц.

- Не отпущу, - пояснил Том. – Объяснишь, почему отказал?

- Я ведь сказал уже…

- «Извини, но нет»?.. Это не объяснение вообще-то.

- А тебе какое нужно? В письменной форме? Может еще и печатью у нотариуса заверить? – огрызнулся Билл. – Я не понимаю, чего ты хочешь. Это всего лишь шоу, Том. Развлечение для домохозяек, не более того. Я виноват, что потратил зря твое время. Признаю. Может быть, когда я анкету заполнял, объяснил что-то не так, или меня неправильно поняли, но ты не то, что мне нужно. Не обижайся, пожалуйста, ты очень симпатичный, даже более того, думаю, ты и сам это прекрасно знаешь, просто я искал не этого. Еще раз прошу прощение за доставленное неудобство. А теперь отпусти меня. Я устал и хочу домой.

Том внимательно смотрел на него, осознавая, что парень совершенно прав. Во всём. Вот только принимать всю эту правоту не хотелось совершенно. Кроме того, чувствовалась во всем этом какая-то неискренность. Трюмпер понимал, что, скорее всего, просто обманывает себя, выдавая желаемое за действительное, но инстинкты вопили о другом. Взгляды, движения в его сторону, посылаемые сигналы… он нравится, Том отчетливо это видел.

- Хочешь погулять? – вырвался вопрос, неожиданно для них обоих.

- Что? – растерялся Билл.

- Погулять, - чувствуя себя дураком, выпалил Том, но отступать было некуда. Это его единственный шанс. Стоит отпустить сейчас и всё, они никогда больше не встретятся. – Я не настаиваю ни на чем. Просто прошу. Если я, действительно, тебе неприятен, я отступлю и приставать больше не буду. Но ты мне, правда, очень понравился, и я хотел бы узнать тебя, - Трюмпер видел замешательство и неуверенность отчетливо отразившееся на красивом лице. Он улыбнулся чуть заметно, ободренный, и продолжил уговаривать, очень надеясь на победу. – Кроме того, ты мне должен «за потраченное впустую время», и прилюдный отказ, - Билл чуть нахмурился и закусил губу раздумывая. – Пошли. Никаких обязательств и продолжения, если не захочешь. Просто погуляем и всё.

- Не хочу идти в людное место, - вздохнул Билл, сдаваясь. – Слишком много людей для одного дня.

- А мы и не пойдем, - счастливо улыбнулся Том, довольный согласием. – Давай просто пройдемся по улице, и будем болтать. Ни о чем. Вот, что увидим, о том и будем разговаривать. Сегодня не очень холодно, не замерзнем.

- Хорошо. Только если я захочу уйти, ты отпустишь без возражений, договорились?

- Договорились, - кивнул Трюмпер. Сейчас он готов был согласиться на что угодно.

Он огляделся по сторонам, вспомнив, наконец, про друзей. Георг с Густавом обнаружились на том же самом месте, где он их и оставил. Увидев, что Том обратил на них внимание, они замахали руками и отступили назад, показывая, что все прекрасно понимают, и уже уходят, не собираясь мешать.

- Пошли? – безмерно благодарный им за понимание, спросил Том, снова поворачиваясь к Биллу.

- А твои друзья?.. – неуверенно замялся Каулитц.

- Уже уходят, - закончил за него фразу Трюмпер. – Они у меня классные, и все понимают. Я вас потом познакомлю, если захочешь, - поспешил исправить свою оплошность Том.

Ночной город своей отстраненной, не касающейся их суетой создавал иллюзию уединённости. Пролетающие мимо машины, люди, спешащие с работы домой, и не имеющие к ним никакого отношения… Разговор не ладился. Точнее, Том просто не знал, как его начать. В голову, как назло, не приходило ничего остроумного или интересного.

- А каких собак ты любишь, больших или маленьких? – вдруг спросил он.

- Ты умеешь удивлять своими вопросами, - улыбнулся Билл, весело сверкнув глазами. – Больших и грустных.

- В каком смысле «грустных»?!

- Ну, знаешь, бывают такие собаки, которые всегда кажутся немного расстроенными. У нее все хорошо, она сыта, довольна, подставляет живот хозяину, чтобы ее погладили, а морда всё равно такая, будто она из-за чего-то страшно переживает. Вот таких я и люблю.

- А у тебя есть собака?

- Нет. Но когда-нибудь я обязательно заведу… грустную.

И после этих слов всё наладилось. Странный диалог про собак словно открыл дверь, позволяя всем роящимся в голове вопросам вырваться на волю. После него были разговоры про кино, музыку, любимое время года, - у Тома это оказалась осень, из-за ее ярких, но ненавязчивых красок, а у Билла лето, ведь летом бывает гроза - они болтали без остановки, перебивая друг друга, будто боялись, что не успеют наговориться.

Теперь Том был уверен на сто процентов, что не ошибся в своих ощущениях. Он нравится. Совершенно точно и безоговорочно нравится, и почему его предложение не приняли, там, на передаче, становилось совсем уж непонятно.

- Может, всё-таки расскажешь, почему ты мне отказал? – не выдержал неизвестности Том.

- Это глупо, - признался Билл. Покосился на выжидательно смотрящего на него Трюмпера, вздохнул тяжело и предупредил. – Очень глупо.

- Не важно, - Том улыбнулся. – Пусть будет глупо, лишь бы правдиво.

- Терпеть не могу эту передачу. Идиотизм чистой воды, - выпалил Билл самую нелогичную вещь на свете.

- А зачем пошел?!

- Говорю же, глупо, - он помолчал немного, видимо собираясь с силами. – Мне не везет с парнями. Просто фатально не везет. Стоит какому-нибудь парню мне понравиться, как впоследствии выясняется, что он либо законченный извращенец, либо тупой, как пробка, либо несвободен. Причем почему-то так получается, что несвободен из-за девушки. Три раза было, представляешь?! – Трюмпер смотрел на него во все глаза. – И я пошел от противного. Эта передача меня дико раздражает. Особенно ведущий, весь такой жизнерадостный… и участники этого теле-ужаса ему подстать. Вот я и решил, что если мне априори понравиться не может, вдруг что-нибудь и получится. Ну, понимаешь, это как, если нравится – значит плохо, а раз не нравится – то хорошо. Я прекрасно понимаю, как это звучит со стороны, и сейчас, когда я это говорю вслух, мне хочется провалиться сквозь землю от смущения, но это и есть правда, - Билл вздохнул. – Ты стал для меня полной неожиданностью, потому что понравился. Сразу же. С первого взгляда. Точнее с первого ворчания по поводу чуть не выбитых микрофоном зубов. А потом еще этот… в костюме зайчика. Ты бы видел свое лицо! – тихо рассмеялся Билл. – Такой растерянный, милый. Мне нестерпимо захотелось выгнать этого ушастого со сцены, а тебя обнять и пожалеть, прижав к себе крепко-крепко. И когда ты выбрал именно меня, я испугался. Раз ты мне настолько сильно понравился, значит с тобой точно что-то не так.

- Ты странный, знаешь? – немного помолчав, спросил Том после окончания этой исповеди.

- Знаю, - согласился Билл. – А я тебя, между прочим, предупреждал, что это глупо. Ну что, прощаемся?

- И не надейся, - ухмыльнулся Трюмпер. – Есть хочешь?

- Хочу. Только сидеть ни в каком кафе или, Боже упаси, ресторане не хочу совершенно.

- Как насчет хот-дога с лотка?

- С горчицей… и кофе горячий и сладкий, - мечтательно протянул Каулитц с таким выражением на лице, будто ничего более желанного в этот миг для него не существовало.

По какой-то негласной договоренности, словно это было само собой разумеющимся, за еду платил Том. Билл с жадностью уставился на преподнесенное ему угощение, вдохнул аппетитный запах, зажмурившись на секунду от удовольствия, и откусил, на удивление неспешно и аккуратно. Прожевал тщательно, отхлебнул кофе и поморщился, прокомментировав:

- Невкусный.

- Почему? – удивился Том и тоже сделал глоток, пробуя свой напиток. Кофе как кофе. Обычный, магазинный. Не очень крепкий и не очень сладкий.

- Я люблю, чтобы или совсем без сахара был или, наоборот, очень сладкий. А этот какой-то… никакой.

Билл доел хот-дог, сделал еще пару глотков «никакого» кофе, не прекращая морщиться и, выкинув всё еще наполовину полный стаканчик в ближайшую урну, молча пошел рядом, давая Тому время расправиться со своим ужином. Быстро доев и избавившись от мусора, Трюмпер повернулся к нему, открыв рот и собираясь начать новый разговор ни о чем.

- Красиво… - неожиданно замерев, опередил его Билл, глядя восторженными широко открытыми глазами.

- Ага, - завороженно всматриваясь в его лицо, выдохнул Том, только через несколько минут поняв, что речь идет о чем-то находящемся у него за спиной.

Он оглянулся, желая узнать, что привлекло внимание Каулитца, и увидел вдалеке переливающийся иллюминацией парк аттракционов. Огни сверкали, приманивая. Хоть с такого расстояния и невозможно было это уловить, Том точно знал, что там играет музыка и пахнет попкорном и сладкой ватой. Билл, не отрываясь, с детским восторгом и ностальгией смотрел на колесо обозрения. А Том смотрел на него.

Раскрасневшиеся от зимнего холода щеки, блестящие глаза, чуть заметная улыбка на губах. Не в силах сдержаться, Том шагнул и, осторожно притянув вплотную к себе, накрыл его губы своими.

Вкус был странный. Сладкий, но с едва уловимым запахом горчицы и кофе. Том прикоснулся языком к его губам, желая распробовать до конца. Билл судорожно выдохнул ему в рот и, вцепившись в воротник пальто пальцами, притянул ближе к себе.

Целоваться зимой на улице, стоя посреди тротуара, было невероятно неудобно и до одури приятно. С каждой новой лаской дышать становилось труднее, а сердце билось все быстрее, отдаваясь приятной судорогой в позвоночнике. Трюмпер чуть отстранился и прижался ко лбу Билла своим.

- Поехали ко мне… пожалуйста, - зашептал он прямо во влажные от поцелуев, чуть приоткрытые губы.

Том смотрел в кофейно-карие, растерянно моргающие глаза и понимал, что не отпустит, невзирая на ответ, который сейчас получит.

- Я замерз. И всё еще хочу очень сладкий кофе, - вздохнул, наконец, Билл. – Угостишь?






3.


- Подожди секунду, сейчас свет в прихожей включу… - попросил Том, открывая дверь в квартиру.

Всю дорогу до дома Трюмпера Билл почти не разговаривал, отделываясь немногословными ответами. Том списал это на неподходящее место. Вести беседы по душам в пойманном наспех такси действительно было не очень удобно. Тихий щелчок выключателя и вспыхнувший свет немного разогнали повисшее в воздухе напряжение.

Билл скинул куртку и, сунув ее Тому в руки, без дальнейшего приглашения прошел в гостиную, с любопытством оглядываясь по сторонам. Комната была небольшой, но уютной. Выкрашенные в светло-серый цвет стены. Большой широкий, почти квадратный диван с коричнево-оранжевыми подушками. Неяркое золотистое дерево мебели. И серый, чуть темнее стен, пушистый ковер на полу. Трюмпер своей квартирой гордился и сейчас с нетерпением ждал оценки Билла его жилищу.

- Мне нравится, - вынес вердикт Каулитц. – Остальное покажешь?

- Давай позже, - предложил Том, подходя к нему совсем близко и, ненавязчиво скользнув ладонями по талии, притянул к себе. – Ты меня с ума сводишь, знаешь?

- Надеюсь, - улыбнулся Билл, потянувшись за поцелуем.

Если поцелуй на улице был спонтанным и неожиданным, не позволяющим что-то толком почувствовать и запомнить, то этот получился настоящим, вдумчивым и серьезным. Том скользнул языком по покорно приоткрытым губам, захватив нижнюю, чуть потянул, наслаждаясь вкусом и ощущениями. Выпустил. Нырнул языком вглубь горячего рта, желая разведать обстановку и, вздрогнув от неожиданности, резко отстранился.

- У тебя штанга! – с какими-то непонятными обвиняющими нотками в голосе воскликнул он.

- Мгм, - хмыкнул Каулитц, глядя на него лукаво и весело.

- Покажи!

Билл широко улыбнулся и выполнил приказ. Вид притаившегося на языке маленького металлического шарика подействовал на Трюмпера очень сильно. Прикрыв на секунду глаза, Том тихо застонал и, рванув Билла на себя, впился в его улыбающиеся губы.

Их третий поцелуй вышел диким и необузданным. С болезненно ощутимыми укусами, шипением и вцепившимися в волосы пальцами. Не разрывая поцелуй, Том с трудом приоткрыл глаза и глянул Биллу за плечо, ища устойчивый предмет для опоры. Стоящий почти посередине комнаты диван для этих целей подошел идеально.

Подтолкнув к нему Каулитца, Том, сжав его ягодицы ладонями, приподнял, усаживая Билла на диванную спинку, и удобно устроился между его разведенных бедер. Оторвавшись от губ, перескочил на скулу и двинулся ниже, спускаясь лихорадочными поцелуями по шее к ключицам, о которых бредил весь вечер. Руки, не останавливаясь, гладили длинные ноги, с каждым прикосновением подбираясь всё ближе ширинке на штанах.

- Том… нет… подожди… - запротестовал, вдруг, Билл, пытаясь вывернуться из его объятий.

- Что не так? - отпускать его у Трюмпера не было ни малейшего желания.

- Я… - вспыхнувший на щеках румянец был очаровательным, но удивлял безмерно своим появлением. - Мне нужно в душ, - выдохнул Билл, не поднимая на него взгляда.

- Пойдем, - идея Тому показалась очень хорошей. А если вдуматься, так просто великолепной.

- Нет. Я… я один, ладно?

- Почему? – Трюмпер нахмурился. Вот это уже звучало не так хорошо. – Я не хочу. Вместе пойдем.

- Ты всегда такой напористый? – неожиданно развеселился Билл.

- Ну, да, - отрицать смысла не было.

- Вот что, настойчивый мой, - хмыкнул ничуть не впечатленный Каулитц, всё-таки выпутываясь из кольца крепко держащих его рук. – Всё, что происходит сейчас, для меня нонсенс. Я к такому скоропостижному развитию событий не привык. Пару минут мне дай отдышаться.

- Ты передумал? – забеспокоился Том.

Утвердительный ответ слышать не хотелось совершенно. Нет, можно, конечно, и подождать, не торопить события, налаживая отношения постепенно… Том резко оборвал этот бред, творящийся у него в голове. Вот кого он обманывает сейчас?! Ждать не хотелось ни минуты.

- Ерунду не говори. Я хочу тебя, - успокоил его Билл. – Если бы я не хотел, меня бы здесь не было. Но немного побыть одному мне просто необходимо. Так что давай закончим эти бессмысленные препирательства, ты покажешь мне, где у тебя ванная комната, дашь полотенце и, желательно, какой-нибудь халат, и оставишь одного. Я быстренько приму душ, и мы продолжим с того, на чем остановились…

Том заворчал недовольно, но подчинился. Снабдив Билла всем необходимым и оставив мыться, он прошел на кухню. Вспомнив про обещанный кофе, включил кофеварку. На всякий случай. Хоть и сильно сомневался в ее необходимости. Достав сигарету, подошел к окну и, открыв форточку, закурил.

Билл прав. Всё происходит настолько быстро и стремительно, что даже странно становится. Скоропалительный одноразовый секс у Трюмпера случался нередко, и для него всё происходящее «нонсенсом» как для некоторых не было, удивляло другое. Том точно знал, что это не на один раз. Он хочет продолжения отношений именно с этим человеком. Хочет постоянства и стабильности.

Том сам себе поражался. Такие мысли нормой для него не являлись. Раньше вообще ничего подобного в его голову не приходило. Чертовы цепочки… это они во всём виноваты. Трюмпер хмыкнул и потянулся за новой сигаретой. Закурил, пообещав самому себе, что это последняя на сегодня. Мерное журчание воды в ванной успокаивало и будоражило одновременно.

Наверное, надо будет сказать спасибо Карен. Это ведь благодаря ей, он познакомился с самым странным парнем на свете. Непредсказуемый, нелогичный, словно живущий в своем собственном мире, Билл на первый взгляд казался немного неуверенным и застенчивым, но Том уже успел понять, что командовать собой Каулитц не позволит.

От звука тихих шагов сердце забилось быстрее, а пальцы судорожно сжали сигарету, чуть не сломав ее к чертовой матери, но Том почему-то не повернулся, продолжая курить. Билл подошел совсем близко, положил ладони ему на спину, позволяя чувствовать их тепло даже через ткань футболки. Погладил, чуть надавливая у позвоночника. Прижавшись щекой между лопатками, потерся, отстранился и неожиданно звучно чмокнул куда-то в загривок.

- Я всё, - наконец, прошептал он, обхватывая талию Тома руками и утыкаясь носом в шею. – Твоя очередь идти в душ.

- Эй, мы так не договаривались! – возмутился Трюмпер, не на шутку взведенный всеми этими поглаживаниями и чмоками. – А где обещанное: «я в душ, и продолжим…»?!

- Я передумал, - Билл хохотнул, на секунду прикусывая тонкую кожу за ухом зубами и быстро отступая в сторону. – Точнее, немного подкорректировал. Теперь это звучит как: «по очереди в душ, и продолжим».

Крайне обиженный взгляд Трюмпера ничего кроме веселья не вызвал. Мылся Том быстро. Даже и не мылся почти, а так, намок под практически холодными водяными струями, размазал гель по груди руками, почти не смывая, и выскочил из душевой кабинки, отряхнувшись, как собака после купания.

Терпеливо дожидающийся его Билл всё еще был на кухне. Сидел, немного отодвинувшись от стола и, поставив босые ступни на перекладину табурета, пил кофе из большой тяжелой кружки.

- Я немного похозяйничал и всё-таки добыл себе кофе по вкусу, - улыбнулся он при появлении Тома. – Надеюсь, ты не против.

- Нет, - пожал плечами Трюмпер и, забрав у него кружку, хлебнул для пробы. – Ого. Это же сироп, а не кофе. Теперь понимаю, почему тот тебе так не понравился, - ничего не ответив, Билл вернул напиток себе и сделал глоток, жмурясь, как довольная кошка. – Ты еще долго надо мной издеваться собираешься? – поинтересовался Том и как-то жалобно добавил. – Я вообще-то уже из последних сил держусь…

- Ты же экстремальным спортом занимаешься, - не поверил ему Билл. – Твои воля и выдержка просто обязаны быть железными.

- У меня действительно сейчас кое-что железное, и это далеко не воля, - нагловато ухмыльнулся Трюмпер, приподняв бровь. – Хочешь, покажу?

- Хочу, - совершенно спокойно отозвался Билл, поставив его в тупик.

Почему-то думалось, что он сейчас начнет отмахиваться и фыркать возмущенно, и тогда можно будет посмеяться и немного поприставать, а такое поведение оказалось неожиданным, и что делать теперь, было непонятно.

- Черт, Каулитц, откуда ты только такой взялся?! – не придумав ничего лучшего, выдохнул Том.

- Ты меня в теле-шоу выиграл, забыл? – Билл отставил кружку в сторону и пристально посмотрел в глаза, словно дожидаясь сигнала к действию.

Том рыкнул, как-то отчаянно и, схватив его за руку, потащил за собой. В спальню. На кровати целоваться было значительно удобнее. Билл уступчиво выгибался, подставляя шею под жадные ласкающие его губы. Халат, державшийся только за счет пояса, преградой не являлся, почти сразу же сбившись неудобным комом где-то в районе талии.

- Том… стой!

- Что опять? - почти проскулил Трюмпер, взглядом одержимого уставившись на острые ключицы.

- Халат мешает. Это вообще-то крайне неприятно, когда тебе в спину какие-то комки впиваются.

- Так сними его!

- А ты мне на это время дал? – возмутился Билл, неуклюже дергая за хвосты пояса и только затягивая узел сильнее.

- Стой, подожди… - прервал его тщетные попытки Том, отводя руки в стороны и начиная борьбу с неуступчивой одеждой. – Ты зачем его так затянул?! Не развяжешь же те…

Слово прервалось на середине из-за сбившего дыхания. Пояс развязался, позволяя полам разъехаться в стороны. Раньше Том никогда не думал, что торчащие ребра могут выглядеть настолько сексуально. Взгляд лихорадочно заметался по впалому животу украшенному внизу яркой звездой, поднялся выше, натыкаясь на пробитый кольцом сосок.

- Ты просто маньяк какой-то! – с восторгом выдохнул Том, тут же потянувшись к новой неожиданно появившейся игрушке.

Билл дернулся от первого прикосновения и зашипел рассерженно:

- Аккуратнее!

- Прости, прости… - зашептал Трюмпер, как завороженный снова потянув за крошечное колечко.

Не в силах долго терпеть такое издевательство Билл вывернулся, опрокидывая его на спину и меняя их местами. Трюмпер хотел было возмутиться таким произволом, но забыл обо всем на свете, когда почувствовал дыхание на своей шее. Губы Билла нежно целовали, прихватывая и слегка засасывая кожу, а язык выводил немыслимые круги, перемещаясь вниз и лаская кадык. Билл сводил его с ума, прикасаясь металлическим шариком к тонкой жилке на шее и слизывая капли пота.

Руки Тома непроизвольно сомкнулись на узкой спине с выступающими позвонками, но Каулитц снова развел их в стороны, не позволяя себя сдерживать, спускаясь вниз, целуя ключицы, посасывая поочередно такие чувствительные сейчас соски, выводя языком зигзаги на его животе.

Едва ощутимое прикосновение пальцев к паху ударило током по нервам. Нетерпеливо рыкнув, Том, сдавив тонкое запястье, чуть передвинул ласкающую его ладонь в сторону, туда, где прикосновение стало необходимостью.

Билл не стал сопротивляться. Усевшись между раздвинутых ног Трюмпера, он массировал кончик головки пальцем, иногда приоткрывая ее. Приблизившись вплотную, дотронулся языком, слизывая капли выступающей смазки. Том выгнулся всем телом, вдавившись затылком в подушку, и дышал сквозь стиснутые зубы, издавая надрывные сипящие звуки.

- Билл, всё… не… не могу… больше, - наконец, не выдержал он. – Иди ко мне.

Скользнув по нему всем телом, одним плавным, почти неуловимым движением, Билл тут же прижался своими губами к его. Вкус собственной смазки на чужом языке ощущался странно и немного смущающе, но разорвать поцелуй не было ни сил, ни желания.

Ладони Тома гладили, скользя по спине Каулитца. Пальцы ощупывали ребра и выступающие лопатки, а Билл вздрагивал и постанывал в его объятиях. Положив на спину, Том навис над ним на руках, наклоняясь за очередным, непонятно каким по счету поцелуем. Он жадно прикасался к шее, вылизывал ухо, кусал нежную мочку. Билл жмурился, открывая в беззвучном стоне рот, и без конца облизывал совершенно пересохшие губы языком, то и дело стукаясь о зубы шариком штанги.

Просунув руку под спину, Том перевернул Билла на бок и спустился к ягодицам, раздвигая упругие половинки руками. Он осторожно массировал большим пальцем колечко сжатых мышц, заполняя сознание Билла осколками новых ощущений.

- Сейчас… подожди… подожди секунду, - отрываясь прошептал Том, потянувшись к ящику тумбочки за смазкой и презервативом.

Схватив всё необходимое, он, чтобы не задерживаться на этом позже, разорвал зубами пакетик из фольги, натянул защиту, одним движением открыл флакончик и выдавил смазку на ладонь. Немного помассировав пальцем сжавшееся от его прикосновения отверстие, Том осторожно протолкнул его внутрь – там было тесно и горячо.

Сил терпеть не осталось совсем. Переместившись вперед, не отрываясь от губ Билла ни на секунду, Том приставил головку к входу и надавил, постепенно проникая в горячую глубину. Он медленно до умопомрачения, вводил возбужденный член в такое желанное сейчас тело.

На несколько секунд Том замер, давая Биллу привыкнуть, а затем задвигался, постепенно наращивая темп и закидывая ногу Билла себе за спину. Раз за разом, толчок за толчком, Том доводил его до исступления, задевая простату, замирая на три секунды и снова начиная отчаянно двигаться.

- Не мо... гу… - прохрипел Билл, и Том, просунув руку между их телами, взял его член, слегка сжимая, сдвигая кожу и оголяя головку. Несколько движений, и Билл, сильно дернувшись, кончил. Через несколько откровенных толчков кончил и Том.

Трюмпер на автомате снял использованный презерватив, завязал и, закинув в стоящую между кроватью и тумбочкой небольшую корзину для мусора, без сил откинулся на спину. Сердце все еще билось быстрее нормы, не желая успокаиваться так быстро. Том вслепую пошарил рукой по кровати, пытаясь нащупать Билла. Каулитц нашелся почти в изножье, свернувшись клубочком.

С трудом приподнявшись на локте, Трюмпер ухватил его за плечо, подтаскивая поближе к себе. Билл заворчал недовольно и, уткнувшись лицом ему в живот, категорически отказался двигаться дальше. Том не настаивал. Было невероятно приятно ощущать чуть учащенное дыхание на разгоряченной коже.

- Слушай, я спросить хотел, - неожиданно оторвал голову от подушки Трюмпер.

- Что? – неспособный на подобное геройство, неразборчиво отозвался Билл, всё так же утыкаясь в его живот носом.

- А давай поженимся?..


"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость