• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

…И зовут меня «Никто» {slash, AU, angst, drama, deathfic, G}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

…И зовут меня «Никто» {slash, AU, angst, drama, deathfic, G}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 30 апр 2018, 19:32


Название: …И зовут меня «Никто»
Автор: Мисана Аоно (Балсара)
Категория: слэш
Жанр: angst, drama, deathfic (не тот, от которого слёзы ручьями), AU
Рейтинг: G
Персонажи: повествователь, Билл. Второстепенных в расчет не беру.
Дисклеймер: да не надо мне ничего. Кроме идеи.
Статус: закончено
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 30 апр 2018, 19:34




Я никогда не мог подумать, что смогу так искренне симпатизировать наркоману. Я никогда не мог подумать, что буду всерьёз воспринимать его речи, его рассказы. Я всегда думал, что наркоманы – потерянные для всех люди.
Это оказалось не так.
Я оказался не прав. Это общество запрятало их в рамки. Это общество сделало их ненормальными. Это социум показал их не с той стороны. Со стороны красных глаз, трясущихся рук и исколотых вен. Это общество заставило их прятаться и делать вид, что они такие же серые, как и все вокруг. Как и всё вокруг. Это общество не услышало их, не пришло на помощь вовремя. Они такие же люди. Порой даже… чуточку светлее, чем все окружающие.
Я никогда не мог подумать, что буду искренне симпатизировать человеку, сломавшемуся от любви. Моим девизом всегда было: «Если не получается, плюнь». А правильно ли это? Верно ли плевать на всё?
Я встретил Билла полгода назад на одной из вечеринок. Я ездил в Берлин, и мне было негде остановиться. В Интернете я познакомился с девушкой, которая готова была пустить меня. Просто так. Бесплатно. Просто для того, чтобы я скрасил вечер ей и её друзьям. Я подумал и решил, что, в общем-то, я ничего не теряю.
На следующий день я был в Берлине. Город встретил меня серым небом и парой голубей, которые испуганно разлетелись, когда навстречу мне выбежала та самая девушка из Интернета. Не понимаю, откуда она появилась.
Мы немного погуляли с ней, съели по мороженому. Она говорила, не переставая, о каких-то людях, событиях. Держала меня под руку и всё вела куда-то. Я не боялся. Я вообще мало чего боюсь. Тем более не вселяют в меня страх маленькие девушки.
Спустя два часа мы приехали в её квартиру.
Там было довольно чисто. По правде сказать, там царил идеальный порядок. Поэтому вы, наверное, поймёте моё удивление, когда из комнаты на меня вышел огромный парень в платье. Он почесал макушку и отрапортовал:
-Мы убрались. Йозеф нас заставил. Не ругайся. Мари, мы ещё купили еду.
Мари окинула парня грозным взглядом, а потом мягко улыбнулась.
Подошла к холодильнику, вытащила текиллу.
-Даже не выпили?
-Не всё выпили, - уточнил бугай и скрылся за дверью. Тогда я струхнул, честно говоря. Парень показался мне огромным и страшным. Потом я узнал, что Бося (так они называли его между собой) и мухи не обидит.
Мари ловко свинтила крышку, отхлебнула, поморщилась и протянула бутылку мне. Я автоматически отпил и поставил текиллу на стол. Мы прошли в следующую комнату.
Здесь было две кровати, шкаф и зеркало. Кровати были сдвинуты между собой. Казалось, это просто одно огромное ложе. На нём лежало человек пять. Двое парней, также, как Бося, обряженных в женские платья, и две девушки. Точнее, я потом узнал, что одна из девушек тоже была парнем.
-Подъём! – крикнула Мари. Никто не пошевелился. Девушка вздохнула и пощекотала крайнюю от стены пятку. Обладатель ноги дёрнулся и выругался.
-Зачем ты меня бьешь? – обиженно спросил обладатель (худощавый парень в серебристом платье) и потянулся.
-Вы вставать собираетесь? Гости к нам приехали. Иди есть готовь, Йозеф.
Я немного ошалел. Это тот самый Йозеф, который заставил громилу Босю убираться? Какими это такими методами? Приподнял платье повыше и оголил ногу?
Йозеф же, стеная и бурча что-то себе под нос, встал и пошлёпал в ту комнату, откуда мы и явились с Мари. Невозмутимый какой.
Девица, что лежала подле него, фыркнула себе под нос и разлеглась подобнее, закинув руку на соседку (я тогда думал, что это соседка, а оказалось – сосед).
Мари посмотрела в их сторону, махнула рукой и пошла обратно, в ту комнату, в которой мы уже были. Я поплёлся за ней.
Бося стоял у плиты и смотрел в сковороду. Рядом суетился Йозеф. По его опухшему лицу и заплывшим глазам можно было предположить, что он либо вчера хорошо повеселился, либо у него проблемы с почками. Возможно, кстати, и то, и другое.
Я фыркнул своим гениальным мыслям и сел на стул.
-Ты кто? – мимоходом спросил Йозеф, шныряя между печью и столом. Серебристое платье так и притягивало взор. Кретинские пайетки!
-Он со мной, - спокойно ответила за меня Мари и снова зашла в соседнюю комнату. Не знаю, что она там сказала и каким тоном, но через две минуты выползли оставшиеся трое. Причём одна из девушек на ходу стягивала милое синее платье.
-Как вы в них ходите? – спросила она басом, и я понял, что это… Не очень-то и девочка.
-Нормально, - дёрнула плечом Мари, - не нравится, не носи. Никто не заставлял, Билл.
Билл фыркнул и швырнул платье на пол.
Этот парень меня заинтересовал. Не знаю, чем. Женственностью ли своей или манерой поведения. Резкостью движений или плавностью речи. Покрасневшими глазами или тонкой морщинкой, залегшей между бровями.
Я не знаю. Я до сих пор не понимаю. Но мне он понравился. Он притягивал внимание. Он приковывал взгляд. Он кривил губы в усмешке, резко переводил взгляд с одного предмета на другой, тёр переносицу, хмыкал не вовремя.
Кажется, все привыкли к нему.
Но я-то был новым в этой их странной компании. Наверное, поэтому ловил на себе заинтересованные взгляды.


Вечером ребята купили алкоголь. Много алкоголя. Море алкоголя. Океан.
Тут было всё: начиная с самого дешёвого пива и заканчивая приторно-дорогими ликёрами.
Билл же сбегал в аптеку и принёс какие-то пузырьки.
-Будем веселиться, - подмигнул он мне, расставляя коробочки и упаковочки. Все суетились, шатались из комнаты в комнату, наливали себе напитки. Иногда кто-то забирал что-то из арсенала Билла. Тот не был против. Кажется, ему это только нравилось. Он всё шире и шире улыбался. Отпивал по чуть-чуть водку с колой и улыбался.
-Знаешь, если сейчас выпить вон те таблетки, - он указал пальчиком на круглые белые таблеточки, - то до завтра просто будешь спать. Если выпить вон те пилюли, - палец сместился чуть вправо, - то на тебя всю ночь будут нападать стены. А если запить водку сиропом, тогда будешь видеть радуги и птиц.
-Личный опыт?
-Да. Вроде того.
Я, видимо, как-то не так посмотрел на него, потому что Билл слегка покраснел:
-Я не всегда был таким.
-Естественно, - ухмыльнулся я, - когда-то ты ходил в седьмой класс и бугал курить на задний двор школы.
-Тонко подмечено, - улыбка краешком губ, - я, пожалуй, пойду спать. Не хочу я ни радуг, ни бешеных стен. Да и спать не хочу.
-Сам себе противоречишь.
-Я просто полежать хочу. Пойдёшь со мной?
И я пошёл.
Мы разлеглись на кровати, как цари. Откуда-то из-под матраса Билл достал початую бутылку мартини и молча дал её мне. Сам же достал один из пузырьков и, ловко свинтив крышку, припал к нему.
-Фу, гадость какая, - выругался он, оторвавшись от сиропа, - ненавижу! Бэ, как бы не стошнило, - деловито продолжал юноша. Я немного отодвинулся от него на всякий случай и с подозрением посмотрел на мартини. Недавно я хлестал русскую водку.
Блевать мне не хотелось.
Но, видимо, придется.
Я подумал так и сделал пару глотков.
Я не люблю мартини. Честно. Пил его только потому, что надо было пить. Вечеринка и всё такое.
-Мне двадцать три года, - внезапно заявил Билл. Я подавился. Не ожидал, что он начнёт говорить, - мне двадцать три года, и я ничтожество.
-Это ещё почему? – Билл уже двоился у меня в глазах, поэтому я прикрыл один.
-Посмотри на меня. Посмотри, что я делаю. Я целыми днями сплю, а по ночам – гуляю. Я пью водку литрами и заедаю её таблетками. Я – ничтожество. Думаешь, у меня нет родителей, которым больно от моего поведения? Есть. Я даже иногда прихожу домой. Чтобы послушать, как тихонько плачет мама. И посмотреть на мокрые глаза отца. Мне хочется умереть, знаешь. Чтобы всем было хорошо.
Парень перевернулся на спину и мечтательно уставился в потолок. Усмехнулся чему-то своему, почесал лицо.
-Только всё никак не получается. Постоянно откачивают. Доктора в больницах меня в лицо уже знают. Дружим с ними. Кофе пьем, когда меня не тошнит. Посмотри на мои вены! – юноша внезапно выставил руки вперед. Вены как вены.
-Это ты не видишь, - вздохнул он, когда я посмотрел на него удивлённо, - я помню каждую капельницу, каждый укол. Я помню свет этот от лампы в реанимации. Когда лежишь под ним, думаешь, что это – пусть в светлое будущее.
-И зачем?
-Зачем что? – не понял меня Билл.
-Зачем ты так накачиваешься? Тебе не жалко друзей? Родителей? Любимых?
При последнем слове Билла передёрнуло.
-Я не верю в любовь. Нет её. Знаешь, почему я жру эти таблетки и пью чёртов алкоголь?
-Зачем.
-Из-за любви, - торжественно произнёс он. Я расхохотался.
-Типичное оправдание маленького избалованного мальчика, который просто не знает, как себя ещё занять.
Билл надулся. Сложил руки на груди и посмотрел на меня презрительно:
-Хорошо. Я расскажу тебе эту историю сначала. А ты слушай и постарайся меня не перебивать. И если усну, не буди.
-Хорошо, - кивнул я и уставился одним глазом на Билла.
-Я встретил этого кретина два года назад. Тогда он, кстати, действительно казался кретином. Да, я гей, - уточнил он, встретив мой непонимающий взгляд, - я такой гей, что все остальные геи в шоке от моей голубизны, - он весело рассмеялся и снова упёрся взглядом в потолок. Замолчал.
-Ну, ты встретил его два года назад, - напомнил я Биллу.
-Не суть важна, - перебил он меня, - какая разница, когда и и где мы встретились. Факт в том, - откуда-то из кармана он достал сигареты и прикурился, - что мы встретились. Вот это и было основной моей ошибкой.
-Встретить его?
-Да. Не то, чтобы я полюбил его с самого первого взгляда, но… Кажется, я полюбил его с самого первого взгляда, - Билл залился хохотом, довольным собственным тонким юмором, я же отпил ещё мартини. В желудке противно булькала водка, смешиваясь с мартини, к горлу подступала тошнота. Я боролся с собой, честно боролся. Прикрыл глаза, и всё поплыло.
-Эй, парень, - потряс меня за плечо Билл, - в комнате не блюй, Йозеф будет ругаться. Пойдём в туалет.
Его голос меня успокаивал. Тошнота понемногу отступала.
-У нас был как-то такой молодчик, который сразу с головой кинулся в алкоголь. Вот как ты. Намешал всего, а потом сидел в ванной, задыхался и блевал. Мари тогда очень ругалась. Это было на мой день рождения. Я тогда был грустным, и поэтому ухаживал за этим мальчиком, пока он блевал. Потом даже убрал, где он промазал. Эх, сладкие были времена, - улыбнулся Билл и уселся на кровати по-турецки, - У тебя птица на плече. Убери.
-Где? – я оглянулся по сторонам. Птиц не было.
-Убери, я сказал! – вскричал Билл и встал с кровати, - некрасивая птица у тебя. Убери.
Дверь в комнату открылась, зашла Мари.
-Что-то случилось? – подозрительно прищурившись, спросила она.
-Я отказываюсь разговаривать с вами, пока у вас на плечах сидят птицы.
-Оу, - сделала понимающее лицо девушка, - тогда посиди пока, - она поманила меня пальцем, и я подошёл к ней, - пару часов его лучше не трогать. Пусть посидит сам с собой. Птиц он боится, - прошептала она мне на ухо. Я кивнул и вышел из комнаты.
Интерес к этому юному созданию уже охватил меня, как пламя охватывает сухую траву.
Билл выполз из комнаты через полтора часа. К тому времени я сидел на диване, сделанном из двух матрасов, и старался не уснуть. Люди вокруг меня пили, курили и занимались прочими нехорошими вещами. Кто-то, громко сопя и фыркая, целовал кого-то неподалёку от места, где я сидел, и меня страшно тошнило. Я то и дело собирался пойти в туалет, но что-то удерживало меня. Наверное, то, что я не мог встать. Вообще. Никак. Мои ноги не слушались меня.
-Привет, - пробормотал Билл, усаживаясь у моих ног. Я кивнул и продолжил считать звёзды, что всплывали в моём мозгу, - Ты полежишь со мной? Я очень устал. Очень.
-Хорошо, - выдавил я и поднялся. Билл резво подскочил и вытащил из кармана горстку таблеток. Съев их, он понесся в комнату первым. Я уже не мог удивляться ему. Хотел, но не мог.
-Сдохнешь, - смог я, наконец, ясно выразить свою мысль. Парень обернулся и посмотрел на меня заинтересованно.
-Этого я давно не боюсь, - отрезал он, - На чём я там закончил? Ах, да. Кретин, с которым я познакомился. Ну да. Он меня бесил по началу, честно говоря. И не любил я его. Вот вообще не любил. Нет, он мне, определённо, нравился, но любовью там и не пахло. Я не путано изъясняю? – внезапно озаботился юноша. Я помотал головой, - Так вот. Мы начали встречаться потому, что я был геем, а он меня сильно любил. И ещё он был… стильным. И бесил меня. Я обожаю людей, которые меня бесят. Я люблю истерить, бить посуду и орать на всех подряд. По мне не видно?
-Нет.
-Так вот.
-Как вы познакомились? – перебил я его. Билл посмотрел на меня сердито, но всё же заговорил:
-Вообще-то это неважно, но раз уж тебя так сильно это интересует, то я расскажу. Я просто сидел на скамье, просто пил свой коктейль и просто смотрел взглядом, полным ненависти, на него. Он сидел напротив и порой посматривал на меня. И улыбался. Знаешь, так противно улыбался. Ты понимаешь меня?
Я поспешил согласиться, потому что лицо Билла не выражало добродушия. Юноша успокоился и продолжил:
-В тот вечер мне пришла смс с неизвестного номера. Я-то сразу понял, кто это мне пишет, но сделал вид, что не знаю.
-Издевался, в общем.
-Ну да. Издевался. Я постоянно издевался над ним. Знаешь, наши отношения вообще полностью были игрой «Сделай мне больно». Точнее, «Сделай больно партнёру, пока он не сделал больно тебе». Мы, наверное, были какими-то неправильными влюблёнными, знаешь. Мы постоянно ссорились. Это ведь ненормально? То, что мне хватало его двое суток в неделю. Даже не суток, нет, пару часов. Прогуляться. Подержаться за руки. Посмотреть вместе фильм. Поссориться и не видеться пару недель. Это было алгоритмом нашего совместного времяпрепровождения. И большего не хотелось. Нравилось именно так. А знаешь, что самое странное? – лёгкая улыбка пробежала по губам Билла и спряталась где-то в печальных глазах, - То, что это нравилось нам ОБОИМ. Мы игрались, мы выпускали коготки.
-Не говори так сложно, - поморщился я, - Лучше расскажи, когда вы впервые встретились.
-Через пару дней, - покорно ответил Билл. Он теперь лежал рядом со мной, уложив голову на мою грудь, - Я шёл с остановки домой и встретил его. И мы пошли вместе. Не сговариваясь. Мне кажется, что он меня ждал. Тогда я зачем-то отобрал у него толстовку и целых два дня ещё ходил в ней. Не знаю, почему.
-Он красивый?
-Для меня – да. Не сказать, что он эталон красоты, но, тем не менее, за ним бегали и девушки, и парни. А он бегал за мной. Тогда, во всяком случае, - Билл вздохнул, - Что-то мне никак. Подожди, - он резко встал, пошарил по карманам и достал ещё две таблетки, - то-то я думал, маловато. Так вот. О чём я?
-Ты хотел рассказать мне, как он выглядит.
-Он… У него глаза похожи на мои. Ровный нос и полные розовые губы. Знаешь, такие хочется целовать. На таких как будто маркером выведено: ВКУСНО. И милые щёчки. Я постоянно хватал его за щёки. И получал за это. Ещё у него дрэды. И ещё он носит мешки.
-Мешки?
-Ну, хип-хоп, донт стоп…
-А…
-Ага, - передразнил меня парень и снова улёгся мне на грудь, - и ещё от него всегда вкусно пахло. Всегда.
Минуты две юноша молчал. Просто лежал. Думал о чём-то своём. Вспоминал, видимо. Или, может, задремал.
-А потом… Не сказать, что это была идиллия, верно? Это вовсе не было ею. Да и не нужна она нам была. Мы встречались год, представляешь? И наши чувства всё это время были на пределе. Как ты думаешь, если я съем ещё пару таблеток, меня будет тошнить? – вдруг соскочил с темы Билл.
-Думаю, тебе на сегодня хватит.
Парень внезапно рассмеялся. Я скосил на него глаза и постарался посмотреть удивлённо.
-Ты просто меня слишком плохо знаешь, - давясь от хохота, выдавил из себя Билл, - а я тоже нашёл, у кого спрашивать. Милочка, я ем за вечер по банке таблеток, и меня редко когда увозят в больницу.
-Да, я помню, все врачи – твои друзья, - улыбнулся я.
-На самом деле это очень страшно, - вздохнул Билл, - когда ты просыпаешься утром… И не понимаешь, где ты и как здесь оказался. А вокруг врачи. Они спрашивают, как тебя зовут, сколько тебе лет. А ты не можешь ничего рассказать. Ты просто не можешь говорить и всё.
Я промолчал. Да и что я, собственно, мог сказать? «Сочувствую»? я не сочувствовал наркоманам. Никогда. Я всегда их презирал! Пока не встретил вот этого парня, с которым так легко и которого так приятно слушать.
-Знаешь, я не помню, как мы с ним расстались.
-Не перескакивай, - поморщился я, - вот вы познакомились, редко виделись и постоянно ругались. Что было дальше?
-Всё, - удивлённо посмотрел на меня Билл, - я рассказываю тебе не историю своей несчастной любви, а о том, как я упал мордой в грязь. Как он меня в неё окунул. В общем, он же меня сильно любил. Я, конечно, его тоже, но мои чувства не дотягивали до его. Он страдал, когда я его посылал ко всем чертям, дарил мне всякие глупости. А я только смеялся. Идиот!
-Ты?
-Он. Не надо было извиняться. Мне этого не надо было, понимаешь? Я ещё больше злиться начинал. Мне нравится самому пресмыкаться, я создан для того, чтобы страдать. Чтобы показушно страдать, - уточнил он зачем-то и фыркнул, - впрочем, наверное, ему тоже это нравится. Ещё бы. Ах, бедный-несчастный Том, его обидели. Какая прелесть!
-В общем, вы ссорились. Он приходил мириться и..?
-И я его опять посылал. Только в один прекрасный момент ему это всё надоело. И он не пришёл. Не вернулся. Я не беспокоился первые три недели, думал, пройдёт у него это. Не прошло, видимо. «Ну и ладно», - подумал я и продолжил жить своей жизнью. Гулял с друзьями, иногда пил слабоалкогольные напитки и тусил.
-И совсем про него не вспоминал?
-Вообще, - покачал головой Билл, - ни разу не вспомнил.
-И что же такое случилось, что ты вдруг понял, что любишь его?
-Не знаю. Просто в один из дней сидел, смотрел в пустоту. И на меня это сверху упало.
-Что? – я понял, что запутался.
-Ну, любовь эта, никому не нужная.
-Он тебя уже к тому времени не любил?
-Не знаю. Он и сам не знал. Он запутался. Ну, это он мне сам так говорил. Что он ничего не понимает сам в себе, что ему надо подумать. А между тем писал милые смс и сообщения в сети какому-то парню. Что, мол, любит его, жить без него не может. Я считаю, что это было низко. Как бы я ни издевался над ним в свое время, но никогда не говорил другим людям, что люблю их. Ты вот говорил кому-нибудь о любви?
-Да.
-Многим?
-Ну… Паре человек.
-А я вот говорил только ему. И после этого он посмел предать мои чувства! – Билл закурил новую сигарету, нервно затянулся и посмотрел на меня глазами побитой собаки, - представляешь, он посмел МЕНЯ предать. МЕНЯ, за которым и парни, и девочки бегают толпами. МЕНЯ.
-Все всех предают, - философски протянул я.
-ТОЛЬКО НЕ МЕНЯ! – вскричал парень, приподнимаясь на локтях, чтобы гневно взглянуть мне в глаза, - МЕНЯ ВСЕ ЛЮБЯТ! ВСЕ!
-Хорошо, все – так все, - миролюбиво произнёс я, глядя в потолок, - что дальше-то было?
-Я занялся любимым делом. Начал волочиться и пресмыкаться. Начал писать ему гневные сообщения и извинения следом. Звонил ему и говорил всевозможные глупости. А потом снова извинялся. Орал на него и извинялся.
-А он?
-Мне кажется, что ему было просто смешно. Меня это задевало.
-Любого бы задело.
-МЕНЯ задевало особенно. Ведь до этого он меня так любил, всё с рук спускал, а тут такое поведение. Больше всего меня огорчало то, что он пишет другим людям. Я никак не мог понять. Он не говорил, что разлюбил меня, но и не говорил, что любит. Просто, повторял, как попугай: «Я остыл, дай мне время». Остыл он, как же! Ему просто нравилось меня злить! Ещё бы!
Билл тоже перевернулся на спину и выкинул бычок за спинку кровати.
-Загорится, - предупредил я.
-Потухнет, - зевнул он, - что-то я устал. Давай завтра договорим.
-Я завтра уезжаю.
-Уедешь послезавтра, - махнул рукой в мою сторону Билл.
-Хорошо, - неожиданно легко согласился я. Аж сам удивился.

Я проснулся от того, что рука у меня затекла. Глаза открывать не хотелось, но пришлось: не получалось пошевелить рукой, стало интересно, почему.
На руке моей покоилась голова Билла. Он вообще был какой-то весь беззащитный и милый. Рот слегка приоткрыт, волосы разметались по моей груди. Одну руку юноша закинул на меня, а вторую держал под животом. При всём этом он что-то тихонько бормотал во сне.
Я повернул голову в другую сторону. Там лежал Йозеф, обнимающий какую-то девицу. Девица, кажется, проснулась и хлопала глазами, глядя в потолок.
-Привет, - поздоровался с ней я.
-Доброе утро, - хмыкнул она.
-Как дела? – вопрос был кретинский, но в голову просто больше ничего не приходило.
-Отлично, - ответила она, - Только мне жарко. А он не отпускает. А ещё я писать хочу. А будить Йозефа не хочу. Посмотри, как он мило спит.
-Ты его что, любишь?
-Ещё чего, - фыркнула девица, - Мне просто жалко его будить. Я его не люблю. Я с ним сплю.
-Значит, ты в него влюблена, - не мог угомониться я.
-Ты что, чего-то не понимаешь? – нахмурилась она, - Я с ним сплю! Мы общаемся только на вечеринках! Мы всего лишь спим. Только когда пьяные.
-Так почему ты его будить не хочешь?
-Он милый, когда спит, - пояснила та, - и почти не разговаривает. Всё остальное время его не заткнуть. Всё. Ты меня утомил, - девушка повернулась спиной ко мне, взяла руку Йозефа в свою и засопела. Я тоже закрыл глаза.
Какие-то они все тут странные.

Все проснулись ближе к вечеру, когда Мари разоралась, что хочет смотреть фильмы. Все ходили, как потерянные и смотрели друг на друга. Билл носился из ванной в комнату, выпрямлял волосы и красил лицо. Все посмеивались над ним, но никто не показывал вида. Этот парень, видимо, поразил в самое сердце не только меня. Во всяком случае, Билл спокойно хамил всем вокруг и отпускал всевозможные шуточки. Он хватал за руки всех – и никто не отталкивал его, всем это нравилось. Он мог наорать и даже не заметить. Эдакий ребёнок, которому можно всё.
Мы смотрели фильмы, которые хотелось смотреть ему, мы ели пищу, которую хотелось есть ему. Мы смеялись тогда, когда он улыбался. Он был бесспорным лидером здесь. Наверное.
Когда в семь часов вечера он сказал, что хочет шампанского, мы пошли за шампанским. Купили, правда, ещё и русской водки, но это так. Условности.

Мне было странно опять лежать с ним в тёмной комнате, глушить алкоголь и выслушивать его речи. Мне было страшно оттого, что человек может так просто сдаться. Мне не нравилось то, как он воспринимает жизнь. То, как он к ней относится. То, как он относится к своим близким.
-Он остыл. Он остыл, а меня это раздражало, знаешь. Мне казалось, что он должен всегда бегать за мною, носить меня на руках. За месяц до этого – да за какой месяц? – за неделю, он писал мне, как сильно любит, что не хочет и не может жить без меня, а теперь он вдруг остыл. Меня как будто ударило. На меня как будто упало это чувство. Скорее всего это было чувством собственника, знаешь. Я никого не могу отпустить просто так, тем более, возлюбленного. Я же весь такой роковой. Мне хочется, чтобы они всегда оставались у моих ног. Это, наверное, неправильное отношение, но мне так хочется.
И вот, он меня бросил. Сказал, что ему надо разобраться в своих чувствах. Я не понимал, как же так. Я звонил ему на мобильный, на домашний. Я писал ему в Интернете. Я даже приезжал к нему. Каждый раз я спрашивал его: «Том, ты разобрался в чувствах? Ты любишь меня?». И каждый раз он молчал… А я… Что я. я после этого шёл и напивался со своими друзьями. Рассказывал им всё и даже немного больше. Ненавидел тех, кому Том писал. Тех, кому он писал вместо меня. Знаешь, я до сих пор уверен, что тот парень был ему нужен только ради того, чтобы забыть обо мне. Ты когда-нибудь пробовал сиропы? – внезапно перескочил Билл и протянул мне коробочку, - не переживай. Это тебя не затянет. Я имею ввиду, это не затянет тебя так сразу, - нервный смех, - я не подсаживаю людей на наркоту.
-А что ты сейчас делаешь? – поинтересовался я.
-Я предлагаю тебе сироп от кашля. Ты будешь ловить радуги часа три – при твоей-то комплекции. А потом просто проспишься и всё.
-Хорошо. Рассказывай дальше.
-Главное, пей большими глотками, - словно не слышал меня Билл, - и чем быстрее, тем лучше. Гадость редкостная.
Я открыл бутылочку и начал вливать в себя тягучую, приятно пахнущую жидкость.
Через три глотка сироп действительно показался мне самым мерзким, что я когда-либо пил.
Через пять глотков меня чуть не стошнило.
Через семь мне хотелось куда-нибудь плюнуть. Билл подставил стакан, и я плюнул туда. Парень громко рассмеялся и захлопал в ладоши:
-Почти все плюются, когда пьют сиропы. Мерзкий он, правда?
-Да, - выдавил я.
-Вот поэтому на него особо и не подсядешь. С другой стороны, когда хочется посмотреть на радуги, ещё и не такое сожрёшь.
-Ты дальше рассказывать будешь? – прохрипел я.
-Пока что нет. Давай просто полежим. Всё равно, если сейчас расскажу, мне придётся повторять: ты не будешь помнить.
А вокруг меня бурным цветом распускались цветы на обоях…

Полтора часа на меня нападали стены. Полтора часа я боялся прикосновений. Любых. Мне они казались смертельными. Мне хотелось скулить и выть. Я смотрел скорбно на Билла, который круглыми глазами смотрел куда-то за меня и не мог вымолвить ни слова. Он был безумно красивым. Казалось, он отлит из меди, такой красивый. Казалось, он сделан из солнечного света. Я боялся к нему прикоснуться. Мне казалось, что он распался бы на маленькие солнечные зайчики, которые разбежались бы по комнате. Я улыбался ему, глупо улыбался, а он всё смотрел за меня, в одну точку и покачивался мерно. Как маятник.
-Зачем ты раскачиваешься?
-Ты – это не ты.
-А кто же? – удивился я и потрогал себя за лодыжку, - конечно, я. кто же ещё?
-Нет! – закричал он громко, - не ты! Ты не такой, как всегда! Ты вытянулся. И у тебя птицы!
-Опять эти птицы, - пробурчал я, вставая с кровати. Хотелось чего-нибудь горячего. Есть хотелось.
Я вышел из комнаты и словно попал в другое царство. Здесь Йозеф и какой-то незнакомый парень сидели на стульях, абсолютно голые и потягивали вино из бутылок. Мари и вторая девица валялись на диване в прекрасных платьях, смотрели словно в никуда и разговаривали, куря кальян.
-Ты кто? – удивился Йозеф.
-Друг мой новый, - прищурилась его подруга.
-Значит ли это, что мне уже стоит набить ему морду? – лениво спросил тот и покосился на меня.
-Как хочешь, - фыркнула та и подмигнула ему. Парень улыбнулся ей и встал со стула. Подошёл к девушкам.
-Штаны надень, - бросила Мари, - и ты, Грегори, тоже. Ты, я надеюсь, не собираешься раздеваться? – обратилась она ко мне.
-Нет. Я, вообще-то, поесть хотел.
-Да, я бы тоже не отказалась, - подала голос девица, имени которой я до сих пор не знал. Мы с ней понимающе переглянулись и уставились на холодильник.
-Проглоты, - фыркнул Йозеф и направился к плите.
-Садись с нами, - пригласила меня Мари и похлопала по месту рядом с собой. Я послушно уселся рядом с ней, - как дела?
-Отлично.
-Нравится у нас?
-Очень.
Я не соврал. Странно, но это не было похоже на наркоманский притон. Это был, скорее, кружок по интересам. Просто интересы у них были странные. Просто им нравилось так проводить вечера. Просто им нравилось быть вместе, рядом.
-Почему ты не с Йозефом? – задал я самый, пожалуй, кретинский вопрос за вечер девице, имени которой я не знал. Та фыркнула и потянулась:
-Ещё не время.
-В смысле? – не понял я.
-В том смысле, что нас ещё почему-то не тянет друг к другу. Посмотри на него. Обрати внимание, что, когда он трезвый, он смотрит на меня так, словно я ему всю жизнь сломала, как минимум. Добреет он только тогда, когда выпьет. Ещё пару глотков – и он усядется рядом, возьмёт за руку. Потом потащит в спальню. Там мы будем долго целоваться и потом, в зависимости от того, как мы напьемся, мы либо просто уснём, либо переспим, а потом уснём.
-Тебя это не угнетает?
-Угнетает. Но ни ему, ни мне не нужны сейчас серьёзные отношения. Нам хватает и этого.
Я покачал головой. Мари посмотрела на меня, протянула бутылку с вином и задумчиво протянула:
-Тут у каждого своя крайне странная история. И всё так запутанно, так непонятно. Все мы такие сложные, все такие растрёпанные. А в итоге выходит так, что мы – вполне счастливые люди, которые просто находят себе проблемы, чтобы изо дня в день их обсуждать.
Йозеф между тем закончил готовить что-то. Чем-то оказались прожаренные сосиски с тостами. Он подошёл к нам, подвинул меня немного, уселся около девицы и посмотрел на меня зверским взглядом. Я прижался к Мари и получил такой же взгляд от Грегори. Тогда я встал, чтобы уйти: Билл наверняка уже перестал бояться всего. Когда я уже открывал дверь, чтобы зайти в другую комнату, Йозеф окликнул меня:
-Ты забыл, что хотел поесть? Я кому готовил? Им, что ли?
Я обернулся. Девица ела сосиску и жмурилась. Парень довольно посматривал на неё и протягивал мне тарелку.
-Спасибо, - улыбнулся я, взял еду и зашёл в комнату.
Странные они. Светятся, просто сидя рядом и продолжают делать вид, что просто спят.



бонус)))

Забавно, что сосиски с тостами, которые я ел в этом странном доме оказались чуть ли не самым вкусным, что я когда-либо пробовал. Во всяком случае, ни до, ни после мне не приходилось есть с таким удовольствием. Мне казалось, что это готовил самый искусный повар на всей планете, словно в эту еду была вложена вся его любовь.
Итак, я ел. Сидел на кровати, ел руками сосиски, облизывал жирные пальцы, хватал тосты и заедал ими сосиски. Удовольствию моему не было пределов.
Билл сидел рядом и смотрел на меня с масляной улыбкой.
-Нравится тебе тут?
-Очень.
-Оставайся.
-Мари не понравится это.
-Понравится. Если бы не нравилось, она бы тебя уже выставила.
-Посмотрим, хорошо?
-Значит, остаешься?
-Не знаю.
-Остаешься?
-Да, - вздохнул я и закурил. Билл последовал моему примеру.
-Знаешь, когда он говорил мне, что запутался, я не слишком расстраивался. Я был уверен в нём. Я знал, что он вернётся. Точнее, я думал, что знаю, - юноша вздохнул и затянулся, - мне хотелось верить в это. И я верил. Я, как утопающий, хватался за какую-то соломинку.
Тогда я начал пить. Для того, чтобы забыть о нём. Но получалось только хуже. Я звонил ему. Выпивал немного лишнего и звонил. Или писал. Глупости какие-то. Я не помню, какие. Просто бред. О том, что хочу оказаться в его объятьях, о том, что тот, другой мальчик ему не нужен. Он отвечал. Я не понимаю, зачем, чёрт возьми, он мне отвечал. Мои друзья с ним рассорились. Все. Даже несмотря на то, что до этого они нормально общались с ним. «Том, просто не отвечай ему. Либо вернись, либо забудь». «Я, наверное, слабый человек. Я не могу отказаться от него». И это давало мне надежду. Глупую, ненужную даже мне самому надежду. Я бежал от него, но в итоге всё равно прибегал обратно. Я топился в алкоголе, но в итоге оказывалось, что утопиться я хочу в моём Томе. Это было… Глупо, наверное. Ты не поймёшь меня, я думаю. Ты любил когда-нибудь так? Когда не знаешь, куда спрятаться от этого чувства, когда оно тебя выжигает? Любил?
-Нет, - признался я и улёгся на спину. Билл мгновенно лёг мне на грудь и заговорил снова, чертя замысловатые узоры ногтём по моей груди.
-Значит, тебе повезло. Такая любовь убивает. Убивает всё самое прекрасное, что в тебе есть. От неё становишься жестоким. На месте своих друзей я бросил бы меня. Знаешь, я безумно благодарен им, что они всё ещё со мной. Я был невыносим в своей любви: разговаривал о Томе все двадцать четыре часа в сутки, мне даже не было важно, слушают меня или нет. Мне просто надо было говорить о нём.
-Я понимаю тебя.
-Я знаю, - в голосе юноши я услышал улыбку, - поэтому и рассказываю тебе всё это. Я не собираю вокруг себя дерьмо. С тех пор… Один раз только было. Тома вокруг себя собрал. Единственное дерьмо в моей никчёмной жизни. Ну так вот. Я пил, писал ему. Он говорил, чтобы я бросал пить и отвечал мне на мои глупости. Я хамил ему, он хамил мне. Сто раз удалял его номер телефона – не помогало. Я, к сожалению, знал его наизусть. Потом был день святого Валентина. Мы решили устроить себе вечеринку разбитых сердец. Просто посидеть, попить вина и лечь спать, - снова в голосе улыбка, - заметил, что за Мари носится Грегори, а Йозеф и Элиза бегают друг за другом?
-Да, заметил.
-Оттуда всё и пошло, кстати. Мы сидели, все такие несчастные. Жевали роллы, запивали их вином. Разговаривали. Потом Элиза пошла спать, Йозеф лег рядом с ней, взял за руку. Так всё началось у них. Мари с Грегори раскачивались дольше. Сначала они просто спали в обнимку. Не в этом суть, вообще-то. В тот вечер… Когда всё начало налаживаться у моих девочек, я почувствовал себя брошенным. Подошёл к Элизе и спросил, что будет, если я сейчас позвоню Тому. Она выпила, выпила много, поэтому, Наверное, сказала, что можно и позвонить.
И я позвонил. Внутри меня всё дрожало, мне казалось, что моё сердце сейчас выпрыгнет наружу. Я вообще был похож на желе. Также трясся, - Билл захохотал неожиданно, также резко и прекратил смеяться, - и я его позвал. И он сказал: «Без проблем. Приеду».
И приехал.

Билл замолчал, резко сел на кровати. Вытащил сигарету, закурил. Откинулся на подушки и невидящим взглядом уставился в потолок.
-Знаешь, какими счастливыми мы были в тот вечер? Получилось, что нас три парочки. Получилось, что каждый из нас был по-своему счастлив. Мари держала за руку Грегори и улыбалась, Элиза целовала Йозефа и много смеялась. Они постоянно подглядывали друг за другом и каждую секунду тонули в своем смехе. Мы же… Мы просто сидели рядом. Мы просто соприкасались, понимаешь? Нам хватало. То есть, сначала мы соприкасались просто. Потом он снова сделал больно. Потом он вздохнул и сказал, что это всё глупо. И это было ударом. Сильным. Мне почти физически больно было, знаешь ли. Но я молчал. Молчал и улыбался. А что ещё мне оставалось делать? Молчал, улыбался. Ничего не ответил. И мы продолжали сидеть.
«-Зачем ты приехал?» - наконец решился я спросить у него. Том выглядел растерянным немного. Знаешь, он отодвинулся от меня, посмотрел куда-то на стену. Призадумался.
-Ты так хорошо всё помнишь? – удивился я. Билл грустно улыбнулся:
-А что мне остается делать. Я продолжу, если ты не против, - я кивнул. Билл затянулся и принялся повествовать дальше: - Так вот. Он растерялся. Он думал не меньше двух минут над ответом. Для чего? Для того, чтобы снова вселить в меня надежду, я думаю.
«-Я приехал потому, что хотел увидеть тебя». Эта фраза мёдом пролилась на меня. Я засиял, наверное. Во всяком случае, Том заулыбался, когда увидел мою реакцию. Заулыбался и взял за руку. Знаешь, у него очень горячие ладони обычно. А в тот вечер… В тот вечер руки у него были холодные. Меня это покоробило немного, знаешь ли. Не знаю, почему. Как будто он что-то мог сделать с этим. Как будто он мог заставить свои ладони быть горячими и не заставил. Глупости, правда? А, тем не менее… Меня задело. Я вообще идиот, помешанный на мечах. Вот, скажем, Мари и Грегори. Меня раздражает, когда она к нему притрагивается. А знаешь, почему?
-Боюсь представить, - пробормотал я.
-Потому что они МОИ друзья. Грегори МОЙ друг. И Мари МОЯ подруга. Да если бы не я, они бы даже не общались. Меня раздражает то, что они постоянно вместе на вечеринках. Да их ничем друг друга не отлепишь! Хоть водой разливай. Бесполезно. Йозеф и Элиза немного другие, но это, скорее, оттого, что они ещё пока боятся друг друга, боятся того, что нравятся друг другу. Хочешь, я расскажу тебе о том, как Мари и Грегори стали… Ну, громко, конечно, сказано, но встречаться.
-Мне плевать, вообще-то, - зевнул я, - ты про себя ещё не рассказал.
Билл махнул рукой:
-Эта история подождёт. Я хочу рассказать тебе про них.
-Ну расскажи.
Билл потянулся и повернулся ко мне лицом. Глаза его горели нездоровым огнём, руки нервно теребили одеяло:
-С Мари мы познакомились около полугода назад. Мы ходили с ней по магазинам и скупали всё, что попадалось нам на глаза. Мы были – как это? – шопоголиками. И нам это нравилось. Мы много гуляли и ели. Но не в этом суть, вообще-то. Когда Мари купила эту квартиру, мы переехали сюда. Мы много веселились, пили, курили травку и смеялись. Потом, - Билл поморщился, - я позвал на свой день рождения Грегори. С Грегори мы общались по Интернету. В нас было столько всего одинакового, что я ужасался. Мы понимали друг друга буквально с полуслова. Вот, - Билл торжественно замолчал.
-И что дальше?
-Всё, - уставился юноша на меня, - Они познакомились и через несколько вечеринок уже начали держаться друг друга. Впрочем, сейчас их отношения уже не такие острые и вкусные, какими были раньше. Они остывают потихоньку друг к другу. Не то, чтобы я рад… Но, в общем и целом, я рад, - закончил Билл свою мысль и улыбнулся.
-А по-моему, у них всё волшебно.
-Это тебе так кажется, - нахмурился парень, - раньше всё было куда волшебней.
-Хорошо. Рассказывай про себя лучше, - вернул я Билла в нужное русло. Он снова закурил сигарету и поморщился:
-Голова болит. Так вот. Он взял меня за руку и мы сидели рядом. Мне хотелось реветь. Мне просто хотелось умыться своими слезами и, тем не менее, я был счастлив. С тобой такое случалось? Что ты счастлив и несчастен одновременно?
Я покачал головой. Билл посмотрел на меня снисходительно и продолжил:
-Значит, тебе повезло. Это довольно глупое чувство, знаешь ли. Быть счастливым и несчастным. Мне хотелось плакать и улыбаться одновременно. Мне хотелось раствориться в моем Томе, хотя уже тогда, просто пальцами, я чувствовал, что он не совсем мой. От этого, наверное, я был несчастным. Всё, отстань от меня, иначе я разрыдаюсь. Я спать хочу. Завтра расскажу всё остальное. Ты же не уедешь?
Я покачал головой. Билл улыбнулся беззащитно и лёг ко мне спиной. Я тоже решил поспать.

Уехать мне всё-таки пришлось. Не могу ведь я всё бросить и просто так свалить в неизвестность на несколько суток? У меня есть, в конце концов, друзья, работа.
Я целую неделю честно отпахал. Целую неделю я выслушивал распоряжения босса и выполнял их на автомате. Вечерами я гулял со своими друзьями, рассказы которых почему-то потеряли привлекательность… А на следующих выходных я снова поехал к Мари. Не знаю, зачем. Хотя нет, знаю, конечно. Просто не признаюсь.
Итак, я купил несколько бутылок виски и приехал. Просто. Приехал. Даже не позвонил, не написал. А зачем? Все всё равно дома.
Мари открыла мне дверь и посторонилась. Даже улыбнулась, будто старому приятелю.
-Билл ждёт тебя всё это время, - произнесла она, идя по коридору рядом со мной, - Он к тебе привязался.
Я не мог не обрадоваться. Я тоже ждал этого момента, момента встречи с ним. Я только этим и жил, честно говоря. Здесь всё было… Своим, что ли? Да, наверное, именно своим. Здесь все рады были меня видеть. Здесь все было спокойны и веселы.
-Привет, - поздоровался я с ребятами. Грегори помахал мне рукой, а все остальные начали наперебой звать меня выпить с ними. Билла, мальчика, ради которого я сюда приехал, не было видно.
-Он ещё не пришёл, - заметил Йозеф мой бегающий взгляд, - Но он скоро будет. А пока ты всё-таки выпьешь с нами? Я уже утомился приглашать тебя.
-Ты предложил ему выпить один раз, - напомнила Элиза.
-Только что я предложил выпить ему второй раз. Я похож на попугая, который говорит одно и то же по сорок раз? – нахмурился Йозеф, - Тем более, что я налил ему уже.
Рядом с юношей и впрямь стояла рюмка.
-Русская водка, - констатировала Мари, - у Йозефа предки были русскими, так что водку он обожает. Что ещё из русской культуры ты любишь? – обратилась она к парню.
-Балалайку! – возопил тот, но сразу поник, - Правда, мне ни разу не приходилось держать её в руках. Если кто-нибудь мне её подарит, я буду самым счастливым балалаечником на свете. И брошу пить. Совсем.
Все засмеялись. Я сел за стол, выпил с ребятами.
Мы разговаривали ни о чём и обо всем минут сорок, когда в дверь позвонили. Во мне всё перевернулось и затрепетало. Смешно, но я не предполагал, что я настолько соскучился по патлатому мальчишке. Мне казалось, что мне просто интересно дослушать его историю до конца. Выходит, я всё-таки соскучился и по нему самому.
Мари посмотрела на меня, ухмыльнулась и пошла открывать. Хитро подмигивая мне, Йозеф налил нам ещё по рюмке.
-Я тебя совсем не знаю, парень. Надо будет пообщаться. Наверное, тогда пойму, почему Билл круглые сутки скулит, что ему не хватает тебя.
И снова в душе моей всё перевернулось. Захотелось возопить от счастья, броситься на шею Йозефу и вообще совершить какой-нибудь идиотский поступок. Вместе этого я самодовольно улыбнулся и выпил содержимое рюмки. Надо сказать, русская водка шла хорошо. По мне лучше пить крепкие напитки, чем наливать низкоградусной дрянью.
-ЭЭЭЭЭЙ! – вопль был неописуемо громким, а, главное, таким информативным! В нём смешалось всё: и «я рад тебя видеть», и «наконец-то ты приехал», и «какого хрена вы пьете без меня». Даже «Я ужасно по тебе соскучился, крошка, пойдём, я буду с тобой разговаривать ещё пару-тройку дней» было в этом «ЭЙ!».
Билл походил на маленький ураган. Я не успел даже рассмотреть его, а он уже висел на мне и ощупывал.
-Ты чего делаешь? – испуганно спросил я.
-Проверяю, действительно это ты или мои мозги отказались мне работать, и я сошёл с ума, - не колеблясь, ответил Билл, продолжая шарить по мне руками. Наверное, это смотрелось смешно. Или просто моя морда была такой довольной. В общем, я так и не узнал, отчего все друзья Билла сидели и улыбались, глядя на нас.
-Будешь пить водку? – бесцеремонно отлепил Билла от меня Йозеф.
-Я когда-то отказывался? – улыбаясь во весь рот, спросил Билл. Йозеф хмыкнул и налил парню спиртного, - Предлагаю выпить за то, что сегодня Билл не будет ныть и канючить уделить ему немного внимания!
Патлатый пнул юношу, и оба захохотали. Йозеф – довольный собой, Билл, кажется, смущённый.
Снова неспешно потёк разговор. Одна тема перетекала в другую, все смеялись и шутили. Билл выглядел абсолютно счастливым, Мари сидела рядом с Грегори и держала его за руку, Йозеф пересаживался всё ближе и ближе к Элизе. Мне казалось, что я готов остаться в этой квартире навсегда.
-Пойдём, - вдруг дёрнул меня за рукав Билл, - Мне так много надо тебе рассказать. Почему ты уехал так надолго?
-Работа, - начал оправдываться я. Билл отмахнулся, и я понял, что вопрос задан скорее для проформы, - Как ты тут? – кажется, в моём голосе было чуть больше нежности, чем должно было быть, но парень не заметил этого.
-Не очень, - махнул он рукой, разваливаясь на кровати, - Но об этом позже. Ты не помнишь, на чём я остановился?

… Конечно, что-то из моей памяти вылетело. Но я помнил самое главное. Помнил жестикуляцию Билла, его улыбки, грусть в его глазах. Я помнил каждую эмоцию на его лице, и сейчас мне не составило особого труда восстановить в голове рассказ Билла, просто вспомнив каждую его мелкую эмоцию.
-Так на чём я остановился? – заёрзал на кровати мой патлатый друг. Я улыбнулся: Билл напоминал маленького ребёнка, который долго уже не видел собеседника, и теперь старается поскорее начать говорить. Так оно, впрочем, и было. Билл и БЫЛ маленьким ребёнком, которого лишили меня на столь долгий для него срок.
-Слушай, ты похож сейчас на дебила, - вдруг выдернул меня из мыслей добрый ребёнок Билл, - В самом деле. Видел бы ты свою рожу. Сидишь и скалишься, как идиот. А выпивки взять не догадался. Конечно! О нас должен думать я, всегда обо всём забочусь я! а если не помнишь, о чём я рассказывал, не стоит притворяться идиотом. Лучше бы сразу сказал. Я за алкоголем, а ты пока убери эту рожу со своего лица.
От такого монолога я слегка опешил. Улыбаться перестал, во всяком случае. Вот тебе и соскучившийся милый ребёнок. Вот тебе и детка Билл. Оказывается, и у милых патлатых геев есть зубы!
Я собирался было вновь улыбнуться своим мыслям, но в комнату вошёл Билл, неся бутылку водки и две рюмки.
-Если бы я был сообразительней, я бы взял ещё лимон, но я тупой, как пробка, - смущённо улыбнулся юноша и сел на диван, - Наливай, - протянул он мне рюмки и бутылку.
-Ты рассказывал про тот вечер, когда вас было три парочки, - тихо произнёс я, свинчивая крышку. Билл, хотевший закурить, осёкся и посмотрел на меня грустно.
-Тогда-то всё и началось, вообще-то говоря. Тогда-то я и стал тем, что я есть сейчас. До этого я игрался, до этого я не пил так, как пью сейчас, не жрал таблетки и вообще был довольно милым мальчиком. Ну посмотри на меня. Разве можно по мне сказать, что когда-то я не курил, не пил и не употреблял препараты?
Я оглядел Билла с головы до ног. Честно говоря, он выглядел отлично, только вот глаза его выдавали: пьяные, немного грустные и точно уже не воспринимающие окружающий свет таким, каков он есть на самом деле.
-Что ты замолк? – интерпретировал мою задумчивость по-своему юноша, - не стесняйся! Я же знаю, что нельзя по мне такого сказать. Я выгляжу, как самый последний наркоман. Как самый последний спившийся неудачник. Я мог бы сейчас начать показушно страдать и говорить о том, что это общество загнало меня в этот дом, свело меня с этими людьми и заставило бухать и жрать колёса. Но мы оба знаем, что это не так. Мы оба знаем, что все те, кто находится в этом доме – просто придурки, которым либо хочется не быть, как все, либо хочется не быть вовсе. Я, например, отношусь ко второй категории. Мне просто плевать на то, что там, за окном. Я живу в своём маленьком мире и мне здесь вполне уютно. Пусть и немного туманно.
Я немного отвлёкся от темы, - Билл выпил содержимое своей рюмки. Я последовал его примеру. Никогда не думал, что я вот так просто, без закуски и не запивая буду глушить русскую водку!
Мой патлатый товарищ довольно ухмыльнулся и плюхнулся рядом со мной. Я, стесняясь и опасаясь крика и брани, уложил голову парню на живот. И закрыл глаза, ожидая страшной реакции. Живот немного напрягся, а потом я почувствовал руку на своей голове. Билл пропускал мои волосы через свои пальцы и разговаривал. И мне казалось, что со мной разговаривает не этот юноша, по которому я так скучаю, а его живот. И именно это заставляло меня улыбаться.
-Да. О чём это я? Чёрт… Ах, да. Держались за руки. А потом мы переспали, - будничным тоном продолжил Билл. Я подавился дымом от сигареты, которую только что закурил и повернулся голову к юноше. Тот отрешенно глядел куда-то в стену, - Ох, знаешь, это очень сложно рассказывать. Просто та ночь… Я не знаю. Знаешь, для меня секс довольно много значит, а в ту ночь вышло так, что мы переспали, он застегнул штаны и пошёл пить. Пить водку, курить сигареты, смеяться и шутить. Выходило так, что он попользовался мной. Выходило так, что он приехал, чтобы доказать мне и себе, что я его собственность. Выходило так, что он приехал не потому, что я хотел, но потому, что он. Хотел. Отыметь. Меня, - Билл так чётко произносил эти слова, что я даже поёжился. Не по себе стало. Патлатый меж тем достал из кармана на кофте таблетку, откусил половину, а вторую протянул мне. Я посмотрел на него удивленно:
-Что это?
-Да так. Глупости. Ешь.
Я послушался.
-Так вот. Он меня использовал. Я лежал вот в этой комнате, на полу, то есть не на полу, а на матрасе, так вот… - Было видно, что все эти слова даются Биллу с особым трудом, - Я лежал на матрасе, свернувшись в клубок, и плакал. Плачут ведь люди почему? – внезапно перескочил он на радостный тон.
-Почему? – глупо повторил его вопрос я.
-Нет, я тебя спрашиваю. Почему?
-Ну, потому что плохо. Больно. Ещё что-нибудь.
-Ответ неверный, - громко заржал Билл, - люди плачут для того, чтобы их пожалели. Только некоторые это понимают, а некоторые - нет. Я, может, тоже не понимаю, и давай будем наивно верить, что мне было – как ты там сказал? – плохо и больно. Но ждал-то я того, что мой Том придёт и утешит меня, ляжет со мной, и мы уснём с ним, как два милых голубых голубя, - Билл снова заржал и зачем-то почесал мне щёку, - Чем лежать, лучше наливай.
Я послушался Билла. Мы вновь выпили, и юноша снова улёгся на диван, а я – на его пузо.
-Да. Я ждал, что он придёт, а он всё пил и пил, пил и пил. И в итоге я просто уснул, весь в слезах, слюнях и соплях. А мне казалось, что я буду плакать вечно. А я уснул. Вот такая ирония! – Билл расхохотался и закурил, - А потом… А потом был суп с котом! Я не помню, чего там дальше было. Да и у тебя голова перегружена уже моей историей.
Я хотел было начать протестовать, но Билл не дал мне заговорить:
-К тому же я устал, ты меня тут своей головой греешь и меня тошнит. Давай мы с тобой завтра дослушаем нашу передачу о том, как крошка Билли скатился. А сейчас лучше пойдём и выпьем со всеми. А потом ляжем спать. Хорошо?
Я лишь кивнул. Голова у меня и впрямь пухла.

Ночью Билл почему-то храпел, а я лежал рядом без сна и думал обо всём. О себе. О лохматом. О его друзьях. О его Томе. Странно, но этого его Тома я представлял очень и очень хорошо. В моих мыслях он словно был отражением Билла – более спокойным, сдержанным. И более глупым, наверное. А может и нет. Может, настоящий Том вовсе не похож на моего нового друга, имеет степень по математике и вообще славный малый?
Наверное, я не имею права судить его, но…
Вот это «но» и не давало покоя. Я не мог нейтрально относиться к Тому. Я его почти ненавидел. Это из-за него такой светлый мальчик стал наедаться таблеток и пить, как будто он алкоголик.
Я вздохнул тихонько и закурил, стараясь не разбудить Билла. Он и есть алкоголик. Алкоголик и наркоман. Я никогда не мог подумать, что буду хорошо относиться к наркоманам. Я всегда считал их отбросами общества. То есть… Что-то перевернулось во мне. Вот так легко. Вот так сразу. Стоило только попасть в эту их компанию.
-Не спится? – услышал я хриплый голос рядом. Задумавшись, я даже не заметил, как мой патлатый друг проснулся и смотрел на меня теперь заинтересованно.
-Ага. Не спится.
-Думаешь о том, в какое дерьмо ты вляпался? – Билл улыбнулся мягко и потянулся, - Не думай. Это вредно. Люди зачем-то придумали, что им дан разум для чего-то глобального. По-моему, всё гораздо проще. Родился, женился, родил детей и помер. И никакой тебе миссии, никакого предназначения.
-Некоторые входят в историю, - из чувства противоречия полез в спор я.
-Ну да. Входят в историю. Но что такое Гомер, скажем? То есть, кто такой Гомер? Гомер, мой дорогой друг – это текст. Гомер текст, Вергилий – текст, Шекспир тоже. Ты вот, например, знаешь, как выглядит Бегбедер?
-Нет.
-Вот и я не знаю. Потому что он тоже текст. Всего лишь. Мы не знаем, о чём они думали, эти люди, вошедшие в историю, что хотели донести на самом деле. Всё прозрачно: создавался текст. Текст не для того, чтобы войти в историю, а для того, чтобы просто был. Прихоть автора. Не так?
-Так, - нехотя согласился я, - Но как-то не хочется это понимать. Хочется верить, что после нас что-то будет.
-Смирись, - пожал плечами патлатый, - после нас будут дети, которые ещё будут помнить, кто мы. И внуки, возможно будут. А вот правнуки уже забудут, я думаю. А зачем им знать лишнее? На кой черт ты им сдался? У них будет их настоящее, а ты – прошлое. Ты в земле. Ты и есть земля.
-Ты абсолютно ненормальный.
-Я просто расширяю сознание, - обнажил зубы Билл, - Слишком много мыслей. Их ещё больше, когда ты под кайфом. Вот и у тебя тоже… В какой-то мере такой образ жизни заставляет забыть проблемы и философствовать. И это приятно. Поначалу приятно. Ты такой весь воздушный и эфемерный… А потом ты блюёшь, и вся твоя воздушность куда-то девается. И кажется, что лучше сейчас же сдохнуть, на месте.
-Что было после той ночи? – перебил я Билла.
-А ничего не было. Ничего, представляешь? Всё. Наша история была закончена. Зато какие я ел таблетки! Какие я пил сиропы! Как сладко было в первые разы расширять сознание!
Через пару недель после той ночи я в первый раз попал в реанимацию. Тогда мне казалось, что в первый и последний. Я был наивный. Семнадцать таблеток средства, предназначенного для больных церебральным параличом сделали своё дело. Знаешь, все до сих пор удивляются, как меня спасли. Ну практически невероятно это. И… Спасибо Элизе за это, - Билл вздохнул и тоже закурил, - Нет, я не хотел покончить с собой, если тебя это интересует. Мне просто предложили, а я, будучи пьяным, согласился. Я съел сначала три таблетки… потом ещё три… потом ещё пять. И по четыре ещё два раза. Меня не брало. То есть, мне казалось, что меня не берёт, знаешь ли. На самом деле я сидел со стеклянными глазами и единственным моим желанием было уснуть. Как хорошо, что я тогда не лёг спать, знаешь! Как же хорошо! Я бы не проснулся.
-Причём тут Элиза?
-Ой. Я путано объясняю, да? Пока я сидел вот такой, под кайфом, пришла Элиза, заволокла меня в туалет и следила за мной, пока я блевал. Меня тошнило около получаса, а потом я уже мало, что помню. На такси они довезли меня домой… А потом я уснул. А потом проснулся уже в палате. А до этого я видел свет (это я сейчас понимаю, что то была реанимация) и слышал мамин голос. Она плакала. Я хотел сказать ей, что всё будет хорошо, но как-то не получалось. Язык не слушался. Понял ли, что умер? Да, понял. Очень ясно я это тогда понял. Мне не было страшно, не было больно. Мне было никак. И темно. А потом свет от реанимации. Говорят, я даже улыбался, пока был без сознания. Врут, наверное, чтобы я себя особенным почувствовал. А всё равно приятно. Вот так я второй раз родился. Я, конечно, понимаю, что тебе всё это ужасно интересно, но мы сегодня спать вообще будем? – Билл кинул окурок за кровать, я последовал его примеру. Помнится, в первый вечер я боялся так делать – опасался, что мы сгорим. Я стал безрассуднее рядом с Биллом.

На следующий день мы завтракали тостами, которые приготовил Йозеф и запивали их вином. То были самые вкусные тосты и самое приятное вино. Я не знаю, почему. Может, потому что… Нет, я абсолютно точно не знаю, почему. Наверное, у ребят был какой-то секрет. Почему я так хорошо к ним отношусь? Почему я так привязался к ним? Откуда такое дружелюбие?
-Билл, вы сегодня вдвоём остаётесь. Нам надо съездить. К Элизе, - зачем-то уточнила Мари, - Ты не против?
-Нет, - улыбнулся я и схватил ещё один тост, - Только вы возвращайтесь уж завтра, хорошо? Послезавтра мне надо вернуться домой. Работа.
Сказав это, я кинул быстрый взгляд на Билла. Он надулся и отвернулся от меня.
-Эй, ну я ведь ещё приеду, - ткнул я его пальцем в спину. Патлатый дёрнулся, но ко мне не повернулся. Все вокруг улыбались. Я уверен, что и Билл улыбался.
-Собирайтесь уже, - проворчал он, разваливаясь на диване, - А что у нас осталось выпить?
-Вино, - коротко ответила Мари.
Где-то через полчаса ребята нас покинули. Билл налил вина в два фужера и сел рядом со мной на диван.
-Почти романтика, - заметил юноша, - Только свечей не хватает, знаешь ли.
-Ага, - рассеянно произнёс я, - Романтика. Слушай, тебе не надоедает пить?
-Что? Не нравится тебе, что тут все постоянно пьяные?
-Голова болит, - признался я.
-Это по первости. Ладно. Что ещё тебя интересует? Я ведь всё рассказал уже, вообще-то.
-Почему ты продолжил всё это? Неужели ты не испугался тогда? Неужели тебе не было жаль родителей? Друзей?
-Испугался. Было жаль. Но, понимаешь, к тому времени я понял, что тоску можно залить, спрятать. Перестать думать об этом всём, понимаешь? – я покачал головой. Я не понимал, - Ну, раз не понимаешь, то и не поймёшь. Просто мне так проще. Я потом часто оказывался в больницах. Знаешь, я не боюсь смерти, наверное. Я даже немного устал жить. В двадцать три устал жить. А что я сделать-то успел? Ничего. Совершенно ничего. Даже обидно.
-Кто мешает тебе перестать употреблять это всё? Лечь в клинику?
Билл рассмеялся:
-А кто сказал тебе, что я хочу прекращать? С чего ты взял, что я хочу смотреть на мир также, как смотрел на него ты до того, как познакомился с нами? Ты был ограниченным, знаешь ли. Твой мир заканчивался на твоей работе и твоём доме.
-А твой мир заканчивается на твоих таблетках.
-Нет, - патлатый хитро улыбнулся, - мой мир НАЧИНАЕТСЯ с моих таблеток. И пусть даже мой мир выдуманный, ненастоящий, я всё равно живу интересней вас всех, - смех. Билл одним глотком допил вино и налил себе ещё.
-А знаешь, что самое классное? Я могу делать всё, что хочу и не жалеть. Просто потому, что я либо не вспомню, либо вспомню, но спишу всё на своё состояние.
Сказав это, Билл отставил свой бокал, наклонился ко мне и почти невесомо поцеловал. Я смотрел на него шокировано, а он спокойно взял бокал и продолжил пить.
-Ты в ужасе, да? – хохот, - Я маленькое чудовище, дорогой мой. Я беру то, что хочу. Мне захотелось – я сделал. А ты не будешь сопротивляться, ты ведь так мной увлечен. Думаешь, я не понимаю этого?
-Чего?
-Ох, так ты сам не понимаешь. Ты же не влюблялся, я забыл. Поверь мне, ты не сможешь забыть меня. Ну, разве что когда-нибудь сможешь влюбиться. Если полюбишь кого-то. Я странный человек, дорогуша. Ко мне притягивает, как магнитом. И парней, и девушек. А вот доверился я тебе.
Стыдно сказать, но мне стало лестно от этих слов Билла. Наверное, я должен был встать и уйти, но вместо этого я потрепал парня по лохматой голове:
-Ох, Билл. Смешной маленький мальчик.
А потом обнял. Так мы и уснули.

На следующий день, прощаясь с парнем, я пообещал приехать на следующие выходные. Казалось, весь мир крутится вокруг меня и этого странного парня. Мы обменивались с ним хитрыми взглядами и, хотя ничего и не было между нами, кроме прикосновения губ к губам, чувствовали какую-то общую тайну.
Я улыбался всю дорогу домой, я всю неделю работал, как проклятый. А на выходные мне сказали, что придётся поработать ещё. А потом ещё.
Я мог бы позвонить Биллу, но я не знал номера его телефона. Обидно даже. Я очень хотел приехать к нему, к этому странному мальчику, чтобы разговаривать с ним снова и снова. Но не получалось.
Вырваться я смог лишь через пару недель. Как оглашенный летел к Мари. Купил виски и Билловы любимые сиропы. И русскую водку.
…Странно было видеть ненакрашенную Мари, подавленного Йозефа. Я не обратил на это внимания, честно говоря. Совершенно не обратил. Я сразу понёсся в комнату, где обычно спал Билл. Там было пусто. Я вышел обратно, к ребятам, посмотрел на них вопрошающе. Мари грустно улыбнулась:
-Билл был бы счастлив, что ты всё-таки приехал.
-Что значит «был бы»? – выдохнул я.
-Это значит, что Билл слишком долго ходил по лезвию ножа. Не спасли.
Весь мир заходил вокруг меня ходуном.
То есть как, не спасли? Как так может быть?! Всегда же спасали?!
Я развернулся, аккуратно поставил пакет на пол и пошёл прочь из квартиры.
-Эй! – окликнула меня Мари, - Как тебя зовут-то хоть?
-Я никто. И зовут меня никак, - пробормотал я.


«Я потом часто оказывался в больницах. Знаешь, я не боюсь смерти, наверное. Я даже немного устал жить. В двадцать три устал жить. А что я сделать-то успел? Ничего. Совершенно ничего. Даже обидно.»

Как это не успел, Билл? Ты всего лишь успел полностью поменять меня. Раньше я был кем-то. Для себя. Был. А теперь вот… Я никто.
Просто потому, что ты так и не узнал моего имени.

"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость