• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Странник {slash, AU, angst, adventure, dark, kink, mystics, psichology, romance, humor, Том/Билл, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Странник {slash, AU, angst, adventure, dark, kink, mystics, psichology, romance, humor, Том/Билл, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 25 апр 2018, 20:48


Название: Странник
Автор: IREN@
Пейринг: Том/Билл
Жанр: slash, angst, adventure, AU
Рейтинг: NC – 17
Размер: maxi
Статус: закончен
Дисклеймер: данный фанфик написан не для извлечения прибыли, все имена принадлежат своим владельцам. Я прошу прощения у близнецов Каулитц, за использование их имён при написании мною этого рассказа.
Имена остальных героев – чистой воды выдумка!

Примечания:
1 – Билл (35) и Том (37) – не братья.
2 – Как всегда, много второстепенных героев. Но, вы уже знаете, что без них, как и в жизни, не обойтись.
3 – Поначалу могут быть трудности с восприятием, но постепенно вы втянетесь и перестанете чувствовать «разорванность»: повествование пойдёт сразу в двух временных плоскостях. Что к чему и почему станет ясно чуть позже.
4 – кроме заявленных в шапке жанров здесь ещё будут: Dark, Kink, намёки на Femslash. Намёки на Het… *ну, что поделаешь, встречается в жизни и такое!))*. Мистика и Психология (без углублённого анализа!). И всё приправлено щепоткой Романтики и Юмора *в разумных пределах!*.
5 – предполагаемый график появления новых частей – раз в четыре дня. В любом случае, дата следующей части будет указана в конце свежевыставленной. *да будет цел и здоров Интернет и дорогой наш Форум!*

Особая благодарность:
Моим дорогим и любимым девочкам – Кире и Мари.
Без вас «Странник» не стал бы таким, каким его увидят читатели…

Изображение


А баннер для нас, уже по традиции, сделала замечательная девочка с интереснейшим видением мира и огромным потенциалом, помноженным на бесспорный талант - Gekata
*...обожаю тебя...*
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 25 апр 2018, 21:18


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ



1.

Солнце поднялось над океаном, заставляя прищуриться от слепящих бликов, отражённых морской водой. Такелаж величественного корабля слегка поскрипывал, стоило только восточному ветру чуть сильнее раздуть паруса. На носу судна одиноко стоял человек, всматриваясь вдаль…
- Ну, вот и всё, - обречённо произнёс он, едва только на горизонте появилась тонкая полоса суши.
Окончание долгого путешествия было лишь вопросом времени, и теперь оставалось совсем немного до того момента, когда под ногами окажется земля. Земля Африки…

- Брат, ты точно не хочешь остаться на корабле и отправиться с нами дальше, на восток?
- Нет… - печально покачал головой юноша.
- Но может быть, кто-нибудь из наших людей пойдёт с тобой?
- Нет. Этот путь я должен проделать в одиночестве, - твёрдо ответил он, поднимая голову выше, и глядя прямо в глаза старшему брату. – Нужно вернуться к истокам, и начать поиск.
- Ты продолжаешь видеть сны.
Это был не вопрос. Прерывисто вздохнув, он замолчал.

Меняющий направление ветер трепал волосы и белые одежды двух молодых людей. Шум волн, набегавших на бескрайний песчаный берег, сливался с шумом хлопающего на мачте паруса.

- Скажи, ты тоже почувствовал этой ночью… - вопрос не был до конца произнесён вслух, но оба поняли, о чём идёт речь.
- Неужели ничего не осталось? – всё ещё не мог поверить старший брат.
Младший лишь печально покачал головой:
- У нас больше нет дома, нет родителей, нет друзей… Теперь нужно выполнить своё предназначение. И найти то, что станет смыслом жизни.
- Да, да. Я помню. Поэтому продолжу путь. Отец велел найти далёкую страну на востоке… Только кому теперь это надо?.. – вздохнул юноша. И добавил, увидев вспыхнувшие гневом глаза брата:
- Ладно, с первым же приливом идём на юг. Видно, больше не встретимся мы в этой жизни…

Порыв чувств, словно острый порыв ветра, толкнул их в объятия друг друга. Прижавшись, братья теперь делили то, что объединило их сердца в данную минуту: горечь от потери близких, безутешность грядущего расставания, страх перед неизвестным будущим. Каждому предстояло продолжить свои поиски в одиночестве… И сохранить навсегда воспоминания друг о друге и о прежней жизни, что исчезла с лица земли вместе с прекрасным островом.

- Береги себя…

***

Попрощавшись со старшим братом и теми, кто вместе с ними отправился в это плавание, юноша накинул поверх длинной белой туники коричневый шерстяной плащ, натянул капюшон, забросил на плечо мешок с немногими оставшимися у него вещами, и отправился в путь.
Солнце неумолимо клонилось к горизонту.

***

… Ночь быстро опускалась на землю, накрывая пески густыми фиолетовыми тенями. Только горная гряда*, видневшаяся слева, ещё подсвечивалась лучами заходящего солнца, окрашиваясь в ало-золотые тона. Такого буйства красок Странник никогда ещё не видел. У себя дома, которого теперь больше нет, он привык находиться в окружении красивых высоких деревьев, экзотических цветов, изумрудных трав… Теперь же только мелкий жёлтый песок осыпался в каждый из следов, остававшихся за одиноким путешественником.

Дневную жару скоро сменил промозглый холод. Но Странник не остановился. Он лишь плотнее укутался в шерстяной плащ и продолжил путь.
Почерневшее небо усеяли мириады звёзд. Идти стало даже проще: парень получил неплохие знания в астрологии и теперь с теплотой вспоминал своего мудрого учителя. И снова горечь утраты заворочалась, заныла болью под сердцем… Чувствуя, как отказывают ноги, он опустился на колени в ещё не остывший песок.
Сколько прошло времени в полузабытьи нахлынувшего внезапно осознания необратимости случившегося? Как и прежде, холодно мерцали в ночном небе звёзды. Внезапно, в голове Странника прозвучал голос матери: «Никогда не забывай о собственной безопасности! Слышишь? Обещай, что будешь заботиться о необходимых мерах…»
И будто в подтверждение важности этого напоминания, он почувствовал ледяной порыв ветра, пронизавшего насквозь.
- Да-да… Скорее…
Парень, отодвинув на время свои переживания и горести, принялся чертить вокруг себя линию, замкнувшуюся в круг. Затем, сверившись со звёздами, быстро написал на песке магические знаки в соответствии со сторонами света, и замер, сидя на коленях.
Все его приготовления оказались очень своевременными: не успел он сделать и десяти вдохов, как песок с наружной стороны круга стал подниматься, сворачиваемый неведомой силой в маленькие смерчи. Девять песочных столбов продолжали расти, поднимаясь всё выше. Воздух стал ледяным, застывая прямо в лёгких, и наполнился предсмертными воплями тех, кому пришлось пережить ужасную катастрофу… Сотни, тысячи призраков призывали на помощь, молили о спасении и проклинали свою судьбу. Они метались белёсыми тенями, попадали в песчаные смерчи, уносящие к небесам, и снова возвращались. Неприкаянные души не могли смириться с тем, что море отобрало их жизни в самом расцвете, поглотив землю, бывшую им домом…
Но, при всём своём желании Странник уже ничем не мог помочь. Он пытался, читал молитвы и магические заклинания, но всё было зря. В конце концов, истощённый долгим путешествием и свалившимся на него грузом «общения» с призраками, парень потерял сознание. Затем это состояние плавно перешло в глубокий сон.
Почему именно на его долю выпала способность общаться с душами умерших? Юноше всегда говорили, что это дар, и надо просто смириться с данностью. Но вопрос по-прежнему оставался для него открытым.


____________________
* горная гряда – Атласские горы на севере Африки (прим. автора)



***

На рассвете Странник проснулся от холода. Всё тело пробивала крупная дрожь, заставляя зубы громко стучать. Песок вокруг покрылся толстым слоем инея. Было ли это нормой для такой холодной ночи, или же последствием присутствия рядом огромного скопления неприкаянных душ – он не знал. И не хотел знать. Ясно лишь одно: чтобы добраться до своей цели и не утратить рассудка, нужно как можно скорее присоединиться к первому попавшемуся каравану и продолжить путь с людьми.

К своей превеликой радости юноша нашёл искомое уже к исходу второго дня пути. Два десятка навьюченных поклажей двугорбых красавцев – верблюдов размеренно шагали друг за другом не обращая внимания на изнуряющую жару.
Племя берберов приняло одинокого путешественника в соответствии с законами пустыни. Выпив предложенную чашу тепловатой воды, он поблагодарил караванщиков и присоединился к ним на пути в Египет.

***
Восемь раз солнце пересекло небосклон с тех пор, как прибывшие из далёких земель братья расстались на берегу Африки. Странник продолжал идти по раскалённым пескам в надежде на то, что очень скоро достигнет своей цели. Давно, будучи ещё совсем юным, он узнал о пророчестве и с тех пор усиленно готовился к исполнению воли богов. Знал, что путь его будет нелёгок. Но никогда не задумывался над тем, сколько времени это займёт.

Перед закатом солнца поднялся ветер. Берберы отчего-то встревожились и постоянно переговаривались между собой, указывая на небо. За дни совместного путешествия юноша научился немного понимать их речь, но сейчас было сложно разобрать, в чём дело. Наконец, мужчины остановили караван и стали сгонять верблюдов в круг, привязывая друг к другу. Животные повиновались и один за другим опускались на колени, ложась на землю и опуская головы. Ветер усиливался с каждой минутой… Песок, поднимаясь в воздух, забивал рот и нос, не позволял видеть ничего вокруг. Странник почувствовал, как кто-то дернул его за руку, затаскивая в укрытие между телами верблюдов.

Песчаная буря закончилась так же внезапно, как и началась. Воздух постепенно очистился, открывая взору бездонную чёрную чашу неба. Парень лежал возле тёплого бока тихо вздыхающего животного и смотрел на звёзды, вспоминая прошлое, размышляя о будущем. Призраки пока оставили его в покое и прекратили являться каждую ночь. По обрывкам фраз Странник понял, что берберы тоже обладали определёнными магическими навыками: с появлением чужака, караванщики почувствовали и тех, кто неотступно за ним следовал, поэтому, первым делом как могли, постарались защититься он нежелательного вторжения. Теперь к упряжи каждого животного был прикреплён дополнительный охранный амулет.

***

- Прошло уже два дня, на этом самом месте должен быть источник, из которого мы всегда пополняем наши запасы воды…
Берберы остановили караван и собрались вокруг старшего. Тот беспомощно разводил руками, не в силах чем-либо помочь. Воды в бурдюках почти не осталось…
- Может, это песчаная буря занесла источник? – предположил один из мужчин.
- Но бури в этих местах не редкость. И вода от этого никуда не пропадала! – выкрикнул старейшина.
Сообразив, к чему он клонит, все словно по команде развернулись и уставились на Странника. Тот стоял в стороне, как всегда о чём-то задумавшись.
Услышав, что споры внезапно утихли, и воцарилось враждебное молчание, юноша понял, что теперь настало время для действий. Дальше скрывать свои умения было бы не только глупо, но и опасно.
Вытянув правую руку вперёд ладонью вниз, он медленно побрёл прочь от каравана. Вода чувствовалась вокруг, но не достаточно сильно, чтобы подняться на поверхность. Наконец, под пальцами прошёл восходящий поток прохладного воздуха.
- Да… - прошептал Странник, медленно опускаясь на колени.

Всё это время берберы стояли на месте, не спуская с него глаз. Они готовы были в любой момент перерезать горло чужаку, навлёкшему на караван такую беду. Заметив, как парень тянет руку к песку, мужчины устремились к нему, намереваясь учинить расправу, и пролив кровь, вернуть себе благосклонность богов. Но, не дойдя нескольких шагов, остановились, ошеломлённо глядя на ладонь, чуть подрагивающую над стремительно промокающим песком. А через минуту на поверхности показалась первая несмелая струйка. Пульсируя в одном ритме с сердцем Странника, вода поднималась и уже била из-под земли фонтанчиком. Вокруг первого родника прорвались наружу ещё восемь. Быстро расширяющаяся лужа затапливала низину, окружённую песчаными барханами, а парень всё смотрел на воду и улыбался…





2.

Как мы до такого дожились?..
Этот вопрос задавал теперь себе Том Оверштайн, лёжа на больничной койке. Он уже пришёл в сознание, но не торопился обнародовать этот факт. Чуть приоткрыв глаза, убедился, что его жена тут. Как всегда, - безупречный внешний вид и холодное сердце… Чуть склонив набок прелестную головку, яркая брюнетка читала какой-то гламурный глянцевый журнал. И сама она казалась Тому глянцевой: ничего настоящего, только бездушный блеск, слепящий глаза.

«Господи, почему? Как мы докатились до всего этого?..»

Под мерное гудение медицинской аппаратуры, следящей за его состоянием, мужчина погрузился в воспоминания.

С Карлой они были женаты уже двенадцать лет. Оба сделали карьеру: Том стал неплохим психологом, имел частную врачебную практику и небедных постоянных клиентов; Карла – стала женой известного врача и жила в своё удовольствие, не утруждая себя хоть какой-нибудь работой. По её мнению, ухаживать за собой – это уже непомерный труд…
Детей они так и не родили. Вначале Том переживал, просил, даже пытался подкупить Карлу. Но женщина осталась тверда в своём убеждении: дети уродуют фигуру и отбирают слишком много времени. В конце концов, Оверштайн смирился.
Сегодня их семья выглядела весьма и весьма респектабельно, но была ли это семья? Ведь, по сути дела, их уже не связывало ничего. Том даже не мог вспомнить, когда он занимался сексом со своей женой. Нет, со здоровьем у него, слава Богу, всё было в порядке. Для своих тридцати семи лет выглядел мужчина великолепно. Вот только Карла… Да, она смогла убить в нём всяческое желание. С самого начала эта красотка любила жёсткий бесконечный секс. Но то, что раньше Том находил пикантным и интересным, со временем превратило его сексуальную жизнь в пытку. Иногда хотелось простых медлительных ласк, нежности… Только Карле было плевать на интересы мужа. В общем-то, его интересы она не учитывала ни в чём и никогда. И со временем из лёгкой горечи обиды, копившейся на сердце годами, это переросло в глухую ненависть.
Когда они нормально о чём-нибудь говорили? В последнее время даже простая просьба за завтраком передать сахарницу перерастала в скандал. Приторно сюсюкающая по телефону с подружками Карла, в общении с мужем превращалась в вечно недовольную, плюющуюся ядом злобную мегеру.
Почему Оверштайн так долго терпел?
На этот вопрос он и сам затруднялся ответить. Так же, как и на то, почему закрыл глаза на все похождения своей жены и на её многочисленных любовников. Хотя, надо сказать, его даже веселил тот факт, что ни один мужчина дольше недели не выдерживал тесного общения с Карлой. Потрясающе красивая внешне, на деле она оказывалась просто жадной и не в меру похотливой сучкой.
Почему Том оказался в больнице? О… Всё просто до банального. Странно ещё, что в больнице, а не сразу в морге!

Карла позвонила мужу на работу как раз во время сеанса с одним пациентом. И продолжала трезвонить, пока он всё-таки не взял трубку:
- Я занят.
- Так освободись! – тут же заорала на другом конце провода она. – У меня проблемы, я машину разбила.
- Сама-то цела?
- А ты что, предпочёл бы, чтобы сейчас из моего раскроенного черепа на асфальт вытекал мозг? – ехидно поинтересовалась она.
- Было б там чему вытекать, - не удержался Том. Он знал, что за этим последует, и тем не менее…
- Оверштайн, твою мать, бросай всё, и забери меня отсюда! – выпалила Карла, как следует прооравшись.
- Вызови полицию и эвакуатор. А себе – такси. Я занят с пациентом…

Лежавший до этого на кушетке грузный потный мужик в дорогущем костюме, завозился в нетерпении и постучал указательным пальцем по стеклу здоровенного золотого роллекса: парень, я тебе плачу не за то, чтобы ты трещал по телефону со своей благоверной!

- И не подумаю! Чтобы я ехала домой в каком-то вонючем такси?!
- Не хочешь ехать, оставайся на дороге! – выпалил Том и со злостью швырнул телефонную трубку о стену. – Чёрт! Снова придётся новый покупать… - пробормотал он, извлекая сим-карту из обломков.
- Во, такая же сука, как моя, - удовлетворённо крякнул мужик.
И, тем не менее, пришлось продолжить сеанс, чтобы ещё в течение двадцати минут выслушивать жалобы клиента на жену, партнёров по бизнесу, «дорогую маму» и жизнь в целом. После этого, тяжело вздохнув, Том всё-таки поехал забирать Карлу. И нашёл её сидящей на капоте разбитой спортивной машины, читающей неизменный глянцевый таблоид.
Ну, а по пути назад жена так достала его, что, стиснув зубы, Том с ненавистью втоптал педаль газа в пол, будто пытался выместить на ни в чём не повинной детали всю злость на себя и свою жизнь. А дальше, лишь на мгновение повернув голову в сторону, чтобы ответить на очередное оскорбление в свой адрес, он уже ничего не помнил. Раздался удар, звон стекла, скрежет метала и чей-то надсадный крик. А потом всё утонуло в кромешной тьме.

***

Звуки завывания сирены машины скорой помощи за окном вернули его в реальность. Даже не успев толком сообразить, на одном душевном порыве Том произнёс заплетающимся от слабости языком:
- Давай разведёмся.
Карла, до этого увлечённая чтением очередной статейки о том, как завлечь в свои сети богатого мужчину, вздрогнула и подняла глаза. С минуту она сверлила взглядом покрытого бинтами мужа.
- Что? Ты меня бросаешь?
Том помедлил, но потом решился идти до конца: хуже всё равно не будет.
- Да.
Как ни странно, но одно короткое слово принесло вдруг огромное облегчение.
- Ну, что ж, дорогой, ты сам поднял эту тему. Учти, я отсужу у тебя всё!
- Вперёд, - буркнул Том, прикрывая веки. Теперь он понял, что ему действительно всё равно, каким станет его жилище без жены, да и будет ли само жилище. Главное, чтоб там не было Карлы.
А она тем временем уже набирала телефонный номер своего адвоката. Про себя Том отметил, что это был не их семейный поверенный, а кто-то чужой. Значит, жёнушка обо всём позаботилась заранее. Теперь Оверштайн не удивится, если и список их имущества давно составлен.
Карла, ни мало не заботясь состоянием почти бывшего мужа, и даже не пытаясь говорить тише, условилась о встрече. Затем достала пудреницу в золотом футляре, подкрасила блеском идеальный рот, очаровательно улыбнулась, и с победным видом вышла из палаты. Больше Том её не видел.

Через пару дней адвокат принёс документы прямо в больницу. Лишь мельком просмотрев бумаги, Томас всё подписал, добровольно отказываясь от всего нажитого в браке имущества. Карла не наложила свою цепкую лапку лишь на дом, оставшийся ему от бабушки Эльзы.

После ухода поверенного, Том нажал кнопку вызова медсестры. Он впервые видел молоденькую улыбчивую пышечку-блондинку, но так хотелось разделить радость освобождения хоть с кем-нибудь…

- Вам что-нибудь нужно? – услужливо поинтересовалась девушка.
- Было бы неплохо бутылочку «Дом Периньон». Но, увы, сейчас мне это не по карману, - улыбнулся он, глядя на округлившиеся глаза медсестры.
- Увы, - тут же подыграла она ему, - могу предложить только больничный кисель. Что празднуем?
- Свободу!
- Ладно, скоро вернусь, - пообещала блондинка, и ушла.
Но спустя десять минут снова вошла в палату и поставила на приставной столик поднос. Стаканчик-упаковку с кефиром и тарелку оладий.
- Вот. Самым крепким алкогольным напитком во всей больнице оказался кефир, - улыбнулась девушка. – Да-да, я специально узнавала! – добавила она, сохраняя серьёзность, в то время как Тома уже душил смех. – А ещё… Тут мне бабушка с собой на смену оладий испекла… - моментально залились румянцем щёчки с симпатичными ямочками.
- Как зовут?
- Бабушку?
- Тебя, глупышка!
- Сандра…

Том замер с улыбкой на лице. Столько совпадений… Воспоминания детства, так давно хранящиеся под слоем пыли трёх десятилетий в самом дальнем уголке подсознания, нахлынули с такой силой, что Том даже не заметил, как девушка покинула палату, оставив его одного.


***

… - Ну, дорогой мой, не стоит так расстраиваться! – присела седовласая пожилая женщина перед белокурым сорванцом. – Что там у тебя стряслось?
- Сандра не хочет со мной играть…
- Ох, ну что нам с этим делать, - прищурилась она, заглядывая в карие глазки в обрамлении мокрых ресниц. – А что, если пойти и попробовать оладьи? Я только что испекла.
- По новому рецепту? – шмыгнул носом Том.
- Да, милый, по новому.
И вскоре лакомство отодвинуло на задний план все жизненные неудачи.

На бабушкиной кухне умопомрачительно пахло свежей выпечкой. Ароматы ванили и вишни мгновенно наполнили рот мальчика слюной. Аккуратные круглые солнышки румяных оладий горкой высились на белом фарфоровом блюде. Сок от утопленных в душистую мякоть теста вишен местами зажарился, превратившись в хрустящую тёмную карамель. По краю оладий шёл непременный поджаристый «бордюрчик», который маленький Томас обожал обкусывать, поворачивая «солнышко» по кругу.
Первым делом, пересчитав количество вишен в оладушке, мальчик строго поинтересовался:
- В каждом по пять штук?
- Да, - с готовностью ответила бабушка.

Это был своеобразный ритуал. И ни разу она не отмахнулась от внука!

- Косточки вынула? – продолжал допрос маленький инспектор.
- Все до единой.
- Хорошо…
Наклонившись над тарелкой, он шумно втянул воздух носиком. Затем выбрал самый, на его взгляд, аппетитный блинчик, и прикусил подрумяненный краешек. Задумчиво разжевал, прислушиваясь к тихому хрусту чуть зажаренной вишнёвой карамели, и рассматривая белые крупинки сахарного песка, прилипшие к упругим тёмным бокам выглядывавших ягод. Да, их следовало посыпать не сахарной пудрой, а именно песком! Ведь всё удовольствие заключался в нагретых прозрачных кристаллах…
Следующий укус пришёлся ровно на середину вишенки. Тёплый кисло-сладкий сок окропил губы. Том тихо застонал в блаженстве и облизнулся.
Бабушка улыбнулась. От одного только вида любимого внука, наслаждающегося её стряпнёй, женщина могла получить ни с чем не сравнимое удовольствие.


***

Подняв салфетку с тарелки, Том ожидал увидеть там оладьи своей бабушки. Но… Оказалось, что совпадения не зашли настолько далеко. Эта выпечка сделана не руками Эльзы. И девушка – не та Сандра, что волновала его сердечко в детстве.
В общем-то, хоть и было Оверштайну приятно общество улыбчивой медсестры, но ничего серьёзнее шутливых перепалок он от неё не хотел. К тому же, девчонка была почти вдвое младше него и, скорее всего, его кандидатуру в качестве поклонника даже не рассматривала.
- Вот и хорошо, - снова улыбнулся Том. Ему очень нравилось это новое ощущение лёгкости. Словно и не было последних пятнадцати лет…

***

Том Оверштайн с пяти лет жил вдвоём с бабушкой в небольшом провинциальном городке неподалёку от Берлина. Нет, родители его не погибли, но получилось так, что отец ушёл, когда мальчику было четыре. Мать уехала за границу в поисках счастья. И нашла то, что искала. Только, когда спустя год приехала забрать к себе сына, не по годам серьёзный и рассудительный ребёнок отказался ехать.
- Мам, ну подумай, на кого я оставлю бабушку Эльзу? У тебя теперь будет новый муж. А у неё – совсем никого. Так не годится. В доме должен быть мужчина…
Он не видел, как крупные слёзы скатились по бабушкиным щекам.
И сколько бы доводов не приводила мать, мальчик твёрдо стоял на своём. После беседы с глазу на глаз с матерью, женщине пришлось уехать ни с чем. Эльза попросила пока не травмировать ребёнка переездом.


***
Вспоминая прошлое, Том всё чаще стал задаваться вопросом: а что, если бы?.. Если бы тогда, тридцать лет назад, он сделал другой выбор? Как бы сейчас сложилась его жизнь?
Но понимал, что, даже получив возможность повернуть время вспять, никогда не бросил бы Эльзу одну. Бабушка дала ему душевного тепла больше всех, вместе взятых… Единственное, чего бы Том не сделал, так это ни за что не стал бы ещё раз связываться с Карлой и тратить на неё свою жизнь.

***

Спустя две недели после автокатастрофы Оверштайн покинул клинику. Кость бедра, буквально собранная по кускам и закреплённая на титановой пластине, пока не позволяла передвигаться свободно. Том шёл, тяжело опираясь на трость. Остановившись на крыльце, прищурился от слепящего солнца и шумно вздохнул. Впервые за долгое время он был по-настоящему свободен. Мужчину не волновало, что после развода он остался почти нищим. В конце концов, был дом, и оставалась его врачебная практика, а значит, со временем всё наладится. Теперь же предстояло с головой окунуться в решение насущных проблем. И это замечательно! В новой жизни он постарается многое исправить и стать, наконец-то, счастливым.





3.

… За барной стойкой сидел одинокий мужчина. В пятницу вечером он маялся от скуки.

Недавно пересев в кресло первого заместителя директора банка, Билл Каулитц по-прежнему чувствовал себя ничтожным клерком. Хотя, нет. Теперь у него было больше власти и возможностей, чем в начале карьерного пути. Тем не менее, преуспевающий молодой человек в свои тридцать пять лет чувствовал себя дряхлым стариком. И дело было не в физической форме! Как раз с этим у Билла полный порядок. К своему здоровью он относился весьма трепетно: тренажёрный зал, бассейн, массаж, здоровое питание… Конечно, он не отказывал себе и в «маленьких удовольствиях». Но потом честно отрабатывал на тренажёрах и «откисал» в сауне, очищаясь от принятого накануне алкоголя и, иногда, лёгких наркотиков.

С тоской оглядывая затянутый сизым табачным дымом зал, он раздумывал: а может и правда, рискнуть? Чем чёрт не шутит, вдруг поможет?


Билл перепробовал многое в борьбе со скукой. Несколько раз сменил и полностью с нуля обустроил квартиру – утомительно. По совету одного из коллег записался в закрытый частный клуб. После первого же спарринга в бое без правил, чувствуя себя отбивной котлетой, решил, что этот вид развлечений не для него. Правда, спустя две недели, как только сошли последние синяки и перестали болеть ушибы, была предпринята ещё одна попытка. Но сломанный нос стал лишь подтверждением тому, что бои Каулитцу таки не подходят. Хотя, надо признать, некоторое время скучно ему точно не было. Кто-то из знакомых предложил прыгнуть с парашютом или «полететь» в пропасть вниз головой, с привязанным к ногам жгутом. Эти варианты здравомыслящий клерк отмёл сразу. Он слишком любил себя и жизнь, чтобы так рисковать…
Погрузиться в наркотический мир Билл тоже не хотел. Не для того он столько трудился, стараясь чего-то в жизни достичь, чтобы потом пустить всё «героину под хвост». Иногда «баловался» чем-нибудь полегче, чтобы расслабиться, но не более.
Некоторое время спасал секс. Но и это тоже скоро приелось. Пошёл дальше – преступил за рамки общепринятого банального совокупления. В тот момент Каулитц познакомился с Элисон. О, да… Это была самая отвязная тёлка из всех, что встречались на его пути! Вместе они перепробовали всё: от ролевых игр до групповухи и садо-мазо. Когда и это наскучило, Билл отправился в секс-тур в Таиланд. Он был наслышан об экзотике тех мест, но ничего особо нового для себя не нашёл. Поняв, что мысли о сексе с женщинами вызывают у него зевоту, попробовал воспользоваться услугами мужчины. Но, то ли марихуана в тот раз попалась такая забористая, то ли Билл совершил ошибку, связавшись с проститутом… В общем, долго и нудно трахая смуглого тайского юношу, Каулитц понимал, что не ощущает особой разницы. Член, утратив большую часть чувствительности, свободно скользил туда-сюда в растянутом предыдущими клиентами анусе, не принося удовольствия ни одному, ни другому мужчине. Обоим было откровенно скучно. Устав и поняв всю бессмысленность затеи, Билл просто прекратил мучить себя, дал ему денег и отпустил с миром. А после ещё одной сигаретки с травой махнул рукой даже на самоудовлетворение. Эрекция прошла сама…
По возвращении из поездки он отказался от встреч с Элисон. Впрочем, девица уже успела себе завести нового любовника, поэтому просьба Билла больше не звонить, похоже, совсем её не расстроила. Единственно, посоветовала напоследок:

- Каулитц, попробуй сходить к психоаналитику. Некоторым, говорят, помогает…


С того разговора прошло два месяца. Решив не тратить больше времени на поиски развлечений, Билл сосредоточился на карьере. И вот теперь, достигнув цели, почувствовал, как скука навалилась на него с новой силой.

- Ладно, - решительно хлопнул он ладонью по отполированной тысячами чужих локтей барной стойке и залпом допил свой виски. – Завтра же пойду…


***

Потратив на поиски самого «приличного» психолога пару дней, Каулитц решил сходить и посмотреть сам, без предварительной записи.
Приехал по нужному адресу, окинул оценивающим взглядом здание и вошёл. Деревянные панели на стенах, имитирующие состаренный дуб, толстые ковры, заглушающие звуки шагов, мягкий рассеянный свет… Пока всё ему здесь нравилось. Обстановка явно располагала к расслаблению. Осталось только решить, за которой из дверей, выходящих в уютный холл, ему предстоит попытаться решить свои проблемы.
Перебирая в справочнике возможные варианты, Билл вполне сознательно выбрал именно этот. Потому что «компания объединённых частных психологов» состоящая из пяти докторов, на его взгляд, давала клиенту более широкую свободу права выбора в отдельно взятом офисе. Да и от его места работы недалеко…

Место за стойкой рецепшена пустовало. Видимо, девушка, в чьи обязанности входит встречать пациентов, отлучилась по каким-то своим делам. И это было на руку Каулитцу. Он хотел сам взглянуть на каждого из докторов и решить, кому довериться.
Первая дверь оказалась заперта.

- Хм. Значит не судьба, - пробормотал Билл, нервно улыбнувшись.

Из-за второй доносились голоса: какая-то женщина слишком эмоционально спорила со своим спутником. Скорее всего, это была её инициатива притащить партнёра к психологу. И, судя по возмущению в голосе мужчины, он оптимизма своей подруги не разделял.
Третья дверь встретила Каулитца тишиной. Легонько надавив на ручку, он с удивлением отметил, что здесь не заперто. Взглянул на всякий случай ещё раз на блестящую металлическую табличку: д-р Томас Оверштайн.
Чуть приоткрыв дверь, Билл, продолжая стоять в коридоре, окинул взглядом кабинет. У окна спиной к нему стоял мужчина. Высокий, статный – «В хорошей форме парень», - мысленно одобрил Каулитц. Широкие плечи ссутулились, натягивая дорогую ткань тёмного костюма.
«О, нет. Неудачник мне не нужен!» - тут же сделал свои выводы будущий пациент и тихо прикрыл дверь.
Табличка рядом с предпоследним кабинетом гласила: д-р Терри Уиллс.
- Что ж, имя мне уже нравится. Надеюсь, что у этого-то в жизни всё в порядке…

Доктором Уиллс оказалась высокая рыжеволосая женщина примерно тридцати пяти лет. Поначалу, увидев её, Билл растерялся и уже собирался, было, извинившись покинуть кабинет. Но психолог стремительной уверенной походкой пересекла комнату и протянула руку:
- Я Терри Уиллс. – И добавила, доброжелательно улыбнувшись одними губами:
- Можно просто Терри.
Рукопожатие оказалось достаточно крепким, что и заставило мужчину пересмотреть своё решение.

С этого момента жизнь Билла Каулитца начала меняться…





4.

После случая с «воскрешением» источника в засыпанном песком оазисе отношение берберов к Страннику заметно изменилось. Они стали больше почитать своего гостя, и … побаиваться. В общем-то, парень не возражал. Это устанавливало своеобразную дистанцию между ним и караванщиками, защищая от излишнего любопытства.
Дальнейшее путешествие уже не было таким тяжёлым.
Наконец, в один из дней перед чужестранцем раскинулись плодородные земли, залитые водами Великой Реки. Караван пришёл в Египет как раз во время одного из трёх ежегодных разливов Нила. Ещё несколько дней занял путь до Мемфиса.

***

- Кто такие и с какой целью прибыли к фараону? – грозно задал стандартный вопрос высокий крепко сбитый темнокожий стражник.

Старший из караванщиков подошёл ближе и стал что-то быстро объяснять. Мужчина с интересом посмотрел на Странника, и ничего не говоря, жестом велел следовать за ним. Берберы остались дожидаться решения по своему делу.

- Кто ты и откуда? – холодным эхом пронеслось по тронному залу.
Стражник, сопровождавший странного гостя, замер и не смел взглянуть на фараона, едва только переступил порог. Юноша же спокойно отвечал:
- О, великий сын бога Ра, прибыл я из-за моря. Имя… Ты можешь называть меня, как пожелаешь, потому что прежнее имя теперь покоится в глубине вод вместе с людьми, давшими мне его.
- Назови землю, где родился.
- Атлантида.

Фараон задумался на минуту. Но тут же продолжил холодным надменным тоном:
- Жрецы рассказывали мне о предсказанной гибели целого народа. А ещё, говорили, будто атланты приравнивают себя к богам.
Странник промолчал.
- Ты считаешь себя равным мне?
В голосе правителя послышались нотки угрозы.
- Здесь только один подобен богам, и он уже на троне, - почтительно склонил голову гость. Вовремя вспомнил, чему его учили дома. И, судя по сразу просветлевшему лицу расслабившегося фараона, ответ был верным.
- Подойди.

Мягко ступая по отполированным камням пола, Странник прошёл через зал и поднялся по ступеням к возвышению, на котором в обитом тонким листовым золотом деревянном троне восседал правитель Верхнего и Нижнего Египта Тутмос III. Он с любопытством разглядывал парня, пытаясь решить – казнить сразу, или использовать знания чужака. Тем временем на предпоследней ступеньке гость остановился. Чуть склонив голову, он пристально посмотрел в глаза фараону. Тот на несколько мгновений замер, а потом откинулся на спинку трона, старательно пряча своё замешательство. Так никто ещё не смел смотреть на правителя! Но, странным образом, не дав разгореться в ярость вспыхнувшему гневу, любопытство удержало Тутмоса от скоропалительных решений. Любопытство, и что-то ещё…

Неожиданно почитаемый всеми, как сын бога Ра, смягчился:
- Дарую тебе имя – Неби. Ты похож на пантеру…
Странник поклонился, пряча улыбку:
- Повинуюсь.


За время диалога между Тутмосом III и юношей, которого теперь звали Неби, стражник не то, что не пошевелился, он старался даже дышать реже, чтобы не привлечь к себе ненужного и опасного внимания повелителя. Зная вспыльчивость хозяина, Галем мысленно попрощался со Странником ещё там, в длинных коридорах дворца. И, хоть он и не был знаком с чужаком, ему было жаль. Всё-таки, интересно, насколько точными окажутся предсказания его бабки в этот раз.

- Ступай, Галем покажет дорогу. Придёшь к трапезе. Хочу услышать твои рассказы…

Ещё раз склонив голову, Неби последовал за стражником.

Что ж, фараон оказался не таким страшным, каким рисовало воображение. К тому же, зрелый мужчина был по-настоящему красив. И это вызвало в госте любопытство. К ужину он постарался выглядеть максимально хорошо. Благо дело, слуги и необходимые вещи милостиво были пожалованы правителем.


***

Четырежды пересёк небесный свод на золотой лодке бог Ра. И за такое короткое время Неби уже успел прижиться во дворце. Ничего сложного от него не требовалось, нужно было два раза в день являться к фараону для беседы.
Сам Тутмос оказался неплохим собеседником. Но больше всего Владыку Двух Корон* сейчас интересовало строительство: полным ходом шли работы по ремонту самой большой из пирамид в долине царей, что раскинулась на западном берегу Нила, и теперь было важно получить подтверждение того, что всё делалось верно. И Неби, как посланник народа, обладавшего такими знаниями, что позволяло приравниваться к богам, оказался очень полезным в данный момент.
Пока парень рассказывал, Тутмос задумчиво смотрел на него, потирая нижнюю губу и подбородок согнутым указательным пальцем. Неби то и дело бросал взгляд на огромный перстень с золотым жуком-скарабеем, будто бы пытавшимся перебраться на лицо фараона с его царственного пальца. Но каждый раз заставлял себя отвести взгляд. Ведь, на самом деле, внимание привлекала не блестящая безделушка, а красиво очерченные губы…

- Так вот, судя по образцам известковой глазури, думаю, что после ремонта пирамида будет выглядеть просто великолепно. Достойно великого фараона, - легко поклонился Неби, быстро отводя взгляд от тревожащих его чувства губ.
- Что насчёт росписи Сфинкса? Считаешь ли ты, что я должен покрыть его золотом?
- Но… повелитель, в этом нет необходимости. Вчера, когда мы ездили в долину, я видел его. Мне кажется, Сфинкс выглядит просто великолепно. Немес**, раскрашенный в синие и жёлтые полосы достоин царя. Я бы ничего не стал переделывать.
- Я так же ответил Верховному жрецу, требовавшему золота для ремонта.
Неби улыбнулся и кивнул. Жирно подведённые сурьмой по египетскому обычаю глаза сузились, в очередной раз делая парня похожим на большую довольную кошку.
Фараон и не заметил, как улыбнулся в ответ.


__________________________________________________ ______

*Владыка Двух Корон – так ещё называли фараона, правящего Верхним и Нижним Египтом после их объединения. (Википедия)
**Немес – головной убор, платок, два конца которого свисали на грудь, третий — на спину (иногда его перехватывали лентой или обручем). Немес с продольными синими полосами имел право носить только фараон. (Википедия)




Часом позже, направляясь в свои покои, фараон велел слугам оставаться на месте и повернул в боковой коридор. Дойдя до конца и свернув, остановился в полумраке. Впереди, освещённая солнцем через отверстия под потолком, располагалась большая купальная комната. Украшенный искусно высеченными рисунками каменный бассейн, расположенный в центре комнаты, был наполнен родниковой водой. Лепестки розовых лотосов закачались на волнах, когда обнажённый Неби грациозно спустился по широким ступеням и погрузился в долгожданную прохладу вод. Раскинув в стороны руки, положил голову на край бассейна, удобно устраиваясь на широкой верхней ступени. Намокшие волосы длинными прядями прилипли к коже, подчёркивая идеальную линию плеч и шеи.
Тутмос видел прикрытые в блаженстве глаза и не мог оторваться от созерцания тела парня. Огладив страстным взглядом каждый изгиб, снова подумал об удивительном подобии богине Бастет. А ещё, этот профиль лица он уже не раз где-то встречал, только не мог сейчас вспомнить, где именно.
Обладая исключительной властью, он, конечно же, мог прямо сейчас войти в бассейн и присоединиться к Неби. Или велеть привести юношу в покои фараона. Мог приказать ему разделить ложе со своим повелителем. Но… ничего не сделал. Постоял ещё немного, сжав кулаки, и даже не чувствуя, как лапки жука-скарабея на перстне больно впиваются в кожу, а потом развернулся и ушёл.

На следующий день, снова наведавшись в купальню, Тутмос не застал там Неби. Зато откуда-то из покоев раздался заливистым перезвоном смех одной из наложниц. Решив выяснить, в чём там дело, фараон пошёл на звук. В комнате неподалёку его поджидало не самое приятное зрелище: юная Банафрит («красивая душа» - прим. автора) веселилась, глядя на фокусы, которые показывал ей Неби. Вроде бы ничего такого, но ярость ослепила сына бога Ра. Хорошо, что рядом оказался Галем. Почувствовав, что сейчас разразится буря, он тихо произнёс за спиной своего хозяина:
- В фокусах нет ничего страшного. Тем более, когда Банафрит постоянно на глазах у десяти слуг.
Это замечание слегка охладило Тутмоса. Только теперь он понял, что всего минуту назад мог натворить в запале. Ничего не сказав, правитель развернулся и ушёл.


***

Спустя семь дней фараон разрешил своему гостю прогуляться по Мемфису. Естественно, в сопровождении. Галем, сославшись на важность персоны Неби, вызвался лично сопровождать его.
Показав всё, расположенное на площади вокруг дворца и достойное внимания, стражник фараона предложил:
- Если не возражаешь, приглашаю тебя на обед в свой дом.
Неби надоело без толку шататься в праздной толпе, и он тут же согласился.

Жилище семьи Галема было похоже на тысячи других таких же, разбросанных по обе стороны Нила: высушенные на солнце кирпичи, сделанные из глины и пшеничной соломы, покрытые тростником. Но после жаркой пыльной площади в доме оказалось прохладно и приятно находиться. Лёгкий сквозняк приносил с улицы сладкий запах цветущего во дворе куста, названия которого гостю не было известно.
Прежде, чем глаза успели привыкнуть к полумраку, Неби услышал голос:
- Да, ты именно тот, кто являлся ко мне в видении… Подойди ближе.
Галем, видя замешательство гостя, легонько подтолкнул его, предлагая занять деревянную скамью напротив пожилой женщины.

- Неби, это моя бабушка, Мескэнет («судьба» - прим. авт.).
- Неби? Интересно…
- Это имя мне дал фараон, - присел юноша на край скамьи.
- Тутмос, - покачала головой старуха. – У него служит мой мальчик, мой Галем. Я ведь одна воспитала этого сорванца! Его родители отправились на суд Осириса раньше, чем мальчишка научился ходить. И, судя по тому, что мне открылось, ты теперь тоже остался один.
- Что вы знаете? – вскочил на ноги Неби.
- Ох, какой высокий… Лучше присядь, а то мне не подняться, ноги совсем замучили.
- Давайте, я посмотрю, - тут же опустился на колени юноша и откинул овечью шкуру, прикрывавшую колени Мескэнет. Быстро осмотрев опухшие суставы, он вернул шкуру на место.
- Этому уже не поможешь, - вздохнув, покачала головой женщина.
- Ничего. Если сделаете всё, как я скажу, то скоро сможете ходить. Не обещаю, что верну вашим ногам юность, - улыбнулся Неби, - но на улицу выйдете сами.

Пока гость рассказывал, как изготовить мазь, в комнату лёгкой тенью проскользнула девушка и поставила на низкий столик угощение: ячменное пиво в высоком глиняном кувшине, хлеб, овощи, финики…
После трапезы Неби снова задал свой вопрос Мескэнет.

Старуха помолчала некоторое время, а потом тихо сказала, не глядя на него:
- Я знаю, что привело тебя в наши края. И знаю, что ты обязательно найдёшь то, что ищешь. Но будет это намного сложнее и дольше, чем хотелось бы. Тот, о ком ты сейчас думаешь, не станет твоей судьбой…
Парень хотел ещё о чём-то спросить, но пророчица выставила впереди себя раскрытую ладонь, жестом призывая остановиться.
- Пока всё. Большего не скажу.
- Спасибо, - растеряно пробормотал Неби, поклонился и вышел.

По пути назад во дворец фараона он думал над словами, услышанными в доме Галема. Выходит, старуха знала о нём больше, чем он сам?..





5.


- Привет, Том, - улыбнулась Терри Уиллс, входя в кабинет своего давнего друга и коллеги.
- Привет, привет… - поднялся он ей навстречу, чуть поморщившись из-за ноющей боли в ноге.
- Нет-нет! Не вставай, - разволновалась Терри, заметив, как побледнел Оверштайн. – Ну, как ты?
- А… Да ничего, спасибо. Вот, решил снова приниматься за работу. Хватит уже прохлаждаться!
- Болит?..- скользнула она взглядом по ноге.
- Есть немного. Врач предупредил, что это теперь будет нормой перед сменой погоды. Так что, если практика накроется, подамся в метеорологи.
Отсмеявшись над шуткой, Терри уже серьёзно спросила, глядя Тому в глаза:
- Ну а… что с твоим браком?
- О! Здесь полный порядок! – безмятежно улыбнулся Оверштайн. – Я подписал все необходимые бумаги и отпустил Карлу с Богом.
- И со всем своим имуществом… - ворчливо добавила женщина, осуждающе качая головой.
Том просто развёл руками, мол, «а что мне оставалось делать?».
– Вот скажи, почему меня это не удивляет?
- Ммм… Может быть, потому что тебе моя жена не понравилась с первой же встречи? – рискнул предположить Оверштайн, зная ответ наперёд.
- Точно! И что ты намерен дальше делать?
Он пожал плечами и широко улыбнулся:
- Жить!
- Вот и молодец, - одобрила Терри. – Э… Том, если тебе нужна будет помощь…
- Спасибо, всё в порядке.
- Уверен? А то смотри, пару сеансов, и будешь как новенький!

У двери, которую так и не закрыла женщина, раздалось вежливое покашливание:
- Извините, доктор Уиллс, вы не могли бы принять меня сегодня без записи? Но, если у вас нет свободного времени в расписании…
- О, всё в порядке, Билл. Сейчас как раз образовалось «окно», так что думаю… Проходите в мой кабинет, я сейчас приду.
- Ладно, - согласился Каулитц, и через минуту чуть дальше по коридору послышался звук закрываемой двери.

- Да… Какой красавец… Я бы ему отдалась. Даже не смотря на убеждения!
- Я тоже… - в тон подруге вздохнул Том. И оба прыснули со смеху.
- Кстати, ты не сказала, как там поживает твоя жёнушка.
- Да нормально всё, - пожала плечами Терри. – Правда, Элен хочет ребёнка…
- Поздравляю! – обрадовался Оверштайн.
- Пф… Не с чем. Я пока не готова к такой ответственности.

Том посерьёзнел. Он давно знал Терри. И был знаком с девушкой, что жила с ней уже пять лет. Но, похоже, кризис намечался и в этой благополучной со всех сторон паре…

- Эй! Ты только что сказал, что тоже не прочь поближе познакомиться с моим пациентом?! Уверен, что тебе не нужна моя помощь?
- Гомосексуализм не заболевание! – изрёк Том гнусавым голосом и поправил на переносице несуществующие очки.
- Ой… Так ты из «наших»? – умилилась Терри.
- Каких это ваших? – притворно изумился Оверштайн. – Нет, я, конечно, пробовал применить приёмчик, о котором ты мне рассказывала, но мне не понравилось. Так что, прости, я не из «ваших»!
- Да ну… Извини, но с твоей Карлой и мне бы не понравилось! – парировала женщина. – Эта холоднокровная тварь…
- Не будем об этом.
- Прости. Я долго молчала, но тогда, на том званом вечере, где мы познакомились… В общем, я видела, как она трахалась с каким-то мужиком в саду. Не хотела тебе говорить, извини.
- Ничего, - улыбнулся Том. – Не мучайся. Забудь, как я забыл.
- То есть, хочешь сказать, что… Ты об этом знал?! Томас…
- О, нет. Только не надо мне снова предлагать профессиональную помощь. Кстати, там тебя в кабинете ждёт прекрасный незнакомец. Не забыла ещё?
- Ну, вот, заболталась я тут с тобой! Бегу, - Терри наклонилась через маленький стеклянный столик, чтобы привычно поцеловать друга в щёчку.
А Оверштайн, вспомнив о Билле, вдруг понял, что хочет узнать о нём побольше. Но как это сделать, не возбудив подозрений и любопытства Уиллс?..
- Э… А что, интересный клинический случай? Или так, обычный набор жалоб?
- Ой, Том! – прищурив глаза, погрозила ему пальчиком Терри. – А как же профессиональная этика, врачебная тайна, и остальное?
- Ладно, - вздохнул он.
- Между прочим, интереснейший случай! – поддразнила подруга, и совершенно по-детски показав язык, ушла, прикрыв за собой дверь. – Ай, да ладно тебе! – спустя минуту она снова стояла на пороге. – Зайдёшь минут через десять. Я погружу его в гипноз, а ты поприсутствуешь.
- А что у нас в гипнотическом сне? – загорелся в Томе азарт профессионального психотерапевта.
- Увидишь! Но, если серьёзно, то мы пытаемся докопаться до сути проблемы через возвращение к воспоминаниям о прошлых жизнях.
- И как продвигается дело?
- Ну, тут всё непросто. Это уже третий сеанс… В общем, посмотришь, и потом скажешь, что думаешь по этому поводу.
- Хорошо.

Выждав пару минут, Том тихо вышел из своего кабинета и остановился под дверью Терри, прислушиваясь к голосам. Сейчас была слышна лишь речь доктора Уиллс…
- Веки тяжелеют… Три… Руки и ноги расслабленны… Четыре… Ты отрываешься от своего тела и паришь … Пять… Ты свободен.

Дверь бесшумно открылась, впуская Оверштайна. Взглядом он попросил разрешения и, понимая, что клиент уже в состоянии глубокого гипноза, прошёл и сел в кресло у окна. Мерный ритмичный стук метронома делал течение мыслей плавным и вязким… Том рассматривал пациента, растянувшегося на удобной кушетке, и замечал, какие изменения происходят с ним по мере продвижения по реке воспоминаний, надёжно спрятанных в глубине подсознания. Красивое лицо с правильными чертами стало жёстче, появилась некоторая надменность. Крылья тонкого носа затрепетали от неведомо, чем вызванного негодования. Длинные пальцы побелели, сжавшись в кулак…
Тем временем доктор Уиллс задавала какие-то вопросы, пациент отвечал. Но, Оверштайн, позабыв о Терри и о том, где вообще находится, их не слышал. Словно завороженный, ловил он каждый вдох парня. Мечтал увидеть то, что сейчас видит в своих далёких воспоминаниях Он. И даже не пытался бороться с наваждением. Том уже не мог оторвать взгляда от Билла Каулитца.
Вдруг Билл очаровательно улыбнулся, и по-кошачьи грациозно потянулся на кушетке. Оверштайн почувствовал, как катастрофически пересохло в горле. Тело Томаса отозвалось на увиденное совершенно неожиданным образом – брюки стали слишком тесными в паху… Не контролируя себя, мужчина инстинктивно облизнул губы и чуть заметный румянец возбуждения выступил пятнами на скулах, опускаясь по шее под крахмальный воротник рубашки.
Терри, внимательно наблюдавшая не только за пациентом, но и за своим другом, была заинтригована.

«А что? Это может оказаться очень даже интересным экспериментом… Я и раньше подозревала, что отношения с женщинами не способны дать Тому то, что ему так необходимо. Может, Билл Каулитц и есть его тот самый, единственный шанс?..»

Но, не спеша форсировать события, Терри приняла решение заканчивать сеанс. Того, что она увидела, на первый раз было более чем достаточно.

- Сейчас я буду считать в обратном порядке, - произнесла она не столько для Билла, сколько для Оверштайна, намекая на то, что лучше бы исчезнуть из кабинета до того, как очнётся пациент. – Пять… Четыре…
Том понял, что ему пора уходить, но будто прирос к креслу, не в силах сдвинуться.
- Три…
Уиллс сама встала и за руку подняла друга с места, в следующую секунду буквально выталкивая его за дверь.
- Два… Сейчас ты проснёшься хорошо отдохнувший и спокойный. Один.

Ресницы Билла дрогнули, выпуская на волю из самых запутанных лабиринтов подсознания. Каулитц сразу рывком сел на кушетке и осмотрелся:
- Где он?
Терри опешила от неожиданности, но решила друга не сдавать. К тому же, правилами было запрещено чьё-либо присутствие без ведома пациента.
- Кто?
- Фараон!
- Что?.. – несколько секунд доктор Уиллс пыталась сообразить, какая связь между Оверштайном и каким-то фараоном. Потом вспомнила, что в одной из прошлых жизней Билл оказался в Египте, и с облегчением выдохнула.
- Это был только сон, - мягко возразила она, будучи уверенна, что даже этого Каулитц не должен был помнить.
- Но такой явный… - разочарованно протянул Билл. – Мне кажется, что я до сих пор слышу его запах…

***

На ватных ногах Том добрался в свой кабинет и привалился спиной к стене. Сердце гулко ударялось о грудную клетку, отдавая сильным стуком в висках.
- Ничего себе… - потрясённо пробормотал он вслух, разговаривая сам с собой. – С какой стати?! – тут же разозлился. – Мне никогда не нравились мужчины… Да ну, ерунда! Просто наваждение какое-то. Может, и я попал под действие гипноза? Чего греха таить, уж что-что, а эта методика всегда давалась Уиллс удивительно легко.

Но, вспомнив свою реакцию на парня, Оверштайн снова покраснел. С одной стороны – совершенно неожиданно приятно. А с другой… Это начинало пугать.

- Если так и дальше пойдёт, то придётся самому обращаться к психологу, - проворчал он, наливая себе воды дрожащей рукой.

Даже после ухода пациента Терри, Том не смог работать. Он был рассеян, возбуждён и взбудоражен. Да и нога разболелась не на шутку. Пришлось взять такси и уехать домой. Нужно было ещё раз проанализировать этот случай и обо всём хорошенько подумать.






6.

С самого раннего утра Тутмос III занялся своей внешностью.
Ванна с добавлением молока буйволиц и дикого мёда. Длительный массаж с дорогими ароматическими маслами. Натирание ладоней и ступней хной…

Фараон провёл пальцами по только что выбритой голове и приказал брить ещё раз.

Он волновался… Сегодня было принято решение сделать первый шаг на сближение с Неби, и хотелось выглядеть как можно лучше. Ведь, надо признать, Тутмос был намного старше своего… гостя? Советника? Юноши, заставившего его сердце биться чаще? Фараон не определил, кем же теперь стал Неби для него. Да и не хотел этого делать. Единственное, чего желал сейчас повелитель – взаимности без принуждения. Странное наваждение, накрывшее его с головой после появления неожиданного гостя пугало, вселяя некоторую неуверенность…


Пока Тутмос размышлял, слуга ещё раз тщательно выбрил его, не оставив на смуглой коже даже намёка на волосы. Затем другой слуга с большой аккуратностью нанёс на лицо фараона румяна из охры и подвёл сурьмой глаза и брови. Дальше последовал ритуал облачения в царские одежды – схенти (набедренная повязка – прим. авт.) и нарамник (рубаха без рукавов – прим. авт.) из тончайшего льняного полотна. Слуги проворно обернули бёдра хозяина богато расшитым синдоном (длинный шарф, применялся вместо пояса – прим. авт.), завязывая его спереди. Поверх него – церемониальный передник из золотых пластин, соединённых бусами из цветных стёкол. Сзади к царскому поясу крепился длинный хвост из связки тех же бус.
Когда принесли новый парик, Тутмос придирчиво осмотрел его, и задумался над тем, какую из корон выбрать. Рабы отступили к стене и замерли. Они, как никто, знали, что в таком настроении фараон мог казнить всех без разбору даже за громкое дыхание, отвлёкшее его от собственных мыслей.
Наконец, остановив выбор на сине-белом немесе и золотом обруче с уреем (урей — золотое изображение кобры, которая являлась символом богини - покровительницы Нижнего Египта, - прим. авт.), фараон приказал продолжить облачение. Тотчас же кожу гладковыбритого черепа смазали ароматическими маслами и водрузили на макушку маленький конус из воска, смешанного с благовониями (нагреваясь, конус постепенно таял, придавая волосам своего владельца изысканный аромат, - прим. авт.). Привязали к подбородку заплетённую косичкой и загнутую на конце кпереди бороду. Немес закрепили золотым обручем. Двое слуг поднесли украшение – на плечи Тутмоса III, закрывая грудь, легло ожерелье, - ровными лучами от шеи расходились соединённые между собой золотыми кольцами камни огненно-красного сардоникса. Под его тяжестью плечи опустились. Но в тот же миг, вздёрнув подбородок, фараон приобрёл свою царственную осанку.

Он был готов…

По нескольку широких золотых браслетов на щиколотки и предплечья, перстень со скарабеем и скипетр с анхом на конце завершили наряд. Отказавшись от сандалий, в сопровождении четырёх стражей Тутмос отправился в другой конец дворца. Но, сделав несколько шагов к выходу, вернулся. На низком столике стоял накрытый крышкой глиняный сосуд с широким горлом. Недолго думая, фараон открыл его и достал один кифи – жевательный ароматический шарик для свежего дыхания. Сегодня кифи были из фисташек, мёда и сухого ладана.

***
Неби ждал. Как-то Галем шепнул ему, что во время купаний парень не одинок в своей купальне. Решив проверить это, он узнал, что подсматривал за омовением ни кто иной, как…сам фараон! Шокировало ли это парня? Нет. Как ни странно, он был даже польщён. И с тех пор, ежедневное погружение в бассейн стало их ритуалом. Общей тайной. Тутмос не знал, что замечен. Неби делал вид, что не замечает. Удовольствие от этого получали оба.
Каждый раз, принимая одну из соблазняющих поз на ступенях в воде, юноша закрывал глаза и вспоминал губы фараона… Он ждал, когда же правитель, наконец, решится войти и остаться.

Сегодня с утра Неби заметно волновался. Судя по сну, увиденному этой ночью, должно было что-то произойти. Что именно, он не успел понять, и это его тревожило.

Подошло время для купания. Он уже вошёл в купальню, как вдруг сзади раздался мелодичный голос:
- Неби, поговори со мной.

Юноша замер. Он никак не ожидал, что в этот час здесь окажется Банафрит. С минуты на минуту появится Тутмос, и если застанет её… О дальнейшем Неби побоялся даже думать.

- Прости, я сейчас занят, - попытался он избавиться от нежелательного присутствия девушки.
- Собрался поплавать? Я не буду мешать. Мы можем беседовать и так. Мне скучно… - не отставала она.

Любознательная хохотушка повадилась приходить к гостю из далёкой страны, как только у того появится хоть немного времени, свободного от общения с фараоном. С ней самой, как и с другими наложницами и жёнами, Тутмос обычно не вёл разговоров – просто присылал слугу с цветком лотоса – негласным приказанием посетить его покои ночью. Ни одну из женщин он не считал достойной беседы. Может, потому что его мачеха, Хатшепсут, была слишком умной? А может, потому что в своё время ему пришлось несладко в ожидании, пока трон правителя от неё перейдёт к нему? Об этом не принято было рассуждать вслух. Даже после смерти женщины – фараона…

- Нет, тебе сейчас лучше уйти. Мы потом поговорим, обещаю.
- Ладно, - пожала плечами Банафрит. – Приду позже.
Улыбнулась и вышла из купальни. Свернула за угол, и… перед ней стоял Тутмос. Девушка побледнела, увидев его взгляд, и улыбка медленно сползла с лица, превращаясь в гримасу испуга. Фараон занёс над ней руку, и согнутые когтями пальцы коснулись нежной кожи девичьего лица. Казалось, повелитель готов был раздавить голову Банафрит, но что-то сдержало его в последний момент. Тутмос прорычал, продолжая держать несчастную взглядом:
- Готовься!..

В этот момент она обречённо поняла: каким бы ни было наказание, о пощаде можно даже не мечтать.

Фараон резко развернулся и исчез так же бесшумно, как появился. Стражники поспешили за ним.
В тронном зале повелитель Верхнего и Нижнего Египта стремительно прошёлся от стены к стене, над чем-то размышляя. Галем притих у входа: ему уже доложили о происшествии…
- Мне тоже готовиться? – хриплым от волнения голосом произнёс стражник, когда фараон поравнялся с ним и пристально посмотрел в лицо.
- Не сегодня. Зови Неби. Быстро!
Не рискуя испытывать свою судьбу, Галем поспешил исполнять приказание. Он уже успел усвоить, что в подобном настроении от Тутмоса ничего хорошего нечего было и ожидать.

Неби, так и не дождавшись фараона, быстро искупался и оделся. Тревога всё нарастала. И тут за ним пришёл Галем. По растерянности во взгляде запыхавшегося от быстрого бега стражника и срочности вызова, парень понял, - что-то всё-таки произошло. В ответ на свой вопрос он получил лишь тяжёлый вздох и отрицательное покачивание головой.

В огромном зале царила тишина. Тутмос III замер на троне, словно высеченный из камня истукан: прямая осанка, поднятый подбородок, бесстрастный взгляд немигающих глаз прямо перед собой. Слуга объявил волю фараона:
- Ты должен явиться завтра после восхода солнца на жертвоприношение. Сегодня молись в храме Бастет.

Неби пытался поймать взгляд Тутмоса, но тот остался непреклонным – он будто не замечал ничего вокруг себя.
Молча склонив голову в знак повиновения, юноша вышел из зала. Храм Бастет? Значит, жертвоприношение будет в её честь…

***
По пути в храм Неби заглянул к Мескэнет. Хотелось поговорить хоть с кем-нибудь, а во дворце, похоже, это было не так уж и безопасно.

- Я ждала тебя, - произнесла старуха вместо приветствия и указала гостю на лавку. Он сел, и напряжено замер в ожидании. Перед Мескэнет на низеньком столе лежала стопка деревянных табличек - карт Тота. Но женщина не спешила взять их в руки, раздумывая над чем-то.
Наконец, юноша не выдержал молчания:
- Как ваши ноги?
- Уже лучше, - кивнула женщина. – Но тебя не это привело сюда. Во дворце что-то случилось… Выбери любые четыре карты, и не поворачивая отдай мне.
Не глядя на гостя, она наклонилась и перевернула первую табличку картинкой кверху и тут же поспешила взять следующую. Когда на столике бок о бок легли все четыре карты, Мескэнет покачала головой, прицокивая языком, и заговорила:
- Ты думал, что нашёл свою судьбу и ошибся. Сейчас рядом с тобой опасность. Но уйти нельзя! Нужно пройти этот путь до конца. Потом всё наладится.
- Что мне делать?
- То, что Он приказал. И запомни, ты не должен завтра разговаривать. Что бы не случилось – молчи! А после захода солнца буду тебя ждать здесь. Теперь иди.

Неби ещё минуту посидел, обдумывая слова пророчицы. Потом попрощался и ушёл.

***
На залитом послеполуденным солнцем дворе храма богини Бастет расположился кошачий прайд. Кошки разных возрастов размеров и расцветок вольготно расположились в тени. Одна, самая крупная, вытянув передние лапы, лежала отдельно от всех на возвышении и позой походила на древнего сфинкса. Неподалёку в пыли играли подросшие котята. Иногда они начинали надоедать взрослым кошкам, и те вынуждены были усмирять потомство. Но очень скоро всё повторялось.
На ступенях храма парень встретил мужчину и женщину со сбритыми бровями – это означало траур, - в семье погибла кошка… Теперь пара пришла с дарами для богини. И, если какая-либо из храмовых кошек захочет пойти с ними, значит, семья вернёт себе покровительство Бастет.

Неби тихо прошёл мимо молящихся вглубь храма и остановился, рассматривая фрески на стенах. Здесь он был впервые.
Изображения Бастет казались самым настоящим жизнеописанием, если можно так сказать. И иногда возле женщины с головой кошки появлялась фигура другой женщины, с головой львицы – Сехмет. Обе - дочери Великого Ра, но обладают совершенно разными характерами. В отличие от Бастет, богини радости любви и веселья, Сехмет приносит засуху и войны; не зная сострадания, карает людей за прегрешения перед богами…

***
Банафрит возвратилась на женскую половину дворца, словно во сне: разум отказывался верить в то, что произошло. Фараон приревновал… Но ещё больше девушка не поверила б, если бы кто сказал, что приревновал он не её к своему гостю, а наоборот!
Погрузившись в думы, Банафрит не замечала, как встреченные по пути женщины перешёптывались, прикрывая рот рукой, и смотрели ей в след. Кто-то с неприкрытым торжеством: одной соперницей меньше! Кто-то жалел. И тут не нужно было быть мудрецом, чтобы понять, - слухи по дворцу разносились быстрее, чем огонь по высохшему тростнику.

Будто видя себя со стороны, девушка отдалась в руки служанок… Банафрит раздели, натёрли кожу маслами и тщательно удалили каждый нежелательный волосок на её теле. Затем искупали и снова втёрли масло. «Не ароматическое, а из проросшей пшеницы…» - невольно отметила про себя Банафрит.
Да, сегодня все благовония были исключены. Подступивший внезапно страх скрутил желудок в тугой узел, и девушка согнулась от резкой боли. Но одна из служанок быстро поднесла к её побелевшим губам чашу с остро пахнущим напитком. Всего несколько глотков заставили тошноту отступить, принося облегчение телу и отстраняя разум. Над дальнейшими действиями служанок Банафрит даже не задумывалась, просто время от времени отпивала из поднесённой чаши и принимала происходящее с ожидаемой покорностью. Девушку не покоробило даже то, что после всех процедур очищения, тело её натёрли каким-то обрывком ткани, вымазанным в странной слизи. После этого, допив напиток из чаши до дна, она погрузилась в состояние оцепенения, граничащее со сном.

***
Первые лучи солнца разбудили Неби. Но ещё до того, как увидеть, он уже почувствовал, что не один в комнате. Медленно приоткрыв глаза, сразу наткнулся взглядом на лицо фараона. Тутмос сидел на скамье рядом с постелью гостя. Неби сделал движение, собираясь встать, но правитель остановил его жестом. Теперь мужчина и юноша сидели друг напротив друга…
Тутмос выглядел не так, как обычно: лёгкое плиссированное схенти, обёрнутое вокруг смуглых бёдер, поддерживалось простым льняным поясом. Почти полное отсутствие украшений и краски на лице. Без парика и бороды. Он как будто даже состарился. И в то же время, утратив свой блеск, стал ближе Неби. Забыв обо всём, юноша непроизвольно подался вперёд, навстречу вожделенным губам, думая, что настало их время. Фараон задержал дыхание, пожирая взглядом совершенное лицо напротив. Хотелось позволить себе, наконец, всё то, о чём мечтал столько ночей подряд, но…в последний момент остановил наваждение:
- Я пришёл, чтобы дать тебе это, - кулак разжался, на ладони блеснул отполированный многими прикосновениями амулет из лазурита. Расправив кожаный шнурок, Тутмос надел подарок на шею Неби. Пальцы, коснувшиеся обнажённой кожи груди юноши в области сердца, показались ему ледяными.
- Я согрешил в своих мыслях перед богами. Но сегодня исправлю это. А амулет…пусть он сбережёт тебя…

Неби не успел ничего сказать, не успел спросить о каких грехах идёт речь, фараон поднялся со скамьи и распрямился во весь рост. Величественная осанка и лицо, ставшее в одно мгновение таким же холодным, как руки, теперь уже навсегда разорвали нить чувств, которым не было суждено сжечь в своём пламени двоих.

***
Ранним утром Банафрит, одурманенную новой порцией снадобья, одели в новый калазирис (своеобразный узкий сарафан, плотно облегавший тело. Он держался на одной или двух бретельках и доходил до лодыжек, оставляя грудь открытой – прим. авт.). На шею и грудь лёгло тяжёлое ожерелье из бирюзы – камня любви... Золотые полоски браслетов охватили запястья и лодыжки. Под широкий пояс уложили полоску дурно пахнущей ткани. Приготовления были закончены.

***

Молодой самец белого льва уже два дня томился в клетке храма, изнывая от желания: он чувствовал запах львицы и просто сходил от этого с ума. Останки козы на полу его не интересовали, потому что другой голод завладел телом и разумом животного.
И вот, дверца клетки распахнулась. Лев, до этого непрестанно метавшийся в своей тюрьме, замер. Лёгкий утренний ветерок донёс до него запах разгорячённой, готовой к совокуплению самки уже с другой стороны, и это на минуту обескуражило зверя.

***

- О, богиня Сехмет! Сегодня я приношу тебе в жертву любовь… - провозгласил фараон, стоя на широкой каменной лестнице.
Несколькими ступенями ниже в окружении стражи стоял Неби. Он не сразу понял, в чём состоит жертва. Но, увидев, как из бокового входа из храма вывели Банафрит, замер в плохом предчувствии.

Со стороны каменной постройки раздался животный рык, мощью своей заставив содрогнуться каждого, кто был сегодня на широком дворе храма. Неби оглянулся и посмотрел наверх – Тутмос III, окружённый жрецами, снова походил на каменное изваяние.

***

Никто так и не узнал, какие чувства разрывали душу бессмертного сына бога Ра. Холодный взгляд скрыл за собой боль. В эту минуту фараон почти жалел свою сводную сестру – если бы за тот год, что она стала его наложницей, Банафрит подарила ему сына, кто знает, как сложилась бы её судьба. Может, она уже была бы его законной женой? Но легкомысленная девчонка либо не поняла, что от неё требовалось и какие надежды возлагались, либо… Наверное, богиня Бастет просто не дала им потомства.
Тутмоса увлёк юноша из далёкой Атлантиды. Было ли это правильным? Не важно. Своей властью фараон мог сам принять решение, с кем сблизиться и с кем делить ложе. Вот только Неби никогда не дал бы ему главного - наследника, и не смог бы разделить с ним власть… Так чего ради поддаваться чувствам? И всё же, мысли о госте продолжали наполнять томлением тело повелителя Верхнего и Нижнего Египта.
В данный момент фараону жальче всех было только себя. Ведь это ему приходилось принимать решения, которые уж точно не сделают его счастливее.

***
Банафрит вывели в центр двора и оставили одну. Дверь клетки распахнулась, и спустя несколько томительных минут показался лев. Он шёл, низко наклонив голову, и принюхивался к воздуху. Девушка в ужасе замерла: она, наконец, поняла, в чём заключается наказание… И ещё до того, как лев прыгнул, упала на землю, прикрывая голову руками.
Ослеплённый желанием самец с лёгкостью перепрыгнул Банафрит, но тут же резко притормозил, взрывая острыми когтями землю и поднимая клубы пыли. Вторым прыжком он достиг цели. Льву было сложно понять, почему эта самка так мала, но инстинкт уже сомкнул мощные челюсти на её загривке…

***
К счастью, всё закончилось быстро. Неби стоял в оцепенении и не мог понять, как человек, к которому потянулось его сердце, оказался вдруг таким…
«Каким? Жестоким? Несправедливым? Но ведь не он начал и не он закончит жертвоприношения богам!»
Только юноша отказывался принимать этого, настоящего фараона, которого он ещё, как оказалось, не знал. И сейчас он очень ясно понял слова Мескэнет о том, что это не тот человек, что предназначен ему судьбой. Сердцу было больно, но разум подсказывал, что эту страницу книги жизни придётся перевернуть. Тутмос не оправдал надежд Неби…

***

Девушка уже была мертва, а белый лев всё пытался с ней совокупиться, остро чувствуя запах самки от порванного пояса. Наконец, фараон кивком разрешил всё прекратить. Тогда дверь другой постройки, отделённую от первой лишь глинобитной стеной, открыли. Оттуда донёсся призывный рык львицы, два дня сводившей с ума молодого самца. Оставив окровавленную жертву во дворе храма, он поспешил удовлетворить свои инстинкты.

- Пусть Неби будет рядом, когда Ка* Банафрит взлетит птицей Мент и направится к Оку Ра**… - тихо произнёс Тутмос. Ярость улеглась на дне его сердца, и теперь он уже не был так уверен в том, что поступил правильно. Но сомневаться в себе было не в правилах правителя!
«Я – фараон, сын бога Ра! И значит, все принятые мною решения верны».
После этой мысли как-то даже стало легче дышать, плечи расправились, и подбородок вновь горделиво поднялся. Но один лишь взгляд на поникшего, придавленного своими мыслями Неби, заставил Тутмоса снова усомниться. Но тут же ярость взвилась чёрной коброй, накрывая пеленой своего грозно раскрывшегося капюшона разум правителя:
«Я здесь всем повелеваю! Так пусть этот мальчишка видит, что может ждать того, кто рискнёт меня ослушаться… Пусть Банафрит навсегда останется ему напоминанием!»


Неби не слышал, как к нему подошёл и остановился за спиной Галем. Выждав несколько минут, стражник тихо сказал:
- Ты должен присутствовать на подготовке тела Банафрит к бальзамированию… Это приказ фараона.
- А можно…
- Нет. Ты должен, - твёрдо ответил Галем, и кивком головы попросил следовать за ним.

***

Помещение для бальзамирования тел умерших, при жизни находившихся в близком родстве с фараоном, было далеко от храма Бастет – на западном берегу Нила. Неби не очень хорошо помнил, как сел вместе с Галемом в лодку. Потом они переплывали спокойные мутные воды широкой реки и смотрели на разлёгшиеся на отмели вдоль берега меланхоличные брёвна тел крокодилов. Дальше путь пролегал в Город мёртвых. На самом деле, на левом берегу не было кладбищенского запустения и тишины, здесь тоже кипела жизнь: велась торговля всем тем, что могло понадобиться для погребения, включая саркофаги, саваны, благовония и цветы. Работали строители, высекавшие в скалах «дома вечности»; скульпторы, создавали прекрасные статуи, чтобы в них потом могла вселиться Ба*** после суда Осириса; занимались своим делом бальзамировщики, приготавливая Сах**** умерших к длительной загробной жизни .

_______________________________

*Ка – одна из четырёх частей души.
** Око Ра – Солнце.
***Ба – одна из четырёх частей души.
****Сах – тело умершего, куда после семидесятидневного испытания и суда Осириса должна была вернуться душа.




***

Галем ввёл Неби в Золотой Дом и оставил там одного. Юноша осматривался на новом месте, стараясь не думать о том, что здесь скоро должно произойти. В дальнем углу на высокой подставке лежала раскрытой древняя книга в переплёте из почерневшей кожи. На тонком папирусе проступали в дрожащем пламени факела начертанные знаки – это была Книга Мёртвых. Неби много слышал о ней, даже изучал специально у себя дома, в Атлантиде. Он знал, что Книгу его соотечественники оставили специально для развивающейся цивилизации в одной из построенных ими же пирамид. И вот, теперь, спустя много лет, ему было интересно, что же всё-таки изменилось. Пролистав страницы до конца, юноша заметил, что египтяне успели многое добавить к первоначальному варианту. Увлёкшись чтением, Неби вздрогнул, когда вдруг послышались шаги: в зал внесли тело Банафрит…
Стараясь не думать о том, что ещё вчера это была весёлая смышлёная девушка, полная жизни и здорового любопытства, он тяжело сглотнул подкативший к горлу комок горечи. Тем временем комната наполнилась жрецами. Зажгли множество факелов, стало светло почти так же, как снаружи, на улице. Тело положили на каменный стол в центре помещения. Освободили от остатков одежды и обмыли. Оказалось, что лицо и вся передняя часть тела девушки совсем не пострадали. В отличие от шеи и спины…
Когда пришло время, жрецы отошли от стола, образовав круг. Каждый держал в руках довольно увесистый камень. Они ждали.
Наконец, пугливо оглядываясь, в зал вошёл парасхит - маленький человек из касты неприкасаемых. Именно он должен был нарушить целостность священного Сах умершей египтянки.
- Делай своё дело! – приказал главный жрец - бальзамировщик.
Несмело ступая, новоприбывший приблизился к столу. Протянул руку и взял Эфиопский Камень (ритуальный кремниевый нож, носивший название "эфиопский камень" из-за своего черного цвета – прим. авт.) .
Боязливо оглянувшись на собравшихся жрецов, парасхит сделал резкий выпад рукой и полоснул тело ножом по низу живота наискосок. Едва только он сделал разрез, как ему тут же пришлось убегать: камни обрушились дождём. Мужчина вскрикивал каждый раз, когда очередной камень достигал своей цели, пока не покинул комнату. После этого обязательного ритуала жрецы смогли продолжить свою работу. Недолго посовещавшись, решили очистить череп от мозга не обычным способом – через нос, а используя уже готовую дыру в затылке, оставшуюся от львиных зубов. Повернув голову набок, один из жрецов нашёл среди инструментов на маленьком столике ложку на длинной ручке и принялся за монотонную работу. Главный взялся за очищение тела изнутри. Остальные жрецы, рангом пониже, по очереди подходили каждый со своим канопом. Четыре алебастровых сосуда украшали крышки-головы четырёх детей бога Гора.

Жрец запустил руку глубоко в живот Банафрит и раздался хруст обрываемых внутренностей.

Первый каноп, увенчанный человеческой головой, представляющей бога Имсета, вместил в себя печень. Кувшин, покрытый крышкой с головой шакала, изображающей бога Дуамутефа, скрыл от глаз людских желудок девушки. Сосуд с обезьяньей головой изображал бога Хапи. Туда отправились лёгкие. В четвёртый, самый большой, жрец опустил кишечник. Помощник тут же закрыл каноп крышкой с головой ястреба – в честь бога Кабек-Сневефа…

Воздух наполнился удушливой смесью тяжёлого утробного запаха и сжигаемых в специальных подставках благовоний. Перед глазами Неби всё поплыло.
«У нас тоже бальзамировали умерших, но это не было настолько изощрённо…» - думал он, глядя на окровавленные руки жреца, продолжавшего свою работу.
Тем временем очищение черепа уже закончилось. Младшие жрецы по команде стали лить воду, снова омывая тело. Вода весело зажурчала, стекая по желобам, выдолбленным в каменной столешнице, унося за собой соки мёртвого тела. Теперь на столе осталась лишь выпотрошенная оболочка Банафрит.

- Стойте! – вдруг произнёс старший жрец, продолжая копаться в малом тазу тела. – О, боги… Да это же…
Он протянул руку, вынутую из мёртвой девушки, и раскрыл ладонь, представляя на обозрение крошечное тельце не рождённого младенца.
- Она не сказала фараону, что носила под сердцем его дитя?
- Скорее всего, просто не успела.
- И что нам теперь с ним делать?
Старший жрец задумался. Крошечный серый комочек на ладони не вписывался в ритуал. Специального канопа для него не было. Для отдельного бальзамирования - слишком мал. Выбросить вместе с мозгом не позволила совесть. Советоваться на этот счёт с Тутмосом жрецы не осмелились бы.
- Верните его Банафрит, - тихо предложил из своего угла Неби.
Занятые своими мыслями и работой жрецы вздрогнули: они совсем забыли, что чужаку было приказано присутствовать на церемонии подготовки к бальзамированию. – Верните, и тогда её душа не будет блуждать здесь в вечном поиске своего ребёнка.
Старший жрец кивнул головой, соглашаясь, и положил останки не родившегося малыша назад. Он был удивлён мудрости юноши. И это вызвало уважение. Но в следующую минуту мужчина уже думал о том, какую угрозу его положению мог нести Неби.
В ответ на страхи старшего жреца и начавшие зарождаться в его голове планы по устранению конкурента, юноша произнёс:
- Я не останусь в Египте.
Лёгкий вздох облегчения означал, что угроза жизни Неби миновала. И всё же, затягивать с отъездом не стоило.

Натерев со всех сторон тело Банафрит озёрной солью и бальзамическими маслами, на место изъятых органов осторожно уложили миниатюрные копии канопов, края разреза стянули и запечатали воском. На застывающей золотистой массе ясно проступил глаз бога Ра. Каждый из двадцати пальцев был украшен золотым напёрстком. Затем девушку запеленали в большое покрывало из хлопка и уложили в ванну, предназначенную для вымачивания в натроне* в течение семидесяти дней.

- Что потом станет с мумией? – тихо спросил Неби.
- Отправится в свой дом вечности, построенный для неё фараоном в Долине Царей. Девушку похоронят по всем правилам.

Вспомнив процедуру жертвоприношения, юноша вдруг ощутил сильную тошноту. Запоздалая реакция? Возможно. Но знакомый голос в голове уже начал кодовый обратный отсчёт: …четыре…три…два…

____________________________________

*Натрон - это соль, получаемая из высохших озер в пустыне, состоит из хлорида, карбоната и сульфата натрия и нитрата натрия и калия. (Википедия)






7.

Мысли Тома нет – нет, да и возвращались к увиденному в кабинете Терри несколько дней назад. Чем бы он не занимался, от воспоминаний нельзя было просто так избавиться. При этом, соотношение вопросов и ответов было явно далеко от равновесия: на многие вопросы ответов просто не находилось…
Изо дня в день, делая вид, будто забыл о пациенте коллеги, он продолжал думать о Каулитце. Вот и сейчас, лёжа на удобном домашнем диване и отдыхая после трудного дня, Оверштайн снова пытался разобраться в себе.
Бросив взгляд на электронный будильник, он с каким-то странным удовлетворением отметил про себя – 22:11. С недавних пор время затеяло с ним какую-то странную игру: стоило только взглянуть случайно на часы, как там оказывалось… Совпадение? Возможно. Только Том уже заранее знал, что в следующий раз увидит на табло будильника 22:33. Или 22:44… Самым удивительным, на его взгляд, было сочетание 21:12 и 22:22. И, тем не менее, именно такое встречалось почему-то с пугающей регулярностью. А ещё, он начал видеть сны. Так, ничего особенного. Да и забывалось всё сразу после пробуждения… Только, оставалось такое странное ощущение, будто ожидание чего-то. И волнение. Но Том не знал, чего именно ждёт – плохого, или хорошего. А может, это на него тот сеанс гипноза для Каулитца так подействовал? Может, тоже воспоминания о прошлом прорезаются?
- Ну что за ерунда?! – разозлился, но тут же улыбнулся Оверштайн. – Неужели мне действительно необходима помощь специалиста? Представляю лицо Терри, если я ей об этом скажу…

Но прошло уже несколько дней, а Том так и не заговорил о странностях в своей новой жизни с подругой. Просто, решил, что ещё не готов к такому.

***

Как-то, выпроваживая очередного клиента из кабинета после сеанса терапии, Оверштайн заметил знакомый силуэт – Билл Каулитц собственной персоной! Вот только персона эта, похоже, уже направлялась к выходу. Не успев придумать для себя причину, Том уже шёл за пациентом Терри. А парень был настолько погружён в свои мысли, что не обращал на окружающих ровным счётом никакого внимания. Наверное, даже если б на улице неподалёку что-нибудь взорвалось, он бы не заметил и этого.
Выскакивая следом за Биллом из здания, Оверштайн забыл в кабинете свою трость, и теперь больная нога сильно мешала слежке. Том уже начал отставать от Каулитца, когда тот вдруг остановился. Постоял в задумчивости пару минут, а потом сел на ближайшую скамью возле автобусной остановки, и достал сигареты. Оверштайн мысленно поблагодарил производителей никотиновой отравы, перевёл дух, и направился к Биллу. Не успев обдумать детали, он всё-таки решил завести разговор с Каулитцем. А если повезёт, то и познакомиться. А уж если Судьба сегодня будет так добра… Нет, лучше не испытывать терпение Фортуны чрезмерными желаниями. Нужно начать с малого.
Присев на другой конец скамьи, Том, не найдя предлога оригинальнее, попросил сигарету. Сначала показалось, что Билл его не услышал. Но как только Оверштайн собрался повторить просьбу, молча протянул всю пачку, даже не оборачиваясь. Том в первый момент растерялся, но потом всё-таки взял сигарету.
Каулитц продолжал медленно курить, глядя в одну точку. Похоже, зажёванный кем-то до безвкусно-резинового состояния комочек жевательной резинки на тротуаре был ему интереснее, чем живой человек, сидящий рядом.
Оверштайн продолжал держать в руке незажжённую сигарету, не сводя взгляда с профиля соседа по скамейке. Похоже, оба остановились здесь, словно на перепутье – никто из двоих пока не знал, куда ему нужно, и нужно ли вообще.

«Видно, с Египтом этим у него всё серьёзно, - размышлял Том, прокатывая фильтр сигареты между пальцами: туда…сюда, туда…сюда. – А что, подводка глаз на их манер Биллу очень даже идёт! – пришёл к такому выводу он, рассматривая лицо заинтересовавшего субъекта в непосредственной близости. – Выглядит интересно. И вообще, с прошлой нашей встречи Каулитц, кажется, как-то изменился… Ну, что ж, я разгадаю твою загадку, Сфинкс!..»

Только в этот раз ничего не вышло. Пока Оверштайн думал, с чего начать беседу, его визави докурил и лёгким щелчком отправил окурок точно в урну. Затем поднялся, и даже не взглянув на мужчину, что сидел рядом, ушёл. Том посидел ещё минут пять, выбросил остатки раскрошившейся сигареты, и сильно прихрамывая, вернулся в свой офис. Там уже ждал очередной клиент. Но работа доктора Оверштайна сегодня мало занимала: он то и дело отвлекался на свои мысли, что-то невпопад отвечая на вопросы пациентки. Закончилось всё тем, что сеанс пришлось перенести на другой день, потому что нервная дама, еженедельно являвшаяся, чтобы пожаловаться на отсутствие внимания со стороны мужа, наконец, взорвалась:
- Господи, да вы такой же невнимательный, как и мой остолоп! Так за это я ещё и деньги платить должна?!
Пришлось отказаться от оплаты за «неполноценный» сеанс, чтобы избавить себя от слишком шумной пациентки.

***
- Что-то ты стал задумчивым в последнее время, - хитро прищурив глаза, поинтересовалась Терри у друга за ланчем. – Только не говори, будто жалеешь, что развёлся!
- Боже упаси, - очаровательно улыбнулся Том.
- Ладно, поверю. Но если б я тебя не знала, то подумала бы, что ты влюбился.
Оверштайн поперхнулся. Такой вариант он ещё не рассматривал. Да, думал о Билле, хотел посмотреть в его глаза подольше, поговорить, узнать его. Но влюбиться?! Вот уж нет.
- Слушай, - все никак не отставала Уиллс, - а может, тебе познакомиться с кем-нибудь? Когда у тебя вообще нормальный секс был в последний раз?
- Не твоё дело, - беззлобно огрызнулся Том, старательно глядя на свой сандвич, будто там был спрятан обещанный производителем ценный приз.
- Точно! Тебе нужен кто-то на одну ночь. Снять стресс, - пожала плечами Терри, делая невинные глаза. – Хочешь, вместе пойдём в ночной клуб, помогу тебе подцепить девочку…
- Угу, а потом сама же её и отобьёшь у меня.
- Ничего подобного! У меня есть Элен.
- Хранишь верность? – усмехнулся он.
- Ага. Так что насчёт клуба?
- Не сегодня. Может быть как-нибудь потом. Ты закончила? Мне пора, скоро следующий пациент.
Терри быстро взглянула на часы:
- Ну, я ещё выпью кофе. Каулитц у меня назначен через двадцать минут.
Том замер, услышав знакомое имя. Потом быстро взял себя в руки и, перекинувшись ещё парочкой ничего не значащих фраз, поспешил в офис. Там дал распоряжение ассистентке позвонить клиенту и перенести сеанс, попросил для себя кофе и затаился в своём кабинете в ожидании прихода Билла. На этот раз Оверштайн решил ни о чём не просить Терри.

Чем ближе подходило назначенное время, тем сильнее нервничал Том. Наконец, раздались приглушённые ковровой дорожкой шаги – кто-то прошёл по коридору мимо его кабинета. Тихо приоткрыв дверь, Оверштайн успел увидеть, как Каулитц зашёл к своему психотерапевту.
Том выждал ещё несколько минут и крадучись вышел из кабинета. Остановился, прислушиваясь, возле большущего керамического вазона с пальмой, занявшего угол между дверью с табличкой «д-р Уиллс» и окном. Вдруг раздался щелчок замка – из туалета, что находился возле самого окна напротив, вышел мужчина.
«Чей-то клиент», - окинул его Оверштайн беглым взглядом, и успокоился.
Наконец, в коридоре воцарилась тишина. Из-за двери кабинета Терри раздавался её приглушённый голос – обычный счёт до десяти, после которого пациент будет погружён в состояние гипнотического сна.
Вспомнив, как выглядел Билл, лежащий на кушетке во время прошлого сеанса, Том отвлёкся на свои мысли и перестал слушать.

Доктор Уиллс внимательно следила за состоянием своего пациента. То, что он рассказывал сегодня, ей откровенно не нравилось.

«Жертвоприношение. Господи, какая дикость! Я бы не смогла смотреть на такое…»

Но когда рассказ дошёл до подготовки к бальзамированию, она подумала, что это будет похлеще жертвоприношения.
Билл сильно побледнел, и лоб его покрылся испариной.

- Так… Пора заканчивать, - решила Терри, тут же начав обратный отсчёт:
- Три…два…один… Всё, ты уже здесь.

Едва только Каулитц пришёл в себя, резко сел, и его стошнило прямо на ковёр.
- Прости… Я оплачу химчистку.
- Ничего, туалет направо по коридору, дверь возле окна.

Том не слышал последних слов, иначе был бы готов к тому, что кто-то выйдет из кабинета раньше времени. Но… дверь внезапно распахнулась, Оверштайн шарахнулся от неожиданности в сторону и ударился больным бедром о выступающий край керамического горшка. Раздался хруст, который, впрочем, услышал только Том, и острая боль пронзила всё тело, на секунду затмевая сознание. Хлопнула дверь туалета, закрываясь за Биллом. Он так стремительно вылетел в коридор, что даже не заметил притаившегося возле пальмы доктора. Следом вышла Терри.
- Боже, Том! Что ты здесь… - она не договорила, увидев перекошенное от боли побелевшее лицо друга. Одной рукой он опирался на злополучный горшок, а ладонью второй пытался удержать деформирующееся на глазах бедро: мышцы стягивали сломанную кость, выпирая неестественным горбом на ноге через брюки.
- Стой, не шевелись! – Терри быстро вернулась в свой кабинет, схватила из-за стола вращающееся кресло на колёсиках и потащила в коридор. Усадила на него Тома и осторожно покатила в его кабинет, по пути крикнув ассистентке, чтобы срочно вызвала скорую помощь.

Билл долго умывался, включив холодную воду на максимальный напор. Шум воды успокаивал. Затем открыл окошко и закурил. Обрывки воспоминаний увиденного буквально несколько минут назад прошлого ещё кружились в мозгу блеклыми хлопьями пепла. Всё это было так странно… Одно он знал теперь совершенно точно – эти сеансы – именно то, что нужно.
- Скуку и правда, как рукой сняло, - удовлетворённо улыбнулся Каулитц. Только никакой весёлости в улыбке этой не было.
Решив потом позвонить Терри и извиниться за испорченный ковёр, Билл ушёл не прощаясь. Сел в свой автомобиль и увидел, как сзади подъехала машина скорой помощи, заблокировав ему выезд со стоянки. В другое время он бы как минимум обругал водителя, но не сегодня. Не было привычной агрессии, на её место пришла спокойная рассудительность. Билл решил, что просто подождёт. Мало ли, что там случилось? Вдруг кому-то очень плохо?..

***
- Что ж вы так неосторожно, - приговаривал парамедик, закрепляя Тома на носилках. – Случаи, когда ломается титановая пластина, редки, но вам это удалось.
- И что теперь? – взволнованно поинтересовалась Терри.
- А что? – пожал плечами врач. – Снова оперировать. И, раз уж он у вас такой резвый, есть смысл поставить уже штифт внутрь кости. Этот, по крайней мере, точно не сломается, - улыбнулся симпатичный медик, подмигнув Тому. Но Оверштайну было не до шуток. После инъекции боль притупилась, однако мысли о том, что же произошло в кабинете Уиллс, не отступали ни на мгновение, разжигая любопытство всё сильнее.


- Слушай, а как ты там оказался, возле пальмы этой? – задала вопрос Терри, пока они с Томом ждали в палате врача. – Ты что… ты…
Оверштайн понял, что попался и предпочёл увести разговор в другое русло. Поэтому ответил вопросом на вопрос:
- А что у вас там случилось, что Каулитц выскочил из кабинета, как ошпаренный?
Уиллс поняла уловку друга, но не стала заострять на этом внимания. В конце концов, и так было понятно – его заинтересовал Билл.
- Да так, ничего особенного. Похоже, не самые приятные видения из прошлой жизни.
- А он изменился, - тихо произнёс Том, глядя на окно.
- Даже не представляешь, насколько. Если сравнить с тем, каким я увидела его впервые, то просто разные люди. Кстати, этот эксперимент с гипнозом, похоже, меняет жизнь Каулитца.
- … - Оверштайн внимательно посмотрел на подругу, но та, как ни в чём не бывало, продолжила, отвечая на невысказанный вопрос:
- Билл решил, что больше незачем тратить своё время на работу в банке. А ведь ему, скорее всего, скоро предложат кресло коммерческого директора!
- И что, он собирается бросить работу? Терри, «не навреди пациенту», помнишь? Ты должна отговорить его.
- А кто сказал бросать? Он решил открыть своё дело.
- Хм. Тогда ладно.
- Том, ты не хочешь поговорить о себе и произошедшем? – мягким голосом вкрадчиво поинтересовалась Уиллс. Но Оверштайн быстро закрыл глаза, делая вид, что засыпает под действием лекарств.
- Ясно, не хочешь. Ну, как созреешь, мой телефон у тебя есть. Выздоравливай!
Она поправила одеяло на кровати, где лежал друг, и тихо вышла. Хотя знала, что он не спит и вряд ли сможет уснуть из-за всех тех мыслей, что не давали ему покоя. А то, что Том встревожен, Терри заметила уже давно.





8.

Выдержав испытание до конца, Неби покинул Золотой дом после того, как тело Банафрит покрыл раствор натрона. Больше ему там нечего было делать. По сути дела, юноша вообще не должен был присутствовать на подготовке к бальзамированию, это работа бальзамировщиков. Но такова воля фараона, и проигнорировать приказ никто не мог. Не смог и Неби. Теперь он чувствовал себя свободным от каких-либо обязательств перед Тутмосом III.
Чувствуя своего рода освобождение, и в то же время, опустошение на душе, юноша ступил в лодку, отправляющуюся на восточный берег – назад, к живым людям. Солнце уже клонилось к закату, позолотив тихие воды реки. Длинные тени тростника ложились широкой тёмной полосой вдоль берега. Неби вспомнил слова Мескэнет, и решил зайти к ней до того, как вернётся во дворец.
Женщина встретила его возле входа в дом. Ни о чём не спрашивая, первым делом принесла кувшин свежего ячменного пива и еду. И только после того, как Неби был сыт и расслаблен, попросила его рассказать обо всём, что произошло. Она слушала молча, не перебивая, позволяя юноше выговориться и очистить сердце.

- Ну, так что? Что будет со мной дальше? – наконец спросил он.
- Думаю, тебе пора продолжить свой путь. Твоя судьба не в Египте. К тому же, узнав глубину твоей мудрости, старший жрец будет теперь следить за тобой. И как только подвернётся удобный случай – непременно избавится от опасного соперника.
- А что сказали карты?
- О, они много чего говорят, - улыбнулась Мескэнет, легонько похлопав юношу по руке. Её ладонь была тёплой и мягкой, и это успокаивало Неби. – Но карты о многом и умалчивают. Нам не дано знать всего, что с нами будет. Просто делай то, что велит сердце и доверяй своим чувствам.
- Сердце? Не знаю… Оно ничего не чувствует. Только разочарование.
- Тогда настало время двигаться дальше.

Неби простился с женщиной и поспешил во дворец. Там он собрал свои вещи, поблагодарил за помощь и дружбу Галема, и, больше не говоря ни слова, отправился на пристань. Он действительно не чувствовал привязанности к этому месту. Так почему бы не покинуть его?

***
- О владыка Двух корон, - поклонился стражник, войдя в покои фараона. Тутмос стоял у оконного проёма и смотрел на сад. Там, в наступающих сумерках прогуливались пышнохвостые павлины, наполняя вечерний воздух своими неистовыми криками.
- Неби покинул дворец. Прикажете вернуть?
Повелитель продолжал молчать, заставляя Галема нервничать. Наконец, он соизволил заговорить:
- Нет. Готовься.
Стражник побледнел, и руки его мелко задрожали.
- И передай мой приказ войску – скоро выступаем в поход. Пора показать народу Сирии, что их истинный хозяин - сын бога Ра!
Галем с облегчением вздохнул: его не казнят. Пока. А вот военная кампания здорово поможет фараону освободиться от душевных терзаний. Да и новые рабы Египту не помешают, - ремонт пирамиды ещё не завершен…
- Утром поедешь со мной на Западный берег, хочу выбрать Дом вечности для Банафрит.

Выехали рано, с рассветом, чтобы успеть вернуться во дворец до наступления жары. Но на обратном пути Тутмос приказал остановить колесницу. Он смотрел на недавно отремонтированного Сфинкса, возлегавшего у подножия пирамид, и не мог поверить своим глазам: так вот, кого напоминал ему всё это время Неби!..
В сердце глухо заныло. Образ юноши, преследовавший сны Тутмоса уже которую ночь подряд, снова всплыл перед глазами. Влажные тёмные глаза, искусно подчёркнутый разрез которых постоянно напоминал о Бастет. Идеальный нос, чёткая линия манящих губ… И этот взгляд, который так некстати растревожил сердце фараона.
Почувствовав знакомое томление плоти, Тутмос тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Но и после этого его не покинуло ощущение, будто Неби здесь, рядом с ним, и стоит только задать какой-нибудь вопрос, юноша тут же примется на него отвечать. И мягкий мелодичный голос снова сладким мёдом польётся в уши, заставляя терять чувство времени…
«Может, всё-таки стоило вернуть его? - в очередной раз усомнился в своей правоте фараон. – И что потом? Всё равно ничего не изменится. Только после того, как он увидел смерть Банафрит… Нет, всё верно. Лучше пусть уходит навсегда!»

***
Покинув дворец, Неби брёл по городу. Ноги сами привели на пристань. Юноша сел на деревянный настил возле самой воды и задумался. Совсем недавно он радовался, что путешествие закончено, и что наконец-то найдено место, которое заменит ему дом. Но в действительности всё оказалось не так, и теперь Неби снова вынужден был скитаться. Куда отправиться на этот раз?

Неподалёку послышались голоса двух мужчин.

- А я говорю, с рассветом мы непременно должны поднять паруса! Путь предстоит неблизкий. А где нам теперь найти того, кто сможет провести нас по звёздам?
- Ну, я же не виноват, что наш проводник оказался таким любителем хмельного пива! – возразил собеседник. – И кто знал, что его потянет освежиться в реке… Вряд ли нам теперь поможет в пути то, что оставили от бедняги крокодилы.
- Ладно, до низин Нила мы как-нибудь дойдём. А дальше? Никто из команды не сможет прочесть карты пути по звёздам. Не говоря уже о том, чтобы сопроводить караван до…
Дальше Неби не расслышал, но понял, что этих двух послала ему сама судьба.
- Я могу читать звёздное небо, - поспешил юноша догнать уходящих мужчин.
- Уверен? Ты откуда взялся? – старший из двух мужчин недоверчиво осмотрел его в наступающих сумерках с головы до ног.
- Из дворца фараона. Да, я давно изучаю ход звёзд по небу.
- Тебя послал фараон? Зачем?
- Думаю, Тутмосу не понравилось бы, что я обсуждаю его дела неизвестно с кем, - принял важный вид Неби, рассчитывая на то, что имя правителя поможет ему сесть на этот корабль. И действительно, допрашивавший его мужчина замялся в нерешительности. Тогда юноша решил идти до конца:
- Так что, берёте меня с собой?
- Но я ведь не знаю, куда именно тебя нужно доставить.
- Это не важно. Главное, чтобы знал я. Но с караваном обещаю помочь.
- Ладно, - не очень уверенно ответил незнакомец. – Тогда, если тебе надо что-то ещё взять с собой…
- Нет, я готов.
- Корабль отправится на рассвете, но лучше будет, если своё место ты займёшь прямо сейчас.
- Хорошо.

Благодаря удачно сложившейся ситуации, Неби оказался в выигрышном для себя положении: никто из команды, предупреждённой капитаном, не посмел приставать к молодому проводнику с вопросами. Поэтому, можно было путешествовать в своё удовольствие, лишь время от времени сверяясь с картой и отдавая нужные указания рулевому. Как раз это не представило для Неби никаких сложностей. Единственное, о чём не сразу узнал Странник, так это о конечном пути следования. Но в данный момент ему было всё равно, куда, лишь бы подальше от фараона.

***
Прошло несколько дней, отдаляя берега Нила друг от друга и делая реку шире. Во время одной из остановок, где мутные воды разделялись на несколько протоков, Неби узнал, что Тутмос собирается в морской поход на Сирию.

- Ну, что ж… Судя по стремлению фараона завоевать весь мир, он и так засиделся во дворце, - вздохнул юноша.

Воспоминание о величественном правителе Верхнего и Нижнего Египта уже не вызывало волнения в сердце, его образ тронула дымка забвения.

***

Пополнив запасы, корабль отправился дальше. Пока никаких сложностей на пути команды не возникало. Время для путешествия было выбрано очень удачно – после разлива Нил вернулся в свои берега, но был достаточно полноводным. Погода стояла великолепная, ни ветров, приносящих жаркое дыхание пустыни, ни затяжных ливней. С картами Неби разобрался быстро, заодно выяснил конечную цель их пути. Между двух берегов заблудиться сложно, в широком устье реки по пути следования не было ни одной опасной для корабля отмели, поэтому можно расслабиться. Под монотонный скрип вёсел Странник снова и снова возвращался в свои воспоминания: беззаботное детство, полное обожания любящих родителей… ранняя юность, до краёв насыщенная жаждой познания мира… и, наконец, дальнее путешествие в поисках судьбы. Если бы он только знал, как всё непросто окажется вдали от родной земли!.. Но, как бы там ни было, дорога Неби длинна, и придётся пройти её до конца. Самому…
Кто-то из гребцов затянул песню, другие голоса тут же подхватили печальный мотив. Любовь и разлука… Старое, как мир, сочетание.
Юноша вздохнул, и оторвал взгляд от солнечных бликов, скользящих по мутной реке. Впереди появилась ярко-голубая полоска моря. Очень скоро вода, смешиваясь с солёной морской, стала напоминать разбавленное молоко. Но это продлилось недолго, и корабль был выплеснут Нилом в открытое море.

***

Прошло несколько дней.

Погода стояла отличная, свежий северо-западный ветер упруго надувал оба паруса, и корабль легко мчался к своей цели. Команда гребцов отдыхала. Неби, как и в каждый из дней путешествия, сидел на своём излюбленном месте - на корме. Всё на данный момент складывалось просто идеально. Но именно это и заставляло задуматься. Вообще-то, раньше Странник уже начал бы беспокоиться, только на этот раз всё его существо окутало какое-то странное, неестественное спокойствие. Запертый в самом дальнем углу подсознания бился в припадке страх, пытаясь вырваться наружу. Только тело тяжёлой обречённостью охватило оцепенение.
Неби перевёл взгляд на торговца, который взял его на свой корабль. Тот стоял на носу корабля и вглядывался вдаль.
- Слишком тихо… это плохо, - наконец, произнёс он.
Только теперь Странник обратил внимание на то, что ветер прекратился. Паруса обвисли бесполезными тряпками. Все звуки исчезли… Ни плеска волн, ни крика чаек - совсем ничего. Неби почувствовал холодное прикосновение, и схватился за амулет. Он думал, что призраки вернулись снова, но ошибся – на этот раз души умерших в спешке покидали его насовсем. Юноша не сразу это понял. И лишь осознав суть происходящего, ужаснулся по-настоящему: что-то должно произойти.
Окинув взглядом команду, Неби увидел, что люди продолжают заниматься своими делами. Правда, они уже настороженно поглядывали по сторонам – ждали команды сесть за вёсла. А команды всё не было…

- Там!.. – дрожащей рукой указал вперёд хозяин корабля. Странник вскочил на ноги, и через минуту уже стоял рядом. Прямо по курсу над водой невдалеке появилось лёгкое белое облачко. С каждой секундой оно росло и расширялось, разрастаясь в стену из плотного тумана, соединяющую воду и небеса. Море стало алым…
Без какого либо намёка на ветер корабль продолжал двигаться вперёд с той же скоростью. Каждый, кто находился на корабле, уже молился всем известным богам о спасении.
Вдруг туман развеялся, и все увидели впереди водоворот. С каждым витком воронка из воды становилась всё глубже и шире. Наконец, она захватила корабль, и закружила, словно скорлупку от фисташкового орешка.
А дальше всё погрузилось во тьму…





9.

- Том, ну, в конце концов! Операция прошла хорошо, швы тебе уже сняли, пора начинать ходить, - битый час уговаривала друга Терри. Потом на минуту замолчала, изучая его упрямо сдвинутые на переносице брови, прищурила левый глаз, и спросила:
- Оверштайн, ты что, боишься?
Том смутился и как-то неопределённо качнул головой:
- Нет, конечно.
- Всё ясно.
- Что тебе ясно?
- С тобой всё ясно! Ты боишься, что как только станешь на ногу, она снова сломается. Но, этого не произойдёт. Между прочим, эту титановую штуковину я лично держала в руках до того, как тебе её в бедро поставили. И можешь мне поверить – надёжная вещь. Так что, давай-ка начинать учиться ходить, - Терри откинула одеяло Тома и поставила рядом с кроватью костыли. – Давай руку, лежебока.
Поняв, что от подруги просто так не отделаться, он тяжко вздохнул и сел в постели. А спустя десять минут, опираясь одной рукой на алюминиевый костыль, а второй – на плечо Уиллс, мужчина уже дошёл до двери палаты.
- Ну, вот видишь, молодец! – улыбаясь, похвалила его Терри. – Скоро сможешь на работу вернуться.
- Так мне и тут неплохо, - с равнодушным видом отозвался Том. – Кормят по расписанию, телевизор, кабельное, интернет, молоденькие медсестрички… Всё, что для жизни нужно!
- О, нет, пора возвращаться, дорогой. Иначе, из-за твоих пациентов мне самой скоро понадобится помощь психиатра. Или адвоката, что тоже не исключено.
- Рыженькая, спасибо, что взяла себе моих… - обнял её Том за плечи, на которые только что опирался, и чмокнул в висок. – Ты золото!
- Не дразнись и не подлизывайся! Иначе сам будешь возвращаться в палату, без моей помощи, - шутливо хлопнула его чуть пониже спины Терри. И тут вдруг вспомнила, что Оверштайн уже несколько дней не спрашивает о Каулитце. Хотя видно, что хочет поговорить о нём. Но ждёт, что она сама что-нибудь расскажет.
- Кстати о пациентах, - как бы невзначай продолжила Уиллс. – Помнишь, мои эксперименты с возвращением в прошлые жизни под гипнозом?
- Да.
Терри почувствовала, как напрягся Том в ожидании продолжения. Но на этот раз она не собиралась сдаваться просто так. Поняв, что из вредности подруга ничего не скажет, пока он не попросит, Оверштайн постарался как можно равнодушнее произнести:
- Фамилия пациента, кажется, Каулитц?
- Он самый, - усмехнулась довольная собой Терри.
- И как, продвинулись?
- Ну… пока ничего особенного. Кроме того, что буквально на днях Билл пожаловался, что «время играет» с ним в «игры».
- И что это значит? – Том уже дошёл до кровати и теперь делал вид, что поглощён проблемой возвращения в уютную постель. Но его подруга прекрасно знала, что он сейчас – само внимание.
- Даже не знаю. Каждый раз, взглянув на часы, он попадает на интересные сочетания цифр. Например, 14:41, 12:21, 22:22…
А вот сейчас Томас уже перестал делать вид, что спрашивает о Каулитце лишь из вежливости – он, не мигая, уставился на Терри.
- И, как ты думаешь, это что-то значит?
Женщина пожала плечами:
- По крайней мере, для случайности такие совпадения слишком часто происходят. Надо бы выяснить…
- Скажешь, когда узнаешь?
- Обязательно. Теперь отдыхай, а мне пора. Как хочешь, но через неделю жду тебя на работе!

***
Спустя две недели.

Жизнь снова вошла в накатанную колею: дом, работа, дом… Но Оверштайн был рад вернуться к прежнему распорядку – в больнице он откровенно скучал. Развеселить мог лишь приход Терри, но ввиду тотальной занятости подруга не могла проведывать его слишком часто. Том понимал это и не обижался. Зато с выходом на работу всё изменилось: общение с пациентами и коллегами заполнило пустоту и с лихвой восполнило недостаток общения. К вечеру у доктора хватало сил лишь на то, чтобы почитать книгу, сидя в уютном кресле у камина. И, как ни странно, не смотря на отсутствие в своей жизни любимой женщины, чувствовал он себя превосходно.
Мысли о Каулитце, так внезапно всколыхнувшие внутренний мир Тома, постепенно поблекли и поутихли. Время от времени Терри в нескольких словах обрисовывала ход лечения, но ничего особенного не было. До того дня как…

… - Привет, коллега! – радостно приветствовала его доктор Уиллс, бухнув прямо перед ним на стол пакет с ещё горячими булочками. – Как насчёт выпить кофе и посплетничать?
- А… не откажусь! – подхватил он радостное настроение Терри. – Что у нас нового в мире психиатрии? – заглянул он в пакет в ожидании, пока ассистент принесёт им заказанный доктором Уиллс кофе. – С абрикосовым джемом?
- Угу, как ты любишь. Да пока всё по-старому. Правда, Каулитц мой…
- Оу! Уже прямо твой? А как же Элен? Терри, ты что, ориентацию сменила? – изобразил ужас на лице Том, и тут же расхохотался.
- Да ну тебя! – сделала вид, что обиделась, подруга. – Нет. Билл вдруг решил, что ему необходимо пойти в музей естествознания.
- Это ещё зачем? – опешил Оверштайн, на минуту забыв о шутках.
- Там ведь есть экспозиция древностей из Египта?
- Есть.
- Так вот он решил, так сказать, прикоснуться к прошлому. Понимаешь, о чём я?
- Не совсем, объясни.
- Каулитц думает, что, оказавшись в непосредственной близости к артефактам, сможет что-то почувствовать. Ну, не знаю, может быть найти ещё какие-нибудь воспоминания.
- Ого. А у вас там, как я посмотрю, всё серьёзно! Он ведь пришёл к тебе не лечиться, а развеять скуку, если не ошибаюсь. Так что же теперь?
- Понимаешь, то, что сначала было просто увлекательной авантюрой, каким-то образом всерьёз начало менять его жизнь. Причём так стремительно и непредсказуемо, что парень сам в шоке. Вот он и начинает уже сам искать связь прошлого с настоящим.
- Терри, а ты не боишься, что это перейдёт в паранойю? Что тогда будешь делать?
- Да нет, у нас всё под контролем. По крайней мере, Билл сейчас мыслит вполне здраво. Никакой одержимости, просто здоровое любопытство…

Телефонный звонок прервал их диалог.
- Это Каулитц! – быстро произнесла Уиллс, и ответила на звонок.
По мере того, как Терри осознавала услышанное из динамика трубки, выражение её лица стремительно менялось: растерянность, удивление, отчаяние, досада…
- Что-то случилось? – спросил Том, как только телефонный разговор был окончен.
- Ага, - вздохнула женщина, и заметно дрожащими пальцами заправила выбившуюся из причёски прядь волос за ухо. – Этот идиот, не ощутив магической связи через предметы в египетском зале, решил прикоснуться непосредственно к одной из выбранных вещей – кольцу с изображением скарабея. Естественно, сработала сигнализация. От неожиданности он дёрнулся, и тяжёлая стеклянная крышка хлопнулась на место…
- Дай угадаю, витрина вдребезги, а Билл ранен? Плюс претензии со стороны охраны музея.
Уиллс громко сглотнула и кивнула головой, подтверждая сказанное.
- И кто это мне тут пять минут назад рассказывал, что всё под контролем?!
- Но я…
- Ладно, ладно. Потом будешь проводить работу над ошибками. Он в больнице?
- Да.
- Поехали, оценим ущерб! – подмигнул подруге Оверштайн, поднимаясь с кресла.
- Поехали, - с тяжёлым вздохом согласилась она.


Пока Терри искала врача, чтобы узнать о состоянии здоровья пострадавшего, Том ждал в холле. Но потом подумал: «Какого чёрта?!», и отправился на пост к медсестре. Её на месте не оказалось. Зато на спинке стула висел оставленный кем-то из врачей-практикантов халат. Недолго думая, Оверштайн быстро надел находку и застегнул на все пуговицы. И очень своевременно! Из манипуляционной выпорхнула медсестра:
- Док, вам что-то нужно?
- А? Да. В какой палате пациент Каулитц? Тот, которого из музея привезли.
- Точно. Любитель старины, - улыбнулась девушка. – В восьмой. Вам карту найти?
- Нет, нет, спасибо! Сейчас осмотрю его, а потом сам в ординаторской возьму...
- Ох, доктор… вы просто чудо! Были бы все такими в нашем отделении, и мне б легче работалось. А то, найди, принеси, давай быстрее, стой там – иди сюда… - бормоча себе под нос ещё что-то, медсестра снова скрылась в манипуляционной. А Том, прихватив со стола фонендоскоп, повесил его на шею, для важности, натянул на лицо одноразовую голубую маску, и отправился искать восьмую палату. Возле кофе-автомата притормозил: как-то нехорошо идти проведывать с пустыми руками…

Дверь палаты распахнулась, и вошёл врач. Он сильно прихрамывал и при ходьбе опирался на изящную чёрную трость. В свободной руке держал стаканчик с кофе.
Билл, с длинным пластырем в половину лба, несколькими ссадинами и синяком на скуле, улыбнулся:
- Ого! Не знал, что доктор Хаус работает в этой больнице! – попытался хохотнуть, но лишь поморщился от боли.
- Ну-ну, шутник, - улыбнулся Том. Затем подошёл ближе, поставил кофе на прикроватный столик и принялся щупать пульс на запястье пациента.
Оверштайн сосредоточенно смотрел на циферблат своих наручных часов, пытаясь придумать, что сказать дальше. Но это ему не понадобилось – дверь распахнулась, впуская в палату Терри.
- Оу… ты уже здесь?
Но на её удивление отреагировал не тот человек, которому оно предназначалось.
- Ага, подлатали и перевели сюда. Сказали, что скоро отпустят, - удовлетворённо сообщил Билл.
Том покраснел. Он по-прежнему продолжал делать вид, что считает пульс.
- Эм… доктор, ну так что там у нас? – с тайным подтекстом и лёгкой ехидцей поинтересовалась Уиллс, намереваясь подколоть друга, попавшего в такую странную ситуацию.
- А что? – нашёлся, наконец, Том, и решил действовать нагло и напролом. – Пациент жив, и это уже не может не радовать! Несколько порезов, синяк… Думаю, это след от кулака охранника.
- Точно! – с гордостью подтвердил Каулитц.
- Кстати, я что-то не видел полицейских в коридоре?
- Ну, с этим я всё уладил на месте, - заверил Билл. – Пока ждали скорую помощь, выписал чек. Денег там хватит на несколько таких витрин.

Во время этого диалога Уиллс внимательно наблюдала за обоими и просто диву давалась: совсем ещё недавно циничный и слегка надменный Билл выглядел сейчас, как мальчишка, хвастая своими победами. А Том… От природы мягкий и скромный, приобрёл вдруг решительность, сконцентрировавшись на новой цели. И такими эти мужчины ей определённо нравились больше.
«А что? Может у них что-то и получится…»

- Ладно, молодец, - похлопал Том его по руке. Потом замялся, и сказал:
- Ну, вы тут пациента не сильно перенапрягайте, ему отдыхать нужно, - и под удивлённые взгляды удалился.
- О, кофе свой забыл, - заметил Каулитц стаканчик, одиноко стоящий на столике.
- Да нет, - улыбнулась Терри, - это он тебе принёс.
- А что, мы разве знакомы? Что-то я его не помню…
- Это у них в больнице порядки такие, не обращай внимания, - тут же исправилась Уиллс, поняв, что только что чуть не выдала своего друга.
- Да? Это хорошо. Я как раз хотел кофе, - улыбнулся Билл, протягивая руку за стаканчиком. – Увидишь там этого доктора, передай от меня спасибо.
- Обязательно, - пообещала Терри. – И пожалуйста, больше никакой самодеятельности! Иначе я прекращу сеансы.
- Хорошо – хорошо! – поспешил согласиться её пациент. – Больше не буду. Тем более что в музее я так ничего и не почувствовал. Совершенно ничего… - разочарованно вздохнул Билл, отпивая полуостывший напиток.





10.

Сознание постепенно возвращалось к Страннику, наполняя его мир промозглым холодом. Первые ощущения оказались не самыми приятными: мокрая одежда облепила тело, от долгого лежания на песке онемела половина лица. С тихим шорохом невидимые волны продолжали слизывать песок из-под его тела. Открыв глаза, Неби ничего не увидел и поначалу даже испугался:
«Неужели я ослеп?..»
Но спустя несколько минут он понял: серая мгла вокруг – это всего лишь туман, и он быстро таял, испаряясь под первыми лучами восходящего солнца. Было очень холодно, и Странник, перевалившись на бок, сжался в комок, пытаясь согреться. Тело пока плохо слушалось своего хозяина.
Наконец, благословенное тепло тонким полотном обволокло измученного юношу. Шелест прибоя действовал расслабляюще, и он задремал.

Проснулся от того, что почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Стало жутковато. Но, пересилив себя, Неби решился открыто посмотреть в лицо неизвестной пока опасности, и открыл глаза. Солнечный свет сначала ослепил, но привыкнув, Странник увидел перед собой любопытные темные, почти что чёрные, глаза – рядом на песке сидела девочка лет десяти-одиннадцати, и внимательно следила за своей находкой. Заметив, что незнакомец уже не спит, она выждала некоторое время, испытующе глядя на него. Но стоило только Неби пошевелиться, как любопытная девчонка взвизгнула, подскочила на месте, и убежала.
Странник попытался встать. Голова кружилась так, что пришлось пока отказаться от этой затеи.

Когда черноглазая вернулась, ведя за собой старика, Неби сидел и смотрел на воду, пытаясь вспомнить и понять, как он здесь очутился?

Старик остановился в нескольких шагах от незнакомца, и уставился изучающим взглядом. Девчонка пряталась за его спину и что-то быстро-быстро тараторила, указывая пальцем в сторону Странника. Сам Неби замер, боясь спугнуть эту странную пару. Он чувствовал, что силы на исходе, а значит, во что бы то ни стало, необходимо наладить связь со стариком. Возможно, это последний шанс…

Понимая, что молчание слишком затянулось, юноша решился начать знакомство первым: он приветствовал старика. Тот даже не шелохнулся в ответ, продолжая рассматривать чужестранца. Судя по отсутствию какой-либо реакции на приветствие, Неби сделал вывод, что старик просто не понял незнакомой для себя речи. Тогда он снова повторил попытку, но уже на другом наречии. И так снова и снова. Только, когда зазвучал берберский говор, старик оживился, и что-то произнёс в ответ. Теперь пришла очередь Неби не понимать. Но, немного поразмыслив, он всё же нашёл некоторое сходство с берберским наречием, и понял, что если постараться, то можно друг друга понять. Тем временем старик подошёл ближе. Сел напротив юноши и в задумчивости пожевал нижнюю губу. Белая борода, завитая мелкими колечками, смешно поднялась и закачалась, будто соглашаясь с мыслями хозяина.

- Ты кто, и откуда здесь взялся?

Неби очень быстро обучался новым языкам, поэтому с каждой новой фразой понимать старика становилось всё легче. Старательно подбирая и выговаривая слова, он рассказал:

- Я плыл на корабле. Один торговец нанял меня, чтобы я провёл его судно по звёздам. Мы прошли Великий Нил, потом канал, соединяющий его с морем. А потом… Что-то случилось. Не знаю, выжил ещё кто, или я один.

Старик слушал, и качал головой. Девчонка, не справившись со своим неуёмным любопытством, уже сидела на песке рядом с дедом, внимательно слушая разговор. Потом что-то быстро сказала и захихикала, прикрывая лицо ладошками. Неби вопросительно посмотрел на старика.

- История твоя похожа на правду. Только в этих краях давно не тонули корабли. Посмотри, нигде на берегу нет обломков. А ещё, ты странно одет. Здесь такое не носят, - улыбнулся он.
- Так вот, что её насмешило? – в ответ устало улыбнулся Неби. Под его взглядом девочка сильно смутилась и предпочла поскорее спрятаться за дедушкину спину.
- Да. Думаю, надо бы тебя накормить и переодеть во что-то более подходящее. А потом ты мне подробно расскажешь всё, что с тобой случилось.
- Мой дед любит разные истории! – звонким колокольчиком вмешалась непоседа.


Старик, не смотря на высокую шапку, оказался намного ниже Неби, но поддерживал его во время пути в селение. И это было очень кстати, в одиночку Странник вряд ли справился бы.
С виду неприметный глинобитный дом оказался довольно просторным внутри – выстроенные по кругу помещения замыкались вокруг внутреннего дворика. Мозаичный пол, цветущие деревца и прохлада, наполнявшие его, так и манили отдохнуть, отложив все свои дела. Старик быстро отдал какие-то приказания, и несколько рабов бросились исполнять. Спустя полчаса Неби, отмытый от песка, умащенный с головы до ног ароматным маслом и переодетый в длинную льняную рубаху и штаны, сидел на подушках рядом с хозяином. На столе перед ними, как по волшебству, появились несколько медных чеканных блюд с едой и кувшин пива.
Старик наблюдал за гостем, за его поведением во время трапезы, и остался доволен: не смотря на истощение, Неби не набрасывался на еду, как зверь. Манера поведения и уважение к традиции преломления хлеба выдавали в нём человека, получившего хорошее воспитание.

- Так что же, - спросил старик, назвавшийся Аасимом («защитник» - прим. авт.). – Как, говоришь, имя твоё?
Неби поставил чашу, и немного помолчав, сказал:
- Имя, которое дали мне родители, ушло вместе с ними и моей страной на дно морское. А фараон Тутмос III, когда я гостил в Египте, назвал меня Неби.
- Хм… - задумался старик, поглаживая длинную седую бороду. – Ну, на пантеру ты не очень-то и похож. Наби – вот хорошее имя. Означает «пророк», избранный. Кто назвал тебя Неби? Тутмос? Парень, что-то ты путаешь. Я давно записываю все исторические факты, но точно знаю, что в последнее время Египтом благополучно правит Артахешес I.
- Но как же? Я точно помню, что когда покидал Египет, Тутмос III собирался в поход на Сирию! Хочешь сказать, что мне это приснилось?.. Постой, - вскочил Странник, - вели принести мою одежду.
Аасим позвал раба и что-то быстро сказал. Через минуту вещи, в которых нашли Наби, легли к его ногам. Быстро всё перетряхнув, юноша вдруг расцвёл в улыбке: из складок плаща он достал амулет из лазурита на кожаном шнуре. Тот самый, что когда-то подарил ему Тутмос…
- Вот, смотри, - гладкий камень в металлической оправе лёг на морщинистую ладонь старика.
- Хм… - задумчиво произнёс Аасим, с интересом рассматривая амулет. – Вещь старая. Может быть, твой рассказ и правдив...
- Что значит, может быть?! Не веришь, что Тутмос III управляет Египтом? А до него правила его мачеха – Хатшепсут. Или и этому не веришь?
- Хатшепсут, говоришь? Наби, она была правительницей Верхнего и Нижнего Египта. Женщина-фараон… Но с тех пор прошло уже наверное тысячу лет!
- Что?..

Тут со стороны кухни раздался грохот, звон медной посуды, и за этим последовал женский крик, переходящий в многоголосую перебранку с причитаниями. В дворик, нервно оглядываясь, выскочила откуда-то из лабиринта помещений первого этажа внучка Аасима – Салима. Странник сразу узнал в черноглазой плутовке ту, что нашла его на берегу моря сегодня утром.
Сообразив, что стоит перед мужчинами, девочка чуть смутилась, а потом подошла к столу.
- И что ты там снова натворила, неугомонное дитя? – попытался напустить на себя строгости старик. Но сеть мелких морщинок, лучиками разбежавшихся от уголков глаз, выдавала скрытую улыбку. И то, что Аасим на самом деле не сердился.
Похоже, Салима тоже это знала, поэтому просто улыбнулась, и пожала плечами:
- Ничего.

Из кухни пришла женщина, и что-то стала очень громко говорить хозяину. Но речь её была настолько быстрой, что Наби не понял ни слова. В конце концов, устав слушать, старик махнул рукой и велел женщине возвращаться к своим сковородам.

Во время диалога юная нарушительница порядка робко отступила за спину Аасима. Но, как только поняла, что буря праведного гнева кухарки её миновала, осмелела и уселась на подушки рядом со стариком.

- Дедушка, ты договоришься с Наби, чтобы он взял меня в жёны? – поинтересовалось непосредственное дитя.

Странник поперхнулся пивом, которое как раз отпил из чаши.

- А что, он тебе понравился? – серьёзно спросил Аасим.
- Да…

«Вот только этого мне не хватало! С чего она решила, что меня заинтересует сопливая девчонка?!»

- Нет, мы с ним пока не говорили об этом, - спокойно произнёс старик. – Понимаешь, сначала нужно выяснить, что же произошло с Наби, а потом уже…
- А… понимаю. Ты ведь не выдашь меня замуж за бедного мужчину, - улыбнулась девочка. – Хотя… он такой красивый, - вздохнула она.
- Салима, я такие вопросы один не решаю, есть ещё твой отец, - попытался уйти от скользкой темы Аасим.
- Да, - вмешался Странник, - к тому же, мне кажется, ты ещё маловата для замужества. Вот подрастёшь…

Старик поднял руку, жестом призывая Наби к молчанию.

- Нет-нет! Я уже взрослая! – горячо заверила девочка. – Ну, почти… Мама сказала, что через год отец купит мне мой первый платок, чтобы покрыть голову. А это значит…
- Да, Салима, это значит, что ты станешь девушкой. Но всё равно уходить жить к мужу тебе ещё рано. Ну, подумай, разве плохо тебе живётся в доме отца? – попытался урезонить рвущуюся в замужество девчонку Аасим.
- Нет, не плохо, - задумалась Салима. – Но мне нравится Наби! Наби, ты ведь вернёшься за мной, когда я … стану старше? – с надеждой уставилась она на юношу. Тот замялся, не зная, что ответить.

- Прости, я пока не знаю, где буду через несколько лет. Но, думаю, что твои отец и дед позаботятся о том, чтобы найти тебе достойного мужа.

Длинные ресницы девочки задрожали вокруг озёр выступивших слёз. А потом она резко вскочила и убежала на женскую половину дома – к матери.

- Эх, женщины… - покачал головой Аасим, раскуривая кальян. – Нужно всегда следить за тем, что говоришь в их присутствии! Вот и ничего ж такого не сказали, а она уже нафантазировала себе… Наверняка уверенна, что успела влюбиться! Девчонка…

Наби, страшно удивлённый всеми событиями, что так быстро вокруг него завертелись, даже не заметил, как автоматически взял предложенный ему мундштук, и затянулся сладковатым дымом. Задержав дыхание, он вдруг ощутил, что всё тело стало таким же невесомым, как белёсый ароматный дымок, вырвавшийся на волю изо рта и ноздрей. Сознание прояснилось. Мысли отодвинулись на самый дальний план. Словно издалека послышался спокойный голос Аасима:
- Знаешь, мы можем всё проверить. Только нужные книги у меня дома…
- Так в чём дело?
- Хм… - новые клубы дыма закрыли седобородого старика от Наби. – Далеко мой дом… Я ведь к сыну приехал погостить.
- Извини.
- За что? Мне уж давно пора вернуться. Почти год прошёл, как я покинул Вавилон.
- Вавилон? – удивился Странник. Но так и не понял, что именно его удивило. Название вроде знакомое, вот только он там никогда не был – это точно.
- Слушай, а поехали со мной? – заблестели живым огнём чёрные глаза напротив.

«Такие же, как у Салимы…» - улыбнулся Наби, вспомнив шуструю девчонку.

- Я согласен.

В конце концов, никаких дел в чужом краю у Странника не было. А давнее пророчество гласило, что найти себя и своё предназначение в жизни он сможет, лишь следуя за Судьбой. Значит, если так надо, юноша, сменивший имя на Наби, отправится в Вавилон…





11.

После случая в больнице Том несколько дней старался избегать Терри. Боялся, что она начнёт расспрашивать о Билле… А Оверштайн и без того был зол на себя за несдержанность. Он, то радовался, что смог хотя бы таким образом приблизиться к Каулитцу, то вдруг начинал распекать себя на все лады из-за того, что слишком многое себе позволил. Потом пришла мысль: «А что, если я случайно столкнусь с Биллом в холле, когда он придёт на очередной сеанс к Уиллс?!». От этого на лбу проступил холодный пот. Потому, недолго думая, Том отправился к ассистентке, и всеми правдами-неправдами выпросил у неё расписание приёма пациентов Терри на месяц вперёд. Правда, там было много «окон», и в любое из них Уиллс могла назначить Каулитца… Оставалось только надеяться, что этого не произойдёт.
Но, прошло две недели, и Оверштайн не стал меньше думать о Билле. Теперь он уже ломал голову над тем, как бы им встретиться и поговорить. О чём? Так далеко Том не загадывал.

***

И вот, спустя месяц после того, как Билл по своей глупости попал в больницу, случай снова свёл их.

Оверштайн устал выслушивать жалобы пациентов на жизнь, и решил просто пройтись по улице, прогуляться и подумать. Чтобы никто не мешал. Но, не дойдя и до конца квартала, вдруг резко остановился – мимо прошёл знакомый ему мужчина. Том не сразу понял, что это Билл… Каулитц очень изменился. Длинные чёрные волосы сменила элегантно-небрежная стрижка. Аккуратная русая бородка была точно в тон новому цвету волос. И выглядело всё это очень естественно.
«Он что, раньше красил волосы?» - недоумённо уставился в спину уходящего Билла Оверштайн. И, поняв, что не успел рассмотреть парня как следует, повинуясь первому внутреннему порыву, Том развернулся на сто восемьдесят градусов: теперь он следовал за Каулитцем, как крысы за волшебной дудочкой в сказке.
Остановившись у двери своего же офиса, за которой скрылся Билл, Оверштайн провёл ладонью по лицу, пытаясь избавиться от наваждения:
- Господи… Неужели я… Да! Я слежу за ним. Это не правильно. Но интересно! Чёрт, и что теперь с этим делать?

Решив, что выбрал не самое лучшее место для размышлений, Том поднял воротник куртки и перешёл на другую сторону улицы. Маленькое кафе оказалось как нельзя кстати для его шпионских игр. Оверштайн занял столик у окна, но скоро его отвлекла официантка – не прекращая жевать жвачку, с отсутствующим видом, гнусавым голосом задала стандартный вопрос:
- Заказ делать будете?
Том скользнул по девице взглядом, и отметил про себя, что в ней могли привлечь только ногти – длинные, накладные, остро заточенные на манер хищных когтей. Да ещё и лак такой агрессивный…

- Так что с заказом? – снова поинтересовалось небесное создание.
- А, нет, спасибо, ничего не надо.
- У нас просто так нельзя занимать столик. Или заказывайте, или… - она красноречиво кивнула головой в сторону входной двери.
- Теперь ясно, почему с клиентами у вас не очень.
- Чего?
- Ладно, чашку кофе.
- И всё?
- Да. Больше ничего не надо.

Официантка хмыкнула, и что-то бормоча себе под нос, отправилась терзать кофе-машину. А Том, избавившись от девицы, снова уставился в окно. И, хоть кофе здесь делали отвратительный, место для слежки оказалось удачным.


Почти час прошёл с того момента, как Билл скрылся за дверью офиса ассоциации частных психотерапевтов, а Оверштайн продолжал сидеть в своей импровизированной засаде, стараясь игнорировать открытое недовольство официантки. За окном поднялся колючий ветер, сбивая тяжёлые тучи в кучу. Начали сгущаться ранние осенние сумерки, монотонно заморосил холодный дождь. Том вдруг вспомнил, что уходил всего на десять минут, а сам пропал так надолго, никого не предупредив. Быстро достал телефон, предварительно поставленный на беззвучный режим, и поначалу даже опешил – восемь неотвеченных звонков! Два от Терри, пять раз пыталась дозвониться ассистентка… И даже Карла зачем-то хотела с ним связаться.
- Ой, - скривился Оверштайн, - этой-то что надо?
Потом быстро перезвонил ассистентке и рассказал о том, что у него разболелась голова, поэтому уехал домой и, приняв лекарство, крепко уснул.
- Но… Доктор, ваша машина по-прежнему здесь, на стоянке, - в недоумении поинтересовалась девушка.
- А, ну да, - быстро сочинил очередную отговорку Том. – Я же такси взял! Почувствовал, что сам не смогу вести.
- Значит, на сегодня оставшихся пациентов отменить?
- Конечно.
- А утром – как обычно, или тоже перенести сеансы?
- Ну, Гертруда, вот видишь, ты просто умница! Сама знаешь, что делать, - быстро похвалил он ассистентку и нажал кнопку отбоя, чтобы избежать дальнейших расспросов. Оверштайн ненавидел врать и изворачиваться. И ненавидел, когда его вынуждали поступать против собственных правил.

- Так переносить утренних, или нет? – задумчиво спросила Гертруда, уставившись на телефонную трубку, издающую короткие гудки.

Наконец, дверь, в которой Том уже почти дыру проглядел, распахнулась, выпуская на сумрачную улицу Каулитца. Он немного постоял, закурил, и не спеша пошёл по мокрому тротуару. Дождь почти утих, и теперь напоминал лёгкую морось. Но Билл, погрузившись в свои мысли, не обращал на скверную погоду никакого внимания. И не заметил, как следом за ним, так же, игнорируя дождь, последовал мужчина.
Том шёл, не отрывая глаз от широких плеч, обтянутых дорогой тканью чёрного пальто. Вдыхал шлейф из смеси ароматов одеколона и хороших сигарет, и…не хотел больше ни о чём думать. Ему просто было хорошо. Вот так, идти и идти…
В какой-то момент, выпав из реальности и позабыв о таинственности своего предприятия, Оверштайн потерял бдительность – Билл просто исчез. Только что шёл впереди, и вдруг его не стало! Том остановился, растерянно оглядываясь и уже ругая себя, но, так и не увидев нигде объекта своей слежки, решил поискать на соседней улице. И, стоило ему только свернуть за угол, как он оказался схвачен и прижат крепкой рукой к стене.
- Ну, рассказывай, - прорычал Билл, надавливая локтем на горло Оверштайна. - Следишь за мной, гад? Кто послал, конкуренты? А может ты убить меня собираешься?

Пока Том ошарашено таращился на Каулитца, тот быстро одной рукой проверил его карманы на предмет скрытого оружия.

- Слушай, а ты часом не маньяк? – усмехнулся Билл своей догадке. – И давно мечтаешь о моей заднице? Или предпочитаешь чтобы я тебя отодрал?
Парень уже откровенно глумился над своим незадачливым преследователем. Но, на счастье Тома, свет фонаря сюда не доставал, поэтому Каулитц не видел, как позорно он покраснел.
- И что мне с тобой делать? Да что ты отмалчиваешься?!
- А разве ты дашь сказать? – полузадушено прохрипел Оверштайн.
- Хм. Ладно, - ослабил хватку Билл. – Теперь-то можешь говорить?
- Угу.
- В общем, есть два варианта. Первый – я просто сейчас разобью твою мерзкую рожу, чтобы отбить охоту следить. Второй – можем пойти напиться, и тогда я вытяну из тебя всю правду. Ну, так что?
- Я этого не планировал.
- Да уж, - улыбнулся Билл.
Отступив всего на шаг, он попал в полосу света, падавшего от яркой вывески на углу. Теперь Том мог рассмотреть его лицо. На какой-то миг даже показалось, что оно приобрело какой-то налёт…благородства, аристократичности… Ему определённо шёл новый образ.
- К сожалению, жизнь редко вписывается в наши планы.
- Я выбираю третий вариант, - тихо произнёс Оверштайн.
- Это какой же?
- Ухожу.
- Ну, смотри, как знаешь, - улыбнулся напоследок Билл, развернулся и пошёл дальше по улице. А Том остался стоять в тени дома, не веря в то, что эта дурацкая ситуация разрешилась вот так, просто. Он был готов уже к тому, что как минимум схлопочет по лицу, а Каулитц взял, и отпустил его!

- Нетипично и неправильно, - вполголоса заметил Том, потирая горло. – Хотя… Разве я поступил правильно? Нет, пожалуй, мне тоже необходим психолог. Или психиатр…

Теперь голова у него разболелась по-настоящему.

Ночь выдалась беспокойная. Даже во снах Оверштайн продолжал преследовать Билла. Сначала осторожничал, прячась за столбами и деревьями. Потом осмелел и открыто шёл следом. А дальше уже просто бежал, пытаясь его догнать! Но всё было бесполезно: они не стали ближе друг к другу ни на шаг…

***
Промучившись два дня, Том в своих умозаключениях зашёл в тупик. Анализируя ситуацию по всем известным ему психологическим методикам, он так и не нашёл хоть мало–мальски подходящего объяснения происходящему. Нет, кое-какие трактовки, конечно же были… Но ни одна из них Оверштайну не казалась приемлемой.

- Итак, коллега, думаю, нам пора поговорить, - заявила с порога доктор Уиллс. Не дождавшись приглашения, сама вошла и закрыла за собой дверь на замок. Чтобы никто не помешал.
- Терри, у меня через пять минут клиент, - вяло отмахнулся Том.
- Ничего не хочу знать! Ни пациенты, ни их проблемы не кончатся никогда. А вот ты меня уже всерьёз беспокоишь.
- Но, герр Йохансен…
- Я отменила его сеанс. Пусть лучше вместо этого пообщается полчаса со своей благоверной. Им есть о чём поговорить, - улыбнулась Терри. – Ну, а теперь рассказывай, что случилось?
- Да с чего ты взяла?
- Ой, только вот этого не надо. Я же вижу… Ты последнее время вообще сам не свой ходишь. Карла достаёт? Если это она, только скажи! У меня есть хорошая знакомая в суде, запретительное постановление сделаем в течение часа.
- Господи… Да зачем Карле ко мне приближаться? Она уже и думать забыла. Наверняка, прохлаждается где-то на далёких островах с очередным поклонником…
- Хорошо, если не она, тогда кто? И не думай, что сможешь отмолчаться или отшутиться, как обычно. Я так просто не отстану.

Женщина удобнее устроилась в кресле, всем видом показывая, что готова слушать.

Том поднялся, и прошёл по кабинету. Нужно было подумать. С одной стороны, ему уже давно следовало с кем-нибудь поговорить. А с другой… Как-то странно. Ведь он сам толком не может объяснить причину своего состояния. Наконец, решившись, достал из встроенного бара бутылку коньяка и два бокала, и сел напротив Терри на диван.

- Вот! Вот это правильно, - улыбнулась женщина. – Можно сказать, первый шаг к доверительной беседе.

Несмело начав свой рассказ, Том вскоре уже не мог остановиться. Его словно прорвало! Уиллс слушала внимательно, не перебивая. Даже, вопреки привычке делать пометки в блокноте, на этот раз сдержалась, боясь спугнуть друга.

- Ну, что скажешь? – с надеждой посмотрел он на Терри, залпом допив коньяк из бокала.
- Хм… - задумчиво потёрла она пальчиком правый висок женщина. – Ну, судя по всему, ты таки влюбился, дорогой, - улыбнулась она.
- Чушь, - тут же возразил Том. – Ты ерунду говоришь, дорогая, - передразнил Оверштайн её манеру общения. – Какое там влюбился? Для этого Билл должен как минимум привлекать меня физически.
- А что, не привлекает?
- Эм… Нет.

Том даже не стал задумываться над тем, был ли его ответ правдив. Хотя бы потому, что предпочитал считать это правдой. Даже если символизм снов говорил об ином…

- А ты знаешь, да! Да, он что-то такое делает, чтобы завлечь меня! Терри, узнай у Каулитца под гипнозом, может он какой-то магией занимается? Ну, я не знаю, вуду каким-нибудь… Почему-то же он мне не даёт покоя? Почему меня к нему тянет? Зачем?

- Да… - задумчиво протянула Уиллс. – Не думала, что всё настолько запущено. Ладно, ты только не волнуйся. Мы вместе разберёмся, да?
- Было бы неплохо, - согласился Том, наливая себе и подруге ещё по порции коньяка.






12.

Как уснул – Наби не помнил. Но наутро, встретившись за завтраком с Аасимом, подтвердил своё желание отправиться в далёкое путешествие.
А раз решили, то так и сделали. Несколько дней ушло на сборы и прощание с родными Аасима. Потом путешественники присоединились к каравану, везущему товары в Вавилон через Великую Аравийскую пустыню.

Путь предстоял не из лёгких.

- Наби, больше двух недель нас будет палить жаркое солнце в песках. Ты ещё слаб, выдержишь? – волновался Аасим.
- Да. Мне уже приходилось идти с караваном по пустыне.
- Тысячу лет назад? – улыбнулся старик. Он по-прежнему относился к рассказу юноши как к удивительной сказке. И пока не увидел своих книг, просто так верить не собирался. Хотя и не было больше никаких объяснений тому, как же всё-таки Наби оказался на берегу моря.
- Не знаю, - ответил Странник. – Я просто помню своё прошлое, и всё.

***
Как и обещал Аасим, путешествие выдалось не из лёгких. Но Наби, которому уже было с чем сравнивать, в этот раз показалось всё не так страшно. Во-первых, его больше не преследовали призраки. А во-вторых… Он не знал, как это объяснить, но сердце трепетало в преддверии чего-то нового в жизни. Странник ждал новой встречи…
Ну, а пока, оставив позади горы, что протянулись вдоль моря, словно гребень на крокодильем хвосте, караван продвигался по пустыне. Красные пески уходили высокими дюнами до самого горизонта. И, наверняка, дальше. Нынешняя пустыня сильно отличалась от прошлой – здесь источник воды можно было найти просто под вади (русло высохшей реки – прим.авт.), и с этим, к радости караванщиков, Наби справлялся великолепно.

***
Две недели пути подошли к концу. За интересными беседами с Аасимом время для Странника пролетело незаметно. И, по мере того, как старик посвящал его в теперешнее устройство мира, Наби всё больше и больше убеждался в том, что каким-то образом умудрился перескочить через время…

- А вот ещё, послушай, - начал Аасим рассказывать очередную историю. – Приплыв на своих кораблях в устье соединяющихся рек, чужестранцы быстро продвигались на север. Но они не были завоевателями! И кочевые племена, жившие до того в долине, постепенно приняли новую культуру, новые знания. Это пошло им на пользу. Потом уже, спустя сотни лет, начались войны за плодородные земли… И продолжаются до сих пор.
- Но зачем? Разве нельзя договориться и жить в мире? – недоумевал Наби. Хотя… Ещё дома, в Атлантиде, учитель объяснял ему, почему народы воюют между собой. Но юноше, выросшему среди любви и благополучия, всё равно было сложно понять тягу людей к завоеваниям.

- Ну… Иногда удаётся заключить договор о мире. Но чаще – об объединении против общего врага. Так, одним из последних случаев стал договор между Вавилонским царём Навуходоносором II и правителем Мидии Киаксаром.
- И против кого они решили «дружить»?
- Против Ассирии. Ассирийцы до этого уже дважды разрушали столицу Вавилонского царства.
- Ну, тогда конечно.
- Кхм… Не так всё просто, сынок. Чтобы скрепить военный договор, нашему правителю пришлось жениться на дочке мидийского царя.
- Да…
- Но в итоге все оказались в выигрыше! - Тут же постарался подбодрить Аасим Наби. – Одержав победу, они разделили территорию Ассирии между собой. А Навуходоносор, на свадьбе впервые увидев свою невесту – Амитис*, - тут же влюбился без памяти. Знаешь, - хитро улыбнулся старик, - он ведь ради неё полностью обновил Вавилон. А ещё, возвёл для любимой висячие сады. Чтобы напоминали в пыльном и шумном городе о зелёных горах Мидии.
- Красивая легенда, - вздохнул Странник.
- Почему легенда? Это всё недавно было. Я при Навуходоносоре стал советником, и наблюдал за строительством. Вот приедем, всё увидишь сам.
- И сады?
- Да. Хоть теперь, при новом царе, за ними уже не так тщательно следят, выглядят они неплохо.
- А кто сейчас правит Вавилоном?
- Амель-Мардук.
- И что, хороший правитель?
- Кхм… - старик задумчиво почесал за ухом. – Ну, что тебе сказать… Славы царя Хаммурапи он вряд ли добьётся. Да и Навуходоносор, его отец, сделал для Вавилонского царства очень многое. Хотя… Амель-Мардук всего год, как начал править, может, чем ещё и удивит нас.

Наби почему-то стало неприятно от услышанной оценки, ведь, отправляясь в Вавилон, он был намерен познакомиться в первую очередь с правителем.

- Слушай, ты ведь говорил, что там, у себя дома, вроде как изучал историю? – вспомнил Аасим.
- Да, изучал.
- А о наших землях знаешь что-нибудь?

Странник улыбнулся, вспомнив своего учителя – согнутого многими годами жизни старичка.

- Из того, что помню… В общем, в людях Атлантиды всегда горела жажда познания. Они путешествовали на кораблях в разные концы земли, делясь добытыми знаниями со встреченными народами, и узнавая у них что-то новое для себя. Иногда получалось неплохо. А иногда… Да, не все возвращались домой, - вздохнул Наби, вспомнив их с братом последнее путешествие на корабле через океан, и немного помолчал. – Так вот, атланты на кораблях обогнули континент с юга, прошли через море и поднялись в устье сливающихся рек. Местные жители, жившие тогда разрозненно и дико, сначала настороженно приняли чужаков. А потом, когда увидели, сколько пользы могут принести знания другого народа… Наши люди прорыли каналы, дав землям воду могучей реки Пу-рат-ту**, научили письму, построили хитрые механизмы, сильно облегчившие жизнь. Благодаря труду многих поколений, они превратили негостеприимную равнину в цветущий сад. Усилиями атлантов племена постепенно объединились в первое государство – Шумер…
- Да-да… Я читал об этом! - оживился Аасим. – На древних табличках записано: «Пришли люди на кораблях, и были они высоки ростом и прекрасны лицом. Знания и умения их были подобны магии…». Так это были…люди из твоих земель?
- Да, - согласился Наби.
- Хм… - удивлённо покачал головой старик. Потом ещё раз окинул взглядом спутника:
- Ты подходишь под описание – высок ростом и лицом прекрасен.
- Потому что я тоже из Атлантиды.
- А знаешь… - произнёс Аасим и сделал длинную паузу, будто взвешивая то, что хотел сказать дальше. – В Вавилоне есть у меня один знакомый – он начальник царской стражи. А во время войны ещё и военный советник! – добавил старик, стараясь придать как можно больше значимости человеку, о котором начал рассказывать. – Так вот, он высок, как никто другой. И красотой боги не обделили… Думаю, вас нужно познакомить. Я давно подозревал, что в его жилах течёт кровь древних шумеров.
- Ладно. А с правителем вашим, с Амель-Мардуком, я смогу познакомиться?
- Ну, если захочешь…
- Да, хочу.
- Хорошо. Кстати! Я вот только что вспомнил: за неделю до твоего появления на берегу моря, прибыли корабли из Египта. Фараон Артахешес I послал свои дары новому правителю Вавилона. Мы от их каравана всего на два дня отстаём. Погода сейчас хорошая, не так жарко, как бывает в разгар лета, так что… Может и догоним на подъезде к Двуречью. Тогда можно было бы вместе с египтянами попасть на приём в царский дворец.

Вдруг впереди раздался громкий крик, предупреждающий об опасности. Аасим выпрямился в седле и ударил верблюда пятками по бокам.
- Наби, не отставай! Иначе попадём в руки грабителей…
- Но… а как же остальные верблюды? Твои вещи…
- Сынок, всё добро, навьюченное на спины животных, не стоит человеческой жизни. Быстрее!..

Остальные караванщики побросали свои богатства и, запрыгнув на верблюдов, бросились врассыпную. Несмотря на обычную меланхоличность, животные сейчас мчались, соперничая с ветром, преодолевая песчаные холмы. Наконец, впереди показался чей-то лагерь. Аасим придержал верблюда, и Наби прокричал, поравнявшись с ним:
- Что теперь?
- Не знаю. Это может быть логово тех кочевников, что нас преследуют.
- А может, и нет! - выкрикнул Странник, и погнал своего верблюда прямо на раскинувшийся между дюнами лагерь. Старик осуждающе покачал головой. Но, в данный момент выбор был невелик, поэтому пришлось ему последовать за юношей.
Оказалось, что стоянка, разбитая прямо на русле вади, принадлежала каравану египтян, которых Аасим надеялся догнать перед въездом в Вавилон. Они тоже пострадали от набега бандитов. Но, потери оказались невелики, - караванщики смогли отбить почти всё своё добро. А сейчас они отдыхали перед тем, как продолжить путь.
Наби, съехав по лохматому боку своего верблюда на землю, задыхаясь, объяснил охраняющим караван стражникам, что на них напали. Те, не тратя времени на дальнейшие разговоры, тут же схватили копья. А через пару минут их верблюды уже скакали в ту сторону, откуда только что, спасаясь от преследования, явились Наби и Аасим.


Вечером все собрались у костра. Оба каравана довольно сносно устроились на одной стоянке. Уставшие от бешеных скачек по пустыне верблюды теперь отдыхали - лежали на песке, подогнув голенастые ноги под себя. Мужчины, совместными усилиями отразившие нападение кочевников, делились впечатлениями за ужином. Хмельное пиво египтян и общая битва помогли караванщикам очень быстро сдружиться.

- Думаю, нападения можно уже не бояться, - улыбнулся Аасим, довольно жмурясь и поглаживая завитую колечками белую бороду. – Нас оказалось гораздо больше, и горстка бандитов не осмелится теперь даже приблизиться к каравану.
Наби, до сих пор напряжённо прислушивавшийся к звукам пустыни, наконец-то, расслабился.
Оставался один день пути до Вавилона…

***
Дальнейшее путешествие стало в какой-то мере даже приятным. Время проходило в интересных беседах. Аасим заговаривал то с одним, то с другим из новоприобретённых друзей, и вместе с Наби наслаждался их историями: о жизни, о семье, о любви…
За время знакомства Странник успел понять, что старик не просто кладезь информации, но и большой любитель историй. Впрочем, об этом Салима его предупреждала ещё в первый день их встречи.
Пока очередной рассказчик посвящал добровольных слушателей в свои мечты, Наби вдруг вспомнил о внучке Аасима. О том, как прощаясь, вдруг снял с шеи шнурок с подаренным фараоном амулетом из лазурита и отдал его девочке со словами: «Пусть он оберегает теперь тебя, и поможет встретить свою любовь…»
Это был какой-то неясный порыв души. Почему? Странник не знал ответа. Просто в тот момент почувствовал, что дальнейший путь не должен быть отягощён прошлым. Ведь теперь его от Тутмоса отделяет не одна сотня лет…

***
Наконец, пески отступили, оставшись позади. Каменистое плато выступало, поднимаясь под плавным наклоном вверх. Оказавшись на вершине, Наби прерывисто вздохнул и замер, стараясь охватить взглядом раскинувшееся внизу у его ног великолепие: Вавилон…
Дорога проходила у подножия плато, отделённая от высоких стен величественного города широкой лентой заполненного водой рва, похожего скорее на реку. Прямо напротив караванщиков возвышались самые прекрасные из восьми ворот Вавилона – ворота богини Иштар.
Преодолев остаток пути, вскоре Наби смог ощутить всю грандиозность постройки – врата, блестящие синевой глазури на идеально подогнанных кирпичах, словно отразили в себе небеса. Украшенные рельефами с изображениями жёлтых львов, жёлто-красных драконов и быков, они поднимались на много локтей вверх, заставляя чувствовать себя рядом с этой глыбой ничтожно маленьким. Широкая дорога, позволяющая беспрепятственно проехать четвёрке лошадей, запряжённых в повозку, попадала во чрево города, запросто проглоченная распахнутыми огромными створками, обшитыми листами отполированной меди. Верблюды кричали и вытягивали свои длинные шеи в сторону воды, но погонщики не позволяли им останавливаться. Множество людей сливалось в полноводную реку, несущую своим течением только в одну сторону – в Вавилон…

Путь Процессий, по которому путешественники вошли в город, продлился дальше, к центру, широкой центральной улицей. От каждых из восьми ворот шли такие же, прямые и широкие улицы, делившие Вавилон на квадраты. Египтяне, впервые попавшие в столицу Вавилонского царства, были ошеломлены количеством людей, сновавших туда-сюда по пешеходной части дороги. Шум, крики верблюдов, высокие трёх- и четырёхэтажные дома с непривычки подавляли и утомляли путников. Аасим предложил оставить верблюдов в ближайшем гостином дворе и продолжить осматривать Вавилон верхом на лошадях.
- Но где мы их возьмём? – спросил Наби, и понял, что вопрос был лишним – навстречу вышел хозяин приюта для приезжих купцов и тут же радостно распахнул объятия старику:
- Аасим! Брат мой, давно тебя не было видно! Ну, как съездил в гости? Сын-то твой, жив - здоров? А семья его? Сколько уже жён? А сыновей?
- Здравствуй, Алим, здравствуй дорогой, - спустя минуту уже обнимал Аасим на удивление похожего на него, такого же седобородого мужчину. – Ты задал столько вопросов, что даже за всё время трапезы не рассказать! Вот, подожди, покажу своим друзьям Вавилон и вечером обо всём поговорим.
- Отлично! - обрадовался Алим. – Значит, вечером вы все мои гости, - радушно пригласил он и Наби, и приехавших с ними египтян. После чего отвёл место для верблюдов и для привезённых товаров, дал лошадей и ненадолго простился с путешественниками.

- Хороший у тебя брат, - чему-то улыбаясь, произнёс Странник, пока они ехали к реке, делившей Вавилон на Старый и Новый город.
- О… У меня восемнадцать братьев! И всех их я люблю, - горячо заверил Аасим, расплываясь в широкой улыбке.
- Восемнадцать?!
- Понимаю, это немного… - несколько смутился старик, - у некоторых бывает и до ста братьев и сестёр. Но отец мой был не слишком богат и смог позволить себе взять лишь четырёх жён. Зато, все его женщины оказались щедрыми на отпрысков!
Наби рассмеялся, качая головой, и в который раз удивляясь.

Они не спеша ехали по улицам большого города, на сердце было легко и радостно: на минуту Наби даже показалось, что он вернулся в родную Атлантиду. Было бы только больше деревьев и зелени… Да и местный народ сильно отличался от его соотечественников – низкорослые, коренастые, смуглые…

- …а вот и мост, - вывел юношу из задумчивости голос Аасима.
И правда, улица впереди заканчивалась на берегу широкой реки, спокойно и уверенно несущей свои синие воды. Но через Пу-рат-ту был выстроен чудесный мост! Опорами служили столбы из кирпича, скреплённого асфальтом, сделанные в виде кораблей. На них – каменные плиты, сверху на которых настил из тонких досок.

- На ночь часть настила сдвигают, чтобы парусные суда могли беспрепятственно подходить к причалам и пристаням, - пояснял старик, пока его спутники с некоторым опасением посматривали на темнеющие под ними речные глубины с высоты переходимого ими моста. А так как он был пешеходным, коней пришлось оставить на берегу.

Дошли до середины длинного моста и остановились полюбоваться открывшимся видом. На противоположном берегу, у причала покачивались на волнах финикийские корабли с товарами для вавилонских купцов. С севера на юг, управляемые стоящими на них мужчинами с длинными шестами в руках, проплывали плоты кедрового дерева с Ливанских гор. Вдоль берегов трепетали богатым уловом сети рыбаков, и высокие пальмы самовлюблённо гляделись в зеркало вод.
Отсюда, с моста, хорошо было видно, как над всеми зданиями Вавилона возвышался Храмовый Город.

- Эсагила, - мечтательно произнёс Аасим, указывая рукой на самый высокий холм, окружённый толстой зубчатой стеной.
- Это что, та самая Башня? – недоверчиво спросил один их четверых египтян, отправившихся на прогулку по городу.
- О, да… Зиккурат Этеменанки был здесь задолго до правления самого Хаммурапи. Несколько раз частично разрушался, а потом отстраивался заново. Последний, кто всерьёз занимался восстановлением Башни, был Навуходоносор. Жаль, что его сыну теперь до этого нет никакого дела … - Аасим грустно покачал головой. Старик уже успел заметить первые признаки разрушений. Ведь он отсутствовал всего лишь год, но за прошедшее время Вавилон уже успел измениться. И не в лучшую сторону.

- Аасим, расскажи о зиккурате, - попросил Наби.
- О, друг мой, я обязательно тебе всё расскажу! Но сейчас нам пора возвращаться. Нужно ещё отдохнуть перед ужином. А завтра – приём у Амель-Мардука.

Ещё немного полюбовавшись видами, путешественники вернулись к гостеприимному брату своего провожатого.





13.

- Хм… - ещё раз придирчиво осмотрел Наби Аасим. Потом обменялся взглядами с братом.
- Это никуда не годится! – тут же вынес вердикт Алим.
- Ну почему? Одежда целая, хорошая… - попытался отбиться юноша.
- Да. Но не модная! – безапелляционно заявил старик. – В таком к царю точно нельзя. Снимай всё, сейчас что-нибудь придумаем.
Пока слуга куда-то бегал по поручению хозяина, Аасим счёл своим долгом объяснить:
- Понимаешь, сынок, у нас внешний вид играет очень большое значение. Говорят, «хорошо одетому всегда рады». Так что…
- Да, слава богам, что борода у тебя уже успела немного отрасти, - вмешался Алим. Жалко только, что нельзя её завить, как положено…
- А я хотел сбрить щетину.
- Ты что?! – тут же возмутились на два голоса его старшие друзья. – Мужчине без бороды никак нельзя!

Спустя полчаса Наби предстал перед ними в «должном» виде. Длинная белая рубаха, поверх неё через правое плечо наброшен шарф с бахромой. Простые кожаные сандалии завершали убранство. От завивки волос и вплетения в причёску золотых нитей с бусинами юноша отказался. Но Алиму удалось уговорить его нанести на волосы масло для укладки и гладко зачесать их назад.
Осмотрев себя в медном зеркале, Наби остался доволен. Хотя и прежний вид ему тоже нравился. Но, раз уж сказали, что в царский дворец нельзя идти как оборванцу… пришлось покориться.

Вскоре из гостеприимного дома выдвинулась целая делегация: шестеро египтян, Наби и Аасим.

Царский дворец, как и храм, выглядел неприступной крепостью: высокая стена сообщалась с улицей только одними хорошо укреплёнными воротами. Пройдя их, мужчины оказались во внутреннем дворе с помещениями для стражи. Дальше следовал второй двор, полностью принадлежавший начальнику стражи и его семье.
Гостей встретил высокий и статный хозяин. Рубаха без рукавов, длинной чуть ниже колен выделяла красиво очерченные мускулистые плечи и ноги. Перекрещивающаяся на широкой груди бахрома была перехвачена на талии кожаным поясом, украшенным блестящими медными бляшками. Из-за пояса торчала покрытая резными узорами рукоятка изогнутого меча. Волосы на аккуратной бородке, как того требовала мода, лежали завиток к завитку. Идеально. Мелкие спиральные локоны, поддерживаемые на лбу золотым обручем, чуть прикрывали второй ярус сложной причёски – множество тонких косичек, ниспадавших на спину ниже лопаток.
Несколько минут Наби рассматривал незнакомца и пришёл к выводу: не смотря на причудливый внешний вид, всё, что было на молодом мужчине, удивительно ему подходило. При этом мужественность его подчёркивалась ещё больше на фоне вычурного костюма.

- Вот, друг мой, хочу познакомить тебя с нашим военачальником, - обратился к Страннику Аасим. – Тамам*. А это наш друг – Наби. Он прибыл издалека…
Представленные друг другу мужчины, будучи одного роста, и намного выше остальных, обменялись оценивающими взглядами. Затем последовало крепкое рукопожатие.
Юноша вдруг почувствовал, как странное ощущение, не смотря на жаркий день, холодком медленно сползло от затылка вниз по позвоночнику. А острый взгляд чёрных, словно безлунная южная ночь, очей, заставил отвести глаза первым.
- Друг Аасима – мой друг, - прозвучал глубокий бархатистый голос уверенного в себе человека. И Наби вдруг захотелось, чтобы он ещё что-нибудь сказал. Но Тамам оказался не из разряда болтунов.
- Ну, вот и познакомились, - потёр руки довольный собой старик. – Думаю, потом вы успеете поговорить, а сейчас уже пора на приём. Амель-Мардук не любит ждать…

Наби, стряхнув с себя наваждение, подумал: «Правитель – вот, ради кого я здесь!»

Пройдя ещё одни укреплённые ворота, гости оказались на третьем, самом большом дворе, и увидели царский дворец. Но и третий двор был не последним. Тамам объяснил им, что в четвёртый двор выходят личные покои царя, а в пятый – царицы и царского гарема.
Так, внимательно слушая рассказ и следуя за стражей, гости прошли к тронному залу. Под стенами, расписанными сценами героических подвигов Гильгамеша**, на глиняных лавках-ступенях сидели ждущие царского приёма гости.
Наконец, сам царь Амель-Мардук появился в тронном зале. Поднялся на возвышение, окинул всех долгим взглядом. Гости, прибывшие из разных стран, склонили головы в знак почтения. А как только снова подняли глаза на царя – его уже и след простыл. Наби слышал, как Аасим рядом неодобрительно цокнул языком. И заметил, что Тамам старается не улыбаться, закусив нижнюю губу. Сам же юноша испытал разочарование. Он ведь рассчитывал, что его лично представят правителю!
Но, предаваться раздумьям стало некогда – всех гостей пригласили в другой зал, для трапезы и увеселений. Это сразу подняло настроение Наби: не всё ещё потеряно!

Следующее помещение поражало своим пышным убранством. Двойные ряды колон из ливанского кедра соединялись изящными арками под высоким потолком. Стены, сплошь украшенные мозаиками и орнаментами из разноцветных кусочков глазури, отражали солнечный свет, щедро льющийся в большое круглое отверстие в потолке. Поток лучей смешивался с потоком прохладной воды фонтана, устроенного в центре зала. У дальней стены полукругом стояли столы, заставленные сияющими чеканными блюдами из полированной меди с высившимися на них горками различных угощений и сладостей. Амель-Мардук восседал в центре возле фонтана на дорогом ковре, заваленном расшитыми шёлковыми узорами подушках. Царя окружали четыре прекрасные девушки-наложницы. Одна отрывала с грозди крупные виноградины и кормила своего хозяина. Ещё две – обмахивали веерами из перьев страуса. Четвёртая красавица сидела у ног Амель-Мардука и гладила его руку, густо усеянную перстнями с крупными сияющими дорогими камнями.
Сам царь Вавилона был низкого роста, коренастый; толстый живот туго натягивал ткань белой рубахи. И даже задрапированная вокруг давно потерявшего стройность стана ткань с длинной бахромой не скрывала этого. Маленькие чёрные глазки бегали из стороны в сторону, масляно поблёскивая и оценивая всех и каждого, кто находился в зале. Красные мясистые мокрые губы находились в постоянном движении – правитель непрерывно чем-нибудь закусывал. Или громко хохотал.
Наконец, пришло время подношения даров и представления гостей. Дождался своей очереди и Наби с египтянами. Его спутники принесли большой сундук. Когда крышку откинули – внутри засверкала, отражая солнечный свет бусра*** разных цветов. Амель-Мардук запустил в сундук руку, набирая крохотные бусинки в горсть, и пропуская между пальцами, словно песок. Он наслаждался ощущениями. Наложницы украдкой поглядывали на Наби, и с лёгким вздохом опускали полные сожаления взоры: всё-таки, их хозяином был царь. И только его желаниям должны были беспрекословно подчиняться девушки.
А Странник на этот раз полностью и бесповоротно разочаровался в правителе:
«Да… До Тутмоса ему явно далеко. И как такой…не может быть, чтобы в пророчестве говорилось о нём!..»

Пока Наби размышлял, подошла очередь следующей группы заморских гостей с подношениями и его быстро оттеснили в сторону. Юноша даже не заметил, что всё это время тёмные глаза Аасима зорко следили за ним.

_______________________________________________
* Тамам – «совершенный» (с арабского)
**«Эпос о Гильгамеше», или поэма «О всё видавшем» (ša nagba imuru), — одно из старейших сохранившихся литературных произведений в мире, созданное в XXII веке до н. э. в Древнем Шумере. (Википедия)
*** бусра – бисер. Его начали производить в Египте, едва только открыли секрет стекловарения.



***

Когда веселье было уже в самом разгаре – музыканты оглушали яростно-весёлой музыкой, факиры то и дело выдыхали вверх хвосты пламени, а танцовщицы сводили с ума танцами, Странник понял, что хочет покинуть этот праздник. Он слишком устал.
Когда до выхода оставалось уже всего ничего, Наби почувствовал чью-то руку на своём плече.
- Решил сбежать? – улыбаясь, спросил Тамам.
- Я не…
- Я, пожалуй, отправлюсь с вами, - тут же раздался рядом голос Аасима. – Стар уже для такого бурного веселья…
- Тогда я вас провожу, - предложил начальник стражи, и пошёл вперёд.

- Похоже, ему самому тут не очень-то хотелось оставаться, - тихо заметил Наби, обращаясь к старику.
- Ну… Когда меня дома дожидалась юная красавица-жена, я тоже спешил к ней! – хитро подмигнул юноше Аасим.
- Хм. – Странник впервые не нашёл слов для ответа. Конечно, он знал, что у Тамама есть семья! Но именно сейчас это как-то неприятно кольнуло. Поэтому Наби решил сменить тему.
- Аасим, помнишь, в пустыне ты обещал мне показать висячие Сады?
- Помню, а как же!
- Пойдём завтра?

Старик покосился на своего давнего друга и заметил, что тот прислушивается к их разговору. И тут у него появилась одна идея…

- Знаешь, я бы с радостью, но как раз завтра я хочу поработать в библиотеке. Мне нужно столько табличек прочесть, чтобы прояснить историю твоего появления… А может Тамам покажет тебе Сады? Тамам, сможешь?
- Конечно. Рано утром я дам необходимые указания страже, а потом можем отправиться смотреть. Подходит?
- Да, спасибо. Тогда до завтра?
- Приходи к воротам дворца, я тебя встречу, - пожал Тамам на прощание руку новому другу и отправился к себе домой.

***
Почти до самого рассвета ворочался Наби в постели, не в силах уснуть. Вспоминал в мельчайших подробностях прошедший день. Мысли, словно дикие лани, перепрыгивали с образа Амель-Мардука на образ Тамама. Насколько неприятным оказался первый, настолько манящим и привлекательным второй…

Несмотря на бессонную ночь, чуть солнце зажгло восточный край небосвода, Странник был на ногах. Он не хотел опаздывать! Наскоро перекусив холодной лепёшкой, куском сыра и свежими финиками, запил всё стаканчиком доброго пшеничного пива и отправился на встречу.

Ранний подъём не отразился на внешности Тамама – он выглядел так же безупречно, как и вчера днём. От кончика своей завитой чёрной бороды и до натёртых до блеска кожаных сандалий.
После принятых приветствий и обязательного разговора из вежливости «ни о чём», они отправились в северную часть города.

- Видишь вон тот зелёный холм вдалеке?
- Да.
- Это и есть висячие Сады.

При ближайшем рассмотрении всё оказалось ещё более впечатляющим, чем можно было представить, любуясь издалека. Высокие колонны поддерживали четыре яруса один над другим, создавая тот самый эффект горы. Казалось, что все травы, цветы и даже деревья парят в воздухе. Плети вьющихся растений свисали с платформ над широкой лестницей, поднимающей свои ступени до самого верха искусно выстроенной горы.

- Очень красиво… - произнёс Наби, зачарованно глядя снизу вверх на чудо, созданное руками человека. – В моём родном городе было что-то похожее, но не таких огромных размеров, - улыбнулся он Тамаму.
Вавилонянину польстил восторг нового друга.
- Идём, посмотрим на дворец ближе?
- Дворец?
- Да, под первым ярусом Навуходоносор построил для себя и своей жены целый дворец.

Завидев издалека своего военачальника, стражники, охранявшие вход, вытянулись по струнке и замерли.

- Не маловато стражи для охраны царского дворца? – поинтересовался Странник, когда они прошли во внутренний двор.
- Нет. Сейчас здесь никто не живёт.
- А как же Амель-Мардук?
- Он ненавидит всё, что связано с его отцом.
- Почему?
- А как ты думаешь? Видел его? Разве не станет злить извечное сравнение с умным и удачливым отцом, который смог стать бесстрашным и мудрым царём, правившим более сорока лет? К тому же, Навуходоносор был любим своим народом. И самой прекрасной из женщин… А что из всего этого есть у нынешнего правителя? Ничего.
- Да… Плохо.
- Даже не представляешь, насколько! – Тамам так распалился, говоря о наболевшем, что глаза его теперь сверкали, как звезда Сириус в ночном небе. – Такой правитель – горе для народа. Вавилон начинает разрушаться… Чем дольше продлится его царствование, тем больше вероятности исполнения древнего пророчества…
- Пророчества? – тут же встрепенулся Наби. Упоминание об этом показалось ему не случайным совпадением.
- Расскажи.
- Оно звучит так:
«И Вавилон будет грудою развалин, сделается земля его пустыней. И никто не будет жить там от человека, до скота…»*

- Ничего себе. Надеюсь, что такого никогда не произойдёт. Слушай, а можно пройти наверх?
- Конечно.

Мужчины стали пониматься по ступеням. Не смотря на то, что солнце уже успело взойти над горизонтом довольно высоко и хорошенько припекало, здесь, в саду, было свежо и приятно. В усыпанных ароматными цветами кустах пели птицы, где-то журчала вода.

- Постой, а откуда здесь родник? – остановился Странник.
- В одной из колонн проложена труба специально для полива сада. Каждый день рабы вращают большое деревянное колесо, поднимающее воду наверх в бурдюках. Оттуда по тонким каналам она стекает на каждый из ярусов и поливает все растения. Избыток влаги уходит через трубу снова в реку.
- А как же не протекает насквозь через сами платформы? Кирпич ведь может размокнуть.
- Нет, об этом позаботились во время строительства. Каждый слой заливали горячим асфальтом, потом сверху клали срезанный у реки тростник, на него - плодородную землю. Семена и саженцы привозили из Мидии.
- Потрясающе… Настоящее чудо!


Когда длинный подъём закончился, на вершине перед Наби открылась широкая площадка. В центре находился небольшой бассейн, куда сливалась вода из бурдюков. В четырёх углах – маленькие отверстия, из которых вода растекалась по тонким желобам к растениям. Дальше ручейки терялись в густой траве. С высоты Садов открывался захватывающий вид на город.

- Красиво… - выдохнул Наби.
- Да. Но ещё лучшее обозрение открывается от храма Мардука. Оттуда, - показал он рукой на уходящую в небо и теряющуюся верхушкой в облаках ступенчатую башню. – На самом верху храм.
Наби с замиранием сердца смотрел на красоту города. Не хватало слов, чтобы описать свои чувства. И за них он сейчас был благодарен человеку, который привёл его сюда. Тамам… Он стоял на краю платформы в тени широколистной пальмы и смотрел вдаль. Лёгкий ветерок теребил подол рубахи и сдувал со лба уложенные тонкими спиралями прядки чёрных волос. Мужчина, в чьих венах текла кровь древних атлантов (а по внешнему виду, несомненно, это так и было!), казался юноше величественно прекрасным.
Не сдержав чувственного порыва, Наби сделал несколько шагов, и остановился за спиной своего провожатого. Настолько близко, чтобы почувствовать его аромат, но не прикасаться…
Тамам почувствовал, как подошёл к нему Наби, и это вызвало неловкость. Лишь на секунду прикрыв глаза, он вдруг ощутил, как странное тепло окутало всё тело. Это даже не было теплом, но что-то такое… Словно легчайшим прикосновением кончики пальцев чужестранца заскользили по коже, обостряя её чувствительность, и заставляя сжиматься всё внутри. А руки продолжали ласкать, не пропуская ничего на своём пути. Плотское желание охватило и зажгло огнём… Сердце колотилось, как безумное, и хотелось, чтобы эти ощущения никогда не заканчивались…
«Так не должно быть!»
Тамам, вопреки своим желаниям, распахнул глаза и резко развернулся, собираясь потребовать у Наби прекратить это, но… Оказалось, что Странник в данный момент сидит на краю бассейна, опустив руку в прохладную воду, и внимательно смотрит на него. Начальнику стражи стало неловко.
«Хорошо бы я выглядел, если б начал отбиваться от рук того, кого и рядом не было!»
А вслух произнёс:
- Пора возвращаться. День сегодня жаркий… Боюсь, может случиться тепловой удар с помутнением разума.
Наби отвернулся, пряча улыбку:
- Как скажешь.
____________________________________________
* - так выглядит библейское пророчество относительно Вавилона.






14.

Пока Терри думала, чем помочь Тому, сам он не сидел сложа руки. Первая неудача со слежкой, вопреки ожиданиям, охоты не отбила. Только теперь уже Оверштайн стал вести себя осторожнее. Правда, он не догадывался, что Билл практически всегда замечал его, но ничего больше не предпринимал, позволяя за собой ходить. Сначала Каулитцу было интересно, каковы мотивы преследователя. Потом, поняв, что странный псих не опасен, эти прятки стали вызывать смех. А со временем Биллу наскучило, и он перестал замечать Тома. Так, словно тот растворился в безликой толпе и исчез.

***
Выходные тянулись бесконечно долго. Сложно даже сравнить с чем-нибудь, всё равно медленно ползущее время победило бы.
Долго спал. Читал. Снова спал. Пытался смотреть телевизор. Что-то жевал в промежутках. И ждал ночи. Нет, не для того, чтобы выспаться! Просто…хотелось, чтобы уже наконец-то наступил этот чёртов понедельник.

Трели будильника стали для Тома настоящим спасением. От скуки, неприкаянности, от самого себя. Как же хорошо снова окунуться с головой в повседневные хлопоты! Впрочем, особых хлопот не намечалось. Но даже привычный поход на работу ставал настоящим праздником для человека, лишившегося вдруг самого главного – общения. Нет, друзья у Оверштайна, конечно, были! Только женатые проводили выходные со своими жёнами и детьми, а холостяки ехали куда-нибудь отрываться и знакомиться с новыми девушками. Том ни в одной из компаний оказаться не хотел. Поэтому, можно сказать, затворничество его было добровольным.

Подогнав рабочий график так, чтобы время перерыва на ланч у него совпало со свободным временем Каулитца, Том в означенный час вышел на улицу. В воздухе мягко кружились одинокие снежинки. Натянув капюшон, Оверштайн зашагал в сторону бистро, где обычно обедал объект его слежки.
Любовь Каулитца к пешим прогулкам и близкое расположение их офисов – были несомненными плюсами. Благодаря своей увлечённости, Том уже научился обходиться без трости. Теперь она стояла забытой в углу прихожей на стойке для зонтов. Но от таких нагрузок нога к вечеру болела так, что хотелось волком выть. И даже это не останавливало Оверштайна! Одно плохо – не было точного расписания распорядка дня Билла… А вернее, он мог совершенно неожиданно менять свои планы. Например, сесть в автомобиль, отъехать пару кварталов, припарковаться где попало у обочины и отправиться дальше бродить пешком. А Том потом нервничал, пытаясь найти свободное место для парковки, при этом, не нарушив по возможности правил, и не потерять из вида Каулитца. В такие моменты он просто ненавидел парня. Тем не менее, следить не прекращал.

К счастью, сегодня Билл пока не выкинул ничего такого, - спокойно вошёл в бистро и заказал бизнес-ланч. Оверштайн сделал то же самое, выбрав столик в другом конце зала так, чтобы не попасться на глаза Каулитцу, и в то же время, видеть его самому.
Допивая кофе, Билл поговорил с кем-то по телефону и потом ещё несколько минут сидел, о чём-то размышляя. Затем решительно поднялся и пошёл на выход.
Том быстро заплатил по счёту и двинулся следом. У двери остановился, наблюдая через стекло, как Каулитц сел в такси. Чертыхнувшись себе под нос, через минуту Оверштайн уже отчаянно жестикулировал у обочины, пытаясь остановить такси. Он уж и не надеялся, что сможет не потерять Билла, но на этот раз всё вышло лучше, чем ожидалось: пропажа нашлась идущей по широким ступеням в направлении Пергамского музея.

- Господи, снова он за своё!.. – пробормотал Том, продолжая следовать за Каулитцем и готовый в любой момент броситься, чтобы остановить очередное безумие. Но Билл излучал завидное спокойствие и уверенность. Купил на входе билет, и чинно прошёл внутрь здания. Особо нигде не останавливался, лишь бегло скользя взглядом по рядам витрин с экспонатами, пока не дошёл до зала, где были выставлены привезённые из Древнего Вавилона и реконструированы Ворота богини Иштар.

Прячась за одной из колонн, Том замер. Сейчас, вспоминая свой прошлый поход в музей, когда ему было лет десять, он понял, что тогда прошёл мимо ничем не заинтересовавший его зал. Но сейчас…
Позабыв о конспирации, Оверштайн медленно направился к Вратам, не сводя с них зачарованного взгляда. А когда оказался у самого ограждения, оставившего между реликвией и ним всего пару метров, остановился и замер. Отчего-то этот экспонат показался ему смутно знакомым. И не просто узнанным с виденных ранее картинок и фотографий, - мерцающая в свете ламп синева глазури вызвала странные чувства. Будто у него с этим местом что-то было связано…

- Ерунда, - встряхнулся спустя пять минут Том. – Показалось.
Вспомнив, что следил до этого за Биллом, быстро оглянулся, но того уже нигде не было видно.

Легко вздохнув, он пошёл по залам, бездумно останавливаясь возле сверкающего стекла витрин, чтобы полюбоваться на очередную выкопанную из земли древность.
Немного поразмыслив, достал телефон и набрал номер Терри.

- Привет. А скажи, пожалуйста, не помнишь случайно, на чём вы остановились с Каулитцем в его воспоминаниях о прошлой жизни?
- Том, ты где?
- Терри, я первый спросил.
- Ладно. Он сейчас в Вавилоне. Вернее, его воплощение в одной из прошлых жизней… - пустилась в путаные объяснения женщина.
- Вавилон? Тогда ясно.
- Что именно?
- Билл снова приходил в музей. К Воротам Иштар.
- Боюсь даже предположить. Ты что, снова начал за ним следить?! Он опять что-то выкинул?
- Почему снова? Я и не бросал. Нет, всё в порядке.
- Господи, Том, ну…
- Спасибо за помощь! – быстро пресёк он стенания подруги и нажал кнопку отбоя.

- Интересно, что он здесь искал? – заговорил сам с собой Оверштайн. – Хм, а почему бы и нет? – пришла в голову совершенно дурацкая мысль. – Мало ли, вдруг парень в прошлой жизни где-то на синей стене нацарапал своё имя, а теперь пришёл проверить, как оно сохранилось?
Эта гипотеза рассмешила самого Тома. Удивляясь, насколько абсурдные мысли стали посещать его голову, Оверштайн пошёл к выходу. От напряжения и морозного уличного воздуха нога дала о себе знать неприятной ноющей болью, усиливавшейся с каждой минутой. Поэтому, плюнув на всё, Том поймал такси и отправился домой. Горячая ванна, бокал хорошего красного вина и крепкий сон быстро восстановят силы и успокоят ногу. Заодно, не помешало бы проанализировать произошедшее сегодня в музее.

***
Билл долго размышлял над тем, что рассказала ему доктор Уиллс после сеанса. Потом вспомнил, что ещё, будучи школьником, приезжал с классом на экскурсию, и что-то там такое в музее им рассказывали. И, кажется, о Вавилоне в том числе.

На обед Каулитц уходил в полной уверенности, что снова увидит своего преследователя. Так оно и вышло, - странный парень в тёмных очках, как всегда пошёл за ним.
Сегодня Билл почему-то решил сжалиться, и даже попросил таксиста ехать помедленнее, чтобы дать возможность странному чудаку не потерять след.

Каулитц нашёл Ворота богини Иштар. Да, красиво. Да, монументально. Но, как и в случае с реликвиями Древнего Египта, он снова ничего не почувствовал. Зато незнакомец его удивил! Вместо того чтобы прятаться за колонной, как это и предусмотрено было их «игрой», мужчина, чуть прихрамывая вдруг пошёл прямо на Билла! Причём, судя по всему, не видя ничего, кроме самих Ворот. Удивлённому донельзя Каулитцу самому пришлось убираться с пути невменяемого преследователя. Теперь они поменялись ролями – уже Билл наблюдал, смешавшись с экскурсионной группой. Правда, особого желания торчать весь день в музее не было, поэтому Каулитц вскоре покинул заведение.
Побродив по улицам, он остановился, и вдруг заметил в глубине одного из переулков, быстро погружавшегося в ранние зимние сумерки, высветившуюся неоном вывеску: «Новый Вавилон».
Это было, по меньшей мере, неожиданно. Решив, что судьба не зря расставляет на его пути знаки, Билл свернул к заветному входу.

Оказалось, что дверь под вывеской вела в гей-клуб.
- Ну, ещё бы! – ухмыльнулся Каулитц, оказавшись в задымленном помещении, наполненном танцующими под томную музыку парами – «кожаные папочки» вели в танце своих «сладких мальчиков». – Можно было уже по названию и расположению клуба догадаться.
Тут к вновь прибывшему подошёл блондин, тоненький и смазливый, как девочка-подросток.
- А ты милый, - проворковал он, откровенно ощупывая Билла взглядом. - Не купишь мне выпить?
- Прости, малыш, - не сдерживая ехидной улыбки, ответил Каулитц, - но сегодня я не один.
- А где же твой парень? – не отставал настойчивый красавчик. – Может, пока он появится, мы успеем по-быстрому? Я тебе понравлюсь!
- Не сомневаюсь. Но не в этот раз.
Всё-таки заказав приставучке «Манхеттен», Билл вышел из клуба и оглянулся по сторонам. Его личной «тени» нигде не было видно.
- Да ладно! – в сердцах выкрикнул он в пустой, на первый взгляд, тёмный переулок.

Вдоль стен обозначилось какое-то шевеление, постанывание и недовольное ворчание потревоженных парочек.

– Парень, это ведь реально был твой шанс познакомиться и выпить со мной сегодня!

Ответа не последовало. Только из тени прилетел снежок и рассыпался, разбившись о плечо.

- Чёрт… - отряхнул пальто Билл. Но шуметь больше не стал. – Даже маньяк меня бросил… - добавил он уже тихо.

Это оказалось настолько обидно, что Каулитц напился в это вечер у себя дома в одиночку. И так перебрал, что на следующий день устроил себе выходной, решив вообще не выходить на улицу.

***
Утром отдохнувший и посвежевший Том отправился на работу. До обеда смиренно выслушивал всё, что считали своим долгом вывалить на его бедную голову пациенты. Раньше это зачастую вызывало глухое раздражение, а теперь он просто слушал, и тихо удивлялся людской недальновидности.
Однако ничто не длится вечно! Настало время ланча. Не собираясь пока встречаться с Терри, Оверштайн выскользнул из здания вместе со своим последним пациентом, и направился совершать ежедневный ритуал – «обедать с Биллом».
Только сегодня у Каулитца, судя по всему, были другие планы. Он не просто опоздал, а вообще не пришёл в бистро.

Устав стоять, Том сел на ближайшую скамью так, чтобы всё равно не выпускать из виду заветную дверь. Снег идти перестал, но серые тучи низко ползли над городом, задевая крыши высоток бизнес - центров.
Почувствовав, как замёрзли руки без перчаток, Оверштайн уже собрался уходить. И вдруг… Словно из-под земли на улице появилась цыганская семья. Ну, не совсем, конечно, семья – только женщины и толпа немытых детишек, так и стреляющих глазами по сторонам – где бы чего стащить.
Том напрягся. Он почувствовал то же самое, что и большинство людей, стремящихся при виде толпы цыган обойти их стороной, перейти на другую сторону улицы. Чтобы избежать приставаний со стороны шумных и беспардонных цыганок. Но Оверштайн уже не успевал сделать это с достоинством, поэтому пришлось остаться на месте и пережить нашествие.
Однако он был очень удивлён, когда галдящая и попутно распевающая свои песни толпа прошла мимо, будто не заметив его. Том даже оглянулся им вслед, не поверив, что такое может быть. А когда развернулся обратно, то вздрогнул от неожиданности – перед ним стояла девочка. На вид лет десять, не больше. Смуглая кожа, чёрные блестящие глаза в обрамлении длинных ресниц. Спутанные длинные волосы кое-как повязаны сверху сбившимся назад ярким платком. Девчонка терпеливо ждала, пока мужчина её заметит, а как только убедилась, что его внимание приковано к ней, тут же затянула привычное:
- Дя-я-дя, дай денежку… Я тебе погадаю!
- Кхм. Давай, я тебе дам денежку, но ты не будешь мне гадать. Хорошо? – попытался договориться с ребёнком Оверштайн, роясь во внутреннем кармане куртки. Он рассчитывал достать оттуда купюру в пять евро, которую ему недавно дали на сдачу, и которую он не стал класть в бумажник, а просто сунул в карман.
- Вот, держи… - в руке мелькнула и тут же исчезла в чумазых маленьких пальчиках банкнота достоинством в пятьдесят евро. Том и опомниться не успел. А потом даже стало как-то стыдно за свой первый порыв – вернуть деньги назад.
Маленькая цыганка тем временем расправила свою добычу и посмотрела на свет. Затем пристально – в глаза мужчины:
- Не жалко?
- Ладно, забирай. Беги, догоняй своих.

Девчонка аккуратно сложила купюру и спрятала где-то в складках необъятной, потрёпанной временем и дорогами старой цветастой юбки. Но уходить не спешила. Подумала, и сделала шаг, становясь ещё ближе к Тому. Огромные чёрные глаза казалось, смотрят прямо в душу.
- Ещё денег? – рискнул предположить Оверштайн.
Она медленно покачала головой, отвергая предложение. А затем тихо заговорила:
- Твоя жизнь скоро сильно изменится.
- Так у меня уже много чего произошло за последнее время!
- Не перебивай, - строго одёрнула его цыганка. – Человек, который даст тебе всё, уже близко. Вас соединяет время…
Повернулась, и собралась уходить.
- Эй! Постой! Какой человек?
- Больше ничего тебе не скажу.
- Но…
- Твоя нога очень скоро перестанет болеть, - добавила девочка, делая ещё шаг в сторону.
- Подожди, возьми ещё денег! – вопреки здравому смыслу Том начал лихорадочно доставать бумажник.
- Не нужны мне твои деньги, - улыбнулась девчонка. Затем подхватила руками подол волочащейся по земле юбки, и побежала догонять своих сородичей. А ошеломлённый Оверштайн так и остался сидеть на месте с бумажником в руках.

Вернулся он в офис голодный, замёрзший и совершенно растерянный. Терри, увидев друга в таком состоянии, только покачала головой, укоризненно глядя на него:
- Слушай, такими темпами мне скоро придётся усыновить тебя!
- Элен будет рада ребёнку, - попытался отшутиться Том, согревая руки о чашку с горячим кофе.
- Угу. Только одна поправочка, - Уиллс достала из шкафчика бутылку, где было ещё немного коньяка, и налила другу. – Элен хотела малыша, а не половозрелого шалопая. Вот, пей, а то простудишься.
Том залпом глотнул коньяк, даже не успев ощутить привычного спиртового жжения во рту.
А когда он рассказал о встрече с цыганами на улице, так же залпом глотнула, но уже прямо из бутылки, Терри. Потом отдышалась, и полушёпотом хрипло «заорала»:
- Оверштайн! Ты совсем дурак, что ли?! С ума сошёл? Да они…они могли такое с тобой сделать! Как ты вообще додумался до такого?!..
- Тшш… Клиентов распугаешь, - виновато улыбнулся Том, спокойно отпивая кофе и жмурясь от удовольствия. Он чувствовал, как тепло пошло к рукам и ногам. И даже сердце, кажется, начало отогреваться.

Уиллс, раскрасневшаяся и сбитая с толку поведением друга, замолчала.

- Кстати, как думаешь, что значат слова: «Вас соединяет время»?
- Не знаю. Но не вздумай снова связаться с Карлой!





15.

На следующий день Наби снова пришёл к начальнику царской стражи.

- Что-нибудь случилось? – встревожено спросил Тамам ещё издалека, стремительным шагом приближаясь к Страннику, остановленному стражами у ворот до выяснения личности. – Всё в порядке, он мой гость! – тут же приказал он своим подчинённым пропустить Наби. – Что-то с Аасимом?
- О, нет-нет, не волнуйся, всё в порядке, - улыбнулся нежданный гость. – Просто, Аасим ушёл в какую-то библиотеку, у египтян свои дела, а я больше никого в Вавилоне не знаю. Вот и решил… Извини, что отвлёк. Зря я тут всех переполошил. Пойду, наверное, куда-нибудь… - с этими словами юноша развернулся, выказывая намерение уйти. Но расчёт оказался точным, потому что, не успел Наби сделать и двух шагов, как Тамам остановил его:
- Постой, ну куда ты один в незнакомом городе? Правда, я сейчас занят… Но если хочешь, можешь остаться со мной! Вот, сейчас разберусь с одной жалобой, и до конца дня буду свободен. Согласен?

О лучшем варианте Наби и мечтать не мог.

- Конечно, согласен.

Тамам приказал принести таблички с записями, и друзья вдвоём отправились на пристань, где начальнику стражи предстояло разобраться в одной спорной ситуации между купцами.
К счастью, всё разрешилось довольно быстро и безболезненно. Стороны договорились о полюбовном решении своего вопроса, а Наби получил в своё единоличное распоряжение Тамама на весь остаток дня.

- Ну, чем займёмся? Что хочешь посмотреть?
- Ох… У вас здесь столько всего, что просто глаза разбегаются, - вздохнул Странник, осматриваясь по сторонам. – Кстати, а где это место, куда спрятался от нас Аасим?
- Хочешь, пойдём его проведаем.
- Давай.

Миновав мост через реку, мужчины попали в Старый город. Ещё полчаса прогулки по шумным улицам, и они остановились перед трёхэтажным зданием, отгороженным высоким забором, через ажурный зубчатый край которого на улицу выглядывали разлохмаченные поднявшимся ветром пальмы.
Наби и Тамам прошли ворота, где благодаря известности военачальника их пропустили без вопросов. Дальше лестница привела их на самый верх. На плоской крыше, в тени тростникового навеса сидел в удобном деревянном кресле Аасим. Перед ним на столе высилась стопка глиняных табличек. Молчаливые слуги периодически подносили новые и уносили уже прочитанные. Чуть поодаль четыре человека сидели со специальными металлическими стержнями в руках и на сырые глиняные таблички наносили текст. Готовые работы складывали на широкую доску и относили вниз, к печам, где при помощи обжига предстояло придать им ту твёрдость, что сохранит записанное в веках.

- Здравствуй, Аасим! – приветствовали его гости.
- А… Друзья мои, проходите сюда, - пригласил он их к столу. – Надеюсь, у вас всё в порядке?
- Да, не волнуйся, - заверил его Наби. – Мы просто зашли тебя проведать.
- Тогда хорошо.

В этот момент слуга принёс кувшин с пивом. Прохладный янтарный напиток наполнил кружки, поднимаясь шапками нежной белой пеной.

- Вот, самое лучшее пиво, сделано из босмора.
Тамам отпил несколько больших глотков и довольно зажмурился. Наби тоже попробовал и признал, что вкус от обычного пшеничного пива отличается. Причём, в лучшую сторону.
- А что это за босмор? Я такого раньше не слышал.
- Босмор похож на пшеницу, только зёрном мельче, - объяснил Тамам, наполняя опустевшие кружки. - А не слышал ты потому, что его после обмолота не вывозят с тока не прожаренным – жители не хотят, чтобы семена босмора попали в другие страны.
- Почему? – удивился Наби, наслаждаясь напитком.
- Смысл в том, - продолжил тему Аасим, - чтобы зерно покупали у нас, а не сеяли сами.
- Ясно.

Воцарилось недолгое молчание. Тогда Странник вспомнил, что хотел узнать, отправляясь сюда.

- Ну, как продвигаются дела с твоими книгами? Узнал что-нибудь?
- Не так много, как нужно. Предстоит ещё многое прочитать. Но кое-что уже есть.
- Что именно?

Наби напрягся в ожидании ответа. Старик помолчал, обдумывая ответ. Тамам спокойно попивал пиво и внимательно следил за обоими. Тема разговора ему пока была неясна, но то, что это очень важно, уже почти не оставляло сомнений.

- Тутмос III правил девятьсот лет назад.
- Как?!..

Юноша сидел с таким потрясённым видом, что его спутник встревожился:
- Аасим, то, что ты сказал, это плохо?
Почему-то Тамаму в данный момент стало глубоко не всё равно то, что касалось Наби. Как и почему чужестранец за каких-нибудь три дня вдруг стал ему небезразличен – на это ответа не было. Может, всему виной воспоминание о странном видении, случившемся вчера в Висячих Садах, и застрявшее занозой в голове?..

- Нет-нет! – тут же перебил Аасима Странник. Он пока не был готов рассказать Тамаму о том, что с ним произошло. – Просто… мне интересна история, вот я и попросил…
- Да, всё в порядке, - улыбнулся старик, скользнув лукавым взглядом по Наби.
«Волнуешься, сынок? Интересно… Сколько ещё у тебя тайн?»

- Тамам, я хочу спросить, - начал Аасим, вспомнив, что хотел кое-что проверить. Это должно было помочь в разгадке внезапного появления Наби из ниоткуда и их встречи. – Скажи, ты знаешь, когда родился? Назови мне точную дату.
- Ну… Мама рассказывала, что это случилось в тот момент, когда Солнце покинуло наш мир и всё погрузилось во тьму. Потом жрецы именно этим объяснили моим родителям, почему я не похож на них.
- Затмение солнца… - задумался старик, поглаживая свою седую бороду. – Ясно. Ну, что ж, друзья мои, не буду вас задерживать! Вы идите, развлекайтесь, а мне ещё предстоит большая работа…


***
Оказавшись на жаркой улице, мужчины некоторое время шли молча. Наконец, возле моста Наби спросил:
- Слушай, а у вас тут есть какое-нибудь место…ну, чтобы отдохнуть, расслабиться.
Тамам внимательно посмотрел на спутника, гадая, что бы такого гостю предложить. И вдруг его осенило:
- А! Тебе, наверное, нужна женщина?
- Хм. Можно и это…

Вроде бы ничего особенного, многие так делали. И начальник стражи был бы рад оказать подобного рода услугу для друга. Но сейчас стало немного обидно.

- Слушай, а кроме женщин есть у вас ещё развлечения? – не выдержал Наби. Лицо Тамама тут же просветлело.
- Есть, конечно! Ходят слухи, будто Вавилон - город порока.
- Это так?
- Не совсем, - несколько смутился его спутник. И выглядело так необычно – высокий широкоплечий бородач, вдруг стыдливо опускает глаза. Странник от одного только этого факта уже получил удовольствие!
- Но кое-что для расслабления души есть.
- Хорошо, тогда идём туда.

Солнце опускалось к горизонту. Душный вечер был заполнен шумом и смехом людей, высыпавших на улицы города на вечернюю прогулку. В самую жару Вавилон замирал, будто огромное животное, утомлённое солнцем. Но с приходом вечера всё оживало.
Идти пришлось довольно далеко, - дом увеселений, обещанный Тамамом, находился на окраине.
Когда мужчины постучали в деревянную дверь, уходящее солнце расписало небо алыми узорами, словно дорогой восточный ковёр.

В большом сумрачном помещении, вокруг шестиугольной площадки располагались несколько лежанок, с удобными тюфяками и подушками. Одна лежанка уже была занята. Слуга провёл Наби и Тамама и спросил, что может предложить уважаемым гостям. Так как Странник впервые был в таком месте, его друг сам всё выбрал. Как только они удобно устроились перед низеньким столиком, тот же слуга принёс кувшин с вином из сока сердцевины финиковой пальмы и фрукты. Откуда-то из соседней комнаты доносились приглушённые звуки музыки. На стенах в масляных светильниках медленно колыхались язычки пламени.
Тамам и Наби выпили по первой чаше вина. Разговор пока не вязался…

- Расскажи о себе, - попросил Странник.
- Что рассказать?
- Ну, что захочешь. Например, какие тебе нравятся женщины?
Военачальник тут же расслабился. Всё-таки, не дававшие покоя вчерашние воспоминания держали его в напряжении.
- Женщины… Они должны быть тонкие станом, с большими глазами… - мечтательно прижмурился он. – Такие воздушные, лёгкие…

Наби внимательно слушал, подливая другу ещё вина. Тем временем, на площадке в центре появилась танцовщица. Красивая, с длинными роскошными волосами, заканчивающимися ниже округлой аппетитной попки. Тонкая талия, высокая грудь… Всё это почти не скрывал её полупрозрачный наряд. В танце она, то двигалась плавно, словно медлительные воды реки Пу-рат-ту, то вдруг срывалась, подобно жаркому ветру пустыни и кружила, окутывая себя прозрачным покрывалом. Тамам отвлёкся от беседы, наблюдая за хорошенькой танцовщицей. Она была как раз во вкусе военачальника. Наби тоже оценил прелести красавицы, но его они не тронули так сильно, чтобы возжелать её.
- Ещё вина? – предложил он другу, отвлекая от созерцания танца.
- Что? Да.

Когда вино в кувшине закончилось, слуга принёс новый. А следом за этим подал кальян. На металлическую тарелку, разогретую углями из косточек фиников, положил кусочек зеленовато-коричневой душистой смолы. Затем подал тянущийся от кальяна на трубке-змейке длинный мундштук.
- У нас говорят, «Киф – как огонь: когда его немного, согревается сердце, когда его много – сгорает душа»*. Так что, друг мой, - продолжал наставления Тамам, делая первую затяжку, - будь осторожен. Всего несколько глотков дыма могут подарить блаженство. Но увлекаться не нужно…
Юноша с интересом наблюдал за тем, как задержав в лёгких дым, его собеседник откинулся на подушках, прикрывая глаза. Затем влажные губы чуть приоткрылись, выпуская сизым облачком дыхание. Перед мысленным взором поплыли картинки с танцовщицей, кружащей вокруг него. Но глаза её казались знакомыми… Это были глаза Наби…

«Кто вообще сказал, что я должен найти именно властителя?.. Может и само предсказание ошибается!»
Сделал затяжку из оставленного Тамамом мундштука и, выпустив через минуту дым, не закрыл глаза, а продолжил рассматривать друга, чувствуя, как просыпающееся в глубинах его естества желание с каждой секундой становится всё сильнее. И бороться с влечением больше не было сил.
Забыв о кальяне, Наби передвинулся по лежаку поближе к Тамаму. Затем протянул руку и легонько погладил его по щеке. Дальше пальцы прошлись по густой бороде, застревая кончиками ногтей в спутанных завитушках. Плывущий по волнам дурмана, мужчина глухо застонал от удовольствия. В своих видениях он нежился в чьих-то очень ласковых руках. Эти руки снова и снова прикасались к его лицу, шее… Гладили грудь в разрезе рубахи… Губы искали поцелуя, и получили его немедля!
Наби, воспользовавшись случаем и сгорая от страсти, целовал Тамама. Тот отвечал на поцелуи, обнимая тонкий стан. Руки сами потянулись, обхватывая ладонями лицо целующего. Под ними оказалась уже мягкая, слегка колючая короткая бородка…
Сила дурмана начала ослабевать, и Тамам распахнул почерневшие глаза. Странник, поняв, в чём дело, и не будучи уверенным в том, что военачальник нормально воспримет происходящее, нащупал лежавший рядом мундштук. Угли под тарелочкой с кифом ещё не остыли, и дым снова заклокотал в сосуде с водой, поднимаясь к лёгким. Сделав вдох, и не давая опомниться Тамаму, Наби снова припал к его губам, выдыхая сладковатое облако свежей порции дурмана. От неожиданности мужчина возмущённо хотел набрать побольше воздуха, чтобы разразиться бранью. Но после этого вдоха ничего такого не последовало. Теперь Тамам уже сам целовал губы своего гостя, крепче прижимая его к себе…

Запивая горечь дыма крепким вином, мужчины ещё некоторое время провели в увеселительном доме. Курили, пили, и время от времени, уходя за завесу сладкого наркотического тумана, целовались. Потом хозяин погрузил обоих в повозку и велел своему слуге доставить дорогих гостей по адресу в целости и сохранности. Он уже знал, что такая внимательность к потребностям клиентов с лихвой окупится звонкой монетой.
В пути Наби и Тамам лежали рядом на дне повозки и смотрели на звёзды. Странник пытался делиться с другом своими знаниями о самых ярких и необычных созвездиях. Тот его внимательно слушал, думая о том, какая тёплая у Наби рука, и как приятно она греет плечо.

- Слушай, мне бы домой… Только я не помню, как отсюда добраться. Ночью все улицы такие одинаковые…
- Ну, зачем тебе куда-то идти? Ночуй у меня. В конце концов, ты же мой гость!

Дома слуги начальника царской стражи отвели хозяина и его друга в комнаты и уложили спать.
Странник ещё некоторое время лежал и улыбался в темноту, вспоминая, как им с Тамамом было сегодня хорошо вдвоём.


_________________________________________

*- реальная пословица. Не древне-вавилонская…но из тех краёв))
Киф – разновидность гашиша.




***
Утром военачальник чувствовал себя немного не в своей тарелке. К тому же, ему снова не давали покоя воспоминания, заставляя щёки краснеть.
Но, когда к завтраку спустился его гость, Тамаму стало полегче. Наби вёл себя, как ни в чём не бывало, и он решил всё вчерашнее удовольствие списать на действие кифа. Напиток из разбавленного холодной водой кислого молока освежал и постепенно приводил организм в более - менее нормальное состояние.

Тишину раннего утра, которое уже начинало казаться приятным, нарушил возмущенный голос красивой молодой девушки. Она влетела, как фурия и, не заметив Наби, принялась жаловаться:
- Тамам! Прикажи этим бесстыдницам уважать меня! Я твоя жена, и они не смеют… - топнула ножкой красавица, пытаясь подобрать нужные слова.
- Радия*, успокойся, пожалуйста. И поздоровайся с нашим гостем, - устало попросил Тамам.
- О… Добро пожаловать в наш дом, и да будут твои дни светлы и наполнены радостью, - тут же мгновенно изменилась девушка.
- Наби, это моя третья жена.
Странник успел заметить, как при упоминании того, что она не первая, кулачки Радии сжались.
- Тамам, - припомнила девушка причину своего прихода, - ты должен поговорить с ними. Я требую!
- Ладно, зови сюда Хаят** и Ламию***, - вздохнул он, потирая висок.
Девушка ушла вглубь дома.
- Хаят – первая жена, Ламия – вторая.
- Ясно, - кивнул Наби. – Что, головная боль? – посочувствовал Странник другу
- Да уж. И началась она после того, как я взял себе третью жену!
- Зачем тогда женился?
- Один мудрый человек посоветовал, - криво усмехнулся Тамам, качая головой. – Первая жена со второй не ладили. Думал, когда третья войдёт в мой дом, здесь воцарится мир. Но стало только хуже!
- Жёны по-прежнему ругаются?
- Не совсем. Хаят с Ламией теперь роднее единокровных сестёр, а Радия…

У двери остановились две молодые женщины. Одна, очень бледная, с огромным животом и глубоко запавшими синими тенями под печальными глазами, вторая – чуть постарше, обнимала её, поддерживая.
Этого Наби не ожидал. Он тут же вскочил, предлагая усадить беременную женщину. Тамам удивлённо посмотрел на него, но ничего не сказал. Наконец, когда Ламия была устроена на подушках, и слуга принёс ей травяной чай, Странник отозвал в сторону своего друга и взволновано спросил:
- Когда срок твоей жены?
- А тебе что? Ты лекарь?
- Да. И Ламия очень плохо выглядит.
- Ну… обычные недомогания женщины перед родами.
- Тамам, у тебя уже есть дети?
На этот вопрос мужчина ответил не сразу. Голова опустилась, плечи поникли…
- Нет. Хаят дважды произвела на свет мёртвых младенцев. Поэтому я и взял вторую жену. Давай оставим женщин в покое. Старшая жена позаботится обо всём, когда придёт время. А у меня есть дела… Пойдёшь со мной?
- Да, конечно, - задумчиво произнёс Наби. – А как же жалобы Радии?
- О, эта проблема никуда не денется, поверь мне. Сегодня одно, завтра другое, и так каждый день…
______________________________________________
Значение имён:

*Радия (довольная)
**Хаят (жизнь)
***Ламия (мягкая)





16.

В этот день Наби был тих и сосредоточен на своих мыслях. Он старался не мешать Тамаму, устроился в тени высокой стены, отгораживающей двор Амель-Мардука от двора начальника его стражи, и наблюдал за другом со стороны. Рослый, статный, уверенный в себе – таким и должен быть тот, кто поведёт за собой целую армию. А пока… Пока ему приходилось рассматривать жалобы, чтобы потом доложить царю, что в государстве всё тихо и спокойно. Это Навуходоносор лично решал все важные споры, чтобы поддержать справедливость на должном уровне. Нынешнему царю было не до «мелочей». Целыми днями его развлекали музыканты, фокусники, танцовщицы, борцы. А ещё, нужно было найти время для гарема и для охоты! Амель-Мардука и его многочисленное семейство обслуживало большое количество слуг. Тамаму и за это приходилось отвечать. Но он, быстро сообразил, что если будет заниматься всеми возложенными на него делами лично, то даже на ночной отдых не останется времени. Поэтому, выбрал себе нескольких помощников и распределил свои обязанности между ними. Теперь каждое утро выслушивал их доклады и давал новые задания, таким образом, высвободив для своей жизни большую часть дня.
Наби смотрел, и поражался организаторским способностям Тамама. Казалось, ему под силу управлять целым городом! Это не могло не вызывать восхищения.

- Ну что, устал?
Странник встрепенулся от неожиданно прозвучавшего рядом вопроса. Тамам смотрел на него, и улыбался. Казалось, служебные заботы каким-то магическим образом смогли погасить в нём печаль, вызванную утренним инцидентом с жёнами.
- Да нет вроде бы.
- Идём, перекусим. А то я утром не поел, теперь чувствую себя слабым.

Идти далеко не пришлось, ведь Тамам и так был дома. Несколько коротких переходов, омовение лица и рук в полутёмной прихожей перед входом в жилую часть дома. А во внутреннем дворике царила красота и прохлада… Слуга, завидев хозяина, сразу побежал на кухню с указанием подавать обед. Стол заполнился простыми лёгкими блюдами как по волшебству. Днём здесь не приняты были обильные трапезы, основной приём пищи сдвигался на вечер, когда спадала жара. Но того, что подали в доме Тамама на обед, было вполне достаточно, чтобы утолить голод: свежие лепёшки, испечённые на стенках глиняной печи-кувшина и смазанные кунжутным маслом; запечённая на углях речная рыба; свежие овощи, пиво… Наби, увидев всё это на столе, сразу осознал, насколько голоден!
Женщины участия в трапезе не принимали. Странник после обеда хотел было попросить разрешения Тамама осмотреть Ламию, но вовремя вспомнил, как огорчили того разговоры о беременности, и не стал этого делать. Пока.

Послеполуденный отдых накрыл огромный город тишиной. Не то, чтобы можно было сравнить её с ночным безмолвием, но покой разлился по раскалённым улицам. Люди искали спасения от жары в затемнённых прохладных домах. Закрытые тростниковыми циновками окна, занавешенные тяжёлыми покрывалами двери… Даже животные не нарушали тишины своими криками.
Наби и Тамам устроились в том же дворике, где обедали. Слуги убрали стол, оставив лишь кувшин с пивом и кружки. Большой лежак, заваленный вышитыми подушками всех размеров, вполне подходил для отдыха.

Странник прикрыл глаза и тихонько наблюдал за дремлющим хозяином дома: его разморило после трапезы…

Тамаму снова снилась парящая в танце девушка. Но он уже не томился от жажды овладеть её прелестями. Только заворожено смотрел, и чего-то ждал… Чего? Мужчина ждал нежных прикосновений к своему телу и смелых ласк, каких никогда не дарили ему жёны…

***
К вечеру Наби со своим другом снова оказались на пристани.
- Пришли корабли из Финикии, нужно проверить, всё ли в порядке, соблюдаются ли договорённости, - пояснил Тамам, когда они выходили из дома.
-Что, ценный груз?
- Да.
Больше военачальник ничего не сказал.

С финикийцами пришлось разбираться почти до темноты.

- Устал? – сочувственно спросил Наби.
- Немного.
- Прогуляемся?

И, решив отдохнуть от толпы, мужчины пошли вдоль берега реки. Луна сегодня взошла раньше, чем солнце полностью покинуло небесный свод, и теперь сияла высоко в зените, окружённая сверкающей короной. Река тихо плескалась, наползая ленивыми волнами на песчаный берег. Периодически вскидывалась рыба, с громким плеском возвращаясь назад в воду. Сверчки и лягушки завели свои извечные песни…
Покой реки постепенно передавался и Тамаму. Он остановился, глядя на тёмные воды, и задумался, забыв на некоторое время, что не один здесь в этот час.
Наби тихо подошёл сзади очень близко. Положил руки на плечи друга и склонил голову, осторожно целуя его в основание шеи.
Тамам вздрогнул: теперь-то это уже не было наваждением…

- Наби, - тихо начал он, отстраняясь и разворачиваясь к Страннику лицом. – Я слышал, что мужчины иногда…развлекаются с мальчиками. Но я не такой. У меня семья, жёны…
- Тамам, - юноша приложил палец к его губам, призывая помолчать. – Ты мне нравишься. И это гораздо больше, чем просто симпатия. Я готов исполнить твои самые потаённые желания. И вижу, что ты тоже хотел бы этого…
- Нет! Ты…ты очень молод, и в голове у тебя пока всё перепутано. Так неправильно…
- Думаешь, я моложе тебя? – не удержался от смешка Наби. Чёрные глаза Тамама сверкали в свете луны на фоне сгущавшихся сумерек, притягивая к себе всё сильнее, неотвратимо опутывая сетями желания… Странник отказывался сдаваться просто так!
– Сколько, по-твоему, мне лет?
- Ну… я уже отпраздновал двадцать пять вёсен. Тебе… наверное чуть больше двадцати.
- Почти угадал. Плюс-минус примерно лет девятьсот...
- Что? – подумал Тамам, что ослышался.
- Нет, ничего. Ты зря думаешь, будто я сам не знаю, чего хочу.
- Но ведь вокруг столько прелестных женщин! Почему бы тебе… А хочешь, могу помочь тебе найти жену?
- Тамам, - устало произнёс Наби. – У меня дома, в Атлантиде, мы были свободны в своём выборе. Я встречался с девушками. И с юношами. И сам сделал свой выбор. К тому же, в предсказании, написанном очень много лет назад, говорится о том, что «в конце нелёгкого пути я встречу Властителя». Понимаешь, не властительницу! Да и женщины не вызывают во мне того трепета души, той жажды наслаждения, за которые можно отдать всё!
Страстная речь юноши ошеломила его друга. Наконец, после небольшой паузы и раздумий, Тамам ответил:
- Нет.

Назад возвращались в молчании. Казалось, сказаны уже все слова, и принято решение. Но почему начальнику стражи было так не по себе сейчас?..
На подступах к царскому дворцу Тамам свернул к воротам. Наби продолжил путь прямо.
- Постой, ты что, не пойдёшь со мной? – удивился мужчина. После разговора у реки он чувствовал себя неловко. Всё-таки, друг открыл ему душу…
- Нет, спасибо. Мне нужно вернуться в дом Алима, брата Аасима.
- Давай, провожу, чтобы не заблудился на ночных улицах.
- Не надо, я хорошо помню дорогу. – С этими словами Наби подошёл ближе и протянул руку, прощаясь:
- Прощай.
- До свидания, - ответил Тамам на рукопожатие. Но саму руку отпустил не сразу. Чувствовал - надо что-то сказать, а нужных слов не нашёл.


По возвращении военачальник отправился прямиком в комнату своей младшей жены. Ему необходимо было утвердиться в очередной раз, что всё так, как и должно быть. Только в эту ночь ничего его не радовало. Руки Радии казались уже не такими нежными, ласки недостаточно горячими, тело девушки – не таким привлекательным, как раньше… Закрыв глаза, Тамам постарался поскорее всё закончить и ушёл сразу, едва только окропил семенем лоно жены. Он не мог и не хотел сейчас быть с ней рядом.

«Ну, зачем Наби приехал в Вавилон?! - злился на Странника Тамам, спускаясь на кухню. – Зачем околдовал, заставил думать о нём? Разве мне раньше плохо жилось?.. И что теперь? Я не могу спать ночами, не хочу приласкать своих женщин…»

В потухшей печи ещё оставалась горсть едва тлеющих угольков. Насыпав жар в глиняную миску, мужчина понёс его в свою комнату. По пути прихватил маленький кальян и кувшин с пивом. Поднялся наверх и долго рылся в сундуке в поисках припрятанного когда-то кусочка кифа. Совсем немного, но этого было достаточно, чтобы снять неприятное напряжение и унять страдание души.
Уже со второй затяжки Тамам смог, наконец-то, отправиться в мир вожделенных грёз. Туда, где невидимые, едва ощутимые прикосновения и манящий свет знакомых глаз дарили рай…

***
Наби вернулся в дом Алима и, как ни странно, уснул почти сразу, как только голова коснулась подушки. Нельзя сказать, что он совсем не переживал после разговора с Тамамом… Но его мудрости хватило на то, чтобы оставить принятие решений до рассвета. По крайней мере, теперь он точно не собирался отступать.

***
Ни на следующий день, ни через день Странник не пошёл к своему другу. Поднимаясь с первыми лучами солнца, Наби завтракал, брал с собой что-нибудь перекусить, и уходил. В пеших прогулках исходил весь Вавилон, изучил каждую улицу. Даже сходил в библиотеку, где основательно засел за чтение Аасим. Но, постояв немного у ворот, решил не беспокоить старика. Наконец, ноги сами вынесли юношу за ворота города.
Он шёл по дороге, любуясь полями, на которых созревал богатый урожай пшеницы. Прислушивался к пению птиц. В общем, вдыхая полной грудью, наслаждался каждой минутой жизни. И вдруг раздался детский крик. Наби остановился и прислушался, а затем поспешил на звуки плача.
Источник шума обнаружился в ближайшей пальмовой роще. Там, на траве лежал, скорчившись от боли, мальчишка. Рядом сидела его маленькая сестра и громко ревела, размазывая кулачками по лицу сопли и слёзы.
- И что тут у вас случилось, - улыбнулся Странник, стараясь не напугать детишек ещё больше.
- Брат полез на пальму, чтобы достать для меня самые сладкие финики, и упа-а-ал… - снова зарыдала черноглазая девчушка.
Наби присел возле мальчика, осматривая. Повреждённая рука неестественно вывернулась, но кроме вывиха плеча никаких других серьёзных повреждений не было.
- Ну, это мы сможем поправить, - подмигнул юноша мальчику. Тот сжал зубы и мужественно терпел, стараясь не стонать. Пару движений, тихий хруст вставшей на своё место кости, и парнишка уже улыбался, не веря в то, что всё так быстро оказалось позади. А Странник снял с себя переброшенный через плечо шарф с бахромой, и подвязал его руку:
- Вот так. Несколько дней походишь с повязкой. В следующий раз будь осторожен с пальмами!
- Спасибо, - пробормотал сорванец.
- Как зовут тебя?
- Масун.*
- А сестру?
- Сания.**
- Ладно, давай я вас провожу к вашей матери.

Прошло немного времени, и на дороге возле деревни появился высокий мужчина. На руках сидела и что-то рассказывала маленькая девочка, рядом шёл улыбающийся мальчик. Увидев возле дома мать, Сания вывернулась из рук Странника, сорвалась с места и побежала с криками:
- Мама, мама, Джабир*** вылечил моего брата! Масун упал, и у него рука вот так торчала, - захлёбываясь словами пыталась всё стразу рассказать и показать малышка. – А он взял, и вылечил! И шарф свой подарил!
Наби подошёл ближе и поздоровался.
- Не волнуйся, с мальчиком всё будет в порядке. Всего лишь вывихнул плечо, когда падал с пальмы…
Встревоженная мать прижала к себе сына. Приласкала, поцеловала, а потом дала лёгкий подзатыльник:
- Сколько раз говорить, чтобы не ходили в рощу?!
- Больше не буду! – с самыми честными глазами в очередной раз пообещал Масун.
Странник и женщина рассмеялись, а дети убежали играть.
- Спасибо тебе, Джабир, - поблагодарила его мать новых знакомых.
- Меня зовут Наби.
- Хорошее имя, - одобрила она. – Но Сания уже дала тебе новое.
- Не страшно, …
- Самира. Меня зовут Самира. И если когда-нибудь понадобится помощь, ты сможешь найти меня здесь, - улыбнулась она. – Зайди в дом, я сейчас готовлю обед.
- Спасибо. Давай, в следующий раз. Я обязательно зайду к вам ещё, - пообещал Странник, попрощался и пошёл назад в город.
Это маленькое происшествие оставило о себе очень тёплые воспоминания, и хорошее настроение не покидало Наби до самой ночи.

***
Несколько дней Тамам не видел своего друга. Чтобы не думать о нём и о том, что было сказано обоими при свете луны на берегу, он постарался загрузить себя работой: устроил большую проверку. Это заняло много времени. Зато позволило хотя бы днём не мучиться воспоминаниями и не терзать себя сомнениями.

Обстановка дома оставалась на прежнем уровне - с жёнами продолжались сложности. Неутомимая Радия продолжала плести интриги против остальных женщин, стараясь вытеснить их из постели и из дома своего Тамама. Хаят, как могла, защищала и опекала Ламию. А Ламия… Она выглядела всё хуже.

Спустя четыре дня Тамам вдруг вспомнил, что Наби, когда гостил у него, просил осмотреть его беременную жену.
«Точно! Он же вроде лекарь? Так пусть придёт!»
Когда нашёлся предлог для возвращения Странника, мужчина даже как-то повеселел. Тут же послал за ним слугу, а сам принялся приводить себя в порядок перед медным зеркалом. Вдруг рука с гребнем застыла, зависнув над бородой:
- Что я делаю? Веду себя, как глупая женщина…
Тем не менее, внешний вид был важен, поэтому военачальник вышел встречать Наби во всеоружии – идеально уложенная борода и причёска, новая рубаха с дополнительной бахромой по низу. Сердце заколотилось. Отчего?! Вроде бы всё, как и должно быть… К чему тогда это?
Но своё волнение Тамам предпочёл отнести к переживанию за Ламию и ребёнка.

Странник вошёл в дом и поздоровался, как будто и не было этих дней расставания. Он спокойно вымыл руки и в сопровождении Тамама прошёл на женскую половину в комнаты Ламии.
Женщина лежала, откинувшись на подушки, и тяжело дышала. Наби присел рядом и взял её за руку, прощупывая на тонком запястье часто бьющуюся жилку. Он о чём-то тихо расспрашивал женщину, она отвечала. Муж стоял у двери и не слышал о чём они говорили. А вернее, не слушал. Тамам смотрел на юношу, вспоминая их разговор у реки.

Наконец, Наби закончил осмотр. Сердцебиение ребёнка, прослушанное им через живот, опасений не вызывало. Но вот состояние самой Ламии…

- Тамам, не хочу тебя пугать, но…
- Что? – не сразу понял мужчина, о чём речь.
- Беременность проходит очень тяжело. Пусть Ламия побольше отдыхает, хорошо?
- Ладно. Я же не заставляю её работать!
- И ещё. Не знаю, как сказать… Но у тебя есть кроме неё ещё две жены, так что, надо бы пока повременить с ночными визитами. Ребёнку сейчас это не на пользу.
Не сразу сообразив, чего от него хочет Наби, Тамам вспыхнул румянцем. Страннику не нужно было знать, что он уже некоторое время не тревожил по ночам ни одну из своих жён…

- Спасибо, что пришёл.
- Мне не трудно, - улыбнулся Наби.
- Останься на ужин.
- Ладно…

Вино, привезённое недавно купцами Мидии, и вкусная еда помогли ослабить возникшее между друзьями напряжение. Но даже во время непринуждённой беседы на отвлечённые темы Тамам нет – нет, да и ловил себя на мысли: он уже ждёт тех странных ощущений, что дарило ему наваждение. А Наби был спокоен и ни жестом, ни взглядом не выказывал своих истинных чувств.


____________________
Значения имён:
*Масун – оберегаемый, хранимый.
**Сания – вторая.
***Джабир – вправляющий кость, костоправ.





17.

Утро для Тома Оверштайна не стало добрым. Началось всё с того, что во время бритья он порезался. Потом сломалась кофе-машина. Пригорела яичница, и закончился хлеб. Растерянный и голодный он совсем уж было собрался выходить из дома, надеясь позавтракать где-нибудь по дороге, как вдруг зазвонил телефон. На дисплее высветилось фото Карлы.

«Какого чёрта я не удалил её номер из списка контактов?»

- Слушаю, - устало произнёс он в трубку, тяжело опускаясь на стул в прихожей.
- Привет! Ты что, не рад меня слышать? – как ни в чём не бывало, ласково проворковала бывшая жена.
- Ну, насколько я помню, то уже в принципе не должен тебя слушать.
- Ой, не занудствуй! – начала она кокетничать.
- Чего ты хочешь?
- Понимаешь, тут такая деликатная проблема… Моей сестре срочно понадобилась операция.
- У неё нет медицинской страховки?
- Что?
- Ну, обычно вопросами оплаты больничных счетов занимаются страховики. Так что, ты обратилась не по адресу.
- Нет-нет! В том-то и дело, что страховка на этот вид операций не распространяется.
- Что за болезнь?
- Какая болезнь?
- Карла, не тупи, ты только что сказала, что Джессика больна и ей нужна операция! – начал выходить из себя Оверштайн.
- А, нет, с Джесс всё в порядке. Она хочет увеличить грудь.
- Господи… Ну а я-то здесь причём?!
- Одолжи ей денег.
- По-моему, ты и сама можешь решить этот вопрос, - иронично произнёс Том. А мысленно добавил: «С моими-то деньгами!»
- Так в том и дело, что не могу! Мои деньги в банке, на депозите…
- Карла, ты в курсе, что мне недавно сделали ещё одну операцию и я не работал?
- Да? Ладно. Так что, дашь Джессике денег?

Томас готов был взвыть от бессилия вызвать в этой женщине хотя бы каплю сострадания и здравомыслия. Дохлый номер! Не зря Терри предупреждала его насчёт бывшей. Как в воду глядела. Это что, и есть те самые «большие перемены» в жизни?! Видно, гадалка в виду своей молодости ещё не в курсе, что такие перемены, как вторжение в его жизнь Карлы – не самое прекрасное событие.

- Нет, не дам. – Твёрдо сказал он, и сразу же нажал кнопку отбоя.

В паршивом настроении Том сел за руль. Как только научился обходиться без трости, так и вернулся к вождению. Правда, теперь был гораздо внимательнее на дороге.
Время поджимало и до первого сеанса оставалось всего ничего, поэтому, никуда не успевая заехать, Оверштайн отправился прямо в свой офис.

Но, как оказалось, невезение на этом не закончилось! В ответ на просьбу сварить чашечку кофе ассистентка вдруг вспомнила, что не купила сахар. У Терри обычно можно было разжиться хотя бы шоколадным батончиком, однако сегодня дверь её кабинета оказалась заперта, и все сеансы до полудня отменены. Так и пришлось выслушивать жалобы на судьбу от первого пациента вперемешку с жалобами на голод от собственного желудка.
Как только сеанс закончился, Том всерьёз вознамерился выпить кофе в ближайшем кафетерии, вышел в коридор, и… в холле стоял Каулитц, о чём-то разговаривая с их ассистенткой Гертрудой. Оверштайн моментально вернулся в свой кабинет и захлопнул дверь. Сердце бешено колотилось, как будто его застукали за занятием чем-то постыдным.

- А собственно говоря, чего я боюсь? – запоздало возмутился Том. – Вот прямо сейчас выйду и поздороваюсь с ним!

Но не успел: как раз в тот момент, когда Оверштайн храбро открыл дверь своего кабинета, за Биллом уже закрывалась дверь кабинета доктора Уиллс. Том постоял немного в коридоре. И вернулся к себе. Прошёлся взад-вперёд по кабинету, обдумывая ситуацию. Это, на его взгляд, становилось уже смешно и нелепо. Пора бы заканчивать игры в прятки!
Оверштайн вспомнил, что так и не попал в кафе и, наконец-то, выбрался из своего кабинета. В коридоре его догнала Терри.
- А разве у тебя сейчас не сеанс с Каулитцем?
- Что? Ах, да, забыла, ты же у нас юный следопыт, всё знаешь, - подколола подруга. – Нет, Билл уже ушёл, сегодня он просто хотел кое о чём спросить.
- О чём?
- Конфиденциально!
- Да? Ну ладно.

Ответ Терри разочаровал Тома.

- Почему не спрашиваешь, где я пропадала с утра?
- Мало ли. Вдруг это тоже конфиденциально?
- Обиделся, - констатировала Терри.
- Ничуть.
- Хорошо. Билл зашёл попросить перенести его следующий сеанс.
- И что в этом такого? Можно было и по телефону решить, - пожал Оверштайн плечами.
- Не знаю. Сказал, что хочет уладить кое-какие дела.
- И где же ты пропадала?
- Мы с Элен ходили к врачу.
Том остановился посреди тротуара и внимательно посмотрел на подругу. Увлечённые разговором, они стояли почти на пороге кафе.
- Уф! Холодно сегодня! Давай уже зайдём. Я сегодня с утра ничего не ела. Все эти анализы… Кто только придумал, что перед обследованием нельзя есть? – без умолку заговорила Уиллс, явно испытывая смущение.
- Стоп-стоп! – остановил её сбитый с толку Оверштайн, помогая снять пальто. – Зачем тебе обследование? Ты больна?
- Нет. Помнишь, я говорила, что Элен хочет ребёнка?
- И что, его будешь вынашивать ты?!
Терри вздохнула:
- Господи, ну какая из меня мамаша? Конечно, это буду не я. Знаю, сейчас спросишь, зачем тогда обследование проходила. Отвечаю: за компанию. Чтобы Элен не так страшно было.
- А… - глубокомысленно произнёс Оверштайн, пытаясь переварить полученную информацию. – Значит, она всё-таки смогла уговорить тебя на малыша, - наконец, улыбнулся Том.
- М-м-м… - отпила Уиллс принесённый официанткой кофе. – Не она, а Каулитц.
- Что?..
- Да, после прошлого сеанса мне не пришлось рассказывать ему всё, теперь он и сам уже кое-что помнит. Так вот, Наби…то есть, Билл, сказал, чтобы я не раздумывала долго. И что нам непременно нужно обследоваться перед таким важным шагом.
- Постой, ты обсуждаешь с пациентом свою личную жизнь? С каких пор?
- Ну… Вообще-то нет. Хоть мы с Каулитцем и подружились, не скрою, но о ребёнке я с ним точно не говорила.
- Тогда откуда…
- Честно? Не знаю. Просто взял и сказал мне это.
- Странно.
- Ой, да с ним вообще одни странности! – тут же поддержала друга Терри. – Кстати, долго ты собираешься бегать и скрываться? Не пора ли встретиться и поговорить с Биллом.
- ... – Том откашлялся. – И что, по-твоему, я должен ему сказать?
- Ну, хотя бы то, что он тебе давно нравится.
- Уиллс, ты…
- Оверштайн, я знаю тебя уже не первый год. Твоя симпатия к Каулитцу – очевидна. И не надо отрицать! – тут же пресекла его порыв Терри.
- Я не гомосексуалист…
- Конечно, - ухмыльнулась женщина. – Хочешь сделать ещё какое-то заявление? Том, прислушайся к себе и хорошенько подумай, что же всё-таки заставляет тебя следить за Биллом, думать о нём. Будь это простой интерес, то давно бы уже угас! А так… Попробуй оставаться честным с собой, - посоветовала Терри, закрывая тему.

***

Билл Каулитц посещал своего психотерапевта уже три месяца. Но недавно вдруг почувствовал, что всё застыло на месте и никакого прогресса нет. Хотелось как-то ускорить процесс… Нет, конечно, нельзя было отрицать, что последние пару сеансов он стал замечать – обрывки информации о прошлом каким-то образом просачиваются из глубин подсознания в память реального времени. Но этого было мало. Слишком мало…
Как-то, в один из одиноких вечеров, Билл бродил по просторам Интернета. Новости, интересные ссылки, ещё ссылки… «Учёные выяснили, от чего зависит сила воздействия конопли на человека».
- Ой, да что там они выяснили! – вслух прокомментировал Каулитц. – Сила травки зависит от качества!
Предвкушая весёлое развлечение, зашёл по ссылке почитать комментарии людей, отреагировавших на новость об учённых и марихуане. Первая же десятка отзывов заставила улыбаться, иногда даже подхихикивая. И вдруг в одном из комментариев…
«…трава, это просто для расслабления. И ничего такого нет в том, чтобы выкурить косячок после тяжёлого дня! Вон, её даже назначают врачи онкобольным! Но это так, ерунда. Пробовал я как-то Сальвию Дивинорум…»

Природное любопытство и жажда познания не оставили времени на раздумья: Билл тут же забил название в поисковик. Из выданной горы информации он выяснил, что Сальвия Дивинорум (СД), она же Шалфей Предсказателей, довольно таки интересное растение. И с очень даже привлекательными своеобразными качествами. Погуглив ещё несколько вопросов, нашёл, где можно купить экстракт травы через Интернет и сделал заказ. Потом изучил, как правильно употреблять СД, чтобы «путешествие» удалось и оказалось результативным. Правда, перечень возможных побочных эффектов слегка настораживал…
«Но, в конце концов! Ради достижения цели можно и рискнуть», - решил Каулитц, укладываясь спать уже глубоко за полночь.

***
На следующий день он встретился с курьером. Почему-то, оставляя адрес встречи, Билл назвал офис своего психотерапевта. Чисто автоматически. «Давать домашний адрес или рабочий, ясное дело, глупо. А это… Тоже ведь, своеобразный сеанс психоанализа!» - рассудил он.

Встреча не заняла много времени, и спустя пару минут на дно кармана пальто Каулитца лёг маленький пакетик с бурым травяным порошком. Но дальше случилось непредвиденное – собираясь уходить, он столкнулся с Гертрудой. Девушка возвращалась из магазина. Почти у самой двери ручка пакета лопнула, и покупки вывалились на тротуар. Конечно, будучи воспитанным молодым человеком, Билл помог девушке. Она же узнала в нём пациента доктора Уиллс, и предложила чашечку кофе. Собственно, Каулитц не собирался задерживаться, да и дел у него к Терри никаких не было. Поэтому, в кабинете психоаналитика он оказался практически случайно. А тут ещё и доктор Уиллс вернулась раньше времени… Пришлось наврать ей что-то по поводу командировки и перенести следующий сеанс.

По возвращению домой, Билл быстро перекусил, задёрнул шторы и стал готовиться к сеансу «путешествия».
- Трубка, - вот она. Экстракт – здесь. Турбозажигалка… Жаль, конечно, что некому меня подстраховать. Хотя, может всё не так и страшно, как описывают?

Приглушив свет, устроился поудобнее на диване. Голубоватое пламя зажигалки коснулось стеклянной трубки, заставляя траву тлеть. Билл глубоко затянулся. Затем, следуя инструкциям, выпустил дым и тут же сделал ещё одну затяжку. Усилием воли отложил трубку и зажигалку в сторону и лёг. Улыбка сама собой появилась на губах. Стало так смешно, что Каулитц захохотал во весь голос, даже не пытаясь сдерживать рвущийся наружу смех. Но постепенно всё вокруг стало меняться.
Встроенные светильники по периметру потолка засветились ярче, начали плавиться, словно восковые, медленными длинными каплями падая на пол. И тут же рассыпались мелкими металлическими шариками ртути, подпрыгивая, словно на раскалённой сковороде. Они усеяли весь пол, погребая под собой ковёр и частично мебель. Теперь Билл находился на небольшом острове дивана, удивлённо озираясь по сторонам.
Ртутные шарики мерцали в затухающем свете. Они будто притаились и, пульсируя, лежали в ожидании. Чего ждали? Команды? Вероятно, эта команда прозвучала, но Каулитц её не слышал. Внезапно всё живое серебро начало стремительно растекаться по углам, уходя в щели под плинтусами. Поднялся шум и треск. А через какие-то мгновения Билл уже падал в пропасть – вместе с ртутью исчез и пол…
Страх захлестнул с такой силой, что Биллу пришлось бороться с самим собой за выживание! Он за что-то хватался, куда-то карабкался, звал на помощь… Однако чернота пожирала его тело сантиметр за сантиметром. Потом всё стихло, и абсолютная тишина заполнила его изнутри. Это вдруг оказалось страшнее падения в пропасть – ужас сковал душу.
Потом появилась вдалеке светящаяся точка. Она очень быстро приближалась, расширяясь и вытесняя из мира тьму. Теперь уже Каулитц парил в окружении мягкого света. Как оказался в весеннем саду? Этот момент деформации окружающей реальности он пропустил, нечаянно моргнув. Теперь поздно было размышлять - наступило время вопросов и ответов…

***
Спустя пятнадцать минут Билл очнулся в своей квартире на полу. Мокрый от пота и обильных слюней. Не помня почти ничего из происходившего с ним по ту сторону Шалфея Прорицателей. Комната выглядела удручающе: шторы сорваны, кресла перевёрнуты, картина со стены разорвана в клочья… От стеклянного журнального столика остались лишь металлическое основание, ножки и куча мелких кубиков стекла.
- Хорошо, что закалённое, - пробормотал парень, поднимаясь с пола и осматривая руки на предмет ранений. Трубка с экстрактом тоже оказалась разбитой, поэтому нечего было и думать продолжать «путешествие». По крайней мере, не сегодня. А ещё, Билл убедился, что помощник ему в следующий раз всё-таки понадобится.

***
- Сальвия Дивинорум?! Господи, Билл, о чём ты вообще думал? – Терри взволнованно мерила шагами свой небольшой кабинет. – Нет, вы меня всё-таки удивляете!
- Э… Я здесь один, - напомнил Каулитц, улыбаясь.
- Знаю. Но у меня ещё есть друг. Такой же безбашенный, как и ты! Только ему решительности не хватает. Был бы посмелее, уже давно смог стать счастливым…
- О, так ты нас познакомь, - начал откровенно подшучивать над своим врачом Билл. – Мы тогда с твоим другом отправимся в страну Оз, и Великий Волшебник даст нам ума и храбрости.
- Угу, всенепременно, - скорчила кислую гримасу Терри. Потом вздохнула и уселась в кресло напротив пациента. – Послушай, то, что ты затеял, очень небезопасно. Я просто не смогу быть твоим помощником! Особенно, после того, как собственными глазами видела людей, сознание которых так и не вернулось из такого «путешествия»… СД не может тебя ничему научить. Потому что в его мирах действуют другие законы, не применимые к нашей реальности. Там страшно… Но там хочется остаться.
- Откуда ты всё… - Билл осёкся. – Терри, ты пробовала?
- Нет. Я была соединяющим звеном между мирами, «путешествовал» один мой друг. И я не смогла его остановить… За Знание приходится потом платить. Для каждого своя цена. Но эта оказалась просто непомерной.
- Надеюсь, это не тот, нерешительный?
- Не он, - слабо улыбнулась Уиллс, смахивая кончиком пальца выступившие слёзы. – Этому и так от жизни досталось. Билл, пообещай, что выбросишь оставшуюся у тебя дрянь.
- …
- Я понимаю, что не имею никакого морального права просить об этом. Но поверь, уж лучше мы постепенно докопаемся до сути через сеансы гипноза, чем потерять себя за какие-то минуты навсегда. Вот что бы ты выбрал – рискнуть, не зная наверняка, поможет ли это? Или же набраться терпения, чтобы достичь цели?
- Ладно, - пробормотал Билл, понимая теперь, что в его затее и впрямь не всё было продуманно.
- А… Ты помнишь хоть что-нибудь из того, что узнал по ту сторону?
- Не особо. Так, какие-то несвязанные обрывки… Вроде того, что «осталось найти только ключ, и я получу уже практически найденное». Но какой в чёрта ключ, если я и сам «замок» ещё не нашёл!
- Это ничего, - задумалась о чём-то женщина. – Всё найдётся…
– Так, когда следующий сеанс в прошлое?
- Да хоть и сейчас, - обрадовалась Терри. – Прошу на кушетку!





18.

- Послушай, я уже видел в Вавилоне почти всё, - говорил Наби Тамаму по пути к причалу. – Только Храмовый Город не посмотрел.
- Как, ты не был в Эсагиле? – даже остановился от удивления военачальник.
Юноша в ответ только пожал плечами.
- Значит, и на Башню не поднимался?
- Да.
- А хотел бы?
- Конечно!
- Ладно.

Когда Наби и Тамам всё-таки выбрались за пределы царского дворца, солнце уже приблизилось к горизонту.

Храмовый Город, называемый Эсагилой, возвышался над всеми зданиями Вавилона. Он был отделён от жилых кварталов высокой толстой стеной. Среди храмов выделялась восьми ярусная башня Этеменанки… На самом верху её был устроен храм, в котором пребывал божественный Мардук - покровитель столицы мира, названной «Бабилу» - «Вратами божьими». Потому что считалось, - именно здесь, на берегу священной реки Пу-рат-ту боги спускались на землю…

Миновав ворота, мужчины начали подъём по лестнице основания. Стоя у самых стен Башни, Наби почувствовал всё величие уходящего в небо строения.
- Почему именно так покрасили? – поинтересовался он у Тамама, чтобы нарушить молчание.
- Ну, первый ярус основания покрыли чёрным асфальтом, привезённым из горного озера. Чёрный цвет означает землю, таинство воскрешения после смерти и последующего плодородия. Кроме того, асфальт защищает башню от разрушения во время ежегодного наводнения.
- Дальше идёт зелёный?
- Да. Он символизирует рост и саму Жизнь. Делать «зелёные вещи», буквально значит «творить добро». После него – красный. Этот цвет противоположен зелёному. Означает огонь и кровь, опасные силы… Дальше – синий – цвет небес и первозданных вод, цвет жизни...
- Постой, но ведь зелёный – цвет жизни?
- Да. И когда будем наверху, ты поймёшь, о чём я говорил, - улыбнулся Тамам.
- Над четырёхуровневым основанием построены ещё семь ярусов самой башни.
- Белые.
- Да, это цвет чистоты. Он является началом остальных цветов.

До первого этажа башни мужчины продолжили подъём молча. А когда остановились передохнуть, Наби, прикоснувшись рукой к белой стене, вдруг произнёс:

Одежда белая — любому впрок.
«Покрова лучше нет!» — сказал пророк.
Мы белые цветы предпочитаем
По белому мы пишем и читаем.
Почтенна белизна седых волос,
Мардук всесильный сам ее вознес.
И день в свои широкие пределы
Включает все цвета, но сам он белый.
(с)*


- Ого! Ты стихи сочиняешь?
- Ну, это вряд ли, - рассмеялся Наби. Ему вдруг стало так легко и хорошо. По мере продвижения вверх напряжение последних дней испарялось, как вода в пустыне. – Так, вспомнилось просто… Из прошлой жизни, наверное.
- Из какой это прошлой жизни?
- Не важно. А хочешь ещё?

И мрак ночей всегда бывает черным,
Нисходит он покоем животворным.
И родинка красавицы черна,
Как смоль, ее густых волос волна.
(с)*


- Красиво, - вздохнул Тамам, тайком взглянув на своего спутника, продолжившего восхождение по ступеням, огромной спиралью опоясавшим башню Этеменанки.

Зеленый цвет ласкает в полдень тенью,
Дарует он покой душе и зренью.
И травы зелены, и тьма в лесах,
Зеленый свет колеблется в глазах.
Зеленый цвет-наряд любого сада,
И для жасмина стебель — как награда…
(с)*

Наби всё шёл и говорил, глубоко вдыхая прохладный воздух, принесённый ветерком с севера. Казалось, сейчас он был погружён в какие-то воспоминания.

Багряный цвет вселяет в сердце радость,
В рубиновом вине таится сладость.
Пунцовые бутоны красят сад,
Восход пунцов, и ярко-ал закат.
У тех, чья жизнь веселием богата,
Ланиты яркие, как цвет граната.
Сад Ибрагима был в цветенье ал,
И, как закат, огонь Мусы пылал...
(с)*


Юноша резко остановился и развернулся. Тамам, не ожидавший этого, налетел на него и, чтобы не упасть, обхватил руками за бёдра. Теперь они стояли так близко, как никогда до этого. Дыхание сбилось. То ли от долгого подъёма по бесконечной лестнице, то ли от неожиданной близости. Военачальник непроизвольно облизнул пересохшие губы. Наби, увидев этот жест, едва сдержался от инстинктивного порыва поцеловать. Вместо этого, вовремя взяв себя в руки, сказал:
- Извини. Идём дальше?
Тамам, чувствуя, как язык попросту застрял во рту, в мгновение ока ставшим суше песков пустыни в полуденный зной, смог лишь кивнуть, отпуская юношу из своих рук. Дальнейший путь прошёл как во сне: быстро и неощутимо.

На самой вершине башни возвышался храм бога Мардука – величественное двухэтажное строение, второй ярус которого поддерживали несколько десятков покрытых резьбой колонн. Во внутреннем зале, в самом центре, располагался длинный стол, полностью уставленный пожертвованиями – пища для бога. Вина и пиво в кувшинах, вяленые финики и свежие фрукты, хлеб, солёная рыба и запечённая на костре птица, сладости… Предполагалось, что сойдя на землю, Мардук непременно отведает принесённые людьми дары.
Широкая лестница, как и всё вокруг окрашенная известковым раствором в белый цвет, вела на второй этаж. Там находилась опочивальня бога. Широкое золочённое ложе с роскошной постелью из отбеленного тонкого полотна окружали изящные колонны, поддерживавшие навес. На постели уже лежала прекрасная девушка: большие карие глаза смотрели на пришедших мужчин с удивлением и страхом.

- Каждую ночь на этом ложе Мардука ждёт одна из самых красивых дев, - пояснил Тамам.
- Ясно. А может, отпустим её? – как бы невзначай поинтересовался Наби. – О, прелестное дитя, - обратился он к напуганной девушке. – Сегодня бог возжелал, чтобы ты провела ночь под родной крышей. Не волнуйся, это не значит, что он отверг тебя! Наоборот, сам Мардук осчастливит твой дом…
Радость озарила красивое лицо, нежные щёчки залил румянец. Не говоря ни слова, она вскочила и, набросив поверх белой длинной рубашки плащ, поспешила уйти.

Военачальник смотрел ей вслед и недоумевал: зачем он позволяет Наби своевольничать, нарушая обычаи?


_______________________________
(с)* Амир Хосров Дехлеви. «Восемь райских садов».




Наконец, они остались одни. Тамам вспомнил, о том, как говорил о самом прекрасном из видов на окрестности.
- Наби, пойдём, я покажу тебе кое-что …
Взяв юношу за руку, мужчина повёл его к самому краю. Взглянув вниз, Странник затаил дыхание - отсюда, с высоты, доступной лишь птицам и богам, открывалось поражающее воображение зрелище: зелёный ковёр полей причудливым узором украшали синие линии каналов орошения и рыжеватые линии дорог. Пальмовые рощи на общем фоне темнели, будто созданный чьей-то рукой рисунок. И всё это богатство восточного ковра сейчас позолотило своими последними лучами, уходящее на ночь за горы солнце.
- Вот они – зелёные и синие краски Жизни, - тихо произнёс Тамам.
Наби мог бы ещё долго любоваться красотами мира, простелившего свои драгоценные цвета у их ног, но в данный момент больше всего хотелось увидеть цвет чёрный, что затаился древней магией на дне глаз военачальника.
И он обернулся, пытаясь разглядеть в них то, чего не видел раньше. Тамам не отвёл взгляда… Будто на него было наложено заклятье, не позволяющее видеть ничего вокруг, кроме глаз Странника. А тот уже окутывал его разум пеленой вожделения: губы что-то шептали, нежно касаясь кожи щёк, шелковистых завитков бороды, спускались на шею…

- Я дам тебе то, чего не дала ни одна из женщин, познанных тобою…

Мужчина чувствовал, как прохладный вечерний воздух коснулся тела, когда одежда покинула его. Но горячий рот Наби обжигал дыханием, заставляя терять себя в непознанном ранее блаженстве.
Тамам уже не чувствовал ни своих дрожащих в коленях ног, ни пальцев рук, ласкающих длинные чёрные волосы Странника. Ни того, что шептали губы, умолявшие Наби не останавливаться. Ни порывистого движения бедрами навстречу освобождению… Лишь глухой стон слетел с пересохших губ мужчины, впервые окропившего семенем не женское лоно, а…



- Тамам, ты ещё здесь? – насмешливо шептал юноша, покрывая поцелуями его горящее от стыда лицо.
- Как ты мог… Это же храм! Тут…
- Живёт Мардук? – продолжил Наби, не испытывая при этом подобающего благоговеяния.
- Да. А мы, мало того, что лишили его женщины, отослав её домой, так ещё и…
- Хочешь сказать, осквернили храм? – улыбнулся Странник. – Я так не думаю. Потому что блаженство, которое ты только что возложил на алтарь божества, гораздо ценнее всего того, что принесли на вершину Этеменанки люди! Перестань думать об этом, приляг.

Наби за руку отвёл своего друга на постель. Только теперь Тамам заметил, что Странник до сих пор одет, в то время, как на нём самом остались только сандалии.
Юноша, словно прочитав его мысли, тут же пообещал:
- Я сейчас принесу нам чего-нибудь поесть, и присоединюсь к тебе.

От картин, нарисованных разгорячённым разумом после этих слов, Тамам покраснел. И даже пожалел, что так просто поддался магии чужестранца.

Но, пока он размышлял над неправильностью происходящего, Наби уже вернулся с большим медным блюдом, нагружённым самой лучшей едой, и кувшином вина.

- Вот, - наливая в чашу напиток, и протягивая её другу, говорил юноша, - попей…
- А ты?
- И я, - улыбнулся Наби, любуясь мужчиной, которому совсем недавно подарил удовольствие.

Тамам, хоть и прикрылся простынёй, чувствовал себя всё ещё не в своей тарелке. Странник, допив вино, присел на край постели, поближе к мужчине.
- Ты так нервничаешь, будто и правда ждёшь, что в любую минуту появится сам Мардук и потребует освободить ему место для ночлега, - улыбаясь, протянул он руку и мягко погладил по щеке. – Глупый…
И, не давая опомниться, закрыл рот военачальника своими губами. Голова у Тамама закружилась. От вина ли, от поцелуев? Теперь это было всё равно. Он перестал бороться и полностью отдался во власть сладких чар, уже обнимая тонкий стан руками и прижимая к себе, увлекая на постель.
- Наби, нельзя надсмехаться над богами. Мардук жестоко покарает тебя за это… - прошептал он между поцелуями.
- Не страшно, - ответил Странник, лишь на мгновение отстраняясь, чтобы снова посмотреть в потемневшие глаза и почувствовать желание, разгорающееся в их чёрной глубине. – Это стоит того, поверь.

Наби сам стянул с себя рубаху, представая полностью обнажённым перед восхищённым взглядом Тамама. Солнце уже давно ушло за горизонт, оставив над вершинами далёких гор багровое зарево затухающего заката. Юноша наклонился и взял с подноса, стоящего на низком столике, маленький глиняный сосуд.
- Кунжутное масло, - ответил он на немой вопрос, промелькнувший в глазах Тамама. – Я нашёл его там, внизу. Нам скоро пригодится…
До мужчины не сразу дошло, что этим хотел сказать Наби. И лишь когда юноша, оседлав его бёдра, открыл сосуд, поливая тёплым маслом живот и плоть Тамама, он густо покраснел. Но в наступающих сумерках этого уже не было видно.
Тем временем, смазанная дорогим маслом рука плавно заскользила по давно жаждущей любви и подрагивающей в предвкушении плоти. Мягко массируя член военачальника, другой рукой Наби ласкал себя. И это зрелище заставляло Тамама сгорать от стыда и в то же время, бояться отвести взгляд. А когда юноша привстал, направляя плоть мужчины в себя, даже не задумываясь, обхватил его бёдра руками, помогая.
Протяжный стон разнёсся над вершиной башни Этаменанки. Наби, словно совершая древний ритуал, двигался верхом на Тамаме, с каждым разом впуская его всё глубже. Мужчина, затаив дыхание, неотрывно следил за ним взглядом, не спуская глаз с поднятого к тёмному небу лица, с опущенных ресниц, с закушенной нижней губы… Да, у юноши не было пышных форм, присущих жёнам Тамама и всегда возбуждавших его. Но сейчас это тело, лишённое привычных женственных округлостей, почему-то вызывало гораздо больше желания, чем все женщины, с которыми военачальник когда-либо разделил ложе. Руки гладили упругое мускулистое тело, сжимая маленькие ягодицы в ладонях. И, наконец, позабыв обо всей неправильности происходящего, Тамам заскользил пальцами по возбуждённой плоти Наби. Странник застонал и изогнулся в пояснице, максимально впустив его в себя.
После этого мужчина больше не осуждал себе подобных за неправильную любовь. Познав сейчас любовь юноши, он уже был уверен, что никогда не сможет забыть того сладостного чувства…
Почти животная жажда совокупления полностью отключила разум военачальника. Он рычал, подобно горному льву, впиваясь пальцами в покрасневшие бёдра, и раз за разом врывался в горячее тело, что было туже, чем любая из девственниц, которых ему довелось сделать женщинами. И в то же время, Наби знал, что и как делать, чтобы доставить максимум удовольствия обоим.
Крик освобождения разнёсся в ночной тиши, вспугнув сновавших в тёмном небе летучих мышей. Но никто из людей, оставшихся там, далеко внизу на земле, не услышал его. Башня Этеменанки прятала тайны своей вершины в облаках…


***

Проснувшись перед рассветом от нежных, но настойчивых поцелуев, Тамам уже без всякого стеснения ласкал Наби. Так, словно они всегда были вместе. И будто не было в мире ничего естественнее их соединения…
А потом юноша кормил его из своих рук и поил вином. И снова отдавался так жарко и так страстно, как в первый раз.

- Солнце взошло, Наби. Нам пора возвращаться…

Но самому ему хотелось этого ещё меньше, чем Страннику. Вот только, долг службы был превыше всего.





19.

Ранним утром, выходя из ворот Храмового Города, Тамам на удивлённый взгляд встреченного жреца начал сбивчиво объяснять:
- Он чужеземец. Вот. Хотел принести жертву Мардуку до рассвета. – Показал рукой на спутника военачальник. – А я проводил! Да.
Наби смотрел на то, как волнуется и нервничает Тамам и старался не улыбаться.
Жрец слегка поклонился:
- Пусть жертва ваша будет угодна богу-покровителю Вавилона.

Уже далеко за пределами храма мужчины, наконец, посмотрели друг на друга и рассмеялись. Тамаму сейчас было так хорошо, как никогда раньше. Казалось, душа его всё ещё парит в облаках над башней Этеменанки. Но одна мысль, как не прогонял её военачальник, продолжала назойливо тревожить ум: «Нельзя было делать этого в самом храме...»


До того, как попасть домой, начальнику стражи пришлось задержаться в первом дворе и разобраться в кое-каких делах. Ничего особенного, но без личного разрешения нельзя было обойтись. Наби по-прежнему находился рядом. На пару шагов позади, чтобы не мешать, но так, чтобы Тамам постоянно чувствовал его присутствие. А ещё, Странник заметил, что в стороне уже минут пять с ноги на ногу переминается мальчишка. Он хотел подойти к военачальнику, но побаивался. Наконец, Тамам заметил мальчика и подозвал к себе. Тот несмело приблизился.
- Говори, - велел мужчина.
- Меня прислали… Чтобы хозяин как можно скорее шёл домой и посмотрел на своих жён – Хаят и Ламию.
- Ламия рожает?
- Нет. Кажется, нет.
- Ясно, тебя послала Радия.
- Да, хозяин. Но она строго-настрого приказала не говорить этого! – испугался мальчишка.
- Ладно, пойдём, посмотрим, что там случилось. Наби, ты со мной?
- Конечно.

И все трое поспешили в следующий двор, где располагалось жилище военачальника. Где-то возле кухни мальчик отстал, и дальше путь продолжили только Тамам и Наби. Хозяин позволил Страннику войти на женскую половину дома лишь потому, что тот был лекарем и однажды уже осматривал одну из его жён. Вдруг и сейчас понадобится помощь?

Дверь в комнату Ламии бесшумно распахнулась, и мужчины застыли у порога. На постели Хаят обнимала вторую жену своего мужа. Она гладила девушку по волосам, нежно целовала лоб, щёки, глаза, и шептала что-то успокаивающее. Изящные руки не знали покоя, постоянно поглаживая худенькую спину и плечи Ламии. Сама же Ламия замерла, закрыв глаза, и тяжело дышала.

- Не сметь в моём доме! – неожиданно заорал Тамам. Даже Наби вздрогнул от неожиданности. Женщины застыли на месте с широко распахнутыми глазами, не понимая, что происходит и как муж оказался в комнате.
- Блудницы! Вон отсюда! И не возвращайтесь! Никогда сюда не возвращайтесь… Обе! Слышали?..

Странник был шокирован такими переменами в друге не меньше испуганно прижимавшихся друг к дружке Хаят и Ламии. Наби заметил, что последняя уже находилась на грани обморока, схватил бушующего Тамама за плечи и вытолкал из комнаты. А потом, обхватив руками за талию, буквально силой потащил по коридору к его личной опочивальне. Там Наби пришлось дать хозяину дома пару пощёчин, чтобы привести в чувство. Затем юноша напоил его водой и попытался вразумить:

- Ну, Тамам, ну что ты? Ничего ведь страшного не произошло!
- По-твоему, значит, не страшно, да? Не страшно, когда жёны, лаская друг друга, хотят рассказать всему миру, что муж больше не в состоянии удовлетворить их желания. Это не страшно?! – выкрикнул он последнюю фразу.
- Постой, а почему ты решил, что они хотели что-то сказать? – опешил Наби. – Да и ласки были совсем невинными… Мне показалось, что Хаят просто хотела утешить расстроенную Ламию. Может, они снова поругались с Радией? Почему тогда твоя младшая жена послала мальчишку и пыталась скрыть свою причастность к этому?
- Не знаю… - растерянно смотрел на друга Тамам. Юноша рассуждал здраво, но увиденная картина до сих пор стояла перед глазами. А воспоминания, помноженные на чувство вины, рождали новую злость.
- Как бы ты их не защищал, всё равно не хочу видеть этих обманщиц!


И тут с женской половины донёсся крик. Кричала Ламия…
Наби, больше не слушая Тамама, побежал по длинным коридорам назад, в комнаты женщин.
Как он и предполагал, разгоревшийся скандал спровоцировал начало родов.

- Хаят, прикажи нести воду, чистое полотно и самый острый нож, - распорядился Странник, опускаясь на колени возле постели. Ламия, не выдержав резкой боли схваток, потеряла сознание. Наби приложил голову к её груди, слушая биение сердца.

- Она слишком слаба, чтобы родить этого малыша… - тихо произнёс он, зная, что Тамам сейчас стоит у двери позади него. Потом послышались шаги, и всё утихло: мужчина ушёл к себе, чтобы не присутствовать при родах.
Вернулась Хаят и вместе с Наби они раздели Ламию, подготавливая к родам. Девушка громко стонала и металась в бреду, не приходя в себя.

Прошёл час.


- Ничего не изменилось… - прошептал Наби, осмотрев в который раз роженицу.
- Она…умрёт? – упавшим голосом произнесла старшая жена Тамама, пытаясь сдержать слёзы.
- Что тут у вас произошло? – устало спросил Странник, пытаясь уклониться от прямого ответа на заданный вопрос. На самом деле, ему было неважно, что же всё-таки случилось в этом доме в отсутствие хозяина. Сейчас предстояло решить, как правильно поступить и спасти хотя бы ребёнка.

- …я не знаю, откуда она здесь взялась! – услышал Наби обрывок рассказа.
- Подожди, кто взялся?
- Змея! Она была в комнате Ламии. Ламия сильно испугалась и закричала, тогда я прибежала, и… А когда вы пришли, я пыталась её успокоить. Муж всё не так понял…
- Ясно. Ты знаешь, откуда в доме появилась змея?
- Нет…
- Ладно, теперь это уже не важно. Послушай меня внимательно. Только постарайся не плакать, мне сейчас очень нужна будет твоя помощь.
Хаят, Ламия умирает, ты не ошиблась. У неё больное сердце… Но я хочу попытаться спасти этого ребёнка.
- Но как? Ты ведь сам сказал, что она не была готова к родам и что…
- Да-да, я говорил это. И, к сожалению, у меня нет повода отказаться от своих слов… Мне жаль. Понимаешь, я несколько раз видел, как можно помочь женщине разрешиться от бремени. Помню ещё, как и что делать. Мне только нужна помощь. Пообещай, что бы я не делал, ты будешь молчать и исполнять все мои команды! Вопросы задашь потом. Согласна?
- Да.

Разве могла Хаят ответить иначе, когда речь шла о рождении ребёнка? Особенно после того, как сама не смогла этого сделать…

- Привяжи ноги Ламии к кровати, чтобы она случайно не дёрнулась в неподходящий момент.

Женщина недоумевающее посмотрела на Наби. Она ещё не поняла, что именно он собирается предпринять. Но вспомнила, как пообещала слушаться его, поэтому быстро достала несколько платков из сундука и стала привязывать лодыжки подруги к ножкам кровати.
- Руки тоже.

Странник ещё раз тщательно вымыл руки и разрезал ножом рубаху на бесчувственном теле Ламии, освобождая огромный живот. Под кожей видны были судорожные сокращения мышц в схватках.
Наби велел Хаят приготовиться принять малыша, и замер на пару минут, глядя на лицо умирающей девушки. Спутанные чёрные волосы разметались на подушке, подчёркивая синюшную бледность кожи. Бескровные губы пересохли и потрескались.

- Пора, - решился, наконец, Странник, понимая, что больше ждать нельзя. Острое лезвие блеснуло в руке, раздался крик…

Хаят не выдержала, и упала на колени, заливаясь слезами.

- Я же просил! – прикрикнул на неё Наби. – Поднимись и помоги мне. Иначе ребёнок тоже умрёт!
Его увещевания подействовали, потому что уже через минуту всхлипывающая Хаят стояла рядом с полотном в руках.

- Надо так рассчитать силу, чтобы нож разрезал кожу и стенку живота, но не повредил ребёнку… - сосредоточенно говорил Странник самому себе.
Вдруг в комнате воцарилась тишина. Ни всхлипов, ни звука дыхания… Лезвие коснулось живота, рассекая от пупка вниз. Кровь заструилась по бледной коже, впитываясь в постель. Наби ещё раз прошёл ножом по уже сделанному надрезу, и хлынули околоплодные воды. Из раны на опадающем животе показалась крохотная ножка…
Странник отложил нож и достал малыша, тут же передавая его на руки Хаят. Женщина, во все глаза глядевшая сейчас на новорожденного, позабыла, что только что готова была упасть в обморок от ужаса. А Наби, быстро перевязав пуповину, одним точным движением рассёк связь между матерью и ребёнком. Новорожденный, наконец-то, издал свой первый крик, набирая полные лёгкие воздуха.

- Мальчик? – пронеслось слабым шелестом по комнате. В последние минуты жизни Ламия пришла в себя.
- Да, у тебя родился сын, - Наби поспешил забрать малыша у Хаят, чтобы показать его матери. Но та, едва взглянув, судорожно вздохнула и покинула мир живых…

За спинами послышался шорох. Странник дёрнулся, накрывая покрывалом разрезанное и опустошённое тело женщины, но было поздно – Тамам всё успел увидеть. Только маленький пищащий свёрток не задел его сердца, - перед глазами стояла кровавая пелена.

- Ты… Это всё ты… - бормотал он, словно безумный. – Ты явился в мою жизнь, и всё разрушил! Я не помешал тебе осквернить храм, и Мардук за это жестоко наказал меня!!! Бедная моя Ламия… Зачем ты убил мою жену, Наби? Ответь…
- Она умерла бы и так, Тамам, - выступила на защиту Хаят. – Он спас твоего сына.
- У меня нет детей, - холодно ответил её муж, крепко сжимая кулаки. Потом развернулся и вышел из комнаты.

- Что же теперь будет? – тихо заплакала женщина, прижимая к груди ребёнка. – Тамам не принял сына. Он теперь чужой в этом доме.
- Ничего, всё уладится, - мягко пообещал Наби. – Мой друг потерял жену, и горе затмило его разум. Пройдёт немного времени, и он сам захочет увидеть своего наследника.
- Да услышат тебя боги. Но Тамам такой упрямый…

Наби зашил рану Ламии и помог Хаят привести в порядок тело. Потом некоторое время сидел, качая ребёнка на руках. Наконец, решился и отправился в комнату к другу.

- Тамам, посмотри, кого я тебе принёс, - остановился он у двери.
- Убирайся. Я не хочу видеть ни тебя, ни это… Забери себе, то, что вырвал ножом из тела моей жены! И уйди из моей жизни навсегда…

Наби понял, что Хаят оказалась права. И всё-таки, решил не терять надежды и дать Тамаму больше времени, а пока…

- Не принял? – женщина печально задала вопрос, на который уже знала ответ.
- Нет. Велел забрать его себе
- Очень жаль. Но ты один сможешь теперь позаботиться о его сыне. Меня муж, скорее всего, изгонит из дома насовсем, и я сама буду обречена на смерть. Береги его, Наби…


Не успев толком осознать всё случившееся, Странник опомнился посреди города – он брёл по опустевшим в послеобеденное время раскалённым улицам, не выбирая дороги. Бережно прижимая к себе свёрток с малышом, Наби остановился и задумался. Но, посмотрев на крошечное личико с кулачком у розовых чмокающих во сне губок, улыбнулся:
- Я мог бы оставить тебя у ворот любого дома, но не сделаю этого. Твой отец забрал часть моей души, отдав взамен своего сына. И я сохраню твою жизнь для него… Ведь когда-нибудь Тамам всё равно поймёт, как сильно любит своё дитя!..

Не смотря на то, что кроме голодного младенца на руках, у него больше ничего не осталось, Наби не собирался отчаиваться. Он шёл по улице, высоко подняв голову. А дорога, ведущая за городские стены, уже убегала между полями и рощами…





20.

Малыш наплакался и снова уснул, а Странник продолжал идти. Вдруг откуда-то сбоку раздались детские крики:
- Джабир! Джабир вернулся!

Спустя мгновение Наби увидел бегущих к нему старых знакомых - Санию и Масуна.

- Привет, - измученно улыбнулся он.
Сания подошла совсем близко и спросила:
- Ой, а что это у тебя?
Младенец проснулся и заворочался, кряхтя, а потом снова начал плакать.
- Это твой? – деловито поинтересовался Масун.
- Ну… да, мой.
- Наверное, кушать хочет? – любопытная девчушка всё пыталась заглянуть в свёрток, чтобы увидеть ребёнка своими глазами.
- Да, наверное… - вздохнул юноша.
- Так давай отнесём его нашей маме! – с ходу сообразил мальчишка.

Самира, услышав вопли своей дочери, поспешила навстречу.

- Мамочка, Джабир вернулся, как и обещал! А ещё, у него есть малыш!

- Здравствуй, Самира, - попытался улыбнуться Наби.
- Здравствуй. У тебя ребёнок плачет, - протянула она руки, чтобы взять дитя.
- Он голодный.
- А где же мать?
- Умерла несколько часов назад во время родов…
- О, боги…
- Надо бы его искупать и покормить, но у меня ничего нет.
- Не беда, сейчас мы всё устроим, - успокоила его Самира, направляясь к соседнему дому. – Здесь живёт моя сестра Лейла, меньше месяца назад она родила дочь, так что, молока хватит им обоим.

Лейла, увидев плачущего малыша, без вопросов забрала его из рук сестры и унесла в комнату. А спустя минуту плач прекратился.
Пока ребёнок ел, Самира усадила Наби и принесла ему прохладного пива и лепёшек. Только теперь, сидя расслабленно в тени, юноша понял, как сильно он устал.
Наконец, Лейла вышла к ним во двор. На немой вопрос Странника она улыбнулась:
- Наелся и спит. Такой славный мальчик… Как ты его назвал?
- Я… я пока не думал об этом.
- Ну, как же! Отец должен дать сыну имя!
- Его отец не я, - опустил глаза Наби.
- Ты хочешь найти семью, которая взяла бы к себе малыша?

Странник подумал минуту, а потом покачал головой:
- Нет, я не могу его отдать. Буду сам воспитывать.

- Лейла, - вмешалась до сих пор молчавшая Самира. – Джабир хороший человек, и если бы мы могли ему помочь…
- Да, я бы не отказался, - грустно улыбнулся Наби. – Ведь у меня в этих краях никого нет. И ребёнок остался без родителей…
- Ну, что ж, - после недолгого обдумывания произнесла Лейла. – Я могу стать его кормилицей. Но где ты будешь жить?
- О, это мы решим, - обрадовалась её сестра. – Бабушка моего мужа недавно умерла, и дом пока стоит пустой. Думаю, никто не станет возражать, если Джабир там пока поживёт.
- Вот и хорошо.
- Я даже не знаю, как вас отблагодарить! – вскочил с места Странник.
- Это я тебя должна благодарить за то, что помог моему сыну, - мягко улыбнулась Самира. – Пойдём, посмотришь дом.
- А…
- Ничего, ребёнок пусть спит. Места им с моей малышкой хватит, - заверила Лейла и отправилась к детям.

***
Прошло четыре дня. Наби ждал, когда же Тамам одумается и придёт за сыном, но этого не происходило. Женщины настаивали, что ребёнку нужно дать имя, а Странник всё не решался. Ответ пришёл неожиданно: Наби вспомнил, что давно не видел Аасима и решил посоветоваться с ним. Попросил Лейлу присмотреть за малышом и отправился в Вавилон.

Дорога заняла не так уж много времени, да и библиотека находилась ближе к тем воротам, через которые Странник покинул город.

Старик был на месте. Наби показалось, что табличек, разложенных повсюду вокруг стола, стало ещё больше.

- Да будут светлы и радостны все дни твоей жизни, - приветствовал старого друга Аасим. – Что привело тебя ко мне?
- Здравствуй, - улыбнулся Странник. – Хотел тебя повидать, узнать, как движутся поиски ответов.
- Я уже многое прочитал, но до сути пока не добрался. Думаю, придётся ехать в Египет. В старых свитках должно быть то, чего я не могу найти здесь.
- Аасим, я хотел поговорить ещё кое о чём, - серьёзно продолжил Наби. – Ты слышал, что произошло у Тамама?
- О, да… Большое горе. Потерять жену и ребёнка…
- Постой, но его сын не умер!
- Как не умер? Ты откуда знаешь? Рассказывай скорее!
- Знаю, потому что сам принял его и перерезал пуповину. А Ламия, жена Тамама, была очень больна. Её сердце не вынесло тяжести рождения ребёнка…
- Да… - удивлённо качал головой старик. – Но, почему же тогда…
- Тамам не принял сына.
- И где теперь малыш?
- Я его взял на воспитание.

Аасим долго молчал, причмокивал губами и теребил свою белую бороду, размышляя об услышанном. Он был удивлён.

- Послушай, отец должен дать сыну имя, а я не могу идти к Тамаму с этой просьбой. Что делать?
- Кхм. Мой друг военачальник не в себе в последние дни… Мы можем выбрать имя сами! Назови мне точный час рождения мальчика, и я посмотрю, как стояли звёзды в тот день.
- Конечно! Как же я сам об этом не подумал?

Составив гороскоп малыша, Аасим долго всматривался в начертанные на свежей глиняной табличке линии и символы. Поворачивал с запада на восток и обратно. Сверялся со старыми записями.
Время шло. Наби уже начал сомневаться, что старик успеет всё закончить до заката солнца.

Неожиданно Аасим заговорил:
- Да… Судьба у мальчика очень необычная. Такого сочетания я ещё не встречал. Но, думаю, ему подойдёт имя Давид, значит, «возлюбленный». Это дитя, как никто другой, нуждается в искренней любви… Да и сам он по жизни будет приносить любовь тому, кому она нужна больше всего, - лукаво улыбнулся старик.
Наби не всё понял, но расспрашивать не стал. Подумал, что со временем разберётся с этим сам.
- Значит, Давид?
- Да, - уверенно кивнул Аасим.
- Спасибо, что помог. Мне уже пора…

Странник попрощался и поспешил к выходу из города, пока не закрыли внешние ворота. А старик бережно взял свежую глиняную табличку с составленным гороскопом, и отнёс к печи.
- Высушите, - передал в руки служителю библиотеки, ответственному за обжиг. – Только очень осторожно! Это ценные записи…

Домой Наби вернулся очень поздно, поэтому не стал тревожить Лейлу и детей. Просто, постоял немного у дома, размышляя о том, что сказал сегодня Аасим, а затем ушёл к себе.

***
Утром Странника разбудили чьи-то причитания. Потом у самой двери раздался голос Самиры:
- Джабир, нужна твоя помощь…

Испугавшись, что что-то могло произойти с сыном Тамама, пока он спал, Наби вскочил и поспешил на зов.
- Где он? Что случилось с мальчиком?!
- Ой, нет, ребёнок в порядке, - поспешила успокоить его женщина. – Тут другая беда… Пойдём со мной.

Ничего не понимающий юноша последовал за Самирой, пытавшейся по пути рассказать ему, в чём дело.

- Их сын давно уже болеет. Чем только не лечили, даже возили к халдеям!* Те целых семь дней читали разные заклинания и молитвы – ничего не помогло. А на днях Сания играла с младшей сестрёнкой больного, и похвасталась, что Джабир вылечил её брата, «за минуту сделав ему новую руку».

Наби улыбнулся детской фантазии.

- Так эти люди хотят, чтобы я вылечил их сына?
- Да!
- Ну… я не знаю. Но попробовать можно.

К окончанию этого разговора Странник с Самирой пришли на другой конец деревни. В доме, куда их пригласил мужчина с потухшим взглядом, царил полумрак. Наби не сразу смог разглядеть в куче покрывал на постели больного мальчика.
- Мне нужно больше света, - попросил Странник.
Когда с окон и двери откинули тяжёлые шерстяные занавеси, и мать дрожащими руками развернула его – в нос ударил зловонный запах. Ребёнок весь был покрыт гноящимися язвами и растрескивающимися желтовато-серыми струпьями.
Наби осмотрел мальчика и задумался. С одной стороны, он уже видел людей с такой болезнью, а с другой… Боялся, что не сможет помочь. Наконец, приняв решение, он заговорил:
- Вы должны отвезти сына в горы. Я слышал, что где-то недалеко есть тёплые солёные озёра. Мальчика нужно долго держать в целебной воде, потом на солнце. И снова в воде. Так чередовать в течение десяти дней. – Сделал паузу, вспоминая, и добавил:
- А ещё, не давайте ему свежего молока.
- И всё? – не поверил отец больного.
- Да.

С этим Наби попрощался и покинул их дом. Самира, слышавшая всё от первого до последнего слова, как и удивлённые родители, тоже не поверила в то, что предписанное лечение поможет.


Прошло чуть больше двух недель, и к дому Странника пришёл мужчина. Он просто светился от счастья, бережно держа за руку очень симпатичного мальчика. Когда Наби вышел на зов, то не сразу узнал в нём своего недавнего пациента: кожа очистилась, раны зажили, и на щеках уже расцветал румянец.

- Мы пришли поблагодарить тебя за всё. Твоё лечение помогло, Джабир.
- Меня зовут Наби.
- Хорошее имя, - кивнул головой мужчина. – Но уже пошла о тебе слава, как о врачевателе Джабире. Вот, прими от нас дары…

Только сейчас Странник заметил несколько корзин с едой и мешок пшеницы возле своего дома. Под деревом сбились в кучу десяток коз.

- Но я…
- Не стесняйся, бери! Я знаю, что у тебя тоже есть сын, а детей нужно кормить, - улыбнулся гость.

Самира, увидев дары, сначала даже потеряла дар речи. Но ещё больше она удивилась, когда Наби попросил её забрать всё себе.
- Ты нас с Давидом приютила и кормишь уже долгое время. Позволь теперь помочь тебе.
- Спасибо, - не удержалась от слёз женщина. – Если бы знал мой дорогой муж, что мне хоть кто-нибудь поможет… А может быть, это его дух устроил так, чтобы дорога привела тебя к нашему дому?
- Не знаю, - не стал спорить Наби. – А что с ним случилось?
- Погиб во время одного из набегов на наши земли. Ассирийцы, аккадцы, люди из низовья реки – рано или поздно все они хотели бы заполучить землю вавилонского царства.



С этого дня так и повелось: Странник лечил людей, а всё, что они приносили в качестве благодарности, отдавал Самире. Наконец, всё наладилось. Женщине стало намного легче прокормить своих детей, и у юноши появилась семья…





***
Прошло шесть лет.

Жизнь в долине Двух Рек не останавливалась ни на минуту. Рождались и умирали люди. Время медленно сочилось сквозь череду дней…

Амель-Мардук правил Вавилонским государством один год и десять месяцев. Ровно через восемь полнолуний после приезда Наби в эти края, царя нашли мёртвым в своей постели. Никто не говорил об этом во всеуслышание, но все знали – таково было решение жрецов…
Ещё до вступления на трон новый правитель – Нергал-шар-уцур, зять Навуходоносора II, был весьма богат и влиятелен, удобен и жрецам, и знати. Он взялся за восстановление Вавилона, продолжая дело своего знаменитого тестя. Наладил испортившиеся при Амель-Мардуке отношения с Мидией. И затеял войну с лидийцами…
Но длилось его царство не долго: спустя три года и восемь месяцев трон Вавилонии перешёл к следующему правителю – Лабаши-Мардуку. Вот только, юный царь стал проявлять самостоятельный характер. Вопреки ожиданиям жрецов — «друзей» его отца, он не сумел править в их духе, а потому был ими же и устранён. Спустя девять месяцев царствования внука Навуходоносора II, власть перешла к Набониду – последнему царю Десятой Нововавилонской (халдейской) династии…



Правители меняли друг друга на троне чуть ли не так же часто, как лето приходило на смену зиме. Давид подрастал, а Наби всё не терял надежды, что отец мальчика когда-нибудь придёт за ним. И оправдывал долгое отсутствие Тамама нестабильностью власти в Вавилоне, не позволявшей ему сделать то, что уже давно следовало бы сделать.
О своём друге Странник узнавал в основном из слухов, принесённых людьми, которые приходили к нему лечиться. Скудные новости… Но Наби знал, что каким-то чудом военачальнику до сих пор удавалось удержаться рядом с троном. О его семье не было известно ничего.

***

В один из дней, отдыхая после обеда в тени раскидистой смоковницы, Странник услышал, как кто-то зовёт хозяев, стоя возле дома. Он поднялся, и пошёл навстречу.

- Салима?.. - удивился мужчина, узнав в прехорошенькой юной девушке внучку Аасима.
- Наби! – обрадовалась она. – Я не знала, что ты здесь живёшь.
- А ты сама как здесь оказалась?
- Приехала с мужем и дедушкой.
- Уже замужем… - покачал головой Странник. – Как летит время… Что же мы стоим здесь?! Проходи в дом, - засуетился он, приглашая гостью.
- Нет-нет, я ненадолго…
- Ну, не откажешься же ты выпить со старым другом прохладной мятной воды?
- О, да, - улыбнулась девушка, и маленькие озорные ямочки заиграли на смуглых щёчках. – Сегодня очень жарко.

- Так что тебя привело сюда? – спросил Наби, когда Салима утолила жажду.
- Я слышала, где-то в этой деревне живёт лекарь…
- Ты больна? – встревожился он.
- Нет! Это не то… Просто… - девушка смутилась и покраснела, опуская взгляд. – Мне нужно увидеть Джабира.
- Тогда ты правильно пришла.
- Так это… – огромные чёрные глаза расширились, уставившись на Странника.
- Да, меня здесь называют Джабиром.
- Ну… мне нужно узнать, смогу ли подарить мужу наследника. Не хочу, чтобы он взял ещё одну жену.
- Понимаю, - серьёзно произнёс Наби. – Дай руку.
Обхватив пальцами тонкое запястье, он прислушался к наполнению пульса: маленькая венка мощно пульсировала под нежной кожей. Мужчина улыбнулся:
- А что заставило тебя сомневаться? Он давно стал твоим мужем?
- Уже полгода, - смущённо отвела взгляд красавица.
- Ну, что ж, для волнения нет причин. Думаю, ты уже можешь сообщить ему новость.
- Что?.. я… у меня будет малыш!
Салима приложила руку к животу, прислушиваясь к ещё ничем не выдавшей себя зародившейся внутри неё новой жизни.
- Это будет мальчик, - улыбнулся Наби.

- Папа? – раздался голос из соседней комнаты, и на пороге появился заспанный худенький ребёнок в длинной рубахе.
- Ты уже проснулся? Иди ко мне, Давид. Познакомься с нашей гостьей.
Он потёр кулачком глаза, и пошлёпал босыми ногами через всю комнату, направляясь к Страннику.
Салима, только что узнавшая, что носит под сердцем дитя, смотрела на малыша, словно на чудо, явившееся с небес. Мальчик не отводил от неё серьёзного взгляда больших тёмных глаз.
- Это…твой сын? Наби, ты не говорил, что женился!
- А я и не женился. Но Давид мне как сын, - улыбнулся мужчина, легонько поглаживая по вьющимся чёрным волосам ребёнка, прижавшегося щекой к его груди.
- Ты ведь так и не рассказала, что за человек твой муж, - вспомнил Странник.
- Ну, он богатый и влиятельный. И очень красивый, - снова зарделась от удовольствия Салима. – Он начальник царской охраны.
- Что?..

Наби почувствовал, как в горле пересохло и перед глазами всё поплыло. Инстинктивно он крепче прижал к себе Давида. Тот, словно чувствуя состояние отца, даже не подумал о своём неудобстве. Странник хватался за мальчика, как за последний шанс… Ведь ребёнок – это всё, что продолжало поддерживать связь между ним и…

- Ты стала женой Тамама? – хриплым голосом спросил Наби.
- Что? А! Нет, так зовут бывшего начальника охраны! Но он уже старый, - с видом опытной женщины покачала головой плутовка - Салима. – К тому же, я никогда не согласилась бы войти в дом мужчины, у которого все жёны умирают… Сначала умерла, рожая ребёнка, вторая жена. Третья хотела отравить первую жену, но перепутала чаши и сама ушла из этого мира в страшных муках. А следом за ней умерла и старшая жена, потеряв не рождённое дитя… Похоронив всех троих одну за другой, он взял в дом двух новых жён. Но и они недолго прожили – умерли от какой-то болезни.

Наби слушал подробный пересказ о семейной жизни Тамама и сердце его сжималось от жалости к другу и тоски по прошлому. Вспомнилась их единственная ночь, проведённая на самой вершине башни Этеменанки… Взор заволокло пеленой, и он перестал слушать Салиму. Очнулся, лишь почувствовав прохладное прикосновение к коже своей груди.

- Что?
- Я возвращаю тебе амулет, - улыбнулась девушка, повесив ему на шею тот самый кусочек лазурита в серебряной оправе. – Как ты мне когда-то и обещал, он принёс мне любовь. И теперь я хочу, чтобы твоя жизнь тоже наполнилась счастьем…
- Спасибо.

Давид тут же заинтересовался безделушкой на шее Наби. Ничего не говоря, осторожно взял камень в руку, и повернул к свету, вглядываясь в ожившие внутри искорки.

- Так что Тамам? Я не слышал окончания истории.
- А он больше не женится. По какой-то причине боги не хотят давать ему жён и детей… Знаю, что теперь бывший начальник стражи уехал с отрядом на границу с Заречьем. Наби, как думаешь, снова будет война?.. – прошептала Салима, ожидая, что мужчина успокоит её.
- Не знаю. Но если ты живёшь во втором дворе царского дворца, то бояться нечего.
- Правда, - улыбнулась девушка. Она вспомнила о том, что скоро станет матерью, и снова расцвела в улыбке. – Твой сын очень красивый. И такой серьёзный! – поддразнила она мальчика. Но тот не спрятался за руку отца, как это сделал бы, смутившись, любой малыш.
- Ладно, мне пора.
- О, Салима! – вспомнил вдруг Наби, уже провожая гостью. – Скажи, Аасим сейчас в Вавилоне?
- Конечно.
- Передай ему, что я на днях зайду с ним повидаться.
- Хорошо!
И счастливая девушка зашагала по дороге, ведущей в город.






21.

По мере приближения следующей встречи с психотерапевтом, Билл чувствовал всё нарастающую тревогу. Вроде бы всё шло, как надо, и не было ничего пугающего в сеансах гипноза. И всё же…
В прошлый раз Терри сказала, что у него был сын. Каулитц, как ни пытался, но так и не смог найти в себе настоящем хоть какие-то проблески тяги к отцовству. Сколько он себя помнил, никогда не задумывался о воспитании собственных чад. Да и вообще, дети не тревожили его сердце. Лишь бы держались подальше от дорогого нового авто Билла! И не выскакивали на проезжую часть. Ничего другого от человеческих отпрысков ему не было нужно. Но, занимаясь делами, оформляя кучу бумаг, необходимых для начала собственного бизнеса, Каулитц нет-нет, да и ловил себя на странном чувстве: он замирал на несколько минут, глядя вдаль, и ощущал, как странное тепло разливается по сердцу, заставляя его томиться в сладкой муке. Что именно это было? Точного ответа не находилось.


Наконец, пришёл день встречи с доктором Уиллс. С самого утра Билл волновался. Он чувствовал, как беспричинная паника подступает комом к горлу, причиняя уже почти физическую боль.

Дрожащей рукой Каулитц открывал дверь кабинета своего психотерапевта.
Терри и сама в этот день чувствовала себя не в своей тарелке. Накануне вечером у неё произошла небольшая размолвка с Элен. Они снова спорили о том, какого донора спермы предпочесть. От мысли взять в банке безымянный образец они сразу отказались. Мало ли, какие потом могут быть сюрпризы?! И теперь каждый вечер проходил в бурных дискуссиях по поводу кандидатуры. Срок следующей овуляции не за горами, а они так ни до чего и не договорились.
В ожидании Каулитца Терри выпила две чашки кофе, пытаясь привести своё душевное состояние в норму. Но пока это плохо получалось.

И вот, Билл уже лежал на удобной кушетке, а его врач почему-то медлила. Она присела в кресло рядом и задумалась на минуту.
- У тебя что-то случилось? – словно почувствовал он.
- А? Да так, маленькие семейные проблемки… - вымученно улыбнулась она. – Начнём?
- Не хочешь рассказать? - предложил Каулитц, сознательно оттягивая начало сеанса гипноза. До сегодняшнего дня он сам рвался в каждое путешествие по прошлым жизням. Но сейчас…
- Ничего особенного, просто я и моя подруга Элен…

Терри не успела договорить, как в дверь кто-то постучал. Взглянув с удивлением на Билла, Уиллс разрешила войти неизвестному. Дверь распахнулась, на пороге стояла девушка. Карие глаза из-под пышной белокурой чёлки быстро оценили ситуацию.
- Привет, - кивнула она Биллу.
- Терри, я… Прости, я была не права! – и в следующую секунду девушка бросилась в объятия женщины.
Билл замер. Глядя на этих двоих, он удивлялся тому, насколько красиво и гармонично выглядел их поцелуй. Потом Терри что-то бормотала, покрывая нежными прикосновениями губ всё лицо незнакомки, гладила её по волосам, и шепотом повторяла:
- Моя девочка...

Наконец, вспомнив о присутствующем при этой душещипательной сцене Каулитце, Уиллс представила девушку:
- Билл, знакомься, это Элен.
- Очень приятно, - улыбнулась та, отвечая на рукопожатие.
- А он ничего, - подмигнула девушка Терри. – Смотри, я ревнивая…
- Ну, Элен… Ты же знаешь, что…
- Любит только меня, - кивнула девушка Биллу.
- О, да, что-то такое я уже слышал. Буквально сегодня.
- Ладно, не буду вам мешать, мне пора.
Элен ещё раз обняла Терри и прошептала на ушко:
- Неплохая кандидатура, между прочим!
- Брысь отсюда, чертовка, - шутливо шлёпнула её по попе женщина. – У меня сеанс.
- Ладно, ладно, ухожу. Но ты всё-таки подумай! – посоветовала Элен и, махнув Каулитцу рукой на прощание, закрыла за собой дверь.

- Слушай, Терри… - замялся Билл, поднимаясь с кушетки. – Давай перенесём на другой день? Что-то я сегодня не настроен.
- Хорошо, - с облегчением выдохнула Уиллс.
Конечно, она бы в любом случае смогла провести сеанс гипноза, но именно сейчас ей тоже не хотелось возвращать Каулитца в прошлое. Было что-то на сердце, что в данную минуту противилось этому.
- Через четыре дня подойдёт? – спросила Терри, полистав свой ежедневник.
- Да, думаю, будет нормально. Спасибо…

***

Том, устав от беготни за Биллом, решил дать себе передышку. Всё чаще и чаще вставал перед ним вопрос: зачем всё это?..
И как бы Оверштайн не пытался убедить себя, будто интерес к Каулитцу – всего лишь игра и ничего больше, получалось слабовато. Отговорками можно было отделаться от Терри, когда та в очередной раз попытается помочь. Но сколько не ври себе, ничего хорошего из этого не выйдёт.

Отложив все сеансы на неделю, он сел в авто и уехал из города. Реабилитационный центр, расположенный в окружении красивого заснеженного леса, должен был не только помочь снять напряжение с больной ноги, но и дать возможность разобраться, наконец, в себе. Вдали от всего, что отвлекало: от работы, от Терри Уиллс, от Билла Каулитца…

***

В центре посттравматической реабилитации Тому сразу понравилось. Живописная местность, приятная обстановка, внимательный персонал… Дежурная медсестра, провожая нового пациента, информировала:
- Вашими соседями через стенку будут: справа – пожилая дама, а слева – гомосексуальная пара. Надеюсь, вы не возражаете против такого соседства?
- Нет-нет, всё нормально, - улыбнулся Оверштайн.
- Хорошо. Располагайтесь, а чуть позже я принесу вам график процедур на сегодня.
- Спасибо.

Раскладывая вещи, Том снова погрузился в свои мысли. Но, вероятно, влияла сама обстановка, меняющая видение даже самых острых проблем.
До обеда Оверштайн успел пройти пару электро - процедур и понежиться в жемчужной ванне. Жемчужной она называлась из-за мелких пузырьков минеральной воды, которые покрывали каждый волосок на теле, погружённом в ванную, и были похожи на россыпи мелкого речного жемчуга.
Кислородные коктейли, фито-терапия, - в первый день врач, наблюдающий Тома, решил не перегружать его организм. После обеда – обязательный сон.

«И почему я не приехал сюда раньше?» - удивлялся Оверштайн, долго нежась в постели после пробуждения.

До ужина ещё было время, и он решил прогуляться по парку.
Синие тени украсили высокие сугробы между елями. Деревья замерли в неподвижном морозном воздухе. Солнце, едва выглянув в тонкий зазор между тучами и горизонтом, быстро ушло, оставив за собой лишь алую полосу заката. Постепенно она становилась тёмно-малиновой и казалась ещё ярче на фоне тёмно-серых снежных облаков.
Том медленно шёл по расчищенным дорожкам. В голове, впервые за долгое время, было свободно и легко. Ни глобального анализирования прошлого, ни гнетущих воспоминаний… Он просто вдыхал чистый хвойный воздух, слушал скрип снега под подошвами кроссовок и шелест ткани спортивного костюма. Единственной более – менее важной мыслью на тот момент оказалась: «Интересно, что будет на ужин…»

Впереди из боковой аллеи на главную вышли двое. Они держались за руки… Мужчина повыше, обнял за плечи своего друга и спросил:
- Ты ещё не замёрз?
Том даже остановился. В простом предложении, в этом незамысловатом объятии было столько заботы и нежности, что даже дыхание сбилось.

«Как бы я хотел, чтобы кто-то вот так же обнимал меня…» - с тоской подумал он.

Оверштайн поспешил следом за парой, сокращая расстояние до нормальной слышимости. Не пытаясь ничего для себя выяснять или придумывать мотивы своего поведения, он просто хотел оказаться ближе к людям, которые были счастливы в данный момент. Так, словно можно попасть в шлейф существующих между ними трепетных отношений и от этого самому почувствовать себя хоть чуточку счастливее.

От переизбытка впечатлений и свежего воздуха Том впервые за долгое время уснул, едва только голова коснулась подушки. Сны в эту ночь были легки и невесомы. Казалось, будто сама Нежность, сплетаясь в танце с чем-то, ещё им не познанным, наполняла душу тёплым мерцающим светом.

Следующий день был настолько насыщен всевозможными процедурами, что уже к обеду Оверштайн чувствовал себя порядком измотанным.
- Как будто мне снова пришлось бегать за Биллом по всему городу, - улыбнулся сам себе Том, укутываясь в одеяло для послеобеденного сна.

Гуляя по парку перед ужином, он уже неосознанно искал взглядом вчерашних влюблённых. Но, к сожалению, сегодня их нигде не было видно. И это испортило приподнятое настроение всего дня. После ужина Том с удивлением понял: он совершенно не помнит, чем же их сегодня кормили. Но желудок был полон, и это говорило о том, что ужин всё-таки состоялся. Гулять больше не хотелось, поэтому Оверштайн вернулся в свой номер, принял горячий душ и забрался в постель. Ни одна из вечерних программ телевидения его не заинтересовала – ток-шоу, сериалы, записи спортивных состязаний… В последнее время телевизор наводил на Тома тоску. Поэтому, было принято решение в пользу хорошей книги.
Открыв экземпляр купленного перед поездкой какого-то новомодного бестселлера, он попробовал читать. Но сегодня это давалось с трудом. После каждого абзаца приходилось возвращаться и перечитывать заново, чтобы понять, что именно хотел сказать автор. Так, продираясь через дебри нагромождения красочных метафор и полунамёков, Оверштайн добрался до восьмой страницы. Часы на дисплее телефона показывали 22:22. И это принесло своеобразное удовлетворение привыкшему в последнее время к подобным совпадениям Тому. Так, будто это и была та самая, успокаивающая, стабильность. Отложив в сторону книгу и потушив лампу, он вздохнул и повернулся на бок, собираясь уснуть.
Но не тут-то было! Едва только первая лёгкая дремота покачнула мир вокруг него, из-за стены раздались странные звуки. Сон сразу исчез, как и не бывало. Оверштайн приподнялся на локте и прислушался. Мужские голоса, стоны, и…неоднозначный скрип кровати. Что говорили, разобрать было невозможно, но темп скрипа набирал обороты, а стоны становились всё громче. И тут только Том вспомнил предупреждение дежурной о парочке геев по соседству!
К своему немалому удивлению Оверштайн почувствовал, что этот ночной концерт начинает его возбуждать… Закусив губу, чтобы сдержать вой бессилия, он зажал между ног одеяло. В такт звукам, доносившимся из соседнего номера, бёдра двинулись вперёд, усиливая давление постели на перевозбуждённый член. Крики за стеной достигли своего апогея, и Том, больше не пытаясь сдерживаться, рванул пижамные штаны вниз, лихорадочно запутываясь в них рукой и стремясь как можно скорее помочь себе снять напряжение. Всего несколько резких движений и он выгнулся, выстреливая горячей струёй в собственный кулак.
Наконец, осознав, что именно он только что делал, Оверштайн ухмыльнулся в темноте. Потом хохотнул:
- Похоже, зря я спорил с Терри!
А дальше безудержный смех накрыл лавиной. Том катался по постели в обнимку с одеялом, пытаясь хоть немного заглушить звук своего странного веселья подушкой: не хотелось ломать весь кайф своим соседям. Через пару минут он уже начал опасаться, что такой дикий хохот скоро перейдёт в истерику. Но страхи не оправдались, Том успокоился почти также внезапно, как и начал смеяться. Стало гораздо легче на сердце и настроение поднялось. Запретив себе все занудные мысли типа: «я не гей, и вообще», он отправился в душ. А, едва только струи воды коснулись кожи, в голову пришла новая интересная идея. Такого он точно никогда не делал…
- Вдруг, как раз это и поможет мне, наконец, понять себя?
Руки медленно заскользили вдоль тела, лаская разогретую горячей водой кожу. Из-за вентиляционной решётки под потолком душевой послышались знакомые уже стоны.

- Отлично, - улыбнулся Том. – Спасибо, ребята.

Эксперимент начался. Под закрытыми веками из памяти явился образ Билла Каулитца. Оверштайн хотел проверить: возбудит ли его пациент Терри? О, да… Теперь уже не возникало никакого сомнения в том, что Билл привлекает его в качестве сексуального партнёра. Слыша звуки совокупления в душевой за стеной, Том ясно представлял руки Каулитца, ласкающие кожу. И в воображении уже не сам Оверштайн, а именно он, Билл, обхватывал своей красивой рукой его возбуждённый член. Сжав пальцы сильнее и намеренно затрудняя движение плоти в кулаке, Том представил, как входит в тело Каулитца… Одной только этой мысли стало достаточно, чтобы бёдра лихорадочно забились навстречу руке.
Кончив второй раз за последние пол часа, удовлетворённый и расслабленный Оверштайн стоял под горячим душем и счастливо улыбался. Совершенно неожиданно, благодаря своим соседям через стену он смог, наконец, найти себя. И ответ, не дававшийся так долго, стал очевиден: Тому нужен Билл Каулитц. По крайней мере, был смысл попробовать.





22.

- Давид, сынок, ну что ты… - Странник крепко прижал к себе мальчика. Тот вцепился в его одежду мёртвой хваткой, ни за что не желая отпускать. – Я же ненадолго! Встречусь со старым другом и вернусь. Обещаю.
- Нет… Не хочу, чтобы ты уходил…
- Я могу взять тебя с собой. Только идти далеко и ты устанешь. Но верблюда я брать не хочу, потому что сегодня в город прибыло сразу несколько больших караванов, поэтому, пешком будет быстрее. Ну, что скажешь? Хочешь со мной?
- Нет. Я хочу, чтобы ты сегодня никуда не ходил…
- Прости, но мне очень нужно. Я быстро.
Мальчик замолчал, разглядывая амулет на шее мужчины, которого звал своим отцом, потому что другого он не знал… Синий, с внутренней искрой камень притягивал к себе взгляд и завораживал ребёнка с самого первого дня, как только Давид увидел его.
- Давай сделаем так, - придумал Наби выход из положения. Снял с себя амулет и надел на шею сыну. – Пока меня не будет, он станет тебя охранять.
Давид зажал подвеску в кулачке и согласно кивнул. Не то, чтобы он уже не волновался из-за ухода отца в Большой Город, но с камнем ему было спокойнее.

- Я скоро вернусь, - ещё раз пообещал Неби, целуя мальчика, и быстро зашагал по пыльной дороге.

***
Вавилон встретил Странника ещё большим столпотворением народа, чем всегда. На переговоры к царю приехал правитель Мидии с многочисленным сопровождением. На пристани не было свободных мест для пришвартовывания кораблей. Движение на улицах затруднено огромным количеством праздно прогуливающихся людей. Путь к дому Алима занял больше времени, чем хотелось бы. Но там Странника ожидало разочарование: Аасим, погостив у брата пару дней, отправился в свой дом. Это оказалось на другом конце города… И снова Наби пришлось продираться сквозь толпу.
Не смотря на неимоверный шум вокруг, в ушах Странника снова и снова звучала просьба сына не уходить. И тревога на сердце становилась всё сильнее. Никогда ещё раньше Давид так не противился его уходу! Мальчик рос на удивление спокойным и рассудительным. И выглядел гораздо старше своих сверстников.

Когда гостеприимный Аасим вышел с распростёртыми объятиями навстречу Наби, тот вздохнул с облегчением: наконец-то…
Пока произносились слова приветствия, Странник окинул взглядом старика и удивился. Казалось, время больше не имело власти над убелённым сединами старцем! Аасим выглядел точно таким, каким мужчина впервые увидел его на морском берегу.

- Ну, как ты съездил? – задал Наби главный волнующий его вопрос. – Нашёл что-нибудь?
Старик помолчал, раздумывая, с чего начать свой рассказ. Потом отпил прохладного мятного чая, и начал:

- За два года я побывал во многих местах… Изучил много свитков. Даже до Книги Мёртвых добрался! Но так до конца всего понять и не смог…
- Расскажи, что удалось узнать, - попросил Наби, чувствуя, как подступает страх неизвестного. Ему необходимо было узнать, что же на самом деле произошло с ним тогда, в море. И в то же время… Какое-то чувство внутри подсказывало, что лучше бы ему не делать этого…
- Я узнал, кто и зачем строил пирамиды.
- Ну, мне это и раньше было известно, - улыбнулся Наби.
- Правда?
- Конечно. Это сделали мои соотечественники – атланты.
- И ты знаешь, для чего?
- Только приблизительно. Почти такие же пирамиды были построены и на других континентах. Не уверен, что смогу описать, как, но с их помощью можно было очень быстро передавать новости на большие расстояния. Не спрашивай, - тут же остановил он порыв Аасима узнать больше, - точнее я рассказать всё равно не смогу.
- Кхм. Ладно. Я узнал примерно то же самое. Но кроме этого… Была ещё древняя магическая сила, знания о которой атланты забрали с собой, так никому и не передав. После того, как фараоны нарушили договор, твои соотечественники оставили всё, как было, и просто ушли, не объяснив назначение многих вещей. Ведь не только новости могли передаваться на большие расстояния! Оказывается, человек тоже…
- Что?.. – Наби поражённо уставился на старика.
- Для этого нужна была очень сильная природная стихия.
- Например, водоворот?
- Да. Или смерч. Но это ещё не всё. Для того чтобы всё получилось, у путешественника должен быть ключ. Что-то такое… Соединение камня и метала.
- Амулет… - это первое, что моментально пришло в голову и тут же слетело с языка.
- Да-да-да… Что-то такое. Помнится, когда Салима тебя нашла, ты мне показывал. Подарок Тутмоса?
- Да, лазурит в оправе из серебра.
- Скорее всего, именно благодаря этому амулету ты тогда не погиб вместе с командой корабля, а перенёсся на девятьсот лет вперёд. И где он сейчас? У тебя? Если можно, я бы хотел взглянуть.

Наби побледнел, и руки его задрожали.

- Давид… Я отдал амулет сегодня утром сыну… Прости, Аасим, но сейчас мне нужно срочно вернуться домой! – Странник вскочил, и бросился к выходу. – Спасибо тебе за всё!..

Как назло, людей стало ещё больше. Казалось, уличное движение вообще замерло! Наби продирался сквозь недружелюбную толпу, и никому не было дела до его волнений. Наконец, впереди показались ворота выхода из города. Но Вавилон сегодня не собирался так просто отпускать Странника! Словно припомнив ему все прегрешения, бог Мардук захлопывал перед Странником Врата Богов.

- Что случилось? – прокричал Наби, едва только смог пробиться к страже, отвечающей за выход из города.
- Приказ начальника! Ему донесли, что с этой стороны ожидается нападение кочевого племени.
- Но мне срочно нужно выйти из Вавилона!
- Оглянись, - кивнул стражник в сторону подпиравшей сзади толпы, - похоже, не тебе одному надо!

Наконец, через час выяснилось, что произошла ошибка, и никто не собирался нападать на город. Ещё двадцать минут понадобилось на то, чтобы открыть ворота, опустить мост через широкий ров с водой и начать выпускать людей за пределы Вавилона.
Едва только стало возможно, Наби побежал по дороге. Он очень спешил к сыну…

***
Дети Самиры – Масун и Сания – очень выросли со дня первой встречи со Странником. Но они, как и прежде, любили убегать в дальнюю рощу за самыми крупными и сладкими финиками. Только теперь за ними ещё обязательно следовал кто-нибудь из младших – дети их тётушки Лейлы. Вот и сегодня они всей компанией собрались пойти за лакомством. Только Давида пришлось долго уговаривать.
- Да что ты как старик, сидишь весь день возле дома, как привязанный? – выговаривал ему Масун. – Вот, старость придёт, успеешь ещё… Лучше идём с нами. Сания видела такие финики, м… Обязательно надо попробовать! Ну, идём же, Давид!

Мальчик тяжело вздыхал. С одной стороны, конечно, хотелось пойти вместе со всеми. А с другой… Он ждал отца. И смотрел на дорогу с той самой минуты, как Наби вышел за порог.
Немного поразмыслив, Давид прикоснулся к амулету, спрятанному на груди под рубахой, и, в конце концов, поддался на уговоры старшего товарища. Вспомнил, как отец пообещал, что камень будет оберегать его, и успокоился ровно настолько, чтобы покинуть насиженное место ради сладких фиников.

Вскоре дети уже шагали по дороге, утопая босыми ногами в тёплой пыли. Было очень приятно шлёпать, поднимая с земли маленькие коричневатые облачка. На этот раз путь оказался неблизким…
Вскоре показалась тёмная полоса высоких пальм. Деревья замерли в воздухе, который из-за жары казался загустевшим, словно сок сладких фруктов. Полное отсутствие ветра делало духоту невыносимой. Но дети, завидев цель своего пути, позабыли обо всём остальном, и очень скоро цепкие руки мальчишек помогали им карабкаться по шершавым стволам, приближая к вожделенным плодам.
Все были заняты – мальчики сбивали палками финики, повисшие на длинных гроздьях с макушек пальм, девочки собирали добычу внизу. И никто не обратил внимания на то, что Давид в общей забаве участия не принимал. Мальчик постоял в тени деревьев, и пошёл дальше. Очень скоро роща закончилась, и перед ним раскинулось бескрайнее поле. Урожай уже был собран, и теперь только остатки остро срезанных стеблей торчали из земли.
Давид остановился, заворожено наблюдая, как небо с севера стремительно темнеет. Но страха не было. Ребёнок верил в то, что амулет отведёт от него любую неприятность…

Масун первый заметил, что начало темнеть, и закричал, чтобы все спускались вниз. Собрав детей вокруг себя, он разволновался:
- А где Давид? Кто-нибудь видел, куда он пошёл?
И тут донёсся всё нарастающий вой ветра. Первый же шквал, обрушившийся на рощу, заставил Масуна быстро принимать решения. Он велел всем детям залезть в яму, давно кем-то вырытую между двумя пальмами, и крепко держаться друг за друга, а сам побежал искать Давида.
Сильный ветер пригибал пальмы к земле, и было очень трудно продвигаться вперёд. Но парень продолжал идти и звать.
Наконец, в просвете между стоящими на самом краю рощи деревьями показалось белое пятно – рубаха ребёнка вздувалась, словно парус, а сам он стоял, обхватив руками ствол пальмы, и продолжал смотреть на поле, не слыша ничего, кроме завывания ветра. Лишь подобравшись ближе, Масун понял, от чего не может отвести взгляда мальчик: по полю, на глазах увеличиваясь до гигантских размеров, прямо на них шла пылевая воронка смерча…
Парень рванулся вперёд, пытаясь ухватить Давида, но… Извиваясь в воздухе, смерч в последний момент сменил направление. Однако, ребёнка он подхватил без труда и закружил вперемешку с пылью, сухой травой и листьями пальм, унося к небесам.

Масун стоял, и смотрел, уже не в силах хоть что-нибудь сделать. Слезами, стекавшими по щекам грязевыми потоками, тут не поможешь. Предстояло собрать все силы и мужество, чтобы рассказать о произошедшем Наби…


***

Том Оверштайн, разобравшись наконец-то в самом себе, с лёгким сердцем возвращался из центра посттравматической реабилитации. Отдохнувший, посвежевший и полный решимости. Он больше не собирался откладывать свою жизнь на потом! Позвонив Терри, узнал, что сеанс с Каулитцем у неё сегодня, решил встретить Билла после и поговорить. Пора уже начинать действовать.

Находясь в приподнятом настроении, Том вошёл в свой дом. Тихо, уютно… Всё, как и было.
Напевая себе что-то под нос, Оверштайн принял душ, переоделся и пообедал. Время ещё позволяло, но сидеть дома и выжидать он уже больше не мог, поэтому решил подождать Билла возле офиса в машине.


***

Прошло четыре дня. Тревога не прошла, но притупилась. И это было, в общем-то, неплохо. По крайней мере, Каулитц чувствовал, что сегодня уже точно не попросит Терри снова перенести сеанс.
И тем не менее, входя в кабинет доктора Уиллс, он ощущал глухую обречённость… Словно вот-вот что-то должно было случиться.
Знакомая обстановка и успокаивающий голос Терри, начавшей отсчёт, не смогли избавить Билла от тревожности.

***

Задыхаясь от быстрого бега и острой боли в правом боку, Странник ворвался в свой дом.
- Давид… Где ты, сынок? Я вернулся!

Никто не вышел на его призыв. Дом был пуст.

Тогда Наби выскочил на улицу и ещё раз позвал. Ответа не последовало.

- Нет-нет, с ним всё в порядке, - успокаивал себя мужчина, направляясь к дому Лейлы. – Ну, конечно, как всегда, дети заигрались, и Давид не слышит, что я его зову.

До дома сестры Самиры Странник не дошёл. Словно поражённый молнией в самое сердце, он застыл посреди улицы. Вдалеке над пальмовой рощей взвивалась до небес тёмная воронка смерча…

- Дави-и-ид!..

Наби бежал вперёд, захлёбываясь встречным ветром, и продолжал звать сына. Он наотрез отказывался верить, будто что-то могло произойти с его ребёнком. Вопреки предчувствию любящего отцовского сердца…



***
Терри очень не понравилось то, каким беспокойным оказался сегодня Билл. Поэтому, она решила не продолжать сеанс.
- Пять…К концу отсчёта ты должен вернуться. Четыре…

- Давид!.. – заорал Каулитц, резко вскакивая. Он вернулся раньше, чем это было предусмотрено правилами гипноза. Но вернулся ли? Сейчас Каулитц метался по кабинету доктора Уиллс, сшибая мебель, и как безумный продолжал повторять одно и то же имя. Терри не смогла остановить пациента, тот выскочил, оставив пальто на вешалке, и понёсся сломя голову из здания.

Том, наблюдая из своей машины за дверью офиса, видел, как Билл выбежал раздетый и помчался по улице.

- Что за… - удивился Оверштайн, и поспешил выйти из машины, чтобы выяснить, что случилось. Но на своё имя Каулитц не отзывался. Том преследовал его буквально по пятам, пытаясь догнать.

Билл метался по заснеженной улице, расталкивая прохожих и оглядываясь по сторонам. Он продолжал искать… Но лица толпы слились в сплошную серую массу, вызывая приступ удушья. Острые локти, грубые окрики тех, с кем мужчина сталкивался на пути. Совсем недавно он уже где-то вот так же боролся, прокладывая себе путь! И снова стремился куда-то с такой силой, что казалось, ничто не могло его удержать… Но куда он шёл? Кого искал?!
Одно имя продолжало набатом звучать в голове: Давид…

И вдруг… Каулитц застыл на месте соляным столбом. Его по-прежнему толкали и ругали прохожие, которым он преградил путь, но мужчина этого не замечал. Словно в прогалине между тучами, Билл увидел то, что заставило сердце мучительно сжаться: на пороге давно закрытого и выставленного на продажу магазина сидел маленький мальчик. Зябко кутаясь в тонкую куртку неопределённого серовато-грязного цвета и пытаясь хоть как-то согреться, дрожал. Кусок картона от упаковочного ящика, на котором он сидел, не защищал от холода асфальта. Мелкий снег белой крупой заметал замерзающего ребёнка.

- Давид… - позвал Билл.

Мальчик оглянулся.

«Господи… какой я дурак, - про себя устыдился Каулитц. – Это не может быть тот самый ребёнок из прошлого! Просто совпадение…»

- Как тебя зовут? – спросил он, опускаясь на колени перед мальчиком. Вопреки здравому смыслу, сердце отказывалось подчиняться разуму.

- Давид, - тихо произнёс мальчик, глядя в упор большими чёрными глазами.
- Ты откуда взялся?
Ребёнок молча пожал плечами.
- А где твои родители?
- Мама умерла…

И тут уже эмоции окончательно взяли верх над Каулитцем. Он едва не схватил ребёнка на руки и не прижал к себе. В последний момент успел спросить:
- Можно, я помогу тебе?..
Давид задумался на пару секунд, а затем кивнул.

Продолжая сдерживать себя, Билл осторожно поднял мальчика на руки, наконец, прижимая к своей груди, откуда сердце отчаянно пыталось вырваться на свободу. Затем поднялся на ноги и оглянулся, скользя взглядом по прохожим.
- Ну, где же ты, когда так мне нужен…

Том стоял всего в нескольких шагах. Он был настолько шокирован развернувшейся на его глазах картиной, что не сразу смог отреагировать.

- Билл… Ты меня ищешь?
- Да, - слабо улыбнулся Каулитц, радуясь ему, словно давнему другу. – Ты же у нас вроде как доктор! Я давно узнал тебя, Хаус-из-больницы-приносящий-пациентам-кофе. Мне нужна твоя помощь. Давид…
Только сейчас оба заметили, что мальчик без сознания: маленькая грязная рука безвольно повисла.

- Давид! Только не умирай! – взмолился Билл срывающимся голосом.
- Его надо поскорее согреть, - рванул застёжку-молнию на своей куртке Том. – Возьми.
- Нет, не снимай! Тепло всё растеряешь… Давай лучше ты, - Каулитц осторожно передал ребёнка в руки Оверштайна.

***

Терри, выскочив следом за своим пациентом на улицу, успела лишь увидеть, как мелькнула его светлая макушка среди толпы прохожих. А ещё, заметила знакомый силуэт – Том снова преследовал Билла.

- Ладно. Надеюсь, в этот раз они уже разберутся друг с другом.

***
- Билл, его надо в больницу отвезти, - встревожено предложил Том, чувствуя, что никак не может согреть закоченевшее тело мальчика.
- Но, ты ведь врач? Так сделай же что-нибудь! Почему он не приходит в себя?!
В голосе Каулитца он расслышал нотки начинающейся паники.
- Да, я врач. Но не педиатр, а психотерапевт. Хотя, даже этого достаточно, чтобы определить – надо срочно ехать в больницу.
- Хорошо… Но я не помню, где мои ключи от машины.
- Лови такси.
- Да-да, ты прав! – обрадовался Билл, и кинулся на дорогу. Тут же раздался визг тормозов и из остановившегося такси выскочил разъярённый водитель:
- Придурок! Тебе жить надоело?!
- У нас ребёнку очень плохо, - бросился спасать ситуацию Том. – Надо в больницу…
- Садитесь, - буркнул таксист, возвращаясь за руль.
Мужчин дважды приглашать не пришлось: секунда, и дверцы за ними захлопнулись.

***
Пока Билл метался по приёмному покою, пытаясь выяснить, когда же врач сможет осмотреть его ребёнка, Оверштайн сидел в пластиковом кресле, бережно согревая у себя под курткой драгоценную ношу. Вдруг почувствовалось какое-то шевеление. Давид обнял Тома за шею, и тихо спросил:
- Отец, ты больше не оставишь меня?..

Спазм сжал горло мужчины и в носу защипало. Голос просто пропал. Вместо ответа он прижал мальчика к себе ещё крепче. А когда смог, наконец, говорить, хрипло произнёс:
- Никогда…








ЧАСТЬ ВТОРАЯ




1.

Наконец, пришла медицинская сестра и забрала мальчика на сан. обработку. Несмотря на протесты, ни Биллу, ни Тому присутствовать при этом не разрешили. Поэтому мужчинам осталось только ждать в холле.

Несколько долгих минут прошли в молчании. Каждый из них в данный момент думал только о ребёнке, которого сейчас отогревали в тёплой ванне и приводили в божеский вид.

- Ну, давай знакомиться, что ли… - повернулся к Оверштайну Билл. – Ввиду того, что ты за мной следишь уже долгое время, думаю, знаешь обо мне многое. А вот мне твоё имя пока неизвестно.
- Том.
Каулитц пожал протянутую руку.

Оверштайн вдруг очень ярко и отчётливо вспомнил, как фантазировал об этой самой ладони буквально сутки тому назад в душе, и кровь горячей волной прихлынула к коже шеи. Невзирая на неуместность обстановки и обстоятельств, организм моментально отреагировал на простое рукопожатие возбуждением. Возможно, сказывалось полугодовалое воздержание, но в эту секунду он укрепился в мысли, озарившей его совершенно внезапно в душевой под звуки чужого секса. Наплевав на обычную застенчивость и личную закомплексованность, Том решил, что теперь пойдёт до конца. И не успокоится, пока не будет знать наверняка…

- Ты прав, - улыбнулся он. – Прости, если причинял неудобство.
- Да ладно! Иногда это было даже весело. Так чем ещё, кроме слежки, ты занимаешься в жизни?
- Работаю, - пожал плечами Оверштайн, понимая, что ответ его по существу ни о чём не говорит. – Я психотерапевт.
- Постой! Уж не в том ли офисе ты работаешь, куда я приходил на сеансы?
Почему-то Биллу сразу вспомнилась Терри.

Том кивнул.

- Имя доктора Уиллс о чём-то тебе говорит? – решил он на всякий случай уточнить. Хотя, заблаговременно мог предположить, что два человека, работающие в одном офисе, наверняка должны как минимум знать о существовании друг друга.
- Терри мой друг.
- Ясно.

Они немного помолчали. Оверштайн, испугавшись, что затянувшаяся пауза может разрушить только начавшееся налаживание связи, предложил:
- Может, выпьем пока кофе?
- Согласен. Что-то я чувствую себя неуютно…
- И не удивительно, - бросил Том монетку в автомат и нажал несколько кнопок. – Тебе с сахаром?
- Да.
- Во-первых, - продолжил он, пока аппарат, пощёлкивая и жужжа, проводил в своих недрах манипуляции, обещавшие в итоге пластиковый стаканчик горячего напитка, - ты выскочил из офиса без пальто и в совершенно невменяемом состоянии помчался по улице.
- Точно… Я же оставил его у Терри! – только сейчас Билл вспомнил, что без верхней одежды. Но он уже отогрелся в помещении, и чувство холода так и не успело закрепиться в сознании.
- А во-вторых, больница всегда связана с переживаниями…

Инстинктивно оба посмотрели на дверь в дальнем конце коридора, куда увели Давида.

- Насколько я понял, у него никого нет?
- Да.
- Если это так, я бы, наверное, хотел оформить опеку.
- Том, зачем тебе это? – Каулитц развернулся и внимательно посмотрел в его глаза.
- Ну… Знаешь, говорят, что плохие поступки надо перекрывать хорошими, чтобы восстановить равновесие. А судя по тому, как складывается моё настоящее, в одной из прошлых жизней я видимо что-то натворил…
- Ладно. Но я тоже думал об опеке. Хочу растить и воспитывать Давида, как собственного сына.

Оверштайн помолчал, обдумывая услышанное, а потом предложил:
- Почему бы нам не обсудить этот вопрос?
- Хорошо.

Каулитц мог бы стать в позу и бороться за мальчика до последнего. Но было что-то в этом Томе такое… Неуловимо знакомое. И в то же время, - совершенно чужой человек. Однако Билл уже давно почувствовал какое-то странное притяжение к нему. Наверное, ещё тогда, когда впервые схватил его за куртку и прижал к стене в тёмном переулке, пытаясь выяснить причину слежки.
«По крайней мере, у меня есть время, чтобы узнать его, и разобраться с этим. Отказаться всегда можно успеть…» - думал Каулитц, изучая карие глаза напротив.

Наконец, пришла медсестра и позвала их в палату к мальчику.

- Ну, - заговорил сразу с обоими врач, закончив осмотр маленького пациента, - кроме переохлаждения и истощения никаких серьёзных заболеваний я не нахожу. Но эту ночь Давиду лучше провести здесь. И если всё будет в порядке, завтра можно забрать его домой. Кстати, где мать мальчика?
- Эм… Она уехала в командировку, - быстро соврал Билл, стараясь не смотреть на удивленного Тома. Потом прикоснулся к его руке и крепко сжал пальцы, как бы прося не разоблачать ложь.
- Да, она наша хорошая знакомая. Вот, оставила парня с нянькой, но та куда-то делась. Мы некоторое время не знали, что малыш пропал…
Оверштайн сейчас врал с таким воодушевлением, что даже сам стал верить в то, о чём говорил.
- Да-да, так и есть, - подтвердил Каулитц. – Поэтому, из больницы мы пока заберём его к себе домой. До её возвращения.
- Кхм…Ну, ладно. Главное, не оставляйте больше ребёнка без присмотра и следите за режимом питания.

Во время разговора Давид, натянув одеяло до самого носа, внимательно следил за мужчинами. Чёрные глаза лукаво поглядывали то на Билла, то на Тома.

- Нам можно остаться с ним на ночь?
- Не думаю, что в этом есть необходимость, - заверил врач. – Но если уж так хотите… Правда, никаких условий для этого я вам предоставить не смогу.
- Без проблем, - кивнул Каулитц и посмотрел на Оверштайна. Тот улыбнулся в ответ, подтверждая своё согласие.

А потом они вдвоём кормили Давида горячим супом и пытались развеселить. И мальчик, не смотря на то, что был порядком вымотан бродяжничеством по холодным улицам, благодарно принимал их заботу.
Насытившись, Давид уснул.
- Просто ангел… - прошептал Билл, любуясь спящим ребёнком.
- Да…
Потом тёплая ладонь легла на плечо Каулитца. А когда он обернулся, встретился с тёмными глазами Тома.
- Думаю, пока он спит, не мешало бы и тебя накормить.
- Я… Согласен, - улыбнулся Билл.

Оверштайн ощутил, как от этой улыбки внутри разлилось неожиданно тёплое чувство. Такого он уже давно ни к кому не чувствовал.
Руку с плеча убирать категорически не хотелось. Наоборот, пальцы жаждали ощутить гладкость кожи этого тела… Но, пришлось. Потому что сейчас Билл мог просто не понять его порывов, и так рисковать Том не был готов.


***
За обедом в больничном кафетерии ни о чём серьёзном говорить не хотелось. Поэтому мужчины цеплялись за любую мало-мальски удобоваримую тему: погода, спорт…
Выяснилось, что ни один из них не являлся болельщиком. И это было уже одним из объединяющих факторов! Во время выбора блюд оказалось, что ни Том, ни Билл не принадлежат к числу приверженцев вегетарианства. С каждой минутой общения находилось всё больше и больше схожих предпочтений. И это не могло не радовать! Обоих.
Билл отметил про себя, что ему приятно находиться в обществе Тома. Том же был просто счастлив, что Билл не отвергал его. По крайней мере, пока.
Возвращаясь, они одновременно свернули к сувенирному магазинчику:
- Мягкую игрушку? – сомневаясь, спросил совета Билл.
- Да! Только… Я не знаю, кто мог бы ему понравиться…
В итоге единодушно сошлись на самом обычном медведе «Тедди».
- Он не слишком большой, - не хочу напугать Давида. И в то же время, такой приятный… - объяснил свой выбор Билл. Но на последних словах не удержался, и взглянул на Тома. Именно его напоминал этот медведь…
Оверштайн, заметив мимолётный взгляд, засветился от удовольствия.

Заглянув в палату, мужчины убедились, что ребёнок ещё спит, оставили игрушку на его постели и вышли выпить кофе.
Дальний угол в холле, отгороженный от остального пространства стеклянной перегородкой с водой, в которой постоянно поднимались вверх мелкие пузырьки воздуха, располагал к беседе. Времени у них было достаточно.

- Расскажи о себе, - попросил Каулитц.
- Ну… я не знаю, с чего начать, - замялся Том, глядя в свой стаканчик с напитком.
- С самого начала.



- А потом мы расстались, - закончил свой рассказ Оверштайн, вкратце нарисовав картинку прошлой жизни.
- Ты любил Карлу?
- Да. Мне казалось, что да. Но всё давно прошло.
Билл покачал головой:
- Любовь – она вечна. Если разлюбил, значит и не любил никогда.
- Может и так, - задумчиво произнёс Том. – А ты любил кого-нибудь?

Каулитц вспомнил, как Терри рассказывала ему о том, что в своих прошлых жизнях его целью был поиск любви, и улыбнулся:
- Нет, пока нет. Но я не теряю надежды! И, судя по всему, уже не одну прожитую жизнь, - озорно подмигнул он Тому. – Пойдём, проверим, как там наш Давид?
Говоря всё это, Билл как бы невзначай похлопал Оверштайна по колену. Тому стало трудно дышать… Но он всё-таки успел отметить про себя, что вспомнив о мальчике, Каулитц упомянул их обоих – «наш Давид».
Билл сделал вид, что не заметил реакцию на свои прикосновения. Но ему доставляло удовольствие провоцировать Оверштайна. По крайней мере, это было забавно. А ещё, напомнило что-то, что он уже когда-то давно делал, и забыл…

- Кстати! Я хотел спросить, ты чего там, в палате, так врать-то начал?!
- Да ну их… Когда ты сказал, что Давид – сын твоей знакомой, я понял, что ты прав. Ведь, скажи мы врачу правду, нас тут же выставили бы за дверь и немедленно сообщили в социальную службу. Думаешь, там мальчику было бы лучше?
- Нет. Том, ты всё правильно сделал, - вздохнул Билл.

Каулитц чувствовал, что чем больше узнавал Оверштайна, тем больше он ему нравился.

- Нам эти проблемы пока ни к чему. Конечно, позже всё равно придётся подавать документы и проходить всю бюрократическую волокиту с оформлением опекунства… Но пусть он пока лучше побудет с нами.
- Тогда предлагаю завтра забрать Давида, и я вас обоих приглашаю к себе.
Билл удивлённо вскинул брови.
- А что? Дом у меня большой, места хватит всем. Надеюсь, ребёнку понравится… Ну, что скажешь?

Каулитц как-то не ожидал этого. Он попросту ещё не думал о том, что будет завтра. Но приглашение Тома оказалось очень даже кстати.

- Отличная идея, - одобрил он. – Тогда надо будет… Слушай, а ведь у Давида даже одежды нет никакой! То, в чём мы его нашли, больше похоже на лохмотья.
- Точно! Ладно, тогда предлагаю такой план: мы сейчас побудем с мальчиком до вечера, потом уложим его спать, а сами в оставшееся время съездим в торговый центр и к тебе. Завезём всё домой, и вернёмся снова сюда. А когда утром Давид проснётся, мы будем рядом с ним.
- Мне нравится твой план.






2.

Оказавшись в магазине, Том и Билл поначалу просто растерялись перед выбором одежды для Давида.
- Мы ведь не знаем, что ему нравится… - озадаченно оглядывался Оверштайн.
- Я могу вам чем-то помочь? – любезно предложила девушка – консультант.
- Да, - обрадовался Каулитц. – Нам нужна одежда для мальчика.
- Сколько ему лет?
- Два месяца назад исполнилось шесть.
- Постой, откуда ты знаешь? – удивился Том.
- Н…не знаю… - уставился на него Билл. На самом деле это знание как-то само собой появилось в голове, и никакого объяснения не было. Хотя…
Пока девушка вела их между рядами прилавков и вешалок с одеждой, Каулитц попробовал прокрутить воспоминания о сегодняшнем дне с самого начала. Оказалось, память изобиловала белыми пятнами… Но он довольно быстро сообразил, что виной всему эмоциональный шок. А ещё… ещё, Билл многое помнил теперь из того прошлого, которое осталось в его глубоком подсознании. Произошёл ли этот прорыв по причине резкого выхода из гипноза, или по каким-то другим причинам, но воспоминания проступали нечёткими бледными пятнами. Конечно, этого было мало, но всё-таки. И до сих пор неясно – откуда взялся мальчишка, так похожий на Давида? В то, что он мог бы каким-то образом переместиться сквозь толщу времени в десятки сотен лет, казалось более чем нереально. Слишком много нестыковок…

- А может, вот эту куртку? Как считаешь?
Каулитц очнулся, пытаясь понять, чего именно хочет от него Том.
Наконец, самое необходимое они купили, мудро рассудив, что лучше потом приехать сюда с Давидом, чтобы тот сам выбрал понравившиеся вещи.

***
- Ого! Неплохой дом, – одобрил Билл, входя в жилище Оверштайна и с интересом осматриваясь.
- Мне тоже нравится, - улыбнулся Том.
- И как будем размещаться? Уже думал над этим?
- Да, наверху три спальни. Одна из них была моей комнатой, когда я жил здесь ещё ребёнком. Вторая сейчас моя, а третья – гостевая. Пойдём, покажу.

Билл осмотрел все три спальни и остался доволен. Потом они вдвоём слегка «оживили» будущую комнату Давида купленными игрушками и воздушными шариками. А перед отъездом в больницу решили передохнуть за чашечкой кофе на кухне.

- Э… Послушай, Том, я хотел кое-что прояснить, - начал Каулитц, чувствуя некоторую неловкость.
- Давай, - спокойно кивнул Оверштайн, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
- Не знаю, зачем ты за мной следил, какие у тебя на меня виды и как ты себе представляешь наше проживание под одной крышей… Но хочу тебя сразу предупредить: я – не гей.
- Ясно.
- Нет, я как-то пробовал трахать парня…
- И что?
- Мне не понравилось.
- А пробовал, чтобы тебя…
- Нет! – поспешно ответил Билл. – И не собираюсь. Пообещай, что не будешь ко мне приставать. Это касается и разговоров на тему секса между парнями!
- Ладно, - вздохнул Том, - обещаю. Стало легче?
- Гораздо, - смог, наконец-то, расслабиться Каулитц после того, как всё между ними было выяснено.
Да, Оверштайн дал обещание. Но не особо огорчался по этому поводу. Потому что верил: когда-нибудь настанет день… Оставалось только дождаться.

***
По возвращению в больницу мужчины сразу же отправились в палату к Давиду. К их удивлению мальчик не спал. В тусклом свете ночного освещения и сереющего в преддверии нового дня неба за окном, стоя босиком на холодном полу, он перебирал свои вещи, сложенные медсестрой в пакет. Услышав, как открывается дверь, мальчик вздрогнул и отшатнулся, роняя всё на пол. Давид стоял, пряча руки за спиной, и смотрел на вошедших огромными испуганными глазами.
- Ну, что ты… - присел перед ним на корточки Каулитц. – Это же мы. Помнишь? Я – Билл, а вот он – Том.
Мальчик посмотрел на Оверштайна и снова перевёл взгляд на Билла. Потом медленно кивнул.
- Думаю, что стоять босиком на холодном полу не самая лучшая идея, - улыбнулся ему Том, подхватил на руки и уложил в постель, укрывая одеялом. – Ты почему так рано проснулся?
- Не знаю. Сон страшный…
- Ничего, мы здесь, теперь можно уже не бояться, - улыбнулся Каулитц и погладил ребёнка по голове. – Мы вот тут подумали… Как насчёт того, чтобы погостить у Тома? У него хороший дом. Ну, конечно, если твоя мама не будет против. Давид, как её зовут?
Мальчик удивлённо посмотрел на мужчин, присевших на его кровать с двух сторон.
- Слушай, ну ты ведь нас не боишься? – спросил Том, в душе искренне надеясь, что своими расспросами они не напугали ребёнка.
- Нет… Я не знаю, кто моя мама.
- А есть кто-нибудь из родных? Отец, братья, сёстры? Может дедушка с бабушкой? – продолжал выяснять Билл.

С одной стороны, ему хотелось, чтобы Давид был на этом свете не один. А с другой… Сердце разрывалось от боязни снова потерять сына.
«Но ведь никакого сына у тебя нет!» – пытался пробиться голос разума.
«Может быть, в этом мире я и не обзавёлся ребёнком. Но чувство такое, будто он и есть мой самый настоящий сын!» – выплёскивался через край внезапно проснувшийся отцовский инстинкт…
И ожидание ответа для Каулитца было сравнимо лишь с ожиданием приговора.

- Нет, - покачал головой Давид. – Всё перепуталось… Я не помню.
- Ладно, мы больше не будем мучить тебя вопросами. – Том выразительно посмотрел на Билла, взглядом умоляя оставить это на потом. – Давай ты лучше ещё поспишь немного. А утром тебя выпишут, и поедем ко мне. Договорились?
- Договорились, - улыбнулся Давид, обнимая своего нового друга – мишку.
Он впервые улыбнулся…
И этот факт не остался незамеченным ни одним из мужчин. Стараясь скрыть свои эмоции, оба стали поправлять мальчику одеяло, а потом и вовсе пересели в кресла у окна.
- Спи, малыш…

***
- Вообще-то, в подобных случаях положено сообщить в социальную службу… - медлил врач, ещё раз перелистывая амбулаторную карту маленького пациента. – Ведь мать так и не объявилась?
- Нет. Но разве ему будет лучше в распределителе? – стараясь казаться спокойным, спросил Каулитц.
- Да, думаю, Билл прав. Домашняя обстановка, круглосуточная забота и внимание – что может быть сейчас важнее для мальчика? К тому же, я сам врач, и мог бы понаблюдать за Давидом. Да и все наши координаты у вас будут. Если надо, за нас может поручиться ещё кто-то из врачей, - как последний аргумент предложил Оверштайн.
- Ну… Ладно. Давайте мне вашего поручителя, и я решу, как поступить. Всё равно понадобится время, чтобы проверить указанные в карте мальчика данные.
Том тут же достал телефон и позвонил Терри.
А спустя полчаса, не смотря на утро выходного дня, доктор Уиллс уже входила в кабинет врача. И после того, как все формальности были улажены, все трое отправились в палату.

- Так вы уже, наконец, познакомились? – хитро улыбнулась Терри, пока шли по коридору.
- Ну, вроде бы, - вернул в ответ улыбку Каулитц, мельком взглянув на Оверштайна. Тот постарался сохранить невозмутимый вид.
- Мы заберём Давида и поживём пока у Тома, - решил сразу прояснить ситуацию Билл.
- Ого! Молодцы. Не думала, что у вас всё так быстро сдвинется с мёртвой точки. То есть, с нулевой отметки, - поправила сама себя Уиллс. Но потом решила перевести тему. – А откуда вообще взялся этот мальчик? Ну, не с неба же он упал.
Каулитц с Оверштайном переглянулись. Оба уже задавали себе этот вопрос, но пока существовала только одна более - менее подходящая версия.
- Похоже, он сирота. Каким-то образом оказался на улице и некоторое время бродяжничал.
- Ясно…

Ребёнок уже проснулся и завтракал под присмотром медсестры.
- Давид, познакомься, это наша подруга, доктор Уиллс, - представил женщину Том.
- Терри, - улыбнулась она, по-взрослому протягивая руку для рукопожатия. Мальчик серьёзно посмотрел на неё и дал пожать свою ладошку. Судя по выступившему на щеках румянцу и стыдливо опущенному взгляду, новая знакомая ему понравилась.

Покончив со сборами, Терри с Томом, Биллом и Давидом покинули стены больницы. Уиллс отвезла их на своём автомобиле к дому Оверштайна.
- Ладно, вы тут пока обживайтесь, привыкайте, а я позже ещё загляну, - пообещала женщина. – Надо съездить на работу, забрать кое-какие бумаги…
- Слушай, Терри, а ты не могла бы меня взять с собой? Моя машина так и осталась на стоянке перед вашим офисом, - вспомнил Каулитц.
- Ладно, поехали.
- Том…
- Да нормально всё, - успокоил его Оверштайн. – Нам с Давидом тут и без вас дел предостаточно! Сейчас пойдём дом осматривать, потом будем обед готовить.
- Тогда я быстро заскочу к себе в квартиру, возьму самые необходимые вещи.
- Хорошо.

***
Давиду очень понравился дом Оверштайна. А библиотека особенно. Пока Том присел в кресло, рассказывая о своём детстве и давая передышку больной ноге, мальчик рассматривал шкафы с книгами, гладил рукой переплёты с тиснёнием золотых букв надписей. Обойдя всю комнату, он остановился возле Тома:
- Вот, это тебе… - вдруг сказал Давид, достал из кармана и положил на ладонь Оверштайна не совсем обычную вещицу.
Том, рассматривая тускло поблёскивающий предмет, тихо спросил:
- Откуда он у тебя?
- Я уже не знаю. Ну, как это сказать? Будто внутри меня два мальчика. Но один как будто исчезает... Он уже такой прозрачный, что его почти нет. Сегодня мне кажется, что всё приснилось.
- Что именно тебе снилось?
- Не помню…
- А почему ты решил отдать это мне, а не Биллу?
- Тебе нужнее.
- Откуда знаешь?
Мальчик пожал плечами:
- Так надо.
- Ладно, - согласился Том, пряча неожиданный подарок в карман. – Ну, что, идём наверх? Пора, наконец, посмотреть и твою комнату!
- У меня будет своя комната?..
- Да.

Оверштайн улыбался, глядя на то, как Давид вприпрыжку преодолевает лестницу, ведущую на второй этаж дома, и думал: «Как быстро он меняется… Ещё вчера был напуган, замкнут, сосредоточен, а сейчас ведёт себя, как самый обыкновенный ребёнок. Всё-таки хорошо, что детская психика такая гибкая, и что Давид не зациклился на своих проблемах».





3.


Когда Билл вернулся, то застал Тома и Давида на кухне: Оверштайн готовил обед.
- Я уже давно этого не делал, - смущаясь, сразу предупредил он Каулитца.
- Хм. А судя по ароматам, так и не скажешь!

Время пролетело незаметно. Пообедав, все трое перебрались в гостиную, где Том и Билл принялись рассказывать истории из своего детства. Таким образом, они пытались разговорить Давида, а заодно, узнавали друг друга ближе. Но пока это не дало ожидаемого результата, - мальчик практически ничего не помнил о том, как жил до их встречи.
Наконец, ранние зимние сумерки сгустились, готовя мир за окном к приходу ночи. Том заметил, как Давид трёт кулачками глаза, уютно устроившись на руках у Каулитца, и предложил всем укладываться спать. Вдвоём они отнесли ребёнка наверх в детскую, посидели рядом с кроватью, пока мальчик не уснул, и оставили его.
Оверштайн провёл Билла до двери гостевой комнаты, пожелал спокойной ночи, а затем ушёл в свою спальню.
Не смотря на усталость, спать пока не хотелось. Том сел в кресло у окна и задумался. В свете фонаря на улице кружились снежинки. Потом началась настоящая метель. Оверштайн вздохнул и решил ложиться – на перемену погоды больная нога снова дала о себе знать. Растянувшись под одеялом, он лежал в темноте и улыбался. Сейчас пришло позабытое ощущение простого тёплого семейного счастья. Того, уже давным-давно потерянного чувства, что осталось в его далёком детстве. И пусть это не была семья в традиционном смысле, но два человека, так стремительно ворвавшиеся в его жизнь, дали Тому сегодня гораздо больше, чем он получил от брака с Карлой за двенадцать лет. Одни только сутки стали для него дороже множества прожитых дней… Может быть, это и было преувеличением, но именно так он сейчас всё чувствовал.
Вспомнив о подарке Давида, Оверштайн протянул руку и взял с тумбочки тускло поблёскивавшую в полутьме комнаты подвеску. Видимо, раньше её носили на шнурке или цепочке, но теперь это был просто камень, обрамлённый в потемневшее от времени серебро. Не самая тонкая ювелирная работа, но что-то в ней притягивало… Том погладил большим пальцем гладкую поверхность камня, ощущая, как тот согревается в руке и уже сам как будто возвращает полученное тепло. Перед внутренним взором появился серьёзный взгляд блестящих чёрных глаз Давида. Мужчина улыбнулся снова. Потом сунул подарок под подушку, и закрыл глаза…



***
…Он шёл по мощёной светлым камнем дороге, убегавшей вверх. В густой зелени деревьев утопали белые дома из гладко обработанного известняка. Тому вдруг подумалось, что это место напоминает ему какой-то тихий Испанский городок у моря. Повернул голову вправо – действительно, в ярких солнечных лучах серебрилось бескрайнее море. Но тут же пришло понимание, это – не Испания. Тем не менее, местность была знакомой, и мужчина продолжил свой путь. Воздух, словно пропитанный смолой тысячелетних сосен и просоленный морским бризом, приятно холодил, раздувая длинную белую тогу. Том не знал, куда идёт, ноги сами несли по дороге вверх.

- То-кэй! – раздалось со стороны одного из домов. Мужчина остановился, с удивлением понимая, что То-кэй – это его собственное имя. Из сада на дорогу вышла женщина: гордая осанка, лёгкая поступь, красавица… Длинные тёмные косы, уложенные на голове, сплетались в изящную корону. Синие глаза лучились из-под длинных ресниц. – То-кэй, мне нужно поговорить с тобой.
- Хорошо, - удивляясь не своему, глубокому и чуть грубоватому голосу, согласился Том. – Залия, я сейчас занят, но позже можешь подняться ко мне в обсерваторию.
- Да, так даже лучше будет, - улыбнулась она.
Том продолжил путь. Постепенно знания об этом мире из сна наполняли его мысли.

Дома закончились, и дорога вывела его на вершину холма. Отсюда, с ровной площадки, выложенной гладкими гранитными плитами, открывался удивительный вид: внизу, за холмом, простиралась долина. По бокам поднимались крутыми обрывами утёсы, с которых ниспадали сотни небольших водопадов, насыщая воздух вокруг себя мелкой водяной пылью. В конце узкого горного коридора возвышалась Чёрная пирамида… Сложенная из отполированных обсидановых блоков, она устремлялась вершиной к небу, возвышаясь над окружающими горами. В самой же долине по обе стороны широкой дороги возвышались выстроенные в несколько ярусов дома. Но здесь они сильно отличались от тех, других, увиденных Томом на берегу моря. Изящные каменные колоны, покрытые тонкими резными узорами, поддерживали широкие террасы строений, прилепившихся к скалам, словно птичьи гнёзда. Богатство растительного мира долины, благодаря высокой влажности и защищённости от ветров, просто не поддавалось никакому описанию! Все оттенки зелёного подчёркивали идеальную белизну камня, из которого были выстроены эти необычные дома. Пирамида на их фоне выглядела чужеродной, холодной, внушающей страх глыбой. Но Том уже знал, что именно туда и направлялся То-кэй.

Пройдя через долину и вдоволь налюбовавшись прекрасным городом, он, наконец, оказался у подножия обсиданового строения. Теперь предстояло преодолеть 365 ступеней до вершины. Ровно столько, сколько было дней в году… Это знание пришло на ум само собой. Том ужаснулся перспективе восхождения, но То-Кэй оказался в гораздо лучшей физической форме, чем предполагалось сначала! Довольно быстро он поднялся на самый верх, при этом, дыхание его ничуть не сбилось.
Осмотревшись по сторонам, Оверштайн отметил про себя, что дальше, за пирамидой, никаких селений больше не видно. По крайней мере, до высокой гряды гор. Может быть дальше…

- О, великий То-кэй, - обратился согнутый временем старик к гордо стоящему на одной из самых верхних террас пирамиды мужчине в развевающихся белых одеждах. Тому даже подумалось, но ему, должно быть, тысяча лет, не меньше. – Всё готово в нижнем зале. Как ты и велел…

Мужчина кивнул, постоял ещё минуту, глядя, как уходит старик, и вошёл в зияющий тьмой проём между блоками. Рука мимо воли протянулась, чтобы прикоснуться кончиками пальцев к гладкой стене. «Холодная…»

В зале, о котором ему говорил старец, стоял большой круглый стол, на стенах ярко пылали зажжённые факелы. Вдоль стен тянулись вырубленные в камне ниши, уставленные какими-то приборами, на полках высились стопки свитков.
На столе, разложенные по кругу в строгом порядке с соблюдением равного расстояния между ними, лежали девять черепов, высеченных с удивительной точностью из цельных кусков горного хрусталя. Они были очень похожи между собой, но всё-таки отличались. Из-за того, что использовался хрусталь, привезённый из разных мест. Один – совершенно прозрачный, подобен капле воды; другой – словно в камне застыл дым костра; третий напоминал молоко, смешавшееся с водой…
То-кэй любовался на творения Мастера, когда в зал тенью проскользнул слуга:
- Магистр, к тебе пришла Залия, жена Сигуара.
- Я поговорю с ней.
Слуга молча поклонился и исчез так же бесшумно, как появился. Раздались лёгкие шаги, вошла женщина, с которой То-кэй встретился недавно по ту сторону горы.

- Что привело тебя?
- Хочу узнать…
- Спрашивай.
- Пару дней назад мне было видение, будто под сердцем я ношу дитя…
- Дай, посмотрю… - протянул он женщине руки. Она послушно вложила в них свои изящные узкие кисти.
…Линии. Прямые и извилистые. Идущие параллельно и пересекающиеся. Они образуют на коже ладоней целую сеть таинственных знаков. И они же определяют Судьбу. Вот только далеко не всем дано узнать, что там, впереди…
То-кэй прикрыв глаза, медленно и осторожно водил подушечками больших пальцев по прохладным ладошкам, считывая информацию о прошлом и грядущем. И вдруг счастливая улыбка озарила его суровое лицо:

- О, да… Наконец-то!

Залия с неподдельным интересом затаив дыхание смотрела на Магистра - самого могущественного человека в Атлантиде. Она не осмеливалась спрашивать его сейчас о чём-либо, - нужно было дождаться, пока сам скажет, что посчитает нужным.

Прошло ещё несколько томительных минут, прежде чем То-кэй заговорил.

- Твой дар не подвёл, ты действительно носишь дитя… Пока никаких признаков нет, потому что зачатие произошло только несколько дней назад, но время подтвердит то, что уже существует. Почему же ты сомневалась?
- Я… Ты ведь знаешь, что мужу моему уже много лет…
- Да, так и есть, Сигуар – самый старший в Совете Мудрых. Но разве это помешало?
- Нет-нет, просто, прошло больше десяти лет, как мы вместе, а детей до сих пор не было.
- Ничего, теперь у тебя будет сын. И он вырастет очень достойным человеком! Пусть же постигает все знания, какие только сможет дать ему народ Атлантиды… А когда настанет его время… он должен найти своего Повелителя! Не забудь передать ему это!
- Да.
- Теперь иди. Береги сына!

Залия давно покинула Чёрную пирамиду, а с лица То-кэя всё не сходила улыбка.

- Ну, наконец-то! Ох, как же долго я ждал тебя… Ну, теперь, когда я знаю, где искать, у меня есть время, чтобы завершить начатое, - разговаривая сам с собой, Магистр подошёл к столу и взял в руки один из хрустальных черепов. – Пирамиды построены по всему миру, осталось только вложить в них Искру разума… Что ж, я стану одним из девяти гонцов, и исполню своё предназначение.
Вернув драгоценный предмет на место, То-кэй широкими шагами пересёк зал и разыскал среди больших свитков карту. Затем расстелил её на одном из столов у дальней стены и проверил правильность своего решения.
- Да, мой путь – в Египет…


***
Оверштайн проснулся, когда солнце уже вовсю сияло на высоком голубом небе. Метель, бушевавшая всю ночь, утратила свою силу и отступила. Так приятно было лежать под тёплым одеялом и любоваться искрящимся в солнечных лучах инеем, ощетинившимся ледяными иголочками на деревьях и проводах… раздавшийся внизу грохот на кухне и заливистый детский хохот заставил Тома вспомнить о гостях. Хотя… Про себя он предпочитал называть Билла и Давида своей семьёй. Оверштайн так долго ходил за Каулитцем молчаливой тенью, что давно уже привык к нему. А ребёнок… То, что произошло вчера, до сих пор не укладывалось в голове и подлежало ещё более подробному психологическому анализу.
- А! К чёрту психологию! – весело приказал себе Том, откидывая одеяло.

То, что творилось на его идеальной кухне, сначала повергло в шок, а потом вызвало смех.

- Привет! – улыбнулся Билл. – Ты только не волнуйся, я потом всё приберу.
- Доброе утро… - послышалось совсем рядом внизу. Оверштайн опустил взгляд и увидел довольное лицо Давида. В чёрных глазах плясали искорки настоящего азарта. – Билл обещал приготовить вафли, - тут же ввёл он Тома в курс дела.
- Не может быть, - улыбнулся он, подхватывая смышленого мальчишку на руки. – Ну и как, мне сразу пожарных вызвать, или ещё подождём? М?
- А вот и нечего насмехаться, всё уже готово, - сообщил Каулитц, откидывая крышку вафельницы и выкладывая на тарелку румяные гофры. – Вуаля! Завтрак готов!

Пока пеклась следующая партия, а Давид с энтузиазмом принялся за свежеиспечённые вафли, облизывая с пальцев сахарную пудру, Билл поставил перед Томом чашку горячего кофе.
- О! Спасибо, - поднял он благодарный взгляд на парня.
- Да ладно… Мне не трудно, - пожал плечами тот.

Пока Каулитц сновал между вафельницей и столом, успевая на ходу пить кофе и кормить Давида, Оверштайн сидел и улыбался, глядя на них. Вдруг прорезались воспоминания о недавно увиденном сне… Это было так странно. Обычно Том не запоминал сновидений, но сегодня всё было иначе. Такая яркая и реалистичная картинка! Чувство, будто начал смотреть новый захватывающий фильм и пришлось прерваться. Хотя, чему тут удивляться? В жизни вон, как всё стремительно завертелось! Почему бы и не запомнить какой-то сон…
Размышления Оверштайна прервали Билл с Давидом, устроившие возню, и обсыпавшие друг друга сахарной пудрой. Их общее веселье прервал звонок в дверь. Прихватив кухонное полотенце, и по пути отряхиваясь от сладкой пыли, Том пошёл открывать.

- О, а у вас тут уже с самого утра игры? – оценила его вид Терри, проходя в прихожую и расстёгивая пальто.
- Ага. Повесь одежду сама, не хочу тебя испачкать…
- Мы в душ! Привет, доктор Уиллс, - прошёл мимо Каулитц, зажав под мышкой барахтающегося и хохочущего сорванца.
- Привет, Терри! – прокричал Давид перед тем, как оба скрылись за дверью ванной.

- Ничего себе… – проводила женщина взглядом перепачканных мальчишек. – Давида просто не узнать! Глядя на него сегодня, не скажешь, что ещё сутки назад это ребёнок жил на улице.
- Думаешь, неадекватная реакция? – забеспокоился Том. – Не вызовет потом реактивного психоза такая стремительная адаптация?
- Честно? Не знаю. Понаблюдай за ним и если что, звони мне.
- Будем надеяться, что всё обойдётся… У меня такое ощущение, что он каким-то образом отделил себя от своего прошлого.
- Что?
- Это мне почему-то сейчас просто пришло в голову. Не спрашивай, объяснить не смогу.
- Ладно. В любом случае, наблюдение не помешает.






4.


… Паруса громко хлопали, раздуваемые порывами сильного штормового ветра, и корабль швыряло по волнам, словно скорлупу ореха. То-кэй крепко держался одной рукой за толстый канат, пытаясь устоять на ногах, и тревожно вглядывался вдаль. По всем подсчётам давно уже должен был показаться долгожданный берег. Но даже самые точные карты и приборы на этот раз, похоже, ошибались…

- Убрать паруса! – сквозь шум ветра донёсся крик капитана.
Но было слишком поздно: раздался страшный хруст, и под тяжестью промокшей парусины главная мачта переломилась пополам. Корабль накренился, а в следующее мгновение огромная волна накрыла его, переворачивая вверх дном…


Том чувствовал, как парит в свободном падении То-кэй, увлекаемый подводным течением. Страх сковал его и только рвущийся из груди крик, казалось, мог разрушить смыкающуюся над головой тьму…

Состояние невесомости внезапно прервалось болезненным падением. Так, словно душа, вернувшаяся назад в тело, с размаха ударилась об него, пытаясь слиться и снова стать единым целым. Оверштайн в момент пробуждения вздрогнул всем телом, и неприятное ощущение удара о твёрдую поверхность заставило мозг окончательно проснуться.

Рядом с постелью на корточках сидел Билл. Он с тревогой всматривался в лицо Тома, и только тёмные, почти чёрные глаза блестели в отсветах уличного фонаря.
- Эй… Ты кричал во сне, - мягко, полушёпотом произнёс он, прикасаясь к плечу Оверштайна. – Что-то случилось? Тебе плохо?
- Н…нет… Просто сон.
- Может что-то надо? Ну, воды принести, или лекарство какое…
- Спасибо. Всё в порядке, - ещё раз поблагодарил Том. Хотелось сказать что-нибудь ещё, чтобы задержать Билла в своей комнате, но как назло, ничего подходящего в голову не приходило.
- Ладно, - поднялся Каулитц, - тогда я пойду к себе.
Лёгкими шагами он пересёк комнату и открыл дверь.
- Постой, - наконец решился на отчаянную попытку Оверштайн. – Побудь немного здесь… Что-то мне не по себе.
- Хорошо. Я посижу, а ты постарайся уснуть.
Билл уселся в кресло, поджав под себя ноги. В комнате воцарилась тишина.
Неприятные ощущения от недавнего сна и близкое соседство мужчины, уже долгое время занимающего его мысли, - всё это вносило смятение в душевное состояние Тома. Хотелось поговорить с Каулитцем, рассказать ему всё. Но… А что, собственно? Поведать о своих странных снах? Признаться в явной симпатии? Поговорить о планах на ближайшее будущее? С какой стати он решил, что Биллу это будет интересно?! Да парень попросту пошлёт его к чёрту, и будет прав!
Пока Оверштайн изводил себя противоречивыми желаниями, ночной гость почувствовал, как у него затекла нога. Решив, что Том давно уже спит, Билл тихо поднялся из кресла и постоял в ожидании, пока кровообращение восстановится и прекратится неприятный мышечный спазм под коленкой. Было странно находиться сейчас в чужой спальне и смотреть на парня, которого и знал-то по сути всего ничего. Но, не смотря на это, Каулитц с лёгким удивлением вынужден был признаться себе в том, что уже успел привыкнуть, что Оверштайн постоянно где-то рядом. Не то, чтобы это вызывало в нём восторг… Хотя, острого неприятия тоже не было. Скорее, выработалось ощущение какой-то стабильности. Надёжности, что ли.
Постояв пару минут, Билл тихо вышел, прикрыв за собой дверь. А Том, всё это время разглядывавший его из-под прикрытых век, тяжело вздохнул и повернулся на бок.
«Что ж… неплохая была возможность поговорить, но я её упустил. Жаль. Одно радует: он не пытается сбежать от меня и не отталкивает. Значит, не всё потеряно».


***

На следующий день Том созвонился с Терри и предложил встретиться. Ввиду плотного расписания доктора Уиллс время для этого нашлось только за ланчем.

- Сны, говоришь… - задумалась Терри, помешивая ложечкой кофе. – Уверен, что это не новая тема, а продолжение? Ладно, давай сделаем так, ты пока всё записывай, а когда я немножко освобожусь, вместе проанализируем. Согласен?
- Да, наверное, это будет лучше. – Согласился Том. И тут же добавил с улыбкой:
- Может быть, я к тому времени уже и сам во всём разберусь.


***

Прошло несколько дней.
Жизнь постепенно входила в привычный режим. Чем больше Том, Билл и Давид узнавали друг друга, тем больше им казалось, что знакомы они как минимум, вечность. Удивительным образом совместная жизнь складывалась таким образом, что никто больше не чувствовал себя одиноким, и в то же время, у каждого оставалось свободное пространство, чтобы побыть наедине со своими мыслями.


***

… То-кэй сидел на берегу, глядя на то, как волна за волной накатывается на берег и снова отступает океан. Он размышлял о странностях Судьбы. Почему Смерть не забрала его одного из всей команды? Как получилось, что корабль, люди и все вещи теперь на морском дне, а он здесь? И почему уцелел лишь единственный предмет, который представлял для То-кэя самую главную ценность?

Ответов ни на один из вопросов не находилось.

Набрав полную горсть песка, он смотрел, как ветер сдувает песчинки, просачивающиеся между пальцами.

- Вот так и мы с Тобой… Сквозь время, словно песчинки: потеряны друг для друга, но в каждой жизни находимся рядом. Жаль, что так до сих пор и не встретились. Но, ничего, на этот раз я знаю, в чьём обличье Ты придёшь! И сделаю всё для того, чтобы мы наконец-то встретились…


Одинокий путник шёл по пескам пустыни, устремляясь к своей заветной цели. Горячий ветер гнал лёгкие острые песчинки, обжигающие кожу хлёсткими ударами. За спиной в тканевом мешке до поры, до времени от солнечного света было скрыто сокровище – хрустальный череп. То-кэй преодолевал очередную трудность, не предполагая, что пройдёт не так много времени, и этим же путём проследует Странник – человек, встреча с которым давно уже стала для него смыслом всей жизни…

Том застонал во сне, чувствуя, как до крови трескаются иссушенные пустынным ветром губы. Просыпаясь, он ощущал всю усталость То-кэя и надеялся, что тому хватит сил, чтобы дойти и не погибнуть в песках. Почему-то судьба мужчины, которого уже не первый раз встречает в своих снах, стала ему небезразлична. Объяснения этому не было, но Оверштайна всё чаще стала посещать мысль о том, что эти сновидения приходят не просто так. Видимо, существовала у него какая-то связь с этим То-кэем… Жаль, что не было никакой другой возможности узнать об этом больше. Оставались только сны...

- Том, тебе снова снились кошмары? – послышался совсем рядом голос Билла.
Оверштайн напрягся: он не слышал, как открывалась дверь, и присутствие Билла в его комнате глубокой ночью хоть и было приятно, но как-то настораживало.
- А ты почему здесь?
- Не спалось… - пробормотал Каулитц, забираясь к Тому на постель. – Не знаю… Что-то мне не даёт покоя. Вроде бы всё нормально, но мозаика до конца не сложилась.
- Какая мозаика?
- Да так, не обращай внимания. Долго рассказывать… У меня ещё масса вопросов, на которые нет ответа.
- Странно… Мне тоже нужны ответы, но я пока даже не знаю, где их искать.
Билл растянулся на спине, закладывая руки за голову:
- Неплохо было бы, если б мы смогли в этом друг другу помочь. Как думаешь, может, поэтому нас и свела судьба?
- Всё может быть, - согласился Том, изучая профиль парня в тусклых отсветах уличного фонаря.

Некоторое время оба молчали. Оверштайн был уверен, что Билл, как и он сам, не спит сейчас, поэтому решил спросить.
- Знаешь, тогда, когда мы нашли Давида, в больнице произошло кое-что. Я не собирался говорить, но постоянно думаю об этом, вот и решил…
- Рассказывай, - ровным голосом предложил Каулитц. Но, не смотря на внешнее спокойствие, внутри словно сжалась пружина предчувствия. Он до сих пор не смог разобраться, что же тогда произошло на самом деле, и теперь боялся услышать что-то, что могло снова изменить всё.
- Да, в общем-то, ничего особенного, - чуть смутился Том, понимая, что такие откровения возможно преждевременны. – Может, тебе это покажется смешным…
- Говори.
- Пока ты искал врача, а я держал Давида под курткой… Он назвал меня отцом.

Билл сел на постели, пристально всматриваясь в лицо Оверштайна. Мысли, воспоминания, чувства – всё закружилось, зашумело безумным водоворотом в голове.

- Что?.. – пересохшими в один момент губами переспросил он.
- Давид назвал меня отцом. И попросил не оставлять его больше никогда.
- А ты?
- Не знаю… В тот момент я вдруг почувствовал себя странно, будто он на самом деле мой сын! Понимаешь?.. Билл, я всю жизнь мечтал о ребёнке, но у меня никогда не было детей. А тут вдруг…
- Кто знает, - горько улыбнулся в темноту Каулитц, - может, в прошлой жизни ты отказался от отцовства.
- И поэтому расплачиваюсь в этой?
- Возможно.
- Ничего себе… Я никогда не задумывался об этом, - покачал головой Том. Сейчас он сидел напротив Билла, глядя в блестящие в темноте почерневшие глаза. – Тогда, возможно, жизнь даёт мне шанс. Как думаешь? Ведь я могу заменить Давиду отца?..
- Что ж, по крайней мере, есть смысл попробовать исправить ошибку.
- У меня получится?
- Нужно пробовать, - твёрдо сказал Каулитц, положив руку на плечо Тома. Это невинное прикосновение вдруг обожгло Оверштайна. Не сексуальным желанием, нет! Было в этом что-то необъяснимое… И, судя по быстро отдёрнутой руке, похоже, Билл тоже это почувствовал. Так они и сидели, глядя друг на друга, затаив дыхание в темноте.
- Останься ненадолго, - тихо попросил Оверштайн.
- Ладно…
Чувствуя сковывающую неловкость, стараясь избегать нечаянных прикосновений, мужчины легли. Каулитц – поверх одеяла. Тогда Том протянул руку, достал с кресла плед и укрыл им гостя.
- Спасибо.
- Да…

Ещё долго лежали они без сна, думая каждый о своём. Наконец, усталость и ночь взяли своё. Но в бледном свете зарождающегося дня Билл вдруг проснулся. Открыл глаза и увидел спящего рядом Оверштайна. Мужественные очертания лица, чуть подрагивающие во сне ресницы, мягкие контуры чувственных губ… всё это вызвало в Каулитце ощущение дежа вю: совсем недавно он уже где-то просыпался рядом с этим мужчиной. Где? Когда? Как это вообще может быть?!
- Тамам… - нечаянно шепотом сорвалось с языка чужое имя. Билл, сам не ожидавший такого, вздрогнул. Тем временем в памяти всплыла яркая картинка воспоминания: рассвет на башне Этеменанки в прошлой жизни. Та единственная ночь, которую Наби провёл с вавилонским военачальником…
Рука сама потянулась к покрытой лёгкой щетиной щеке. Едва пальцы прикоснулись к коже, удивлённые карие глаза распахнулись навстречу.
- Без бороды лучше, - улыбнулся чему-то Билл. Затем убрал руку, молча поднялся и вышел из комнаты.
Том так и не понял, что это было. Но пришёл к выводу: утренний эпизод определённо шаг навстречу зарождению отношений. К чему это приведёт? Пока рано выстраивать предположения. Остаётся только ждать…

Что обо всём этом думал сам Билл, Оверштайн так и не узнал. Однако с того утра что-то неуловимо начало меняться. Парень уже смотрел на него как-то иначе.






5.

… Не смотря на всю видимую невозможность своего путешествия, То-кэй всё же добрался до Египта. Едва приведя себя в порядок, не успев даже восстановиться после долгого изнуряющего пути, он поспешил во дворец к фараону. Не было времени! Слишком много предстоит работать, чтобы осуществить задуманное. Он не может позволить себе упустить эту возможность.
Фараон принял посланника далёкой Атлантиды слишком сдержанно. То-кэй не ожидал такого холодного приёма. Но, Сын Великого Ра не стал чинить препятствий и не отказал в просьбе Магистра, - это уже было хорошо...
Дождавшись окончания непременных церемоний, То-кэй, наконец, сумел немного расслабиться. Пару дней он позволил себе отдохнуть, а затем отправился в Долину Фараонов. Туда, где на фоне ярко-голубого неба и жёлтых песков устремлялись в небо три идеальные пирамиды.
Хоть построены они были относительно недавно, за пару сотен лет солнце успело отбелить каменные глыбы. Редкие дожди и песчаные бури тоже оставили свои следы. Но неприятным открытием стало то, что, не смотря на давнюю договорённость, никто больше не присматривал за исполинскими строениями: лестницу и основание занесло песками…
Разобравшись с организацией бытовых вопросов, спустя три недели То-кэй всё-таки добрался до цели: там, на самой вершине пирамиды была устроена комната. Небольшая по размеру, она до сих пор хранила в себе то, без чего Магистр не смог бы осуществить задуманное: в центре геометрически правильного помещения размещалась каменная полусфера. Верхушка отполированного возвышения составляла половину роста мужчины и освещалась лучом солнца, падавшим из отверстия в потолке на пересечении граней пирамиды.

- Ну, что ж, - довольно улыбнулся То-кэй, смахивая ладонью пыль, скопившуюся за многие годы на маленькой плоской площадке, устроенной на вершине каменной полусферы. – Здесь всё в порядке. Завтра же можно начинать подготовку…

***
Очередной день для Тома Оверштайна стал одним из дней, наполненных детским смехом, весельем и общим оживлением, которое с некоторых пор поселилось под крышей его дома. Билл, по недавно сложившейся традиции, готовил завтрак. Давид всячески пытался предложить свою помощь. На взгляд Тома, у этих двоих очень даже неплохо получалось ладить друг с другом. Поэтому, полюбовавшись на парней из-за полу прикрытой двери, он решил не мешать. Пока готовился завтрак, Оверштайн проскользнул в библиотеку и сел за стол. После совета Терри записывать свои воспоминания о ночных сновидениях, Том завёл привычку каждое утро посвящать этому хотя бы немного времени. Но даже десяток исписанных аккуратным почерком страниц пока не дали ни одного ответа. Сны складывались в описание истории чьей-то жизни, но, ни о чём конкретном не говорили тому, кто видел их ночь за ночью.

После завтрака Оверштайну позвонили из офиса и попросили приехать на очередное собрание совладельцев частной практики.
- Это никак нельзя отложить, - виновато посмотрел он на Билла, пряча в карман мобильный телефон.
- Ну, так езжай! Мы с Давидом найдём, чем заняться. А когда вернёшься, вместе отправимся в парк. Идёт?
- Спасибо!
В порыве благодарности Том не успел осознать того, что делает, как уже сжал Каулитца в объятиях. И, лишь ощутив под ладонями упругие мышцы спины Билла, замер от неожиданности. Однако странным было другое – парень не оттолкнул его! Смеясь, похлопал по спине, ещё раз убеждая, что волноваться не о чем.
Но, когда Том уже выходил из дома, прямо перед порогом его вдруг посетило какое-то тревожное чувство. А так как времени на такие вещи у него уже не оставалось, отмахнувшись от предчувствий, Оверштайн сел в авто и уехал.


Прошло менее часа и в прихожей раздались трели звонка. Билл поспешил открыть дверь. На пороге стояла красивая изящная брюнетка. Идеально уложенные волосы, идеальный макияж, идеально выглядящий белый мех манто… Внешность её была настолько ослепляющей, что парень в первый момент даже растерялся. Но недобрый огонёк в глазах незнакомки спустил его на землю. А уж когда она открыла свой прелестный ротик… Не осталось сомнений в том, кем является неожиданная гостья. Вернее, в том, кем она больше не является.

- Привет, я могу чем-то помочь? – намеренно заслонил он собой вход, не приглашая её войти в дом.
- Ты ещё кто такой? Где Том?
- Его нет дома.
- Уверен? – попыталась она заглянуть внутрь через плечо Каулитца.
- Уверен, - спокойно ответил Билл. – А ты, надо полагать, Карла?
- Тебе-то какое дело! – вскинулась дамочка. – Постой… Ты, что… Ты любовник моего бывшего мужа?! Вот это номер! Хотя… Что-то такое я уже давно подозревала, - гаденько ухмыльнулась она, смерив оценивающим взглядом стоящего перед ней парня. – Боюсь, тебе не повезло, в постели он так себе.
- Ну, это с тобой он был «так себе», - не остался в долгу Билл. Неожиданно для себя, ему вдруг захотелось дать отпор стерве и защитить Тома. – А со мной… Ммм… Лучшего мужчины я не встречал. А уж в постели – вообще нет равных! Просто, его не возбуждают фригидные сучки вроде тебя. Карла, ты чего пришла? Если вернуть себе бывшего мужа, то поздновато уже, не находишь?
Надо отдать должное даме, она смогла обуздать вспыхнувший гнев и не бросилась с когтями на соперника. Но только по одной причине: деньги. Да, ей снова понадобились деньги, о чём она не замедлила сообщить Биллу.
- Слушай, он тебе уже давно ничего не должен, так что…
- А это ещё кто? – расширившимися идеально подведёнными глазами уставилась она куда-то в сторону ниже пояса Каулитца.
- Я Давид, - просто ответил мальчик, прижимаясь к ноге Билла. Он услышал разговор у двери и вышел посмотреть.
- Давид? Откуда здесь ребёнок? – подняла Карла взгляд снова на лицо Каулитца.
- Тебя это не касается, - спокойно ответил он, отодвигая ребёнка за спину и закрывая собой.
- Ах, вот оно что… Так как насчёт денег?
- Не старайся, я ничего тебе не дам.
- А не пожалеешь потом?
- Это угроза?
- Может быть. Лучше бы тебе сразу выписать чек на моё имя и не злить меня.
- Нет.

Не желая больше вести бесполезные разговоры, Билл просто захлопнул дверь. Потом подхватил Давида на руки и отнёс на кухню пить горячий какао. О визите Карлы Тому он говорить не стал.


***
Работа продвигалась медленно, очень медленно. То-кэй изо всех сил старался держать себя в руках, чтобы не выказать рвущегося наружу нетерпения. Сначала пришлось добиваться приёма фараона, чтобы попросить того о помощи. Потом целый месяц его водил за нос Верховный жрец, каждый раз откладывая встречу. И даже получив согласие на свою работу в пирамиде, Магистр не слишком-то продвинулся в достижении цели…



Прошло много лет. Том понял это по изменившемуся облику То-кэя в своём сне: чёрные волосы мужчины на висках стали серебристо-белыми, как пески пустыни под полуденным солнцем. И, тем не менее, в тёмных глазах горел всё тот же огонь неутолимой страсти. То-кэй по-прежнему был одержим своим делом.
Наконец, настал день, пришествия которого Магистр ждал много лет. Он заметно нервничал…
Комната на вершине Великой Пирамиды преобразилась, теперь поверхность каменной сферы сплошь покрывали изображения неизвестных Тому знаков. Тонкие линии были выложены драгоценными камнями, которые То-кэй кропотливо добывал всеми возможными способами долгое время. На небольшой плоской площадке, расположенной на вершине сферы в рассеянном солнечном свете, проникающем сверху через каменный свод, поблёскивал идеальными гранями хрустальный череп.

- Жрецы доложили мне, что ты закончил свою работу.

То-кэй замер. Он не слышал, как в комнату вошёл фараон. С самого первого дня отношения между ними не сложились: Правитель Египта не доверял загадочному и скрытному атланту, а тот, в свою очередь, не верил в чистоту помыслов сына Ра.

- Да, почти всё готово, - почтительно склонил голову Магистр, на шаг отступая от сооружения в центре комнаты.
- И как это работает? – заинтересованно рассматривал плод его многолетних трудов фараон.
- На хрустальный череп должна попасть молния.

Правитель насмешливо хмыкнул, посчитав атланта непроходимо глупым.

- Тогда тебе придётся ждать ещё несколько месяцев, пока не начнётся сезон дождей.
- Ты ошибаешься. И в это время года по ночам случаются сухие грозы. Нужно только поймать один из разрядов и…
- Ладно, ладно… - отмахнулся фараон. – Но что дальше? Если даже ты сумеешь заманить сюда молнию, что произойдёт?
- О… В ней сокрыта великая сила! Грани хрусталя разделят молнию на множество нитей энергии, которая войдёт в драгоценные слёзы Земли. Дальше - Круг сомкнётся… Откроется тайный Путь. Тот, кто на него ступит, сможет преодолеть огромные расстояния в одно мгновение.
- Значит, - задумался правитель, - человека, владеющий всем этим, - обвёл он рукой комнату, - боги через молнию наделяют безграничной силой?
- Не совсем, но похоже на то.

Фараон, нахмурив лоб, постоял несколько минут в раздумьях, а потом, не говоря ни слова, покинул пирамиду. То-кэю не очень понравилась такая реакция правителя, но он был слишком взволнован и занят, чтобы задумываться об этом надолго: сегодня ночью, если всё получится, Магистр вернётся в Атлантиду и наконец произойдёт встреча, ради которой всё это и затевалось…


***

Том проснулся среди ночи и прислушался к тишине дома. Попытался снова уснуть – не получилось. Перед глазами стояла яркая картинка недавнего сна. Но Оверштайн до сих пор не мог разгадать, что всё это значит. Поворочавшись с бока на бок ещё некоторое время, он поднялся и решил записать увиденное. По пути заглянул в комнату к Давиду – мальчик спал и во сне казался таким безмятежным, таким умиротворённым… Почувствовав, как в очередной раз эмоции переполняют его, Том поспешил закрыть дверь детской.
Превратив все свои мысли и воспоминания в слова и строки, и излив их на страницы дневника, Оверштайн ощутил нечто, похожее на облегчение. Так, словно нёс на плечах тяжкий груз и наконец, смог от него избавиться. Благодаря этому возможность уснуть снова стала реальной.


***

…Тонкий медный столб поднялся над вершиной Пирамиды, поблёскивая в красных отсветах уходящего за горизонт солнца. После того, как рабы под его присмотром всё тщательно закрепили, То-кэй велел всем уйти. Наконец, оставшись в одиночестве, он присел у дальней стены и замер в ожидании.


Время шло…


Магистр погрузился в свои воспоминания, не замечая, как почерневший небосклон покрылся блестящими точками звёзд.
Он вспоминал, как всё началось… Их встречу. Непростые отношения и легкомыслие юности. Став взрослее, оба поняли, что чувства, принимаемые ими за любопытство, незаметно переросли в страсть. Страсть со временем устоялась и стала чем-то более глубоким… То-кэй увидел перед мысленным взором тот день, когда он вместе со своим возлюбленным отпил из Соединяющей Навеки чаши… Да, теперь всё это казалось таким бесконечно далёким, что было больше похоже на чью-то фантазию, чем на правду. Но тогда…тогда оба твёрдо знали, что это – навсегда. В общем-то, так оно и было. Вот только, одна нелепая ошибка привела к тому, что людей, предназначенных друг для друга Высшей силой, разделило время и пространство… И, как бы там ни было, но То-кэй был благодарен хотя бы за то, что в каждой из жизней его спутник оказывался где-то неподалёку. Каждый раз, в каждом воплощении им был дан шанс встретиться. Оставалось только узнать друг друга…

Сухой треск молний вернул Магистра в реальность. Вскочив на ноги, он теперь стоял в очерченном изумрудами круге, к которому ручейком «стекала» тонкая линия камешков бирюзы. Она, словно пуповина, соединяла круг с драгоценной сферой. То-кэй с надеждой смотрел вверх, надеясь на то, что всё сделал правильно. Вдруг одна из мгновенных вспышек зацепилась за медный столб. Раздался сильный треск, и яркий свет заструился вниз, падая точно в центр темени хрустального черепа. Дальше светящаяся паутина быстро опутала собой весь каменный купол, жидким золотом устремляясь к изумрудному кругу. Стена света поднялась вокруг Магистра, упираясь в потолок и, как будто растворяя его…
Счастливая улыбка озарила красивое лицо. Но, перед тем как покинуть пирамиду, он бросил прощальный взгляд на хрустальный череп. Гримаса испуга стёрла улыбку быстрее молнии! Одна из линий знаков прерывалась, на ней зияло маленькое чёрное пятнышко: не хватало крохотного камешка – кусочка лазурита…
А световой коридор Пути уже свивался в воронку, безвозвратно затягивая в себя То-кэя. Он успел только пожалеть, что очередная ошибка – его ошибка! – снова разрушила все планы…

Магистр не узнал, что на самом деле, камешек не просто так исчез. Зря он недооценил фараона. Но теперь это уже не имело значения.





6.

Кутаясь в зелёный флисовый халат, она сидела в кресле. Взгляд остановился на ярких полосках таких же пушистых, как халат, носков. Терри думала…
Да, на работе всегда подчёркнуто элегантная и деловая, строгая и целеустремлённая, дома доктор Уиллс позволяла себе снизить темп. Так приятно ощутить всей кожей расслабляющее мягкое тепло, никуда не спешить, ни с кем ни о чём не говорить… Таких минут было очень немного в её жизни, поэтому они никогда не теряли своей ценности.

- О чём задумалась? – тихо проскользнула в комнату Элен, держа в руках кружку с кофе.
- Это мне? – улыбнулась Терри.
Вопрос был задан с целью скрыть первую неловкость от неожиданного вторжения. Нет, конечно, она любила свою партнёршу, но в такие моменты уединения… эти странные невесомые ощущения всегда было жаль терять.
- Тебе. Господи, ты и сегодня работаешь? Ну, сколько можно, Терри? «Эзотерика», «Жизнь после смерти», «О реинкарнации»*… - ворча, перебирала Элен книги, разложенные на столике, читая их названия.
- Нужно кое в чём разобраться, - виновато посмотрела она на подругу.
- И в чём же?
- Не знаю… Помнишь, я говорила тебе о сеансах с Каулитцем?
- А, это тот красавчик, что на гипноз к тебе ходит? Помню. Хотела с тобой поговорить о нём.
- Что?
- Нет-нет, это потом.
- Ладно. Так вот. С недавних пор Том…
- Оверштайн?
- Да, он начал видеть странные сны.
- И как это связано?
- Не могу отделаться от ощущения дежа вю. Вот, взяла домой записи наших с Биллом сеансов и перечитала. Такое впечатление, будто сны Тома и воспоминания Каулитца каким-то образом переплетаются. Услышанные от обоих истории, словно об одном и том же... Ну, знаешь, это как читать книгу, глядя на одну ситуацию глазами двух разных героев. Но… Они не то, чтобы совпадают… Как бы это сказать правильнее…
- Терри, что тебя натолкнуло на такую мысль?
- В том-то и дело, что я пытаюсь с этим разобраться. Кажется, у обоих всё начинается с упоминания об Атлантиде.
- Ты с Оверштайном говорила о сеансах Билла?
- Да, немного…
- Тогда его сны могли быть навеяны воспоминаниями о ваших беседах.
- Думаешь? – усомнилась Терри, размышляя над тем, что Элен вполне могла оказаться права. – Может быть, может быть… Но как же тогда те сведения, которые были в снах Тома, но никак не проявились в воспоминаниях Билла?
- Ну… тогда я не знаю. Загипнотизируй Оверштайна! И всё у него выясни. Ты ведь обычно этим и занимаешься? – хитро улыбнулась девушка, накручивая на пальчик прядку рыжих волос подруги.
- Ох, как же у тебя всё просто! – рассмеялась та, опрокидывая Элен на диван и пытаясь поймать поцелуем губы хохочущей бестии.

***
…То-кэй, попав в воронку Пути, некоторое время сопротивлялся, пытаясь вырваться, но всё было тщетно: сила, полученная созданным им устройством от молнии, оказалась невероятной. Но, как только Магистр выбился из сил и прекратил сопротивляться, всё вокруг него замерло. Ощущение невесомости несло в себе странное умиротворение, и в то же время, какой-то безотчётный страх наполнял душу. То-кэй не знал теперь где он, жив ли, и сможет ли когда-нибудь вернуться на землю снова. Одна мысль билась в голове с настойчивостью сердечного ритма - «Неужели я снова потерял Его?..»

Сколько это продолжалось сказать невозможно. Постепенно пространство начало как будто сжиматься вокруг Магистра. Окружающий его матовый белый свет вдруг ярко вспыхнул, опалив глаза, и померк. Сомкнув от боли веки, То-кэй больше не смог их открыть. Мир вокруг него запульсировал багровым…
Он не понимал, что происходит, не знал, чего ожидать. Страх сделался настолько привычным, что давно утратил свою остроту и стал таким близким, словно заменил собой кожу.

Прошла ещё одна вечность.

То-кэй встрепенулся, будто только что пробудился от сна. Глаза по-прежнему были закрыты. Но больше не возникало необходимости это изменить – он и так мог видеть. И когда Магистр понял, ЧТО именно он видит…

На огромный солнечный диск медленно наползала круглая тень.

От радости То-кэй заметался в тесном пространстве! Он стремился туда, к солнцу! Да, возможно это и было тем самым решением, которое поможет разорвать этот ненавистный круг ошибок. Нужно только выбраться из плена…

Сжимаемый до боли, до хруста в костях, он пробирался к забрезжившему вдалеке свету. Это было гораздо сложнее, чем умереть. И в какое-то мгновение Магистр даже подумал, что предпочёл бы смерть! Но больше не осталось времени на размышление – первый вдох наполнил грудь нестерпимой болью, ворвавшись в лёгкие огненным смерчем. Вот, будто только мгновение назад он жил, думал, размышлял, и вдруг всё это погребла под собой страшная стихия. Словно издалека То-кэй услышал детский крик – крик новорожденного, шокированного собственной болью…

Затмение солнца закончилось. Как закончились и страдания двух человек – матери и её ребёнка. Мальчик спал в своей колыбели, даже не догадываясь о том, что каждый новый вдох стирает ещё одно воспоминание о его прошлых жизнях. Магистр не знал, что когда проснётся, больше ничего не сможет вспомнить. Его жизнь начиналась с чистого листа. Снова.

***
Том закончил записывать и задумался. Просто, смотрел перед собой на солнечные блики, рассыпанные по тёмному ковру кабинета, и… ничего не видел. Пережитые во сне ощущения оказались настолько сильными, что он до сих пор находился в шоке.
- Что же это было? Неужели тот мужчина во сне, глазами которого я всё вижу, на самом деле переживал собственное рождение? Если это так, то получается… каждый из нас проходит через тяжёлое испытание.
Он вздохнул, закрыл записную книжку и машинальным жестом убрал в ящик письменного стола. Оверштайн не отдавал себе отчёта в том, насколько эти сны за короткое время успели тесно войти в его жизнь: они уже стали её частью. То, что вначале виделось им, как интересное исследование ярких сновидений, с каждым днём становилось всё серьёзнее.

После завтрака позвонила Терри. Поинтересовалась, как идут дела и между делом предложила заглянуть к ней в рабочий кабинет для разговора.

- А что, по телефону никак нельзя? Мы с Биллом собирались сегодня повести Давида в цирк.
- Так ведь я не прошу именно сию секунду, можно и позже, когда будет свободная минутка.
- Но хоть намекнуть о чём разговор ты можешь?
- Эм… О твоих снах. Тебе ещё что-то снилось наподобие того, о чём рассказывал мне раньше?
- Да.
- Отлично.
- Мне захватить свои записи?
- Да-да, не помешает…
- Хорошо, я заеду, как только освобожусь.

Но в этот день он так и не нашёл свободного времени. После цирка Давид был в таком восторге, да и Билл… Давно уже Тому не было так хорошо в свой выходной день. Впрочем, выходной стала целая неделя, и это ни коим образом не тяготило. Не то, что раньше.

***
- Ты уверен, что собираешься лечь спать так рано? – поинтересовался Каулитц. – Том, ты какой-то странный в последнее время. Может, посидим, выпьем и поговорим?
- Ну… если это не будет расценено как домогательство с моей стороны, - улыбнулся Оверштайн.
Вообще, пораньше уснуть он собирался лишь с одной целью – ему весь день не давала покоя мысль о том, что же происходило дальше с То-кэем. Но если уж Билл сам захотел общения с ним, то отказываться от такой возможности было бы просто глупо. Да и вообще, как-то эти сны в последнее время отвлекли внимание Тома от реальности, увели от мыслей о Каулитце.

Парни взяли бутылку вина и уселись в кресла возле камина. Разжечь огонь было идеей Билла.

- Давно я не чувствовал такого… умиротворения, - задумчиво произнёс гость, глядя на пляшущие язычки пламени через бокал, до половины наполненный благородным напитком.
- Я тоже.
- Спасибо, что пригласил пожить у тебя.
- Да на здоровье, - усмехнулся Том, рассматривая лицо Билла в отсветах огня. Улыбка, чуть тронувшая влажно блестящие от только что отпитого вина губы, напомнила Оверштайну о давних фантазиях. В голову пришла вдруг неожиданная мысль:
«А хотел ли когда-нибудь То-кэй вот так же, как я, поцеловать чьи-то губы? Была ли это женщина? А может… Могло ли его, как меня, влечь к мужчине? Как бы поступил Великий Магистр, окажись он сейчас на моём месте?..»
Но, пока Том размышлял, момент был упущен.

- Слушай, мы не говорили об этом в последние дни, но надо оформить документы Давида. Было бы неплохо всё-таки выяснить, где его семья и можем ли мы стать его опекунами. Я с каждым днём привязываюсь к мальчику всё сильнее, хотелось бы какой-то определённости и в его и в моей жизни.
- Согласен. Только я не знаю, с чего начинать. Может, завтра заеду к Терри и попрошу её всё для нас выяснить?
- Хорошо бы…

Дальше разговор снова скомкался. Молча пили вино, глядя на угасающее пламя. Каждый думал о чём-то своём. Но, ни один не догадывался, что в тот момент мысли их были схожи…

***
В следующем сне Том уже был совсем другим мужчиной. Высокий статный военачальник. Судя по реакции на него окружающих женщин – красавец. Мужчины при встрече держались очень уважительно.
«Видимо, здесь я занимаю высокое положение…» - подумалось Оверштайну.
Дальше он просто наблюдал глазами незнакомца, стараясь как можно больше узнать о месте, куда попал.
И подозрения Тома оправдались! Это действительно был Магистр. Но теперь уже в другом теле и с другим именем - Тамам…

Утром Том, возбуждённый знаниями, которые почерпнул из своего последнего сна, спеша в кабинет записать всё в дневник, чуть не сбил в коридоре с ног Каулитца.
- Эй, ты куда? – удивился Билл.
- Ох, прости… Я тебя не заметил.
- Ну да?
- Извини…

Закончив записывать, Оверштайн вдруг вспомнил об утренней встрече в коридоре.

- Интересно... А ведь он был полностью одет. Собрался куда-то? А я даже не спросил… Хороший из меня хозяин, нечего сказать. Ладно. Но если Билл уехал, то с кем же тогда сейчас Давид?!

Эта мысли заставила его подскочить на месте. И, когда Том, запыхавшийся и растрёпанный, в пижаме появился на пороге кухни, две пары глаз удивлённо уставились на него. Потом Давид обернулся к Биллу и очень серьёзно предположил:
- Наверное, хочет есть.
- Или что-то приснилось, - улыбнулся Каулитц, и хитро подмигнул мальчишке.
Оверштайну стало неловко за свою импульсивность. Потоптавшись у порога ещё минуту, но, так и не решившись присоединиться к завтракавшим, произнёс:
- Ладно… Оставьте мне кофе, а я пока приведу себя в порядок.
- Том? – окликнул его вдогонку Билл.
- Да, - вернулся всё ещё растерянный хозяин дома.
- Ты обещал сегодня съездить к Терри. Помнишь? Узнать о…
- Да-да… документы… Хорошо. Слушай, а кто же…
- Мы с Давидом собираемся погулять.
- Ну и отлично, - облегчённо выдохнул Оверштайн. Пожалуй, вопрос, с кем останется ребёнок, на данный момент волновал его больше всего. Ведь после всего случившегося нельзя было оставлять мальчика одного.

Сборы не заняли у Тома много времени, и уже спустя полчаса он подъезжал к зданию, в котором трудился вместе с доктором Уиллс. Предложение Терри провести сеанс гипноза привело его в замешательство. С одной стороны, было интересно, что же там спрятано в глубинах подсознания, а с другой… Это казалось ему неправильным.

- Том, ты ведь хочешь выяснить причину своих снов? - попробовала его уговорить подруга. – Ну, подумай сам, так мы можем долго гадать, чем вызваны у тебя эти странные сновидения. А можно…
- Терри, возможно, ты права. Но не во всём. Понимаешь, сны… они уже не совсем сны.
- То есть?
- Сложно объяснить, но такое ощущение, будто я не просто вижу изнанку чьей-то жизни. Я чувствую, что сам к ней причастен. Там, в сновидениях, часть меня…
- Тогда тем более нужно всё выяснить!
- Я не знаю… А вдруг что-то пойдёт не так?
- Ты что, боишься? Но ведь Каулитцу же это не повредило.
- Кстати! А как у него дела с возвращением в прошлые жизни? Есть что-то новое?
- Нет. После того, как он нашёл Давида, больше сеансов не было. Помнишь, он поехал со мной, чтобы забрать свой автомобиль? Вот тогда и сказал, что не чувствует в них потребности. Сказал, что больше ничего не хочет знать.
- Так и сказал? – замер Том, размышляя над услышанным.
- Да.
- Странно… Почему? Что произошло?
- Не уверенна, что всё поняла правильно, но что-то там случилось… Кажется, в той, прошлой жизни, он потерял ребёнка. И шок был настолько сильным, что я даже не успела закончить сеанс.
- То есть, хочешь сказать, что Билл… Он сам вышел из гипноза?
- Похоже на то. Хотя, я не уверенна. Обратный отсчёт уже шёл.
- Это плохо.
- Я тоже так подумала сначала. Но потом, когда увидела, насколько он счастлив в последние дни, решила не настаивать на продолжении сеансов. Ведь, в конце концов, весь смысл нашей с ним работы сводился как раз к тому, чтобы найти причину его неприкаянности в этой жизни.
- Неприкаянность… Да, это ты точное слово подобрала. Странно, но в последнее время, не смотря на все перемены в моей жизни, на то, что рядом Билл и Давид, иногда я чувствую именно неприкаянность. Терри, я согласен, - добавил он тише. – Если это поможет…
- Ну, по крайней мере, мы ведь можем попытаться.
- Да.

После того, как Оверштайн удобно расположился на кушетке, его коллега начала сеанс.

- Том, оглянись вокруг и скажи, что ты видишь?
- Не знаю, здесь темно. Я должен найти Его…
- Кого? Том, кого ты должен найти?
- Его…
- Хорошо, давай вернёмся к самому началу. Туда, где был Он…






7.


…Том чувствовал силу и уверенность в себе. Тамам оказался смелым и умным мужчиной. Всё, что он делал, было обдуманно и взвешенно не один раз. И в то же время, его нельзя было обвинить в затягивании с принятием решений. Семья, дом, три замечательные жены… Конечно, сам Том сомневался, что Тамаму нужны эти женщины. Не смотря на мудрость старшей, покорность средней и красоту младшей, ни одна из жён по-настоящему так и не смогла затронуть сердце военачальника. Единственное, чего хотел Тамам – детей. Но видно боги за что-то прогневались на него, потому что как раз детского смеха в его доме и не было… И даже беременность второй жены пока не могла гарантировать появление на свет долгожданного наследника.

Всё изменилось после одной нечаянной встречи.

Том глазами Тамама с удивлением окинул взглядом раскинувшийся у его ног огромный город – Вавилон. Много раз он уже видел эту панораму, только сейчас всё было иначе: возле него стоял юноша, находясь рядом с которым военачальник уже не чувствовал себя так уверенно. Высокий, с тонким гибким станом, похожий на большую хищную кошку. Поражающий откровенностью своих высказываний, и завораживающий одним только взглядом тёмных очей… Тамам с первой же встречи почувствовал в нем равного. Не по положению и не по занимаемой должности: чужеземец был представлен ему просто как странник. Но скрытую в нём силу военачальник ощутил сразу.
Он не думал о том, что знакомство продолжится, и вот теперь, благодаря случаю и общему другу – старику Аасиму, они стояли рядом на самой верхней площадке висячих садов. Том почувствовал, как напряглось всё тело Тамама, когда Наби оказался вне поля его зрения. Чувствовал, как невидимые прикосновения умелых рук подняли в нём волну желания, вздымая её выше башни Этеменанки… Это было новое ощущение, и вместе с тем – хорошо знакомое и давно забытое. Том был растерян и смущён. Он не знал, откуда в нём всё это. Почему То-кэй? Почему Тамам? Кто они? Зачем он видит и так остро чувствует всё, что возможно, когда-то чувствовали они?..

И вот, как это бывает лишь во сне, быстрее взмаха ресниц картинка сменилась.

Острые ощущения так стремительно захлестнули Тома, что он задохнулся: крепко сжимая сильными руками упругие бёдра юноши, мужчина порывисто вторгался в его горячее тело. Всё происходило быстро, возможно, даже слишком быстро, доводя его до исступления. Излив своё семя, Тамам словно очистился от всех сомнений, познал ответы на свои вопросы и понял, - всё, что было в его жизни до этого момента не стоило на самом деле ничего… Только теперь, сжимая в своих объятиях Наби, слушая его успокаивающееся дыхание, он ощущал, как в сердце разгорается огонь и сама жизнь наполняет душу солнечным светом.
Том чувствовал под пальцами военачальника гладкий шёлк черных волос юноши, бархатистую нежность его кожи, и растворялся в блаженстве, неведомом ему раньше. Эту смесь чувств он никогда не смог бы выразить в словах, даже если бы стал поэтом, воспевающим в стихах сладость любви… Но, к сожалению, ничто не может длиться вечно! И утренняя заря возвестила о своём приходе алым рассветом. Тамам продолжал бережно сжимать в своих руках спящего Наби и в тот момент мечтал, чтобы первый же солнечный луч, блеснувший над горизонтом, превратил их в камень. И пусть бы это каменное изваяние осталось здесь, в храме бога Мардука навсегда…
Солнце продолжило свой путь, не задержавшись даже на секунду. Странник проснулся, и они снова любили друг друга. Долго и нежно… Но даже в момент наивысшего блаженства Тамам чувствовал: это никогда больше не повторится…

***
Том проснулся и ощутил чьё-то присутствие. Прохладные пальцы осторожно коснулись его щеки.
- Слёзы… Тебе снилось что-то, что заставило плакать? Кошмар? – встревоженный шёпот Билла нарушил тишину комнаты.
И вдруг Оверштайн порывисто обнял его, прижимая к себе, заставляя упасть сверху. Невнятное бормотание, быстрые лёгкие поцелуи в шею и щёки… Каулитц не сопротивлялся. Он не ожидал такого, и одновременно давно ждал этого. А Том, казалось, продолжал находиться во власти сна: бережно, но властно лаская руками тело мужчины, вдыхая аромат его волос наслаждаясь их шелковистостью.

«Почему они стали такими короткими? Ведь у Наби длинные волосы…»

- Когда ты успел остричь их? – глухо простонал Том, чуть отодвигая в сторону Билла, упирающегося бедром в его пульсирующий от возбуждения полностью распрямившийся член.
- Месяца два назад, - ответил Каулитц, удивленный неожиданным вопросом.

Почувствовав возбуждение Оверштайна, он растерялся. Это не было неприятно или отталкивающе, как представлялось раньше, скорее, наоборот: Билла поразила реакция собственного организма. Впервые он возбудился в ответ на мужские ласки, не находясь под действием наркотиков…

- Сколько?!
Глаза Тома распахнулись, и он замер, глядя в расширившиеся зрачки тёмных глаз напротив. Наконец до его разума дошло, что творило слетевшее с катушек тело. В первый момент Оверштайну стало нехорошо… Ведь он обещал Биллу не приставать и не делать ничего такого, что можно было бы счесть за сексуальное домогательство! А тут… Но почему Каулитц ведёт себя так странно?!

- Ты… Я… Прости, - тут же разжал руки Том, отпуская Билла. – Мне что-то снилось, и я…
- Ничего, всё в порядке, - улыбнулся тот. – Хочешь, я ещё побуду здесь?
- Если ты не против.
- Угу…

Каулитц осторожно скатился с замершего под ним парня, и остался лежать рядом. Том укрыл обоих одеялом.
До утра было далеко, но теперь никто из них не мог уснуть.

- Расскажи, что тебе снилось, - через некоторое время попросил Билл, справедливо полагая, что Том тоже не спит.
- Я…не помню, - быстро соврал Оверштайн и почувствовал, как жар смущения опалил лицо. – «Хорошо, что сейчас темно, иначе я бы просто сгорел от стыда…» - А как ты оказался в моей комнате?
- Ну, проснулся среди ночи… захотел пить. А когда проходил мимо твоей комнаты, услышал стоны. Хотя, нет. Сначала ты пытался что-то говорить.
- И что же я сказал?.. – похолодел Том, боясь, что его тайна раскрыта.
- Не знаю. Тарабарщина какая-то… Ты говорил на непонятном языке. Могу с уверенностью сказать, что это был не немецкий и не английский.
- Тогда ладно.

Пока говорили, Билл нечаянно придвинулся чуть ближе и их руки соприкоснулись.

«Не может быть! Неужели Каулитц сам решил сделать первый шаг?..» - удивился и обрадовался одновременно Том. Чуть помедлил, а потом накрыл ладонью кисть Билла:
- Поспим ещё немного?
- Да… Скоро утро.

«Он не убрал свою руку!..»

***
Когда Том проснулся, Билла уже рядом не было, он, как и в каждый из проведённых в этом доме дней, готовил на кухне завтрак и возился с Давидом. Оверштайн, увидев этих двоих, неизменно расплывался в довольной улыбке.
- Эй! Не думай, что я всегда буду играть роль жёнушки! – разгадал его мысли Каулитц.
- Ладно, но сегодня-то мне можно чашку кофе?
- И блинчики? – «заботливо» поинтересовался Билл.
- Хорошо бы… - сладко потянулся Том.
- Конечно, дорогой. – Скептически усмехнулся Каулитц, демонстративно складывая руки на груди. – Где кофеварка ты знаешь. А заодно можешь и нам с Давидом испечь блинчиков.

Оверштайн, поняв, что промахнулся, решил выйти из ситуации красиво:
- А что, если нам всем вместе позавтракать где-нибудь? Давид, ты мороженое любишь?
- Да! – обрадовано закричал мальчик, прыгая по кухне.
- Молодец, выкрутился, - похвалил Тома Билл. – Кстати, звонила Терри, просила, чтобы ты к ней в офис подъехал. Сказала, что это срочно.
- По поводу опеки?
- Нет, что-то другое.

***
После завтрака в кафе Оверштайн отвёз своё «семейство» домой и отправился к Терри. На душе было неспокойно… К сожалению, вчерашний пробный сеанс гипноза они не успели обсудить, но Уиллс записала его на диктофон и обещала расшифровать записи. Том надеялся, что сегодня всё узнает и больше никаких сеансов не понадобится.

- Что? Нет-нет, я ещё полностью не разобралась со вчерашней информацией, - как-то уклончиво ответила на его вопрос Терри. – Нужен ещё один…
- Ну… я не знаю… - замялся Том. – Что-то мне как-то не по себе. Может не надо?
- Прости, но если мы собираемся докопаться до истины, то без этого не обойтись. Ложись.

***
Билл Каулитц уже несколько месяцев, как наладил собственный бизнес. И всё вроде бы шло хорошо: тяга людей к путешествиям не ослабевала, и перед праздниками народ массово стремился в дальние края отдохнуть и набраться впечатлений. Теперь, оставив дела в офисе на двух менеджеров, он вполне мог себе позволить не просиживать там с утра до ночи. Но в это утро случился форсмажор…

- Хильда, ты уверена, что не произошла ошибка, и деньги владельцу отеля были перечислены вовремя?
- …
- Тогда почему заминка с поселением группы?! Мне что, самому сейчас лететь в Египет и со всем разбираться? Звони туда ещё. И в следующий раз я хочу услышать, что проблемы уже улажены! Слышишь?

Нажав кнопку отбоя, Билл на несколько минут замер, лихорадочно обдумывая, как ему лучше поступить и пришёл к выводу, что всё-таки придётся съездить в банк самому. Набрал номер Тома, чтобы предупредить, что возьмёт Давида с собой, но телефон у того оказался отключен.
- Чёрт! Хоть бы на голосовую почту поставил… - в сердцах выругался Каулитц. – Ладно, тогда по старинке напишу записку.

Быстро перейдя в библиотеку, он начал поиски бумаги и ручки. Выдвинул верхний ящик стола, и…
Сверху на аккуратной пачке писчей бумаги лежал блокнот в твёрдом зелёном переплёте. Такой же, в какой записывала их сеансы Терри…
Не успев трезво оценить обстановку, и даже не подумав, что точно таких блокнотов может быть множество, Билл открыл на страничке, где между листами осталась лежать ручка.
Глаза быстро пробежались по строкам. Густой румянец стыда и ярости моментально затопил щёки, спускаясь на шею. На виске бешено запульсировала жилка…
Медленно, словно во сне, он закрыл блокнот и положил на стол. Позабыв, зачем вообще шёл в кабинет, Каулитц вернулся на кухню. В раздумьях налил и выпил стакан воды. Затем сел за стол и уставился на лежащий перед ним телефон. В мыслях сейчас стояла дикая путаница! Нагромождение собственных воспоминаний и обрывочных воспоминаний из прошлой жизни, какофония звуков и видений… Та ночь Наби и Тамама в храме Мардука… Всё было сейчас так ясно, так отчётливо… Казалось, что Билл до сих пор чувствует тепло рук вавилонского военачальника!

Зазвонил телефон, разрывая связь с прошлым.

- Да? – чуть дрогнувшим голосом ответил Каулитц.
- …
- Всё выяснилось? Извинения туристам принесли? Хорошо. Если что, звони…

Нажав кнопку отбоя, он тут же набрал уже знакомый номер.

- Билл? У вас всё в порядке?
- Да. Срочно возвращайся домой. Разговор есть… - холодно произнёс Билл и выключил свой телефон. Он не хотел, чтобы Том ему перезванивал. Для этого разговора нужно видеть глаза собеседника.






8.

- Это Билл?
- Да. Что-то там у них случилось… - взволнованно заметался по кабинету Том. Он ещё не совсем пришёл в себя после сеанса гипноза, когда позвонил Каулитц. И теперь плохие предчувствия поднялись тёмной волной, заставляя сердце ускориться почти вдвое.
- Давай я поеду с тобой, - предложила Терри. – Мне нужно поговорить с Давидом, да и дневник ты свой мне забыл привезти.
- Да-да… Хорошо, давай только поскорее.


Когда Том вошёл в свой дом, то первым, что увидел, был Билл. Парень стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. Лицо напоминало лица мраморных статуй: такое же красивое и холодное… От этого Оверштайну стало не по себе.

- Привет, доктор Уиллс.
- Привет, Билл. Как твои дела?
- Могли бы быть и лучше, если бы доктора всё-таки умели хранить тайны. Объясни, зачем ты дала ему записи наших сеансов?
- Что? Я ничего…
- Ну, да, конечно! Вы ведь коллеги! Как я мог забыть? Так вот, значит, чем был вызван твой интерес ко мне? – обратился он к ошалевшему от обрушившихся на него обвинений Тому. – Что, интересный клинический случай? Медицинская редкость?

Каулитц не повышал голос, не размахивал руками. Он с холодным презрением выплёвывал фразы в тех, кто, как оказалось, обманул его доверие. Людей, которых до этого считал своими друзьями.

- Билл, я должен объяснить тебе. Только сначала успокойся. Где Давид?
- Он в своей комнате. Даже не представляю, какими должны быть объяснения, чтобы я поверил…
- Том, надеюсь, вы тут разберётесь, мне нужно поговорить с мальчиком. И, да, Билл, я никогда и никому не показываю документов, касающихся моих пациентов без их ведома, - сдержанно произнесла Терри и отправилась наверх к Давиду.

- Пойдём, поговорим, - предложил Оверштайн, кивком головы указывая на дверь библиотеки. Каулитц фыркнул, но всё-таки последовал за ним.
- Что ж, судя по всему, ты нашёл мой дневник. Да, Билл?
- Ну, если зелёный блокнот доктора Уиллс с записями наших с ней сеансов гипноза и есть «твой дневник», то… Да.
- А с чего ты взял, что блокнот принадлежит ей? Хотя, можешь не отвечать. Кажется, я уже понял. Дело в том, что всю канцелярию для нашего офиса закупают централизованно, поэтому…
- Чёрт! Хочешь сказать, что у каждого такие же блокноты?
- Да.
- Тогда, если это твой экземпляр, почему там записано то, что ты знать не должен был?
- Всё прочитал?
- Нет, только последние пару страниц. Но и этого достаточно! Том, ты не понимаешь, тот опыт в прошлом, он совсем не означает, что я и сейчас …
- Какой опыт? Билл, ты слушал вообще, о чём я тебе говорил?! Те записи, они вообще не о тебе. С недавних пор я стал видеть странные сны, вот и начал их записывать, чтобы как-то разобраться в причине того, почему я их вижу.
- Хм… - Каулитц устало опустился на диван и задумался. Вся его злость в один миг куда-то испарилась, осталось лишь недоумение.
- Но почему твой сон так похож на мои воспоминания из прошлого?
- Не знаю, - пожал плечами Том, усаживаясь рядом с Биллом. – Я, правда, не знаю.

***

- Привет, Давид, - улыбнулась Терри, входя в комнату и прикрывая за собой дверь.
- Привет! – обрадовался мальчик старой знакомой.
- Ну, как у тебя дела?
- Всё хорошо.
- Послушай, я хотела бы поговорить с тобой, как с взрослым. Ты ведь уже большой, верно?
- Да, - серьёзно кивнул он, откладывая в сторону книгу, которую до этого увлечённо рассматривал.
Терри подвинула стул и села напротив мальчика.
- Скажи, тебе нравятся Том и Билл?
- Конечно! Они…самые лучшие, - чуть смутился ребёнок.
- Тогда, скорее всего, ты хотел бы остаться с ними подольше?
Давид кивнул. Огромные тёмные глаза тревожно всматривались в глаза женщины.
- Понимаешь, дело в том, что парни хотят оформить опеку над тобой.
- Они могут стать мне папами?
- Хотели бы. Но тут есть свои сложности. Давид, если ты действительно хочешь остаться в этом доме…
- Хочу!
- Тогда мне необходимо знать, как ты жил до того, как Билл нашёл тебя. Но только честно, иначе я не смогу помочь вам.
- Честно… - мальчик тяжело вздохнул, отводя взгляд. Худенькие плечики опустились, спина ссутулилась, и прямо на глазах жизнерадостный Давид стал походить на измученного жизнью старичка.
- Ладно, расскажу. Только Биллу с Томом не говори, хорошо?
- Пока не могу этого обещать, посмотрим. Так, где же всё-таки твои родители?
- Мама умерла прошлой весной. Ушла в больницу, чтобы родить мне братика, и больше я её не видел… - мальчик шмыгнул носом и часто заморгал. Терри испугалась, что он сейчас расплачется и дальше уже ничего не удастся из него вытянуть.
- А отец?
- Раньше он был хороший. Правда, иногда ругал маму. А потом… Потом начал пить. В последнее время каждый день. С работы его выгнали, из квартиры нам тоже пришлось уйти. Нечем было платить, - пояснил Давид, горько вздыхая, и рассуждая совсем по-взрослому.
- Где же вы жили? У родственников?
- Нет, - покачал головой Давид. – У нас никого не осталось, дед умер сразу после мамы. Ночевали у знакомых отца. Они тоже всё время пили. И дрались…
- Так вот, почему ты оказался там, на улице.
- Ну… Сначала я искал, где можно было бы покушать. Познакомился с ребятами, они живут в заброшенном доме за городом.
- Но Билл нашёл тебя в центре, а это далеко!
- Я ушёл от своих друзей… - опустил голову Давид.
- Почему?
Мальчик вжал голову в плечи и промолчал, отказываясь отвечать на заданный вопрос. Едва только Терри решила спросить ещё о чём-то, он сам продолжил:
- Мальчишки рассказывали, что можно замёрзнуть до смерти и это не больно.
Женщина опешила от неожиданного заявления. Теперь настал её черёд поражённо молчать, глядя в серьёзные глаза ребёнка.
- Я очень устал… И соскучился по своей маме. Поэтому и решил, что… Я шёл, шёл, а когда уже не смог идти, сел отдохнуть на ступеньку. Потом пошёл снег, и стало так хорошо… Захотелось спать. Тот мальчик говорил, что, когда замерзаешь, всегда сначала хочется спать! И я уснул… Терри, а когда человек умирает, он видит сны?
- Не знаю… Возможно.
- Мне снилось, что я попал в какое-то место… Там было очень тепло. Я подумал, что уже умер, и пошёл искать маму. Но её нигде не было… Зато, там был мужчина, он очень любил меня и заботился… Приносил сладости, рассказывал интересные истории, играл со мной. Как думаешь, может это был Бог?
Доктор Уиллс пожала плечами.
- Не помнишь, как его звали?
- Наби.

Давид сказал это так спокойно, как что-то само собой разумеющееся. Но от одного звучания этого имени Терри вздрогнула.

- И что же было дальше?
- Я уже плохо помню… Но там, во сне, я куда-то шёл с друзьями, а потом видел такой большой столб из песка и сильный ветер. А потом я проснулся. Очень замёрз, - поёжился мальчик. – И вдруг услышал, как меня кто-то зовёт. Сначала мне показалось, что это тот мужчина, который мне приснился! Но, такого же не может быть, Терри?!
- Тебя нашёл Билл…
- Да. Но я не мог понять, я думал, что это он, из сна… А потом мы увидели Тома. Ты знаешь, у него такие сильные руки! – восторженно вспоминал Давид. – Он укутал меня в свою куртку, там было так тепло… И пахло от него очень хорошо. Тогда мне захотелось, чтобы моим папой был Том. По-настоящему! Навсегда.

Женщина сделала глубокий вдох, стараясь сдержать подступившие к горлу слёзы, и погладила мальчика по голове.

- Ты поможешь нам? Если Билл и Том хотят, чтобы я с ними жил – это же здорово! Терри, они оба такие классные… Я очень хочу остаться. Не говори им, что у меня есть отец, пожалуйста! – продолжал он уговаривать доктора Уиллс.
- Я постараюсь, - улыбнулась она. – Пойдём, поговорим с ними?
- Да.

Уже спускаясь по лестнице, Терри и Давид услышали, как кто-то звонит в дверь. Потом увидели Тома, который распахнул дверь навстречу неожиданным гостям.

- Здравствуйте, мне нужен Том Оверштайн.
- Это я.
- Маргарет Миллер, социальная служба, - представилась незнакомка. За её спиной стоял полицейский. – К нам поступил сигнал, что в этом доме силой удерживают ребёнка, мальчика по имени Давид. Где он?
- Я Давид, - поспешил он на помощь Тому. – И я хочу, чтобы он был моим папой! – крепко ухватился он за большую горячую ладонь.
- Пока нет решения опекунского комитета, мне придётся забрать у вас мальчика, - игнорируя слова Давида, продолжила представительница социальной службы, обращаясь к Оверштайну.
- Постойте, а кто вам сообщил, что в этом доме живёт ребёнок? – подошёл ближе Билл.
- Не знаю, звонок был анонимным. Да это и не имеет значения, раз факт подтвердился. Одевайте мальчика, мы его забираем.
- Скажите, это была женщина? – не успокаивался Каулитц.
- Да.
- Ясно…
- Билл, ты что-нибудь об этом знаешь?
- Кажется, вызов соц.службы – дело рук Карлы.
- Что?! Где ты её видел? – вспыхнул Том.
- Она приходила на днях сюда. Хотела денег… Жаль, что я не воспринял её угрозы всерьёз.
- Почему мне не сказал?
- Не хотел расстраивать… - опустил голову Билл. – Прости…
- Давид, - Том подхватил ребёнка на руки, прижимая к себе. – Я никому тебя не отдам, слышишь?!
- Ты должен, - положила ему руку на плечо Терри. – Послушай, скандалить сейчас с фрау Миллер совсем ни к чему. Том, это может потом учитываться при принятии опекунским советом решения. Закон сейчас не на вашей стороне, поэтому Давиду придётся пойти с ними…
- Ничего, раз так надо, - попытался подбодрить Оверштайна мальчик, глядя на него огромными печальными глазами. – Я буду ждать тебя…

Дальнейшие сборы прошли в гнетущей тишине. Взрослые мужчины прятали глаза, стараясь сдержать слёзы. Терри помогла Давиду одеться. У двери ребёнок обернулся и повторил:
- Я хочу вернуться к вам!





9.

Представитель социальной службы в сопровождении полицейского увела Давида. Спустя некоторое время, понимая, что ничем сейчас не сможет утешить друзей, ушла и Терри. Том с Биллом остались одни…
В доме было непривычно тихо. Казалось, тишина с каждой минутой становилась вдвое тяжелее. И вот, в какой-то момент Каулитц почувствовал, что если не вырвется из этого плена, то будет раздавлен! Раздавлен своими переживаниями, мыслями, и этой угнетающей тишиной.
Услышав звук захлопнувшейся двери, Оверштайн тихо произнёс:
- Ну, вот и всё. А чего я ждал? Человек не может быть счастлив безнаказанно! – его безумный хохот отразили стены пустой гостиной. Впрочем, смех оборвался так же резко, как и начался.
- Что же такого я натворил в прошлой жизни, что снова потерял всё, что мне было дорого?..

Тяжело опираясь на спинку дивана, Том поднялся. Затем медленно прошёл на кухню. От взгляда на пустой стол, за которым ещё сегодня утром сидели Билл и Давид, глухо заныло в груди. Не в силах это вынести, Оверштайн ушёл в библиотеку. Даже не задумываясь над своими действиями, налил пол стакана виски и выпил залпом. К сожалению, столь желанного облегчения это не принесло. К тому же, ещё и в бедре включилась противная сверлящая боль. Как будто одних только душевных страданий было мало! Привычным движением он достал из ящика стола пузырёк с обезболивающим и вытряхнул продолговатую капсулу на ладонь. Подумал несколько секунд и увеличил дозу до четырёх капсул. Идти на кухню за стаканом воды сил не было, поэтому запил спиртным и лёг на диван здесь же, в библиотеке.
Он лежал, глядя вокруг, и вспоминал. Вспоминал, как впервые привёл сюда Давида, и с каким интересом мальчишка рассматривал книги. Вспоминал, как проводил здесь утренние часы, описывая в блокноте очередное сновидение. Вспоминал свой последний разговор с Биллом…

Мысли, постепенно растворяясь в алкогольном тумане, вязко ворочались в голове и притормаживались действием принятых лекарств. Всё смешалось: сны и реальность, прошлое и настоящее. Тома то вдруг охватывала тяжёлая невыносимая тоска, то свет надежды вспышкой озарял, указывая путь к счастью…



…Тамам, не справившись с противоречивыми чувствами и мыслями, наделав непоправимых ошибок, больше не смог жить в мире с самим собой. Лишившись единственного ребёнка, увидев смерть своей жены и похоронив остальных двух жён, он снова женился. И снова смерть отобрала у него его женщин. Сердце мужчины было закрыто отныне навсегда. И лишь по ночам, продолжая снова и снова видеть в своих снах Наби, просыпаясь со стоном на губах, Тамам понимал – всё, что с ним происходит, это расплата за любовь. И сколько бы он не пытался внушить самому себе, что не смог бы полюбить юношу, образ Странника не мерк даже с течением времени.
Убедившись в очередной раз в том, что семью создать не получается, военачальник оставил эту затею и сосредоточил свои силы на службе. Тамам никогда не был подобострастным, и, возможно, это качество помогло ему так долго удержаться на своём посту, не смотря на частую смену правителей на царском троне. Жизнь шла своим чередом, больше не затрагивая его своими страстями.
Только однажды, когда раны в душе были ещё слишком свежи, к Тамаму пришёл Аасим. Старик в беседе осторожно упомянул о Наби, рассказав, что тот живёт в деревне неподалёку от Вавилона и растит ребёнка. Мальчика, имя которому Давид… Военачальник ничего тогда не ответил, поклонился старику, предложил оставаться у себя в гостях столько, сколько тот пожелает, а сам удалился. Аасим два дня ждал, когда же Тамам хоть что-нибудь спросит его о своём сыне, но так и не дождался.
Много позже, когда гнев мужчины остыл, он готов был увидеться с Наби и взять на руки мальчика, рождённого Ламией. Вот только, время было уже упущено, гордость не позволила Тамаму отправиться разыскивать тех, о ком он теперь думал постоянно.
Наконец, не выдержав душевных терзаний, военачальник решил уехать. Очень кстати подвернулась возможность возглавить отряд, отправлявшийся с войной на северные границы Вавилонии.

Много дней Тамам рвался в самую гущу сражений, словно искал для себя смерти. Он бросал вызов не столько врагу, сколько самому себе. Он искал для себя долгожданной кары… Но оказался к ней не готов.
- Почему именно сегодня?.. – недоумевал поверженный на землю великан.
Он смотрел в выцветшее под жаркими солнечными лучами летнее небо широко распахнутыми глазами, чувствуя, как пульсирует горячая кровь, вытекая из раны в груди. И в последние минуты жизни он вдруг вспомнил! Он вспомнил всё… Яркими картинками пронеслись перед меркнущим взором прошлые жизни.

… Церемония соединения судеб и отпитие из Чаши. Счастье быть рядом с возлюбленным, единственным навсегда…

… Бесконечная горечь утраты. Бессмысленное расставание с невозможностью больше увидеть того, кому отдана была его душа.

…Поиски. Тяжёлые, то дарящие надежду на скорую встречу, то снова ввергающую в бездну отчаяния…

… И снова поиски. Атлантида… Египет… Вавилон…

Тамам вдруг отчётливо вспомнил, как прошёл через процесс рождения, перепрыгнув через сотни лет, пытаясь попасть назад, в Атлантиду, где должен был встретиться с…

- Наби…

Наконец, он понял, что тот, кого он искал столько времени, уже БЫЛ с ним! И горечь разочарования стала только сильнее от осознания, что Тамам так и не смог рассмотреть в глубине тёмных глаз Странника своей давно потерянной любви.

Сердце Тома рвалось на части от того, что в этот момент он чувствовал всю боль умирающего на поле боя военачальника. Нет, не копьё, пробившее его грудь, причиняло сейчас мужчине самые тяжёлые страдания! Но невозможность вернуться, и всё исправить…

Одинокой тёмной точкой в высоком голубом небе кружился над полем боя коршун. Он уже выбрал себе добычу…

- Я всё равно найду тебя… - прошептал Тамам свои последние слова.


- Я всё равно найду тебя!.. - закричал Том, просыпаясь.
Он вскочил и теперь сидел в темноте библиотеки, слыша лишь оглушительный стук своего сердца. Недавний сон был настолько реалистичен, что Оверштайну сейчас удивительна была обстановка собственного дома. Сам дом казался совершенно чужим…


В холле раздались шаги, и дверь приоткрылась, впуская острый свет электричества. В проёме показался знакомый силуэт.

- Проснулся?
- Билл… Ты вернулся… - Том вскочил, всё вокруг поплыло и комната начала стремительно переворачиваться. Но он не упал: сильные руки успели подхватить его.
- Тише, тише… не нужно никуда спешить, - с лёгким смешком обнял Тома за плечи Каулитц.
Оверштайн стоял, не веря в происходящее. Ведь он помнил, что Билл ушёл! И…
- Где Давид? – решил Том проверить, действительно ли произошло всё в реальности или же это был просто дурной сон.
- В социальной службе.
- Значит, это правда. Но ты ведь тоже ушёл от меня?
- Да, мне нужно было проветриться и подумать.
- Что надумал? – поинтересовался Том, внутренне боясь услышать плохие для себя новости.
- Мы будем бороться за Давида. И если ты не передумал…
- Я? Я никогда не передумаю! – крепко сжал он в объятиях Билла, больше не беспокоясь о том, что парень о нём подумает.
- Тише ты, задушишь, - рассмеялся Каулитц. Но вырваться не пытался. И тут Том поцеловал Билла. Крепко, в губы…
Это не было запланировано. Всё ещё находясь во власти пережитых совсем недавно во сне эмоций, Том понял, что поцелуй – это самое естественное и самое желанное, что может быть для него сейчас. И не важно, примет ли его Билл! Хотя… нет, конечно же, Тому было это важно. Но именно в этот момент он так чётко осознал, что жизнь настолько быстротечна, что больше ни секунды нельзя терять! Нужно успеть найти… Что-то неимоверно важное непременно надо найти! То, к чему так стремился То-кэй. То, чего не успел Тамам…

Билл ответил на поцелуй.

Он больше не пытался бежать от того, чего не мог понять. Долгая прогулка по насквозь промёрзшим улицам позволила ему не только освежиться и обо всём подумать. Каулитц принял решение: больше не бегать от судьбы, предоставив ей самой указать ему путь. Если провидение так настойчиво пытается свести их с Томом, то нужно просто попробовать и посмотреть, что из этого выйдет.

Оверштайн, не веря в происходящее и воспринимая его как самый призрачный из всех снов, разорвал поцелуй, чтобы посмотреть в глаза Билла. Рассчитывал ли он увидеть в их тёмной глубине ответ? Может быть. Взаимность? Надеялся…

Билл, чуть помедлив, нерешительно сделал первый шаг навстречу – сам прильнул губами к приоткрытому рту Тома.

После этого все сомнения отпали.

- Пойдём наверх? – зачем-то предложил Каулитц. Он был растерян, не зная, как поступить правильно, и сомневаясь - не совершает ли он сейчас ошибки. В данный момент показалось неплохой идеей дать им обоим хотя бы чуточку времени, чтобы успеть всё отменить. Или же принять решение пройти до конца.

- Да…

Понимая состояние Билла, и уже не чувствуя стопроцентной уверенности в том, что они оба не пожалеют о сделанном, Том был благодарен Каулитцу за эту краткую передышку. И, как бы там ни было, всё-таки надеялся, что никто из них не передумает.

Подъём по лестнице остался незамеченным. Не задумываясь над выбором комнаты, парни оказались в спальне Тома.
- Не надо света, - попросил Билл.
- Я и не думал… - заверил его Оверштайн, привлекая к себе.
Несколько томительных минут они стояли, просто обнявшись, слушая гулкое биение сердец друг друга.
- Они всё равно не бьются в унисон, как о таких моментах обычно пишут в романах, - усмехнувшись, заметил Каулитц.
- О… Не знал, что ты такой ценитель дамского чтива! – поддел его Том, целуя в шею.
Легкое отклонение на отвлечённую тему слегка ослабило общее напряжение. Билл уже не стеснялся поцелуев Оверштайна. И, если бы не до конца прошедшая скованность, - непременный атрибут «первого раза», то согласился бы и на большее. К счастью, темнота и нарастающее возбуждение мало-помалу снижали планку дозволенности.
И вот уже Каулитц первым потянул вверх свитер Тома.
- Скажи, а у тебя уже было… ну…
- Имеешь в виду секс с парнем?
- Да.
- Не думаю, что это кардинально отличается от анального секса с женщиной, - улыбнулся в темноту Оверштайн, помогая Биллу справиться с ремнём на джинсах.
- Постой, так ты хочешь, чтобы я…
Не озвучив свою мысль до конца, Каулитц почувствовал, как жарко запылали уши.
- Я хочу тебя, - прошептал Том, крепко обнимая его и прижимая к себе, чтобы дать почувствовать, насколько сильно желание.
- Но это всё неправильно…
- Билл, вся наша жизнь неправильная! Я не прав?
- Прав… - всё ещё сомневаясь, согласился он.
- Я знаю, что ты раньше этого не делал.
- Откуда?
- Умею слушать, - улыбнулся Том, поглаживая обнажённую спину парня. – Ты же сам говорил, что когда-то пробовал трахать парня, и что тебе не понравилось. Так?
- Да.
- Но ты не говорил, что был в пассиве, вот я и сделал выводы. Может, я ошибся?
- Нет.
Билл не думал, что чувство стыда и неловкости может быть настолько велико! «Нет, надо было всё-таки хорошенько напиться, принимая такое решение…»
Словно прочитав его мысли, Том в следующее же мгновение серьёзно произнёс:
- Хорошо, что алкоголь сейчас не мешает нам понимать того, что мы собираемся сделать. Для меня важно, чтобы это было осознанно. А ещё, я хочу сейчас вполне осознанно сделать то, чего никогда раньше не делал.
Билл не успел подумать о вариантах того, чего не делал Том, а тот уже опустился перед ним на колени.
Когда рука Оверштайна коснулась возбуждённого члена Каулитца, тот дёрнулся от неожиданности. Теперь он даже пожалел, что в комнате темно! И всё-таки, в свете уличного фонаря было видно, что сейчас Том внимательно рассматривает то, что покоится, подрагивая, на его ладони. А потом Оверштайн наклонился и легонько поцеловал приоткрывшуюся головку… И ещё раз поцеловал, чуть пощекотав язычком.
- Ты вкусный, - с восторгом сообщил он наверх.
После этих слов Билл почувствовал, что больше не хочет сопротивляться. Почему-то мысль принадлежать Тому больше не казалась ему безумной и абсурдной. Колени сами подогнулись, опуская Каулитца на одну высоту с Оверштайном.
- Да… - прошептал он, накрывая ртом губы, с которых готов был сорваться вопрос.

Билл не ожидал, что Том окажется настолько посвящённым в тонкости анального секса.
- Карла любила это дело, - как нечто само собой разумеющееся, пояснил Оверштайн, чувствуя удивление своего партнёра.
Он действовал очень деликатно и терпеливо. Настолько, что вскоре Билл сам уже просил взять его.
Чувствуя, как член Тома погружается в него, заполняя изнутри, чтобы не стонать слишком громко, Каулитц обхватил руками подушку, зарываясь в неё лицом. По руке скользнуло что-то прохладное…

За мгновение до оргазма, когда он двигался внутри Билла всё стремительнее и ожесточённее, Тома вдруг ослепила вспышка: он УВИДЕЛ двух мужчин, занимающихся любовью, как бы со стороны… Другие тела, черты лиц, имена, - но это были именно Они!
И крик разорвал тишину.
Крик, соединивший многовековую боль и наслаждение.

Но это был не конец!

Так всё лишь начиналось…





10.

В эту ночь Том Оверштайн больше не видел сновидений. Он так боялся уснуть и снова потерять Билла, что даже не заметил, как сам погрузился в сон.

Когда всё закончилось, Билл, успокаиваясь в объятиях Тома, прислушался к себе. Оказалось, что на самом деле не так уж это и страшно, как представлялось раньше. Тогда он улыбнулся, и позволил себе расслабиться. Но уже на границе перехода ко сну вдруг что-то тревожно задело самый краешек сознания: он о чём-то забыл… Ладно, потом вспомнит, если это действительно было важно.

***
Утро выдалось хмурым. Под тёмным, низко повисшим небом, бушевала метель. Столбик термометра за окном впервые с начала зимы опустился так низко. Воздух в комнате стал почти холодным и, проснувшись, первое, о чём подумал Том: «Надо бы перенастроить термостат…». Собираясь подняться, он вдруг почувствовал тяжесть на своём плече. Медленно повернул голову и… увидел мирно спящего Билла. Тут же, словно через раскрытые шлюзы, хлынули воспоминания. Да, они действительно занимались сексом! Напоминание об этом и о восхитительно упругой попке Каулитца сразу дало знать о себе мощным приливом крови в области паха. Член напрягся, неудобно прижатый одеялом, но Том боялся пошевелиться, чтобы исправить это, не разбудив Билла. Сам-то он ни о чём не жалел, наоборот! Оказалось, что все эти месяцы, начиная со дня знакомства, Оверштайн хотел этого. Но боялся признаться себе самому. А теперь его страшила реакция Билла после пробуждения. Кто знает, что решит Каулитц?..

Билл почувствовал лёгкое шевеление под боком и проснулся. Не открывая глаза, он тут же понял, что лежит в объятиях Тома. И сразу вспомнил вчерашнюю ночь. Сердце испуганно заколотилось.

«Что делать? Что теперь со всем этим делать?! Кто просил меня торопиться? Что подумает Том? Что я так набивал себе цену, отвергая его ухаживания, чтобы потом быстренько улечься под него?! Господи…
А с другой стороны, чего я психую, как девчонка - подросток! Ну, переспали, и что с того? Мне было хорошо, надеюсь, он тоже получил удовольствие. Да что там, конечно получил! Жениться на мне он не обещал, чтобы затащить в постель, вот и нечего истерить. В конце концов, мы давно уже взрослые. Но, чёрт возьми, как теперь посмотреть ему в глаза при свете дня…»

Пока Билл метался в душевных терзаниях, по его участившемуся дыханию Том понял, что он проснулся.

«Господи, только бы не сбежал прямо сейчас! Ну, зачем мы спешили? Нет, это я поспешил. Не нужно было… Да, прошлая ночь оказалась особенной, но я зря поторопил Билла. Если он сейчас молча уйдёт, я этого не переживу…»

Так они и лежали под одеялом, таясь друг от друга и боясь продолжения. Наконец, Том не выдержал первым:
- Привет…

Почувствовав нежное прикосновение губ на коже виска, Билл обрадовался: «Слава Богу, кажется, он не считает меня легкомысленной шлюхой!»
- Привет, - улыбнулся он, открывая глаза.

Но даже простого обмена взглядами стало достаточно для того, чтобы одним махом отмести все сомнения.

- Что будет дальше? – тихо спросил Каулитц, вглядываясь в лицо Тома, словно видел его таким впервые.
- Не знаю… - так же ответил Оверштайн, чуть сильнее прижимая его за плечи к себе. А потом решил сменить тему. До тех пор, пока они оба не будут готовы говорить об этом.
- На улице похолодало и метель. Ни неба, ни земли не видно.
- Тогда можно ещё поваляться.
- Интересно, как там наш Давид?
- Думаю, с ним всё в порядке. Только скучает сильно. Я же вчера не выдержал, и съездил к нему.
- Что?
- Ну… не смог так долго не знать, что с ним, - как бы оправдываясь, объяснил Каулитц.
- Молодец, ты всё сделал правильно. Жаль, что я до этого не додумался…
- Терри нам вполне ясно дала понять, что нельзя вмешиваться.
- Тогда зачем же ты…
- Не волнуйся, я не скандалил и вёл себя почти примерно! Только передал Давиду от нас пакет со сладостями и узнал, в каких он там условиях находится.
- Мальчика видел? – чуть дрогнувшим голосом спросил Оверштайн.
- Только через окно. Но он улыбнулся! Слышишь? Давид знает, что мы его не бросим! Ну же, Том, улыбнись и ты, - начал его тормошить Билл. – Нам нельзя разводить тут тоску, иначе он тоже будет это чувствовать и станет только хуже. Давай же, Том!
Пытаясь расшевелить друга, Каулитц обхватил его голову вместе с подушкой, намереваясь поцеловать и рассмешить. Но… что-то холодное скользнуло между пальцев. Билл резко отдёрнул руку. Словно прикоснулся к змее. И тут же вспомнил, что вчера, когда они занимались любовью, он почувствовал точно такое же прикосновение! Но потом всё смешалось… И этот странный оргазм… Такого он точно никогда не испытывал.
- Том, слушай, вчера… - сразу посерьёзнел Каулитц, решив всё выяснить, не откладывая на потом. – Знаешь, такого оргазма у меня не случалось даже после нескольких доз кокса… Нет, ну, оно понятно, ведь ты, так сказать, первопроходец в моей заднице! Никогда не думал, что от анального секса может быть такой фейерверк в мозгах.
- Постой, ты хочешь сказать… Билл, ты случайно не видел вчера нас, занимающихся сексом, будто со стороны? – настороженно приподнялся Том на локте.
- Да… Что-то вроде того. Но это были как бы и не мы…
- Другие тела, другие лица…
- Точно!
- А я думал, что это мне крышу сорвало от восторга, - улыбнулся Оверштайн.
- Похоже, что ты не один. Но у меня вопрос.
- Да?
- Что у тебя под подушкой?
- А что там? – удивился Том.
Тогда Билл набрался смелости и снова запустил руку туда, где притаилась неизвестность. А через миг на ладони уже лежал, тускло поблёскивая, маленький кусочек камня.
- Господи… - глаза Каулитца мгновенно расширились, грозя выйти из орбит. Лицо побелело, и рука мелко задрожала. Том даже испугался, не случился бы нервный припадок. Тем более что причина ему была неизвестна.
- Что-то случилось? – осторожно поинтересовался он у Билла, заворожено глядящего на свою находку.
- Откуда это у тебя?
- А, кулон? Да это мне Давид дал в первый же день. Смотри-ка, а я и забыл, что сунул его под подушку…
- Он что-то говорил об этом…кулоне?
- Ну… я спросил, почему не тебе, а мне, а он ответил, что мне эта вещица нужнее. Не знаю, почему.
- Господи…
- Ого, ты по утрам такой набожный! – попытался пошутить Том. Но Билл на его замечание никак не отреагировал. Лишь провёл свободной ладонью по лицу, как будто пытаясь стереть наваждение.
- Да что с этим камнем не так? – не выдержал Оверштайн.
- Я не уверен до конца, но в моём прошлом… в той прошлой жизни, что Терри удалось поднять со дна подсознания при помощи гипноза, точно такой же амулет не раз изменил мою судьбу.
- Что? Дай, посмотрю.
Билл с опаской бросил взгляд на окно, за которым завывала вьюга, швыряя горсти колкого снега в стёкла. Каким-то образом из всего нагромождения обрывков воспоминаний чётко проступили слова старика: «Амулет работает, когда попадает в сильную природную стихию, свивающуюся в воронку…». Но потом тряхнул головой, мысленно убеждая себя в том, что сила кусочка камня осталась в далёком прошлом.
Согревшийся уже в руке Билла лазурит мягко приземлился на ладонь Тома. Казалось, что цвет стал глубже, синее…
- Постой, кажется, я совсем недавно уже видел такой камень, - прошептал Оверштайн, внимательно изучая его. Он впервые так тщательно исследовал подарок Давида. – Да… Он похож на кусочек лазурита, из-за которого То-кэй…
- Что? Кто это? – неожиданно для самого себя ощутил волнение Билл.
- А, ты ведь не прочёл дневник сначала.
- Ну, прости. Да, я ошибся, посчитав, что там записи, касающиеся меня. Так кто он, То-кэй?
- Вообще-то, это долгая история, - замялся Том. С одной стороны, он хотел поделиться с Каулитцем своими мыслями о странных сновидениях, а с другой – не был уверен до конца, что это следует сделать.
- Вообще-то, - вздохнул Билл, - судя по погоде, вряд ли мы сегодня куда-то выберемся. Во-первых, выходной, а во-вторых… Тебе не кажется, что мы в снежном плену?
Том откинул одеяло и подошёл к окну.
- Да, похоже на то.
- Значит, у нас есть время, чтобы обо всём поговорить. Предлагаю сделать это за завтраком.

***

- Получается, что из-за такой мелочи – кусочка камня – То-кэй не смог попасть к назначенному сроку в Атлантиду?
- Билл, это всего лишь сон.
- Ну, я бы не утверждал этого с такой уверенностью. А скажи, твои сны начались до того, как Давид отдал тебе амулет?
- Нет, как раз в первую же ночь после этого.
- Где был камень?
- Я держал его в руке, а потом начал засыпать и сунул под подушку. И забыл о нём.
- Ясно. Думаю, что как бы абсурдно не прозвучало, но это тот самый лазурит. И именно его потом получил в подарок от фараона Неби.
- Но, следуя твоим воспоминаниям…
- Да, Неби родился в Атлантиде и согласно сделанному Магистром предсказанию отправился в Египет искать Правителя…
- Думаешь, То-кэй сказал это, потому что боялся не успеть вернуться вовремя? – усомнился Том.
- Возможно… - задумчиво произнёс Билл.
- Что было дальше?
- А дальше… Во время путешествия вот этот самый амулет перебросил Неби почти на тысячу лет вперёд. И в Вавилоне он встретил своего военачальника.
- Тамам?!
- Он самый… - Каулитц пристально посмотрел в глаза Тома. – Совсем недавно в какой-то из моментов ты напомнил мне его. Я даже непроизвольно произнёс имя…
- И сказал, что «без бороды лучше»?
- Точно, - улыбнулся Билл.
- Но в моём сне у Тамама точно была борода!
- Как и в моих воспоминаниях.
- Подожди, но ведь тогда получается, что вместо того, чтобы преодолеть пространство, благодаря своему устройству То-кэй был выброшен в другое время и место!
- Хм… - Каулитц задумался. – Сейчас я припоминаю из записей Терри о моих воспоминаниях под гипнозом, что старик Аасим как-то спрашивал Тамама о том, когда именно он родился.
- Точно! Ведь То-кэй прошёл процесс рождения именно тогда, когда родился Тамам - в момент затмения солнца!
- Тогда получается, что Тамам – это…

Парни, поражённые своим открытием, смотрели друг на друга.

- Значит, они всё-таки встретились…
- И не узнали… Вернее, Тамам не узнал в Наби того, кого искал всю свою жизнь!
- Том, я хочу спросить тебя. Но перед тем как ответить, хорошо подумай.
- Спрашивай.

Сердце Каулитца билось, как в замедленной киносъёмке. И казалось, будто время, застигнутое врасплох, остановилось перед тем, как будет разгадана его тайна. Электронный таймер на кухонных часах мигнул зловещим красным светом: 12:12…

- Том, может ли такое быть, чтобы То-кэй и Тамам были твоими прошлыми воплощениями?

Сердце Оверштайна вдруг, как заведённое, начало набирать обороты, ускоряя ритм сокращений. Конечно!!! Вот же оно – объяснение странных снов! Вот ответ на вопрос, ПОЧЕМУ ему всё время казалось, что во сне он всё видел глазами сначала То-кэя, затем Тамама. Вот, почему так остро чувствовал всё, что чувствовали они…

- Да. Я думаю, что эти сны и были воспоминаниями о моих прошлых жизнях…





11.

Терри вернулась домой и сразу же заперлась в кабинете. Элен она позвонила и попросила не беспокоиться, а использовать вечер для встречи с друзьями.
- Милая, я буду в порядке, обещаю. Просто есть работа, которая больше не терпит отлагательства. Материала скопилось много и мне нужно всё разобрать и проанализировать.

Книги, разложенные на полу, столе, диване, и два одинаковых блокнота в зелёных обложках на столике.
Когда Терри очнулась от своих мыслей, было далеко за полночь. А если быть точнее, то уже наступило утро. Несколько кружек кофе и треть бутылки французского коньяка девятилетней выдержки оказались неплохими стимуляторами. Даже чувствуя себя совершенно вымотанной физически, женщина понимала, что вряд ли сможет уснуть в ближайшие часы. Но, даже если бы не кофе и коньяк, - то, что она узнала сегодня ночью, не позволило бы ей уснуть.
Терри интенсивно потёрла лицо ладонями, встала и потянулась. Странно, но вопреки ожиданиям, сейчас она не чувствовала волнения. Разум чистый и спокойный… Осталось только решить, что теперь делать со своим знанием.

Время, потраченное на душ и на распитие ещё одной чашки кофе, так и не дало ответа на вопрос.

06:06

- Да, похоже, это заразно, - улыбнулась доктор Уиллс, увидев сочетание цифр на своих часах. Она вспомнила, как независимо друг от друга почти в одно и то же время Каулитц и Оверштайн говорили ей о таких совпадениях. – Что ж, раз я не могу пока решить, что делать, попробую поделиться с Элен. Может быть она, как человек, не заинтересованный подкинет идею?..


- Ммм… Ты всё-таки пришла, - сладко потянулась под одеялом Элен, уютно устраиваясь в объятиях своей подруги. – Всю ночь работала?
- Угу… - зарылась носом в её волосы Терри, с наслаждением вдыхая тонкий цветочный аромат. Всё-таки, что ни говори, а иногда короткая разлука идёт только на пользу.
- Ну, и как, проанализировала свои материалы?
- О, что я слышу? Моя девочка обижена на меня? – улыбнулась Терри.
- Немножко. Ты ведь меня вчера бросила…
- Ладно, ладно, я исправлюсь. А сейчас просто порадуйся вместе со мной, у меня всё по-лу-чи-лось… - пропела она на ушко Элен.
- Рассказывай! – тут же потребовала девушка, открывая, наконец, глаза.
- Давай я лучше расскажу тебе одну историю.
- Если там будет хотя бы одно убийство, то лучше не надо.
- Нет, эта история о любви…

Терри на минутку задумалась и тихо начала свой рассказ.

- Когда-то, очень-очень давно, в одном из обитаемых миров жил мужчина… В его мире всё было гармонично. Люди обладали великими знаниями, но это не омрачало их существования. Наоборот! Они научились быть счастливыми…
- Всегда?
- Всегда.
- Конец истории?
- Нет, - вздохнула Терри, - это только начало…
Люди охотно делились своими знаниями с жителями других миров. Мужчина, о котором я начала рассказывать, был своего рода миссионером, он нёс знания нашему с тобой миру, Земле. Во время работы над одним большим проектом мужчина встретил юношу и с первого же взгляда понял, что это именно тот человек, который предназначен ему Судьбой…
Их отношения развивались, чувства становились глубже и крепче, и наконец, пришёл день, когда было принято решение скрепить свои души навсегда.
- Пожениться, что ли?
- В их мире ритуал носил другое название, но смысл похожий. Оба отпили по очереди из одной чаши и произнесли клятву. Только у них это было действительно навсегда, в полном смысле слова.
- «Пока смерть не разлучит»?
- Ну, как раз смерть тут и не последняя инстанция! Почему, объясню позже.
Итак, зажили они вдвоём долго и счастливо…
- Прямо как в сказке! – хихикнула Элен. Она уже окончательно проснулась и теперь ловила каждое слово, произнесённое подругой.
- Приблизительно. Но, как ты знаешь, «даже в Раю иногда случается гроза».
- Ясно. Появился третий лишний?
- Ох… Если бы так просто. Нет, в этой паре не было ссор. Чтобы понять друг друга, им порой достаточно было одного единственного взгляда.
- Тогда что? Деньги? Власть?..
- Ошибка.
- Ясно, я снова ошиблась.
- Нет, не ты ошиблась, в их отношения вмешалась ошибка. Мужчины вместе занимались одним делом. Не знаю, как именно это произошло, но в серьёзные расчёты закралась крохотная ошибка.
- И что дальше?
- А дальше, - снова вздохнула Терри, - испытания созданного ими устройства. Из-за погрешности Время было разорвано... Оба попали в выбранное на Земле место, но, увы, - больше не вместе. С тех пор мужчины искали друг друга. Смерть не единожды забирала их тела, но души по-прежнему стремились к воссоединению. Оставляя друг для друга знаки, каждый надеялся найти своего единственного. Их дороги в каждой из прожитых жизней либо сходились очень близко, либо даже пересекались! Вот только узнать друг друга этим двоим было сложно…
- Что же они, так и не встретились?.. – в глазах Элен блеснули крохотные слезинки.
- А вот здесь ты снова ошиблась! По-моему, в теперешнем воплощении им это всё-таки удалось. Но что из этого выйдет, пока не знают даже они сами.
- Постой, - блеснуло в глазах девушки подозрение. – А эта история как-то касается Оверштайна и Каулитца?
- Ну… То, что я рассказала, скорее просто сказка, вымышленная история, сплетённая из догадок, сновидений и фантазии, - улыбнулась Терри. – Хотя… Ничего нельзя утверждать со стопроцентной уверенностью.
- Но ведь история сложилась из воспоминаний парней!
- Воспоминания не материальны, их нельзя пощупать, взвесить и обмерить. Одно дело, строить гипотезы и пытаться смоделировать возможное прошлое, другое – знать наверняка. Да, есть какие-то мелкие детали, по которым можно позволить себе поверить в эту историю. Но белых пятен всё-таки больше.
- Например, таких, как Давид? Он ведь не просто так появился в жизни ребят?
- Да, я тоже думала об этом. Во время последнего сеанса гипноза Билл узнал, что в своей прошлой жизни потерял ребёнка. Мальчика звали Давид. А потом, всё ещё находясь в состоянии нервного перевозбуждения, Каулитц вдруг срывается и куда-то бежит, продолжая звать Давида из далёкого прошлого. И, не проходит получаса, как на его руках оказывается мальчишка, удивительно похожий на давно потерянного. И имя носит такое же! Чудо? Да. Но при более тщательном выяснении оказалось, что ребёнок этот не вывалился из прошлого. Нормальный такой реальный мальчишка. Конечно, от жизни ему досталось… Ну, что скажешь, Элен?
- Да… как всё запутанно. Я думаю, что парням нужно рассказать то, что ты выяснила. А там уж пускай сами решают, во что им верить.
- Вот! Это то, что мне и было нужно. Спасибо тебе, родная, - Терри порывисто обняла подругу и крепко поцеловала в губы. – Сейчас же позвоню им!
- Куда ты, сумасшедшая! – рассмеялась Элен, удерживая её в постели. – Во-первых, ещё рано. А во-вторых, ты в окно смотрела? Вряд ли в такую метель стоит покидать свой дом. А в-третьих, после бессонной ночи и выпитого спиртного я тебя точно никуда не отпущу, пока не буду уверенна, что ты в полном порядке!
- Я в порядке, - попыталась протестовать Терри, но вынуждена была согласиться с доводами подруги. – Ладно, может быть, часок подремлю, а потом позвоню Оверштайну…
- Вот и умница. У них с Биллом ещё будет время во всём разобраться…

***
Закончив завтракать, Том и Билл одновременно бросились убирать со стола. По какой-то неведомой причине сложенная из разрозненных кусочков воспоминаний история внесла в их души смятение. Казалось бы, они уже видели друг друга голыми и даже занимались сексом, но предстать с обнажённой душой было не одно и то же. Почему-то именно в момент осознания того, что многие жизни потрачены ради их встречи, оба растерялись.
Убирая со стола тарелки и чашки, Том неловко повернулся, а Билл, погружённый в свои мысли, столкнулся с ним. Осколки фарфора брызнули в стороны, разлетаясь по каменному полу. И этот звон словно разбудил Каулитца и Оверштайна, разрушил оцепенение и заставил увидеть друг друга уже совсем другими глазами. Билл сделал шаг навстречу, сокращая между ними расстояние, и, обхватив ладонями лицо Тома, жадно поцеловал его в губы. Том после секундного замешательства тут же ответил с удвоенной жаждой. Так они и стояли на куче осколков, бывших когда-то посудой, и целовались… Во время короткой передышки Оверштайн вспомнил, что они всё ещё на кухне, и о возможной опасности порезов. Не говоря ни слова, обхватил Билла за талию, чуть приподнял над полом и отнёс в холл.
- Ну, думаю, дальше я сам, - благодарно улыбнулся Каулитц. Щёки его раскраснелись, и лихорадочный блеск в глазах вкупе с учащённым дыханием выдал разгорающееся желание.
И снова Билл позволил Тому любить себя… Но всё уже было совсем не так, как прошлой ночью! Теперь оба ощущали себя, будто снова находились на вершине Вавилонской башни. Словно в первый и последний раз…
Услышав стоны Билла, Оверштайн вдруг остановился, улыбнулся и просто поцеловал его.
- Что это было?
- Да так, вспомнил кое-что.
Каулитц протяжно застонал, подаваясь навстречу и желая продолжить начатое:
- Что именно?
Том очень медленно, явно растягивая удовольствие и дразня своего друга, продолжил говорить, одновременно наслаждаясь приятной упругостью горячего мужского тела:
- Я вспомнил, как впервые понял, что хочу заняться с тобой сексом. А заодно, сделал для себя открытие: ты первый из мужчин, кого я захотел…
- И как это было? – закусывая губу, простонал Билл.
- Не поверишь, но спусковым крючком послужили именно стоны! За стеной моего номера в реабилитационном центре, не заботясь о громкости, занималась сексом парочка гомосексуалистов.
- О… Отличная история! – рассмеялся Каулитц. – Уж не знаю, завело бы это меня, или нет, но в твоём рассказе определённо что-то есть. А хочешь узнать, когда я впервые подумал о тебе, как о партнёре для секса?
- И когда же? – Том уже и сам едва сдерживал стоны, стараясь отвлечься от Билла и отсрочить конец.
- Помнишь тот вечер, когда ты следил за мной, а я поймал тебя в переулке?
- Чёрт… Что ж ты так долго водил меня за нос?! Могли бы прямо тогда ещё… Нет, лучше ничего не говори. Хочу слышать только твои стоны…





12.

Вечером в доме Оверштайна раздался телефонный звонок.

- Том, я расшифровала записи нашего сеанса.
- И что там?
- Ну… Есть над чем подумать. Кстати, мне показалось, что твоя история как-то связана с историей Каулитца. В общем, я попробовала соединить ваши воспоминания.
- Получилось? – усмехнулся Том, глядя на Билла, что лежал рядом и внимательно всматривался в его лицо.
- Да. Думаю, и тебе и ему нужно взглянуть на это.
- Ладно, вышли по электронной почте, если не трудно, а поговорим уже потом, при встрече. Вот только погода утихомирится…
- Хорошо. У тебя всё в порядке?
- Нормально. И… спасибо, Терри.

Не прошло получаса, как Оверштайн уже распечатал полученный документ.

- Давай ты прочитаешь, а то я… - передал он бумаги Биллу.
- Волнуешься?
- Есть немного.
- Но мы ведь и так уже почти обо всём знаем.
- А что насчёт амулета? И Давид. Откуда он всё-таки? Неужели из самого Вавилона переместился?
- Согласен, вопросы ещё остались, - вздохнул Каулитц. – Ладно, давай посмотрим, что удалось выяснить Терри…

Закончив читать, Билл надолго замолчал. Они вместе с Томом сидели перед камином и смотрели на огонь.

- Да, ты прав, вопросы всё-таки остались, - задумчиво произнёс Каулитц.
- Постой, я правильно понял, у нашего Давида есть отец?! – наконец-то начала доходить суть услышанного до Оверштайна.
- Получается, что так.
- Но ведь нам не дадут оформить опеку над мальчиком, если…
- Пока родителя не лишат его прав. Да.
- Чёрт…
- Не расстраивайся, жизнь полна сюрпризов. Мало ли что…
- Ты не понимаешь! Давид нас ждёт, а мы… я же ему обещал!
- Успокойся, - обнял его за плечи Билл. – Что-нибудь придумаем.
- Ладно. Кстати, Терри ничего не выяснила насчёт амулета, - решил сменить тему Том. Он понял, что чем больше сейчас будет думать о невозможности усыновления, тем хуже.
- Да, - согласился Каулитц, задумчиво глядя на огонь. – Я думаю, есть только один способ всё выяснить – ещё один сеанс гипноза. Мне нужно вернуться в Вавилон.
- Но ведь там…
- Знаю. Но теперь я морально готов.
- Можно я пойду с тобой?
- Да, я и сам хотел попросить тебя об этом. Наверное, зная, что ты рядом, мне будет легче туда вернуться. Утром позвоним Уиллс и договоримся о встрече.

***

Услышав о решении парней, Терри и удивилась и обрадовалась одновременно. Она решила не откладывать и отменила встречу с пациентом, записавшимся к ней на утренний сеанс.

- Прости, мы немного опоздали, - извинился Том, входя в кабинет и впуская Билла.
Женщина бросила взгляд на часы и удовлетворённо ухмыльнулась: «Конечно, стоило ли сомневаться в этом…»
09:09

Терри уже почти привыкла к тому, что как только речь заходила о Томе с Биллом или же они сами появлялись в поле зрения, часы неизменно выдавали такие вот совпадения. И это даже стало казаться забавным.

- Итак, начнём?
- Да, я готов, - кивнул Каулитц, располагаясь на кушетке. Сегодня он выглядел бледнее, чем обычно. Но держался. Хоть и было ясно, что волнуется перед этим последним сеансом.
Оверштайн пододвинул кресло и сел рядом. Чуть подумал, а потом, отбросив условности в сторону, взял Билла за руку, переплетая их пальцы. Тот благодарно улыбнулся в ответ.
Когда начался отсчёт, Том тихо произнёс, высвобождая свою руку:
- Прости, но сейчас ты должен быть один… Просто помни, что я здесь каждую минуту и не оставлю тебя ни при каких обстоятельствах.

Терри досчитала до семи, и её пациент вошёл в состояние глубокого гипноза.



…Наби сидел в дорожной пыли и смотрел вдаль невидящим взглядом. На смену осознания утраты ребёнка пришло какое-то опустошение. Жизнь вокруг шла своим чередом, будто и не было смерча, унёсшего Давида… Но Странник не слышал больше звуков, не различал цветов и запахов – всё вокруг слилось, превратившись в серую пыльную мглу.
Сколько так просидел там, Наби не знал. В чувство его привёл проливной дождь. Ясный небосклон очень быстро затянулся тучами, и небеса разверзлись, обрушив на землю мутные потоки. Но было что-то ещё… Мужчина медленно повернул голову и увидел Масуна. Мальчишка понуро стоял рядом. Судя по периодическим всхлипываниям, почти заглушённым дождём, он плакал.
- Джабир, прости меня… Это я виноват, не нужно было брать с собой Давида. Ведь он даже не хотел идти, мы его уговорили… А потом, потом случилась буря…и…
- Я знаю.
- Вот, я нашёл это, когда искал на поле Давида, - Масун весь сжался от страха и протянул на дрожащей ладони амулет из лазурита на разорванном шнурке. Тот самый, что Наби оставил сыну, уходя в Вавилон.
- Прости меня… - зарыдал мальчик, падая на колени.
Несмотря на свою собственную боль, Страннику вдруг стало жаль ребёнка. Да, в том, что Давид попал в бурю, была и его вина, но справедливо ли винить во всём только Масуна?
- Прощаю. Ступай домой, к матери. Передай, что все свои вещи я оставляю ей.
- Ты уходишь?
- Да. Пора.

Наби поднялся с колен и, не оборачиваясь, пошёл по дороге. Он не знал, куда, просто шёл.
Когда солнце скрылось за горизонтом, Странник очнулся, и увидел, что стоит перед Воротами Иштар. Но огромные створки уже закрыты и надёжно заперты изнутри. Стучать и просить, чтобы пустили в город на ночь, было бесполезно. Да, в общем-то, Наби это не особенно беспокоило, он свернул к возвышенности напротив и заночевал возле большого камня.

С первыми лучами солнца Странник открыл глаза и уже точно знал, куда отправится. Дом старика Аасима – вот, где можно узнать ответы на свои вопросы.

Смешавшись с толпой путешественников и торговцев, Наби вернулся в Вавилон. В городе сегодня, как и в каждый из дней, бурлила жизнь: десятки сотен прохожих спешили по своим делам, стараясь уладить все вопросы до того, как солнце поднимется высоко и станет слишком жарко.
Не глядя по сторонам, Странник шёл привычной дорогой. Теперь ему не было никакого дела до происходящего вокруг. Только свои собственные мысли занимали всё его внимание.

Как и ожидалось, Аасим оказался дома и был рад встретить давнего друга. Не смотря на то, что виделись они чуть меньше суток назад, поговорить всегда было о чём. Но сегодня старик выглядел озабоченным и печальным. Вчера вечером приходила женщина, искала Джабира. От неё Аасим и узнал о трагедии. Только это было ещё не всё. То, что сообщили ему спустя час после ухода гостьи, лишь приумножило его печаль…
- Наби, я знаю о Давиде. Это ужасно…
Странник молча кивнул и опустил глаза.
- Но мне придётся рассказать тебе кое о чём. Присядь.
Собираясь с духом, Аасим выпил до дна целую чашу пальмового вина, что было совсем на него не похоже. Наби знал, что старик редко пьёт вино, и уж конечно не ранним утром.
- Друг мой, вчера я узнал… Тамам мёртв.

Старик был удивлён реакцией своего гостя. Но, видимо на долю Странника за последние часы выпало слишком много горя. Теперь он сидел и отстранённо смотрел на свои руки.

«Тамам мёртв…»

Пустота от утраты была настолько велика, что поглотила оставшиеся крохи чувств. Теперь у Наби больше ничего не осталось в этом мире…

Терри, наблюдая за Каулитцем, внимательно слушала, делая пометки в блокноте. До того момента, как Аасим сказал Наби о смерти Тамама…
Уиллс посмотрела на Тома. Тот сидел, не сводя глаз с лица Билла. Почувствовав на себе взгляд, он сказал:
- Я видел смерть военачальника, был там… был им…
- Хочешь закончить сам? - Терри поняла, что сейчас парней лучше оставить наедине. Это уже было больше, чем просто сеанс психотерапии. А из гипноза Оверштайн выведет её пациента не хуже, чем она сама.
- Да, спасибо.

Оставив блокнот на столе, она тут же поднялась с кресла и покинула кабинет, тихо прикрыв за собой дверь. С наружной стороны оставила на двери табличку «Не входить, идёт сеанс гипноза!», прошла несколько шагов по коридору и остановилась в растерянности. Постояла минуту, сомневаясь, а потом дошла до рецепшена и попросила у Гертруды сигареты. Борьба с самой собой была проиграна…
Сделав первую затяжку, Терри медленно выпустила струю дыма в потолок и задумалась, глядя в окно.
«Первая сигарета за пять лет… Всё-таки я долго держала обещание, данное Элен», - невесело усмехнулась она. Со следующей затяжкой пришло свежее воспоминание: Наби узнал о смерти мужчины, которого любил… Судя по всему, вряд ли военачальник умер естественной смертью от старости, по воспоминаниям Билла он был лишь не на много старше Наби.

«Господи, как же это страшно… смерть любимого человека… Уж лучше бы я первая, а не Элен…»

Элен… Мысли снова и снова возвращались к девушке, с которой Терри жила уже целых пять лет. Только теперь она всерьёз задумалась о том, от чего никто не застрахован. И кто знает, сколько времени им отпущено? Так зачем всё это упрямство: «Не хочу детей, из меня никакая мать!»? Нужно спешить жить! Если уж парни так хотят усыновить ребёнка, то почему она отказывает Элен в возможности материнства?!
Быстро затушив окурок, Терри достала телефон и нажала кнопку быстрого дозвона. Спустя несколько гудков на другом конце раздалось тихое: «Алло…»
- Я люблю тебя, слышишь? – без каких либо объяснений с ходу заявила Уиллс, глотая непрошенные слёзы. – И у нас обязательно будет малыш! Элен… Ты… Ты лучшая. И я постараюсь сделать тебя счастливой…
- Я и так счастлива. Что с тобой? Что-то случилось?
- Нет… Нет-нет, всё нормально, - женщина быстро набрала полную грудь воздуха, пытаясь остановить плачь. – Это всё в прошлом… Да, насчёт ребёнка! Ты ведь хотела попросить меня поговорить с Биллом? Да?
- Да, только ты в последнее время избегала разговоров о сперме и зачатии.
- Всё! Теперь всё изменилось. Я сама поговорю с ним. С ними обоими! Пусть у нас будут двойняшки… От Каулитца и Оверштайна. Ты согласна?..
- Ого! Ещё вчера ты вообще не хотела слышать о младенцах, а сегодня уже готова на двоих?! Нет, у тебя там явно что-то происходит. Ты вообще где?
- На работе, - впервые смогла улыбнуться Терри, запоздало понимая, каким бредом мог показаться весь этот разговор Элен.
- И?
- У меня сейчас сеанс с Каулитцем. И Оверштайном…
- Постой, а как же...
- Ничего, я могу говорить, меня выпроводили в коридор, - уже вовсю улыбалась Уиллс. – А знаешь, по-моему, у парней всё наладилось.
- Так это же замечательно! – обрадовалась Элен. – Мои поздравления! Ой… Нет, ничего им не говори, - тут же попросила она. – Не хочу смущать их. А ещё… Терри, ты пока не поднимай тему донорства, это может быть некстати. Ведь Давида забрали…
- Да, пожалуй, ты права. Но как только решится вопрос с опекунством, я обязательно попрошу у них немножко спермы! Теперь я не передумаю!

Послав своей любимой девочке массу воздушных поцелуев, доктор Уиллс закончила разговор. Чуть постояла, улыбаясь своим мыслям. Решила, что после работы непременно заедет в кондитерскую и накупит Элен её любимых пирожных. Потом вспомнила, что оставила в кабинете Тома с Биллом и посмотрела на дверь. Ничего, тишина…
- Ладно, подожду, пока сами выйдут.

…Аасим ещё налил вина себе и гостю. Но Наби даже не прикоснулся к своей чаше. Он всё так же сидел, погружённый в свои мысли. Наконец, гнетущую тишину прервал приход внучки старика – Салимы. С момента их последней встречи девушка похорошела ещё больше, под одеждами уже обозначился животик.
- Здравствуй, Джабир, - склонила она голову, завидев Странника.
- Здравствуй, - кивнул он. – Подойди.
Девушка послушно приблизилась. Наби положил руку ей на живот, прислушался, и с печальной улыбкой произнёс:
- У тебя будет замечательный здоровый сын.
Потом, вспомнив о чём-то, достал из кармана и вложил в руку девушки амулет из лазурита:
- Вот, пусть остаётся теперь у тебя. Передашь его своей дочери.
- Но ты ведь сказал, что я мальчика рожу?
- Да. Девочка будет следующей. Пусть этот камень переходит только по женской линии… Запомнила?
- Да.

Странник поднялся, попрощался с Аасимом и Салимой и пошёл к двери.
- Куда ты?- не удержался старик.
- Мне пора…
- Но ты ведь пришёл о чём-то спросить? И не спросил…
- Теперь уже не нужно.

Наби вышел из ворот и пошёл по улице. Прочь, за пределы города. Подальше от людей. Без особой цели, просто идти… Идти, слыша в своей голове голос: «Пять… четыре…три…»


- Билл, ты здесь? – тревожно вглядывался в его лицо Оверштайн, низко склоняясь над ним.
- Да. Теперь всё в порядке.
В следующий момент Каулитц крепко обнял Тома. Так, словно они расставались не на десять минут, а на века.
- Я так рад, что нашёл тебя… - шептал Билл, беспорядочно покрывая его лицо поцелуями.


По возвращению домой они ещё долго не могли поговорить о прошедшем сеансе. Том боялся услышать то плохое, чего не узнал из своих снов. Билл не хотел тревожить Оверштайна излишними подробностями. А потом они пили вино, сидя у камина на полу и всё-таки вернулись к теме воспоминаний.


…- Ну, теперь ты знаешь всё. Так что, можно даже не спрашивать у Давида, откуда у него амулет. Скорее всего, его мать нарушила традицию и отдала мальчику камень. Или же он сам забрал его, когда она умерла. Теперь это уже не важно. Нужно только решить, как с ним поступить. Хранить у себя опасно, кто знает, вдруг сила камня ещё покажет себя? Судя по всему, Наби понял, что только в женских руках лазурит «молчит», потому и велел Салимее передать его в качестве талисмана своей дочери. Думаю, нам нужно поступить так же.
- Слушай, а это мысль! Можно отдать пока Терри, вдруг у них с Элен родится девочка?
- Да, так и будет. Кстати, Уиллс жаловалась, что замучилась рассматривать кандидатуры доноров спермы, - улыбнулся Билл.
- Зачем искать? Пусть тебя попросят! – шутя, толкнул его локтем в бок Том.
- А они и так об этом думают, - уверенно и спокойно сообщил Каулитц.
- Уже говорили? Когда?
- Не говорили, но я знаю. Как-то к Терри заглянула её подруга, и мы познакомились. Она назвала меня «неплохим вариантом»!
- Чёрт… По-моему, я ревную…
- Да ладно! – не поверил Билл. А потом совершенно серьёзно добавил:
- Я соглашусь, только если со мной будешь ты. Мы оба, понимаешь? Тогда этот малыш может быть и нашим. Твоим и моим…
Напоминание о ребёнке снова вызвало в памяти образ Давида.
- Его нам никто не заменит, - горько вздохнул Том.
- Ничего, мы вернём мальчика.

- Билл… Можно спросить? – Оверштайн вспомнил, что только один вопрос остался без ответа.
- Да.
- Как умер Наби?

Каулитц немного помолчал, собираясь с духом, и вдруг начал рассказывать то, чего сам не видел под гипнозом, но каким-то образом уже знал.

- Он умер от тоски. Больше не смог существовать в мире, где не осталось для него любви…

Простые слова вдруг подняли в сердце Тома невообразимое смешение чувств! На какой-то момент, закрыв глаза, он вдруг отчётливо увидел полные муки чёрные очи Странника. Увидел их глазами Тамама! И само собой пришло понимание: Наби нашёл место, где погиб военачальник, и умер там…

Одинокая слеза скатилась по щеке Оверштайна. У Билла сжалось сердце… Обхватив руками за талию, Том осторожно положил голову ему на колени. Так они и сидели, глядя на затухающий огонь в камине, скорбя об утративших веру в любовь двух мужчинах – Наби и Тамаме.

***
Как уснул, Оверштайн не помнил и, открыв глаза, не сразу понял, почему он на полу. Сзади к спине прижался Билл, согревая его своим телом. Спокойное размеренное дыхание говорило о том, что Каулитц ещё спал. Наличие под головой декоративной диванной подушки и укрывающий сверху плед говорили о том, что Билл позаботился об их ночлеге.

«Похоже, я был так расстроен, что не заметил и уснул. А ведь он мог уйти в свою комнату и спать в нормальной постели! Но, не оставил меня…»

Ощутив на своей груди расслабленную руку Билла, Том почувствовал, как сердце стремительно и неотвратимо накрыла горячая волна неведомого ранее чувства. Что-то на удивление щемящее, застревающее комом в горле… Под натиском эмоций он отбросил всяческую неосторожность и поднёс руку парня к своим губам.
Ещё никогда Оверштайн не целовал ничьей руки с таким трепетом, с нежностью, грозившей затопить всё вокруг и поглотить два человеческих существа. Почему два? В момент прикосновения горячих губ к прохладной коже Билл проснулся. Он не знал, как отреагировать, поэтому просто замер, затаив дыхание. А спустя несколько секунд его захлестнуло такое всепоглощающее чувство благодарности, переходящей в нежность, что парень был вынужден предпринять хоть что-нибудь, что позволило бы отвлечься и снова начать нормально дышать.
Том почувствовал, как жаркое дыхание Каулитца опалило его шею: губы лёгкими медленными поцелуями стали спускаться от линии волос на затылке по позвоночнику вниз. И от этих новых ощущений захотелось кричать во весь голос! Билл, словно предугадав состояние Оверштайна, вынужден был остановиться, чтобы дать передышку обоим.
- С добрым утром… - Том почувствовал улыбку в простом приветствии.
- С добрым утром, - эхом отозвался он.

Но в самый разгар утренних ласк, когда парни уже не сомневались, что снова займутся сексом, зазвонил телефон.
- К чёрту! – прорычал Оверштайн, подминая под себя Билла.
- А если что-то важное? – задыхаясь, предположил тот, втайне надеясь, что телефон умолкнет и больше не станет им мешать. Так и получилось. Но спустя пару минут бодрые трели снова заполнили гостиную, вынуждая мужчин отвлечься друг от друга. Всё! Так неожиданно приятно начавшееся чудесное утро их новой жизни было омрачено чье-то настойчивостью.
- Ладно, придётся ответить, - проворчал недовольно Каулитц. – Иначе не отстанет и будет названивать весь день.
- Да… - виновато вздохнул Том, пытаясь дотянуться до лежащей на столике трубки.
- Да? Терри? Угу. И тебе доброе утро… - скорчил он гримасу, пытаясь рассмешить Билла.
- …
- Что?!! – Оверштайна буквально подбросило на месте. – Повтори, что ты сказала! Это точно? И когда нужно…
- …
- Ох… даже не знаю, что сказать. Заедешь? Отлично! Ждём!

Отбросив телефонную трубку в сторону, Том схватил в охапку Билла и набросился с поцелуями.

- Да объясни уже, что случилось, - смеясь, попросил Каулитц, с трудом удерживая разбушевавшегося друга, прижав объятиями его руки к туловищу.
- Терри сказала, что обстоятельства изменились и теперь Давид наш!
- То есть?
- Знаю, что это не самое радостное событие, но для нас всё складывается лучшим образом: сегодня рано утром Уиллс позвонила её знакомая из социальной службы и по секрету сообщила, что вчера полиция, куда был подан запрос на розыск отца мальчика, обнаружила его тело. Кажется, отравление каким-то техническим спиртом… В общем, теперь Давид круглая сирота.
- Печально, - вздохнул Билл. – Зато теперь мы можем сдержать данное ребёнку обещание.
- Сейчас приедет Терри и привезёт список документов, которые нам нужно собрать, чтобы успеть подать на рассмотрение ближайшего заседания опекунского совета. Так что…
- Ой! Нам же нужно одеться и привести себя в порядок! – вскочил на ноги Каулитц. – Только, чур, в душ по отдельности. А то доктору Уиллс долго придётся нас ждать...

***

Несколько дней заняли хождения по инстанциям. Что ни говори, а бюрократическая машина работала исправно! Затребованное социальной службой неимоверное количество всевозможных справок чуть не довело Оверштайна до нервного срыва. Но, не смотря на бумажную волокиту, Билл держался спокойно и уверенно, словно знал, что всё непременно получится.

- Неужели совсем не волнуешься? – спросил его как-то ночью Том. Как-то само собой получилось, что они по негласному соглашению теперь спали вместе в его постели.
- Почему же, – с лёгким вздохом спустя минуту ответил Каулитц, - волнуюсь. Просто… как бы это объяснить… Конечно, я переживаю за исход дела. Но внутри не ощущаю того волнения, что должно было бы быть. Давай спать, завтра собеседование…


На следующее утро парни предстали перед председателем опекунского совета. Строгая дама средних лет в синем костюме и с аккуратно уложенными седыми волосами долго перебирала документы, собранные в толстой папке. Оверштайн был на пределе… Стараясь сохранить видимое внешнее спокойствие, он до онемения пальцев сжал подлокотник кресла. Напряжение росло с каждой минутой тишины. Наконец, дама закрыла папку и посмотрела на сидящих перед ней молодых мужчин поверх очков.
- Документы в порядке.
Билл, даже не глядя, ощутил, как напряжение отпустило Тома.
- Но у меня вопрос. Вы пара?

В принципе, оба не раз думали о возможной постановке вопроса, но до обсуждения этого как-то до сих пор не дошло.
- А что, детей могут растить только гетеросексуальные пары?! – тут же вскинулся Оверштайн, вспыхивая, как сухая трава от нечаянной искры. – Если нужно, чтобы я женился, то я…
- Да, мы пара, - спокойно произнёс Билл, накрывая ладонью кисть Тома и слегка сжимая её, чтобы успокоить друга. А тот моментально осёкся, не поверив своим ушам. – Думаю, что для Давида важнее видеть стабильные отношения и чувствовать любовь и заботу. И мы сможем дать ему это, сможем воспитать достойного человека. Фрау, вы со мной согласны?
- Да, - улыбнулась дама, - именно такого ответа я и ждала. Ну, что ж, вы успели собрать все необходимые документы и прошли собеседование. Завтра состоится заседание, на котором будет вынесено решение.
- Когда мы можем забрать Давида? – не выдержал Оверштайн.
- Может быть, завтра. При условии, что опекунский совет даст своё разрешение на опеку! – тут же попыталась охладить его пыл строгая дама. Но Том уже не слушал её. По его счастливой улыбке было видно: все мысли уже не здесь.


- Слушай, что на тебя нашло? – поинтересовался Оверштайн дома у Билла, когда оба уже избавились от строгих костюмов и немного расслабились. – А что, если бы оказалось, что эта дамочка приверженец старых устоев и традиционных браков? Вдруг бы она терпеть не могла геев?! Тогда б нам точно не позволили забрать Давида…
- Успокойся. Во-первых, я знал, что она не страдает гомофобией, потому что видел недавно у себя в офисе её внука.
- Гей?
- Стопроцентный. И бабуля в нём души не чает! А во-вторых… Неужели ты не чувствуешь? – голос Билла сошёл на нет, превратившись в шёпот, и горячая ладонь легла на грудь Тома в том месте, где сильно и размеренно билось сердце. – Не может быть, чтобы ты этого не чувствовал! Прислушайся… Помнишь историю наших прошлых жизней? А рассказ Терри? Ведь мы уже давно пара… И вряд ли можно это изменить, - улыбнулся Каулитц в ответ на удивлённый взгляд мужчины.
- Нельзя… - хрипло произнёс Том, уже физически ощущая, как сильнее бьётся его сердце, чувствуя Билла так близко. – И я никогда не хотел изменить этого.
- Я тоже.

Глядя друг другу в глаза, они замолчали на несколько минут. И никакие слова по истечении времени больше не понадобились: предвкушение поцелуя притягивало обоих, словно магнитом. Чувственная любовь стала так же естественна, как сама жизнь. И не важно, что в этой реальности парни были знакомы ещё совсем недолго! Они знали друг друга очень и очень давно…
Стремясь получить долгожданную разрядку, оба задыхались от боли и восторга. Сплетаясь телами – срастались душами, возвращая себе давно утраченное. И любили друг друга так, словно боялись снова потерять…






13.


10:10

Заседание опекунского совета только началось. Каулитц и Оверштайн смиренно ждали решения в комнате ожидания. И для Тома это стало бы настоящей пыткой, если бы рука друга сейчас не сжимала его руку. Иногда, о чём-то задумавшись, Билл смотрел на пролетающих за окном птиц и словно забывшись, начинал нежно поглаживать большим пальцем ладонь Тома. У того от столь невинной но всё-таки интимной ласки дрожь проходила по телу волнами, заставляя на минуту забыть о причине их присутствия в этой комнате.

11:11

В игровую комнату вошла женщина в элегантном тёмном костюме. Белые волосы до плеч, очки в толстой роговой оправе, папка с документами в руках. Осмотревшись, она выбрала одного из пяти детей и направилась к нему.

- Здравствуй, Давид.
- Здравствуйте, - отвлёкся мальчик от разглядывания картинок в книге. Ему показалось, что эту женщину он уже где-то видел.
- Я пришла забрать тебя, - тут же ответила она на невысказанный вопрос. – Только что закончилось заседание комиссии и Оверштайну разрешили стать твоим опекуном. Пойдём, нас ждут.
- Том сможет стать моим папой? – не сразу поверил в своё счастье Давид. – А как же Билл?
- Да, да, он тоже, - торопливо произнесла дама, оглядываясь на дверь. – Идём скорее, меня прислали за тобой.
- Ты отвезёшь меня к Тому домой?
- Непременно, - сквозь зубы бросила женщина, крепко держа мальчика за руку. – Давай быстрее, а то опоздаем!

На выходе их остановил охранник:
- Фройляйн, на улице зима, - кивнул в сторону окна немолодой усатый толстяк. – Вы бы всё-таки одели-то мальчонку.
- О… - женщина постаралась изобразить изумление. Она озадаченно окинула взглядом Давида, будто только сейчас заметила, что собирается вывести его из здания без куртки. Вложив в улыбку всё доступное ей очарование, произнесла:
- Понимаете, пара, которая хочет взять на воспитание этого ребёнка, ужасно спешат! Они здесь, неподалёку, и просили меня как можно скорее привезти им мальчика. Не волнуйтесь, в машине тепло, так что он не замёрзнет, - поспешила заверить охранника дама. – А его вещи можете потом прислать вот по этому адресу…
Вынув из папки лист бумаги, она быстро написала адрес своего бывшего мужа.
- Держите. Извините, мы очень спешим, - ещё раз улыбнулась женщина, уже открывая дверь.
- Хм… Странные люди, - покачал головой охранник. – Всё спешат куда-то, спешат… Ребёнка усыновили, а сами за ним даже не приехали. Разве так делается? А так спешат, что готовы заморозить его на улице, лишь бы поскорее заполучить. Странные люди…

11:11

- Поздравляю, комиссия вынесла решение в вашу пользу. – Официально сообщила уже знакомая им по собеседованию дама. И добавила с улыбкой:
- Теперь вы опекуны Давида.
- Спасибо! – бросился пожимать ей руку Том, не скрывая радости. – А когда можно забрать Давида домой?
- Да хоть прямо сейчас! Я позвоню, скажу, что вы уже едете за ним.
- Спасибо вам ещё раз! – уже на ходу поблагодарил Каулитц, едва поспевая за своим другом.



- То есть, как уехал? – непонимающе уставился Оверштайн на охранника. У Билла опустились руки и пакет со сладостями, которые они накупили по дороге для ребёнка, упал на пол. Ярко-оранжевые апельсины раскатились по полу…
- Подождите, этого не может быть, проверьте ещё раз, - дрогнувшим голосом попросил Каулитц, отказываясь верить, что Давида здесь нет. Пришлось срочно взять себя в руки, чтобы не напугать ещё больше Тома – ужасное предчувствие накрыло волной страха, сжимая горло.
- А что там проверять? Час назад приехала сотрудница службы опеки и забрала мальчишку. Странная такая дамочка… Всё время спешила. Даже не одела его, как следует! Мол, его уже усыновители заждались! Ну, какие из них родители будут, если совсем о ребёнке не заботятся? Так ведь он у них и заболеть может…
- Хорошо, с этим всё ясно, - перебил его Оверштайн, понимая, что если не сменить тему, причитания охранника никогда не закончатся. – Как выглядела эта…работница?
- Да как? Молодая, красивая… Фигурка, что надо! Ей бы те допотопные очки сменить на линзы – вообще от кавалеров бы отбоя не было! И волосы мне такие нравятся, не слишком короткие, белокурые…
- Карла? – встревожено посмотрел на Тома Билл.
- Кажется, да. Но зачем ей наш Давид? Я ничего не понимаю…
- Бежим скорее! – дёрнул его за руку Каулитц, почти силой вытаскивая на улицу. Потом снова вернулся к двери и спросил:
- А в какую сторону она поехала?
- Так вот же, адрес оставила! И потом возилась с машиной, всё никак завести не могла…
Билл в несколько шагов пересёк холл и схватил со стола охранника лист бумаги. Быстро пробежал глазами пару строк и тихо выругался. Потом выскочил на улицу и бросился к автомобилю.

- Вот, смотри, - сунул он помятый листок Тому. – Узнаёшь почерк?
- Чёрт! Это точно Карла! Но куда она повезла Давида?!
- Не знаю… - сквозь зубы прорычал Каулитц, утапливая педаль газа в пол. – Но чем скорее мы их найдём, тем больше шансов на… - вспомнив, что решил лишний раз не накручивать Тома своими страхами, Билл осёкся.
- Шансов на что?
Дальше буйная фантазия сама подкинула Оверштайну возможные варианты развития событий, мигом стирая краски с его лица.
- О, нет… Она не осмелится! Надеюсь…
Каулитц лишь крепче сцепил зубы, сжимая руль в руках.
Не смотря на то, что снег перестал идти, дорогу ещё не везде успели хорошенько очистить. Асфальт поблёскивал укатанными множеством шин кусками сбитой снежной каши. Понимая, что на такой скорости они рискуют разбиться прежде, чем найдут Давида, Билл с сожалением сбавил газ. Теперь он ехал по улицам, высматривая на перекрёстках авто, описанное Оверштайном.

12:12

Уже больше получаса они колесили по городу, пытаясь вычислить маршрут Карлы. О её намерениях никаких предположений вслух не высказывалось – боялись накликать беду…
И вот на одном из перекрёстков промелькнула солнечным жёлтым цветом машина бывшей фрау Оверштайн. Билл сделал глубокий вдох, стараясь сохранить такое необходимое сейчас хладнокровие, и перестроился в правый ряд, чтобы пропустить Карлу вперёд.

12:12

- Когда мы уже приедем? – в который раз задавал один и тот же вопрос Давид. Он сидел на заднем сидении и скучал. Женщина, которая пообещала отвезти его к Тому с Биллом, почему-то не спешила исполнить своё обещание. Сначала не могла завести автомобиль и жутко злилась. Потом, проехав всего несколько кварталов, свернула к заправочной станции, вышла из машины и долго разговаривала по телефону. Вернулась с улицы, чему-то улыбаясь, и сказала:
- Ну, вот, теперь всё будет хорошо! Бывший муж со своим любовником пожалели для меня денег? Ладно. Я нашла человека, который не поскупится! В конце концов, новенькие почки на дорогах не валяются, и на это всегда есть спрос, - улыбнулась она, глядя на мальчика в зеркало заднего вида. Затем стянула парик и очки, отбросила их на соседнее сидение и взъерошила длинные чёрные волосы. – Так-то лучше!

На одном из перекрёстков, пока горел красный свет светофора, достала из сумки косметичку и освежила блеск на губах. Давид понял, что незнакомая тётенька – это та самая, которая приходила в дом Тома и угрожала Биллу. Интуитивно ребёнок почувствовал, что ничего хорошего для него из этой поездки не будет…
- Когда мы уже приедем? – снова жалобно спросил он, забиваясь в самый угол и вцепляясь обеими руками в запертую дверцу.

В этот момент красный сменился зелёным и Карла, игнорируя надоедливого мальчишку, вырулила на главную. А спустя пару минут увидела в зеркале преследующую её машину.

- Чёрт! – выкрикнула женщина, прибавляя скорость и резко выворачивая руль. В первый поворот она вписалась. На следующем перекрёстке тоже удачно успела свернуть. Вот только не заметила выезжающий из переулка грузовик…

Раздался глухой удар, и стёкла калёными брызгами разлетелись во все стороны.


***
- Скорее! Ну, где эта скорая, когда она так нужна?! – орал Билл, размахивая руками.


За несколько минут до этого…

Ещё на подъезде к перекрёстку они услышали звук столкновения автомобилей, но светофор уже зажёг свой красный свет и ехавший впереди автобус заблокировал путь. Тогда Каулитц не выдержал и выскочил из машины. Бегом он кинулся туда, где пару минут назад скрылась на своём авто Карла. Увидев место аварии, Билл по инерции пробежал ещё несколько метров и закричал:
- Давид!..

Один единственный крик вырвался из обожжённого резкой болью сердца, заставляя упасть на колени.
Каулитц сидел посреди проезжей части всего в десятке метров от разбитой солнечно-жёлтой машины и не мог пошевелиться. Только в голове назойливым зумом звучала одна и та же фраза: «Я уже проживал это… Я уже проживал это!»

Том, выскочивший следом за Биллом, не мог бежать так же быстро, нога в последнее время давала о себе знать ноющей болью.
Поняв, что случилось, Оверштайн усилием воли всё-таки добрался до основательно помятого авто. Ему нужно было убедиться…

- Давид? Давид… - сердце зашлось, когда Том увидел на заднем сидении мальчика. Весь в ссадинах и крови, но живой! Он спокойно смотрел огромными глазами на не замечающего собственных слёз Оверштайна, а тот всё время повторял его имя и пытался открыть заевшую дверцу. Наконец, Давид сам потянулся к нему:
- Том! Ты приехал за мной, как обещал…
Мужчина вытащил ребёнка через окно и прижал к себе.
- Да, да… Я приехал…
- Теперь мы всегда будем вместе? – тихо спросил Давид, пригреваясь под его курткой.

Ощущение дежавю накрыло Тома с головой.
«Я слышал эти слова! Много раз. Это уже было со мной…»

- Конечно.

А спустя пару минут к ним присоединился Билл. Увидев, что мальчик не только жив, но и практически невредим, он смог взять себя в руки. И даже вызвал скорую, пока шёл к месту аварии.

Прошло несколько минут. Каулитц успел обнять и поцеловать Тома и Давида, но не мог успокоиться, пока врач не осмотрит их мальчика.

- Ну, и где эта чёртова скорая?!

***
Парамедики не заставили себя долго ждать. Это только людям, нуждающимся в помощи, кажется, что каждая минута длится, словно целый год. Первый осмотр не выявил у Давида сколько-нибудь серьёзных повреждений. Ребёнка спасло то, что в момент аварии он оказался на полу между сидениями. Кровь, которой он перепачкался, принадлежала Карле.
Спасателям не с первой попытки удалось извлечь водителя жёлтой Ауди, но женщина была ещё жива.
Билл, увидев, как её на носилках грузят в машину скорой помощи, быстро подошёл. Наклонился и, вглядываясь в бледное красивое лицо, произнёс:
- Только не вздумай умереть! Это слишком несправедливо. Ты должна за всё ответить…






Эпилог


… До самого края ярко-голубого неба раскинулась изумрудная равнина. Тёплый ветер волновал сочные травы, меняя каждую секунду оттенки зелёных теней. На высоком холме одиноко стоял человек… Наброшенный на широкие плечи длинный белый плащ, слегка посеребрённые сединой на висках чёрные волосы, устремлённый в бескрайние дали сосредоточенный взгляд: он ждал… Магистр уже много дней подряд в означенное время выходил на этот холм и ждал.
Вдруг, едва различимая вдалеке, появилась белая точка. С каждой минутой она росла и росла, и вскоре глаза Магистра уже смогли различить фигуру человека.

- Ну, наконец-то! – обрадовался он, почувствовав, как быстрее забилось сердце. Улыбка озарила лицо, сразу же делая мужчину гораздо моложе.

Тем временем, огибая стада непуганых диких животных, мирно пасущихся на бескрайней равнине, приближался тот, кого так терпеливо дожидался Магистр. Небольшая чёрная платформа летела, чуть задевая верхушки травы так плавно, что стоящий на ней человек практически не ощущал движения. О скорости говорили лишь развевающиеся белые одежды и струящиеся по спине длинные волосы. Он спешил на встречу… Вдруг крупный красавец - олень, решив удовлетворить своё любопытство, выставил вперёд роскошные рога и большими прыжками помчался наперерез платформе. Юноша в последний момент успел приостановить своё средство передвижения и пропустить слишком смелое животное. Потом посмотрел вслед оленю, неодобрительно покачал головой и продолжил свой путь.

У подножия холма платформа остановилась и с тихим шипением опустилась в траву. Парень тут же ловко спрыгнул с неё и устремился навстречу мужчине, что уже спускался к нему с вершины. Когда между ними осталось всего пару шагов, оба остановились. Магистр чуть склонил набок голову и улыбнулся, всматриваясь в любимые черты:
- Что так долго? Я уже заждался.
- Не поверишь! Все эти животные… они уже начинают создавать настоящие препятствия на пути. Надо бы обратиться в комиссию по контролю, чтобы…
Договорить он не успел, потому что словесный поток был прерван жадным поцелуем изголодавшегося человека. Магистр обнял его так крепко, что стало трудно дышать. Но и юноша не стоял без дела! Он отвечал на поцелуи так пылко, что вскоре оба уже не смогли устоять на ногах и покатились по траве с пологого склона. Отсмеявшись, некоторое время просто лежали, не в силах отвести друг от друга взгляда. Одно легкое прикосновение к руке, лицу, волосам, и вихрь желания тут же закружил их. Лёгкие вздохи и ничего не значащий шёпот. И не нужно никаких объяснений, когда глаза уже сказали обо всём…
На широком белом плаще двое занялись любовью. Страстно, жарко…

- То-кэй, как же я благодарен тебе за наше возвращение!
- Без тебя оно мне не было бы нужно…

- Ах… - сладко стонал юноша, впуская в себя пульсирующую плоть разгорячённого желанием Магистра. – И почему ты всегда сверху?! Хоть бы раз…
- Разве тебе не нравится? В тех будущих воплощениях в параллельном мире ты никогда на это не жаловался, - хитро улыбнулся мужчина, быстро целуя своего любовника в губы.
- Да… - игриво опустил взгляд юноша. И в следующую секунду сделал выпад бёдрами навстречу входящему в него То-кэю. Ещё и ещё раз. Пока удовлетворённо не отметил про себя, что его обожаемый Магистр уже объят лихорадкой страсти. После этой маленькой мести он полностью отдался воле мужчины, улетая навстречу чистому наслаждению.

Спустя некоторое время оба лежали под ласкающими лучами солнца. Обнажённые тела, разогретые недавним занятием любовью, невесомо ласкал тёплый ветерок. Он снимал усталость и рождал где-то в глубинах естества новое желание.
То-кэй протянул руку и погладил юношу по груди. Пальцы зацепились за тонкий кожаный шнурок.
- Надо же, ты сохранил его!
- Да. Кто бы мог подумать, что подаренная тобой безделушка – маленький кусочек лазурита – сыграет такую роль в тех будущих жизнях в параллельной реальности, где мы оказались… Кстати! – юноша перевернулся на живот, укладывая подбородок на грудь Магистра. Тот незамедлительно принялся ласкать его волосы, наслаждаясь их приятной шелковистостью. – Слушай, ты бы взял всё-таки Давида в ученики. Мальчишка глаз с тебя не сводит, боготворит. Да и смышленый… Из него выйдет толк. Вон, чего наворотил, пытаясь привлечь твоё внимание!
- Угу, - проворчал То-кэй, - из-за его желания блеснуть мне понадобился не один десяток тысяч лет, чтобы вернуть нас домой. Хорошо, что хоть один из настоящих хрустальных черепов с записанными мною данными сохранился до тех пор, когда люди смогли создать машину, с помощью которой я их расшифровал. Иначе… Так бы мы с тобой и странствовали от воплощения к воплощению, пытаясь догнать друг друга. И, между прочим, Давид, о котором ты тут решил замолвить словечко, не такой уж и умный! Нарушив мою схему перемещения на Двенадцатую модель Земли, не стоило ему оставаться, чтобы посмотреть, что будет.
- Но он ведь не знал, что его тоже захватит вихрь Пути.
- Не знал он… - улыбаясь проворчал Магистр, качая головой. – Но вот в чём ему не откажешь, так это в настойчивости! И ведь умудрялся же как-то следовать за нами в каждом из воплощений?! Как он это провернул? И амулет из лазурита… Ведь это он стянул его у меня там, в пирамиде! А потом передал тебе. И снова оказался между нами.
- А как ты понял, что дело не чисто? – поинтересовался юноша, целуя кончики пальцев пойманной в плен ласкавшей его руки.
- Кое-какие мелочи стали повторяться в каждом воплощении. Так по настойчивому ощущению дежавю я и смог в итоге понять: то, что я считал своими ошибками или просчётами, на самом деле было кем-то подстроено. А знаешь, ты прав. Наверное, надо взять неугомонного мальчишку в ученики, пока он не натворил ещё чего-нибудь… Эх! Из-за него мы с тобой столько времени упустили.
- А я ни о чём не жалею, - серьёзно, глядя Магистру в глаза, вдруг произнёс юноша. – И ни один из дней отпущенных мне лет жизни не хотел бы изменить. Особенно, зная, что рядом будешь ты…
То-кэй, преисполненный самых нежных чувств к совершенно удивительному и ни на кого не похожему юноше, обнял его, крепко прижимая к себе.
- Если бы понадобилось, я б искал тебя до тех пор, пока не нашёл. И даже через миллион лет мы всё равно были бы вместе.
- Да…

И снова они занимались любовью на плаще, простеленном прямо на траве у подножия холма.
И снова всё было как в первый раз. И как в последний…
Мужчины, предназначенные друг другу судьбой, не могли насытиться своей близостью.

- То-кэй, что ты думаешь делать с проектом Земля?
- Продолжу.
- Даже после того, как уже увидел, что принесут человечеству Знания?
- Да.
- Но они обернут их себе во вред! Создадут опасное оружие, станут воевать…
- Войны – это всего лишь возможность продолжить своё развитие.
- Хм, весьма странный способ контроля популяции, - скептически улыбнулся юноша. – Наш Центр такого бы точно не допустил. Не смотря на возросшее количество животных, никто не заберёт их жизни. А люди…
- Зато после каждой войны и вызванного ею упадка начнётся новый виток эволюционирования, прогресс.
- Ну, не знаю…
- Наэ… - с момента встречи Магистр впервые назвал юношу по имени. Он всегда так поступал, считая, что имя его избранника – это нечто гораздо более ценное и интимное, чем принято считать, чтобы затаскивать его слишком частым употреблением. – Пока люди способны чувствовать всё то, что мне довелось почувствовать в их мире, они заслуживают ещё одного шанса. И я дам им его! Вот только придётся внести некоторые поправки в составленную ранее программу. Ты со мной?
- Конечно. Как и всегда. Только не оставляй меня больше одного так надолго…
- Обещаю.

- Но там ведь не только хорошее! – продолжал сомневаться Наэ. На самом деле он опасался продолжать этот проект. Хоть и не говорил об этом То-кэю, но разлуку, которую ему пришлось перенести по вине не по годам амбициозного мальчишки, он переживал очень тяжело. – Боль утраты, расставания, сожаление, раскаяние…
- Да, всё так. А как же радость? Трепет поцелуев, сумасшедшая влюблённость, страсть, рождение ребёнка… Как быть с этим? По-моему, не смотря на такую противоречивость, чувства уравновешивают друг друга. И зря люди не верят в то, что могут достичь гармонии! Она уже есть в их мире. Им только нужно научиться понимать это.
- А знаешь, что такое настоящая гармония? – хитро улыбнулся юноша. Потом наклонился и тихо произнёс, почти касаясь губами губ То-кэя:
- Это когда мы вместе… Когда ты можешь прикоснуться ко мне… Когда я могу почувствовать тебя в себе… В моменты нашей близости…
После всех сказанных слов Магистр почувствовал, что больше не в силах сдерживаться. Он снова хотел Наэ… Как и всегда. Каждую минуту своей жизни с момента их встречи.



THE END
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость