• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Второй шанс {slash, AU, romance, angst, humor, OOC, Том/Билл, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Второй шанс {slash, AU, romance, angst, humor, OOC, Том/Билл, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 24 апр 2018, 20:19


Название: Второй шанс
Автор: партвейн
Пэйринг и персонажи: Том/Билл
Рейтинг: NC-17
Жанры: AU, romance, angst, humor, OOC
Размер: maxi
Статус: закончен
Содержание: Детская дружба как-то зачахла между ними, но однажды Том предложил Биллу один очень любопытный договор.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 24 апр 2018, 20:27





Пролог.


Он еще помнил времена, когда они дружили. Забавно, вроде только недавно шкетами гоняли на велосипедах в парке, а тут вдруг раз! – и взрослые, среднюю школу уже заканчивают, и у каждого свое – у Билла учебники, подготовка к поступлению в университет, а у Тома… А Бог его знает, что там у Тома! После того, как тот разорвал их общение, ничего не объясняя, Каулитц старался не думать о бывшем друге.
Только не получалось. Трюмпер превратился в одного из тех, кого они раньше ненавидели вдвоем: в мудака, издевающегося над слабыми. Как так получилось? В чем его проблема?
Ответов на эти вопросы не было, да Билл и не был уверен в том, что они ему нужны. Слишком много времени прошло, слишком много воды утекло. Слишком сильно поменялся и он сам, и Трюмпер.




Глава 1.


Несмотря на то, что Билл был отличником, в школу он ходить не любил. Вот и в этот день Билл проснулся с чувством приближающейся задницы. Ощущение было таким привычным, что он почти не обратил на него внимания, быстро поел, закинул рюкзак на плечо и вышел из дома.
Неверное осеннее солнце совершенно не грело, казалось, наоборот, от него еще холоднее. Билл подышал на руки в бесплотной попытке согреть их. Автобус он проворонил. Каулитц вздохнул: остался всего год. Всего год в этой чертовой школе. Погруженный в свои мысли, он и не заметил, как рядом припарковался старенький Форд.
- Каулитц! – вырвал его из мыслей голос Тома. Билл вздрогнул и вытаращился на него: было странно слышать свою фамилию из уст бывшего друга. – Чего стоишь? Подвезти?
- Н…н… - начал заикаться Билл, удивленный до глубины души.
- Садись, все равно автобус уже пропустил, - предложил Трюмпер. Билл немного поколебался, размышляя, что лучше: прогулять занятия или нарваться на порцию сарказма, но решил, что в выпускном классе отлынивать от школы не комильфо, и залез в автомобиль.
Том Трюмпер был первым в их параллели, кто получил права. Ему, как и Биллу, исполнилось восемнадцать годом раньше: ребят отдали в школу позже, поскольку в семь они были тощими, слишком мелкими для школы, и родители, собравшись за столом переговоров, решили, что лучше им еще год поболтаться в детском саду.
Следом за Трюмпером права получили и еще половина учащихся, кто-то раньше, кто-то позже, так что теперь большая часть учеников игнорировала школьный автобус.
Странно, он до сих пор помнил запах Тома. Как выяснилось. Воздух в машине был пропитан им, и Билл помимо воли ударился в воспоминания о том, как классно было раньше: таскаться на речку и купаться до посинения, гонять на велосипедах, распугивая девчонок, лазить на чердак, воображая, что там живут привидения…
- Чего притих? – ухмыльнулся Трюмпер, глядя на него исподлобья. – Не бойся, не укушу.
- Было бы кого бояться, - фыркнул Билл, откидываясь на удобно сиденье.
- Да ты у нас смельчак? – выгнул бровь Том, трогаясь. – Что же твой длинный язык укорачивается, когда к тебе пристают хулиганы?
- Не вижу смысла в общении с быдлом, - выпалил Каулитц и тут же пожалел: Том был одним из тех, кто постоянно поддевал его. Вот сейчас высадит и будет прав, между прочим.
Трюмпер, впрочем, отреагировал неожиданно: он рассмеялся, обнажая белые чуть кривые зубы, тряхнул густым хвостом светлых дредов и вдавил педаль газа в пол. Жалобно взвизгнули покрышки, Билл вжался в сиденье.
- Не ссы, лягуха! – заметил его испуг Том. – Я отличный водитель, на меня еще никто не жаловался!
- Потому что они все в… в… в могилках? – проклацал зубами Каулитц, судорожно соображая, что нанесет ему больший урон: катапультирование на всем ходу из машины или удар бампером о стену.
- Шутник, что ли? – рассмеялся Трюмпер, резко разворачивая машину и едва не вылетая в кювет.
- Черт тебя подери, Том! Ты хочешь, чтобы нас размазало к чертям?! – взвизгнул Билл.
- Ссыкло, - констатировал Трюмпер и чуть сбросил скорость. – Такое же ссыкло, каким был всегда.
- Я не виноват, что мне отсыпано больше чувства самосохранения, - огрызнулся Каулитц, немного успокаиваясь.
- Тебе отсыпано больше занудства, вот что, - сказал Том, не отрывая взгляда от дороги.
Билл не стал продолжать бессмысленный разговор. Парень прикрыл глаза и попытался дышать глубже, не замечая обидных слов и скорости, которая все еще была довольно приличной.
Он задремал, пока они ехали – расстояние до школы было приличным – и дернулся, когда Том потряс его за плечо.
- Что? – пробурчал он, потирая глаза. – Уже?
- Ага, - кивнул парень. – Пока кто-то спал и видел розовые ромашки и барби на блюющих радугой пони, некоторые следили за дорогой, чтобы не размазаться тонким слоем по стене.
Билл вспыхнул, завозился, расстегивая ремень безопасности. Том насмешливо наблюдал за ним, добавляя неловкости. Когда Каулитц наконец выскочил из авто, Трюмпер предложил:
- Могу и завтра подкинуть.
Билл скривился и, ничего не ответив, быстро зашагал в сторону школы. Доброта бывшего друга была подозрительной. Особенно после многих лет откровенного презрения.
В школе все шло своим чередом. Том никак не выдавал своего странного поведения утром, отпустив пару идиотских шуточек в его адрес, когда раздали контрольные. Билл молча проглотил их, впрочем, как и всегда: связываться с компашкой Трюмпера, как на подбор состоявшей из гориллоподобных лбов, не хотелось.
Зато на истории Том отжег: не смог вспомнить ничего из того, что им задавали. Билл ржал вместе со всеми, но, судя по хмурому взгляду в его сторону, попал лишь он один.
Так и вышло. После занятий Том поджидал его на автобусной остановке. Тарабаня пальцами по рулю, он не попросил, но приказал Биллу садиться. Отказывать было себе дороже. Вздохнув, Каулитц плюхнулся на сиденье и пристегнулся.
Трюмпер молчал практически всю дорогу, а когда Каулитц попытался заговорить, сделал музыку громче. Более, чем прозрачный намек. Билл пожал плечами и расслабился, слушая бодрый речитатив какого-то ниггера. Стремно было признаваться даже себе, но Биллу нравилось.
Том открыл рот уже подъезжая к дому, и сказал то, от чего у Билла отвалилась челюсть.
- Подтяни меня в учебе, Билл, - попросил он, глуша мотор напротив калитки Каулитцев. – Иначе мне не светит учиться в универе.
- Нафиг мне это? – поинтересовался Билл. – Ты портишь мне кровь в школе, теперь хочешь еще и дома доставать? Не получится!
- Я перестану тебя доставать. И парней попрошу, - предложил Том.
Заманчивое предложение. Билл представил себе мир без ежедневных издевок Трюмпера и компании, и солнце, как показалось, стало сиять сильнее. Он вздохнул:
- По каким предметам нужна помощь?
- Вообще-то, по всем, - почесал макушку Том, виновато улыбаясь. – Я сильно распустился в последнее время.
- Ты хотел сказать – последние лет десять? – фыркнул Каулитц.
- Если я сказал, что перестану тебя доставать – это еще не значит, что я не вздую тебя за подколы, - моментально завелся Том. – Так что, как тебе сделка?
- Заманчиво. Ладно, что с тобой делать. Приходи сегодня в восемь. И учебники захвати по тем предметам, что у нас завтра. Если вдруг забыл: литература, алгебра, география и английский.
Билл думал, что объяснить приход старого друга маме будет сложно, но та лишь порадовалась, что они снова начали общаться. Типа они начали, как же! Своей помощью он лишь заработает нейтралитет, последний спокойный год.
Том пришел ровно в восемь, минута в минуту. Билл удивился такой пунктуальности: Трюмпер не производил впечатления человека, живущего по часам. Тем не менее, в двадцать ноль-ноль он позвонил в дверь, и Каулитц побежал открывать.
Том прошел внутрь, чуть задев его плечом, и внутри моментально проснулось раздражение: какого черта его пихают в его же доме? Кое-как подавив противное чувство, Билл вспомнил о гостеприимстве и предложил:
- Печенье будешь? Мама напекла целую гору, не думаю, что все в нас влезет.
- Не откажусь, - кивнул Трюмпер, осматриваясь. – Надо же, почти ничего не поменялось.
- Руки не дошли, - почему-то начал оправдываться Билл. - Проходи на кухню, мой руки…
- … Садись за стол, - подхватил Том. – Я помню, что делают в таких ситуациях, спасибо.
Пока пили чай, перекинулись парой ничего не значащих фраз. Том поинтересовался, не отвлекает ли его, хотя было заметно, что это его на самом деле не очень-то волнует. Если честно, создавалось впечатление, что Тома вообще ничего не волнует, кроме его смартфона, очень уж часто тот пиликал о пришедшей смс и так же часто парень отвлекался, чтобы ответить.
В учебе Трюмпер оказался полным пнем. Он путал неправильные глаголы, пока они составляли текст по английскому, и злился, что Каулитц отказывается написать его вместо него; он не смог вспомнить столицы нескольких стран, когда они готовились к географии и почему-то снова злился на Билла; а когда приступили к алгебре и вовсе порывался стукнуть Каулитца по плечу за то, что сам забыл формулу дискриминанта. В общем, подтягивать Тома Трюмпера в учебе оказалось делом совершенно неблагодарным, и Билл даже подумал, что может сорваться и послать бывшего друга ко всем чертям с его глупой затеей, но все подобные мысли быстро выветрились, как только Том заглянул в глаза и тепло сказал:
- Спасибо.
Черт побери, одно «спасибо», и Билл готов помогать и помогать ему! Если, конечно, он не решит начать снова задирать его в школе. Чудеса в решете.





Глава 2.


Утром Том заехал за ним. Билл еще не до конца собрался, когда на улице посигналили. Сначала он не придал этому значения, но звук повторился вновь. Выглянув из-за занавески, Каулитц едва не упал: перед домом стоял Форд Тома. Наскоро собравшись и забыв бутерброды, заботливо приготовленные мамой с вечера, Билл выскочил из дома и запрыгнул в машину.
- Это еще что за новости? – поинтересовался он, отдышавшись. Том молча утопил педаль газа в пол, и Билл снова боялся добрую половину пути, пока Трюмпер не смилостивился и не сбросил скорость.
- Будем считать это моей благодарностью, - фыркнул он.
- Вроде ты должен был не задирать меня в школе, - напомнил Билл.
- Тебя что-то не устраивает? – повернулся к нему Трюмпер, и парень предпочел замолчать: в самом деле, желание Тома помочь не было лишним: Билл частенько опаздывал на автобус.
Сегодня Трюмперу определенно везло: его не спрашивали. Возможно, все дело было в том, что он не страдал фигней, как делал обычно, а внимательно слушал, что ему говорят, но, может, он просто получил свой лимит оценок, и преподаватели начали обходить его фамилию стороной. Билла это радовало: несмотря на то, что вчера они потратили добрых три часа на подготовку, знаний у Трюмпера едва ли стало больше.
На английском, когда им сказали придумать диалог, Том сам вызвался пересесть к нему, и весь класс удивленно вытаращился на него, явно пораженный таким заявлением. Билл и сам был шокирован: до сих пор одноклассники не вызывались сидеть с ним. Это означало быть таким же лузером и ботаником, чего никто, ясное дело, не хотел.
Трюмпер же словно не замечал удивленных взглядов и ступора самого Билла. Он деловито разложил свои тетради на парте и повернулся к нему с карандашом наперевес, готовый записывать, ну, или ткнуть этим самым карандашом в глаз. Билл шумно сглотнул, пытаясь поскорее переварить то, что произошло и не выдать собственных эмоций. Все нормально, он обещал помочь Тому.
- Каулитц! – окликнул Билла парень после урока. – Жду тебя через десять минут на стоянке, поедем домой.
Билл кивнул и поспешил ретироваться, краем уха слыша, как друзья Тома удивляются тому, насколько Трюмпер вдруг стал с ним любезным. Ответа он уже не слышал, но он явно был смешным, иначе почему вся компания взорвалась смехом?
К машине он пришел чуть раньше Трюмпера, и минут пять грелся на солнышке, прислонившись к боку Фордика. Страшно хотелось есть, и Билл лениво подумал о том, что, будь они такими же друзьями, как были раньше, он наверняка отчитал бы Тома за опоздание: обед – это, как ни крути, святое, тем более, когда забыл бутерброды дома и не перекусил в школе.
- Давно ждешь? – спросил Трюмпер, подходя к машине и снимая ее с сигнализации.
- Не так давно, чтобы быть злым, но достаточно, чтобы жутко оголодать, - расплывчато ответил Каулитц, усаживаясь на переднее сиденье. – Так что я, наверное, даже не буду против прокатиться с ветерком.
- Хочешь сендвич? – предложил Том, снимая с плеча рюкзак и выуживая оттуда плоский контейнер. – Потому что лично я до дома вряд ли доеду, сожру руль по дороге.
- Давай, - легко согласился Билл. Думать о причинах такой дружелюбности бывшего друга не хотелось, он решил просто воспринимать это как данность, и все сразу стало много легче. Немного подкрепившись, Каулитц почувствовал, что отрубается. Этот день почему-то оказался жутко утомительным. Под размеренный речитатив из колонок он задремал и проспал до самого дома, где его разбудил Том, пребольно ткнув в бок.
- Во сколько мне приходить?
- В во-о-у-у-о-осемь, - зевнул Каулитц, потягиваясь, и отстегнулся. – Блин, я так хорошо спал.
- Ты за каких-то пару дней оборзел так, как никто не борзел, - снова ткнул его Трюмпер. – Вали давай, у тебя еще целая куча дел.
- Например? – выгнул бровь Билл.
- Поесть, убрать на заднем дворе, подготовиться к занятиям со мной, - начал перечислять парень.
- Подожди, - перебил его Билл. – Ты-то откуда знаешь, что я по четвергам задний двор привожу в божеский вид?
- Во-первых, мы соседи, - фыркнул Том. – И мое окно выходит как раз на ваш задний двор. Во-вторых, ты делаешь это столько, сколько я тебя помню. А это, ты сам понимаешь, очень долго. Все, проваливай, - он ткнул Билла в бок снова, на этот раз больнее, чем в предыдущие два, и Каулитц ойкнул от неожиданности. – Иди-иди, расселся, не выкуришь!
- Как это невоспитанно, - опомнился Билл. – До вечера!
- Увидимся, - кивнул Том.
После быстрого обеда парень переоделся в домашнюю одежду и поплелся убираться во дворе. Эту обязанность он ненавидел, особенно по осени. Мать всегда придирчиво проверяла результат работы, так что сгрести листья как попало не прокатывало. Приходилось подолгу собирать их граблями, пока территория не становилась идеально чистой.
Проклиная деревья, растущие на заднем дворе и осень, Билл принялся за работу.
- Что, Каулитц, работаешь? Работай - работай, солнце еще высоко! – вылез из-за забора Трюмпер. Билл скрипнул зубами: он так надеялся, что в светлую голову Тома не придет поглумиться над ним по поводу еженедельной уборки. Но… Но Трюмпер не был бы Трюмпером, если бы упустил возможность поиздеваться над бывшим приятелем. И как еще не начал раньше?
- Работаю, - согласился он, продолжая грести. – А тебе что, как всегда нечем заняться, и ты решил достать меня?
- Зришь в корень, Каулитц. – Том прищурился, подтянулся на руках и уселся на заборе, став похожим на озябшего воробья. – Я тут подумал... Не хочешь сделать за меня математику?
- Чего? – заморгал Билл. – Я не понял, ты ничего не перепутал? Насколько мне помнится, мы договаривались о том, что я тебя подтягиваю.
- Не прокатило и ладно, - легко отступил Том. – Тогда давай поступим так: я уберу твой двор, а ты объяснишь мне литературу. Я проще запоминаю на слух.
Билл задумался. Собственно, почему бы и нет? Убирать задний двор он терпеть не мог, а если ему предлагают этого не делать… Только идиот откажется! Идиотом Билл не был.
- Только так, чтобы моя мама не знала, что это не я великий труженик, - решился он. – Тащи сюда учебник.
Дважды просить не пришлось, Том метнулся стрелой, и уже спустя каких-то пять минут он греб опавшие листья, а Каулитц за неимением стула сидел на его рюкзаке и читал задание.
- Так что ты собираешься делать вечером? – снова спросил Трюмпер спустя полчаса, когда Каулитц попросил тайм-аут. – Ну, я имею в виду, после того, как мы позанимаемся?
- Тебе-то что? – отозвался Билл.
Парень оперся на грабли.
– Может, придешь ко мне, поиграем в плейстейшн?
Тут челюсть у Каулитца медленно поползла вниз. Нет, он, конечно, решил не запариваться по поводу такой внезапной перемены настроений Тома, но приглашать его в гости…
- Я… Я не могу. И не хочу. И вообще, греби лучше, - окончательно сконфузился Каулитц, возвращаясь к литературе. Вскоре, впрочем, пришлось поменяться ролями: Том переменился в лице, подскочил к нему и скинул с рюкзака, прошипев, что идет мама. Билл подхватился, сцапал грабли и начал изображать кипучую деятельность.
- Работаешь? – грозно спросила она, сдвинув брови. – О, Том, какая неожиданность! Дважды за эту неделю – неужели ваши детские склоки наконец остались в прошлом?
- Не то, чтобы… - начал Билл, густо краснея, но Трюмпер его перебил:
- Да, фрау Каулитц. Но, должен открыть вам секрет: это все только из-за вашего печенья.
Смутив маму и окончательно поставив Билла в тупик, Том поднялся, подошел к забору и перемахнул через него. Спустя секунду, правда, его голова высунулась и сообщила:
- Ну, бывай, Билл. До вечера.
- Ага, встретимся в восемь, - проблеял удивленный Билл, задумчиво водя граблями по идеально чистой земле.

- Я никогда не выучу эти чертовы даты! – вспылил Том, вскакивая с дивана и начиная мерить комнату шагами. – Мерзкая история, ненавижу! Как ты умудряешься все это помнить? – бушевал он.
- Том, сядь, - попросил Билл. – Не все сразу. Сейчас просто пару раз прочитай параграф, выпиши основные даты, а вечером, перед сном, повтори. Возьми это за правило, и у тебя не будет никаких проблем.
- Ну точно, - хмыкнул парень, наматывая на палец косичку. – Тебе легко говорить, сам-то все знаешь!
- Ну, я же не всегда всё знал, - возразил Каулитц, растягиваясь на кровати в полный рост. – И меня тоже это бесило, но… Эта штука работает. Прочесть пару раз, записать и повторить. Проще простого, Том.
- Только на словах, - пробурчал юноша, плюхаясь у него в ногах. – На деле фигня какая-то выходит. Мне не хватает времени.
- Тебе не хватает желания, - полез в спор Билл. – Тебе гораздо больше хочется тусить с друзьями, пить и лапать девок. Это у тебя получается отлично! У любого бы получилось!
- … Сказал парень, который не сходил ни на одну тусовку, - скривился Трюмпер и снова схватил учебник. – Ладно, на чем мы там остановились?
- Нет, подожди, - полез в бутылку Билл. – То есть ты считаешь, что тусить – большое достижение?
- Я считаю, что жизнь дана нам для того, чтобы жить, а не прозябать, - отрезал Трюмпер. – Молодость у нас одна, а не двадцать пять, просто глупо проводить ее, глотая книжную пыль!
- Если в молодости поработать на будущее – все сложится так, что ты каждый день сможешь позволить себе тусить! Что в молодости, что в старости! Ты придурок, если не понимаешь этого.
- А ты придурок, если не понимаешь, что нужно отрываться, - гаркнул Том. – Да ты и не умеешь!
- Я не умею?! – взвился Билл.
- Ты! Ты даже пива попить ссышь, не говоря о том, чтобы покурить!
- «Не хочу» и «Ссу» - разные вещи, Трюмпер! Но если тебе так надо, чтобы тебе что-то доказали, то пожалуйста, хоть сейчас! Тащи свое пиво, тащи свои сигареты!
- Ты серьезно? – осекся Том, как-то моментально превращаясь в себя обычного. Билл тяжело вздохнул:
- Серьезно. Тащи, посидим, покурим, раз тебе так неймется. Ты ведь не успокоишься, пока не докажу тебе, что я действительно сознательно выбираю такую жизнь, да? – Трюмпер отрицательно помотал головой. – И чего ты сидишь тогда?
- А ничего, что у тебя мама дома?
- Что ты предлагаешь? – выгнул бровь Билл.
- У меня никого не будет до глубокой ночи, можем и выпить, и покурить, и даже пару раундов в приставку рубануть.
- Ну… - Была, не была! – Ладно. Пойдем.
Они не сговариваясь улизнули через окно спальни и так же пробрались к Тому. Словно не было этих нескольких лет, как будто еще вчера ходили так друг к другу. Билл, правда, ненадолго завис, но парень подсадил его, довольно грубо схватив подмышки.
У Трюмпера была новая кровать, другие обои, но в целом комната не претерпела особых изменений. Билл уселся на подоконник и, остановив взгляд на Томе, с усмешкой произнес:
- Ничего не меняется. Да?
- Где-то я это уже слышал, - рассеянно ответил Трюмпер, испортив замечательную шутку, и полез под кровать.
- Ты чего делаешь? – удивился Билл, присаживаясь на подоконник.
Раньше он разваливался здесь как царь и подолгу грелся на солнышке, завидуя Тому: у того была солнечная сторона, а потому в комнате вечно стояла жара. Самому Трюмперу это не очень нравилось, и он не раз в шутку предлагал поменяться комнатами. Они были довольно разными, если посудить: Билл был теплолюбив сверх всякой меры, в то время как самым классным местом для Тома, кажется, была морозилка. Когда они еще дружили, то лишь смеялись над этим, а сейчас… Сейчас подобные мелочи разделяли их, как океан.
- Не думаешь же ты, что я храню пиво на самом видном месте? – пропыхтел Трюмпер, выползая из-под кровати и с грохотом вытаскивая три бутылки следом.
- Офигенная пьянка, - скривился Билл. – Обожремся с тобой в дрова!
- У меня много подобных тайников, - надулся Том, вытирая пыль с пивных бутылок. – Черт, теплое…
- Да фиг с ним, давай уже выпьем его, и делу конец!
Том задумчиво почесал бровь, рассеянно глядя на Билла. Было совершенно очевидно, что в голове его идет какой-то тяжелый мыслительный процесс. Он так надолго подвис, что Каулитц уже хотел стебануть его по поводу медленно работающих шестеренок, и даже открыл рот, но ровно в этот момент Трюмпер решил отвиснуть:
- Так не пойдет! Пьянка не должна начинаться словами «Давай уже выпьем его, и делу конец!» - обиженно проговорил он.
- Тогда придумай другой лозунг, и приступим! - потер ладони Билл.
Происходящее понемногу начинало раздражать его, но он честно старался не подать виду. Том всегда был довольно дотошным, и, если когда они были друзьями, Билл готов был закрыть на это глаза, то теперь это прямо выпячивалось, давило, заставляя злиться.
Трюмпер задумался. Теперь он стоял посреди комнаты и с видом мыслителя потирал подбородок, и Биллу снова показалось, что он слышит, как скрипят несмазанные шестеренки.
- Да начнутся Голодные Игры! – выпалил Каулитц неожиданно даже для себя и сам рассмеялся, довольный своим блистательным чувством юмора.
Том глянул на него исподлобья и буркнул:
- А ты всегда был мастаком на шутки-самосмейки… Ладно, пусть будет так, уже не первый – отвратительный во всех смыслах – вариант.
Он протянул Биллу бутылку, а сам ловко свернул крышку со своей, сразу присасываясь к горлышку. Пить у него получалось как-то… Эффектно. Настолько, что Каулитцу тоже захотелось прямо сейчас испить пива, и он не отказал себе в этом желании.
Глядя на Тома можно было подумать, что напиток будет невероятно вкусным, таким, что можно выпить ящик и не почувствуешь. На деле всё оказалось иначе. Пиво было теплым, почему-то чуть выдохшимся и страшно горчило. Сделав пару больших глотков, Билл вытаращился на Тома, продолжавшего поглощать мерзкую жидкость как амброзию.
- Черт тебя дери! – воскликнул он, когда Трюмпер, смешно чпокнув губами, оторвался от бутылки и чуть осоловело уставился на него. – Ты чёртов монстр, ты знаешь? Оно отвратительно!
- Сам ты отвратителен, - оскорбился Том, падая на кровать и глядя теперь снизу вверх. – Ты просто не умеешь пить!
- Я умею пить! – запротестовал Билл. – Но я отказываюсь пить эту мерзость, охлади его хоть, что ли…
- Ты всегда таким был, - вдруг доверительно сообщил ему Трюмпер. – Херов эстет. Знаешь, как меня это бесило? – вскинулся он, и глаза его сверху казались круглыми. – Что я, по-твоему, должен сделать? Кинуть в него лед? Ты не перестанешь ныть!
- То есть поставить третью бутылку в морозилку тебе в голову не пришло? – изогнул бровь Каулитц. – Это то, что всегда бесило меня: ты тормоз. Ты ужасный тормоз, Том.
- Один – один, - заржал тот и, подхватив бутылку, вышел из комнаты.
Нет, этих лет действительно словно не было. Не изменилось ровным счетом ничего. От комнаты Тома до лестницы четыре шага – раз, два, три, четыре – он перепрыгивает через ступеньку – раз, два, три, четыре – шумно приземляется внизу – тр-р-рах! – открывает холодильник, и как тут не ударить дверцей о стену? – дыщ! – и обратно, топоча как стадо юных слонов.
Билл расслабленно потянулся, устраиваясь на подоконнике удобней, и отпил немного пива. На самом деле не так уж и плохо. Ну теплое, ну горчит, что же теперь, изображать трагедию? Об этом он и не преминул сообщить вернувшемуся Трюмперу. Тот ответил, что Билл как есть идиот, и что совершенно зря этот идиот обозвал его, Тома, тормозом. Каулитц решил, что в этот раз обзывательство необидное, так что и огрызаться ни к чему. Вместо этого он вдруг проговорил задумчиво:
- Помнишь, раньше на кровати лежал дополнительный плед?
Он действительно лежал: Билл обожал сидеть на подоконнике. Днем на нем было тепло, даже иногда жарко, а вот к вечеру холодало настолько, что у Билла замерзала спина, а один раз его даже продуло. С тех пор заботливый Трюмпер начал класть на подушку плед, в который Билл заворачивался, едва ему становилось холодно.
Сейчас же Том лишь загадочно улыбнулся, открыл шкаф и… Плед прилетел прямо Каулитцу в лицо. Тот фыркнул, разворачивая его:
- Очень гостеприимно, знаешь ли!
- Скажи спасибо, что я вообще помню, где он лежит! – огрызнулся Трюмпер, но в его словах не было ровным счётом никакой агрессии, к которой Билл так привык в последние годы.
За ничего не значащей болтовней вечер пролетел незаметно, и Каулитц был немного расстроен, когда позвонила мама и спросила, не надоел ли он Тому, намекая на то, что пора домой. Трюмпер же в ответ проорал, что да, надоел хуже пареной редьки, но у них есть незаконченное дело, и, как только они его завершат, он сразу вышвырнет Билла прямо в розовый куст фрау Каулитц. Мама рассмеялась и сказала, что готова еще немного подождать.
Повесив трубку, Билл вытаращился на Тома, ожидая, когда же тот сообщит, что за дела у них еще остались, но тот лишь снова прилип к бутылке и сосал пиво до тех пор, пока Каулитц, уставший ждать, не спросил, что за, черт побери, дельце.
- А! Ты об этом, - он рассеянно провел рукой по дредам. – Ну, нам придется залезть на крышу, но если ты ссышь…
- Я ссу? – перебил его возмущенный Билл. – Пойдем на крышу! Нашёл, тоже мне, ссыкуна!
На самом деле Каулитц не очень любил высоту, но показать трусость перед Томом, когда тот едва снова начал общаться с ним он не мог. Впрочем, ничего страшного в их походе не оказалось, они не полезли болтаться по краю, как нарисовал в своих фантазиях Каулитц, а лишь немного высунулись с чердака, и Том вытащил из кармана сигареты.
- Я не курю! – шепотом сообщил Билл, протягивая руку. – Но сегодня, пожалуй… Да…
Нет, ему совершенно не понравилось курить. От сигареты першило в горле, а сам дым забивал лёгкие, не позволяя нормально дышать, отчего Билл постоянно закашливался, но… Но Том курил, и он курил. Было бы странно, если бы отказался.
Домой Билл пришёл глубоко за полночь, и в самом деле едва не своротив розовый куст.






Глава 3.



На следующий день мама разбудила его весьма необычно. Нет, она не вылила ему на голову воду или что-то в этом роде, она просто спросила:
- Фу, ты что, лук вчера ел?
Этот вопрос так озадачил Билла, что он сразу проснулся, потрясенно глядя на маму. Какой лук? Почему она так решила? Лук? Нет, серьезно, лук?
- Лук? – схватил он за хвост одну из вполне однотипных мыслей, крутящихся в голове. – Какой лук?
- Ну, я не знаю, - неуверенно протянула она. – Может, Том делал сендвичи и не пожалел его… А может, вы просто грызли его как яблоки…
- Мне нельзя яблоки, - напомнил он, чувствуя себя героем тупой комедии.
- В любом случае, завтрак на столе, школьный обед в холодильнике, а я убежала на работу.
С этими словами мама развернулась на пятках и покинула комнату, оставив Билла в непонятках относительно того, о каком, к чертовой матери, луке она говорила. Так ничего и не придумав, юноша сладко потянулся и недовольно выполз из-под одеяла, чувствуя, как мурашки тут же побежали по телу. До ванной Билл несся почти бегом, мечтая о горячем душе.
После банных процедур жизнь стала казаться куда лучше. Напевая, Билл зашел в комнату и остановился на пороге. В помещении действительно витал слабый запах лука, такой, как если бы он съел на ночь целую головку. Пожав плечами, Билл подключил фен к розетке и принялся сушить волосы, напевая незамысловатую мелодию. Он едва не заорал, когда увидел в зеркале фигуру, и, не раздумывая, швырнул в нее расческу.
- Убить меня вздумал? – возмутился Том, уклоняясь. – Сигналю тебе как больной уже минут пять, не слышишь, что ли?
- Придурок! – возопил Билл, демонстративно хватаясь за сердце. – Не слышал я! Как ты сюда попал?
- А как я раньше сюда попадал? – огрызнулся Трюмпер, усаживаясь на кровать. – Через окно, конечно! Ты так и будешь стоять столбом, или все-таки продолжишь собираться? Есть что сожрать?
Билл закатил глаза, поворачиваясь к зеркалу и придирчиво оглядывая себя.
- Ты знаешь, где кухня; сам сказал, что ничего не поменялось, - бросил он через плечо выжидательно глядящему на него Тому. – И мне чего-нибудь притащи!
Том, уже вставший с кровати и направившийся к выходу из комнаты, резко остановился.
- Ничего не попутал?
- Твоя борзость не знает границ, - фыркнул Каулитц. – Ты собираешься жрать у меня дома и отказываешься принести перекусить мне?
Том задумчиво почесал бровь:
- Это ты борзеешь с каждой секундой. Но мне нравится. Такими темпами скоро перестанешь быть тем ссыкуном, коим сейчас являешься. Кстати, проветрил бы комнату, перегаром несет так, что аж глаза выедает.
И он вышел, оставив Билла наедине с собственным недоумением. Что это было? Что за, черт возьми, резкие смены настроения?
- Наркоман, что ли, - пробормотал Каулитц, включая фен и поворачиваясь к зеркалу.
Уже в машине Том молча протянул ему контейнер с сендвичем. Мама такие не делала, и Билл сделал вывод, что таким образом Трюмпер извиняется за съеденный завтрак и хамское поведение в комнате. Кивнув, он приступил к трапезе, стараясь не обращать внимания на скорость, что было проблематично…
- Слушай, твой болид Формулы-1 не взорвется от таких перегрузок? – не выдержал он уже почти около школы. – Я имею в виду, она так стонет, когда ты гонишь, что мне кажется, что она вот-вот развалится, и мы побежим ножками, как те древние люди из мультиков…
- Ты вообще не можешь молча сидеть, да? – повернулся к нему Том и забавно сложил бровки домиком. – Нам осталось ехать всего пару минут, я даже сендвич сделал, лишь бы ты не бубнил, как старый дед! Твои, кстати, тоже захватил, на заднем сиденье валяются.
Сказав это, он утопил педаль в пол, заставляя Билла нервничать еще сильнее. В школьный двор они въехали с диким визгом шин и девчонок, что стояли около ворот.
- Трусихи, - удовлетворенно заметил Том, паркуясь.
- У тебя, я смотрю, весь мир из трусов состоит, - пробормотал Каулитц, отстегивая ремень безопасности и пытаясь вырваться из машины. Это ему удалось не с первой попытки: мерзкий Трюмпер заблокировал двери и позволил Биллу вылезти лишь когда нахихикался вдоволь. Показав негодяю средний палец, Билл в испорченном настроении поплелся на занятия.
Его и в самом деле больше не задирали. Просто не решались. Том сидел с ним на всех предметах, то есть вообще на всех! И ладно бы сидел молча, но, как выяснилось, за эти годы Том Трюмпер прекрасно отточил коммуникативный навык, и теперь пытался болтать всё время. Не то, чтобы Билл не любил потрепаться, нет, он очень любил, но на уроках он, как правило, был сосредоточен на новых темах, а Трюмпер ему мешал, поэтому уже на третьем занятии Билл пригрозил выселить его. Это почти помогло, и теперь Том изображал оскорбленную невинность, демонстративно перекидываясь записками с одноклассницами. Скорее всего, именно из-за этого его вызвали решать довольно заковыристый пример на математике, и если бы Билл не корчил рожи, показывая, где Трюмпер пытается пойти неверным путем, то тот явно провалился бы и схватил очередную неудовлетворительную оценку. С помощью Каулитца же он наскреб на тройку и уселся за парту совершенно счастливый.
- Надо разработать систему знаков, чтобы ты мог помогать без палева! – сообщил он, склонившись к Биллу так близко, что дыхание приятно защекотало кожу.
- Не нужна нам никакая система! – прошипел он в ответ, тоже поворачиваясь к Трюмперу и оказываясь с ним в прямом смысле нос к носу. – Ты просто всё выучишь!
Вместо ответа Том скривился и моментально отвернулся от него, принявшись что-то строчить на листке бумаги. Весь его вид выражал крайнюю степень презрения и обиды, хотя Билл и не понимал, от чего.
После урока Трюмпера как ветром сдуло, и Каулитц, признаться, был этому только рад. В его жизни как-то резко стало слишком много Тома, и это не то, чтобы напрягало, просто… Просто он успел отвыкнуть от всего этого, от эдакой бесконечной дружбы, когда не отлипаешь друг от друга ни на секунду. Да и не были они с Томом друзьями…
Найдя свободное место на лавочке во дворе школы, он уселся туда и вытащил из сумки контейнер с обедом. И совершенно не удивился тому, что один из них был надкусанным – очевидно, Трюмпер с утра проверял, что из лежащего на столе ему понравится больше, и по какой-то причине отверг завтрак Билла. Через мгновение и сам Каулитц узнал, по какой: мама накрошила в школьный обед лука. Лука, черт побери!
Положив бутерброд обратно в контейнер, пышущий гневом и луковым запахом, Билл набрал мамин номер и, едва услышав ее голос, выпалил:
- Теперь от меня несет луком! Как ты это объяснишь?
- Дорогой, от тебя и утром им несло, - растерянно ответила мама. – Я подумала, что, раз тебе он так нравится, то можно немного и в сендвич положить, для вкуса.
- Ты меня очень выручила, - прошипел юноша и сбросил вызов.
Конечно, он выковырял весь лук и закончил трапезу, но настроение было основательно подпорчено, и на английский он пришел недовольным и все занятие старательно заштриховывал клетки в тетради. В целом, всё было как обычно, только Том сопел рядом, немного раздражая.
Сразу после звонка, когда Билл хотел под шумок улизнуть, Том перехватил его и сообщил:
- Подожди меня минут десять в машине.
И протянул ключи. При всем, черт его дери, классе. В кабинете воцарилась гробовая тишина, и Каулитц слышал, как громко дребезжа своим пропеллером, пролетела муха. Глубоко вдохнув, он твердой рукой взял ключи от колымаги и вышел из класса, гордо расправив плечи.
Во что хренов Трюмпер его втягивает?
Именно этот вопрос Билл и задал Тому, когда тот соизволил явиться и плюхнуться на место водителя.
- Ты параноик, - ответил тот. – Нахрен мне нужно во что-то тебя втягивать? Общаюсь с тобой, как с человеком.
- Для этого необязательно демонстрировать внезапно напавшее дружелюбие перед всем классом, - резонно заметил Билл.
- Слушай, я по жизни такой, - начал объяснять ему Том, как тупому. – Я реально очень дружелюбный и, если уж мне приходится с тобой общаться, то я не вижу никакой проблемы в том, чтобы не делать из этого секрет Шинели.
- Полишинеля, - поправил его Каулитц и прыснул: - Секрет Шинели, охренеть!
- … добродушный и не очень умный, - спокойно проговорил Том, заводя машину и довольно резко трогаясь, отчего Билл уже привычно схватился за сердце. – Но, по крайней мере, не ссыкун.
- Я тоже не ссыкун! – огрызнулся юноша, опасливо поглядывая в зеркала заднего вида. – Просто ты хреновый водитель. Водятел, я бы сказал.
- Я водятел?! – возмутился Том, отвлекаясь от дороги. – Я могу даже не смотреть на проезжую часть, блин, да я могу даже коленями рулить. Коленями, Каулитц! Ты когда-нибудь пробовал?
- Я и руками-то не пробовал, - признался Билл. – Все эти консервные банки пугают меня до чертиков. Перепутаешь педали – и вот, жизнь насмарку, а сам ты уже на скамье подсудимых за то, что сбил курицу с коляской. Или, еще хуже, даже не педали перепутаешь, а просто… ну, не знаю, все системы взбесятся, и нет тебя, такого красивого и умного… Это я про себя, если ты не понял, - пояснил он, решив, что с Тома станется присвоить комплимент себе.
- Говорю же, ссыкун, - покачал головой Трюмпер. – Знание начинки машины и опыт уберегут тебя и от аварии, и от поломки машины. Хочешь, научу?
- Управлять херней весом в полторы тонны? Спасибо, обойдусь, - поежился Билл.
- Я все равно научу, - Том потер переносицу.
Раньше это означало, что он что-то задумал. Причем задумал так, что его не остановить. Выдумал чертов гениальный план и теперь кумекает, как бы его реализовать. Фишка была в том, что ни одного чертового раза из этого не вышло ничего хорошего, и поэтому Билл попытался все же избежать грядущего ужаса:
- Даже не думай!
Ну да. Как будто есть какая-то возможность увидеть перед носом лавину и не быть погребенным заживо.
- Я и не думаю, - расслабленно ответил Том и свернул в противоположную от их улицы сторону.
- Высади меня, - занервничал Каулитц. – Я есть хочу!
- Потом поешь, - сказал мистер невозмутимость, продолжая гнать в неизвестном направлении. – На твоем месте я бы расслабился – ехать нам еще долго.
- Чтоб тебя, - выругался Билл. – Есть хоть что-нибудь пожевать?
- По дороге купим.
- Обычно так говорят, когда едут в другой город, например, - еще сильнее напрягся Каулитц.
- Значит, мы едем в другой город, - не стал спорить Том.
- Знаешь, как круто мне жилось, пока ты не решил взяться за ум? – простонал Билл, но с судьбой предпочел смириться.
Через полчаса Трюмпер остановился у магазина и не забыл заблокировать машину, чтобы Каулитц не смог улизнуть. Как будто тот собирался – в обозримом пространстве не было ни одной автобусной остановки, а местность не казалась сколько-нибудь знакомой. И потом, Том, конечно, идиот, придурок и все остальные нелестные слова, но едва ли он из тех, кто в самом деле причинит вред.
- Не знаю, пьешь ты колу в обычной жизни или нет, но сегодня пьешь, - сообщил Том, вернувшись и кидая ему бутылку газировки.
- Я голоден, а не мучаюсь от жажды, - заметил парень, но к бутылке на всякий случай приложился.
Трюмпер завел машину, оставив без внимания его ерничества, и поехал дальше. Некоторое время они молчали: Том сосредоточился на дороге, а Билл на своих мыслях. Удивительно, что сейчас, спустя столько лет и периодического унижения, он чувствовал себя с Трюмпером почти умиротворенно. Будто всего этого времени не было, а если и было, то по какой-то нелепой случайности. Словно они поругались на полгода из-за какой-то ерунды, а теперь снова учатся дружить.
- Почему мы перестали общаться? – наконец озвучил он мысль, которая терзала его долгие годы.
- Потому что ты зануда и ботаник, а я – классный парень, - почти не раздумывая ответил Том и повернулся к нему. – Ну что ты как маленький, в самом деле? Общались-то потому что были единственными ровесниками на районе, с кем мне еще было фонари из рогаток бить, с плаксой Джил?
- Я не бил фонари.
- Говорю же, ты зануда, а потому и дружба на нет сошла, - отрезал Том. – Не отвлекай меня от дороги, почти приехали.
- Куда приехали?
- Учиться водить машину, - изволил удовлетворить его любопытство парень, сворачивая на обочину и останавливаясь. – Теперь меняемся местами.
- Не пойдет! – запротестовал Билл. – Я уже сказал, что не хочу водить! Пусть меня возят, а не я! Эй!
За то время, что Каулитц вопил, Том успел выйти из машины, обойти ее, открыть дверь с его стороны, влезть в салон и отстегнуть ремень, и теперь тянул его за руку. Билл замолчал, поняв, что негодование занимает слишком много сил, и представил себя раком-отшельником, которого пытаются вытащить из раковины. Выглядел, наверняка, примерно так. Еще несколько минут они боролись: Том тащил, Билл сопротивлялся. Потом Трюмпер, видимо, устал:
- Если ты сейчас же не вылезешь, я применю силу.
- А это сейчас, по-твоему, что было?! – возмутился Билл, чем доконал Тома окончательно, и тот внезапно наклонился, схватил его за ноги и потащил из салона. Получилось! Каулитц настолько не ожидал такого подлого приема, что даже не догадался вцепиться во что-нибудь мертвой хваткой.
- Я все равно не буду! – протестовал он, пока Том вел его, скрученного в три погибели, усаживать на свое место.
- Не будешь – домой не попадешь, - пригрозил тот, пыхтя и утрамбовывая его в машину.
- Это похищение.
- Это моя тебе ответная услуга, - парировал Трюмпер, закрывая дверь
- Вот ведь тварь, - пробурчал парень, рассматривая руль.
Еще некоторое время ушло на препирательства. Билл скрещивал руки на груди, демонстративно отворачивался в другую сторону, а Том злился и говорил, что каждый цивилизованный человек просто обязан если не иметь машину, то хотя бы уметь ее водить, чтобы в случае чего иметь возможность сесть за руль и свалить. В его словах был резон, хоть Каулитцу и не хотелось этого признавать, потому уже спустя пятнадцать минут он будто нехотя уставился на Тома:
- Как ее заводить?
- Что, совсем всё грустно? – присвистнул тот и ткнул пальцем в ключ: - Поворачивай. Молодец, видишь, не так уж и страшно. Дальше совсем дело техники, ногу в тормоз, вон он, ага… И на передачу, да, D. Отпускай тормоз.
Они медленно покатились, и Билл затравленно пискнул, вытаращившись перед собой. Это было слишком просто, зря, наверное, он так боялся автомобилей!
- Может, газу прибавишь? – вклинился в его мысли Том. – Соседняя педаль, только не в поооооаааааа!!!! ТОРМОЗИ!
Да, Трюмпер хотел предупредить его, чтобы не топил газ в пол, но не успел, и Форд радостно стартанул вперед, моментально развивая дикую скорость и ревя – во всяком случае, так показалось испуганному Биллу. Те секунды, что он соображал, где чертов тормоз, казались вечностью. Затормозив так же резко, как разогнался, Каулитц почувствовал, как от пережитого ужаса на голове неторопливо шевелятся волосы, а во рту пересохло.
- Чтоб тебя вместе с твоей машиной, - пропыхтел он и собрался попытаться вылезти, но, едва он снял ногу с тормоза, машина снова поехала. – Что за нахрен?
- Может, сперва на P переключишь? – выгнул бровь Том. – Не думал, что ты такой тупой.
- Я так думаю, тебя логарифмы решать не заставляли, пока не объяснили, как, - огрызнулся Билл, наугад переключив коробку на P. – Так?
Том кивнул, отстегнулся и вылез из салона, одновременно вытаскивая из кармана сигареты. Обычно некурящий, Билл ощутил острое желание посмолить, и решил не отказывать себе в удовольствии. Выбравшись вслед за Томом, он встал рядом и жестом показал, что тоже будет. Трюмпер молча протянул ему пачку, подкурил сигарету и уставился вдаль, чуть прищурившись.
Как хренов романтический герой. Или ковбой из вестернов.
Представив себе Тома в ковбойской шляпе и сапогах со шпорами, Билл против воли фыркнул и подавился дымом, сразу сильно закашливаясь и чувствуя, как слезы застилают глаза.
- Ты чего? – Трюмпер похлопал его по спине, и, прокашлявшись, парень смог рассказать ему причину своего безудержного веселья. – Придурок, - пробурчал тот, но в следующий момент заржал: - Не, а чего, классно я бы смотрелся в шляпе?
- Лучше не придумать, - снова закатился Билл и, сделав последнюю затяжку, отщелкнул бычок эффектным жестом. Все испортила его криворукость, и тот упал к ногам вместо того, чтобы выстрелить вдаль. Том смотрел на всё это скептически, но ничего не говорил, не отпускал шуточек. Странно. Еще неделю назад он обязательно что-нибудь ляпнул бы по этому поводу, а теперь стоит вон, ухмыляется.
Впрочем, все это были мелочи, гораздо больше юношу волновало то, что обманчивое осеннее тепло постепенно уступало легкому, но холодному ветерку. Поежившись, он залез в Форд. В животе заурчало. Это услышал и не вовремя плюхнувшийся на соседнее сиденье Том, и Билл густо покраснел.
- Твоя вина! – выпалил он. – У меня с обеда и крошки во рту не было!
- А бутеры и салат я для кого купил? – выгнул бровь Трюмпер, указывая на пакет, все это время валявшийся между сиденьями. Билл молча схватил его и вытащил один бутерброд, и, не глядя, откусил.
- С луком?!
- Тебе вроде нравится лук, - пожал плечами парень. – Я тоже против него ничего не имею, он прикольно хрустит.
- Почему ты решил, что он мне нравится? – удивился Билл.
- А что, не нравится? – ответил вопросом на вопрос Том, заводя машину и сразу трогаясь.
Каулитц неопределенно повел плечами. Ответить было нечего: на самом деле он, в общем-то, ничего не имел против овоща-вонючки, не ел его только из-за неприятного запаха, настойчиво преследующего его после трапезы.
- Ты собираешься отвезти меня домой? – сменил он тему, уплетая бутерброд.
- Честно говоря, я ужасно устал и хотел бы немного отдохнуть, - признался Трюмпер. – Поэтому мы поедем на озеро. Помнишь, мы были там как-то?
- Не помню.
- Это потому, что ты был увлечен заблевыванием всего вокруг, - усмехнулся Том.
- У меня слабый вестибулярный аппарат! – возмутился Билл, что-то припоминая. Вроде они поехали на озеро с ночевкой, по дороге его страшно тошнило, а ночью сожрала какая-то нечисть, и он покрылся волдырями, которые никого, кроме него самого не испугали. – Почему мы тогда остались отдыхать, невзирая на мои волдыри?
- Какие волдыри? – бросил на него недоумевающий взгляд Трюмпер. – А, комариные укусы? Ну, Билл, послушай со стороны: выходит, мы должны были дунуть домой потому, что тебя искусали комары? Серьезно?
- Замолчи и следи за дорогой, - выдавил парень.
Мда, ему все запомнилось неверно.
Билл вообще был мнительным. Малейшее отхождение от нормы было трагедией. Чуть повышенная температура делала из него больного, легкий ожог заставлял обмазаться кремом от ожогов чуть меньше, чем полностью. В общем, наверное, он был ипохондриком.
- Дай, укушу, - протянул руку Том.
- Да вот хрен тебе, - огрызнулся Билл, но бутер отдал. Не то, чтобы он наелся, просто Трюмпер точно так же был в школе, и тоже не ел после нее.
- Если что, там еще есть, - извиняющимся тоном сообщил парень, откусывая добротный кусок. Пережевав и подумав, он затолкал оставшееся в рот, и Билл рассмеялся: именно таким он и помнил Тома, непосредственным проглотом.
Как-то незаметно они приехали, и Трюмпер заглушил мотор, остановившись на берегу озера. Билл практически не помнил этого места. Еще бы, ведь все те выходные он прострадал в палатке и выбирался лишь для того, чтобы отлить!
Здесь ветра не было, но Билл все равно обхватил себя за плечи, вглядываясь в воду. Может, их дружба начала трещать по швам здесь, когда Том понял, что он рохля и маменькин сынок? Или раньше?
Солнце медленно клонилось к закату, расплываясь по озеру ярко-оранжевым пятном. Том шуршал в машине, перекладывая что-то с места на место, а Билл все смотрел и думал. Постепенно мысли перепрыгнули с их дружбы на школу, а потом и на…
- Нашел! – воскликнул Трюмпер, и юноша вздрогнул, оборачиваясь. – Очень крутое одеяло нашел! Я так и знал, что не выложил его! – продолжал ликовать он. – Теперь можно и перекусить.
Билл был с ним полностью согласен, несмотря на заточенный бутерброд.
Расстелив покрывало, Билл вытянулся во весь рост, в полной мере оценивая слова Тома о его крутости, а Трюмпер кинул в него из машины пакетом. Тот, как оказалось, был неплохо забит, и парень с удовольствием углубился в изучение содержимого.
- Булочки, бутеры, каперсы? На хрена каперсы? Маслины… Миринда, пиво, фисташки, блин, нахрен каперсы? – бросил он удивленный взгляд на Тома. – Ладно, чего там еще? О, сникерс… Я не понял, ты что, тупо все с витрины сметал? – снова вытаращился он на Трюмпера.
Тот лишь пожал плечами:
- Был голодный.
Он хотел добавить еще что-то, но его телефон зазвонил, громыхая мелодией на все побережье.
- Але! Не, не дома. На озере, да. Нет, не один, - он бросил взгляд на Билла и подмигнул ему. – Нет, на хрен вы тут нужны? А… Блин, - он сложил телефон в задний карман. – Сейчас приедут, готовься.
- Кто приедет?
- А все. Раньше одиннадцати мы отсюда не выберемся, так что звони маме, предупреждай, что ты со мной.
- Мы так не договаривались! – скривился Каулитц, чувствуя, как в груди нарастает возмущение.
- Мы вообще никак не договаривались. Не будешь звонить сам, мне номер продиктуй, я позвоню. Ну не могу я тебя сейчас домой отпустить, слишком много времени займет! Выручи, а?
- Придурок, - проворчал Билл и открыл сникерс. Хотелось убить Тома.
- Почему ты настолько не желаешь быть в коллективе? – прищурился Трюмпер, падая рядом и одним движением открывая банку с каперсами.
- Чего, прости? Не желаю? Никто не хочет общаться со мной!
- Это сейчас, потому что ты заносчивая задница. Тогда-то почему ни с кем не общался?
- В младшей школе?
- Ага.
- Потому что у меня уже был друг, и он поступил как свинья, - выплюнул Билл, прищурившись максимально презрительно.
- Ой, ну да, посмел общаться не только с тобой, ласточка, - заржал Трюмпер.
- Том, ты мне при всех отвесил поджопник! – округлил глаза парень. – Во втором классе это вполне себе предательство!
- Ну хрен знает, - протянул бесчувственный чурбан, вылавливая огурчик. – Я всем тогда их раздал, ты один обиделся.
- А потом… - хотел продолжить список обид Билл, но Том перебил его:
- А потом ты начал меня бесить! Хотелось тебе шеенку свернуть за то, каким говном ты в один момент стал! Умничал постоянно, училке про домашку напоминал, гулять тебя не позови – все время занят.
- Ты меня за шиворот таскал!
- А ты мне списывать не давал!
- Постоянно с дружками своими надо мной глумился!
- А ты свою рожу довольную на математике видел, когда я у доски тонул?
- Спер мои плавки перед бассейном!
- Это не я!
- Как не ты? – заморгал парень, уверенный в своей правоте. Пару секунд они смотрели друг на друга, а потом Том заржал, и Билл подхватил.
- Хрен с тобой, - простонал Каулитц. – Потерплю твоих придурошных друзей, заодно посмотрю, как они выглядят, когда нажрутся, как поросята. Кстати, ты-то как машину поведешь?
- А почему ты решил, что я буду пить? – поднял бровь Том. – Маме-то позвони, - напомнил он и захрустел каперсами.
Уладив вопрос с родителями – мама отпустила его куда угодно при условии, что Том будет следить за ним (словно Биллу лет тринадцать, а Трюмпер его взрослый товарищ!), Билл вольготно развалился на покрывале, подставляя лицо последним лучикам солнца.
Том молча сидел рядом и кидал камешки в озеро. Свежий воздух и размеренные удары камней о водную гладь разморили парня, и он не заметил, как задремал.
Впрочем, долго отдыхать не получилось. Казалось, прошло буквально несколько минут, и томную тишину побережья нарушило рычание двигателей и возгласы молодежи. Билл недовольно сморщился, поднимаясь на локте и понимая, во что ввязался.





Глава 4.



Около десятка машин вереницей катились к месту их стоянки. Десять машин, забитых людьми, едой и выпивкой, и совершенно просевших под их тяжестью. Одна особо мелкая, похожая на лупатую лягушку машинка даже зацепила дном землю, издав тоскливый неприятный звук.
- Охренеть, - поделился он с Томом. – Ты во что меня впутал?
- В обычную вечеринку в честь окончания рабочей недели, - невозмутимо ответил тот, пожевывая соломинку. – Не беспокойся, это почти не страшно и совсем не больно.
Казалось, отдыхать высыпала вся их параллель. Тут были и раскрашенные хлеще трассовых проституток модницы, и обычно спокойные, ничем таким не выделяющиеся парни, некоторые захватили с собой домашних животных. Оказалось, вся их параллель тусила здесь, а он и не догадывался. Билл перевел ошарашенный взгляд на Тома: тот улыбался.
- Могу спорить, я прочел твои мысли. Ты думаешь о том, что на этом празднике жизни не хватало только тебя.
- Да я просто фигею!
Народ меж тем расставил автомобили и начал неторопливо разгружаться. Ребята все делали так слаженно и быстро, что не оставалось никаких сомнений в том, что для старшеклассников всё это было не в новинку, такие вечеринки явно происходили даже чаще, чем постоянно.
- О, привет, Билл, - крикнул кто-то, и парень закрутил головой, пытаясь понять, кто с ним поздоровался, но это было совсем не нужно, вслед за первым человеком приветствия посыпались со всех сторон. Ни один не выразил удивления или, тем более, негодования тем, что он находился здесь, и это удивило еще сильнее.
Люди сновали, как муравьи, кто-то всучил ему поводок и попросил вывести собаку на поляну, раз уж он все равно бездельничает. Билл растерянно посмотрел на Трюмпера, но тот только хмыкнул и взглядом указал, куда идти. Сам парень уже помогал разбирать палатку совсем рядом с тем местом, где они валялись буквально несколько минут назад.
Пока Каулитц шатался с чужой собакой, ребята умудрились разбить палаточный лагерь и установить гриль, и теперь оживленно обсуждали, сколько сосисок одновременно может на него влезть. Походя выгружали пиво, и Билл подумал, что, если вылить его все, то получится второе озеро, ни разу не уступающее по размерам тому, что уже имелось.
- Каулитц! Лови! – крикнул кто-то, и Билл инстинктивно поймал холоднющую банку пива. И растерялся окончательно. Он не хотел пить, он не собирался тусить, он не привык к таким скоплениям народа, в конце концов. Образовавшийся из ниоткуда Том фыркнул:
- От тебя не отстанут, пока не убедятся, что ты в дрова. Этой ночью все будут в дрова.
Прозвучало как угроза. Билл сглотнул, открыл банку и сделал глоток. Определенно, холодное пиво было куда круче, чем то, теплое, что они пили с Томом.
- А что насчет тебя?
- А я не буду, - усмехнулся Трюмпер. – Я думал, народ не решится ночевать, все-таки уже осень, - начал оправдываться он, но, заметив, что Билл не собирается орать, замолчал.
Спустя час всё было готово к вечеринке: палатки и походные столы расставлены, на тарелках ждали своего часа порезанные девушками овощи, на гриле шкворчали сосиски. Подростки смеялись, тут и там слышалось шипение открываемых пивных банок, хихиканье девчонок и редкие ругательства парней. Кто-то заканчивал налаживать стереосистему. Ночь обещала быть веселой.
- Тут постоянно так?
- Ну ты же видишь, - пожал плечами Том. – Просто очень удачное место: не слишком далеко от города, но достаточно далеко от взрослых. В нашу защиту хочу сказать, что обычно все очень прилично. Я имею в виду, никто все еще не утонул и не залетел.
- О, ну это самое важное, - ухмыльнулся Билл, вновь прикладываясь к банке. В теле появилась приятная легкость, а в голове чуть шумело.
Он никогда не думал, что вечеринки – это так…миленько. Ему всё казалось, что на таких мероприятиях происходит разброд и шатание, все лапают друг друга, или даже дерутся. Но все было совершенно иначе. Все общались со всеми, было весело и легко. Словно все условности ребята оставили в школе, и теперь самые хорошенькие девчонки увлеченно слушали рассказ очкастого парня из параллельного класса о динозаврах, а футболисты дружно раскачивали на стуле серую мышку Марту, на которую в обычной жизни никто из них не обращал особого внимания.
- Создается впечатление, что во всей этой школе гнобили только меня, - поделился он с Томом.
- Да кто тебя гнобил, - поморщился тот. – Сам от собственной тени шарахался, голливудских фильмов пересмотрел, что ли? – Потом он немного помолчал и добавил: - Всякое говно просто сюда не зовут, если ты не обратил внимания.
Не обратил. Самых отбитых на голову и в самом деле не было. Тех, кто мог дать в пятак просто так, за то, что ты есть.
Наконец наладили музыку, и девчонки запищали, тут же начиная танцевать, а парни весело заулюлюкали, провожая их взглядом. Билл тоже засмотрелся: за это время одноклассницы однозначно стали гораздо аппетитнее, чем были. Или это в нем говорило пиво?
Поймав себя на странных мыслях, Билл зарделся и перевел взгляд на Трюмпера. Тот, как оказалось, заинтересованно смотрел на него и улыбался:
- Я смотрю, у тебя день открытий, - весело проговорил он. – Нравится?
- Больше да, чем нет, - уклончиво ответил Каулитц, сминая наконец допитую банку.
- Хочешь потанцевать?
- Что? Нет!
- Да ладно тебе, все свои.
Том вытащил его в толпу, и Билл совершенно растерялся, правда, ненадолго. Он начал неловко двигаться, подражая Трюмперу и конфузясь. Никому не было до него дела, и через некоторое время он расслабился, полностью отдавшись вечеринке, смеясь и периодически случайно задевая кого-то.
Вскоре стемнело, и танцы стали жарче, а к Биллу вернулось его смущение. Том явно заметил это и вытащил его из толпы танцующих, вручил еще одну банку пива, а сам закурил, усаживаясь на так и не убранный плед. Юноша сел рядом и поежился: танцуя среди кучи народу, он вспотел, а теперь начал мерзнуть. Заметив это, Том посоветовал:
- Накройся куском покрывала, поможет.
И в самом деле помогло.
- А ты чего это такой миленький? – подозрительно спросил Билл.
- Да я по жизни такой, - снова ответил Том. – Милашечка, - он часто-часто захлопал ресницами, и Билл рассмеялся.
- Слышь, милашечка, ты сам-то пьешь?
- Нет желания, - поморщился парень. – И потом, кто-то же должен следить, чтобы ты не нажрался и не утонул. Я все-таки ответственность за тебя несу. Что я скажу твоей маме, если завтра не привезу тебя домой?
- Ой, ну я же прямо неуправляемый и надираюсь до состояния, когда могу упасть в озеро и захлебнуться, - возмутился Билл скорее для проформы. На самом деле такое внимание было даже приятным.
- Да ладно, если честно, я боюсь пропустить самое сочное, - поводил бровями Том. – Когда девчонки начнут раздеваться и падать в воду.
- Холодновато для ночных купаний, не находишь?
- Посмотрим.
Том оказался совершенно прав. К полуночи трезвыми остались только они с Трюмпером, все остальные накачались до состояния поросячьего визга. Том противно хихикал и тыкал пальцем в раздевающихся девчонок, а тем словно море было по колено. Оставшись в одном нижнем белье они, вереща, влетели в воду и начали брызгаться. Потом кто-то из них покрутил над головой бюстгальтером, и все последовали примеру отчаянной девушки. Парни улюлюкали с берега, кто-то побежал за полотенцами, откуда-то достали коньяк и быстро разливали по пластиковым стаканам.
- Совсем ужраться решили? – уточнил Билл, не отводя взгляда от феерии обнаженных женских тел.
- Надо их как-то согреть будет, не ледяным же пивом отогреваться, - бросил Том.
Несмотря на то, что это не он крутил лифчиком над головой и пьяно хохотал, Билл ощущал жгучее чувство стыда. Он не понимал, как можно нажраться до такого состояния, и как девушки потом смотрят в глаза парням, да и друг другу.
Нет, это было интересно, даже немного возбуждающе, но стыд перевешивал все, и в итоге Билл спрятал лицо в ладонях, истерически хихикая. Он больше не мог смотреть на всё это безобразие.
- Давай уедем домой? – попросил он Тома, поняв, что для него вечеринка утратила свое очарование.
Убрав руки от лица, он чувствовал, как пылают щеки, и от этого стыдился еще сильнее. Трюмпер же только кивнул, резко встал и предложил ему руку, чтобы помочь подняться. Билл проигнорировал предложение и подскочил, понесся искать их автомобиль, а найдя, забился в него и долго задумчиво смотрел в окно на то, как девушки выскакивают из воды, как парни заботливо оборачивают их полотенцами и вручают коньяк. И не было ни грамма заботы в их движениях и лицах, только чистое вожделение.
Совершенно очевидно, чем все закончится. Кто-то обблюется, а кто-то потрахается.
Или и то, и другое.
Тома не было довольно долго и, когда он пришел, Билл успел изрядно замерзнуть: на самом деле ночь выдалась холодной, и девушки, выскочившие из озера и уже вытеревшиеся и одевшиеся, явно мерзли, так что ребята начали разжигать костер. Билл отвернулся, чувствуя омерзение, и именно в этот момент открылась задняя дверь машины, и вперед Тома вполз запах его туалетной воды.
- Чего так долго? – пробубнил Каулитц. – Я замерз!
- А врубить мотор ты не догадался? – пропыхтел Трюмпер, что-то загружая.
- Чего припер? – заинтересовался Билл, игнорируя справедливое, в общем-то, замечание.
- Упаковку пива, сушеных кальмаров и сухари, - отрапортовал парень.
- Нафига? Ты что, спер их?!
- Как это нафига? Кто-то пил, а кто-то предполагал, что еще домой ехать. Приедем и нажремся у меня, раз ты такая ромашка. И ничего я не спер, деньги за все добро отдал.
- Я не хочу нажираться, - загундел Билл.
- Тогда составишь мне компанию, - отрезал Том, забираясь на водительское сиденье. – Потому что я мог бы остаться, но вместо этого везу тебя домой.
- Я вообще не просил меня сюда привозить!
- Потому и не послал тебя нахер, когда ты заныл, - вздохнул Том и, наконец, завел мотор.
Через некоторое время салон прогрелся, и Билл почувствовал себя немного пьяным, ровно настолько, чтобы сказать:
- Ладно, я нажрусь с тобой.
И совершенно не понимать, зачем. Впрочем, заниматься самокопанием не было ни сил, ни желания, а потому он устроился поудобней и старался увидеть хоть что-то в этой отвратительной холодной ночи. Том, как ни странно, молчал, Биллу тоже говорить не хотелось. Вечеринка начиналась как замечательный собантуйчик, встреча старых друзей, а переросла непонятно во что.
- Тусовки всегда так проходят? – нарушил он тишину. Том бросил на него быстрый взгляд, улыбнулся и кивнул. – Больше не приводи меня на них, это мерзко.
- К этому привыкаешь.
- Я отказываюсь привыкать к такому, - отрезал Билл. – Как сделать еще теплее? Я промерз до костей!
Том молча отрегулировал печку и прибавил газу. Путь домой занял гораздо меньше времени, в дороге Билл позвонил маме и отчитался, что жив, здоров и ночевать будет у Трюмпера. Мама пожелала им спокойной ночи и зевнула в трубку.
- Ей совершенно наплевать на меня! – возмутился парень, повесив трубку.
- В нашем возрасте это нормально, - заметил Том. – Я бы больше удивился, если бы она тебя не пустила.
- А твои ничего не скажут, если я у вас останусь?
- Проберемся через окно, никто ничего и не узнает. А даже если и узнают – в моем доме тебе всегда были рады.
- Ага, все, кроме тебя.
- Ты опять решил поговниться?!
- Не, все нормально, - поднял руки Билл.
Он настолько давно не заходил к Тому через окно самостоятельно, что думал, что потерял навык, но это, видимо, было сродни езде на велосипеде – раз научившись, не разучишься никогда. Руки помнили каждый выступ на дереве, все произошло на автомате, и вот, он ввалился в комнату Трюмпера, едва не потеряв кроссовок.
Сам Том зашел через парадную дверь, что-то крикнул родителям и уже через минуту был в комнате.
- Чего свет не включаешь?
- Только зашел! – отчитался парень, наконец-то не отказывая себе в удовольствии усесться на подоконник. – Круто! Ну как же у тебя клево! Удобно – сил моих нет.
Том молча зашуршал пакетом, вытаскивая пиво и закуску. Орешки, чипсы, кальмары, каперсы…
- Да ты извращенец, - заметил Билл.
- Они соленые и острые, крутые, в общем. Лови! – Том кинул в него пивом, и Каулитц едва не пропустил подачу.
- Ты выбил бы себе стекло, - заметил он, открывая банку. – Блин, я ведь непьющий, вроде как.
- Все мы непьющие, пока не начнем, - философски ответил Том, открывая свою банку и сразу припадая к ней. – М-м-м, весь вечер этого хотел.
Несмотря на то, что Трюмпер пил много быстрее него, к утру они были примерно в одинаковой кондиции. Организм, еще не слишком часто употреблявший алкоголь, офигел от трех банок, залитых сверху ранних двух, и Билл поплыл, становясь совершенно пьяным. Он даже снова покурил напару с Томом, а потом они смотрели сериал и смеялись, периодически прижимая указательные пальцы к губам, мол, тише.
Но родители Тома спали, как убитые, или делали вид, что спят, и совершенно не беспокоили их.
- Почему ты захотел уехать? – спросил Том, стараясь сконцентрировать взгляд на лице Билла.
- Да потому что это все было отвратительно и не для меня. Понимаешь, как-то все у них по-животному было, натуральный цирк, я чуть не блеванул!
- Да, это бесит поначалу, - согласился Том. – Но потом учишься как-то не замечать этого. Если бы ты огляделся, то заметил, что было предостаточно довольно адекватных людей.
- Не знаю, - пожал плечами Билл. – Мне стало некомфортно, и я решил свалить. Не вижу проблемы.
- Проблема в том, что ты бежишь от всего, что не является твоей зоной комфорта.
- Ой, давай без этой диванной психологии, - поморщился Каулитц и зевнул. – Не пора ли нам спать? Куда ты меня положишь?
- На пол.
- На пол? – он выгнул бровь и посмотрел на Тома, как на умалишенного.
- Можешь лечь со мной, кровать достаточно широкая, - предложил Том, всматриваясь в его лицо.
Билл пожевал губу, размышляя о том, насколько это допустимо и будет ли ему удобно, и согласился.
Не на полу же спать, в самом деле!
О своем решении он пожалел уже через час.
Том развалился звездочкой и храпел ему на ухо. Билл попытался пнуть друга, но тот лишь перевернулся, схватил его поперек груди и подтянул к себе. Каулитц помнил – в детстве Том долгое время таким же образом обнимал плюшевого медведя, без него в кровать не шел. Иногда Билл подкалывал его из-за этого, и вот теперь оказался в положении этого самого чертового медведя! Только, в отличие от плюшевого, он страшно потел.
- Чтоб тебя, - проворчал он, с горем пополам скинул с себя одеяло и закрыл глаза. Мир начал вращаться, сужаться и расширяться, и спустя каких-нибудь полчаса Билл все-таки уснул.





Глава 5.


Он всегда думал, что после пьянки бывает похмелье, но, видимо, это было не про него. Проснувшись, Билл только поморщился от того, насколько ему жарко: Том все еще спал, не выпуская его из цепких объятий. Каулитц постарался выпутаться, не потревожив его сна, но Трюмпер оказался чутким. Он тут же распахнул глаза, несколько мгновений удивленно таращился на Билла, а потом отпустил его, переворачиваясь на спину и растирая глаза.
- Извини, - пробурчал он. – Наверняка я не дал тебе спать.
- Я был не в том состоянии, чтобы возмущаться, - улыбнулся Билл, потягиваясь и садясь на кровати. – Мне можно сходить отлить, или до дома потерпеть?
- Иди, конечно, мои уже свалили, - махнул рукой Том, усаживаясь на подушке. – Сколько времени?
- Понятия не имею.
Трюмпер схватил телефон и присвистнул:
- Половины субботы как не бывало! Третий час. Надеюсь, у тебя не было ничего запланировано на утро.
- Я до такого времени по выходным и сплю, - ответил Билл и вышел из комнаты.

Мама уже убежала по каким-то своим делам, оставив записку, в которой велела ему позавтракать (ну, или пообедать, как выйдет). Билл скривился, зевнул и пошел к холодильнику.
Овсянка. Мерзкая, сваренная утром и уже успевшая застыть овсянка. Чертыхнувшись, Каулитц вытащил из нижнего ящика пару яиц и масло, и уже через десять минут завис над горячей яичницей. Едва собравшись разделаться с ней, он услышал переливчатую трель звонка.
- Да чтоб вас всех, - выругался он и пошел открывать.
За дверью стоял Том, цветущий и пахнущий. Едва открыв, Билл отшатнулся: от Трюмпера несло туалетной водой за метр.
- Чего тебе? – любезно поприветствовал он одноклассника.
- В кино пойдешь? Мы с девчонками и Георгом договаривались еще на прошлой неделе, да его уволокли в Италию, билет пропадает, - в доказательство он помахал лишним билетом перед носом у Билла.
- Мне пожрать можно? – закатил глаза Каулитц, впуская парня в дом. – Вообще, я не понимаю: то мы не общаемся почти десятилетие, то ты меня одолеваешь. Что за..?
- Просто я…
- Добрячок и милашка, я помню, - перебил его Билл. – Яичницу будешь?
- Не откажусь.
- Кто бы сомневался, - вздохнул Каулитц, вытаскивая еще одну вилку и кладя перед Томом.
Поев (Том сожрал больше половины и не выглядел так, будто чувствует за собой хоть какую-то вину), Билл быстро собрался и уже спустя каких-то двадцать минут ребята загрузились в Форд Тома. Странно, но Каулитц больше не чувствовал волнения, когда парень был за рулем, напротив, его стиль вождения начал приносить какое-то необъяснимое удовольствие, несмотря на то, что тот был настоящим хамом на дороге, постоянно шнырял из ряда в ряд.
- И как ты еще ни в кого не врубился? – удивился Билл, когда очередной бедняга недовольно засигналил Трюмперу.
- Запомни, никто не хочет попасть в аварию. Любой человек скорее пропустит такого торопыгу, как я, чем влупится и будет доказывать, что он не баран, - снисходительно ответил Том, будто говорил что-то само собой разумеющееся.
Наверное, в этом и был весь Том? Ему было совершенно наплевать на комфорт окружающих, он просто не задумывался о том, что человек может не успеть среагировать, затормозить или, наоборот, прибавить газу.
Свои размышления Билл, конечно, вывалил Трюмперу, и тот нахмурился, кинув на него сердитый взгляд.
- Слышь, философ, завали, - посоветовал он. – Серьезно, закрой рот, бесишь.
- Всех злит правда, - самодовольно кивнул Билл.
- У тебя одна правда, у меня – другая. Ты не можешь обвинять меня в эгоизме, будь я таким, каким ты меня считаешь, я бы наплевал вчера на твой дискомфорт и остался на озере – я хотел, вообще-то!
- Нечего было вообще меня туда брать! – выпалил Билл и надулся.
На самом деле он понимал, что Том прав, и «всю правду о нем» Каулитц вывалил, совершенно не подумав, лишь бы что сказать. Ему почему-то казалось, что Тому нравится такой образ, и он поддержит его.
- Ладно, извини, - пробурчал он.
Том хмыкнул:
- В лесу сдохло что-то большое, если уж сам Билл Каулитц изволил извиниться. Приехали.
Припарковав машину, ребята пошли в кинотеатр. Около билетных касс их уже ждали две незнакомые Биллу девушки. Тепло поприветствовав их, Том представил барышень Биллу:
- Линда, Анна, это Билл. К сожалению, Георга постигла печальная участь: свинтил с родителями в Италию, шопиться и загорать. Тем хуже ему, пропустил вечер с такими нимфами.
Нимфам монолог Трюмпера явно понравился, они захихикали и немного покраснели. Билл же едва сдержался, чтобы не фыркнуть: девушки были симпатичными, но ни один дурак не променял бы Италию на их общество.
Том продолжал заливаться соловьем. Взяв Линду под руку, он выразительно посмотрел на Билла, и парень проделал то же с Анной.
- Том, ты не рассказывал про Билла, - надула она губки, но руку не забрала.
Девушка была ниже него, но благодаря огромной шпильке сейчас была практически одного роста с парнем.
- Сколько тебе лет? – поинтересовался Каулитц, размышляя, как она не падает, почему до сих пор не сломала себе ногу на таких ходулях?
- Двадцать, - улыбнулась та. – А тебе?
- А где вы с Томом познакомились? – проигнорировал он ее вопрос.
- В клубе, на позапрошлой неделе была классная вечеринка, и Том был самым миленьким.
- Я говорил тебе, Билл! Я милашка! – рассмеялся Трюмпер.
- Милашка-милашка, - подтвердила Линда.
Набрав поп-корна и колы, ребята, разговаривая ни о чем, пошли в кино.
Фильм оказался неинтересным. Полной дрянью, если честно. Том вел себя как придурок, постоянно что-то шептал на ухо Линды и оглаживал ее коленку. Девушка хихикала, убирала его руку, но вскоре перестала делать это. Видимо, ее происходящее устраивало.
Билл же странным образом чувствовал себя уязвленным. Его почему-то раздражало поведение Тома, и даже себе самому он не мог дать ответа, в чем дело, почему такая мелочь так злит.
После фильма Трюмпер предложил пойти в кафе, и девушки радостно согласились, только попросили немного времени – фильм был долгим, а колы они выпили изрядно. Пока Анна с Линдой были в дамской комнате, Билл задумчиво ковырял кроссовком лопнувшую плитку, не решаясь сказать Тому, что происходящее ему неинтересно.
- Ничего девчонки, правда? – тот заговорил сам.
- Да, миленькие. Смотрю, Линда тебе нравится? Хочешь с ней встречаться?
- Нет, - округлил глаза Том. – Просто приятно потискать девчонку.
Такой ответ был непонятен Биллу. Нет, он знал о славе Тома – того считали повесой – но это все равно как-то не укладывалось в голове. Такого Трюмпера он не знал, подобных методов не приветствовал, о чем и поспешил сообщить.
- Какой же ты зануда, - скривился парень. – Тебе будто сорок, и дома тебя ждут жена и дети. Расслабься, Билл, и получай удовольствие. Георг бы уже сориентировался.
- Не вижу никакого удовольствия в окучивании девушки, с которой отношения не интересуют, - отрезал Каулитц. – И я не Георг.
- Все верно. Ты не Георг. Ты – зануда.
- Потаскушка, - парировал Билл. Том скривился, но на выпад ничего не ответил.
В кафе новоявленная потаскушка вела себя в рамках приличия. Том много шутил, угощал девушек своим десертом и в целом был очень мил. Билл старался не отставать, просто для того, чтобы не портить девушкам вечер. Сам он чувствовал себя не в своей тарелке, хоть виду и не показывал. Анна была приятной собеседницей, не лезла в душу, ограничиваясь ничего не значащим трепом, и Каулитц был ей безмерно благодарен.
Когда вечер, наконец, подошел к концу, парень даже записал ее номер телефона: несмотря на сложившуюся ситуацию, с Анной было легко, она была приятным собеседником.
Он чувствовал себя совершенно вымотанным. Долгие годы проводя наедине с собой, Билл и забыл, как много сил и энергии тратится на то, чтобы развлекать не одного лишь себя.
- На подобные мероприятия меня больше не зови, - предупредил он Тома, пристегиваясь.
- Да больно надо, - фыркнул тот. – Все молоко в округе скисло из-за тебя.
- Зато от твоей болтовни у фрау из дома напротив на балконе розы расцвели, - огрызнулся он.
Недовольные друг другом, они ехали до дома в молчании, Билл даже ничего не сказал, когда Том совершенно бессовестно подрезал мужика на джипе.
- Я завтра зайду где-то в три, - сухо сообщил на прощание Том. – Имей в виду, я полный ноль в химии.
- Как и во всем остальном, - вздохнул Каулитц, покидая машину.
Предыдущие дни ему нравились больше, сегодняшний же оставил какой-то неприятный осадок, ощущение, что Том действительно сильно поменялся за то время, что они не общались. Может, просто вырос, а Билл остался мальчишкой, для которого девушки были словно с другой планеты?
Весь вечер он думал об этом, размышлял, почему Трюмперу так комфортно в обществе девушек, а ему… никак. Странно, но с Томом наедине Биллу было комфортно и спокойно, но едва кто-то врывался в их дуэт, его словно начинало колбасить. Бесило, что парень уделяет слишком много внимания ему одному. Копаясь и подбирая слова к этому явлению, Билл дошел до абсурда и присвистнул, поняв, что это не абсурд вовсе, а страшная реальность: он ревновал Тома к другим людям. И не только сейчас, всегда. Его раздражали друзья Трюмпера, а уж девушки и вовсе бесили. Вымораживали слухи о его похождениях. Это относилось только к Тому, до всех остальных Биллу не было никакого дела.
- Ну офигеть теперь, - ошалело сказал он своему отражению. – Никогда не подумал бы, что ты такой собственник.
Отражение ожидаемо не ответило, и Билл отправился спать, огорошенный и немного прибитый своим открытием.
Во сне он боролся за внимание Тома, но его постоянно отбирали, утаскивали куда-то. Он шлялся по чьему-то незнакомому дому и пытался найти Трюмпера, но никто не отвечал ему, где парень. Отчаявшись, Билл собирался уйти, когда Том схватил его сзади, резко развернул к себе и прижал.
И в этот момент Каулитц, слава Богу, проснулся от звонка в дверь.
- Даже не буду предполагать, кто это, - проворчал он, поднимаясь.
Звонок продолжал надрываться, и Билл проорал хриплым голосом:
- Да иду я!
Открыв дверь он, конечно же, увидел Тома. Тот сиял, как начищенный пятак, держа подмышкой ноутбук. За плечами болтался рюкзак, лямки были припущены так, что при каждом движении портфель бил Тома по заднице, и Билл прыснул:
- Ну ты и черепашка.
- Сам ты черепашка, - обиделся Трюмпер. – Открывал сто лет, а сам не успел даже штаны надеть, натуральный тормоз.
Обменявшись любезностями, ребята засопели и молча пошли в комнату к Биллу. Парень быстро застелил кровать, и Том без приглашения плюхнулся на нее, бросив рюкзак и ноутбук под ноги Каулитцу.
- Ты пришел поваляться или позаниматься?
- И то, и то, - зевнул Том. – Не мучайте меня, фрау Каулитц, я не готов к уроку, так что помогите мне подготовиться!
Вместо ернического ответа Билл вырвал из-под его головы подушку и хорошенько приложил ею парня. Тот лишь закатил глаза:
- Как это по-детски!
- Вставай, ленивая жопа, дома будешь валяться.
- Видит бог, однажды я тебя вздую, - пригрозил Том, но поднялся. Билл испытал какое-то странное удовлетворение от его покорности, но предпочел не зацикливаться на этом.
С химией у Тома было получше, чем с английским, но тоже не очень. Они продирались сквозь дебри науки битый час, пока Билл не выдохся окончательно. Подняв руки в пораженческом жесте, он предложил:
- Давай передохнем? Будешь чай с бутерами?
- Ты еще спрашиваешь? – вознегодовал Трюмпер. – Конечно, буду!
- Тогда пойдем на кухню.
- Каков зануда, - забурчал парень. – Я бы в таком случае принес гостю угощение прямо в комнату.
- Вот когда будем заниматься у тебя, тогда и станешь мне таскать вкусняшки, - осклабился Билл. – А теперь пойдем.
Том покорно поплелся за ним, ворча о том, что, не будь Каулитц такой тощий и обидчивый, он обязательно надавал бы ему поджопников, да недетских.
На кухне Трюмпер был странно спокойным, молча жевал свой бутерброд с ветчиной, запивал жидким кофе и с кем-то сосредоточенно переписывался. Иногда ухмылялся чему-то своему, иногда закусывал губу, мучительно подбирая слова. Билл старался не злиться, но получалось плохо. Его раздражало, что Том уделяет внимание кому-то еще, находясь у него, пожирая его чертов сендвич и попивая его кофе, пусть и жидкий. Он понимал, однако, что выставлять претензии он не имеет никакого морального права – ну, по сути, кто ему Том такой? Брат? Друг? Товарищ? Просто одноклассник!
Но раздражение не оставляло его.
- Я смотрю, в ораторском искусстве ты лучше, чем в химии.
- Я во многом лучше, чем в химии, - не отвлекаясь от переписки заметил парень и потеребил сережку в губе. Билл подавился колкостью и уткнулся в кофе. – Тебе перечислить все? – наконец соизволил поднять глаза Том.
- Обойдусь.
- Чего говнишься? – в лоб спросил Трюмпер, глядя в глаза.
Билл почувствовал себя идиотом и окончательно сконфузился. Завелся он и в самом деле не по теме, надо было смолчать, но он не смог.
- Ничего, - вздохнул он и картинно потер виски. – Просто голова сегодня тяжелая.
- Не знаю, у меня всё отлично.
Запиликал телефон, оповещая о пришедшем сообщении, и парень снова уткнулся в сотовый.
- Какие же эти бабы сложные! – вдруг воскликнул он. – Она сама начала заигрывать, а когда я ответил, обиделась, типа я форсирую события, а она не такая. Малахольная!
- Доел? Давай доделаем химию и вали.
У Билла не было никакого желания слушать про любовные похождения Тома.





Глава 6.



В принципе, Билл легко вставал по утрам, но иногда были дни, когда будильник звенел очень не вовремя, хотелось забить на все и остаться дома. Вот и сегодня была именно такая ситуация. Застонав, Билл еле заставил себя открыть глаза и еще долго валялся, пытаясь прийти в себя. Он не помнил, что ему снилось, но точно знал, что сон был уютным и теплым, иначе почему так не хотелось вставать, выныривать из заботливых объятий Морфея?
Поборов желание сказаться больным, Билл все-таки побрел в ванную, отчаянно зевая и думая о том, что, вернувшись из школы, он обязательно снова завалится спать до самого вечера.
Вернувшись в комнату, парень едва не подпрыгнул: на кровати сидел Том и читал его книгу.
- Ты охренел?! – поздоровался он.
- Ага, доброе утро.
- Ты сидишь в верхней одежде на моей разобранной кровати! – взорвался Билл. Том перевел взгляд на ворох подушек и одеяла и поднял глаза на него:
- Ну извини.
- «Ну извини»?! А встать ты не хочешь? – заорал Билл, окончательно разозлившийся такой непосредственности.
- Нет, - ухмыльнулся Трюмпер.
Он выглядел так, как выглядел всегда, когда задирал его в школе. О, в последние годы это было его любимой игрой – разозлить Билла Каулитца, довести его до приступа бешенства, до одышки от злости, до исступления.
Разница была лишь в том, что в школе Билл Тома опасался из-за его дружков, а у себя дома – нет, потому, издав боевой клич, он схватил валявшиеся на полу джинсы и одним ловким движением хлестнул Трюмпера ими по морде. Тот заморгал, а потом взревел, как медведь, подхватился и потянул штанину на себя, притягивая вслед за ней и Билла тоже. Прямо на кровати завязалась нешуточная потасовка. Том был более накачанным, чем Каулитц, но ему помогала злость. Наглость Тома вывела из себя и придала сил, так что он совершенно не уступал ему, периодически довольно сильно заезжая ему то в бок, то отвешивая некислых пинков. Трюмпер не отставал, но в пылу борьбы Билл не замечал ничего.
Драка прекратилась так же внезапно, как и началась. Том просто перевернул их, уселся сверху и почти завязал Биллу руки в узел над головой. Тот подрыгался еще немного, пытаясь скинуть Трюмпера с себя, даже пнул его в спину, но пришлось признать поражение. Они оба тяжело дышали, Билл смотрел на Тома с ненавистью. Тот был поразительно спокоен, что бесило еще сильнее.
- Еще раз так сделаешь – сломаю челюсть, - почти дружелюбно предупредил его парень, вставая и отпуская. – Одевайся, опаздываем.
- Это что было вообще? – возмутился Каулитц, когда они сели в машину. Он немного успокоился, но все равно еще чувствовал себя немного вздрюченным.
- Да настроение с самого утра говно, не обращай внимания, - отмахнулся Трюмпер. – Сучка Линда всю кровь вчера свернула.
- А я при чем?
Том лишь пожал плечами, не отвлекаясь от дороги.
В школе все было как обычно, с тем разве что различием, что дружки Трюмпера просто косо смотрели на него, не задирая. Сам Том, кажется, утром замечательно выместил свой гнев на Билле и теперь выглядел довольно безмятежно. Зато самого Каулитца до сих пор аж трясло от злости, хотелось двинуть Тому буквально за всё. За то, как тот тупил на английском, за то, как вальяжно восседал рядом, за то, как неторопливо ел во время обеда.
Он не стал ждать, когда Том подойдет к нему после уроков, и улизнул, едва прозвенел школьный звонок. Благо, Трюмпера отвлекли одноклассники.
Дома от злости он, невзирая на то, что сегодня не четверг, пошел убирать задний двор, и греб так усердно, что порой в земле оставались борозды. Билл так увлекся своим занятием, что даже не заметил, как Том перемахнул через забор и встал, оперевшись на него.
- Чего меня не подождал? – как ни в чем не бывало спросил парень.
- Да ты охренел! Ты приходишь ко мне домой, заваливаешься на чистое постельное белье в верхней одежде, потом заламываешь меня, и после этого приходишь и спрашиваешь, почему я тебя не подождал?! – зашипел Билл. – Иди ты нахрен, мне вот такие приключения ни в одно место не впились!
- Я же сказал, мне Линда кровь свернула, я и не сдержался.
- Да иди ты нахрен! – повторил Билл. – Вот вообще пофиг на твои половые проблемы, понял? Не интересуют ни в коей мере! Хочешь – срись с ней, хочешь – трахни ее на футбольной площадке, меня вообще не волнует! Но ко мне со всеми этими своими закидонами не лезь! Я в твои поверенные не нанимался! Какого хрена ты вообще приперся, как к себе домой?! Не слишком ли много ты себе позволяешь? Кажется, мы договаривались, что я подтяну тебя в учебе, а ты отвалишь от меня! Том, что во фразе «отвалишь от меня» похоже на «будешь дрючить меня за херовые отношения с телками»?
- Воу-воу, как распалился! – поднял руки в защищающемся жесте Том. – Извини, ладно? Я был неправ.
- Охрененно просто, - пробурчал Билл. – Сначала ты творишь херню, а потом такой – «ну извини, дружище, такое вот я говно». И я такой – «Ура! А теперь давай выпьем пивка»! Так, по-твоему, это должно выглядеть? Иди в жопу, Том. Пожалуйста.
- Да и пожалуйста, - вдруг разозлился Трюмпер. – Наше соглашение аннулировано! Нахрен мне не упала твоя помощь, придурок нудный!
- Проваливай! – заорал Билл, вне себя от ярости, а потом сделал то, чего сам от себя не ожидал.
Подлетел к Тому и треснул его граблями по хребту. Парень взвыл, дернул инструмент на себя и отшвырнул его в сторону, а после бросился на Билла, валя с ног. В этот раз у Трюмпера не получилось одержать победу вот так просто. Если утром Каулитц просто был зол, то теперь он пребывал в дикой ярости. Хотелось свернуть Тому шею, сделать по-настоящему больно. Он бил парня кулаками, пинал, кусался. Еще больнее, еще сильнее, чтобы понял, насколько неправ, за все чертовы годы, что Том не давал ему покоя!
Тот не отставал, лупил, куда придется, и Билл ненадолго пришел в себя лишь когда парень разбил ему нос, но не остановился, а взревел и начал бить еще сильнее.
Они расцепились только когда их окликнули с улицы прохожие, привлеченные воплями. Билл почувствовал себя настолько уставшим, что не сразу смог подняться, отвалился и лежал на траве. Рядом тяжело дышал Том, который, похоже, испытывал примерно то же самое. Он первым пришел в себя, встал и протянул Биллу руку. Тот протянул ладонь, и Трюмпер помог ему подняться.
- Надо умыться, - пропыхтел Том. – Охренеть, я с прошлого года не дрался! Какие демоны тебя посетили, Билл Каулитц?
- Да иди ты нахрен, - пробурчал юноша. – Можешь умыться на кухне.
- Ты припадочный.
- Ты тоже.
Странно, но драка будто разрядила обстановку. Уже через полчаса ребята валялись на диване в гостиной и смотрели мультики. Биллу было лень даже двигаться. У Тома была расцарапана ключица, как если бы Каулитц хотел ее вырвать, и он периодически морщился от того, что футболка задевала ссадины.
Сам Билл, впрочем, был не лучше: по всему телу тут и там расцветали фиолетовым синяки, но злость ушла полностью, уступив место дикой усталости.
- Слышь, принеси воды, - попросил Том.
- Сам принеси, - тускло ответил парень, переключая канал. Не хотелось ни двигаться, ни разговаривать.
- Чего там нам на завтра задали? – спросил Трюмпер, налив воды и себе, и Биллу. Парень лишь пожал плечами.
Это был первый раз, когда отличник Билл Каулитц забил на домашку, понадеявшись на авось. Вместо этого они с Томом весь вечер смотрели сериалы и вяло переговаривались ни о чем. Трюмпер больше не говорил про Линду, и Билл, в общем-то, был ему за это благодарен.
- Слушай, может, реально, научить тебя водить?
- Может, отвяжешься от меня? – с тоской спросил Билл, понимая, что идея прочно засела в башке Тома.
Тот упрямо помотал головой и пожевал губу.
- Завтра после уроков поедем в одно место… Там вообще идеальная обстановочка, чтобы начать кататься. Когда-то там была фабрика, но вот уж лет десять она закрыта. Никого нет, а дорога осталась. Туда и двинем.
- Слушай, я не хочу учиться водить, - попытался отмазаться Каулитц, особо не надеясь на чудо. Как и ожидалось, Том лишь отмахнулся от него, уходя в свои мысли окончательно.
- Давай прогуляем завтра, - предложил Трюмпер ближе к десяти.
Билл выгнул бровь и выразительно посмотрел на него.
- Я серьезно. Ну подумай сам, что ты теряешь? Все равно не готов к занятиям, - продолжал искушать Том. – Никто даже не спросит, где ты был, а себе я нарисую записку от мамы.
Сам не понимая, почему, Билл согласился. Ребята наконец обменялись телефонами и тепло попрощались, как если бы никакой драки не было вовсе.

Утро началось с настырного телефонного звонка. Билл проигнорировал его один раз, второй, а на третий все-таки взял трубку.
- Проспал? – проговорил насмешливый голос. – Вставай, у тебя есть двадцать минут.
Ему не хотелось прогуливать, вчерашняя затея казалась глупой, совершенно лишенной смысла. Он ни при каких обстоятельствах не хотел водить машину, как и прогуливать школу, но, черт возьми, вчера, позволив себе минутную слабость, подставил сам себя.
Вяло почистив зубы и натянув спортивные штаны и футболку, юноша затолкал толстовку в рюкзак вместо учебников и побрел на выход.
Мама сидела на кухне и пила кофе. Они редко встречались по утрам, обычно она уходила еще до того, как Билл просыпался.
- Ты сегодня рано, - рассеянно заметила она.
- Физру поставили первой, - для достоверности парень помахал рюкзаком, будто у мамы было рентгеновское зрение, и она могла увидеть толстовку прямо через ткань. – Ненавижу физру.
Ненавижу автомобили, Тома Трюмпера и его настырность, если быть точным. Физра в сравнении с ними – приятное приключение.
Том уже ждал его на углу улицы. Билл кинул рюкзак на заднее сиденье и уже привычно пристегнулся на пассажирском. Трюмпер незамедлительно стартанул, жалобно взвизгнули шины, и ребята понеслись навстречу приключениям.
- Я не завтракал, - сообщил Билл, посматривая по сторонам. – Заедем куда-нибудь, поедим?
- Ну не в городе же. Тут нас моментально вычислят и заложат.
- Ага, целый город знакомых и приятелей, - фыркнул Билл.
- Я прогульщик со стажем. Поверь, ты зря сарказмируешь – город действительно состоит из знакомых и приятелей, и все они, как один – стукачи.
- По-моему, у тебя паранойя.
- Можешь думать, как хочешь, но завтракать мы будем за городом, - отрезал парень.
Спорить не хотелось – Билл еще не до конца проснулся, а потому не был настроен на словесные баталии. Он просто махнул рукой и устроился поудобней, рассчитывая вздремнуть по дороге, но не тут-то было. Том был настроен на беседы, которые не предполагали односложных ответов.
- Ты бывал в летних лагерях?
- Да, однажды мама отправила, - скривился Билл. – Мне не понравилось – меня рано будили и заставляли ходить в походы.
- А мне нравится ходить в походы. Я прям расслабляюсь.
- Ну уж нет. Какой уж там расслабон, если только и думаешь, как бы не споткнуться и не сломать ногу.
- Ты просто слишком много думаешь, - отозвался Том.
- А ты слишком мало, - парировал юноша.
- И вот, мы опять уперлись в то, что ты умник, а я тупица, - констатировал Трюмпер. – Ты как заезженная пластинка, ничего нового придумать не можешь.
- Могу. Но не хочу. Слушай, ты выдернул меня ни свет, ни заря из дому, дай вздремнуть.
- Ну ты и жук! – возмутился Том. – Я так же, как и ты, не выспался! Ты не боишься, что я усну за рулем, и мы разобьемся? Если нет – то спи, пожалуйста, но не удивляйся, если очнешься в реанимации.
- Я и так не удивлюсь.
Спать не перехотелось, но после угрозы Тома теперь уже сам Билл поддерживал разговор. Они беседовали об интернет-знакомствах, и Каулитц с удивлением узнал, что парень обожает шляться по всевозможным анонимным сайтам, предпочитая не заморачиваться на форумы с регистрацией.
- Как ее люди вообще проходят, я не понимаю! – возмущался он. – Вечно то ник занят, то пароль слишком простой, то капчу не видно, дерьмо, одним словом.
- А какой ник ты себе выбираешь?
- Том. Меня зовут Том, и ник у меня такой же.
- И пароль, наверное, тоже Том, - прыснул Билл.
- ТомТрюмпер.
- Ты просто офигительно оригинальный, знаешь, - рассмеялся Билл. – Я люблю посидеть на форумах, там столько народу тусит!
- На анонимных ресурсах тоже немало, знаешь ли.
- Ага, извращенцев всяких.
- Я, может, именно их и ищу. Знаешь, со сколькими девчонками я там познакомился? Жаркие, просто ух!
- Давалки, - фыркнул Билл.
- Вот ты зря так, между прочим. Ни одна не дала, - загрустил Том, а Билл почему-то испытал странное облегчение.
Решив пока не анализировать свои реакции, парень продолжил неторопливый спор об анонимных чатах.
На самом деле с Томом было довольно интересно. Он был великолепным рассказчиком, представлял все истории в лицах и заставлял Билла смеяться. Когда они подъехали к какому-то придорожному кафе, Каулитцу пришлось вытирать выступившие от хохота слезы.
- Я буду яичницу с беконом и кофе, - заказал парень и начал расстегивать рюкзак. Том жестом остановил его:
- Я заплачу, у меня деньги под рукой.
Билл лишь пожал плечами – хочет платить – пусть платит. В конце концов, это по его милости их вообще сюда занесло.
Том снова удивил его, заказав себе овсянку и чай.
- Как взрослый герр, - отметил он, кивнув на тарелку. Трюмпер застенчиво улыбнулся:
- У меня нелады с желудком, лучше всего по утрам есть кашу, иначе могу помереть в любой момент.
- Серьезно?
- Серьезней не бывает, - ответил Том и заржал. Билл лишь закатил глаза и приступил к завтраку.
Том мог говорить даже с набитым ртом. Он вещал о том, что каши по утрам – залог бодрого дня и отсутствия каких-либо проблем с желудком, что от яичницы Билла вспучит, и им придется останавливаться в дороге, чтобы Каулитц мог сбегать в туалет, а Том будет смеяться над ним. В общем, занимался любимым делом – трепал бессмыслицу. В один момент Билл просто отключился, он слышал бубнеж, но не слушал его.
- …и потом тебе придется проглотить шланг, - завершил юноша свою лекцию и уставился на Билла с видом победителя.
- Ты способен испоганить даже такой вот незамысловатый завтрак, знаешь, - задумчиво сообщил Каулитц. – Всё, я в твоей секте, с завтрашнего дня буду есть каши по утрам.
Том просиял.
Совсем скоро ребята приехали на место назначения. Трюмпер не соврал – вокруг не было совершенно никого, ни одной живой души. Фабрика, когда-то явно обеспечивающая работой добрую половину города, представляла собой довольно унылое зрелище: тут и там зияли пустыми глазницами выбитые окна, краска на рамах облезла, двор зарос кустарниками и сорняками.
Дорога, ведущая к ней, кое-где прохудилась, потрескалась, но в целом была довольно сносной.
Билл уселся за руль, пристегнулся, под чутким руководством Тома снял машину с ручника и поставил коробку на скорость. Медленно отпустил тормоз, и ребята поехали. Медленно, неуверенно, но поехали.
- Так, - вкрадчиво проговорил Трюмпер. – А теперь немного – совсем чуть-чуть, Билл! – надави на тормоз. Не надо жать на него, как в последний раз.
Машина рыкнула, дернулась и прибавила немного скорости. Билл сосредоточенно смотрел на дорогу, крутил баранку и иногда поддавал газку. Все было совсем не так страшно, как он обрисовал себе в голове. Конечно, он нервничал, потел и иногда неприлично ругался, но следовало признать, Том был прав – не было в этом ни одной причины отказывать себе в умении водить машину.
Спустя какой-нибудь час Билл чувствовал себя за рулем почти уверенно. Том научил его, что надо ставить руки в положение «3-9», чтобы при срабатывании подушки безопасности ему не переломало пальцы. Положение было не самым удобным, но вскоре Билл приноровился.
Еще чуть позже Трюмпер объяснил, что обязательно нужно смотреть по зеркалам, особенно при перестроении.
- Но мы никуда не перестраиваемся.
- Ты же не всегда будешь один на дороге, - заметил парень.
Вскоре Билл совершенно выдохся. Спина болела так, словно он весь день пахал на заднем дворе, а после еще разгружал вагоны. Они снова поменялись местами, и Том немного повыпендривался, закладывая крутые виражи и заставляя Билла визжать от ужаса и восторга. Теперь машина не казалась ему непонятным монстром, а потому и относиться к происходящему он начал иначе. Том может всё контролировать, он понимает, что и как нужно делать.
Да, пожалуй, Том все-таки был очень крутым водителем.
На обратном пути Билл бессовестно уснул, невзирая на всё негодования Трюмпера. Тот пытался разбудить его пару раз, но попытки не увенчались успехом. Билл честно пытался поддерживать разговор, но сон победил, и Том махнул на такое безобразие рукой. Последнее, что Билл услышал, было:
- Да и хрен с тобой. Не холодно?
- Мммм, неа, - пробормотал он и отключился.
Проснувшись, Билл не сразу понял, где он. Он сонно похлопал ресницами, приходя в себя, потер лицо и огляделся. Машина стояла, Тома рядом не было. Билл сладко потянулся, отстегнул ремень безопасности и выбрался из Форда, морщась от того, как затекли ноги. Неприятное покалывание даже заставляло прихрамывать, и Каулитц чувствовал себя довольно глупо.
Они снова были на озере, и Том сидел на берегу, кидал камешки в воду и жевал соломинку. Он выглядел каким-то совершенно беззащитным в этой обстановке, почему-то страшно захотелось его обнять. Вместо этого Билл сел рядом и спросил:
- И чего мы тут забыли?
- Да фиг знает, люблю это место. И потом, ты так сладко спал, что и меня потянуло, не хватало еще уснуть за рулем, и самому расколотиться, и тебя угробить.
- Какие мы заботливые, - попытался сыронизировать Каулитц, но яда в голосе не было. Словно он действительно восхищается заботливостью Тома, в самом деле!
- Помнишь, тут тарзанка была? – вдруг перевел тему парень.
- Неа.
- Почему у тебя память такая дырявая? Вон, видишь дерево? – Том указал вправо. – На нем была тарзанка. Мы постоянно на ней катались, ну, когда ты не блевал и не страдал. Однажды мы влезли на нее вдвоем, и прямо во время полета я сорвался. Помнишь, что ты сделал?
- Поймал тебя ногами, - фыркнул Билл.
- Помнишь?!
- Неа. Просто я всегда тебя так ловил. Ты меня обезьяной за это называл.
- Круто было, - улыбнулся Том.
- Это точно. Теперь-то я наверняка потерял свой навык.
- Да что ты, у тебя ноги такие длинные, что ты ими даже мой Форд удержишь.
- Ноги как ноги, - пожал плечами Билл, рассматривая обсуждаемое. – Всё фигня, ты помнишь, как я чуть с дерева не упал, а ты меня за волосы поймал?
- Единственный раз, когда твоя модная прическа пошла на пользу, - хмыкнул Том.
- Ты так говоришь, будто в нашей компашке только я волосатый был. Вспомни, у тебя была шикарная копна волос!
- Мне они были нужны, чтобы сплести из них дреды!
- А я обезьянил, - признался Каулитц.
- Я так и знал, - кивнул Том и достал из кармана толстовки сигареты. – Будешь?
- Не, - отмахнулся Билл. – Тепло сегодня…
- Да, наверное, последние жаркие дни.
- Слушай, ты куда-нибудь торопишься?
- Нет.
- Давай тут побудем? Занятия все равно еще не закончились, сидеть где-то в городе нет никакого желания, я бы позагорал.
- Я принесу покрывало, - встал Том.
Билл снова уснул. Иногда ему, правда, мешали мошки, но он недовольно ворчал, и они улетали.
Солнце ласкало кожу, на улице стоял полный штиль. Сквозь сон Билл понял, что Том тоже задремал, когда тот всхрапнул и дернулся. Сдержав улыбку, юноша окончательно провалился в сон.
Наверное, во всем был виноват чистый воздух, но он только замычал, когда похолодало. Его обняли со спины, и этого хватило, чтобы согреться. Том сопел ему в плечо, и было так уютно, что, проснувшись лишь на миг, Билл снова вырубился. Так кайфово ему не было никогда.
Впрочем, проснувшись, Билл обнаружил себя накрытым томовой курткой, словно сам Трюмпер совсем и не прижимался к нему, задремав. Может, и в самом деле приснилось.
Парень курил на берегу, выглядел немного сонным и растрепанным и сильнее всего походил на персонажа романтической комедии, ну или на крайний случай мелодрамы.
- Ты чего из себя философа корчишь? – хрипло поинтересовался Билл.
- Жду, пока ваше высочество изволит продраться, - моментально отреагировал Том, наклоняясь и туша сигарету о камушек.
- Можно подумать, ВАШЕ высочество не изволило почивать, - хмыкнул Каулитц и с некоторым сожалением поднялся: несмотря на то, что земля понемногу становилась холодной, в коконе из томовой куртки было тепло и уютно. – Ладно, погнали домой. Хотя я бы еще повалялся.
- Слушай, мне кажется, у тебя какие-то проблемы со сном. Ты всегда дрыхнешь. У тебя не депрессия, часом?
- При чем здесь депрессия? – затупил Билл.
- Я читал, что один из ее симптомов – постоянная сонливость.
- Нахрена тебе вообще симптомы депрессии? – удивился парень, устраиваясь в машине. Том неопределенно повел плечами, завел машину, и ребята поехали в город.
Дома их ждала сердитая мама. Вообще-то, она ждала одного Билла, но Том удачно напросился на чай с пирогом, так что досталось обоим. Каулитц давно не видел маму в таком гневе: она кричала, что они оба – раздолбаи и где-то свернули не туда, но теперь-то она за них возьмется и выбьет эту дурь. Начнет, конечно, с Билла, который теперь целую неделю должен будет убираться дома, а закончит Томом, чьей маме она сегодня же позвонит. Постепенно крики стали тише, а потом и вовсе сошли на нет, и ребята под шумок свалили в комнату Билла.
- Я был уверен, что на тебя стучать не будут! – зашептал Том, когда за ними закрылась дверь. – Ты же отличник, ну чего тебе звонить? Слушай, я отсижусь у тебя, а то у меня это не первый залет, если приду сразу после звонка – конец мне, а так есть вероятность отползти.
- С одним условием.
- Согласен!
- Ты будешь помогать мне в уборке.
- Это если меня самого не закроют, - опечалился Том.
- Ты можешь улизнуть из дома незаметно. Через окно, помнишь? Мы всегда так делали, когда тебя наказывали!
- Черт, - окончательно расстроился Трюмпер. – Какая неудача, не слишком ли ты хорошо знаешь мои уловки?
- Ну так что?
- Ты не оставляешь мне выбора. Придется согласиться. Но с одним условием! Вечером пойдем ко мне вместе – я, между прочим, не бросил тебя в беде.
- Ты хотел пирога и чаю!
- Неважно! Важно только то, что я не получил ни того, ни другого, поимел только нагоняй от твоей мамы. Ну так что?
- Да хрен с тобой, - махнул рукой Билл. – Спасу.
- Я знал, что на тебя можно полагаться, - от всей души проговорил Том, а потом заключил его в такие тесные объятья, что Биллу показалось, будто парень сейчас сломает ему ребра.
- Отпусти, - просипел он, когда воздуха перестало хватать. – Отпустииии, слышишь? Я сейчас задохнусь.
- А? Извини, задумался, - смутился Том, позволяя Биллу отстраниться.
Он немного покраснел, словно позволил себе лишнего, и выглядел умилительно-прикольным со своими розовыми щечками, совсем не таким, каким привык его видеть Билл.

Мама Тома едва не оторвала ему голову, не обращая на Билла ровным счетом никакого внимания, так что «отползти», используя Билла как живой щит Трюмперу не удалось. Впрочем, судя по его настроению, это нисколько его не расстроило.
- Ты чего светишься, как начищенный медяк? – уточнил Билл, когда фрау Трюмпер устала орать на сына и наконец отпустила их с миром, даже не наказав.
- Георг вернулся, - поделился Том и пошел наверх, в свою комнату. – Смс прислал! – крикнул он уже со второго этажа.
Билл же, словно споткнувшись, остановился. Георг вернулся – это значит, всё. Нет, в самом деле, у Тома было до черта свободного времени, но прежде он проводил его с Листингом, парнем из параллельного класса, с которым подружился примерно тогда же, когда перестал общаться с Биллом.
Всё. Конец внезапно начавшейся дружбе, конец поездкам на озеро и попыткам научить Билла водить. Конец походам в кино и вечному ворчанию.
Черт! Это что же, он успел ко всему этому привыкнуть? Ну и новости.
Глубоко вдохнув, Билл сосчитал до десяти. Том громко разговаривал по телефону в своей комнате, фрау Трюмпер смотрела телевизор, и Каулитц почувствовал себя совершенно лишним в этом доме. Единственно верным решением сейчас было уйти, чтобы избавить Тома от нужды намекать на то, что ему здесь не рады.
И Билл ушел.




Глава 7.



Он не знал, чего ожидал от Тома, какой реакции, но тот факт, что Трюмпер даже не поинтересовался, почему Билл так быстро ушел, страшно задевал. Парень держал телефон рядом, чтобы в случае чего не проворонить звонок, периодически посматривал в окно – ничего не менялось. Телефон молчал, в комнате Тома горел ночник.
Каулитц шатался из угла в угол и всё думал о том, что Трюмпер, в общем-то, ничего ему не должен, что их договоренность сводилась к подтягиванию парня в школе, но никак не предполагала дружбы, что он и сам не так давно об этом заявил… В голове была целая куча мыслей, и каждая из них была неправильной, не отражающей его желаний.
Ему хотелось дружить с Томом, и в этом была основная проблема, потому что Тому он, по-видимому, нафиг не вперся. И это было до болезненности обидно. Биллу словно перекрыли подачу кислорода, и теперь он задыхался от тоски.
Том не позвонил ни этим вечером, ни следующим утром. Каулитц напрасно ждал, что Трюмпер залезет в его окно спозаранку, рассядется на его кровати и будет ждать, пока Билл соберется, отпуская ернические комментарии или даже провоцируя. Этого всего не произошло. Не стояла у его дома и машина Тома.
Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что Трюмпер просто проводил у него время, появившееся в огромном количестве, когда Листинг свалил в Италию.
Это было противно, гнусно… Билл мог подобрать тысячу синонимов, но ни один из них не описал бы того смятения, что творилось в его душе. Когда Том кинул его в первый раз, еще в детстве, такого вроде не было, ему было много проще: он просто зарылся в мир книг и учебы. Сейчас у парня пропало желание учиться. Ему не хотелось идти в школу, не хотелось сидеть на уроках – наверняка одному!, не хотелось встречаться с одноклассниками. Почему-то казалось, что те обязательно обратят внимание на то, что Тому он больше не нужен, и будут смеяться, показывать пальцем. Не то, чтобы это слишком волновало его, но ситуация представлялась неловкой.
От переживаний Билл почувствовал себя совсем больным, его затошнило, заболел желудок. Он позвонил маме и сказал, что никак не может пойти сегодня в школу. Наверное, что-то было в его голосе такое, что заставило маму поверить ему, невзирая на то, что еще буквально вчера они с Томом прогуляли школу совершенно без причины.
Он думал, что завалится в кровать и будет спать, как убитый, но не тут-то было. В голове крутилось бесчисленное множество мыслей, не давая уснуть, заставляя открыть глаза и смотреть в одну точку, придумывать, как можно было повести себя в той или иной ситуации, чтобы Тому и в голову не пришло кинуть его.
Казалось, время ползет бесконечно, а мыслей становится только больше: к воспоминаниям присоединились выдумки никогда не озвученных разговоров, плод его больной фантазии. Что Билл сделал бы сейчас, появись Том? Как повел бы себя? Наверняка продолжал бы ерничать, хотя хотелось попросить не делать так больше, не оставлять его наедине с собой.
Он представил себе подобную ситуацию, раз за разом продумывая все новые и новые варианты развития событий, и от каждого его тошнило, и от каждого становилось еще гаже, хотя казалось, что некуда. В каждом возможном варианте Билл был смешон, а Том на коне. В любом из них парень просто добивал его, говоря о том, что он слишком много себе возомнил, что ни о какой дружбе между ними не может быть и речи. В его фантазиях Том постоянно поднимал его на смех, унижал и выставлял идиотом.
Промучившись пару часов, Каулитц схватил телефон и долго смотрел на цветастую жизнерадостную заставку. Том так ни разу не позвонил и не написал смс, зря он надеялся.
Тогда Каулитц полистал редкую записную книжку и нашел один очень интересный контакт.
Ему ответили не сразу. Билл уже собирался повесить трубку, когда мелодичный женский голос произнес:
- Алло.
- Привет, Анна, это Билл, помнишь? Друг Тома, - торопливо представился он, не давая девушке времени на размышления. – Ты занята?
- Привет, Билл. Нет, не занята. Честно говоря, не думала, что ты позвонишь, - она усмехнулась и зашуршала чем-то.
- Почему? – удивился Билл. – А, впрочем, неважно. Может, посидим где-нибудь, поболтаем, выпьем кофе? Я угощаю!
Девушка мягко рассмеялась:
- Ну, только если угощаешь. Давай в том же кафе, где и в прошлый раз, через час. Успеешь?
Билл кивнул, забыв, что собеседница не видит его.
Сегодня Анна, слава богу, была не на каблуках, а в джинсах, балетках и самой обычной футболке, так что Биллу больше не пришлось сворачивать мозг на тему того, как она ноги не ломает?
Он уже был на месте, когда девушка пришла. Честно говоря, он практически не помнил, как она выглядела, поэтому был ей даже благодарен за то, что она немного задержалась: ему не пришлось подходить к девушке наугад, она сама нашла его. Отодвинув для нее стул, Билл почувствовал себя самым галантным из всех джентльменов, и едва не раздулся от гордости.
- Мне латте, - кинула девушка, и Билл кивнул официантке:
- Мне тоже. И тирамису… Два, - стушевался он, не зная, как нужно было вести себя в этой ситуации: с одной стороны, Анна уже сделала заказ и явно дала понять, что будет только кофе, с другой – вдруг она просто постеснялась заказать что-то, кроме напитка, ведь Билл пригласил ее пить кофе!
- Худой, а прожорливый, - смерила она его задумчивым взглядом.
- Я решил, что будет некрасиво, если я буду уплетать тирамису, а ты – смотреть и завидовать, - ляпнул он и покраснел: - Что-то я не то говорю, извини.
- Всё нормально, - улыбнулась девушка. – Просто будь собой.
- Если я буду собой, ты сбежишь, - фыркнул Каулитц, чувствуя, что краска никак не сходит с лица, наоборот, кажется, она залила еще и уши.
- Все так серьезно? – выгнула бровь Анна и рассмеялась. – Билл, не парься, пожалуйста, я не кусаюсь.
Официантка принесла заказ, и Каулитц придвинул тирамису девушке:
- Пирожное съешь, - попросил Билл. – А то два в меня не влезут.
- Пропала моя диета, - весело ответила Анна, и ребята рассмеялись.
Несмотря на приветливость девушки, Билл все же был крайне напряжен. Сказывалось и отсутствие опыта общения с противоположным полом, и тот факт, что Анна, по сути, была незнакомкой, и то, что мысли его были заняты совсем другими проблемами. Последнее утаить не получилось, и спустя две чашки кофе и сотню тем Анна всё же спросила:
- В чем дело? Ты как будто не здесь.
- Да, с Томом поссорился, - махнул рукой Билл. Проще было сказать так, чем объяснять, что там на деле у него произошло.
- Как умудрился?
- В смысле? – не понял Каулитц.
- Ну, Линда говорила, что вы всё время вместе проводите, что он в полнейшем экстазе от тебя, постоянно цитирует и вообще задолбал.
- От меня? – удивился Билл.
- Ты так говоришь, будто это что-то странное.
- Ну вообще-то, да. Мы не друзья с Томом, просто одноклассники, если честно.
- Поразил в самое сердце, - покачала головой Анна. – А ты не думал, что это только для тебя всё выглядит… так?
- Как?
- Ну, что вы просто одноклассники и все дела.
- Да.
- Ну, тебе виднее, конечно… но он так…
- Слушай, я не очень хочу обсуждать это всё, - поморщился Билл.
Девушка выглядела так, будто хотела что-то добавить, но не стала. Ребята допили кофе, и Каулитц полетел домой: еще немного, и мама придет с работы, а его, больного и несчастного, дома нет!
Опасения были напрасны. Уже подъезжая к дому, Билл получил сообщение, что мать задержится на встрече с какими-то бизнес-партнерами, которым именно сегодня было необходимо провести переговоры. Вечером он был предоставлен сам себе, и юноша просто слонялся из комнаты в комнату без дела, не имея возможности найти себе место.
Он хватался за телефон, но тут же откладывал его, понимая, что никак не мог пропустить звонок, но всё же на что-то надеясь, смотрел в окно, ожидая, когда у Тома зажжется свет – его не было, видимо, Трюмпер пошел в отрыв.
Почему-то вспомнился разговор с Анной, и Билл никак не мог понять, почему Линда сказала о том, что Том в полном восторге от него. Неужели им настолько не о чем было разговаривать, что Трюмпер даже эту тему затронул? Нет, вообще-то, не сходится. Есть целая куча нейтральных тем, о которых можно потрепаться.
Разговор с девушкой не шел из головы. Каулитц ясно понимал, что он просто хочет надеяться, что Том общался с ним не просто потому, что ему больше нечем было заняться, но такой обман хоть как-то позволял сохранить ему чувство собственного достоинства.
К одиннадцати Трюмпер так и не позвонил, да и свет в его комнате не появился, и Билл был совершенно отчаявшимся. Он все прокручивал в голове диалог с Анной, крутя в руках телефон.
«Линда говорила, что вы всё время вместе проводите, что он в полнейшем экстазе от тебя, постоянно цитирует и вообще задолбал».
«Как умудрился…»
«… все время вместе проводите».
«…задолбал».
Каулитц решился к полуночи. Он разблокировал телефон, и тот ударил в глаза ярким светом. Поморщившись, Билл нашел в телефонной книжке контакт «Трюмпер» и нажал клавишу вызова.
И рассмеялся вслух, потому что телефон оказался отключенным.
Зря он столько времени не находил себе места.
Том не раз делал так при нем. Когда звонившие слишком надоедали ему своим вниманием, он просто отключал трубку, мотивируя это тем, что его достали, а кому надо он и сам может перезвонить. Типа потом можно навешать, что был занят, или что телефон разрядился, или любую другую дрянь.
Выходило, Билл стал для Тома одним из тех, кто может «достать». В принципе, этого можно было ожидать.
Странно, но произошедшее не расстроило парня еще сильнее. Да, из легких будто вышибли воздух, а земля из-под ног на мгновение ушла, но, по крайней мере, его перестали одолевать мысли. Не о чем тут думать, не о чем сожалеть.
С этими мыслями Билл, наконец, смог уснуть.
Мама хотела оставить его дома, но еще одного дня наедине со своими мыслями Билл не пережил бы, поэтому он сделал вид, что ее записки на холодильнике он не видел, и улизнул в школу. Его немного потряхивало, пока он ехал в школьном автобусе, но ничего не изменилось.
Вяло поздоровавшись с одноклассниками, Билл швырнул рюкзак на стол и приземлился за парту, уткнувшись лицом в скрещенные руки. С каждой минутой он нервничал все сильнее, с каждым хлопком входной двери вздрагивал, открывая глаза, но всякий раз это был не Том.
Трюмпер вообще не изволил прийти сегодня, в очередной раз, видимо, зависнув с друзьями и забив на учебу. На учебу, на универ… На него.
Том не пришел ни в этот день, ни на следующий. Он вообще профилонил всю неделю, и в пятницу Билл практически пришел в себя, окончательно забив на рефлексии по поводу мудака Тома Трюмпера. Периодически он созванивался с Анной, и они вместе выбирались в центр, то в кино, то просто потрепаться. Тему Тома оба старательно обходили.
В пятницу после школы Билл, как это было у него заведено, рубился в приставку. Имел право – на следующий день никуда не надо, лечь можно и попозже. Парень как раз мочил очередного монстра, когда позади него раздался голос Тома:
- Ну вот не урод ли ты?
Каулитц подпрыгнул на месте, на несколько мгновений застыл, пытаясь унять сердце, норовящее выскочить из горла, и резко обернулся. Трюмпер сидел на подоконнике и сверлил его укоризненным взглядом.
- Я урод? – округлил глаза Билл.
- Ну это не я игнорировал заболевшего товарища, - развел руками Том.
- В смысле – заболевшего? – затупил Каулитц. – У тебя же Листинг приехал.
- Ага, - кивнул парень. – Приехал. И ровно в тот же день меня накрыла температура сорок, сопли и больное горло.
У Билла пересохло во рту. Отчаянно хотелось верить Тому, но он не мог позволить себя обмануть. Не теперь, когда он практически отошел от очередного предательства.
- У тебя телефон был выключен!
- Крякнул в тот же день, а доверить родителям такую серьезную покупку я не мог, - спокойно ответил Том. – Говорю же, урод ты, Билл. Я бы обязательно тебя навестил! Надеюсь, тебе очень стыдно!
Каулитц хотел сказать очень много. Как он рад видеть Тома, как здорово, что он выздоровел, как хреново, что он вообще заболел, и как ему жаль, что он все не так понял. Вместо этого всего парень выпалил:
- Надеюсь, ты не заразный?
Том всплеснул руками и заржал, вставая с подоконника, подходя к Биллу и захватывая того, начиная ерошить волосы:
- Урод, - причитал он, пока Билл безуспешно пытался вырваться из захвата. – Настоящий урод, не представляю, почему я тебе еще не навалял?
- Потому что хрен тебе, а не универ без меня, - просипел Билл, все же выворачиваясь из цепких объятий и отходя на безопасное расстояние.
Том же бесцеремонно плюхнулся на его кресло и запустил раунд по-новой:
- Поскольку ты показал себя хреновым другом, я доиграю за тебя, а ты пока принеси мне чаю и чего-нибудь сладенького, - приказал он.
И Билл безо всяких разговоров пошел на кухню, чувствуя себя охренительно виноватым.
Через какой-нибудь час Том ловко расправился с игрой, которую Билл мучил уже пару месяцев. Каулитц, наверное, выглядел ошеломленным, потому что Трюмпер незамедлительно оправдался тем, что он уже проходил игру с десяток раз, но в самый первый испытывал те же трудности.
Теперь же, развалившись на кровати Билла и попивая какао, которое Каулитц принес вместо чая, и поедая пряники, Том вещал о том, как тосклива была его жизнь в момент болезни, заставляя парня стыдиться еще сильнее.
- Я первый день вообще не помню. Только кусками, прикинь. Ко мне Георг пришел, притащил бутылку винишка, мы только пить начали, а меня уже ушатало… Георг говорит, типа, ты, Том, краснее помидора, да и пьяный что-то, как говно, а я чувствую, как у меня глаза начинают вываливаться. Пришлось идти, маме сдаваться. Померили температуру – сорок почти! Меня в больницу хотели забрать, но я отказался – оттуда еще хрен выберешься. Ну вот… Проспал почти трое суток, и жив, здоров, орел! Потел, как скотина, в комнате дышать нечем, чуть сам не задохнулся. Есть не мог! Только пил бульоны всякие. Кстати, насчет пить - собирайся, у Георга вечеринка по случаю его приезда, приглашаю.
- Да я, вообще-то, у меня уже есть планы, - проблеял Билл. – Мы с Анной собирались погулять в парке часов так в девять…
- Ах ты жук! – ткнул его в плечо Том. – Пока я помирал, он свою личную жизнь устраивал!
Трюмпер выглядел по-настоящему рассерженным.
- Можешь позвать ее с собой, всё равно Линда тоже припрется, - он скривился.
- Ну…
- Я не принимаю отказа, - процедил Трюмпер и посмотрел на него нехорошо. – Я уже предупредил Георга, что ты будешь.
- Я… Ладно, я скажу Анне, - сдался парень. – Во сколько начало?
- Начало в девять, но приходите к десяти. Надеюсь, тебя не надо учить, как отпрашиваться у родителей? Скажешь, что пойдешь ко мне. Я своим – что к тебе. Оба идеально прикрыты. Ну не гений ли я?
- Гений, - кивнул Билл. – Еще какой гений.
Его так удивила реакция Тома на его общение с Анной, что он вообще не слушал, что за околесицу несет Трюмпер. Раньше ему казалось, что Тому совершенно наплевать, общается ли он с кем еще, но, как выяснилось, парень был таким же собственником.
И это странным образом грело душу.
Стоя через несколько часов перед домом Листинга, Билл нервничал, как перед свиданием. Хотя нет. Пожалуй, нынешняя мандражка была сильнее, чем когда он собирался встретиться с Анной впервые.
Девушка его переживаний не разделяла и в очередной раз поторопила юношу. Билл глубоко вздохнул, и они все-таки зашли.
Каулитц ни разу не был на подобных мероприятиях, зато смотрел много фильмов, в которых главные герои вовсю их посещали. Тут все было в точности так же. Пьяные и полупьяные товарищи бродили по дому, кто-то заливисто смеялся, кто-то смешно дрыгался. Анна сказала, что оставит его ненадолго, чтобы найти Линду, и моментально испарилась. Каулитц остался совершенно один и растерялся. Так он и бродил по огромному дому Георга, как неприкаянный, пока его не выловил Том и не всучил стакан с пивом.
- А где твоя подруга?
- Ищет Линду. Привет.
- Ага, здравствуй. Пойдем, народ вовсю веселится.
Билл покорно побрел за Трюмпером, не ощущая никакого желания веселиться подобным образом. Пьяные одноклассники претили Биллу, раздражал чересчур громкий смех и повышенные тона. Здесь все были какими-то вздрюченными, казалось, одно лишнее слово – и кто-нибудь с кем-то подерется.
Том повел его за дом, где уютно расположился бассейн, в котором уже плескались человек пять. На бортиках тут и там сидели девушки и парни, о чем-то тихонько переговариваясь. Атмосфера здесь, определенно, была лучше, чем в доме: то ли народ не был так пьян, то ли люди собрались более дружелюбные.
Каулитц сам не заметил, как выпил первый стакан. Том тут же налил ему еще. Сам Трюмпер уже был чуть выпившим и немного косил на правый глаз.
- Со мной такая же фигня, когда я уставший, - поделился Билл, указав на свое лицо.
- И когда выпьешь тоже, - засмеялся Том. – Падай, куда хочешь.
Каулитц немного подумал, выбирая между бортиком бассейна и лежаком, но выбрал первый вариант, разулся, закатал штаны и уселся болтать ногами в воде. Том присоединился к нему.
На Билла практически не обращали внимания, его словно не было для окружающих, зато Трюмпер пользовался успехом. Его звали то с одной, то с другой стороны, кому-то он подавал напитки, в кого-то кидался полотенцем. Всякий раз, когда парень отходил больше, чем на десять минут, Билл напрягался и начинал крутить головой. Без Тома ему было решительно нечего тут делать.
Так что когда парень предложил ему свалить потихоньку, пока никто не видит, Каулитц вообще нисколько не был против. Сперва он подумал, что Том предлагает уйти с вечеринки в общем, но Трюмпер повел его в дом.
- У меня есть травка, - прошептал он Биллу, пропуская его в комнату.
- Я не курю травку, - отозвался он.
- Сегодня куришь, - подмигнул Том. – Серьезно, Билл, не будь занудой, ты же даже не пробовал! Ну что ты теряешь?
Билл задумался, зависнув на лице Трюмпера. Тот неожиданно показался змеем-искусителем, настойчиво предлагавшим Еве попробовать яблоко. Подумав об этом, парень фыркнул и решил, что от одного раза уж точно ничего не будет.
- Только я не умею, - признался он.
- Я тебя научу, - улыбнулся Трюмпер. – Попробуем паровозиком?
- Понятия не имею, что это, но давай.
- Садись на диван, - Том плюхнулся первым и постучал по месту рядом с собой.
Юноша достал косяк, раскурил его, набрал полные легкие дыма, пальцами надавил Биллу на щеки, заставляя приоткрыть рот, и наклонился к губам, начиная медленно выдувать дым Биллу в рот. Тот не сразу сориентировался, но через несколько мгновений начал вдыхать.
Это было довольно странно, то, что происходило сейчас. Сама ситуация заставляла Билла нервничать, у него потели руки и бешено билось сердце, хотелось отшатнуться и придвинуться ближе одновременно. Такого буйства эмоций ему до этого испытывать не приходилось, казалось, от происходящего сейчас откажут все системы.
Выдохнув полностью, Том, прошептал ему в губы:
- Сразу не выдыхай.
И, наконец, отстранился.
Быть накуренным Биллу понравилось. Во всем теле появилась приятная легкость, мысли парили вокруг, и их словно можно было словить за хвост. Он болтал Тому какую-то чушь, а Трюмпер лежал рядом и внимательно его слушал, заинтересованный рассказом.
- Я еще хочу, - сообщил он Каулитцу через некоторое время, садясь.
- И я, - вызвался тот, лениво оборачиваясь на парня. И все повторилось.
Только в этот раз Трюмпер не тащил его к себе за щеки, Билл сам наклонился к нему, наверное, немного ближе, чем надо было, слишком близко, иначе же почему в следующий момент он обнаружил, что Том ласкает своими губами его, глаза его прикрыты, а рука лежит на талии?
Всё это было очень странно, но слишком круто, чтобы отвлекаться на мысли о правильности, и Билл прильнул к Тому, позволяя ему целовать себя, осторожно вести пальцами по ребрам вверх, ласкать подбородок. Бог знает, сколько времени они лежали так, неторопливо целуясь и наслаждаясь друг другом, трава кружила голову, и Билл чувствовал себя совершенно, охренительно счастливым.
- Какой же ты очешуительный, - промычал Том ему на ухо, для чего совсем ненадолго отвлекся. Впрочем, быстро продолжил, выкладывая дорожку из влажных поцелуев по шее Билла. – Просто охрененный, я бы тебя сожрал.
- Заткнись, - вежливо попросил Билл, плавясь от кайфа.
Ему хотелось замурчать и, если он только мог, он обязательно сделал бы это. Размурлыкался, как толстый кот на руках у ласковой хозяйки.
- Ляг, - попросил Трюмпер, и Билл не смел ему перечить, покорно укладываясь на диван, вытягиваясь во всю длину.
Том продолжал осыпать его нежными поцелуями. Шею, плечи, ключицы. Он гладил его, осторожно, едва касаясь. Теплым дыханием щекотал кожу, и от этого у Билла по телу табунами скакали мурашки. Он прикрыл глаза, получая непередаваемый кайф, и темнота приняла его в свои объятья. Через пять минут Билл Каулитц, утомленный поцелуями и травкой, мирно спал.





Глава 8.



Проснувшись утром в чужой комнате, Билл не сразу понял, где находится. События вчерашнего вечера были как в тумане, воспоминания возвращались со скрипом. Он помнил, как пришел сюда, помнил, что сидел около бассейна… а потом свет словно выключили, все понеслось урывками. Вот он заходит с Томом в комнату, тот предлагает травку. Билл соглашается, и они дуют один косяк на двоих, «паровозиком», как выразился Трюмпер. Потом…
Тут Билл похолодел. Лучше бы «потом» не было, наверное. Потом они целовались, обдолбанные. Охренеть.
- Охренеть, - повторил он вслух, снова и снова прокручивая в голове воспоминание.
Тома не было рядом, из чего Каулитц сделал вывод, что и того обуяли те же эмоции, когда с утра он вспомнил произошедшее.
Странно, но чувства неправильности произошедшего не было. Наоборот, теперь всё встало на свои места: вся эта беспричинная ревность и чувство собственничества по отношению к Трюмперу. Дело было не в том, что ему не хочется делить с кем-то друга, нет, он ревновал Тома как возлюбленного, не желая ни с кем делиться его вниманием.
Как можно было быть таким слепым?!
Всё это надо было обдумать, но не в чужом доме. Билл поморщился, вставая: он не привык спать в одежде, и ощущения были так себе. Тихонько выбираясь из чужого дома, он едва не наступил на пару человек, разлегшихся прямо на коврике в гостиной.
Дома Каулитц залез в душ и долго намывался, пытаясь смыть с себя запах пьянки, травки и не своей кровати.
Хотелось побиться головой о стену. Надо же, какой фигни они с Томом натворили! Как теперь смотреть ему в глаза? Как вообще общаться с ним, понимая свои чувства?
Вопросов было слишком много, а вот ответы на них Билл найти не мог. Он битый час стоял под струями воды, пытаясь прийти в себя и найти какое-то решение, но так и не смог. Да и какое тут может быть решение? Прийти к Тому и сказать: «Эй, чувак, мы вчера полночи лизались, и я чуть не охренел от счастья, но ты не обращай на это внимания, давай продолжим общаться, как раньше»? Это было бы не просто глупо. Это стало бы самой идиотской фразочкой во всей его жизни.
С пониманием нелепости ситуации пришло и отчаяние. Если еще вчера Билл не понимал своих чувств и мог спокойно, как ни в чем не бывало, общаться с Томом, то теперь такая роскошь ему не светила.
После вчерашнего Трюмпер наверняка сбежит в закат, громко вопя о голубизне Билла.
- Дерьмо-о-о, - простонал парень и все-таки выбрался из ванной.
На ходу промокая волосы и бормоча под нос ругательства, Билл зашел в свою комнату и взвизгнул, как девчонка.
Том сидел на его кровати, как ни в чем не бывало, и грыз яблоко.
- Ты, конечно, полное дерьмо, Билл, - констатировал он, и сердце у Каулитца забилось чаще: вот сейчас парень выскажет ему всё, что думает о его голубых наклонностях. – Свалить с вечеринки и не помочь убраться – это круто! Хотя я последовал твоему примеру.
- Что? – переспросил Билл, не совсем понимая, почему Трюмпер так спокоен.
- То. Говорю, после вечеринок принято всем скопом убираться.
- Я и не срал, чтобы убираться, - отрезал парень, чувствуя себя словно в театре абсурда.
Где обсуждение вчерашнего? Где негодование, вопли, драка, в конце концов? Почему Том так спокойно реагирует?! Это что, в порядке вещей?!
- Срать не срал, но обдолбился в слюни. Курнул и вырубился, даже девчонки так не делают! – обличительно сообщил Том.
- Погоди, - остановил его Каулитц. – Как вырубился? Ты хочешь сказать, что мы покурили, и я вырубился, а между этими двумя событиями ничего не было?!
- Ну да, я отвернулся на секунду, предложил тебе еще дунуть, а ты слюни пустил в ответ.
Охренеть. Ему всё приснилось? Привиделось? Что за дурь такая, от которой бывают такие странные галлюцинации?
- Эй, ты чего виснешь, не отпустило еще, что ли? – донесся до него обеспокоенный голос Тома.
Билл молча сел на кровать, крутя в руках влажное полотенце. Ничего не было, это просто его дурацкий мозг выдал такую белиберду.
- Билл? – продолжал докапываться Том.
Ничего не было! Ему все приснилось! Значит, теперь все будет как раньше? Можно не париться по поводу этого чертового поцелуя? А как не париться, если это вывернуло всю его жизнь наизнанку?! Как продолжать общаться, сидеть за одной партой, прикасаться к нему?
- Билл! – окончательно вознегодовал Том и ударил его по плечу. Острая боль пронзила руку Каулитца, и тот зашипел, растирая место удара.
- Придурок, - выдохнул он, наконец приходя в себя.
- Ты бы оделся, - напомнил придурок.
Каулитц охнул и поскакал к шкафу. Слава богу, хоть трусы в ванной натянул, вот это был бы номер! Торопливо одеваясь, Билл уточнил:
- Ты чего пришел-то?
- Да просто так, - обрадовал его Том. – Думаю, чем заняться. Дома же явно припашут, так что я лучше у тебя скроюсь. Есть чего пожрать?
Вздохнув, Билл кивнул. Конечно, у него было, что пожрать.
Пока Том перекусывал, сметая все, что нашел в холодильнике Каулитца, сам парень снова залип в свои невеселые мысли. Теперь он испытывал навязчивое желание прикоснуться к Тому, приласкаться. Да, между ними ничего не было, но это никак не отменяло того, что он чувствовал! Глядя на Трюмпера, Билл вспоминал то, что никогда не происходило в реальности и мечтал о том, чтобы это было правдой.
- Ты какой-то зависший сегодня, - сообщил Том, активно работая челюстями. – Чувствуешь себя нормально?
«Гораздо лучше я чувствовал бы себя, если бы ты поцеловал меня хоть разок,» - пронеслось в голове Билла, и он вспыхнул.
- Да… Все хорошо.
- А чего тогда…
Неудобный разговор прервал звонок. Слава Богу, очень вовремя!
- Да, Анна.
- Привет, куда вчера пропал?
- Да вырубился рано, я же не привыкший к тусовкам.
- Ничего и не пропустил. Слушай, я чего звоню. Там Том рядом отирается?
- Да.
- Как вы смотрите на то, чтобы организовать вылазку за город? Мне Линда весь мозг вывернула со своим Томом, ну я и подумала – поехали, развеемся? Сосисок пожарим, мячик побросаем? Погода сказочная! Наверняка последние теплые деньки!
- Мы подумаем, - сдержанно ответил Билл.
Ему очень хотелось поехать на природу, но вдвоем с Томом, никак не с девушками. Трюмпер вцепился в него как терьер, едва парень положил трубку.
- Чего хотела?
Билл заметил, что Том вообще становился агрессивным при упоминании Анны. Она была для него красной тряпкой, на которую он реагировал одинаково, сводя брови на переносице и даже чуть обнажая клыки.
- Предлагает поехать вчетвером за город.
- Ты, я, она и Линда?
- А ты догадливый.
Том задумался.
- С одной стороны я не хочу видеть Линду, - начал он. – С другой, дома делать совсем нечего, а поездка за город будет отличной отмазкой, чтобы не убираться. Давай поступим так: изобразим из себя целок и условимся, что девочки спят с девочками, а мальчики с мальчиками. Если ты обещаешь не приставать, - шуточно ткнул Билла в плечо Том.
Каулитц покраснел до кончиков ушей и быстро уткнулся в телефон, набирая сообщение.
- Напиши еще, что расходы на бензин, а также экипировка с нас, а с них – всякая еда и выпивка… хотя нет, на выпивку скинемся. У тебя есть деньги?
- Ну евро двадцать будет, - сконфузился Билл. Он знал, что одноклассники умудряются сколотить куда большее состояние.
- Ладно, хватит, - махнул рукой Том. – Давай, бери, что тебе там надо – обязательно теплые носки! – я пока тоже схожу, соберусь.
Трюмпер решил не мудрить, и они поехали все на то же озеро. Всю дорогу парень был странно молчалив, даже напряжен. Линда болтала без умолку и испепеляла взглядом Билла, который категорически отказался пересаживаться на заднее сиденье, мотивируя свое решение слабым вестибулярным аппаратом и общей склонностью к укачиванию. Он получил за это благодарный взгляд Тома и был страшно доволен собой, так что лично ему вряд ли что-то могло испортить настроение.
Приехав, Трюмпер без промедления начал устанавливать палатки, и Билл поразился его предусмотрительности: парень захватил буквально всё для комфортного существования на природе. Он продумал не только палатки и спальники, но и пластиковые коврики, и даже надувные матрасы, к которым взял насос, работающий от прикуривателя.
Девушки же восприняли это как что-то само собой разумеющееся, и все время, что Том обустраивал их логова нудили, что им необходим столик для нарезки овощей, колбасы и прочей дряни. В итоге Трюмпер выматерился, надолго зарылся в багажник и все же нашел необходимое.
- Терпеть не могу, когда бабы мешаются, - пояснил он и продолжил обустраивать жилье.
Билл оказался совершенно бесполезным помощником. Когда Том попросил его забить колышек, парень едва не лишился пальца, и они потеряли много времени, осматривая его руку на предмет травмы.
В итоге окончательно расположились они лишь к вечеру. Линда продолжала мельтешить, чем, вероятно, ужасно раздражала Тома, потому что он молча пил пиво и периодически одаривал ее выразительными взглядами. Анна жалась ближе к Биллу.
- Какие-то вы сегодня не такие, - заявила она, внимательно глаза на Каулитца. Тот немного напрягся.
- Какие?
- Не знаю. Будто что-то произошло, знаешь?
- Не, ничего. От вчерашней вечеринки отходим, - нашел объяснение юноша, радуясь тому, какой он хитрец.
Поездку практически сразу можно было считать провалившейся. Было совершенно очевидно, что Линда раздражает всех, даже Анну. Сама же девушка невыносимо бесила Тома – это было видно по его поведению всякий раз, когда она открывала рот. Возможно, Билл мог бы спасти ситуацию, но он был не из тех, кто лезет на рожон, и молча хлебал пиво, не замечая ни вкуса, ни опьянения.
- Может, костер разведем? – спустя час бесплотных попыток разрядить атмосферу предложила Линда, и Биллу эта идея показалась великолепной.
Он был уже навеселе, но откровенно скучал, и любая движуха сейчас была в кайф.
- Да, Том, давай костер, - поддержал он и поднялся сам. – Я помогу!
- Сиди уже, помощничек, - хмыкнул парень. – С твоей рукожопостью только костры собирать.
Но Билл все равно подорвался собирать хворост. Было уже достаточно темно, и пару раз он едва не завалился, но Том постоянно каким-то чудесным образом оказывался рядом, ворча и поддерживая его под руку.
Когда пламя разгорелось, ребята некоторое время смотрели на него, как завороженные. Анна пересела к нему совсем близко и положила руку на колено. В отблеске костра взгляд Тома в этот момент показался тяжелым, но уже в следующий момент он отвернулся, чтобы взять следующую бутылку пива, а, повернувшись, выглядел как обычно.
Линда приземлилась ему на колени, и Трюмпер не был против. Теперь он громко смеялся над ее шутками, заставляя Билла нервничать. Рука Тома осторожно придерживала Линду за талию, и это бесило, выворачивало наизнанку. Билл совершенно потерял нить разговора, и когда к нему обратились, встрепенулся:
- Что? – переспросил он, отводя взгляд от руки Тома, оглаживающей бок девушки.
- Я говорю, принеси еще пива, - попросила Линда.
- Я схожу, - вызвался Том.
- Не, ты так хорошо сидишь, я схожу, - Билл постарался придать голосу теплые нотки, но получилось очень холодно, будто он чем-то недоволен.
Он и был недоволен. Вечер не нравился ему категорически. Не нравилось, что Линда вьется вокруг Тома, а тот выглядит довольным. Не нравилось, как Трюмпер гладит девушку, думая, видимо, что этого никто не видит. Нет, определенно, ему нужно было проветриться.
Анна вызвалась пойти с ним, и он не отказался.
- Слушай, ну вы сегодня оба будто дерьма обожрались, - поделилась девушка, когда они отошли на достаточное расстояние. – Я тебя таким еще не видела. Да и Тома, честно сказать, тоже.
- Будто ты часто видишь Тома, - фыркнул Билл, забираясь в багажник и пытаясь найти чертово пиво.
- Нет, но он не создает впечатления злобного гремлина, каким кажется сегодня.
Билл хотел ответить, что Трюмпера просто, видно, раздражает компашка, но неловко повернулся и стукнулся о потолок, пребольно прикусив язык. Вместо ответа он замычал от боли и прикрыл глаза. В голове поплыло, рот заполонил привкус крови.
- Ты чего там? – забеспокоилась Анна.
- Язык прикусил, - ответил Каулитц, распахивая глаза и сразу натыкаясь на коробку с пивом. – О, нашел.
- Что между вами? – в лоб спросила Анна, и Билл не придумал ничего лучше, чем включить дурачка:
- Ты о чем?
- Я не первый день живу. Слушай, если не хочешь, не рассказывай, но, думаю, ты уже понял, что я не из тех, кто трепется направо и налево. Но между вами точно что-то есть. Том ухаживает за тобой – ты не заметил? Он ухаживал еще тогда, в кино. Он купил тебе поп-корн!
И Билла прорвало. Он рассказал. Обо всем. О том, как они общались. О том, что произошло (или не произошло?) на вечеринке. И о своих чувствах. Он говорил так долго, что язык даже занемел. Анна слушала, не перебивала его. Когда Каулитц наконец замолчал, она ответила:
- Мда. Как у вас все сложно. Я думаю, Том наврал тебе касательно вечеринки. Я имею в виду… Я искала тебя и влетела в комнату, где вы были… Том лежал рядом с тобой и смотрел так странно… Ну, так не смотрят на друзей, знаешь. Ну, я подумала, что мне приглючилось, но теперь понимаю – нет… Он сказал, что ты обкурился и вырубился, а он тебя разбудить пытается, ну я и свалила, раз ты уснул.
Рассказанное никак не объясняло поведение Тома наутро, но, по крайней мере, теперь он процентов на девяносто был уверен в том, что не галлюцинировал. Правда, несмотря ни на что, оставались те самые злополучные десять процентов…
Когда они вернулись, Том с Линдой ворковали о своем и, казалось, даже не заметили их появления. Но впечатление было обманчивым. Том, сидевший зарывшись в волосы Линды сзади, перевел на них взгляд:
- Вы долго.
- А вы, я посмотрю, времени зря не теряете, - как можно более непосредственно ответил Каулитц. Анна смерила его странным взглядом.
Всё шло к тому, что Линда будет спать с Томом, а Билл – с ее подругой. Смирившись с этим, Каулитц вообще перестал контролировать, сколько пьет. Он до смерти боялся оставаться наедине с девушкой – конечно, они общались как друзья, но кто ее знает, начнет еще приставать, что делать-то тогда с ней.
Он и сам не заметил, как надрался в дым. Язык отказывался повиноваться, а компания вокруг начала разговаривать глухо, как через подушку. Билл слышал их урывками, какими-то кусками фраз. Том вроде говорил о том, что пора спать, и Линда уговаривала его лечь с ней, но он ответил, что в таком состоянии Каулитца не бросит. И в следующий момент сильные руки подхватили его и, заплетаясь, Билл побрел в сторону палатки, постоянно извиняясь за свое поведение.
Завалившись на удобный матрас, парень попытался возблагодарить Тома за его предусмотрительность, но вместо витиеватого предложения получилось невнятное мычание.
- Ну и надрался ты, дружище, - пробормотал Том, накрывая его спальником.
Билл перевернулся на живот и, раскидав ноги, чтобы было удобно, закрыл глаза, тут же вырубаясь.
Ему казалось, что он проспал всего какую-то минуту, когда его одолел жуткий холод. В палатке было темно, хоть глаз выколи, а сам он не был накрыт вовсе. Билл заворчал, поднимаясь, и стал наощупь искать спальник.
- Чего ты вошкаешься? – сонным недовольным голосом спросил Том.
- Замерз, - проклацал зубами Билл. – Кто-то спер мой спальник, и я почти уверен, что это был ты!
- Ага, теперь тело может разговаривать! – съязвил Трюмпер. – У нас только один спальник, остальные уперла Анна под предлогом того, что у них жутко холодно. Типа у нас теплее, да.
- Это не причина оставлять меня раскрытым! – возмутился Билл и почувствовал, как его хватают теплые руки и тянут к себе. – Э, ты чего?
- Да ты сам меня в жизни не найдешь, пьяница несчастный. Чего тебя так колотит?
- Ты точно тупой, - в темноте не было видно, но Каулитц все равно закатил глаза.
- Иди сюда, - Том обнял его и прижал ближе к себе.
У Билла чуть не снесло крышу. Том пах одуренно, от его запаха по коже понеслись мурашки, и парень даже поежился. Сейчас вчерашний сон (или все-таки не сон?!) стоял перед глазами, и Билл вообще не понимал, как ему все могло привидеться настолько реалистичным? Настоящий Трюмпер был таким же и наощупь тоже. Выходит, Анна все-таки была права.
Сердце колотилось как бешеное, грозя пробить грудную клетку, а Том еще начал успокаивающе поглаживать его по спине.
- Чего сердце-то так колотится? – спросил он шепотом, и Билл окончательно разнервничался.
- Н…не знаю, - пробормотал он, утыкаясь носом в грудь Тома, горячую и гладкую. Он пролежал бы так вечность, если бы не начал задыхаться.
- Слушай, я правда уснул вчера? Мне приснилось то, что было?
- Нет, - прошептал Том, и Билл почувствовал, как в этот раз его сердце готово вырваться из груди. – Нет, не приснилось. Какого хрена я творю?
И он снова поцеловал Билла.





Глава 9.



Внутри все переворачивалось. До сих пор Билл не понимал фраз о бабочках в животе, но сейчас внутри него словно поселилась добрая тысяча.
Том ласкал его губы, неторопливо, нежно. Он ласково оглаживал бок, почти невесомо водя пальцами по коже, и от этого по спине задорно скакали мурашки. Билл поежился и придвинулся еще ближе, ощущая то, каким горячим был Том.
- Я тут замерзал, а ему жарко, - попенял он парню. Тот улыбнулся через поцелуй и надавил на спину, придвигая еще ближе к себе, делясь теплом и окончательно срывая Биллу крышу. Он тихонько застонал и царапнул Тома. Тот фыркнул, и Каулитц повторил действие.
- Я сейчас умру, - признался Том, буквально на мгновение отрываясь от его губ. – Задохнусь.
Билл немного откинул спальник, позволяя воздуху проникнуть в их логово, и сам потянулся за следующей порцией крышесносных поцелуев. Том запустил пальцы в его волосы и помассировал голову, выбивая этим нехитрым движением воздух из легких. Билл шумно выдохнул через нос, и Трюмпер снова улыбнулся ему в губы.
Почему-то ощущение улыбки приводило его в бешеный восторг. Он готов был делать все, лишь бы Том постоянно целовал его и улыбался.
Но в следующий момент все мысли выветрились из головы. Трюмпер собственнически схватил его за задницу, перевел руку на бедро и закинул ногу на себя. Билл почувствовал, как краснеет, и как его это заводит. Ему нравилось все, что делал с ним Том Трюмпер, а тот прижался к нему пахом, и парень почувствовал, что не он один возбужден.
Билл тихонько застонал, и Том лизнул его нижнюю губу, а потом засосал, одновременно оглаживая задницу всей пятерней.
- Чертов же ты извращенец, - прошипел Билл, притираясь к нему и морщась от сковывающих движения джинсов. – Какого хрена ты творишь?
- Пользуюсь твоим пьяным состоянием, - прошептал в ответ Трюмпер. – Сейчас трахну, а завтра скажу, что ничего этого не было, а задница болит потому что ты на сучок сел.
- Придурок! – фыркнул Каулитц, отстраняясь.
- Это совершенно невозможно! Ты когда-нибудь перестанешь обзываться? Раздевайся.
- Нет!
- Да не за тем, - рассмеялся Том. – В походных условиях не нужно спать одетым, ты скорее замерзнешь. Раздевайся до трусов и надевай шерстяные носки, тогда будет теплее.
- Мне будет теплее, если ты меня обнимешь, - сообщил Билл, но запыхтел, стягивая футболку, а следом и джинсы. – Смотри мне, если замерзну – получишь в пятак.
- Понял.
- И у тебя не получится завтра сделать вид, что ничего не было, я уже трезвый.
И, конечно, именно в этот момент Билла одолела икота, так насмешившая Тома, что он даже захрюкал от смеха.
Его разбудило стучание дождя о ткань палатки. Билл нехотя приоткрыл один глаз, полюбовался сползающими по тенту каплями и скосил глаза на Тома. Тот спал совершенно безмятежно, одну руку подложив под голову, а второй собственнически обнимая его за талию и прижимая к себе. Билл готов был так лежать вечность, не двигаясь и впитывая каждое мгновение, но проклятый мочевой пузырь думал иначе.
Ему удалось потерпеть еще минут десять, пока он не почувствовал, что вот-вот лопнет. Кое-как вывернувшись из объятий Тома, Билл накинул кофту Трюмпера и выскочил под дождь.
Утро только-только занималось, и над озером стояла легкая дымка. Тишина нарушалась лишь звуками дождя, не щебетали птицы, не жужжали насекомые. В воздухе пахло грозой.
Сделав свои дела, Билл широкими шагами поскакал обратно, в палатку. Том недовольно заворчал, когда Каулитц, быстро скинув мокрую толстовку, влез под спальник и прижался к нему всем телом, переплетая свои ноги с ногами Трюмпера.
- Ты где был, лягушонок? – пробормотал он, не открывая глаз. Вместо ответа Билл легко поцеловал парня в уголок губ и завозился, устраиваясь удобней.
Найдя идеальную позу юноша наконец угомонился, медленно согреваясь. Он притих, постарался выровнять дыхание, и покинувшая его дремота собиралась снова принять его в свои объятия, когда Том начал гладить его бок и невесомо целовать плечо.
- То-о-ом, - дернулся Билл, улыбаясь. – Я спать хочу!
- Какая противная лягушка, - прошептал Трюмпер, не переставая чесать бок, перебираясь секундой позже на живот. – Разбудила и спать собралась.
Хохотнув, юноша чуть царапнул нежную кожу внизу живота, и Билл охнул и рефлекторно сжался: было и щекотно, и приятно, и еще черте что… Том продолжал гладить. Живот, грудь, бок. Это было одновременно успокаивающе, и жутко заводило.
- Перестань, - зашипел он и захихикал от щекотки, когда Трюмпер чуть надавил на бок.
- Ага! – возликовал парень, поняв, что юноша ее боится. – Ну, держись, лягушка!
Однако продолжить начатое не удалось. В утренней тишине молния на палатке разъехалась особенно громко, и парни вздрогнули, не сговариваясь отстраняясь друг от друга.
- Уже не спите? – поинтересовалась Анна, без приглашения забираясь внутрь и тут же закрывая за собой. – Бр-р-р, холодина. Может, будем собираться?
- Побойся Бога, - поморщился Том. – Пусть хоть дождь прекратится.
- Да не имеет смысла, Линда уже посмотрела прогноз – лить будет весь день, так что лучше сейчас уехать.
- Ну, как будет угодно дамам, - сдался Трюмпер и уселся. Матрас под ним чуть просел, натягиваясь со стороны Билла, и парень едва удержался, чтобы не скатиться Тому под бок. – Дайте мне две минуты, чтобы собраться.
Кивнув, Анна покинула их. Том задумчиво посмотрел на удерживающегося на месте из последних сил Билла и скомандовал:
- Сложишь спальник в чехол, сдуешь матрас, и не будешь мешаться под ногами.
- Звучит так, будто я лодырь! – возмутился Каулитц, оставляя попытки удержаться и все-таки скатываясь Тому под бедро.
- Ты не лодырь. Ты – ходячая катастрофа, - вздохнул Том.
Билл в ответ на такое неприятное заявление не нашел ничего лучше, чем укусить Трюмпера за ногу. Взвизгнув, как девчонка, парень расхохотался и ущипнул Билла за задницу, тут же подхватываясь и перескакивая в другой угол.
- Все, закончили веселье, - серьезно сказал он, но в глазах все еще прыгали искорки смеха.
- Я отомщу, - пригрозил Билл и начал неторопливо одеваться.
Спустя какой-нибудь час они были практически собраны. Несмотря на запрет Тома, Билл все-таки помог девушкам сложить продукты, собрать мусор и сложить все это добро в багажник. После они еще попытались собрать походный столик, но Каулитц прищемил себе палец, стараясь разобрать его, и Том недовольно шикнул, отгоняя его и девушек от стола.
Сам он был деловой, как никогда. Его словно было, по меньшей мере, двое. Том сновал туда-сюда, в ускоренном темпе собирая палатки, бурча, что все придется просушивать в гараже. В конце концов Биллу надоело смотреть это мельтешение, и он забрался в машину, которую Трюмпер тут же завел, проворчал, что не хватало еще, чтобы ботаник застудился. Ворчание его, впрочем, было беззлобным, а взгляд, которым он одарил Билла – мягким, ласкающим.
- Ну что, Билл, может, за руль? – предложил Том, когда все вещи были собраны, а пассажиры на месте. Билл округлил глаза и отрицательно замотал головой:
- Только если хочешь угробить нас всех.
Разбросав девушек по домам, ребята поехали к себе.
- Поможешь мне палатки расстелить? – попросил Том, запарковавшись у своего гаража.
- А это долго?
- Ну, если не пить, то быстро. А то ты, я смотрю, не дурак шары залить.
Билл густо покраснел, вспоминая вчерашнее поведение, и пробормотал, что Том еще тот злобный тролль. Новоявленный злобный тролль весело расхохотался и пошел открывать ворота.
Еще час у них ушел на раскладывание нехитрого скарба, но это был один из самых утомительных часов в жизни Билла: пришлось расправлять все до идеального состояния, чертов Том не угомонился, пока не осталось ни единой складки. После того, как с походными принадлежностями было покончено, Трюмпер зажал Билла в углу и доверительно сообщил, что собирается сожрать Каулитца прямо сегодня же.
- Только у кого – у тебя или у меня, выбирай сам, - уточнил он и первым вышел из гаража. Билл ненадолго подвис, и Тому пришлось окликнуть его, припугнув заодно закрыть гараж, оставив в нем одного тормознутого лягушонка.
На самом деле Каулитцу хотелось лежать и целоваться буквально вечность, но выработанная годами ответственность взяла вверх и, придя домой, он позволил Тому лишь легко поцеловать себя в губы, а потом отстранился, твердо глядя Трюмперу в глаза:
- Нам на завтра херову гору всего нужно сделать.
- Ну Билл, - разнылся Том. – Не превращайся обратно в ботаника, я тебя умоляю!
- Помнится, кто-то хотел в университет поступить, - выгнул бровь парень, ловко обходя Тома и усаживаясь за стол.
Трюмпер горестно кивнул, даже не представляя, что на самом деле Билл готов был бросить все и кинуться ему в объятья, если бы он был хоть немного более настойчивым.
Вечер был убит неправильными глаголами, целой кучей дат и математических формул. В конце концов Том взмолился о пощаде и выторговал поцелуи за каждую выученную единицу неважно чего. После этого дело пошло быстрее, хоть Трюмпер и пытался забрать свое вознаграждение всякий раз, когда у него получалось запомнить то или иное сведение. Домашка едва не превратилась в целовальню, потому что, как выяснилось, при достаточной мотивации Том показывал себя отнюдь не глупым малым. У Билла закралось подозрение, что он больше изображал из себя тупого, чем являлся им. Своими наблюдениями он поделился и с Трюмпером, и тот надулся, сообщив, что Билл просто не хочет отдавать положенное ему, а потому строит всякие глупые предположения.
В итоге, сделав все задания, они еще добрых два часа валялись на неразобранной кровати Билла, упоенно целуясь и ласкаясь, пока Тому не позвонила мама и не поинтересовалась, не охренел ли он сваливать из дома на все выходные. Трюмпер согласился с тем, что охренел, но задобрил ее выполненной домашкой, так что им дали еще полчаса.
Билл плавился от прикосновений Тома. Он чувствовал, как пылает лицо, и ничего не мог с этим поделать. Ему не хватало воздуха, но едва Том чуть отодвигался, начинало не хватать его. Губы горели, но останавливаться не хотелось категорически, он мог бы лежать так, не двигаясь, сутки. Том гладил его волосы, водил подушечками пальцев по скулам, по бровям, губам, шее. Чуть царапал кожу живота, и от этого внутри все просто закипало.
- Ты бы видел себя сейчас, - прошептал Том, отстраняясь от его губ. Билл прикрыл глаза: все происходящее жутко смущало. – Ты выглядишь просто охренительно, я нереальный счастливчик.
Казалось, сильнее покраснеть некуда, но Билл умудрился. Трюмпер заметил это даже в темноте комнаты и успокаивающе провел по щеке.
- Я пойду, а то ты на помидор похож, того и гляди – сейчас взорвешься от смущения, - прошептал парень и на прощание легко поцеловал Билла в пылающую щеку.
Всю следующую неделю стояла отвратительная погода: моросил мелкий дождь, постоянно завывал ветер. Видимо, осень в этом году решила не заставлять себя ждать. Впрочем, Биллу было совершенно плевать на это. Каждое утро его будила премилая смс, в которой Том неизменно напоминал, что заедет за ним, и заезжал на десять минут раньше, чем надо было, чтобы успеть зацеловать юношу, а еще спереть его завтрак и сжевать его, пока Билл стремительно одевался.
- Ну что ты за свинья! – ежедневно возмущался Каулитц, обнаруживая пустой контейнер по дороге в школу. Только лишь пожимал плечами и предлагал поискать чего-нибудь в бардачке, где неизменно находилась шоколадка.
- Я покроюсь прыщами, - ворчал Билл, но выбора не было.
Хитрый план Каулитца, при котором они сначала учили уроки, а потом за каждую выученную тему Тома доставалось по поцелую, принес свои плоды. Он стал гораздо сосредоточенней на уроках, учителя не узнавали его, поражались и одноклассники. Кто-то даже заявил, что Трюмпера покусал Каулитц, и он превращается в ботаника. В ответ на это смелое заявление Том запустил в посмевшего усомниться в его авторитете обидчика стулом, и все вопросы со стороны одноклассников были сняты.
Они старались особо не отсвечивать, но в школе сложно было что-то утаить, потому все были в курсе того, что они теперь везде околачиваются вместе, так что Билла совершенно перестали задирать, опасаясь крутого нрава Тома.
Несколько раз Трюмпер пытался зажать Каулитца под лестницей, но после того, как их едва не застукали, он отказался от этой дикой идеи, все-таки умудряясь дотерпеть до дома. Если раньше юноша все время проводил со своими друзьями, то теперь его было не вытащить от Билла, что очень устраивало маму Тома – родители общались, и, следовательно, дети всегда были под контролем.
Мало-помалу Билл даже втянулся в общение с одноклассниками. Если раньше оно сводилось к немногословным приветствиям и просьбам списать, то теперь Каулитц подолгу зависал с одноклассниками, объясняя тем, как решить ту или иную задачу: перед выпускными экзаменами, светящими им в конце года, большинство учеников всерьез обеспокоились своей успеваемостью.
Погода так и продолжала с каждым днем портиться, а к середине октября даже выпал первый снег, правда, быстро растаял, напоминая о себе лишь грязью на ботинках да повальной простудой. Не обошла эта участь и Билла: он вообще был довольно хилым, постоянно подхватывал всякие болячки и в этом плане был настоящей головной болью для мамы.
Том очаровательно заботился о нем, постоянно порываясь слинять с уроков, чтобы провести время с «бедным больным лягушонком», как он называл Билла в это время. Сам Каулитц, несмотря на недомогание и температуру, чувствовал себя совершенно счастливым.
В конце октября должна была состояться вечеринка в честь Хэллоуина, и ученики начали сосредоточенно готовиться к ней. Впервые в жизни и Билл решил поучаствовать в празднике, так что разлеживаться не приходилось. Он тщательно перебрал свой гардероб, выискивая вещи, которые могли бы сойти за жуткий костюм и, не найдя ничего, страшно расстроился. Том лишь посмеивался и говорил, что Каулитцу достаточно прийти после болезни, оставаясь таким же зелененьким, и он запросто сойдет за жабу и без костюма. В ответ Билл злился и швырялся подушками.
- Это несерьезно! – злопыхал он, в очередной раз рассматривая вываленные прямо на пол вещи. – Я буду самым отстойным монстром!
- Успокойся, - ровным тоном сказал Том, хватая его за руку и притягивая к себе. Билл покачнулся, но устоял на ногах, продолжая задумчиво водить взглядом по тряпкам. – Боже, ты так готовишься, будто это твоя свадьба.
- Ты не понимаешь! – вспылил Каулитц. – Это будет первая тусовка, куда мне реально хочется пойти! Я просто не могу позволить себе провалиться!
Том снова потянул его на себя, и в этот раз Билл не устоял, падая сверху, но не отводя взгляда от кучи вещей.
- Обрати на меня внимание, лягушечка, - пропел Том, оглаживая его бока и перебираясь ниже, на задницу.
- Не лез бы ты ко мне, - выдохнул Билл. – Я ведь все еще болею.
- Я здоров, как бык! – заявил Трюмпер, переворачивая их и подминая Билла под себя, чтобы в следующий момент прижаться к губам парня своими. – М-м-м, обожаю, как ты пахнешь, - пробормотал он, массируя затылок. Билл вздохнул и уронил голову на подушку, подставляясь ласке.
- Я пахну лекарствами и потом.
- Вот и неправда. Ты пахнешь булочками, корицей и гелем для душа.
- И потом, - добавил Билл, морщась. – Воняю, как молодой конь.
- Ты загоняешься.
- У меня нет костюма, - опять занудил юноша, и Том поморщился.
- У меня тоже его нет, но я не парюсь. Посмотри на себя в зеркало, ты и без костюма похож на привидение.
И тут в голову Билла пришла идея. Ему не нужен костюм! Ему нужно кое-что другое!
Он крепко задумался, но Том страшно отвлекал, так что его пришлось выгнать. Весь вечер Билл прикидывал, каким образом воплотить в жизнь свою блестящую идею, и вечером, окончательно представив все в красках, парень набрал номер одноклассницы.





Глава 10.



Хэллоуин стремительно приближался. Придя в школу после болезни, Билл не узнал класс: до праздника была еще неделя, а ученики уже старательно украшали помещения. Тут и там развесили картинки тыкв на нитках, так что запросто можно было в них вляпаться; по углам имитировали паутину, а в кабинете биологии старенькую модель скелета вырядили в плащ и ведьмину шляпу.
- Такое ощущение, что меня не было год! – возмущенно заметил он, падая за парту.
Предвкушение праздника не обошло и учителей, и они часто отвлекались, позволяя ученикам вовлекать себя в беседы ни о чем, но быстро спохватывались и переходили к теме. Так повторялось по кругу, потому за пару дней до Хэллоуина все просто махнули рукой на учебу, позволяя ученикам расслабиться и хорошенько оттянуться.
Вокруг Билла постоянно вились девчонки, хихикая и обсуждая его наряд. Том отчаянно ревновал, бросая на них уничтожающие взгляды и закатывая Каулитцу шуточные скандалы по дороге домой. Он стонал, что приволок Билла в среду упырей и ведьм на свою погибель. Частично он был прав: они и в самом деле стали проводить вместе немного больше времени.
Впрочем, Том и сам не засиживался дома. После долгого перерыва он с откровенным удовольствием окунулся в свои гулянки, не забывая, впрочем, заскочить к Биллу перед сном, чтобы дыхнуть на него пивным перегаром и пожелать спокойной ночи. Каулитц, полностью занятый подготовкой к празднику, нисколько на него не обижался, даже напротив, был благодарен такому пониманию со стороны парня.
Вечером перед праздником девчонки заскочили, чтобы опробовать финальный вариант макияжа Билла. Сюзанна, девушка из параллельного класса, притащила недостающий элемент гардероба: черный пиджак с высоким воротом. Она уверяла, что сама не имеет представления, откуда он у нее взялся, но Каулитцу было плевать, важно было лишь то, что он идеально вписывается в концепцию.
Подведя глаза и растушевав черные тени, ребята старательно выпрямили, а потом начесали волосы, так, что Билл стал похож на бешеного дикобраза. Взглянув в зеркало, юноша сначала не узнал себя. Девушки, кажется, тоже были в шоке. Никто не ожидал, что это будет выглядеть так…
- Великолепно, - выдохнула Сюзанна, и тут позади них раздался грохот.
Все резко обернулись на Тома, запутавшегося в собственных ногах. Он сидел на полу и смотрел на Билла, открывая и закрывая рот. Впрочем, парень довольно быстро сориентировался и взял себя в руки.
- А я тут с вискариком мимо проходил, - в доказательство он потряс бутылкой, зажатой в руке. – Билл говорил, что вы придете, я не мог упустить возможности, э-э-э, - взгляд его постоянно возвращался к Биллу, словно в комнате больше не на кого было смотреть.
- Возможности зайти? – закончил за него Каулитц, чувствуя себя неловко. – Только почему через окно?
- Ну так время-то недетское уже, твоя мама выставила бы меня! Тем более с бухлишком.
- Мама в гостях.
- Я не знал.
Повисла недолгая, но неловкая пауза. Девушки переглядывались, изредка кидая кокетливы взгляды на Тома, а тот пялился на Билла, стоя истуканом.
- Я принесу стаканы, - первым отмер Каулитц и помчался на кухню.
Ему было ужасно неудобно, теперь идея с костюмом уже не казалась такой шикарной. Если завтра все будут так пялиться, он, наверное, просто сбежит.
Билл ненадолго завис на кухне над стаканами, но громкий оклик Тома привел его в чувство, и парень побрел обратно, в комнату, где Трюмпер вовсю флиртовал с глупо хихикающими девчонками.
Это снова раздражало его, и юноша был немногословен, предпочитая прикладываться к спиртному. Наверное, он нажрался бы, как тогда, на озере, если бы Том не бдил. Когда Билл немного захмелел, парень мягко отобрал стакан и технично выпроводил девчонок, напирая на то, что завтра их всех ждет тяжелый день.
Провожать девушек Билл не пошел, лишь махнул рукой в знак прощания и сердечно поблагодарил их за помощь.
Тома не было всего каких-то пару минут, и Каулитц потихоньку отпил из его стакана, чувствуя, как от нервов его начинает трясти.
- Охренеть! – сказал Том, возвращаясь и оказываясь рядом с Биллом, сразу заваливая его на кровать и жарко целуя. – Ты себя видел? – пробормотал он.
Сейчас Том был похож на ураган. У него словно отказали тормоза, он покрывал лицо Билла поцелуями, словно безумный. Каулитца тоже захлестнул ураган эмоций, и он тоже пытался зацеловать Тома, периодически промахиваясь, но совершенно не обращая на это внимания.
Это было настоящим наваждением. Билл был как в тумане, позволяя Тому буквально все: раздеть его, гладить его, шлепнуть по заднице. От последнего волосы по всему телу встали дыбом, ему хотелось больше, всего и сразу! Он громко застонал, когда Том стянул с него трусы, чего раньше Билл не позволял, и собственнически облапал попу.
Билл как во сне принялся стягивать с Трюмпера одежду, чувствуя, что не может больше не ощущать прикосновений кожи к коже.
Раздевшись, Том навалился на него сверху. Его руки были, кажется, повсюду, и сам он был горячим, как печка. Билл тяжело дышал, целуя все, до чего мог дотянуться, и Том был не лучше. Когда его рука обхватила возбужденный член, Билл снова громко застонал, подаваясь навстречу, ища так нужной сейчас разрядки.
Том же убрал руку, навис над ним и притерся членом к члену, даря совершенно незнакомые, но самые лучшие в мире ощущения. Билл задохнулся и, подчиняясь каким-то древним инстинктам, обвил Тома ногами, притягивая ближе к себе, и начиная двигаться.
Они были идеальным целым, подаваясь навстречу друг другу и тяжело дыша. Глаза Тома были почти черным, а губы – алыми и нереально привлекательными. Биллу пришлось прикрыть глаза, потому что то, что он видел, было слишком прекрасным.
Наконец возбуждение сконцентрировалось в одной точке, и парень не смог больше держаться. Застонав в третий раз за вечер, он кончил, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Спустя пару фрикций и Том замычал что-то невразумительное, заливая живот спермой поверх его собственной, и упал сверху, тяжело дыша.
- Я тебя очень люблю, - пробормотал Трюмпер на ухо. – И очень хочу остаться…
- Оставайся, - прошептал Билл. – Просто дверь закроем, мама не зайдет.
Они целовались практически всю ночь, трогая друг друга, кайфуя от каждого прикосновения. Виски давно выветрился, но, что удивительно, Билл не чувствовал ни смущения, ни чего-либо хоть отдаленно на него похожего. Ему хотелось большего, но попросить он не решался, лишь позволяя Тому делать все, что ему придет в голову. С каждой минутой они снова распалялись все сильнее, и Трюмпер даже оставил ему пару засосов.
Билл чувствовал себя пьяным от удовольствия, в ушах шумело, каждое прикосновение приносило настоящее блаженство. Он притирался к Тому, выгибался в его руках, весь принадлежал ему. Никогда, никогда в жизни ему не было так хорошо, как здесь и сейчас.
Они заснули лишь под утро, так и не насытившись друг другом, но просто не в состоянии продолжать. За те жалкие пару часов, что им пришлось дремать, Биллу снился Том, который продолжал вытворять с ним все эти прекрасные вещи.
Утром произошло страшное. Ни разу не красившийся до вчерашнего вечера, Билл попросту забыл о макияже, и теперь из зеркала на него смотрело опухшее чудовище с огромными черными мешками под глазами.
- Красавец, - проворчал он, включая воду и умываясь.
Это, однако, не помогло, черные круги вокруг глаз просто размазались еще сильнее. Чертыхаясь, Билл намылил лицо, принимаясь с остервенением тереть кожу. Ситуация улучшилась, но не слишком, зато в глаз попала пена, и теперь ко всем прочим радостям потекли слезы. Окончательно распсиховавшись, Билл залез в душ и сидел там добрых полчаса, пока в ванную не стал ломиться проснувшийся Том. Обматерив юношу через дверь, Каулитц все-таки вылез и, обернувшись полотенцем, вышел на свет божий. Том присвистнул:
- Ну и рожа у тебя.
- На свою посмотри, - огрызнулся парень, уныло глядя в зеркало.
Макияж он все-таки смыл, но глаза были красными, воспаленными, будто у него аллергия. Оставалось только надеяться, что к вечеру это пройдет.
Трюмпера удалось выставить лишь к обеду. Тот так прочно засел за его приставку, что выкурить его не представлялось возможным, как Билл ни старался. Даже увещевания о том, что скоро придут девчонки, чтобы закончить, наконец, праздничные приготовления, не спасали.
- Да и фиг с ними, - отмахнулся парень, не отвлекаясь от экрана, где зомби пытался отъесть руку его герою. – Мне вообще кажется, они еще вчера все вкурили.
Однако, когда в дверь позвонили, он все-таки с сожалением поставил на паузу, велел ни в коем случае не выключать, быстро клюнул Билла в щеку и слинял своим любимым способом – через окно.
Спустя полчаса Билл понял, какой он счастливый человек. Родиться девушкой – вот настоящее несчастье. Для начала его отправили перемывать голову, настрого указав, чтобы использовал кондиционер, который одна из одноклассниц притащила с собой в маленькой женской сумочке размером два на два. Потом немного подсушили волосы, восхищаясь их мягкостью. Оставив прическу в покое, принялись за лицо. Сперва нанесли немного увлажняющего крема, чтобы потом, когда снимет макияж, кожу не стянуло, а в процессе она не зашелушилась. За время, пока крем впитывался, успели накрасить ногти на руках черным и велели ничего не трогать – лак сох долго, а перекрашивать не было времени.
После увлажняющего крема по морде размазали праймер – тоже крем, только нифига не увлажняющий.
- Чтобы лицо не блестело, - пояснили юные визажистки.
Только после этого в ход пошел тональник. После всех этих процедур Билл чувствовал себя восковой куклой – на лице была настоящая маска. К моменту, когда девушки приступили к глазам, парень смирился со своей участью окончательно и вообще не обращал внимания на их манипуляции, предпочтя не заморачиваться.
Впрочем, посмотрев на себя в зеркало, юноша понял, что все эти мучения стоили того. Оттуда на него смотрел невероятно яркий молодой человек с дерзким, даже немного хищным взглядом. В жизни он был куда бледнее, конечно.
Стойко перенеся укладку, парень снова взглянул в зеркало и остался полностью доволен результатом. Не классический хэллоуновский монстр, конечно, скорее какое-то готическое великолепие.
- Меня будто током дернуло, - поделился он, не в силах отвести взгляда от себя самого. Образ был просто великолепным, от него веяло самоуверенностью и какой-то скрытой сексуальностью.
На вечеринке он произвел фурор. Многие просто не узнали его. Единственным неприятным фактом было то, что некоторые парни не просто не узнали его, но приняли за девушку. С ним пытались познакомиться, по меньшей мере, человек пять.
Он видел Тома лишь краем глаза. Тот носился от одного человека к другому, изредка оказываясь рядом и вставляя пару слов. Теперь, однако, Биллу не было скучно: он вдруг оказался в самом центре вечеринки, вовлеченный в ничего не значащую болтовню, и хлестал виски с колой, оказавшийся очень недурственным напитком.
Вечеринка шла своим чередом, народ все подтягивался. Тут были монстры на любой вкус: зомби, кровопийцы, франкенштейны, ведьмы и прочая нечисть; некоторые, подобно Тому вовсе не озаботились костюмами и просто принарядились, но таких было меньшинство. Сам Билл позиционировал себя повелителем вампиров, и одноклассники приняли его игру. То один, то другой кровосос подходил с очередным стаканом выпивки, и Каулитц благосклонно принимал подношения.
Вечеринка шла своим ходом. Билл изрядно поднабрался, впрочем, вокруг не было ни единого трезвого человека, так что он был вполне на волне. Заметив Тома, он плюхнулся на удачно освободившееся рядом место. Кто-то предложил раскурить косячок, и Том посмотрел на него, чуть подняв бровь. Каулитц едва заметно кивнул, соглашаясь присоединиться, и ребята накурили и его тоже.
Алкогольное опьянение постепенно спадало, уступая место травке. Билл вновь был расслаблен сверх меры. Кто-то рассказал бородатый анекдот, и юноша смеялся наравне со всеми до слез, цепляясь за Тома. Сам Трюмпер был немного напряжен, но Билл не обращал на это внимания.
Настроение становилось все лучше. Он вспомнил, кем является по легенде вечера, и состроил надменное лицо, но тут же согнулся в приступе смеха. Голова кружилась, люди вокруг были такими приятными, а Том так близко, и от него пахло просто невероятно. В один момент Билла перестало интересовать что-либо, кроме Трюмпера, сидящего так близко, и ему так захотелось поцеловать его, что он, ни о чем не думая, залез к нему на колени, жарко прижался губами к губам…
И полетел с них на пол. Том подскочил, как ужаленный, скидывая его и глядя бешеными глазами.
- С ума сошел, Каулитц?! – завопил он, и Билла словно холодной водой окатило. – Ты что себе позволяешь? – продолжал орать Том, выбираясь и отступая.
На них заинтересованно смотрели люди, а компания, в которой они сидели, и вовсе сосредоточенно переводила взгляды с одного на другого.
Билл же подскочил, чувствуя себя оплеванным и, забив на чужой пиджак, оставшийся сиротливо висеть на спинке дивана, выскочил из дома.
Немыслимо! Будто не Том этой ночью почти занимался с ним сексом, словно не он после признался в любви. Билл чувствовал себя идиотом, ничтожным созданием, с которым можно поиграться и выбросить.
Все встало на свои места: мерзкий Трюмпер просто воспользовался им, как наверняка пользовался не одной девчонкой. Билл вспомнил, как вокруг Тома вилась Линда, и как он кривился, вспоминая о ней. Теперь он был на месте девушки, и испытывал те же эмоции.
Он не видел, куда идет, не чувствовал пронизывающего холода. Ветер трепал волосы, они лезли в глаза и в рот, и Билл не разбирал дороги. Он свернул с дороги в какую-то грязь и споткнулся о корягу, падая и раздирая колени и ладони. И тут его прорвало. Он сидел на ледяной земле и рыдал в голос, благо, никого рядом не было. Ему было ужасно жалко себя, он не представлял, как дальше жить, как появляться в школе, как смотреть в глаза одноклассникам.
Его колотило, но он не замечал этого, размазывая слезы по щекам и кусая губы… Больше ничего не интересовало его, внутри словно все залили льдом. Он хотел остаться здесь навечно, врасти в этот чертов кусок грязи, в котором сидел, превратиться в статую. Ничего. Ничего не осталось от него, он был растоптан полностью. Том Трюмпер был конченой мразью, которую он опять умудрился не разглядеть.
Как и в первый раз.
Он вернулся домой под утро, дрожащий и обессиленный. Сил на душ не оставалось, их едва хватило на то, чтобы раздеться и упасть на кровать лицом в подушку.
Телефон разрядился еще до того, как он опозорился на вечеринке, и Билл даже не стал ставить его на зарядку.
Голова трещала, и парень не понимал, болит она из-за выпитого, скуренного, или от того, что он слишком долго шатался по холоду, но думать об этом не хотелось. Ему вообще ни о чем не хотелось думать. От долгих рыданий заложило нос, и Каулитц, несмотря на нереальную усталость, долго крутился, прежде чем, наконец, отключиться.
Впрочем, поспать не вышло. Он то и дело просыпался, вздрагивая, открывал глаза и продолжал вспоминать.
Свой позор.
Его слова.
Его глаза, когда он сбросил его с коленей.
И снова его слова.
Глаза слезились, и по-хорошему надо было встать и смыть макияж, но не хотелось ничего, только лежать вот так сутками, смотреть в потолок. Хотелось еще, чтобы события последних дней стерлись из памяти. Внутри зияла дыра, еще прошлым вечером он был самым счастливым человеком на свете, а сегодня… лучше бы сегодня вовсе не было. Лучше бы не было ничего. Лучше бы он продолжал жить, как жил. Билл проклял тот день, когда согласился подтянуть Тома в учебе – вроде это было так давно, а на деле прошло чуть больше месяца. Целая жизнь уместилась в такой короткий промежуток времени.





Глава 11.



Ему что-то говорили, он не слышал. Задавали вопросы, тормошили. Он отвечал на автомате, на автомате же смеялся, выпивал.
Непонятно, как можно было так облажаться. Как он мог так хотеть этого и всего, и сам же настолько глупо похерить?
Том откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. В голове вновь и вновь всплывало воспоминание о том, как в доску уделанный Билл залазит к нему на колени, а он скидывает его, почему-то вдруг испугавшись реакции окружающих.
Как будто ему не наплевать, в самом деле!
На самом деле он любил Билла всегда, только тогда, в детстве, поняв свое чувство к нему, жутко испугался. Это было ненормальным, такое влечение. Билла хотелось оберегать и обнимать. Оба эти желания как-то начали выходить из-под контроля, и Том не придумал ничего лучше, как начать задирать друга. Тот страшно обижался, говорил гадости, и у Трюмпера получилось убедить себя в том, что друг, теперь уже бывший, просто кретин.
Шли годы, и неприязнь Тома росла. Ему хотелось задевать Билла каждый день, ежечасно. Доставать его, доводить. Делать все, чтобы он держался подальше. Никому, даже себе, Том не признавался в своем неправильном чувстве.
Многие годы он завоевывал авторитет в классе, дрался с мальчишками и таскал за косы девчонок, чтобы в один момент понять, что все это – не то, не этого ему хочется. Он старался не смотреть на Билла, на его мягкие волосы, длинные ноги, капризный изгиб губ. Не особо-то получалось. Он приковывал взгляд, и никакие уверения себя самого в том, что это просто скопившееся раздражение, не помогали.
И Том отпустил себя. Решил, что все будет так, как должно быть.
Билл опасался его. После стольких лет насмешек и издевательств он и сам едва ли подпустил бы к себе мучителя, но Каулитц сделал это. Он остался таким же, каким его помнил Том: мягким, открытым теперь уже подростком. Только взгляд стал более глубоким и внимательным, заглядывающим прямо в душу.
Том изо всех сил старался не показать своего истинного отношения, но получалось из рук вон плохо. Его тянуло к Биллу, физически. Хотелось прикасаться, целовать, обладать. Он еле сдерживал себя, с самого первого дня желая большего, хотя он и убеждал себя, что довольно простого общения.
Когда Билл, накурившись, полез целоваться, Том не смог отказать себе в этом удовольствии, его просто выкручивало от наслаждения, счастья и любви. Он мечтал, чтобы это никогда не заканчивалось. А потом… потом он испугался, подумав, что Билл решит, что он использовал его, или, еще хуже, вспомнив все, просто оттолкнет. Поэтому он соврал, сказав, что ничего не было.
Но уже на озере, ловя взгляды Билла, полные непонимания и ревности, юноша понял, как был неправ. И когда полупьяный Каулитц снова спросил его, было ли что между ними, не стал скрывать.
И это было началом самого счастливого времени в его жизни, когда все было так, как должно быть. Так, как хотелось всегда. Он парил. Он готов был свернуть горы ради Билла. Когда тот заболел, Трюмпер забил вообще на все, готовый сутками сидеть у его кровати. Увидев Каулитца накрашенным, Том чуть не свихнулся, еле смог дождаться, когда чертова прорва одноклассниц, наконец, свалит, чтобы остаться наедине со своим вампиренышем.
И вот, сегодня, когда Билл при всех полез к нему целоваться, Том так облажался, какого-то черта испугавшись реакции народа. Он понял всё сразу, едва увидел глаза Каулитца. Из них моментально исчезла мягкость, к которой он так привык в последнее время, и вернулось презрение, преследовавшее все прошедшие года.
Нормальный человек так облажаться не может, нет, но Том Каулитц – очень талантливый.
Одноклассники начали раздражать Тома, к тому же он слишком давно не видел Билла, стремительно умотавшего куда-то с час назад. Пиджак его остался лежать на спинке дивана, и Трюмпер думал, что юноша явно где-то неподалеку: вещь не принадлежала ему, а он был не из тех, кто разбрасывается чужим.
- Эй, а где наш пьянчужка Каулитц? – крикнул он.
- Так он ушел сразу после того, как к тебе полез. А что, хочешь продолжения? – захихикал какой-то парень из параллельного класса, имени которого Том так никогда и не вспомнил.
- Закрой хлеборезку, - посоветовал он, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Он был уверен в том, что Билл где-то в доме, и просто боялся подходить к нему, опасался его реакции. Тот же факт, что Каулитц ушел поздней ночью, один, да еще в тонкой водолазке в такой холод ему сильно не понравился. Схватив пиджак, забытый Биллом, и свою куртку, Том отправился домой.
В комнате Билла не горел свет. Не был зажжен даже ночник, не отсвечивал компьютер. Вскарабкавшись на второй этаж, Том чертыхнулся: Билла не было дома. Вот уже полтора часа, как он ушел с вечеринки, и все еще не добрался.
Первой мыслью было разбудить фрау Каулитц и рассказать обо всем, но он подавил в себе это желание: вдруг Билл завис у кого-нибудь? Или просто решил прогуляться?
И в том, и в том парень, конечно, сомневался. Мало найдется отчаянных гулять по такой погоде, а друзьями Каулитц так и не обзавелся.
Он брел по улице, по которой Билл мог возвращаться с вечеринки, но того и следа не было. Он прошел еще двумя возможными путями – Билла нигде не было. Его телефон был отключен.
Парень запаниковал, чувствуя, как страх подкатывает к горлу, побежал обратно, к дому Каулитцев, и, едва вступив на свою улицу, выдохнул: в комнате Билла горел ночник.
Юноша немного потоптался на месте и, вздохнув, пошел домой. Сейчас он не был готов встретиться с парнем взглядом, не знал, что говорить, как себя вести. Ему нужно было хорошенько все обдумать.
Он чувствовал себя настоящим трусом. Им он и являлся. Боже, ну как же можно было так облажаться?!
Том провел бессонную ночь, куря в окно, забив на всякую безопасность. Ночник в комнате Билла так и не потух, но Трюмпер все же не решился сходить к нему, хотя и жутко хотелось. Сказать что-то (что?!), прижать к себе, гладить по голове и шептать нежности.
Днем следующего дня, уже мало что соображая от тоски и недосыпа, Том все-таки решился сходить к Биллу. Он залез на его подоконник, привычно поднял окно… и наткнулся на холодный взгляд карих глаз.
- Какого хрена тебе тут нужно? – совершенно спокойно спросил Билл, как если бы не было не только вчерашнего вечера, но и всего этого времени.
- Билл, я…
- Не о чем нам говорить, - отрезал Каулитц и так резко потянул раму вниз, что едва не прищемил Тому пальцы.
Потом Трюмпер весь день звонил Биллу, но тот сперва сбрасывал, а потом просто не брал трубку, видимо, пойдя по пути наименьшего сопротивления и внеся его номер в черный список. И Тому сложно было его винить в этом.
Оставалось только дождаться понедельника. Билл был не из тех, кто прогуливает, единственный раз, когда Том подбил парня пропустить занятия, окончился головомойкой для обоих, едва ли Каулитц снова пойдет на такое.
Трюмпер никогда не думал, что задаст сам себе подобный вопрос, но сейчас, стоя у зеркала и глядя на свое опухшее отражение, он пробормотал:
- Ну и как дожить до этого хренового понедельника?
Чтобы как-то отвлечься, Том принял приглашение посидеть у Георга: тот решил продолжить вечеринку, благо, родители не боялись оставлять дом в полном его распоряжении. Сидя в гостиной и потягивая пиво, Том задумчиво смотрел за окно, где как и всю прошлую неделю накрапывал унылый дождик. Он не особо вслушивался в болтовню окружающих, погрузившись в свои невеселые мысли. он так и эдак продумывал их с Биллом грядущий разговор, но всякий из них заканчивался неутешительно.
Сам Том едва ли смог бы простить такое предательство. Так подставить Билла на глазах у всех! Каким он был кретином! Решив дать себе передышку, Трюмпер все-таки прислушался к беседе.
- … и Том его сбросил. Я всегда знал, что с Каулитцем что-то не в порядке! Ходит сам по себе, неприветливый… Неприятный тип! – разглагольствовал тот же парень из параллельного, которому Том вчера предложить завалить хлеборезку.
- Вот ты какой-то тупой, - тихо, но твердо поделился Трюмпер. – Я тебе еще вчера сказал захлопнуть варежку в отношении Каулитца.
- Ты так говоришь, будто тебе понравилось, - окрысился парень. – Понравилось, Том?
- А даже если и понравилось, какое твое дело, мудак?! – взорвался Том, подаваясь чуть вперед и опасно сжимая кулаки.
Все указывало на то, что драки не избежать. Он хотел ее. Ему жизненно необходимо было спустить пар.
– Какого хрена вообще кому-то есть до этого дело? Каулитц – охренительный, ни один из вас и рядом не валялся, нет ничего удивительного в том, что я не был против! Многие не были бы!
- Так Том у нас голубой, как незабудка! – прищурился парень, явно нарываясь.
И нарвался. Том соскочил с насиженного места и ринулся в драку. Он молотил парня, особо не обращая внимания, куда попадает. Бил со всей силы, вкладывая всю свою ярость, боль и сожаление. Так, как его должен был бить Каулитц. Так, как бил бы себя сам.
Их кое-как растащили, и Том потребовал извинений. При всех парень из параллельного, чьего имени Трюмпер так никогда и не вспомнил, извинился, кривя губы и утирая кровь из разбитого носа.
- Насую каждому, кто посмеет открыть свой грязный рот по этому поводу, - предупредил он, прежде чем уйти.
Он ужасно ждал понедельника, а когда тот наступил, едва не остался дома. Сердце билось где-то в мозгах, он чувствовал, как пульсирует боль в висках. Отвлечься не получалось, и Том едва не попал пару раз в аварию.
- Ну натуральный водятел, - пробормотал он, паркуясь. Именно этим словом одарил его Билл, и был прав.
Билл вообще во всем был прав касательно него.
Стараясь ничем не выдать свое состояние, Том зашел в класс. Все мигом притихли, переводя взгляды с него на Каулитца, который уже сидел за своей партой, сложив голову на скрещенные руки. Парень приземлился рядом. Билл вздрогнул, но головы не поднял, продолжая прикидываться плесенью. Тому же казалось, что он прямо сейчас упадет в обморок. Прочистив горло, он потряс Билла за плечо и сказал:
- Привет.
Тот все еще не реагировал, но Том твердо решил не отступать. Не обращая внимания на уставившихся на них одноклассников, Трюмпер наклонился к Биллу и зашептал:
- Слушай, я не должен был так делать, я даже не знаю, что на меня нашло.
- Ну охренеть теперь, - вскинулся Билл, схватил свой рюкзак и вышел из класса. Народ сразу зашептался, не удосужившись даже дождаться, пока следом за ним выскочит Том, вовсе забыв свой портфель.
Билл несся по коридору, едва не сшибая людей, ловко, однако, между ними маневрируя. Тому же было наплевать, и он периодически врезался в шедших навстречу. Догнать Каулитца оказалось непростой задачей, и все же у него получилось настигнуть парня около баскетбольной площадки. Он довольно грубо схватил Билла за локоть и резко развернул.
- Чего тебе? – прошипел парень. – Снять сексуальное напряжение? Или унизить меня еще сильнее?! Или и того, и другого?
Если бы взглядом можно было убивать, Том был бы убит дважды. Он молчал, так и не придумав, что сказать, и продолжал держать Билла за локоть, словно тот вырывался.
На них смотрели люди. Том знал это, но сейчас ему было все равно. Он вообще не знал, что сказать и как себя вести, просто стоял и продолжал удерживать Билла.
- Я, правда, не знаю, что на меня нашло, - наконец начал он. Голос был хриплым, словно не его, и все происходящее казалось сном. – Я очень долго ждал возможности быть с тобой, Билл. И, получив ее, растерялся. После всего, что между нами было, я не представляю, как жить без тебя.
Он хотел добавить, что рассказал всем о них, но это не было правдой в полном смысле этого слова, ведь на самом деле он лишь велел не разговаривать об этом. И тогда парень решился на то, чего еще пару дней даже в мыслях не допускал. Он притянул Билла к себе, обнял и поцеловал. Внутри все трепетало, целый ураган эмоций бушевал в нем. То, что он делал, было самым правильным – так ему казалось. Мир замер, перешептывания окружающих были совершенно неважны. В целой вселенной остались только они вдвоем, солнечная система крутилась сейчас вокруг них.
Билл отстранился первым. Он выглядел растерянным, но злости в его глазах больше не было.
- Дай мне второй шанс, Билл, - попросил Том, моля, чтобы просьба не выглядела жалко. Каулитц переступил с ноги на ногу, пристально посмотрел ему в глаза, словно стараясь увидеть что-то для себя…
- Третий, - поправил он.
- Почему третий? – удивился Трюмпер.
- Потому что второй уже был, - посмотрел на него, как на идиота, Билл и протянул руку.
И время пошло снова, отсчитывая теперь уже их минуты, часы и дни. Общие.


"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость