• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Ненависть {slash, AU, romance, Tom/Bill, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Ненависть {slash, AU, romance, Tom/Bill, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 21 апр 2018, 17:43


Название: Ненависть
Автор: Romaria
Пэйринг и персонажи: Том Трюмпер/Билл Каулитц, соседи
Рейтинг: NC-17
Жанры: romance
Размер: mini
Статус: закончен
Содержание: Ненавидеть, кого бы то ни было - не есть хорошо, даже, несмотря на то, что может из этого получиться.
Посвящение: Моим соседям. Ненавижу вас, ребята. Люто и искренне.

P. S. Мышань, очень надеюсь, что мое немного бессмысленное, не обремененное важностями подпольное творчество придется тебе по душе.
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 21 апр 2018, 17:44

***
Билл ненавидел своих соседей. Люто и искренне. Вообще-то к ненависти он, вполне миролюбивый и дружелюбный, был не склонен… но только не в этом случае.

Всё началось около двух лет назад, когда Билл учился на первом курсе, только-только поступив в университет. Учеба давалась не очень легко, положение спасала лишь усердная зубрежка, да еще и подрабатывать приходилось, хотя бы частично себя обеспечивая. Билл всё так же продолжал жить в родительском доме, потому что суета, почти круглосуточно царящая в студенческом общежитии, являлась для него бо-о-ольшой проблемой.

Его родители, люди замечательнейшие, но немолодые и не очень богатые помогали, чем могли, но на то, что они смогут обеспечить его личной жилплощадью, даже надеяться не приходилось. Билл, впрочем, и не надеялся, лишь иногда тайно позволяя себе помечтать, как это было бы замечательно, будь у него собственный дом.

Мечты осуществились абсолютно неожиданно и непредсказуемо, когда его нашел адвокат и хорошо поставленным профессиональным голосом сообщил, что Билл получил в наследство квартиру и небольшую сумму денег, которые оставила ему недавно тихо и мирно скончавшаяся на восемьдесят четвертом году жизни тетушка.

Билл долго не мог въехать кто, что и по какой причине ему оставил. Даже железного адвокатского терпения с трудом хватило, чтобы все ему разъяснить. Во время многочасового разговора выяснилось, что у него действительно была тетка, какая-то там троюродная сестра внучатой племянницы его прабабушки, которую он в глаза не видел, и она по неведомой причине решила завещать всё свое имущество именно ему.

Денег оказалось совсем немного, их с трудом хватило на то чтобы выплатить налоги на наследство, но это было не так уж и важно, ведь теперь у Билла появился свой дом. Собственный. Никому больше не принадлежащий. Дом родителей в пригороде, где любят и всегда ждут – это конечно замечательно, но, во-первых: до университета добираться долго, а во-вторых: ничто не сравнится с местом, которое можешь назвать только своим.

Располагающаяся, к великой радости Билла, всего в пятнадцати минутах ходьбы от места его учебы, на первом этаже обычного многоквартирного дома квартира была маленькой, серенькой, откровенно страшненькой и неухоженной. Гостиная, спальня, ванная комната и кухня, больше в ней ничего не было, даже кладовки или экономящего пространство встроенного шкафа. Квартирка пахла старостью, печалью и безысходностью, и Билл решил, что исправит это, во что бы то ни стало, подарив ей вторую жизнь.

Впервые оказавшись в ней в одиночестве, он прошел в гостиную, сел прямо на пол, наплевав на грязь, и просидел почти четыре часа, практически не шевелясь. Только головой по сторонам крутил, представляя, что и где будет стоять в его жилище. В родительский дом Билл вернулся поздно вечером абсолютно счастливым и с четким планом действий.

А потом начался ремонт. Долгий, тяжелый, высасывающий все силы и деньги. Даже вторую подработку пришлось найти, чтобы более-менее хватало. Билл носился как угорелый, в перерывах между лекциями и работами, охотясь за шторкой для ванны и кафельной плиткой, и с прилежностью заучки-ботаника узнавал разницу между ламинатом и паркетной доской. Нанять профессионалов, чтобы не делать всё самому средств не было.

Друзья крутили пальцем у виска, спрашивая, на кой черт ему, в двадцать лет, сдалась вся эта хренотень с капитальным ремонтом, но доски и межкомнатные двери таскать помогали, а девчонки вообще пищали от восторга из-за его хозяйственности и просили взять замуж.

О соседях Билл узнал на третью неделю ремонта, когда сдирал в спальне старые обои. Они пели. Соседи, не обои. Прямо посреди дня, без всякого музыкального сопровождения или хотя бы телевизора. Пели громко, заливисто, на три голоса, совершенно не попадая в ноты, зато от всей души и с удовольствием. Билл поулыбался, похихикал и даже тихонько слова подсказал, когда у них произошла заминка. А потом, не обращая больше ни на что внимания, продолжил прихорашивать свое гнездышко.

На следующий день пение повторилось. Билл удивленно покосился на тонкие, словно картон, пропускающие все звуки стены и, пожав плечами, занялся своими делами. Мало ли, может у людей праздник какой большой… Пару дней он был очень занят учебой, просто заглянуть в свою уже всей душой обожаемую норку возможности не было, а когда снова смог вернуться, было тихо, и о пении Каулитц даже не вспомнил.

Дома было чисто, уютно и празднично, когда Билл, закрыв за собой дверь, поставил на пол чемодан с вещами. Стены словно улыбались новенькими обоями, благодаря за заботу. Билл ходил в тишине по квартире и тоже улыбался, без конца дотрагиваясь до всего подряд кончиками пальцев. Он даже новоселье решил пока не устраивать, чтобы было время насладиться одиночеством.

О том, что соседи его не только поют, но и очень бурно выражают свои эмоции, Билл узнал быстро. Посреди первой же ночи в новом доме раздался невообразимый грохот, вызванный чем-то прилетевшим в стену с чужой стороны, и пьяный громкий голос начал кого-то куда-то выгонять. Утром на учебу Билл пришел уставший и не выспавшийся. И это было только начало.

Оказалось, что соседи, сводя с ума всех окружающих, частенько устраивают праздники. Иногда это длилось один день, а иногда почти неделю без передышки. Зато после продолжительного загула можно было надеяться на такой же продолжительный отдых. В этот раз они побили собственный рекорд, гуляя десятый день подряд.

Обычно всё начиналось с песен, потом плавно переходило в бурную дискуссию, заканчивающуюся примерно получасовым затишьем, а после хозяин, видимо устав от гостей, начинал их выгонять, швыряя в стены всё, что под руку подвернется. И орать на свою сожительницу дурным голосом: «Сука, заткнись!». Вообще-то он еще много чего орал… значение некоторых слов Билл даже не всегда понимал, но именно эту строчку в соседском лексиконе ненавидел больше всего. Причем самое странное, что голоса той, которую настоятельно просили заткнуться Билл так ни разу за два года и не услышал.

Помимо этого был домофон. Эта полезная штука стояла в каждом подъезде, в том числе и в соседском но, видимо, трубка, сообщающая о приходе гостей, не работала. Предприимчивый, настроенный на веселье народ нашел другой способ докладывать о своем появлении. Первый этаж ведь. Нет ничего проще. Можно взять палочку и просто постучать ей по железному подоконнику. Причем сколько на часах времени - три часа дня или три часа ночи, никого не волновало.

Билл бесился. Прятал неизменно возвращающуюся палку. Разговаривал с остальными жильцами, которые лишь разводили руки в стороны и печально качали головой, не в силах ничего поделать. Он даже полицию вызывал, но максимум на что были способны стражи правопорядка, это оштрафовать, или забрать на непродолжительный срок за нарушение спокойствия, а потом всё возвращалось на круги своя. Пришлось смириться со своей беспомощностью.

Билл учился, работал, страшно уставая, и терпел по вечерам чертовых соседей, которые недавно еще и собаку завели. Она попискивала тоненьким, совсем еще детским голоском, вплетая новые нотки в привычную раздражающую какофонию звуков, то ли умоляя своих агрессивных хозяев, чтобы они перестали ссориться и поиграли с ней, то ли наоборот, подбадривая их, ведь шум-суета-общение - это так весело. Билл, сколько не прислушивался, так и не смог понять, чего конкретно животное хочет.

Лекции, работа официантом в кафе, которую ни за что не бросишь, потому что вдобавок к повседневным тратам еще и папа приболел, и теперь родители совершенно не в состоянии помочь ему финансово, выматывали, делая похожим на взмыленную, загнанную сумасшедшим забегом скаковую лошадь. Сосед всё орал…

- Да убей ты ее уже, наконец, пусть тебя посадят, и я смогу жить спокойно! – простонал Билл, закрывая голову подушкой, не в силах слушать раздающиеся за стенкой угрозы.

Иногда ему казалось, что соседи не спят вообще. День, ночь, утро, вечер – им было всё равно. Из чужой, находящейся в другом подъезде квартиры раздавались смех, песни, крики, маты. Жизнь у людей шла полным ходом, а вот у Билла сил уже почти не осталось. Наверное, опять придется сбегать на выходные к родителям, чтобы хоть немного отдохнуть. Иногда он так делал, когда терпеть становилось невыносимо. Порой посещала мысль плюнуть на всё и переехать, но всё опять упиралось в пресловутые деньги и катастрофическую нехватку времени. Может быть, когда-нибудь потом, а пока спать… спать…

Поспать удалось всего часа три, не больше. Если прибавить их к тем, что он провел во сне за прошедшую неделю, получится часов тридцать пять, а это очень мало. В глаза словно песка насыпали. Билл пошатывался, апатично двигая во рту зубной щеткой. Нужен был кофе. Горький и крепкий. Билл кофе не любил, но выхода не было. Всего шесть часов утра, можно спать и спать, но вновь начавшееся задорное пение сбивало все планы.

- Точно поеду к родителям! – прошептал Билл, с ненавистью покосившись на стену спальни и, схватив джинсы и фланелевую рубашку в красную клетку, поплелся в гостиную. Там было тише.

Сегодня пятница, а на работе у него выходные в этот раз выпали на пятницу и субботу, так что сутки блаженного ничегонеделания у него есть. В институт Билл пришел за час до лекций и умудрился немного подремать, устало устроив голову на сложенных на столе руках. Подтягивающиеся в аудиторию одногруппники почти не мешали своей болтовней.

В конце учебного дня позвонила мама и сказала, что они с отцом уезжают на неделю в пансионат. Путевка появилась совершенно неожиданно, но ехать нужно немедленно, прямо сегодня, благодаря чему заплатить придется в два раза меньше. Билл сказал, что они молодцы и правильно сделали, что согласились, а потом отключился и дрожащими руками стал искать в сумке жвачку. Она его успокаивала. Впереди его ожидали вечер… дом… соседи…

- Каулитц! – окликнули его совсем неожиданно. Билл оглянулся и вопросительно уставился на позвавшего его одногруппника. – Слушай, у тебя же по философии все конспекты есть?.. – Билл покивал, молча ожидая продолжения. – Дай списать, а? Пожа-а-алуйста… верну всё в целости и сохранности и в долгу не останусь!

- Ладно. Только у меня с собой нет. Дома. А сегодня пятница… тебе в понедельник подойдет?

- Бли-и-ин… мне бы сегодня… на выходных хотел этой дрянью заняться, - зачем будущим компьютерным гениям нужна философия, никто толком не знал, но учить, тихо ненавидя вековое занудство, приходилось.

- Я живу недалеко, можем дойти, - решив не быть вредным, предложил Билл.

- Бли-и-ин, - снова протянул незадачливый философ. – У меня тренировка через двадцать минут. Сейчас никак не могу… - он огляделся по сторонам, выискивая кого-то и, видимо, найдя, громко позвал: - Трюмпер!

Билл посмотрел на неторопливо подходившего к ним парня. Тома Трюмпера он знал, правда, только заочно. Учились они в разных группах, в одной компании не тусовались, и дел никаких общих не имели. Хотя Билл, являясь стопроцентным ненатуралом и по достоинству оценивая впечатляющий внешний вид стоящего перед ним человека, был бы, может быть, и не против чего-нибудь общего. А вот на счет Тома он был неуверен. Кто-то говорил, что тот законченный бабник, кто-то, что не только… про Трюмпера вообще много чего говорили, но все сходились в одном: чувак крут!

- Чего орешь как потерпевший? – голос был бархатистый, речь энергичной и напористой.

- Будь другом, спасай! Это Билл Каулитц, - зачем-то представил его полным именем философ.

- При-и-иве-е-ет, Билл Каулитц, - насмешливо протянул Том, помахав ручкой, чем смутил весьма ощутимо.

- Мгм, - буркнул Билл, уже сто раз пожалев, что такой ответственный и записывает все конспекты. Если бы не это, не прицепился бы к нему любитель философии, и он давно бы уже был дома… с соседями.

- Выручай, брат, - продолжал между тем философ, не обращая никакого внимания на испытываемую Биллом неловкость. – Можешь сходить с Биллом, взять у него одну тетрадочку и забрать её себе домой? А я завтра заскочу… мы же с тобой в соседних домах живем, - тон был плаксивым, а в глазах стояла вселенская мольба и безграничная преданность.

- Да без проблем, - пожал плечами Трюмпер, видимо, впечатлившись, и просканировал Билла оценивающим взглядом с головы до ног. – Сейчас пойдем? Я, в принципе, уже свободен…

- Я тоже.

- Спасибо вам, ребята! Я в долгу не останусь! – поклялся философ, а Биллу стало любопытно, как он собирается с ними расплачиваться и сколько еще у него имеется подобных «долгов».

- Живешь далеко? – поинтересовался Трюмпер, когда они вышли на улицу.

Зимний воздух обжег щеки холодом, Билл поежился и натянул шапку пониже, стараясь спрятать под ней как можно больше беззащитной перед морозом кожи.

- Минут десять идти, не больше…

- Ну, пошли тогда… а то холодно, капец просто, а мне еще до своего дома потом почти час добираться.

Дорога прошла в полном молчании, говорить, вдыхая обжигающе-ледяные воздушные потоки, не хотелось совершенно. В подъезде было привычно сумрачно и аппетитно пахло чьим-то ужином. Билл тут же вспомнил, что сегодня кроме кофе и жвачки ничего не ел.

- А у тебя уютно, - заметил Том, осматриваясь по сторонам.

Было подозрительно тихо, но надеяться на лучшее Билл не решался. Скорее всего, это просто временное затишье, а не окончание увеселительных мероприятий.

- Да, - согласие прозвучало очень печально.

- Съемная или св..? – озвучить вопрос до конца не дал громкой звук удара чего-то тяжелого об стену.

«Стул», - машинально отметил Билл. Стаканы бились с другим звуком, звонко и весело. За эти годы он научился различать.

- Твою мать! Это что?! – воскликнул Трюмпер, инстинктивно втягивая голову в плечи.

- Стул, - спокойно пояснил Билл.

- Какой стул?! – глаза у Тома стали круглыми от удивления.

- Обычный, деревянный… Он в стену прилетел. Подожди, я сейчас конспекты найду.

- Так. Стоп. Это у вас здесь что, обычная практика?

- Я бы даже сказал ежедневная.

- Ну ни хрена себе! – забористый мат, доносящийся из-за стенки вызвал у Трюмпера что-то близкое к благоговению. - И как ты живешь в такой обстановке?

- Тихо ненавидя и надеясь, что они скоро друг друга поубивают.

Билл рылся в ящиках письменного стола, неотступно чувствуя пристальный сверлящий спину взгляд. Когда проклятая тетрадка всё-таки нашлась, руки уже нервно подрагивали, и невыносимо хотелось остаться одному. Любимая фраза «Сука, заткнись» в соседском исполнении добавляла ощущениям остроту и колорит.

- Тебе нельзя здесь оставаться, - уверенно заявил Трюмпер, стоило протянуть ему тетрадь с лекциями.

- Я к родителям собирался, раз завтра выходной, но им неожиданно пришлось уехать.

- А к друзьям?

- Если только на вечеринку какую-нибудь, - с сомнением протянул Билл и тут же отверг собственное предложение. – Нет. У меня просто сил на это нет сейчас.

- Собирайся, поехали, - приказал Том. – Тебе просто жизненно необходимо отдохнуть и развеяться.

- Я ни в какой клуб сейчас переться не в состоянии, сказал же!

- А я тебя в клуб и не зову, - наглая улыбка на красивом лице вызвала легкое раздражение. – Ко мне поедем, у меня соседи тихие как мышки…

Билл уже открыл рот, собираясь ответить категорическим отказом, но фраза про тихих соседей, звучала невероятно соблазнительно, а грохнувшийся об стену очередной предмет мебели словно стал последней каплей, перевесившей чашу весов не в пользу домашнего времяпрепровождения.

Ненависть подстегнула выпалить в ответ:

- Хорошо, поехали.

На остановке было холодно, в автобусе тоже. Билл стучал зубами и начинал жалеть, что подписался на эту авантюру.

- А почему у тебя машины нет, раз живешь так далеко от университета? – спросил он, входя в подъезд дома, в котором жил Трюмпер.

- У меня есть. Только она сломалась. Завтра-послезавтра вернут, а пока так приходится, - отозвался Том, отпирая дверь. - Ты внимания на коробки не обращай, - попросил он. – Я сюда чуть больше недели назад переехал, разобрать пока ничего не успел. Тапочки не предлагаю. Поверь моему опыту, через пару часов, тебе захочется избавиться не только от них, но и от остальной одежды тоже, - Билл отвернулся, якобы осматриваясь. Мысли, навеянные этими словами, были совершенно неприемлемыми. – Как я понял, тут меньше тридцати двух градусов не бывает, - беззаботно продолжал болтать Трюмпер. - Даже зима и открытые окна не спасают. Зато соседи тихие.

- Тихие соседи – это хорошо, - вздохнул Билл.

- Есть хочешь? – спросил Том, продвигаясь вглубь квартиры. – Готового ничего нет, но дай мне минут тридцать, и я накормлю тебя чем-нибудь вкусненьким, - он внимательно посмотрел на Каулитца и снова принялся командовать, без возможности ему возразить. – Вот что, ты сейчас в гостиную пойдешь, будешь отдыхать. Вид у тебя, честно говоря, не очень радужный. Держи пульт от телека, захочешь – включишь.

- Том, подожди, - замявшись, остановил его Билл. Трюмпер приподнял бровь, удивленный его неуверенностью. – Я, наверное, сейчас выйду за рамки гостеприимства, но ты не будешь против, если я воспользуюсь твоим душем? Просто целый день в универе… кроме того, пока до твоего дома добирались, замерз очень, и боюсь, что простыну, а горячая вода мне всегда согреться помогает, - закончил он торопливо.

- Ну, согреешься ты в моей мини-африке минут за десять, но против душа я ничего не имею, - ухмыльнулся Том. – Сейчас тебе какую-нибудь одежду найду.

- Не нужно, спасибо, я в своей… - стал отпираться Каулитц.

- Ага, скажи еще, что и без полотенца обойдешься, чтобы меня лишний раз не стеснять, - Том исчез в соседней комнате на пару минут, а вернулся, держа в руках мягкую на вид рубашку и джинсы. – Одежда не новая, но чистая и удобная. Надеюсь, подойдет, - озадаченно протянул он.

- Спасибо большое! – с благодарностью принял вещи Билл.

- Без проблем. Мойся, отдыхай, а я ужином займусь. Всё готово будет, позову.

Билл долго отмокал под горячими струями, согреваясь и успокаивая расшатанные нервы. Взяв с полочки бутылку геля для душа, он открыл крышку и принюхался. Запах был непривычный, более резкий и насыщенный, чем Билл предпочитал обычно, но, несмотря на это довольно приятный. Выдавив приличную порцию скользкой бесцветной массы на ладонь, он намылился прямо руками, не решившись прибегнуть к помощи чужой мочалки, сполоснулся и выбрался из кабинки.

Джинсы оказались велики, только чудом удерживаясь на бедрах, даже пришлось рубашку в них заправить, создавая дополнительное препятствие для спадывания. Выйдя из ванной, Билл завернул за угол и заглянул в первую попавшуюся комнату, оказавшуюся кухней. Том стоял у плиты, спиной к нему и что-то помешивал в сковороде, тихонько напевая. Оставшись незамеченным, Билл сделал шаг назад, решив ему не мешать.

Снова попав в уже знакомую гостиную он, наконец, опустился в кресло, с тихим стоном удовольствия расслабившись в его гостеприимных плюшевых объятиях. Глаза автоматически закрылись, стоило голове удобно устроиться на мягкой спинке. Всего через пару минут он уже спал, даже не вспомнив о предложении включить телевизор.

- Билл… эй, спящая красавица, пора вставать, - вырвал его из блаженного забытья тихий голос.

Билл растерянно захлопал глазами, пытаясь сообразить, что происходит. Над ухом раздался негромкий смех.

- Я же не дома, - наконец дошло до него.

- Ага, - согласился всё так же смеющийся Том. – Ты милый. Пошли есть, готово всё.

- А сколько времени? – спросил Билл, из-за несвоевременного сна совершенно потерявшись в пространстве.

- Одиннадцатый час уже. У меня давненько всё готово, просто тебя будить жалко было, ты так сладко спал.

- Ночь же почти, а поздно есть вредно, - Трюмпер смущал его, не отличающегося особой стеснительностью, постоянно.

- Это если потолстеть боишься вредно, а тебе с твоей конфигурацией можно как хомяку что-нибудь грызть круглосуточно, а выглядеть всё равно будешь как сурикат.

- Почему сурикат?! – сделал круглые глаза Билл, собираясь обидеться.

- Потому что похож на столбик, тонкий и длинный. Пошли уже, еда остынет.

Еда оказалась простой, но невероятно вкусной. Билл тщательно жевал, изо всех сил стараясь делать это медленно и не издавать голодного звериного урчания. Том поглядывал на него, весело блестя глазами, но Билл принципиально не обращал на это внимания. Отрываться от поглощения пищи не хотелось. Когда всё было съедено и убрано со стола, Трюмпер неожиданно предложил.

- А давай выпьем?

- Без повода? – усомнился Билл, поморщившись.

- Ну почему без подвода… можем выпить за знакомство, мы же раньше знакомы не были. Кроме того, напиваться в хлам я тебе не предлагаю, а расслабиться хоть маленько, судя по виду, тебе жизненно необходимо.

- Это да, - не стал спорить он.

Безобразную вечеринку было решено устроить в гостиной, сидя прямо на ковре и привалившись к дивану спинами. В квартире, и правда, было невероятно жарко, а гуляющий по полу сквозняк хоть немного облегчал положение. Первая порция, действительно, была выпита за знакомство. Вторая за философию и всех существовавших когда-либо философов чохом. А третью Том предложил выпить за соседей.

- Не хочу за них, - нахмурился Билл. – Я их ненавижу.

- Зря. Ненавидеть – плохо. От этого нервные клетки табунами гибнут и не восстанавливаются.

- Во-первых, восстанавливаются, это называется нейрогенез. А во-вторых, тебе десяти минут нахождения с моими соседями за стенкой хватило, а я с ними круглогодично живу.

- Зато, если бы не они, тебя бы сейчас здесь не было.

Билл закашлялся, поперхнувшись, и поспешно отставил бокал в сторону, чтобы не расплескать его содержимое. Такого поворота в разговоре он не ожидал.

- Я тебя смутил? – тихо спросил Трюмпер. – Прости…

- Ничего страшного, - просипел Билл, вытирая выступившие от попавшего не в то горло спиртного слезы.

Наконец прокашлявшись, он поднял голову и вздрогнул, едва удержавшись от вскрика. Том сидел совсем близко, практически вплотную и внимательно смотрел на него.

- Ты в порядке? – раздался полный заботы вопрос.

- Да, - немного нервно отозвался Билл и попытался отодвинуться, но Том ему этого не позволил.

Притянув к себе еще ближе, он погладил по щеке и накрыл губы Билла своими. Поцелуй был сладким и тягучим, как мягкая карамель. Том словно перекатывал его язык, трогая своим со всех сторон. В голове зашумело от зарождающегося возбуждения и принятого спиртного.

- Что… ч… что ты делаешь?! – с трудом выдохнул Билл, упираясь Трюмперу руками в грудь в попытке оттолкнуть от себя.

- Целую, а ты мне отвечаешь, причем так, что у меня крыша едет, - картину безмятежного спокойствия, нарушали только лихорадочно блестящие глаза.

Том переместился незаметно и ненавязчиво, и Билл с удивлением обнаружил, что сидит верхом у него на коленях и подставляет шею под горячие губы. Как так получилось и куда подевались стоящие между ними бокалы и недопитая бутылка, было непонятно.

- То-о-м, хва-а-атит… - просьба остановиться подозрительно сильно походила на мольбу о продолжении.

Жесткая уверенная ладонь прошлась по спине, лаская от шеи до копчика, и Билл отчетливо осознал, что оттолкнуть не сможет. Да и надо ли? Внутри неожиданно поднялась какая-то странная злоба. Он работает, учится, борется с соседями, напоминая самому себе святую инквизицию с их экзорцизмом, а отдачи никакой. Вечная нехватка денег и усталость, а ему всего двадцать два года, и порой так хочется забыть обо всем и просто получать от жизни удовольствие.

Решившись, Билл толкнул Трюмпера в плечи, заставив откинуться назад и упереться спиной в мягкий диван. Приподнялся, нависая сверху и, чуть прогнувшись в спине, прижался губами к ямке между ключицами. Провел языком снизу вверх, нежа лаской кадык, лизнув подбородок, добравшись до губ. Билл чувствовал себя уверенным, сексуальным и даже немного порочным, как бы глупо это ни звучало.

- Ух, ты… - прерывисто выдохнул Том, жмурясь от удовольствия. – Не ожидал от тебя…

- Это плохо? – дышать становилось всё труднее, потому что руки Трюмпера не бездействовали, добравшись до ягодиц и начиная их мять одновременно жестко и ласково.

- Шутишь?! Лучше быть не может… хотя, нет, может, и скоро мы до этого дойдем.

- Прямо тут доходить будем или всё-таки пойдем куда-нибудь в более пригодное для таких вещей место? – приподняв бровь, немного ехидно осведомился Билл.

Ласкающие его зад ладони уже успели проникнуть под джинсы и вовсю гладили обнаженную, очень чувствительную кожу. Хотелось большего.

- Ты слишком много болтаешь, тебе никогда об этом не говорили? - немного ворчливо отозвался Том, ссадил его обратно на пол, вскочил на ноги и потянул вверх, заставляя подняться.

До спальни они добирались очень странным способом. Билл медленными шагами продвигался вперед, управляемый прижимающимся к его спине всем телом Трюмпером. Руки Тома двигались безостановочно, вытаскивая рубашку из джинсов, расстегивая пуговицы, гладя голый живот.

- Черт! – прошипел Билл, у самой кровати ударившись обо что-то защищенными только тонким, бесполезным в такой ситуации носком пальцами.

- Прости… коробки. Скоро разберу, обещаю…

Зачем нужно было это обещание, Билл не очень понял. Это же одноразовая акция, и вряд ли он еще хоть раз появится в этой спальне, правда?.. Додумать мысль не позволили наглые пальцы, деловито добравшиеся до молнии на джинсах.

- Ох, черт, - снова вспомнил парнокопытную нечисть Билл, когда нырнувшая в трусы ладонь сжала его в самом уязвимом месте.

- А ты ничего так, одаренный, - хохотнул Том, слизывая с его виска маленькую, недостаточно расторопную для того чтобы сбежать капельку пота. – Прости, но сегодня воспользоваться этим богатством по назначению тебе не удастся.

- А кто-то еще меня за излишнюю болтовню упрекал… – возмущенно фыркнул Билл.

- Как хочешь, - непонятно согласился Трюмпер, и добавил, проясняя ситуацию. – Давай обойдемся без разговоров…

Толчок в плечо был очень неожиданный, и Билл, потеряв равновесие, упал на спину, испуганно пискнув. Том отозвался тихим смешком и, схватив джинсы за штанины, потянул на себя, отходя от кровати. Билл приподнялся на локтях, наблюдая за процессом раздевания, сначала своего, а потом и Трюмпера.

- Продолжим? – через пару минут задал Том риторический вопрос, падая рядом.

Уже готовый вырваться на волю остроумный ответ застрял в горле, заткнутый жадными губами. Билл промычал возмущенно и довольно ощутимо провел ногтями по гладкой мускулистой спине, выражая всю степень своего негодования.

- Че-е-ерт, - явно заразившись от него этим словом, простонал Том, выгибаясь. – Еще! - Билл подчинился. Он умел быть покорным, когда считал, что для него это выгодно.

Руки Трюмпера были настойчивыми и умелыми. Они прикасались везде, без стеснения и осторожности. Гладили в самых неожиданных и труднодоступных местах. Билл скулил, дергался и просил о пощаде. Том прикусывал соски нежно, но ощутимо, лизал их языком, целовал шею и ключицы, и гладил… гладил… гладил…

- Не могу больше, - умоляюще простонал Билл, почувствовав, как его укусили за живот.

- Можешь, - заверил Том и перевернул его, тут же снова кусая, на этот раз между лопаток.

Губы, словно пересчитывая, прикоснулись к каждому позвонку, а ладонь, поднырнув под бедра, сжала член.

- М-м-м-ш-ш-ш… - вырвался какой-то непонятный звук. На любимое «черт» дыхания не хватило.

Пересчитавшие все до единого позвонка губы останавливаться явно не собирались, спускаясь всё ниже и ниже.

- Ты… ты что тв… творишь?! – не своим голосом просипел Билл.

- Хочу! – полурычанием отозвался Том. – Как же я тебя хочу! Твою мать! Я же рехнусь сейчас. Если бы знал, что ты настолько хорош, не тянул бы резину так долго, - он развел Биллу ноги пошире, разместился между ними удобно и, накрыв ягодицы обеими ладонями, раздвинул их в стороны.

О чем идет речь Билл не спросил, зарывшись лицом в подушку и зачем-то закрыв голову руками. Влажный горячий язык прошелся между половинками попы и замер, прижавшись самым кончиком к пульсирующему колечку мышц.

- Убью к чертовой матери! – низким голосом прорычал Билл, приподнимая голову. – Делай уже хоть что-нибудь!..

И Том сделал. Лизал, покусывал, гладил пальцами влажную от слюны кожу и проникал внутрь.

- Том, всё! Кончу сейчас!.. - через несколько минут снова подал голос Билл.

Трюмпер тут же остановился и откатился в сторону. Билл перевернулся на спину, нетерпеливо ерзая в ожидании, пока он найдет смазку и наденет презерватив. Когда горячее тяжелое тело накрыло его сверху, вдавливая в матрас, Билл находился уже на пределе. Он даже дискомфорта от проникновения почти не почувствовал, настолько был возбужден.

- Горячий… мой! – просипел Том ему в ухо.

Толчки были сильными, плавными, проникающими невероятно глубоко и доставляющими столько удовольствия, что Билл совершенно заблудился в водовороте чувств. Такого секса у него, совершенно определенно, не было еще никогда. Внутри словно спираль скучивалась, затягиваясь все сильнее. Наконец она не выдержала, лопнув, Билл выгнулся, содрогаясь в оргазме, даже рукой помогать не пришлось…

Уже начинающим угасать сознанием, он запоминал, словно фотографии просматривал: вот Том дергается резко и сипит что-то на ухо… укус в плечо, – Том любит кусаться – угасающие ленивые движения… Том откатывается в сторону и, притянув к себе под бок, целует в волосы, снова что-то шепчет, слов не разобрать, тяжелая ладонь приятно скользит по волосам, вызывая улыбку…

Последней мыслью, перед тем как заснуть, было: «Том»…

Билл проснулся и несколько секунд не мог понять, где находится. Похожая на пластиковый мячик голова угнетала своей пустотой. Было непривычно тихо и вообще… просто очень непривычно. Рядом раздалось едва слышное сопение, пробуждая воспоминания. Тело отозвалось сладкой дрожью и слабой болью в очень смущающих местах.

Ну и зачем он это сделал? Беспорядочные половые связи были не в его вкусе. Да Билл, если честно, уже даже не очень помнил, когда у него в последний раз была связь какого либо вида. А тут так внезапно, непредсказуемо, да еще и с Трюмпером. Сексуальным, желанным, абсолютно не подходящим для длительных отношений, а никаких других отношений, кроме длительных, Билл не признавал.

Чувствуя себя премерзко, он тихо, как шпион из вражеского лагеря, выбрался из постели. На цыпочках прокрался в ванную, разыскивая свою оставленную там после душа одежду. Бесшумно оделся, стараясь не издавать никаких звуков. Срочно нужно было домой, успокаивать себя и залечивать пострадавшую гордость. В том, что она почти неизлечимо пострадала, Билл не сомневался.

В голове почему-то крутилась фраза из фильма с Беном Аффлеком, название которого Каулитц не мог вспомнить, как ни старался: «Ничего не видел, ничего не знаю… хочу домой». В прихожей было совсем темно, тусклый свет раннего утра сюда не добирался. Свои ботинки пришлось искать долго, опознавая на ощупь.

- Ну и куда ты собрался? – раздался у него над головой насмешливый голос.

Билл не торопясь застегнул молнию на втором ботинке, один он уже успел надеть, и медленно выпрямился. Повернулся так же не спеша и, наконец, решился посмотреть на стоящего в дверном проеме, всё еще немного сонного, одетого только в домашние штаны Трюмпера.

- Домой.

- Нафига? – задумчиво поскреб шею Том. – Ты же сказал, что сегодня свободен, а дома соседи…

- И что, теперь прикажешь у тебя жить? - прозвучавшими в голосе спокойствием и независимостью Билл очень гордился.

- Жить не прикажу, но до вечера остаться можешь.

- Я вообще-то тебе не приживалка, у меня собственный дом есть, пусть и с соседями, - схватив с вешалки куртку, Билл, не тратя времени на одевание, кинулся к двери.

- Черт! – раздалось за спиной, и сильные пальцы впились в плечо, делая больно.

- Мне больно, - тут же сообщил он.

- Прости, - хватка стала значительно более бережной. – Я, наверное, неправильно выразился, но просто не знаю, как с тобой разговаривать. Ты меня смущаешь. Я хотел сказать, не то что ты можешь… а я бы очень хотел, чтобы ты остался до вечера. Так получше звучит?

- Да, получше, - согласился Билл. – А зачем мне оставаться?

- Ну-у-у, мы бы придумали, чем заняться… - протянул Трюмпер и лизнул колечко в своей губе.

- Я сейчас не могу… ничего придумывать. Физически не в состоянии.

- Тогда просто можем в кровати поваляться, поболтать или телек посмотреть. Пообщаемся.

- Зачем? – не понял Билл.

- А зачем люди общаются?

- По разным причинам, - решил ответить на вопрос Каулитц. – Мы с тобой, например, общались, потому что я ненавижу своих соседей, а тебе секса захотелось.

- Мне не просто захотелось секса, - возразил Том. – Мне его захотелось именно с тобой. Точнее уже очень давно хочется.

- Да ну? – верилось в это почему-то с трудом.

- Я за тобой долго наблюдаю, и то, что вижу, мне чертовски нравится. Ты по-настоящему сумел меня заинтересовать. Весь такой собранный, сосредоточенный, недоступный и сексуальный до рези в паху.

- Ты мне еще в вечной любви поклянись, - насмешливо фыркнул Билл, скрывая смущение, надежду и сожаление, что это всего лишь банальная похоть и не более того.

- Нет, в любви я тебе клясться не буду. Не сейчас, точно. Может быть потом, позже. Вернемся к этому разговору через пару месяцев, ладно? А пока, когда у тебя следующий выходной на работе?..

- Откуда ты знаешь, что я работаю? – удивился Билл. Происходящее до переполненного эмоциями и впечатлениями сознания доходило с большим трудом.

- Я же говорил, что интересовался тобой, - пожал плечами Трюмпер. – Целый год ждать пришлось, пока ты хотя бы с одной работы уволишься. К тебе же пробиться нереально просто, - обиженно пожаловался он. – Ну, так что, как там со свиданием?

- С каким свиданием? – Билл отчетливо понял, что нить разговора не улавливает абсолютно.

- С нашим. На которое мы пойдем, когда у тебя будет выходной.

- А мы пойдем на свидание?

- Билл, ты тупишь.

- Знаю.

- Ну и?..

- На работе следующий выходной в среду, - немного заторможено начал вспоминать Билл. – Я по три дня работаю, потом два выходных.

- Тогда в среду куда-нибудь и сходим…

- Нет. Среди учебной недели я никуда идти не могу.

- Как скажешь, - до обидного быстро согласился Том. – Никуда не пойдем. У тебя останемся.

- Ага. С соседями… - поспешил подавить в себе зарождающуюся радость Каулитц.

- А нам будет, когда обращать на них внимание? – совершенно нагло улыбнулся Трюмпер, притягивая его к себе за талию одной рукой, а второй поглаживая по попе.

Билл подумал, что, может быть, он и прав…

***

Заскочив в подъезд своего дома, Билл, как мог, отжал совершенно мокрые от теплого летнего дождя волосы. Сессия закрыта, экзамены сданы практически на «отлично», можно отдохнуть и расслабиться, ведь всё так же оставшаяся работа в одиночку больших трудностей не доставляла.

Квартира встретила его родным запахом, уютом и веселым задорным пением. Соседи уже четвертый день радовались наступлению лета. Быстренько приняв душ, смывающий оставшиеся на коже дождевые капли, Билл переоделся и приступил к приготовлению ужина. Закончившееся пение сменилось очень эмоциональным выяснением отношений. Сосед орал, требуя заткнуться; стаканы звенели, разбиваясь; подросший пес басовито лаял, прося обратить на него внимание.

Билл улыбнулся. Привычная ругань за стенкой не так уж его и раздражала. Ведь скоро придет Том…
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость