• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Граница {slash, AU, angst, hurt/comfort, Том/Георг, Билл/ОМП, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Граница {slash, AU, angst, hurt/comfort, Том/Георг, Билл/ОМП, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 20 апр 2018, 19:32


Название: Граница
Автор: ВероNika
Бета: Stana
Категория/жанр: slash, angst, AU, hurt/comfort
Рейтинг: NC-17
Пейринг: Том/Георг, Билл/ОМП
Краткое содержание: "Они бежали через толпу таких же перепуганных людей, не имея четкого ориентира. Людская волна сжимала, сминала, вставала на пути и несла вперед. Их швыряло в разные стороны, но они крепко держались за руки, зная, что, стоит только ослабить пальцы, - они потеряют друг друга".
Примечание: Написано для конкурса "Фикатон-2015" на условие "22 - Ф --- Friendship (Дружба\Дружеские отношения)"
Изображение
От автора: Перво-наперво хочу поблагодарить каждого, кто уделил время моей работе, прочитал и оставил отзыв. Ради этого я и пришла на конкурс. Только увидев, что Ира выложила текст, я поняла, как безумно страшно получить фидбэк. И я не ожидала, что будет столько хороших отзывов. Я давно ничего не писала и не была уверена в положительной реакции.
У меня нет слов, чтобы выразить свою признательность за ваши комментарии, я несколько раз перечитала каждый с замиранием сердца! Спасибо, спасибо за приятные слова!!!

За баннер спасибо прекрасной DarknessEndless!
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 20 апр 2018, 19:41


Изображение




Пролог


Мокро. Билл зашарил рукой в поиске источника влаги. Пальцы не слушались. Билл разлепил распухшие веки, и вместе с тусклым светом в сознание ворвались запахи и звуки. Капал кран. Пахло сыростью и мочой. Левая штанина промокла и липла к ноге, холодя и заставляя подняться. Стоило только шевельнуться, как голову пронзила острая боль. Билл хрипло охнул, опираясь о стену. Выпрямился. Глаза уже различали предметы, фиксируя открытую дверь, умывальник и зеркало над ним.
«Туалет», понял Билл, силясь определить, как он здесь оказался. Костяшки пальцев были сбиты. Билл заморгал, вглядываясь в саднящую кожу. Обломанные грязные ногти казались непривычными. В голове, кроме рвущего мозг набата, ничего не было.
Он поднялся, все так же держась за стену. Помимо головной боли ломило и тело. Пошатываясь, Билл подошел к умывальнику. Капающая вода раздражала, и Билл с внезапной злостью крутанул вентиль вправо. Кран зашумел, загудел и выплюнул в раковину струю затхлой влаги. Билл сунул руку под воду, по-прежнему не понимая, что произошло.
Сюрреализм ситуации угнетал, поверить в это не было сил. Отупение, накрывшее с макушки до пят, вынуждало только на простые действия. Оттереть кровь. Вымыть грязь из-под ногтей. Ополоснуть лицо. Прополоскать рот. От последнего Билл поморщился – затошнило.
Из зеркала на него смотрел бледный с кругами под глазами парень. Губы обветрены и искусаны. Щеки впали, глаза казались мутными из-за покрасневших белков. Билл медленно прошелся взглядом по шее, отмечая синяки и царапины, задержался на выпирающих ключицах и застыл, все еще не улавливая сути.
Воспоминание обожгло кислотой, Билл захрипел, расставил шире ноги, удерживая себя прямо. Разом хлынули образы, мысли, картинки последних событий. Он зажмурился, обхватил плечи руками, задрожал всем телом.
Поверить в правду было невыносимо.
- Это сон, - зашептал Билл, - всего лишь сон. Сейчас я проснусь.
Он сжал кулаки и со всего маху ударил в стену. Кисть стрельнула болью, но Билл не остановился.
- Всего лишь сон, - сыпались удары с каждым словом. – Обычный кошмар. Просыпайся, Билл, просыпайся!





Часть 1. Север.


- Просыпайся, Том. Эй!
Том тряхнул головой. Он не заметил, как уснул. Ночные дежурства были трудными, он так и не смог привыкнуть к ним.
- Извините, накатило что-то…
Тас промолчал, но его взгляд был красноречивее слов. Том повел плечами, окончательно сбрасывая дремоту. Небо еще было темным, но горизонт уже окрашивался в красный. Рассвет приносил с собой тепло. Том подул на озябшие ладони.
- Где Георг? – спросил он.
Панику в голосе скрыть не удалось. Тас нахмурился, и Том почти услышал его привычное «холеный», но вместо этого капитан ответил:
- Его сменили. Тебе еще час.
Том кивнул. Страх отступил, стоило только услышать ответ. Это хорошо, что Георг уже спит. Всего шестьдесят минут, и Том окажется рядом, на время забывая об окружающем хаосе. До первой воздушной атаки, конечно.
Тас ушел, и Том позволил себе немного расслабиться. Постоянная настороженность изматывала; от недосыпа, напряжения и усталости Том терял бдительность и подставлял себя под удар. Сколько раз Тас рисковал жизнью, уводя его от обстрела? Том давно перестал считать. Можно было уйти еще в самом начале войны, но они оставались тут, на передовой, отвоевывая обратно вместе с ополченцами каждую пядь земли.
Взгляд метнулся на запад. Том стиснул зубы, зажмурился, смаргивая непрошеные слезы. Отсюда до Столицы было всего две тысячи километров, однако за пять месяцев боев они продвинулись не больше, чем на сотню. Мятежники хорошо держались. У защитников же часто бывали перебои с оружием и продуктами. Не хватало теплой одежды, обуви, простых обыденных вещей, об острой потребности которых Том раньше не задумывался. Им приходилось делить одно одеяло на двоих. В прежней жизни Том имел их не меньше пяти.
В пачке оставалось три сигареты, и Том, плюнув на собственное правило не курить на постах, вытащил одну. Нужно успокоиться. Когда только все началось, он дал себе слово не вспоминать прошлое, но оно упрямо возвращалось в любой момент. С ним возвращались горечь, тоска и страх. Больше всего он боялся остаться здесь навсегда.
Они должны добраться до Столицы, чего бы им это ни стоило.
Как Тас и сказал, через час Тома сменили. Кивнув солдату, имени которого он не знал, Том приспустил до палатки, в которой жили они с Георгом. К удивлению друг не спал. Сидя лицом к входу, Георг методично разбирал автомат. Том скользнул внутрь, опуская тент. Солнце уже встало, и света было предостаточно.
- Хлеб и овощи там, - Георг мотнул головой в сторону стола, не отрывая взгляда от оружия.
Том сбросил свой автомат и сел там же, где стоял. Палатки едва хватало на двоих, скромное пространство служилось им одновременно кухней и спальней. Еда была холодной, но Том привык. Достаточно было и того, что она вообще есть, трехразовым питанием их не баловали. Вкуса он тоже не чувствовал, для него пища давно стала лишь источником энергии, чтобы не свалиться в ответственный момент в голодный обморок.
Щелкающие звуки, с которыми Георг отделял детали от корпуса, усыпляли. Том дожевал последний кусок и, не раздеваясь, забрался на лежак. Еще с десять минут понаблюдал из-под полуопущенных век, как Георг собирает все элементы обратно. И как только тот оставил автомат в сторону, Том распахнул одеяло, приглашая. Им оставалось спать не больше четырех часов.
- А твой? – наконец, посмотрел на него Георг.
- На днях чистил, - прохрипел Том – усталость давала о себе знать.
Глаза закрылись, и, ощутив, как живот обвивает сильная рука, он провалился в сон.

Горло жгло, и вдохнуть не получалось. Сухой воздух щипал слизистую, но он раз за разом сглатывал его, стараясь надышаться, кажется, на жизнь вперед. Пот раздражал кожу, заливал глаза и стекал за шиворот. Том оттянул ворот футболки и смахнул соленые капли. Ждать больше не оставалось сил. Том считал минуты. Самолет должен был уже появиться.
Рядом часто дышал Билл. Его влажное плечо больно давило между лопаток, но Том не мог допустить и мысли, чтобы попросить брата отстраниться. Чем ближе он был, тем сильнее чувствовалось, что они вместе. Что все не так страшно. Что они выберутся. Слева стояли Георг и Густав, так же быстро дыша и вытирая лбы.
Билл сжал его руку. Не нужно было видеть его глаза, чтобы понимать, какая паника его накрывала. Тому и самому было жутко до сведенных судорогой пальцев, но он сжимал кулаки, не давая страху стать еще сильнее. Том хотел что-нибудь сказать, что-нибудь ободряющее, в его стиле, чтобы немного снять напряжение, но он не был уверен, что голос его не подведет и не дрогнет.
Громкий звук возник из ниоткуда. Они не сразу поняли, что он означает, но когда в небе показалась черная точка, синхронно выдохнули – спасение было совсем близко. Самолет приближался и, сделав круг над полосой, сел, не выключая двигатель. Огромные лопасти, как у вертолета, но параллельные корпусу, не прекращали вращения, и от их гула закладывало уши.
Дверь открылась, и на асфальт спрыгнул высокий мужчина в камуфляже и с автоматом на плече. В его хмуром лице даже через расстояние читались выдержка и умение выживать.
«Тас!», крикнул их проводник.
От облегчения захотелось расплакаться. Том опустил голову, пряча повлажневшие глаза, но у ребят была та же реакция. Это за ними! Их не обманули!
Заметив их группу, Тас махнул рукой. Кивнув в его сторону, проводник (Кит, напомнил себе Том) побежал первым. Они бросились за ним. Ветер свистел в ушах, расстояние сокращалось.
Где-то позади грянул взрыв. От неожиданности Билл запнулся и разжал державшие до этого ладонь Тома пальцы. Том подхватил его, замедлился на секунду, в спину врезался Георг. Ударила автоматная очередь. Том оглянулся: солдаты, что привезли их сюда, отстреливались от приближающихся со всех стороны бойцов в черных одеждах.
«Моя нога!», взвыл Билл, хватаясь за бедро.
По грязной штанине расплывалось темное пятно. Пальцы вмиг окрасились кровью.
«Нет-нет-нет!», на одной ноте рыдал Билл, сжимая рану. От боли его голос срывался, лицо потеряло все краски.
«Быстрее!», закричал Тас, «Я прикрою вас, быстрее!»
Он опустился на одно колено, целясь за их спины.
Сраженный пулей, упал Кит. Густав, которого он закрывал собой, повалился следом.
До самолета оставалось с десяток метров.
Второй взрыв раздался совсем рядом. Ударной волной Тома отнесло вперед, в голове что-то лопнуло, разум раскололся. Глаза застил дым, и Том потерял все чувства.
Чудилось, будто кто-то его несет, доносился, как сквозь вату, рев взлетающего самолета, и на периферии сознания слышался чей-то крик, разрывающий жилы: «БИЛЛ!».


Он очнулся от хлесткой пощечины. Георг навис над ним: брови сведены в одну, губы сжаты в тонкую линию, на щеке белел узкий шрам. «Задело в первый месяц», не к месту вспомнил Том, а вслух спросил:
- Кричал?
- Нет. – Георг покачал головой. – Метался и стонал.
- Разбудил?
- К тому моменту я уже проснулся.
Больше сказать было нечего, и Том повел плечами, прося Георга отпустить его. Тот отодвинулся; Том сел, потер лицо руками, сгоняя сон. Ему всегда было неловко после своих кошмаров, но еще большее стеснение исходило от Георга – словно можно чувствовать стыд за то, что тебе кошмары не снятся. Словно частота плохих сновидений показывали всю горесть и боль пережитого. Друг тоже потерял многих, Тому было достаточно знать и этого.
- Мы не проспали? – поинтересовался он.
Георг посмотрел на наручные часы.
- Сбор через пятнадцать минут.
- Значит, я успею…
- Успеешь умыться.
Они сказали это одновременно, и в груди потеплело, губы тронула улыбка. Но Георг отвернулся, пряча лицо. Том потянулся за ним и на полпути остановился. Они мало говорили о своих чувствах, но и без слов было понятно, насколько каждому тяжело. Оставаясь вместе, они поодиночке варились в собственных страхах, хотя понимали, что так действительность воспринимается острее. Но никто не спешил делать первый шаг.
Снаружи кусал холод, сыпал легкий снег. Лагерь уже проснулся, голоса звучали со всех сторон. Сейчас была передышка, никто не строился, каждый занимался своим делом. Кто-то чистил оружие, тут же завтракали, еще поодаль справляли нужду. Мириться приходилось со многими вещами, напомнил себе Том, двигаясь в сторону под тень широких кустов.
Их было около тысячи, они считались самым многочисленным лагерем защитников. Том знал, что еще пять разбросаны по стране, но в каждом числилось не более четырехсот человек на каждый. За свою массовость приходилось платить удаленностью – обосновавшись в горах, им было дальше всех до Столицы. С другой стороны, горные хребты дарили определенную защиту, и благодаря им Северный фронт мог сохранить свои ряды почти без потерь. По негласному правилу среди защитников считалось за честь воевать именно в их армии, но Том не чувствовал никакой значимости. В одном он был солидарен – среди них было больше всего настоящих солдат. Это придавало уверенности в достижении главной цели.
Зашуршал тент, Георг вышел, поправляя автомат. Он протянул Тому его собственный, и Том нехотя его взял. Еще одно их отличие: Том так и не освоился с необходимым навыком выживания – солдат никогда не ходит безоружным. Георг принял постулат быстрее; пока Том только-только свыкался с мыслью, что окружающий хаос реален, и валялся в истеричной горячке, друг успел побывать в настоящем бою.
Они подошли вовремя: опоздания здесь не приветствовались. Тас уже был на месте, и, дождавшись, когда отряд соберется полностью, заговорил.

Инструктаж был стандартным. Им сообщалось текущее положение дел, и отдавались приказы на будущее. Пока Тас говорил, Том наблюдал за ним. Вблизи он старался не делать этого, командир казался грозным как скала, и лишний раз сердить его не хотелось. Но в окружении пятидесяти человек Том мог себе позволить рассматривать Таса. Как и в первую их встречу, он выглядел серьезным и собранным. Голубые глаза смотрели по-военному жестко, лицо суровое, изрезанное глубокими бороздами морщин. Плечи широкие, тело стальное, могущее вынести все тяготы их пехотной жизни. Тому было известно, что именно Тас тогда затащил его в самолет, и чувство благодарности перемешивалось с трусливой мыслью, что лучше бы он оставил его. Иногда Том не знал, чего хотелось больше.
Он на миг ощутил запах дыма и горящей одежды, оглушающую канонаду автоматной дроби и раздираемую болью собственную плоть. Многого с того дня он не помнил, но некоторые моменты врезались в память, словно высеченные ножом. Падающий Густав и расползающееся пятно крови по ноге Билла до сих пор стояли перед глазами.
Георг дернул его, возвращая в настоящее. Том машинально подхватил строевое «Так точно!», вытягиваясь струной. «Выпадение», как называл такие мгновения Том, в этот раз было дольше, он прослушал окончание речи Таса. Георг косился на него, но молчал, и Том был признателен ему за поддержку.
- Ты опять? – спросил Георг, когда сбор закончился и их распустили.
Том закусил губу, вертя пальцами сигарету. Нет смысла отвечать, все и так видно. Кошмары, «зависания» посреди построения – что дальше? Еще шаг, и он окончательно сойдет с ума: или схватит автомат и положит всех, до кого дотянется, или вскроется в одно из дежурств.
Георг закурил и выдохнул в сторону:
- Меня отправляют сегодня в разведку.
Том вздрогнул, спичка опалила кожу, он чертыхнулся и прикурил снова. Новость не самая хорошая, но бывали и хуже.
- Я с тобой?
Георг не ответил.
Третья затяжка почти не почувствовалась.
- Я с тобой? – разозлился Том, уже угадав ответ.
- Я, Сет, Майк, Кира и Коннор. Тебя командир не назвал.
- Почему?
- Это приказ.
Вечером того же дня, когда отряд с первыми сумерками покинул лагерь, Том задержался у поста, провожая открытый джип до тех пор, пока он не скрылся вдали. На душе было паршиво. То жгучее чувство, что скручивало нутро в тугой жгут, не давая полноценно вдохнуть, только усилилось. Том боялся сломаться. Белое в его мире уже давно перестало быть белым, а черное – черным. С каждым брошенным зарядом, с каждой отправленной пулей или полученной раной он отдалялся он привычного себя, менялся с ужасающей скоростью.
Он бросил взгляд на горы. Природа здесь была удивительной. На севере перед взором вставали неровной линией горные гряды, чьи снежные вершины поднимались до самого неба. Зачастую по утрам их скрывали облака, и казалось, что солнце висит где-то между пиками верхушек. Иногда, когда ад реальности отступал, Том любовался грубоватой красотой отвесных хребтов, их изломанными краями, крутыми выступами и скудной растительностью. В такие минуты голова прояснялась, вихрь чувств усмирялся, и на некоторое время наступал покой.
Горная цепь занимала небольшое пространство: около тысячи километров на запад и восток, и всего две сотни – вглубь страны, где резко обрывалась, переходя в ровные степи. Том плохо помнил дорогу от Столицы, и только по рассказам знал, что южнее степи перекрываются обширными лесами и равнинами. Дорогу помнил плохо, зато хорошо – обжигающий воздух первого июньского дня, который встретил его, стоило только ступить на эту землю.
Том потряс головой. Нет-нет, он не хочет возвращения в тот день, хотя помнил, казалось, каждую его минуту. И больнее было не от того, что произошло после, а от того, что он, возможно, не заметил какую-то деталь, упустил какой-то намек, который мог указать на дальнейшие события. Хотя Том прекрасно понимал, что не в его силах было их предотвратить. Но вина перед умершими и потерянными, обида на выживших и самого себя заставляли раз за разом думать, что он мог что-то предпринять тогда, но не сделал ничего для этого.
Темнота закрыла обзор окончательно, и делать на посту уже было нечего. Вместе с ней пришел и холод. Том застегнул до самого подбородка куртку и развернулся к лагерю. Ночью жизнь в нем ничем не отличалась от дня, разве что становилось немного тише. До палатки Том добрался быстро, а там – повалился на их импровизированную кровать, надеясь поспать перед нарядом.
Подушка пахла Георгом, Том не заметил, как перекатился на его сторону. Он ткнулся носом в ткань и сделал глубокий вдох. Раньше запах был другой, Георг пах сигаретами, парфюмом и самим собой. Теперь же Том чувствовал стойкую смесь, состоявшую из пороха, земли и пота. Они все пахли так. У них не было времени, да и воды, чтобы толком помыться. В прошлой жизни Том мог часами отмокать в ванне или расслабляться под душем, не замечая счетчика. Сейчас же было по-другому: плеснуть пару горстей на лицо, еще столько же, чтобы прополоскать рот, и обтереть мокрым полотенцем тело. Иногда удавалось раздобыть по ведру воды, и вот уж тогда у них был праздник. Они мылись по очереди, позволяя себе немного дурачества: обязательно кто-нибудь макал второго в ведро с головой. В последний раз досталось Георгу, и Том с ухмылкой вспомнил, как друг отфыркивался от холодной влаги, убирая со лба отросшие волосы. Обнаженный, с мощной грудью и сильными руками, он растирал мыло по коже, смывая недельную грязь, и совсем не обращал внимания на нулевую температуру, как и на жадно разглядывающего его Тома. Было что-то гипнотическое в его размеренных действиях, в том, как он неспешно намыливал сначала одну руку, затем вторую, как ладонь спускалась на бедра, как касалась паха и ягодиц. Том совсем не помнил, как помылся следом, зато хорошо – как на лежаке его встретили горячее дыхание и требовательные пальцы.
Зажмурившись, Том часто задышал, возбуждение ударило в голову, он сжал член через штаны. Совсем не вовремя, но желание уже набирало обороты, он облизнул губы и расстегнул ширинку. Перед глазами потемнело, он обхватил ладонью член, проехался по стволу вверх-вниз, останавливаясь на влажной головке. Потер большим пальцем уздечку. Надавил чуть ниже. Облизал пальцы, скольжение стало лучше. Том едва слышно застонал, сгреб во вторую ладонь мошонку. Несколько быстрых движений, удовольствие заискрилось под пальцами, он коротко вскрикнул и кончил на впалый живот.
Сирена подняла с лежака, когда Том не успел даже толком вытереться. На ходу застегивая штаны, он сжал автомат и выскочил наружу. Над головой пронесся бомбардировщик, Том едва разглядел его, и вместе с разрывающим слух звоном раздался первый взрыв. Землю затрясло, Том упал на колени, закрывая голову. Послышались выстрелы, защитники уже занимали свои позиции. Том рывком поднялся и бросился вперед. Нужно найти Таса.
Под ногами дрожало, звуки разрывающихся снарядов закладывали уши. Самолетов было несколько, два уже сбили, они рухнули в горах. Но за время, что защитники смогли подключить и навести на них свое оружие, те успели нанести по лагерю несколько ударов. Горела южная сторона, там все заволокло дымом, слышались крики и стоны раненных.
Том знал, что они отобьются, это было уже не в первый раз. Но отсиживаться в укрытии он не хотел, хотя и не понимал, что можно сделать. При атаке с воздуха воевали с противником в основном только Пэтриот*, большая часть их армии не принимала участия в таких боях.
Наступила краткая тишина, и Том решился.
Он увидел капитана вместе с другими командирами у штаба. Обычно хмурое лицо Таса застыло без единой эмоции, всполохи огней отбрасывали тени, делая его черты будто высеченными из камня. Собранный, в камуфляже и бронежилете, Тас возвышался над говорившим на целую голову. Дослушав приказ, он кивнул и только тогда заметил Тома.
- Том, что ты…
Договорить Тас не успел, последний бомбардировщик пронесся над головами, повернул вправо и сделал то, зачем прибыл. Секундное безмолвье, и ударная волна снесла с ног. В последний момент Том видел, как Тас что-то кричит, приближаясь к нему. Одновременно раздался второй взрыв: ракета, наведенная на самолет, ударила по нему, обрывая полет вражеского штурмовика.
Том ударился всем телом о деревянное заграждение, голову пронзила резкая боль. Тас налетел на него, они скатились на развороченную землю. Кровь заливала глаза, Том чувствовал, как горит затылок, во рту скапливается слюни с железным привкусом. Тас выглядел не лучше: на щеке ссадина, из уха стекала тонкая струйка.
___________________
* Пэтриот – американский зенитно-ракетный комплекс.



- Парень, ты живой? Том? – Командир, поддерживая за голову, вытер ему лицо.
Том моргнул раз, второй и закашлялся. Тас облегченно выдохнул, тут же мрачнея.
- Какого черта ты поперся? Не знаешь, где твое место?
Том замычал, открыл рот для ответа, но их уже заметили. Двое солдат, перепрыгивая через ямы и земляные валуны, неслись к ним.
- Капитан! – закричал один. – Командир, «Филины» вернулись!
«Филинами» здесь называли разведывательные отряды.
Том оторопел, тараща глаза на Таса. Тот застыл на секунду, а потом вскочил, высвобождая Тома из захвата, и зашагал в сторону дороги, где начинался лагерь. Том приподнялся на локтях и сплюнул кровь. Голова еще гудела, он не сразу понял, что один из солдат что-то ему говорит.
- Что? – переспросил он.
- Там твоего друга привезли, дышит через раз.
Тома будто окатили ледяным душем. «Георг», мелькнуло в сознании. Как же он мог забыть?! Том поднялся, ногу прострелило судорогой, он взмахнул руками, ища опору.
- Осторожнее! – вскрикнул однополчанин, подхватывая его. – Тебе бы помощь оказать, братец.
- Отведите меня к Георгу. Быстрее! – рявкнул Том, видя, что солдаты мешкают.
Лагерь уже устранял результаты налета. Защитники убирали обломки, расчищали площадь для врачей, делавших свою работу тут же, если раны были не значительны. Серьезных больных относили в медицинскую палатку, где доктора одну за другой проводили операции. Георга должны были привезти именно туда.
Не желая верить в то, что услышал, Том откинул тент и замер на пороге, страшась пройти дальше. Лампы горели по всему периметру помещения, а две самые мощные освещали операционный стол посередине со склоненными над ним тремя медиками.
- Скальпель, - резким голосом произнес низкий худощавый врач.
- Скальпель, - повторила медсестра, передавая ему нужный предмет.
Том с усилием отвел взгляд от нелицеприятной картины вправо, где в ряд тянулись лежаки с раненными, ждущими своей очереди. Кто-то стонал, держась за кровившую часть тела, кто-то тяжело дышал, от боли потеряв сознание, кто-то, кажется, уже не жил. Когда он разглядел знакомую макушку всю в крови и комьях земли, Том рухнул на колени рядом, не зная, как подступиться. Лицо Георга было серым от потери крови, губы белели на грязном лице, волосы слиплись. Взгляд скользнул ниже. Тома затрясло. Огромная рана зияла прямо на левой ключице, плечо было разворочено и будто вывернуто на изнанку, острая кость торчала на несколько сантиметров вверх.
Дышит? Том не заметил, как по лицу потекли слезы.
- Георг, - засипел Том. – Георг, ты же не сделаешь…нет, ты не можешь… Скажи что-нибудь!
Он схватил его запястье в попытке различить пульс, но из-за собственных рыданий ничего не слышал. К груди Георга прикасаться было страшно, но еще страшнее – видеть, что грудная клетка не движется.
- Доктор! – закричал он, что было мочи. – Нужна помощь, доктор!
Не осознавая, что кричит по-немецки, Том звал и звал врача до тех пор, пока его не оттащили. Он ругался и брыкался, рвался назад, к Георгу, боясь, что стоит только ему отойти – и они уже никогда не встретятся больше.
Укол со снотворным откинул его в забытье. А вместе с беспамятством пришли кошмары.


За окном громыхнуло. Разбуженный Том резко сел, не до конца понимая, что его вырвало из сна. Номер утопал в темноте. Том посмотрел на телефон – почти четыре утра, он спал всего пару часов. Через секунду смартфон взвыл, требуя к себе внимания.
«Билл?».
«Ты слышал?», хрипло отозвался брат.
Он тяжело дышал, будто не спал, а только что пробежал марафон. «Ему страшно», мелькнула мысль, и Том тут же ощутил, как его накрывает паникой Билла.
«Я не до конца уверен, что что-то слышал», постарался его успокоить Том.
«Но ты проснулся».
«Билл, я не думаю…».
«Ты даже не спросил, о чем я говорю», перебил его брат, «Том, ты тоже слышал!».
«Хорошо, о чем ты говоришь?».
Его вопрос потонул в грохоте. Здание дрогнуло, зазвенели стекла. Том застыл, не в силах шевельнуться. Телефон выскользнул из рук. Из динамика кричал не своим голосом Билл, и его в одно слово «томтомтом» слышалось как из-под толщи воды.
Громыхнуло во второй раз совсем близко, и звонок оборвался.

Они бежали через толпу таких же перепуганных людей, не имея четкого ориентира. Людская волна сжимала, сминала, вставала на пути и несла вперед. Их швыряло в разные стороны, но они крепко держались за руки, зная, что, стоит только ослабить пальцы, - они потеряют друг друга. Столицу трясло, взрывы и выстрелы неслись отовсюду. Улицы заполнили солдаты. Только с их появлением стало ясно: происходившее далеко не просто землетрясение, как решил поначалу Том. И даже не нечаянный взрыв на каком-нибудь промышленном объекте. Все гораздо серьезнее.
«Какая война?», истерично скривил губы Билл, «Мы же не в Ираке!».
«Тебе недостаточно, что наш отель взорвали, и вся наша команда осталась там?», тихий вопрос Густава повис в воздухе.

Парни затравленно смотрели на шестерых мужчин, с ног до головы укомплектованных в боевое обмундирование. Обороняться было нечем. Том глотнул и сжал уже ставший бесполезным телефон. В голове было пусто, зато сердце исходилось в бешеном ритме.
«Мы иностранцы!», воскликнул Билл, «Мы иностранцы, и не имеем никакого отношения к вашей стране!».
Один из военных шагнул вперед. Том рефлекторно подобрался.
«Меня зовут Кит, я капитан национальной армии. Мы поможем вам».

«Держи».
Том уставился на автомат. Столь близко он видел его впервые. Черный пластик блестел на солнце и был так начищен, что можно было уловить в нем свое отражение.
«Держи», повторил Тас, заметив колебания Тома.
«Зачем?». Он дал себе слово, что не прикоснется к этому предмету ни в каком случае.
«Будешь воевать».



***

Том нес свою добровольную вахту четвертый день. Отлучался только по нужде. Ел и спал на месте, умываться отходил за палатку. Все его мироздание, весь смысл его существования сейчас уместились на площади два на два метра. Вся его жизнь зависела от движений грудной клетки друга. Георг дышал, значит, дышал и Том. Он менял ему повязки, смачивал губы, стирал влажной тканью лихорадочный пот. Том мог бы погордиться своим навыкам медбрата, но нынешняя жизнь выжгла все прежние чувства. На место уверенности, безопасности и удовольствию пришли растерянность, страх и отчаяние.
Первые сутки в сознании Тома не отпечатались. Транквилизаторы держали его в своем опиумном сне, обрекая бродить по болезненным воспоминаниям. Он знал, что бредил и метался не хуже больного, задетого пулеметом или подорванного на мине. Но не они сводили с ума. Больше всего пугало то, что в это самое время на соседней койке умирал и возвращался в жизнь Георг, чье сердце то замирало, то начинало биться. Руки холодели, стоило только подумать, что он проснулся бы, а друга уже нет.
А еще Том говорил: часто, поясняя каждое действие словами, и много, только бы не молчать. Приветствовал Георга с новым днем, желал хорошей ночи, добавляя, что он обязательно проследит, чтобы тот выспался.
Он говорил:
- Я так испугался, увидев, что с тобой случилось. Ты даже не представляешь, что я почувствовал. Я ощутил огромную дыру в животе, через которую уходил весь воздух. Дыра увеличивалась, воздуха становилось меньше, я будто сдувался.
Он гладил его волосы, целовал сухие губы и продолжал:
- Ты мне так нужен, Георг. Без тебя мне будет незачем жить. Не за что держаться. Для чего? Все ушли. Я готов пустить пулю в висок, стоит твоему сердцу остановиться. Когда-то я бы никогда так не подумал, а теперь размышляю об этом часто. Мне уже не страшно.
А ночью шептал, едва касаясь дыханием горячей кожи:
- Я потерял всех, кого любил, я не могу потерять и тебя. Ты должен выжить, ты не можешь бросить меня здесь. Я уйду за тобой, так и знай.
Рана затягивалась, Георг дышал, сердце его билось ровно, и убаюканный его мерным дыханием Том засыпал, пусть всего на несколько часов, но без изматывающих сновидений.



***

Том возвращался с дежурства. Сегодня ему пришлось заступить в наряд, Тас более не мог давать ему поблажек. Дисциплина здесь была на первом месте. Потери на войне неизбежны, но оставшиеся в живых не должны погружаться в пучину скорби. Том это понимал и был благодарен своему командиру за краткий отдых; он бы сошел с ума, проводя время на посту и зная, что Георг в эти моменты балансирует на грани жизни и смерти.
Снег скрипел под ногами. Зима окончательно вступила в свои права: теперь по утрам их встречал мороз, землю укрыл плотный снежный покров, а ветра завывали с утра до вечера. Находится под их прицелом – было то еще удовольствие, поэтому Том спешил к долгожданному теплу.
В палатке было темно. Том зажег лампу, висящую у порога, выставив свет на минимальную мощность. Георг спал, его лицо утопало во мраке. Том опустился на колени и взял друга за руку. Пульс был. Том едва слышно выдохнул: «Дышит».
Дышит. Самое главное и важное, ради чего Том просыпался каждое утро.
Он взял влажное полотенце и осторожно провел по лбу Георга. Нахмурился, разглядывая мелкие порезы, которыми его наградили осколки гранаты. Ранки заживали, на их местах образовывались красные шрамы, обещая со временем побелеть и стать мало заметными. Том знал все подробности нападения на их отряд, и его накрывало такой волной злости, что зубы сводило, а пальцы сжимались в кулак.
- Ты мне руку сдавил.
Хриплый голос прозвучал неожиданно. Том резво отодвинулся, готовый отклониться еще дальше, боясь неизвестно чего. Пальцы горели от желания прикоснуться, размять онемевшее предплечье, но внезапная робость останавливала на полпути. Том не был уверен, что ему не послышалось. Он бросился к лампе и перевел тумблер на верхнее предельное деление. Палатку залило белым светом от порога до дальней стенки, откуда с бледного, болезненного лица на Тома смотрели знакомые глаза.
- Очнулся…
Том произнес это одними губами, но, кажется, Георг услышал его. Он закрыл глаза, облизнулся, приподнял плечи. И охнул, когда почувствовал повязку на левом.
Том моментально оказался рядом.
- Тише-тише, не шевелись, - забормотал он. – Тебе нельзя лишних движений.
- Что произошло? – с запинкой спросил Георг, осматривая зафиксированную в согнутом положении руку.
Его лицо исказила гримаса боли, на лбу выступил пот; Том мягко стер его. Он подхватил Георга за спину, поправляя подушку, и аккуратно опустил его на нее.
- Ты ничего не помнишь? – тихим голосом произнес Том. – Ни бомбежку, ни операцию, ни горячку?
Георг покачал головой. Сбитый с толку, он выглядел особенно беззащитным. В глазах защипало, Том заморгал, прогоняя слезы.
- Вас подорвали, граната попала прямо под машину. Тебя выбросило через заднее стекло, разворотило плечо, вторые «Филины» подобрали тебя, когда ты уже был в отключке.
- А остальные?
- Ребятам повезло меньше. Они не вернулись.
Георг поджал губы и откинулся назад.
- И сколько я… сколько уже прошло? – глухо выдавил он.
- Неделя, - в тон ему отозвался Том.
Воцарилось молчание. Говорить что-то было лишним. Георгу требовалось время, чтобы осознать потерю. Сам Том уже оплакал их – пусть не друзей, но тех, с кем они делили все тяготы своей жизни. По этой причине внутри бушевал ураган чувств, и Том никак не мог выцепить какое-нибудь одно. Облегчение перемешивалось с горечью, а радость перекрывало страхом. Еще ничего не закончилось, они по-прежнему были в эпицентре ада, но проживать его было легче хотя бы потому, что Том снова был не один.
Он вздрогнул, почувствовав горячие пальцы на щеке.
- Ты не спал, что ли? Осунулся, похудел, круги под глазами, - осматривая его, проговорил Георг.
Его прикосновения успокаивали. Том несмело улыбнулся – впервые за очень долгое время, - и пожал плечами. Паника отходила на задний план. Том велся за бережными касаниями, подставляя скулы, нос, подбородок, рот. Он прихватил губами его палец, несмело целуя, наслаждаясь долгожданной лаской.
- Нужно было присматривать за тобой.
Георг растерянно моргнул. «Не ожидал», понял Том и расплылся в улыбке. Теперь, когда самый главный кошмар был озвучен, Том осознал, какую сильную власть он имел над ним. Кризис миновал, и от этого хотелось дышать полной грудью. Том ткнулся Георгу в висок, продолжая улыбаться. Он бы сжал его как можно сильнее, но помнил о ране.
- Ты что-нибудь хочешь? Ты голоден?
Георг завозился под одеялом, что-то поправляя здоровой рукой, и сконфуженно ответил:
- Я бы отлил.
Том рассмеялся в голос, почти физически ощущая смущение друга. После всего, что они пережили и что между ними было, он еще мог стесняться! Том поднялся, утягивая Георга за собой. Они медленно встали. Том закинул его правую руку себе за шею, перехватил ее покрепче, а вторую ладонь прижал под повязкой, не давая бинтам сползти вниз.
На улице Георг попытался оттолкнуть его, но Том, все еще посмеиваясь, глядя прямо ему в глаза, расстегнул его ширинку. Георг шикнул, схватил за руку, не давая пролезть ей внутрь.
- Я сам.
Том смолчал, но пока Георг был занят, жарко сопел ему в затылок, гася в себе так некстати вспыхнувшее веселье. Тянуло на шалости, и Том не понимал, откуда это желание взялось. Георг был рядом, он дышал, разговаривал с ним, несмотря на приносившее ему дискомфорт плечо. Том вчера принимал участие в перевязке и видел, как заживает небольшой, покрытый красноватой, но чистой, без нагноений, кожей операционный шов. От радости шумело в ушах и хотелось кричать, но сейчас был совсем не подходящий случай.
- Могу помочь, - полушепотом выдохнул Том, наблюдая за неудачными попытками Георга застегнуть ширинку.
Он уже и забыл, каково это – постегивать друга, балансируя на грани шутки и провокации. Георг вызов принял, замер на секунду и уже в следующую – застонал, схватившись за плечо. Краска махом слетела с лица, Том метнулся к бинтам в страхе, что навредил Георгу.
- Что случилось? Кровь пошла? Больно? – зачастил он, выискивая хоть малейший признак открывшейся раны.
Плечо под пальцами затряслось, и Том не сразу понял, что его разыгрывают. Он нахмурился, но слабая улыбка, озарявшая лицо друга, не позволила долго злиться.
- Пойдем, - потянул его Том, - тебе нужен покой. Док запрещал тебе много двигаться.
Когда они улеглись и Том погасил свет, Георг поинтересовался:
- Что там? Перелом?
- Да. У тебя кость торчала, и дыра была размером с бейсбольный мяч.
- Ты видел?
- Видел, - подтвердил Том. – Ты лежал весь в крови, - голос дрогнул, Том вздохнул и после заминки продолжил, - лицо бледное, волосы спутаны, и каша вместо плеча. Ты даже не дышал. Не дышал, черт возьми!
На глазах опять выступили слезы. Том стиснул зубы, стараясь успокоиться. Картина недельной давности отчетливо встала перед глазами. На миг он даже услышал густой запах крови, от которого кружилась голова и к горлу подкатывала тошнота.

Георг молча обнял его, подгреб по себя, крепко прижимая к боку. Том тут же сгруппировался, притиснулся еще ближе, обнимая в ответ. Коснулся губами шеи, осторожно целуя, будто старался не спугнуть. Жилка била жизнью, Том чувствовал, насколько сильно. Паника отступала. Дыхание сбилось, но уже не из-за истерики – желания. Георг повернулся к нему, дыша так же тяжело, нашел губами его рот, беспрепятственно забираясь туда языком. Том поддавался, не думал даже сопротивляться. Приподнявшись на локте, он свободную руку запустил Георгу в волосы, пропуская через них пальцы и мягко поглаживая кожу. Губы горели, но Том не хотел отстраняться. Он вжался сильнее, подставляясь под ласку и лаская сам.
- Как жаль, что ты… - отстранившись, выдавил он, вглядываясь в размытый темнотой контур лица Георга. Он мало, что видел, но и без света Том знал, как соблазнительно друг сейчас выглядит.
- Второй рукой я же могу, - шепнул Георг. - Приподнимись.
Том подчинился. Поза была неудобной, он нависал над Георгом, упираясь руками по обе стороны от него, практически лишая себя движений. Георг потянул кофту вверх и забрался ладонью за пояс. Щелкнула застежка. Низ живота скрутило от предвкушения, и Том с шумом вдохнул, когда жадные пальцы накрыли член. Георг сжал его и быстро задвигал рукой, подводя Тома к разрядке. Том наклонился, ловя губы Георга. Они целовались, срывались на укусы, борясь за господство. Чем сильнее сжималось кольцо вокруг члена, тем напористее Том двигал языком. Здесь уже не было нежности. В момент, когда оргазм замаячил на горизонте, Том резко отодвинулся и сказал:
- Я хочу, чтобы ты тоже кончил.
Георг не сопротивлялся. Спешно, почти со злостью Том расстегнул ему ширинку, сразу же накрывая пятерней мокрую головку. Георг коротко вскрикнул, влажными губами ткнулся за ухом, натужно дыша. Том сплюнул на ладонь и обхватил оба члена, размазывая по обоим предэякулят. Когда горячая кожа коснулась такой же горячей, Том застонал, жалея, что не может позволить себе большего. Георг закинул руку ему на плечо, отдавая Тому инициативу. Тот принялся дрочить, сбиваясь с ритма через раз, но уже было все равно. Палатка заполнилась запахами и звуками. Весь мир сузился до одной точки, к которой Том стремительно подводил их обоих.
Облегчение скатилось с пальцев белыми каплями. Том постоял еще немного, все еще нависая над Георгом, дожидаясь, пока утихнет шум в ушах и выровняется дыхание. Георг не шевелился. Том опустился на бок и провел по его лицу. Брови сведены, а губы сжаты. Глаза закрыты. Том спустился ниже, аккуратно скользя по повязке. Сухая, разве что у краев немного повлажнела от пота.
- Я в порядке, - упокоил Георг. – Просто не привык лежать бревном.
Том фыркнул и потянулся за одеялом. По разгоряченному телу ощутимо ходил холод, а им только простуды не хватало.
- Наверно, не стоило, ты только пришел в себя, - виновато протянул Том, на что Георг усмехнулся.
- Вовремя спохватился. Все нормально, - по теплому дыханию у виска Том понял, друг к нему повернулся. – Не дергайся. У меня ничего не болит, если ты об этом. К тому же, если честно, я кое-что помню.
- Что? – живо откликнулся Том.
- В основном, что было до. Как ехали, как остановились за холмом. Как видел в прицел мятежников, и как, кажется, убил парочку. Как они ударили, а потом… потом уже обрывки. Холодный свет, тяжесть в руке, воду, твой голос.
От последнего Том вздрогнул. Он вдруг вспомнил всё, что наговорил Георгу за эту неделю. Сейчас те слова казались бессмыслицей, пустой болтовней отчаявшегося человека. Стыдно.
- А еще?
- Я видел дом. И не хотел просыпаться.
Это было неожиданно, как удар под дых. Нечестный прием, они же договорились не вспоминать! Том чувствовал себя как выброшенная рыба на берег, но даже она могла открывать рот и беспомощно шевелить плавниками. Том не мог ничего. Фраза проехалась по сознанию как каток, лишила последних мыслей.
Георг, будто почувствовавший его эмоции, сжал его бедро, удерживая на месте, не давая совершить что-нибудь, о чем потом придется сожалеть.
- Я хочу вернуться туда, Том, - сипло зашептал он, - и чтобы ты тоже вернулся. Я хочу свалить из этой проклятой страны, от чертовой войны, от не нашей войны, Том! Я больше так не могу, - со стоном выдавил Георг, - и молчать не могу. Ты отгородился от меня, ты здесь, но ты далеко. Что держит тебя тут? Для чего мы здесь?
Том не хотел его слушать и слышать. Каждое слово забивалось гвоздями в самое нежное и болезненное. Там все было в крови, эта рана не заживала, сколько Том её не лечил. Да и нечем уже лечить. Моральных сил хватало только на необходимое: дышать, двигаться, исполнять приказы. Он уже не был прежним, и думал, что друг понимал это. Том видел изменения и в Георге и принимал их. Чего же он хочет от него? Какой ответ ждет?
- Я хочу вернуться за Биллом.
Произнести это было трудно, Том едва ворочал языком. Он столько месяцев не произносил имя близнеца, даже мысленно. Во снах видел его часто, и не только его, но считал, что не имеет права называть имена тех, о которых ничего не было известно. Он – Том – жил, ходил, боролся за свою жизнь и гадал: а они живы? В его памяти – да, но от воспоминаний становилось только хуже. Лучше закрыться от них совсем.
Копаясь в себе в очередной раз, Том не сразу заметил, что Георг больше не спрашивал. Он будто застыл, замер, и только по глухим всхлипам было понятно, что он все еще на этой земле.
- Ты считаешь, ты думаешь, что он может быть жив? И он, и другие?
Вопросы ударили еще хлестче, чем предыдущие. Негодование дернуло вверх, внутри поднялась буря чувств, и Тома накрыло.
- А ты считаешь, нет? Думаешь, что он мертв? Почему?!
- Потому что я видел, как тот аэродром взорвали! – закричал Георг. – Мы взлетели, а следом взлетело и все вокруг! Ты думаешь, что если не видел тел, то они живы. Но и тел не осталось! Том, от того места ничего не осталось, - тихо добавил он. – Ничего и никого.
- Врешь.
- Ты был без сознания и не видел. А я все помню. Каждую секунду, пока мы улетали. Туда не к кому возвращаться. А дома нас ждут.
- Хватит, прекрати!
Том заткнул уши, не желая слышать, что говорил Георг. Слова ранили сильнее осколков, они били прямо в самое нутро, оставляя кровоточащие следы.
- Чего ты хочешь? – зашептал он. – Ты предлагаешь уйти? Но куда? Вокруг война, нас убивают прямо на своих местах! Даже сидя здесь, мы все равно оказываемся под прицелом! – почти выкрикнул он
- Мы могли уйти. Но ты остался, и я остался вместе с тобой, - с горечью ответил друг. – Я не хочу, чтобы мы погибли. Знаешь, когда меня выбросило, я немного оставался в сознании. И последнее, что я подумал, были мысли о тебе. Больше всего я боюсь оставить тебя. Или потерять.
Том дрожал. Он не чувствовал ничего, кроме раздирающей душу боли. Откровения Георга выбили из колеи, он также переживал за него, но все же последние месяцы Том жил иными мыслями.

Он повернулся к Георгу, прижал к себе и проговорил:
- Я не могу уйти отсюда. Мы не знаем наверняка, и, возможно, ты прав, они все мертвы, но я должен быть здесь.
Воцарилось молчание. Они лежали, не желая больше разговаривать. Том понимал опасения Георга, и всеми силами пытался разделять их, но уверенность, что он поступает правильно, повинуясь своим инстинктам, была непоколебима. Существование и без того было серым, но сейчас стало окончательно черным, и Том почти физически ощущал, как темнота бездны засасывает в себя. И он, как мог, ей сопротивлялся.
Утро принесло снегопад, опустошение и приказ – они выдвигаются на Столицу.



***

Все последующие дни были заняты сборами. Нелегко в одночасье поднять тысячный лагерь, но царящая в нем дисциплина вышколила даже тех, кто никогда до этого не служил. Привыкший ранее идти против течения, сейчас Том беспрекословно подчинялся, так как это единственное, что могло удерживать его на плаву. По многочисленным разговорам, бродивших среди ополченцев, он узнал, что в Столице действовала группа повстанцев, не смирившихся с новым режимом. Они вели подпольную работу, рискуя собой и делом всех. Это их сигнала ждали защитники по всей стране. Новая власть, укрепившись, расслабилась, и теперь защитники прежней власти были готовы наступать.
Том попросился на первую линию. Тас, если и удивился, то вида не подал. Только кинул взгляд на Георга, как обычно маячившего неподалеку и разминавшего больную руку, и спросил:
- Зачем? Ты не солдат, будешь только мешаться.
- Хочу с первыми войти в город.
- Первая линия попадает под обстрел сильнее других. Ты не справишься.
- Справлюсь, - Том стиснул зубы. Запреты только подстегивали, так было всегда.
Командир внимательно посмотрел на него. Том выпрямился до хруста в позвоночнике, не позволяя себе ни толики слабины. Тас склонил голову, и Том впервые увидел задумчивость на его лице. Открытие поразило, обычно командир не проявлял нейтральных чувств, ограничиваясь либо угрюмостью, либо, когда отдавал приказы, строгостью.
- Я несу за тебя ответственность, пойдешь в середине.
И ушел, оставив изумленного Тома безмолвно таращится ему вслед.
- О чем вы говорили? – спросил подошедший Георг.
Они мало общались после памятного разговора, перекидывались короткими фразами, почти не прикасались друг к другу. Том не оставлял его одного, по-прежнему присматривая за другом, а Георг в силу ранения был мало пригоден для службы. Они держались вместе, но Том, как никогда, чувствовал отчуждение. Он верил, что Георг сказал правду, но ничего не мог исправить в себе. Стержень, державший его, надломился, и Том всеми силами старался удержаться от окончательного разрушения. Ему нужна была опора, друг дать её не мог. Значит, приходилось искать её в окружающем мире.
- Просился в первую линию.
- Рвешься воевать?
Безысходность, с которой Георг задал вопрос, чуть не выбила почву из-под ног. Но Том устоял. Время принимать удары прошло. Теперь наступила пора наносить их.
- Это все, что я могу сделать для наших.
- Будешь мстить, значит.
- Да.
Месть лишь обретала смысл, Том только свыкался с новым стимулом и не спешил. Он много думал в эти дни и пришел к выводу, что уходить так просто он не будет. Каждый мятежник виноват в его потере. И чем дольше Том находился здесь, тем сильнее разрасталась к ним ненависть. Убивать стало не страшно.
Георг стоял рядом, едва касаясь пальцами его ладоней, и Том стиснул их, донося свою правоту. Он так отчаянно хотел, чтобы друг его понял или хотя бы принял его позицию и не мешал. Георг опустил голову, упираясь лбом ему в плечо, и произнес, как показалось Тому, горестно и обреченно:
- Если ты так этого хочешь, то я пойду с тобой. Один я точно не справлюсь, а так хоть ты будешь под присмотром.
Том подавил смешок, заботливая ворчливость была совсем не к месту. Но от нее веяло тем временем, когда они были далеки от нынешнего хаоса, когда были самими собой. И именно в эту секунду Тому этого и хотелось.
Так они и стояли, проживая последние мгновенья относительного равновесия.
Впереди их ждала неизвестность.





Часть 2. Столица.

На Столицу опускались сумерки. Вместе с ними жители заспешили по домам – как только солнце сядет, наступит комендантское время. Темнело быстро. Небо от желтовато-красного к черному менялось меньше, чем за час. Солнце не задерживалось на горизонте, словно хотело поскорее скрыться и не видеть, что происходит на земле. Это была глупая мысль, но думалось с ней легче.
С третьего этажа своего дома Билл наблюдал, как быстро горожане сворачивали дела. Торговцы закрывали лавки, салоны спроваживали последних клиентов, а запоздалые прохожие стремились поскорее укрыться под козырьками своих подъездов. Улицы пустели в миг. Зажигались фонари, на постах у перекрестков незаметно появлялись смотровые. Без пропуска мимо них не пройдешь, а тех смельчаков, что решались, карали либо штрафом, либо арестом.
Билл постоял еще немного, дожидаясь, пока темнота окончательно накроет город. Когда все звуки с улицы стихли, а в противоположных окнах погас свет, он отвернулся и подошел к трюмо. Сел у зеркала, зажигая небольшой светильник. С полированного стекла на него взирал худой, даже изможденный молодой человек. Билл окинул себя отрешенным взглядом. Ссадины подживали, скрыть их труда не составит. Синяки под глазами тоже можно замазать. Билл наклонился вперед. Разбитая губа еще немного кровоточила, и с ней придется повозиться. Он провел языком по рту, привычно останавливаясь на нижней губе, где были колечки. Сейчас там было пусто: он снял их вслед за септумом, когда лечил разбитый нос.
Пора приниматься за дело.
Билл откупорил тюбик с тональным кремом и выдавил на пальцы жидковатую субстанцию. Распределил крем быстрыми движениями, особо уделяя внимание проблемным местам. Следом нанес пудру. Присмотрелся к результату. Синяки поблекли, но полностью не скрылись. Впрочем, это было не так важно, в месте, куда он собирался, всегда царил полумрак. Билл внимательно всмотрелся в отражение. Обычно он только закрашивал несовершенства лица, однако сегодня захотелось большего.
Подвести глаз с первого раза не получилось. Рука, отвыкшая от подобного, дрожала, и линия из прямой превращалась в бугристую. Сильно усердствовать Билл не стал, и когда полоска стала более-менее аккуратной, он принялся за второй глаз.
Вскоре макияж был готов. Билл надел джинсы, потуже затягивая ремень: на талии ткань собиралась большими складками, грозясь свалиться совсем. Следом – футболка и меховая куртка. Билл взлохматил волосы; недавно он обрил виски, отчего лицо казалось еще острее и болезненнее. Челка упала на глаза, он откинул её и только тогда заметил израненные костяшки пальцев. Билл поморщился, тяги к причинению себе вреда у него никогда не было, и он корил себя, что сорвался в прошлый раз. Тогда его сильно приложили головой, удар вызвал временную амнезию, а возвращение памяти спровоцировало истерику. Билл старался не думать, что его напугало больше: отсутствие воспоминаний о себе или же осознание, что реальность настоящая. В любом случае, гематомы нужно было чем-то скрыть, видеть раны здесь не любили. Билл натянул митенки и осмотрел себя еще раз.
Выглядел он, как нужно, но Билл чувствовал, что чего-то недостает. Он метнулся к стоявшей у кровати тумбе, в ящичке которой лежал кастет. Билл сжал его. Кастетом он пользовался редко, раз или два, калечить других ему запрещалось. Оружие служило ему скорее для запугивания, да и драться правильно Билл не умел. Но с последнего своего выхода, когда он заполз к себе и неделю отлеживался, сводя синяки и кровоподтеки со всего тела, Билл поклялся, что больше никто не оставит на нем ни царапины. Даже если это будет стоить ему головы.
Время подходило к девяти, когда Билл покинул квартиру. Тихо закрыл дверь и сразу же скользнул под тень, отбрасываемую крышами. Накануне весь день шел снег, поэтому Билл старался ступать как можно тише, чтобы не попасться. Разрешения на беспрепятственное перемещение по городу у него не было, но он отлично знал, какими переулками лучше пройти. За пять месяцев Билл выучил всю Столицу. Она была значительно меньше тех мегаполисов, которых он знал и где привык жить, и это было единственным, что ему нравилось в ней. Во всем остальном он ненавидел этот город.
И Столица отвечала ему тем же. После захвата ее не обустраивали, и дороги были в некоторых местах разворочены, баррикады из земли, камней и металла стояли тут же, вынуждая обходить их по освещенным участкам. Это было опасно. Билл замедлил шаг, прислушиваясь к малейшему звуку. Вокруг стояла тишина, Билл облегченно выдохнул и ускорился. Ему уже нужно быть на месте, малейшее опоздание могло обернуться провалом.
Свернув в очередной раз, Билл уже ступил на перекресток, как от противоположной стены отделились два смотровых. Черт! Билл бросился к стене, стремясь как можно быстрее скрыться в темноте. Откуда они здесь? Ведь в это время патрулируется другой участок! Пот выступил на висках, Билл зажал рот, боясь выдать себя громким дыханием, хотя в этом не было нужды. Смотровые прохаживались на другой стороне, перегораживая путь, и не слышали его. Мысли лихорадочно разбегались. Справиться с ними не получится, они убьют его, стоит им только заметить. Оставалось только надеяться, что тут они проходом и долго не задержатся. Билл бросил взгляд на часы – четверть десятого. Времени оставалось все меньше.
Внезапно в квартале сзади раздалась автоматная очередь. Мужчины резко развернулись в его сторону, выхватывая оружие. Рация одного ожила, со своего расстояния Билл не различил слов и вжался в стену, стоило только патрульным побежать в его направлении. На миг ему показалось, что они за ним. Сердце бешено забилось. Билл сжал кастет, мысленно прощаясь с жизнью.
Боевики пробежали в двух метрах. Билл постоял еще немного, усмиряя пульс и осознавая произошедшее. В то, что все обошлось, верилось с трудом: в голове продолжало шуметь, а дрожь в руках не спешила уходить. Стояла тишина. Билл вздохнул раз, второй, облизал пересохшие губы и, оглянувшись по сторонам, поспешил через дорогу.
К месту он добрался без происшествий. Билл остановился у неприметной двери, переводя дыхание. Кастет все еще был зажат в руке, Билл спрятал его в ворот ботинка, помня о приказе – никакого оружия. На секунду замер, и, собравшись с мыслями, толкнул дверь.
Помещение как обычно встретило его слабой освещенностью, сигаретным дымом и лаунж-музыкой. Билл мазнул взглядом охранника, кивнувшего ему, и направился к бару, где, усевшись и сделав заказ, принялся за привычное рассматривание зала. Установка была заучена наизусть: найти цель – попасть в ее окружение – закончить дело. Билл научился выполнять работу почти с легкостью. О горчащем осадке, остававшемся после, он старался не думать.
Время подходило к половине одиннадцатого, цель все еще не появлялась, и Билл, чтобы не вызывать подозрений, прошел в центр, где на своеобразном танцполе под расслабляющую музыку крутились люди. Выбиться из их числа было сродни провалу, а позволить себе этого он не мог. Он закрыл глаза, отпуская все мысли, и задвигался в такт мелодии, звучавшей из колонок. Здесь не играли обычные биты техно или хауса, этим клуб отличался от привычных Биллу. Но и эта привычка стала стираться из памяти. Всё реже и реже Билл сравнивал прошлое и настоящее.
Это было странно. Мир за этими стенами умирал и бился в агонии, держал в страхе каждую минуту, но сейчас Билл не думал об этом. Он так редко позволял себе расслабиться, что наслаждался каждым мгновеньем. Когда часто подвергаешь себя опасности и рискуешь жизнью, перестаешь считать, что может быть хуже, чем уже есть. Как и свыкаешься с данностью, что ты жив, а те, кого ты любил, мертвы. Для Билла это осознанием стало якорем: «я живой», повторял он часто в глубине души, будто молитву, и не позволял горю затопить себя. Отчуждение становилась броней, так было легче дышать.
Чей-то взгляд опалил затылок. Билл раскрыл глаза, мешкая на секунду, но тут же взял себя в руки и медленно обернулся. Продолжая покачиваться в такт музыке, он осматривал стоящие вдоль танцпола столы. Информатор был краток, описывая нынешнюю цель, но много деталей и не требовалось. Описание нужного человека всегда было настолько точным, что Билл узнавал его моментально. В этот раз он тоже быстро нашел его, но взгляд зацепился совсем не за него. Стоило только заметить человека, сидевшего за одним столом с его целью, как ладони мигом вспотели, а тело бросило в жар.
Его звали Мастером. Здесь это слово приравнивалось к титулу, он был главным и первым для всех революционеров, перевернувших страну с ног на голову. Именно он выступил на следующий день после захвата Столицы, и Билл до сих пор помнил, с каким ужасом взирал он на экран телевизора, слушая речь этого человека. Он казался ему безумцем, которому нельзя доверять управление народом, он говорил вещи, которые ни один здравомыслящий человек не принял бы, но толпа, выкрикивающая в его поддержку, доказывала обратное.
Почему он здесь? В голове не укладывалось, что лидер военного переворота способен на похождения по низкосортным заведениям. Несмотря на кровавые дела, которые творили его руки, люди шли за ним. Неважно, взирал ли он на них с плакатов или с баррикад, слышали ли они его с экранов телевизоров или из граммофона, – он был голосом этой войны, её лицом и основой, и место его было на линии огня, но никак не в этом клубе.

Мастер смотрел прямо ему в глаза, он был спокоен, а лицо его ничего не выражало. Билл с удивлением отметил, что он одет в темные одежды, а не в свой ставший символом революции красный мундир. По бокам сидели его близкие соратники, генералы Лэд и Варр – главные исполнители нового правосудия, как они себя называли. За столом еще находились люди, но Билл практически никого не знал из правящей верхушки, только тех, кто был на виду. Но даже знакомые лица не внушали спокойствия – перед ним были те, кто изменил судьбу целой страны, ненароком задев и судьбу Билла. Страх перед ними перемешивался в его душе с ненавистью. Нельзя выходить из образа, но Билла словно парализовало. Он не мог пересилить себя и подойти к ним, чтобы сыграть по отработанному сценарию. Мастер сощурился, уже откровенно разглядывая Билла. «Бежать», - стучало в висках. Билл попытался отбросить эту мысль, сосредотачиваясь на цели. Получилось плохо, живот свело судорогой, и, стараясь не выделяться среди танцующей толпы, он двинулся в сторону туалетов.
Он едва успел нагнуться над раковиной, как к горлу подкатила тошнота. Билл наклонился ниже, сплевывая желчь. Он мало ел, желудок был пуст, и от голодных спазмов становилось только хуже. Дрожь охватила тело, затряслись руки, на глазах выступили слезы. Билл снова был на грани срыва, чего нельзя допускать. Он опустил голову, приказывая себе успокоиться.
Хлопнувшая дверь заставила вздрогнуть. Коридор от основного помещения туалета отделялся стеной, и кто-то неспешно шел по нему, приближаясь с каждый шагом. Билл не шелохнулся, хотя бешено хотел оказаться подальше отсюда. Кто бы это ни был, у него ничего нет на Билла, простого прожигателя жизни, нашедшего свое место при новой власти. Таких людей было много, уж в этом клубе особенно.
Человек остановился рядом. Билл не отрывал взгляда от дна раковины. Не смотреть по сторонам, не привлекать внимания, не заводить разговоры, делать вид, что всему безразличен, – правила, которые помогали выжить. Билл застыл, как изваяние, стараясь не замечать движения справа. Человек закончит свои дела и уйдет, и тогда можно будет выдохнуть.
- Я слышал, что ты здесь бываешь часто. И что ты иностранец, и живешь только за счет определенных умений, которые исполняешь в совершенстве. Ты один?
Повернуть голову и встретиться лицом к лицу с ожившим кошмаром – это было невероятно сложно. Еще сложнее было поверить в то, что он видел. Мастер стоял очень близко, и он был выше на голову. Билл проехался взглядом по черной плотной ткани, облегавшей грудь, поднялся до подбородка, закрытого темной бородой, и замер, не в силах посмотреть в глаза тому, кто внушал невероятный ужас. В следующий миг его лицо дернули, и темные глаза, как сканеры, впились в Билла.
- Ты боишься меня?
Билл мотнул головой. Лучше молчать, он мог голосом выдать страх.
- Тогда покажешь, что ты умеешь?
Обычно ему не задавали вопросов, а приказывали. Билл свыкся со своей ролью, играл ее без проблем, к тому же все его цели к этому моменту были уже накачаны алкоголем, поэтому сделать вид, что собираешься отсосать, не составляло труда. Обычно он опускался на колени и незаметно всаживал шприц со снотворным в любое место, куда мог дотянуться. Человек падал, Билл отряхивал колени и быстро уходил. Что случалось с целью потом, Билл не интересовался, но подозревал, что подкинутые им флэшки с неизвестным ему содержанием становились компроматом на неугодных власти людей. Все его встречи в этом клубе становились единственными.
Но сейчас все было по-другому. Мастер был трезв, и Билл догадывался, что с той стороны двери дежурит его охрана. Если Билл выйдет отсюда один… Продолжать мысль не хотелось.
Рука, державшая его за шею, не позволяла опустить голову. Молчание затягивалось. Мастер начал хмуриться, его ладонь напряглась, сдавливая горло. Выход оставался один.
Как в замедленной съемке, Билл сел на корточки. Руки задрожали, стоило только дотронуться до ширинки. Пуговица скользнула из петли. Молния «поехала» вниз. Раздвинув полы застежки, Билл потянул на себя край трусов. Член был мягкий. Снова затошнило, Билл подавил приступ и взял член в рот. Сверху раздался короткий вздох, в волосы впились жесткие пальцы. Билл быстро задвигал языком, желая как можно скорее все закончиться. Мастер толкнулся, вставшая полностью плоть проехалась по зубам. Билл раскрыл рот, заглатывая глубже. Пропустив в горло полностью весь ствол, он качнул головой назад, почти вытаскивая член, и снова подался вперед. Несколько таких движений, и Мастер задрожал, стиснул руками его голову и кончил, не давая отстраниться.
Билл выпустил член и вытер губы. Ни о чем не думалось, ничего не хотелось. Жилистые пальцы мелькнули перед глазами, отряхивая и поправляя штаны.
- Не знаю твоих расценок, но, думаю, этого будет достаточно.
В лицо полетела купюра. Билл не шелохнулся. Она упала прямо в ладонь, немного мятая, но её номинала хватало на неделю. Билл уставился на красную бумагу, из которой сделали купюру, до конца не осознавая произошедшее. И только когда дверь туалета хлопнула, его выбросило в реальность. Спазм скрутил его там же, Билл зашелся хриплым кашлем, упираясь руками и ногами в пол. Он засунул пальцы в рот, вызывая рвоту и желая избавиться от омерзительного привкуса спермы. Прочистившись, Билл поднялся.
Его немного шатало, и пришлось опереться на стену, пережидая головокружение. Ему нужно вернуться в зал и закончить то, зачем пришел. Жалеть себя он будет позже, сейчас главное – выполнить свое условие сделки в очередной раз. После случившегося переступить через себя было сложно, но Билл, стиснув зубы, сделал шаг.
За нужным столиком количество сидящих заметно уменьшилось: Мастер и генералы уже ушли. Это стало облегчением, лидер и его соратники ничего, кроме страха, ему не внушали. А вот его цель была на месте, и, как показалось Биллу, уже готовая к большему. Внезапно накатил азарт, Билл почувствовал возбуждение, словно пес, завидевший добычу. Захотелось поиграть, чего не было раньше. Сомнения, что играть придется на жизнь, Билл откинул прочь. Наверно, он все-таки сошел с ума.
Поймав взгляд своей цели, светловолосого мужчины лет тридцати, Билл призывно качнул бедрами, ловя ритм музыки. Рискованно, тот мог оказаться по девушкам, но Билл еще ни разу не прогадывал. Мужчина замер. Билл улыбнулся, получая удовольствие от своих действий, и взмахнул руками. Он двинул телом один раз, другой, почти физически ощущая, как чужое желание проходится по нему волной. Цель попала на крючок.
Билл кивком указал на второй этаж. Мужчина поднялся со своего места и, не обращая внимания на собеседников, двинулся следом за ним. Билл быстро вбежал по лестнице, соблюдая дистанцию между собой и мужчиной. Нельзя, чтобы их видели вместе, иначе любая цель может стать последней для самого Билла. Его уберут вместе с ней.
Горячее тело навалилось сзади, когда Билл уже открывал дверь в одну из приватных комнат клуба. Вновь поднялось отвращение. Билл судорожно вдохнул и задержал дыхание. Адреналин, бурливший в крови минуты назад, теперь поутих, и Билл в который раз приказал себе успокоиться. Чужие руки задрали футболку, прошлись по животу и заскользили ниже – Билл едва успел поймать их у кромки штанов.
- Не так быстро, - прошептал он.
Не оборачиваясь, Билл подвел его к кровати, извернулся и толкнул мужчину на нее. Тот потянулся вверх, хватая Билла за плечи и утягивая за собой. Они встретились взглядами. Билл замер над ним, разглядывая светлое лицо. Серые глаза, прямой нос, небольшие губы – внезапно мужчина оказался привлекательным и молодым, не на много старше Билла. Новость поразила, и впервые Билл не знал, что делать дальше.
Каждая его цель вела себя по-разному. Кто-то считал, что оказывает милость своим вниманием, и таких Билл старался вырубить как можно скорее. Кто-то любил поболтать, и их приходилось затыкать самым прямым способом – рот в рот. Кто-то стремился доминировать, и с ними Билл выработал отличную схему: больше алкоголя, меньше действий. Но каждый рвался перехватить инициативу на себя, поэтому Билл старался не заходить дальше поцелуев.
Этот же мужчина молчал, не подгоняя и не заставляя продолжать. Это обескураживало, сбивало с мысли.

Осторожное касание по плечам внесло еще больше сумятицы. Мужчина не шевелился, только кончиками пальцев невесомо поглаживал кожу, словно спрашивая разрешения. И в том месте, где он касался, будто горело огнем. В паху потяжелело. Билл удивленно распахнул глаза. По телу прошел электрический разряд. Сомнений не было – он возбуждался.
Чужой член давно упирался в бедро, мужчина не скрывал своего желания, но реакция собственного тела поразила. Впервые за последнее время ему захотелось секса. Переживания и подвергание себя опасности отодвинули на задний план эту потребность тела. Первые месяцы Билл даже не мог самоудовлетворяться, инстинкт самосохранения перекрывал все остальные. А после, когда существование достигло хрупкого равновесия, Билл ничего, кроме омерзения, к сексу не испытывал.
Сейчас все было иначе. Билл облизал губы, и мужчина приник к ним. В голове словно раздался взрыв. Он потряс его, Билл обхватил лицо любовника, с силой вжимаясь в него ртом. Все, что он сдерживал в себе до этого времени, рвалось наружу. Билл забрался руками под куртку, стремясь скорее коснуться теплой кожи. Запах возбужденного тела накрыл, Билл вдохнул его, пьянея от каждой секунды происходящего.
Поцелуи распаляли все больше. Билл дотронулся до застежки, надавливая через ткань на упругую плоть. Мужчина застонал, откинул его руки и рванул молнию вниз. Билл захлебнулся от восторга, стоило только почувствовать бархатность нежной кожи. Он накрыл член ладонью, провел по стволу, обвел головку пальцем, выбивая из любовника хриплые стоны. Сдерживать себя не было сил. Быстро расстегнув свои штаны, он отбросил их и повернулся к партнеру. Тот уже был раздет. Билл прошелся взглядом по его телу. Стройное, без излишков, Билл любил такие. Рука вновь потянулась к члену, Билл сплюнул на ладонь и принялся дрочить, то ускоряя, то замедляя темп. Вторая ладонь прошлась по внутренней стороне бедер и нырнула под ягодицы. Билл осторожно надавил пальцем на проход. Любовник, до этого расслабленно лежавший, вдруг дернулся и свел ноги.
- Я никогда не… - он замолчал, но Билл все понял и досадливо прищелкнул языком.
Кажется, эта ночь была полна на сюрпризы.
Любовник не двигался, в очередной раз удивляя. Никогда не был принимающим или никогда не спал с мужчинами? Из пикантной ситуация скатывалась к абсурдной. Билл вдруг понял, что не знает его имени.
- Как тебя зовут? – подавшись порыву, спросил он.
- Сет.
Он отозвался так легко, словно ждал этого вопроса. На мгновенье закралось сомнение, что не Сет его цель, а наоборот, и Биллу стало жарко уже не от возбуждения. Глупая мысль, кто знает об истинной причине нахождения здесь Билла? Да и для кого он представляет опасность? Он же толком ничего не знает!
- Я все умею.
- Что?
Билл недоуменно посмотрел на него. О чем он говорит?
- Если ты боишься, что я чего-то не знаю, то я гарантирую, что не причиню тебе вреда.
Его уговаривают на секс? Билл завис, обдумывая его слова. В это сложно было поверить, но, кажется, Сета не смущало, как обернулось их положение. Вероятно, он действительно был уверен, что просто решил переспать с парнем, встретившимся ему на танцполе. Билл почти был готов рассмеяться.
Мягкое, даже робкое, поглаживание по ноге вернуло его из мыслей. Сет не вызывал угрозы, наоборот, хотелось довериться ему хотя бы в этот момент. Билл не представлял, как он будет расхлебывать то, что сотворит сейчас. Здравый смысл не переставал наговаривать, что нужно выворачиваться и уходить, но тело, изголодавшись, требовало своего.
Никогда еще все так не летело в тартарары. Как бы то ни было, он провалил задание ровно в тот момент, как решил, что цель может стать чем-то большим. Значит, в отступлении не было смысла.
Билл наклонился к куртке и вытащил из кармана презерватив. Еще один штрих к его образу. Он украдкой бросил взгляд на Сета – подумал он что-нибудь? Тот внимательно наблюдал за ним, и ничего, даже отдаленно напоминающее отвращение, Билл не заметил. Расслабленно выдохнув, он перекинул ногу через его бедра и наклонился к Сету.
Успокоившееся возбуждение вспыхнуло с новой силой. Билл прильнул к любовнику, ловя его поцелуи. Тот, обхватив его поперек талии, вырисовывал круги на спине, одновременно щекоча и распаляя. Сет прижался ртом к его шее, прикусывая и посасывая кожу. Билл сжал их члены, потер головки, размазывая капли смазки, застонал низко, получая такую же реакцию от партнера.
Когда губы распухли, и тянуть больше не было сил, Билл, наскоро растянув себя, спешно рванул пачку, доставая резинку. Раскатал её по члену и, задержав дыхание, неспешно опустился. Мышцы потянуло болью. Билл замедлился, привыкая. Давно у него никого не было. Сет не двигался, позволяя делать все самому. Билл благодарно улыбнулся, опускаясь до конца. Как только дискомфорт ушел, он потянулся вверх, получая первые отголоски удовольствия. Перед глазами заискрило, он едва сдержался, чтобы не закричать в голос. Сет смотрел на него потемневшими от желания глазами, и стоило только Билл кивнуть, схватил его за бедра, насаживая на себя и подаваясь навстречу.
Хлопки влажных тел, сиплое дыхание, характерный запах затопили создание до краев. Билл, дорвавшись до желаемого, подводил себя к конечной точке. Он чувствовал не только жаркое и жадное тело под собой, но и невероятную легкость и свободу. Секс помогал забыть о хаосе, Билл забыл даже то, что он занимался им с врагом. Сейчас это не имело значения.
Оргазм накрыл ударной волной. Билл вскрикнул, сжал член, чувствуя пульсацию внутри и горячее на ладони. Немного покачался, наслаждаясь, и упал на Сета, не в силах больше держаться.
Они собирались молча, не смотря друг другу в глаза. Билл несколько раз ловил себя на мысли, что вот, сейчас, в этот момент он может незаметно кинуть флэшку в карман чужой куртки и уйти, не оглядываясь. Моментов было три: когда Сет убежал в ванну привести себя в порядок, когда он зачем-то расправил смявшееся покрывало, и когда он притянул Билла для прощального поцелуя. Почему он ни в один из этих раз не сделал то, что должен был, Билл не знал. Он ненавидел себя за малодушие, но рука так и не поднялась. Сет, словно почувствовавший состояние своего визави, отстранился и нахмурился. Он что-то хотел спросить, Билл видел по его подрагивающим губам, но мужчина опустил руки и отступил назад. Посмотрев на Билла в последний раз, он вышел из комнаты.
Билл подождал несколько минут и спустился следом. В зале Сета уже не было. Билл нарушил еще одно правило, придуманного им же для успешного проведения дела: уходить с места раньше своей цели.
Он сжал флэшку. Неприметная, маленькая, с первого раза её не отыщешь. Он была гарантом его безопасного существования при условии, что он выполняет свою часть сделки. Теперь же флэшка превратилась в мину замедленного действия, даже избавившись от которой, Билл все равно попадал под удар.
Остаток ночи он провел, не сомкнув глаз. Малейший звук он воспринимал как сигнал опасности. Билл вслушивался в шаги на лестнице, – не за ним ли? Зашторил окна, боясь выдать себя лишним движение. Он знал, что за ним следят, поэтому покинуть квартиру не мог. Его существование – вопрос временный, и он понимал, что скоро за ним придут.
Билл искал выход и не находил. Когда почти полгода назад он согласился сотрудничать с мятежниками, он не выбирал между «да» и «нет». Он выбирал между «да» и «смерть». Выбор был очевиден. Исполняя одно задание за другим, Билл осознавал непрочность своего положения: малейший прокол, и сделка считалась расторгнутой.
Все его цели были теми, кто чем-то не угодил новой власти. Билл не углублялся в чужие конфликты. Получал описание новой жертвы и действовал. Испытывал ли он угрызения совести, слыша, как Мастер разоблачил очередного противника истинного режима, казнь которого транслировалась по всей стране? Нисколько. Билл говорил себе, что это не его война, он просто пытается выжить.
Следующие сутки прошли спокойно. Билл провел день, слоняясь по городу, уходил к окраинам, тщательно разглядывал каждый КПП, рискуя вызвать подозрения. Дозорные внимательно следили за жителями, без разрешения никто ближе, чем на несколько метров, к пунктам не подпускался. В случае пересечения границы города силы будут не равны. Пройти через патруль мятежников незамеченным невозможно. Без поддержки особенно. У него союзников не было, значит, оставалось действовать в одиночку.
Он вернулся в квартиру. Тщательно закрыл дверь, стараясь не шуметь. Осторожно отодвинул шкаф, на задней стенке которого был приклеен пистолет. Свое единственное оружие, Beretta M9, он взял у цели номер пять. Тот мужчина предположил, что секс со стволом будет разнообразнее, и Билл его вырубил почти сразу, как они переступили порог комнаты. После «зачистки» оружие мужчине уже не понадобилось бы, поэтому Билл решил оставить пистолет у себя.
Пистолет удобно лег в руку. Билл знал, как обращаться с ним. Когда-то давно он уже стрелял из подобного, умел его заряжать и менять магазин. Он вспомнил, как радовался каждому удачному выстрелу. Билл зажмурился, прогоняя картины прошлого. Они причиняли боль. Теперь он был уверен, что никогда не вернется домой. Эта страна не отпустит его. Эти люди не отпустят его.
Но и принимать свою смерть покорно Билл не собирался. Он прошелся ладонью по металлу. Гладкий. Затвор щелкнул с легкостью. Билл выпрямил руку, целясь в противоположную стену. Оставалось самое главное – в нужное время нажать на курок. Он был готов.

Второй день был наполнен мыслями. Билл курил прямо в комнате, выдыхая горький дым вверх. Он старался вспомнить каждый значимый момент в своей жизни, пережить его еще раз. Он видел лица любимых и близких, шептал их имена, говорил их словами, подражал интонациям их голосов. Закрывал глаза и представлял сцену, пропевая песни перед тысячами любящих глаз. В какой-то момент он погрузился в состояние между сном и явью, и ему казалось, что стены исчезли, перестали давить, что он больше не в Столице, кажется, даже не в этом мире.
Как постучали в дверь, он услышал не сразу. Возвращаться в реальность изнуренный разум не спешил. В первую секунду Билл не понял, где находится. Лицо зудело от высохших слез, глаза распухли, а общее состояние было таким, словно он очнулся от долгой болезни.
Стук повторился, и Билл окончательно пришел в себя. Он с усилием поднялся и пошел к двери, вглядываясь в черное дерево так, словно силился через него увидеть, кто же стоит по ту сторону.
«Они здесь», выдохнул он, стискивая рукоять пистолета. Резко стало жарко, в висках бешено заколотил пульс. Билл перевел дыхание и открыл.
Сет ввалился в квартиру, удерживаясь за косяк. Правая рука висела, из-под полов рукава стекала кровь, капая на пол. От лестницы тянулся тонкий красный след.
- Собирайся, - прохрипел он изумленному Биллу. – Тебя нужно увести. Следующим будешь ты.
Билл с места не двинулся, находясь в замешательстве. Сет нахмурился, захлопнул дверь и привалился к ней спиной. Он держался за предплечье, прижимая ладонью белый шарф, обмотанный вокруг руки и покрасневший из-за крови.
- Они пришли за мной. Подручные генералов. Они искали флэшку. Мне удалось уйти. Билл, отчет идет в минутах, - Сет говорил с запинками, сиплое дыхание прерывало речь. Поймав взгляд Билла, неотрывно смотрящего на повязку, он продолжил: - Пуля прошла навылет. Ничего страшного, я не умру.
С глаз словно спала пелена. Билл встрепенулся и внимательно посмотрел на нежданного гостя. Слова Сета шокировали, и Билл не знал, чему удивлен больше: то, что Сет знал о нем, или что пришел.
Не задавая вопросов, решив оставить их на потом, Билл быстро собрал вещи. Их у него было немного, все поместилось в один рюкзак. Через десять минут он стоял перед Сетом, готовый идти за ним. Тот осмотрел его, заметив пистолет, хмыкнул: «Беретта? Хороший выбор». Билл промолчал. К собственному удивлению, он не пытался перечить Сету. Какая-то часть сознания отказывала верить человеку, которого он видел второй раз в жизни, но был ли у него выбор?
Они бежали узкими улицами, прячась в темных местах. Сет тяжело дышал, от бега рана растряслась, кровь, пропитав рукав и повязку, стекала непрерывными ручьями по руке. В один момент он резко остановился и завалился набок, Билл едва успел его поймать.
- Нет-нет-нет, - зашептал он, вглядываясь в бледное лицо Сета, - держись, ты не можешь терять сознание!
Он тряхнул его. Сет застонал, но открыл глаза.
- Куда мы идем?
- Есть одно место, - выдавил мужчина. – Еще немного осталось.
- Как туда дойти?
Сет приподнялся, пытаясь встать полностью, и огляделся. Билл осмотрелся вместе с ним. Они находились в южной части города, в промышленной зоне, где почти не было жилых домов.
- Мы почти пришли, осталась пара проулков.
- Так идем, - со злостью произнес Билл, - я не хочу тут умирать.
Сет кивнул и зашагал вперед. Они прошли еще немного, затем Сет свернул направо и остановился перед малоприметным складом. Он нажал на неприметную кнопку сбоку от двери, и та медленно отъехала в сторону, открывая вход. Оказавшись внутри, Билл перевел дыхание. Его колотило, ноги дрожали, он облокотился на стену, успокаиваясь. Помещение залил свет. Позади тяжело дышал Сет, Билл оглянулся на него: кровь пропитала повязку и рукав, окрашивая пальцы красными разводами.
- Кажется, тебе придется кое-что для меня сделать...
- Что? – выдавил Билл, не отрывая взгляда от небольших красно-темных лужиц на полу.
- Зашить рану. Надеюсь, ты умеешь управляться с ниткой и иголкой, - умудрился пошутить Сет.
Билл его шутки не оценил, от одной только мысли его заколотило. Проткнуть кожу? Ни за что. Ему не нужно было представлять картинки, плохо становилось уже только от вида тонких струек, стекавших из-под манжеты. Сет, словно услышавший, что он думает, неуклюже стащил куртку, повозившись с раненной рукой. Пуля прошла посередине плеча, разорванные края плоти сильно кровоточили, и Билла затошнило, он закрыл рот, подавляя дурноту.
- Тебе придется, - снова заговорил Сет. – Сам я не смогу, а ты же не дашь мне умереть?
С каждым словом его голос слабел, Сет едва стоял, поражая своей выдержкой. Билл видел, как тяжело ему было сохранять равновесие, и понимал, что без помощи Сет долго не протянет.
- Я могу попробовать, - речь давалась с трудом, и Билл с усилием взял себя в руки и уже спокойнее спросил: - Что нужно делать?
Дав необходимые указания, Сет из последних сил прошел дальше, остановился у большого стола, который решено было использовать как операционный.
У Билла дрожали руки. Сначала он долго не мог попасть в ушко иглы, затем протирая кожу, пролил спирт, и брызги попали прямо на рану. Сет, видя его страх, сказал:
- Ты справишься. Все будет хорошо.
Первый стежок он сделал, почти не глядя. Голова кружилась, ноздри забил резкий запах алкоголя, заставляя дышать через рот. На третьем стежке Сет застонал, и Билл застыл, готовый бросить все тут же.
- Продолжай, - прозвучало, как приказ.
Стиснув зубы, Билл продолжил.
Когда спустя двадцать минут Билл отложил инструменты в сторону, Сет находился между беспамятством и реальностью. Пот заливал лицо, Билл смочил полотенце и аккуратно вытер его. Сет открыл глаза.
- Расскажи мне о себе, - попросил он.
- Я думал, ты уже все знаешь, - удивился Билл, продолжая обтирать его.
- Знаю только то, что ты делал, но я ничего не знаю о тебе. Как ты здесь оказался? Наша страна не самая лучшая для туристов.
- Я приехал сюда с группой. Я там пою. – Билл запнулся. – Пел. У нас был запланирован концерт в тот день, - он судорожно сглотнул, - когда все случилось.
- Ты музыкант?
- Нет, я солист.
- И насколько известная группа?
- Достаточно для того, чтобы мы приехали сюда, и я потерял всех своих близких!
Билл отвернулся, пряча слезы. Он же оплакал их всех, почему все еще так больно?! Почему никто не может зашить его рану так же легко, как это сделал он полчаса назад? Билл поднял голову, смаргивая соленую влагу, провел ладонью по лицу и сделал глубокий вдох. Истерикой делу не поможешь. Для него еще ничего не закончилось, и он хотел получить ответы на свои вопросы.
Сет слабо улыбнулся Биллу, когда тот повернулся, но улыбка быстро сошла, стоило только ему услышать:
- Откуда ты знаешь обо мне? – бросил Билл настороженно. – Ты следил за мной?
Мужчина вздохнул. Он боролся с усталостью, было видно, как тяжело ему оставаться в сознании, но, пересиливая боль, он ответил:
- Мы узнали о тебе, когда поняли, что окружение Мастера редеет не просто так. Стали следить сначала за его людьми, потом вышли на тебя. Мы присматривали за тобой, пытаясь поймать твоего информатора.
- Кто – мы?
- Президентская армия. Ополчение. – Сет повел плечами. – Защитники, в конце концов. Называй нас, как тебе будет удобно, Билл.
- Мне никак неудобно, - отрезал Билл. – Я ничего о тебе не знаю, и что будет дальше – тоже. Почему я должен верить тебе?
Он огляделся. Помещение походило на небольшой склад: три стены в несколько ярусов были заставлены коробками, и только у одной место выглядело обжитым. Там стоял диван, столик, торшер.
- Потому, что ты только что спас меня, - вполголоса произнес Сет. – Желай я твоей смерти, доверил бы я тебе свою жизнь?
Горячие пальцы осторожно коснулись руки Билла. Он вздрогнул и невольно вспомнил то, что произошло между ними в клубе. Сет также несмело поглаживал кожу, только теперь он успокаивал, а не просил большего. Его глаза потемнели, от боли ли или потерянной крови, но Билл вдруг как наяву увидел запрокинутую голову в момент оргазма, вздувшие вены на мощной шее. Он был привлекателен даже в своем нынешнем положении.
Билл едва не застонал от бессилия. Недоверие, которое еще минуту назад заставляло сыпать вопросами, исчезало. Он цеплялся за него, за свои правила, помогавшие до этого выживать, за страх перед неизвестностью и самое главное – перед смертью. Но как же Билл хотел довериться! Одиночество сводило с ума, боль от него становилась невыносимой. Сил сопротивляться уже не было, Билл уже сам не знал, почему и за что он так цепляется.
И Билл сдался.
- Хорошо, - согласился он. – Что мы будем делать дальше?
- Сначала мы отдохнем. Мне нужно набраться сил. Да и ты устал, я вижу.
Изумлению Билла не была предела.
- Ты серьезно?
Сет кивнул, подтягивая больную руку поближе к телу.
- А потом?
- Пока не могу рассказать. Просто доверься мне.
- Тогда скажи, - перешел Билл на шепот, задавая последний мучавший его вопрос, - они больше не придут за мной? Я здесь в безопасности?
- Да. Поспи. Уже завтра все изменится.
Сет остался там же, на столе, только попросил накрыть его одеялом. Биллу же указал на диван. Внезапно накатила усталость, и, устроившись поудобнее, Билл мгновенно провалился в сон. Впервые за очень долгое время он спал без кошмаров.
Было двадцать второе ноября.




Часть 3. Штурм.

26 ноября, около семи утра



Том прислонился спиной к ограждению и закурил. Стояла тишина. Том выдохнул дым, наслаждаясь ею. Пусть на несколько минут, но можно передохнуть. Впрочем, это было громко сказано. Они находились в боевой готовности двадцать четыре часа в сутки, Том уже забыл, что такое сон.
Штурм Столицы длился третий день. И это был ад. Они теряли своих бойцов одного за другим вместе с техникой и боеприпасами. Самый многочисленный лагерь всего за несколько дней сократился вдвое. Ему казалось, что они приняли на себя самый сильный удар мятежников. Первыми вступив в бой, они застали последних врасплох и пробили неплохую брешь в их обороне, но пройти в город не смогли – бунтовщики среагировали быстро и отбросили ополченцев от Столицы.
Он все-таки попал в первую линию, несмотря на отказ. Стараясь не замечать вмиг постаревшее лицо Георга, он, стоило их фронту выступить, тайком пробрался в главную колонну. В груди тянуло, что он бросает друга, но Том уговаривал себя, что о нем позаботятся – Георг все еще считался неспособным держать оружие.
Он сел, положив автомат на вытянутые ноги. Хорошо. Как же хорошо, что можно хотя бы на несколько мгновений забыть, что не нужно нажимать на курок. Том потер лицо, размазывая пыль по щекам. Больше держаться сил не было. Он дошел до своей крайней черты, до границы, за которой все заканчивалось. Он был как никогда близок к тому, чтобы отложить автомат и пойти вперед. И пусть первая же пуля станет для него последней.
Над головой пролетел истребитель, и Том, вскочив, побежал в укрытие.
У них еще оставались силы, а значит, наступление продолжался.



***

26 ноября, 10:12


Билл очнулся от громкой сирены. Оповещение о новой атаке разрывало перепонки, он поморщился и подошел к окну. На южной стороне боев еще не было, но на севере оборона уже трещала по швам. Голос из граммофона предлагал жителям пройти в убежища и переждать налет там. Билл находился на том же складе, только теперь они переместились в подвал, где, как оказалось, находился один из штабов повстанцев.
Он спустился вниз. В комнате, служившей им и местом переговоров, было около десяти человек, пара из которых проводила его настороженным взглядом, но Билл не обращал на них внимания. Ему было достаточно поддержки Сета, который, немного оправившись, принял командование.
Правда не до конца укладывалась в голове. Билл не мог и представить, что защитников, как они себя называли, было немало разбросано по стране. Он считал, что на том аэродроме, откуда они должны были улететь еще в первые дни войны, погибли все, кто мог им помочь. Эта картина никогда не сотрется из памяти: он цепляется за руку Тома, другой ладонью прикрывая рану на ноге, как взрыв разрывает их касание, раскидывает в разные стороны, и он кричит, пока темнота не накрывает с головой. Живы ли ребята, он не знал, но понимал, что их шансы были очень малы. Уже позже, когда набрался смелости, Билл спросил своего информатора, служившего также связным между Биллом и мятежниками, что случилось с главным аэропортом города. И получил ответ: разрушен дочиста.
Но не только наличие сопротивления было самым невероятным событием.
В день начала штурма к ним прибыла группа защитников, тех, кто вел подпольную работу в тылу революционеров. Среди них был человек, которого Билл отчаялся уже когда-либо увидеть.
Билл только проснулся, поэтому знакомый русый затылок принял за игру воображения. Измученное сознание подкидывает видения, не существующие в реальности, решил он. И только дрожащее «Билл?» разрушило все сомнения.
У Билла до сих пор заходилось сердце в башенном ритме от мысли, что Густав жив. Тогда же он не мог сдержать эмоции. Боль вперемешку с восторгом не давали вдохнуть. Поверить, что ты держишь за руку близкого друга, было невозможно. Густав не скрывал своих слез, Билл утопал в них. Первые минуты они не разговаривали, только сидели, крепко прижавшись, друг к другу. Билл даже казалось, что еще два тела прижимаются к ним, но они были только вдвоем. Позже Густав рассказал свою историю, как выжил после разрушения аэродрома, как попал к защитникам, как воевал сначала подпольно, а потом стал выходить наружу. Билл в ответ рассказал о себе. Но больше они молчали, не выпуская своих рук.
Сет окликнул его, вырывая из воспоминаний. Сидя в кресле и старавшийся быть незаметным, Билл подался ему навстречу.
- Все идет не так, как мы хотели, - негромко начал он. – Штурм затягивается, наши армии не могут соединиться для контрнаступления. Мы топчемся на месте третьи сутки, а толку!
Он с силой ударил кулаком о ладонь и тут же сморщился – рана была слишком свежей, чтобы не напоминать о себе. Билл протянул руку, ловя его пальцы в попытке успокоить. Узнав, что Сет один из лидеров ополченцев, он спокойно принял эту правду, поверив в нее без труда. Он легко сбросил с плеч груз ответственности, который нес с момента заключения сделки. Он доверил свою жизнь Сету, чувствуя необычайную легкость от того, что больше не нужно было принимать решения. Их «отношения» были странными, по меркам Билла, но именно сейчас он нуждался в них.
Сет, смягчившись, погладил его по тыльной стороне ладони.
- Мне придется уйти. Нам всем, но ты останешься здесь.
- Куда? – тут же встрепенулся Билл.
Меньше всего он хотел одиночества.
- Мы больше не можем оставаться в стороне. Либо мы сегодня зайдем в Столицу, либо мы проиграем войну.
Ужас отразился на лице Билла. Представив, что в округе не будет ни одного союзника, он задрожал. Как же он защитит себя?
- Не бойся, - Сет прошелся пальцами по его щеке. – Я не оставлю тебя одного. Вокруг будут наши люди, и вот, - он подал Биллу небольшую рацию, - тебе для экстренных случаев. Она настроена на нашу частоту, нужно будет нажать на эту кнопку, - Сет указал на черную с красным значком, - назвать код «четыре-восемь-три» и говорить. Сигнал не должны перехватить.
- И кто меня услышит?
- Кто-нибудь из защитников.
- А ты сможешь меня услышать?
- Да, - после недолгих колебаний ответил Сет. – Но я надеюсь, кроме нашей армии, сюда никто не придет.
Он повернулся, чтобы уйти, но Билл не продолжал держать его пальцы, не желая отпускать его просто так. Сет наклонился для поцелуя, и Билл вжался в него ртом. Его губы немного горчили, и Билл был уверен, что таков вкус расставания.



***

26 ноября, между тринадцатью и четырнадцатью часами

Магазин был пуст, как и рюкзак, где хранились личные боеприпасы солдат. Том подполз к близлежащему однополчанину, чтобы осмотреть его вещи. Ему уже ничего не понадобится, а Тому даже горсть патронов продлит жизнь. Полупустой магазин был кстати. Том схватил чужой автомат, и уже двинулся к своему месту, как обернулся к лежавшему солдату. Глаза того были открыты. Он даже не понял, что умер. Том опустил ему веки, обещая отомстить.
Ценой огромных потерь они вошли в Столицу. С запада к ним присоединились два больших взвода ополчения, и вместе они смогли снести оборону мятежников. Но это только здесь, другие армии не могли даже подойти к границе города. Их фронт так и остался у завоеванных ворот, глубже их не пускали.
Вокруг пролетали и взрывались снаряды, громкие выстрелы раздавались с перерывом в минуту. Отряд, с которым Том держал свой участок, почти весь поредел. Они должны продвигаться вперед, но сила сопротивления была неимоверной. Спрятавшись в развалинах дома, они отстреливались, и по выстрелам ребят Том понимал, что у всех осталось мало патронов.
Впереди все затихло. Том приподнялся, желая посмотреть, что случилось. Мятежников не было видно. Вдруг снова раздались выстрелы, и через несколько минут снова стало тихо. Выглянув во второй раз, Том увидел знакомую форму. Свои!
- Эй, ребята! – крикнул он высунувшимся парням. – Это наши!
Он побежал к отряду, на ходу выкрикивая пароль. В крови бушевал адреналин. Если они пришли с тыла, значит, защитникам удалось пройти вглубь города!
Однополчане окружили его, обнимая и похлопывая по спине. Том смеялся, не сдерживая облегчение. Нарадовавшись вволю с солдатами, Том обернулся к последнему человеку из отряда.
Капитан как обычно выглядел строгим, Том опасливо смотрел на него, понимая, что сейчас может последовать, что угодно.
- Хорош боец, - наконец, сказал Тас и, к огромному удивлению Тома, едва заметно улыбнулся.
И тут рвануло. Граната упала прямо к ним, разрывая слух оглушительным взрывом. Том отлетел в сторону, приземлившись на бок. В руке щелкнуло. Его спасло то, что на пути осколков к нему был кто-то другой. Глаза застил дым, Том закашлялся, выхаркивая сажу вместе с кровью. Повернув голову, он увидел командира. Тот лежал, неестественно подогнув ногу. Из-под каски по щеке стекали красные ручьи. Том, не обращая внимания на стреляющее болью предплечье, пополз к Тасу. «Ты живой», твердил он, преодолевая каждый сантиметр, «ты живой».
Тас молчал. Том не слышал стук его сердца. Поодаль валялась рация. Дотянувшись, Том нажал на кнопку и, сколько было мочи, закричал:
- Код «восемнадцать-семь», «восемнадцать-семь», нужна помощь! Мы в пятом квадрате, четвертый и восьмой отряд ранены или, - Том сглотнул, - мертвы. Нужна помощь, ответьте. Код «восемнадцать-семь». Тас не дышит, ответьте!
Рация шипела, безучастная к его зову. Том проговорил еще раз и еще. Неожиданно ее хрип прекратился, и Том услышал дрожащий голос, который уже никогда не ожидал услышать:
- Том? Это ты?
Связь прервалась.



***

26 ноября, 13:43

Билл не расставался со своей рацией. Ей казалось, что она хранила тепло рук Сета, однако понимал, что она нагрелась от его собственных ладоней. Он несколько раз нажимал на кнопку, но слышал только шум. Каждый раз, когда сверху раздавался глухой звук – отголосок взрыва – Билл порывался позвать кого угодно, только бы не находится одному. В один момент он нечаянно попал по другой кнопке, и рация ожила. Он услышал переговоры командиров ополчения, приказы наступать или стоять до конца. Это давало иллюзию присутствия других людей. Вслушиваясь в их речь, он выяснил, где защитники сейчас находились. Прорван север, там армия вошла вся. Немного смогли пробить оборону запад. Восток и юг еще были под властью революционеров.
Внезапно связь булькнула, зашипела, пропало все. Билл затряс ее, кинулся нажимать на все кнопки, что-то включил, и рация снова заработала:
- … мертвы. Нужна помощь, ответьте. Код «восемнадцать-семь». Тас не дышит, ответьте!
Задержав дыхание, боясь спугнуть, Билл поднес передатчик к лицу и выдохнул прямо в микрофон:
- Том? Это ты?



***

26 ноября, около половины третьего

Том готов был сойти с ума. Немыслимо, но он мог бы поклясться, что слышал голос Билла. Как он? Где он? Представив, что брат где-то по другую сторону, участвует в этой мясорубке, его затрясло. Появился страх не только за себя. Том давил в себе надежду, что Билл выжил тогда, но она еще сильнее разгоралась внутри. Он еще с большей яростью нажимал на курок, стремясь отправить на тот свет очередного мятежника.
Он все-таки докричался, и помощь пришла. Тас едва дышал, но его успели госпитализировать, и Том молился, чтобы командир выкарабкался. Теперь их временным командиром стал Сет. Том сначала не понял, почему он был так знаком, и только позже вспомнил, что его отправляли в разведку вместе с Георгом. Но времени выяснять, как он оказался тут, не было, они бросили все силы на главное дело.
Маленькими шагами защитники углублялись в Столицу, завоевывая все больше и больше территорий. До центра, где находился глава революционеров, оставалось несколько кварталов. Они мобилизовали все силы, хотя их было меньшинство.
Держа свой периметр, Том думал только о враге. Прицелиться, выстрелить, пройти вперед, укрыться. Прикрыть своего. Убить чужого любым способом.
Он почти не чувствовал пальцев, а ноги, казалось, передвигались автоматически. Над головой выли самолеты, и Том был уверен, что уже одному только реву мотора определяет те, что принадлежали защитникам.
Горло раздирало едким воздухом. Глаза слезились. Сколько еще это будет продолжаться?



***

26 ноября, 18:03

Билл охрип, пытаясь докричаться до кого-нибудь. Он выдохся еще через час, но упорно вызывал и вызывал на контакт. Возможно, это была галлюцинация, но он слышал Тома! Он не мог остановиться, пока не уверится в своей правоте или ошибке. Не в силах больше выжидать, он схватил верную Беретту в одну руку, во вторую – рацию, и выскочил на улицу.
Город горел. Отовсюду слышались выстрелы и взрывы, разрушенные здания, какие до основания, какие нет, чернели на фоне такого же темнеющего неба. Билл растерялся, не зная, куда идти. Снова позвал по рации. Там было тихо, как вдруг…
Резко, со всех мест раздалась очередь, послышались громкие крики. Билл ринулся под защиту крыши, не понимая, что происходит. Рация включилась:
- Мы победили! Все закончилось. Мятежники обезврежены, мы победили!
От облегчения подкосились ноги, Билл сел там же. По лицу текли слезы, он не мог поверить в услышанные слова.
- Сет, - позвал он, когда смог совладать с голосом, - Сет, ты жив?
На другом конце что-то стукнуло, и уже другой, осипший голос завопил из динамика:
- Билл? Это, правда, ты? Билл, ответь мне, Билл!
- Том, - всхлипнул Билл. – Том, это я.



***

26 ноября, вечер


Том бросился на Сета, схватил его за руки и затряс, не в силах что-либо сказать. Речь не связывалась, он двигал губами, но не мог вымолвить ни слова. Ошарашенный Сет попытался его успокоить, встряхнул хорошенько, но это не возымело действия. Том словно обезумел, повис на нем, и сквозь мычание и хрип Сет разобрал:
- Билл… где… твоя рация, там Билл… дай мне, покажи!
- Ты знаком с Биллом?
Том быстро закивал, продолжая дрожать.
- Мой брат. Билл – мой брат. Где он?
Сет всматривался в его глаза, будто сравнивал те, которые знал, с теми, что видел сейчас. Том впился пальцами в его одежду, боясь пропустить малейшую эмоцию на его лицо. Сет подозвал к себе двух бойцов и приказал их отвести Тома к складам. Том ринулся за ними.
Он бежал, не чувствуя ни боли, ни усталости. Ужас последних месяцев стирался из памяти, всплывавшее в сознании лицо Билла больше не вызывало мучений. Том не обращал внимания ни на развороченные дороги, ни на полыхающие пламенем дома. «Билл!», набатом стучала мысль. Сердце было готово выпрыгнуть из груди.
Тонкий силуэт он заметил почти сразу. Чудом уцелевший фонарь освещал нужное место. Не тормозя, Том влетел в Билла, упал сверху, закрывая собой. Он стиснул его плечи, лицом зарылся в волосы и зарыдал, больше не сдерживаясь. Коротко вскрикнув, Билл под ним зашевелился, обвил его за талию руками, подтягивая ближе.
- Живой, живой, живой, - как заведенный говорил Том, целуя его солеными губами.
«Том, Том, Том», вторил ему Билл, крепко стискивая, насколько хватало сил.
Внутри что-то с хрустом ломалось, крушилось, осколки оставляли после себя кровавые следы. Но на место темноты и боли приходило новое чувство, оно рождалось там же, на руинах, и Том захлебывался им, не пытаясь остановиться.
Он снова начинал жить.






Эпилог. Домой.


Провести ночь на одной кровати для четверых молодых парней было не самым лучшим выбором. Но они сами настояли на этом, не в силах отпустить друг друга из поля зрения.
Том вжимался в тело брата, ощущая, как спину подпирает Георг. Рукой он дотянулся до Густава, схватившись за его плечо. Ничего другое для него больше не существовало. Это завтра у них был вылет, их ждали родственники и друзья. Немецкая сторона, достучавшись до властей этой страны, была готова на государственном уровне оказать помощь при их перелете. Журналисты, прорвавшись через границы, установленные мятежниками, обрывали телефоны и электронную почту. Мир хотел знать подробностей, фанаты ждали откровений.
Сейчас это не имело значения. Вселенная Тома ограничивалась лицами трех самых любимых людей. Это было время правды, признаний в любви, раскрытию самых глубоких тайн. Они не стеснялись рассказать друг другу все, что с ними случилось. Они вскрывали между собой самые застарелые раны, не боясь, что они могут еще больше начать кровоточить.
Перелом у Георга грозил нормальному функционированию руки. Густав носил повязку на глазу, после удара тот едва видел. Билл заработал бессонницу, а Тому требовалось серьезное лечение невроза.
Каждый из них пережил свою боль, но они верили, что смогут излечиться. Вместе.


***

Их провожали Тас, Сет и несколько приятелей, ставшими таковыми за время, проведенное здесь.
Бывший командир пожал Тому руку. Тот вытянулся по струнке, слушая его негромкую речь. Билл стоял, почти не обращая на них внимания. Он смотрел на Сета и пытался подобрать слова.
Том отошел на пару шагов, оставляя их наедине.
- Я улетаю, - произнес Билл невпопад.
- Я знаю.
Сет был в военной форме, ослепляя глаза белоснежным мундиром. Билл щурился и никак не мог сосредоточиться.
- Я не знаю, возможно, получится…
- Не стоит. Не говори. – Его голос не выдавал ни единой эмоции. – Я благодарен тебе, что ты спас мне жизнь. Ты тоже сделал вклад в нашу победу. Я не забуду этого.
Его речь была сухой, бесцветной, словно он не с Биллом разговаривал, а отчитывался перед руководством. Никаких мягких нот, которые Билл уже привык слышать в его голосе в свою сторону, только отстраненность и твердость.
Ребята уже поднимались на борт. Билл обернулся к ним, Том стоял на последней ступени, ожидая его. Билл закусил губу, не зная, что сказать.
- Я надеюсь, - заговорил он, собравшись, – все закончилось так, как ты хотел. Прощай.
Сет кивнул и протянул руку. Билл пожал ее и, не оглядываясь, зашагал к трапу.
Все закончилось. Они возвращались домой.



КОНЕЦ


"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость