• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Аккорды {slash, AU, romance, lemon, Дэвид/Том, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Аккорды {slash, AU, romance, lemon, Дэвид/Том, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 20 апр 2018, 14:47


Название: Аккорды
Автор: My_soul_4ever_dark aka Vindemiatrix_Amarillis
Пейринг: Дэвид/Том
Рейтинг: NC-17
Жанр: slash, romance, lemon, AU
Статус: закончен
Размер: что-то среднее между миди и мини
Краткое содержание: Тому придется пару недель пожить у Дэвида Йоста, двоюродного брата своего отчима. В общем, все и так знают, чем это все закончится))
От автора: ну, в общем, давно я хотела написать фик на этот пейринг – вот и взялась наконец)

"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 20 апр 2018, 14:50


- Мам, я никуда не поеду! – категорично отрезал Том, недобро сверкнув раскосыми карими глазами.
- Мы говорили об этом уже добрую сотню раз! – Симона всплеснула руками. – Мы не можем взять тебя с собой и оставить одного тоже не можем.
- Я уже не маленький, - с детским упрямством начал Том. – И могу прожить дома самостоятельно те две недели, которые вы будете шататься по Америке.
- Мы не шататься там будем, - устало произнес Гордон, который все это время предпочитал отмалчиваться, ибо у него просто не осталось сил что-то говорить. И Том, и Симона могли долго препираться, ругаться, тараторить, перебивая друг друга и не затихая ни на секунду, в то время как простому смертному это было явно не под силу.
- Вот именно, - тут же согласилась его жена. – Мы едем в командировку, так что хватит препираться. Лучше хорошенько подумай и напиши нам, что тебе привезти в подарок из Америки, - она слабо улыбнулась, прося о мирном разрешении затянувшегося конфликта.
- Ничего мне не надо, - пробурчал Том. – Я не хочу жить в какой-то деревне у незнакомого мужика, в то время как у нас есть свой собственный дом!
- Все, хватит, - Гордон решительно взмахнул ладонью. – Ты едешь к Дэвиду, и все тут, ничего не желаю слышать. Мы не можем оставить тебя одного, ты и сам помнишь, какой бардак ты развел тут со своими дружками в прошлый раз. Нам вся улица жаловалась на беспорядки. Нет, одного мы тебя больше не оставим.
Том уже было открыл рот, чтобы сказать что-то вроде «Ты мне не отец и не смеешь мне указывать», но осекся и, развернувшись, вышел из гостиной. Произнести подобную фразу он не мог даже на пике ярости и раздражения – в конце концов, Гордон сделал все, чтобы хоть как-то восполнить для Тома потерю родителя.

***
Накрапывал мелкий, холодный дождик вперемешку с крохотными, колючими снежинками. Зима в этом году обещала быть довольно морозной – солнце уже почти не показывалось из-за вечных, темно-серых туч, оккупировавших небо над Германией.
На перроне в ожидании скоро прибывающего поезда стояли несколько людей, зябко кутавшихся в теплые одежды и прячущих руки в карманы. Чуть в стороне от основной массы встречающих, с отстраненно-скучающим выражением на лице, стоял высокий взрослый мужчина. Дэвид Йост. Серые глаза, выдающиеся скулы, подтянутая фигура, кожаная куртка, широкие простые джинсы… Всего этого было недостаточно, чтобы его на каждом шагу окружали молодые влюбленные девушки – но вполне хватало для мимолетных заинтересованных взглядов в его сторону.
Сегодня он, неохотно поднявшись рано утром и лениво, неаккуратно побрившись, все же пришел на вокзал встречать Тома Каулитца. Все дело в том, что двоюродный брат Дэвида, Гордон Трюмпер, вместе с женой должен был уехать в командировку в Америку на две недели, а у сына Симоны как раз выдались зимние каникулы. И так как оба родителя не хотят оставлять это ненадежное чадо без чьего-либо присмотра, они и попросили Дэвида приютить пока Тома у себя – все равно так получилось, что родственников ближе у них не было.
Вообще сам Дэвид относился к этой затее скептически – вот уж кто-кто, а он точно не походил на роль опекуна для молодого парня – весь его образ жизни, как и у любого убежденного холостяка, был таким, что его самого пора бы отдать под чью-нибудь теплую опеку.
Но все же Дэвид согласился на просьбу Гордона – причин отказываться у него не было, да и не так уж сложно потерпеть присутствие этого Тома в своем доме. Хотя вряд ли ему там понравится – типичная «холостяцкая берлога», в которую Дэвид очень не любил кого-либо приглашать. Уединение и покой ему дороже.
Шумно и быстро поезд прибыл на станцию, вызвав оживление в рядах ожидающих его людей. Дэвид вглядывался в незнакомые лица и, чуть нахмурившись, воскрешал в памяти фотографию Тома, которую пару дней назад переслал ему Гордон, чтобы они могли узнать друг друга. Но молодого человека все не было и не было, поэтому Дэвид, вздохнув и недовольно выругавшись про себя, вошел в тот вагон, в котором и должен был приехать его гость.
Том, облаченный в две огромные серые футболки и непомерно широкие джинсы, все возился со своими чемоданами, коих обескураженный Дэвид насчитал три штуки, не считая двух спортивных сумок и одного рюкзака.
- Ты Йост? – бесцеремонно спросил мальчишка, который при личном знакомстве казался еще моложе, чем на фото. Мягкие губы, нежная, гладко выбритая кожа, длинные, загнутые к бровям ресницы… наверняка, девчонки бегают за ним толпами.
- Ну, я, - нехотя согласился Дэвид, засунув руки в карманы и с интересом наблюдая за возней Тома и чемоданов. Кто с кем возился – это еще был вопрос спорный.
- Так помоги мне, - раздраженно отозвался Каулитц и сунул в руки Дэвида одну из своих сумок.
Йост скептично выгнул бровь, но никак на такую наглость не отреагировал – он давно уже вышел из того возраста, когда злишься и ерепенишься в ответ на любую фразу, научился относиться ко всему проще и спокойнее. Не это ли называют старением?.. Мотнув головой, чтобы отогнать ненужные сейчас размышления, Дэвид молча подхватил два чемодана и направился к выходу, вслушиваясь в шаги Тома, который двигался вслед за ним, шаркая широкими штанинами по полу.

- И куда тебе столько шмотья? – спросил Йост уже на улице, когда они брели по тротуару к дому Дэвида. – Решил все свои вещи привезти?
- Это не все, - мрачно отозвался Том. – Только самое необходимое.
Дэвид искоса взглянул на своего спутника – сразу ясно, что ему перспектива жить две недели у Йоста нравится не больше, чем самому Йосту. Да Каулитц и не пытался это скрывать – что ж, хорошо, по крайней мере, не будет этой приторной, никому не нужной вежливости, натянутых улыбок и неискренних восклицаний «Мы вам так рады!». Больше всего на свете Дэвид Йост ценил возможность говорить то, что думает, прямо и без цензуры.
В натянутой, как гитарная струна, тишине, они добрались до небольшого, одноэтажного дома.

- Проходи, - Дэвид распахнул дверь, пропуская Тома вперед себя. Тот поправил на плече лямку рюкзака и осмотрелся.
- Не шик, - вынес он вердикт.
- Пятизвездочный отель прямо по улице и направо, - равнодушно отозвался Дэвид и небрежно пожал плечами, мол, мне вообще плевать, что ты думаешь. Он скрестил на груди сильные руки, так что стало заметно, как под обтягивающей футболкой заиграли мышцы пресса и груди.
Том со вздохом, демонстративно закатил глаза и цыкнул.
- И где я буду жить? – наконец подал он голос, поняв, что хозяин дома заговаривать не собирается.
- Сейчас покажу твою комнату, - Дэвид даже не двинулся с места. Он все продолжал внимательным, изучающим взглядом осматривать Тома, отмечая про себя какие-то мелкие детали и моменты его внешности. Начальные аккорды сольного номера, который Тому предстояло исполнить в жизни Йоста за эти две недели.
- Показывай.
Дэвид кивнул и нагнулся, чтобы поднять с пола чемоданы Каулитца, но Том одернул его резким восклицанием:
- Я сам могу донести свои вещи. Не надо за мной ухаживать, я же не девка.
- А в поезде ты этого сказать не мог? – иронично, но беззлобно поддел Дэвид.

- Иди нахуй, - отозвался Том. Не нужно быть психоаналитиком, чтобы по всем его жестам и движениям понять – злость буквально клокотала внутри него, так и норовя выплеснуться наружу. И, судя по всему, сам Том никак не собирался себя сдерживать. Он считал, что здесь это лишнее.
- Не матерись в моем доме, - строго наказал Дэвид, искренне радуясь тому, что они с этим парнем почти незнакомы, а, значит, тот просто не может знать, как порой ругается сам Йост. А иногда так приятно построить из себя моралиста…
- Иди нахуй, - еще громче повторил Том.
- Дите, какое же дите мне подкинули, - Дэвид удрученно помотал головой. – Неудивительно, что родители побоялись оставить тебя одного дома.
- Так где я буду жить? – Том демонстративно проигнорировал реплику своего собеседника. Он вообще часто делал что-то демонстративно, с излишним пафосом и бравадой.
- Прямо по коридору, вторая дверь слева, ванная сразу напротив. Располагайся, походи по дому, посмотри, что где, - монотонно, спокойно говорил Дэвид, как уставший гид на седьмой за день экскурсии. – Будут вопросы, обращайся.
- Вопрос уже есть, - с готовностью отозвался Том. – Где в этом захолустье можно развлечься?
- Понятия не имею. Я хожу только в один бар, но там тебе вряд ли понравится, молодежь туда не заходит. Там тихо, спокойно, посещают его одни мужчины и в основном разговаривают и пьют пиво.
- А клуба тут никакого нет?
- Говорю же: понятия не имею. Познакомься на улице с какой-нибудь девчонкой в юбке покороче и спроси у нее, - Дэвид отвернулся и прошел на кухню, предоставив гостю обустраиваться и осматриваться самостоятельно. В конце концов, нянькой он не нанимался.
Ему хотелось выпить. Бросив коричневую кожаную куртку на стул, Дэвид достал с одной полки бутылку коньяка и задумчиво смерил ее сомневающимся взглядом.
Ладно, в конце концов, один стаканчик можно – вовсе не обязательно «держать марку» перед этим парнем. А Дэвид слишком привык к алкоголю – зависимости не было, но выпить иногда требовалось физически.
Почесав подбородок и почувствовав едва ощутимую щетину после неаккуратного бритья, Йост с трудом отыскал чистый стакан, ибо мыть посуду, пока еще есть чистая, казалось бредом, и плеснул туда немного коньяка.

***
Том поставил на пол в своей новой комнате третий чемодан и, шумно выдохнув, сел на жесткую, одноместную кровать. Да-а, неделька обещает выдаться на редкость веселой. Вообще, Том хотел начать общение с Дэвидом по-другому, в более дружеских тонах, но в поезде он так замучился возиться со своими сумками и чемоданами, что в этом раздражении так резко говорил с новым знакомым. Ну, что поделать? Придется жить так – тональность, которую он сам задал их отношениям, уже не изменить. Том Каулитц никогда не извиняется.
А теперь оставалось решить только две проблемы – как разместить все свои вещи в одном небольшом шкафу и что делать здесь все эти две недели?

Минут через сорок, окончательно проголодавшись и отупев от скуки и невозможности хоть с кем-нибудь поговорить, Том пошел по длинному коридору, пересекающему весь дом. Каулитц двигался на единственный раздававшийся в одинокой тишине звук – тихое, неразборчивое бормотание телевизора.
Это привело молодого человека на кухню, где за столом, чуть сгорбившись, сидел Дэвид.
- Я у тебя там гитару видел, - с порога начал Том, потом прошел по кухне и сел за стол, рядом с Йостом. – Ты музыкант?
- Был им, - нехотя отозвался Дэвид и откинулся на спинку стула, взъерошив ладонью и без того непослушные волосы.
- А сейчас что? – продолжал интересоваться Том. Он наоборот оперся локтями о стол и испытывающе посмотрел на собеседника.
- Группа распалась, у нас ничего не получилось. Давно это было…
Дэвид перевел взгляд, подернутый дымкой воспоминаний, на стену, отвернулся и провел ладонью по напрягшейся шее. Том наблюдал, как выгодно темная футболка облегает торс мужчины, как перекатываются под кожей натренированные мышцы.
- А сейчас играешь?
- Помню несколько аккордов, - Дэвид передернул плечами, словно стряхивая с себя капли воды.
- А разве нужно помнить что-то еще? – улыбнулся Том. – Поверь, в любой жизненной ситуации достаточно лишь нескольких аккордов – надо просто взять их правильно и вовремя.
- А порой эти аккорды в дребезги разбивают твою жизнь своим резким звучанием, - мрачно усмехнулся Дэвид.
- Бывает и так, - неожиданно равнодушно отозвался Том, словно вся эта тема вмиг потеряла для него интерес.
Он поднялся из-за стола и подошел к холодильнику, бесцеремонно распахивая дверцу.
- У тебя найдется что-нибудь поесть? – спросил Том, осматривая практически пустые полки. – А то тут мышь повесилась…
- Ну, вот ее и съешь, - меланхолично ответил Дэвид.
- Это метафора, - Каулитц закатил глаза и захлопнул дверцу. – Тебе надо сходить в супермаркет, потому что меня не прельщает перспектива умереть от голода. Чем ты вообще питаешься?
- У тебя девушка есть? – неожиданно спросил Йост.
- Нет, а что? – удивился Том.
- Да хотел спросить, как она тебя, такого наглого хама, терпит. Теперь ясно, не стерпела и бросила.
- Хах, а вот тут ты неправ, - Том, безнадежно вздохнув, отошел от холодильника и снова сел рядом с Дэвидом за стол.
- Хочешь сказать, это ты ее бросил?
- У меня «ее» вообще не было, - он уверенно смотрел в глаза Дэвида. Во взгляде этого парня вообще постоянно читалась отчаянная дерзость, крайняя степень бесстрашия и заносчивости. Он явно умел находить неприятности на все точки своего молодого тела.
- В смысле? – мужчина выгнул одну бровь, а в глазах его наконец-то зажглась искорка заинтересованности, которую так ждал Том.
- Не было у меня девушек, вот в каком смысле.
- Хочешь сказать, что ты девственник? – Дэвид недоверчиво фыркнул и улыбнулся. Ситуация начала его веселить. Может, это даже хорошо, что он хотя бы две недели поживет не один. В конце концов, мальчишка оказался забавным и интересным.
- Нет.
- То есть секс был, а девушек не было? – уточнил Йост.
- Именно, - Том согласно кивнул головой, а взгляд его оставался все таким же уверенным, с нагловатой усмешкой где-то на глубине зрачков. Его этот разговор тоже забавлял.
- Значит, мы с тобой уживемся, - загадочно произнес Дэвид и подмигнул своему молодому подопечному.
Около минуты они сидели молча, размышляя о чем-то своем. Странно – всего лишь несколько фраз было произнесено, но находиться рядом теперь гораздо легче и спокойнее.
Как после пары первых аккордов привыкаешь к новому инструменту…
- Я еще видел книгу в гостиной, - подал голос Том. – Биография Микеланджело. Увлекаешься живописью?
- Ты решил устроить мне допрос?
- Просто хочу понять, с каким человеком мне придется жить две недели.
- Живописью никогда не увлекался, но биографию Микеланджело читаю.
- Он был геем, да? – будничным тоном поинтересовался Том.
- Да, и он тоже, - ответил Дэвид, продолжая изучать Каулитца острым взглядом мягко-серых глаз. – А еще да Винчи, Чайковский, Уайльд, и поговаривают, что Шекспир. Все они были «наши», - выделив голосом последнее слово, он с доброй усмешкой на губах следил за своим собеседником.
Том не смог сдержать улыбку, как ни старался, но сразу же спрятал глаза и опустил голову, словно стараясь уйти от зрительного контакта с Дэвидом.

- Ладно, мне на работу надо, - Йост быстро посмотрел на циферблат часов. – Вернусь часа через три, график у меня более чем свободный, но изредка приходится показываться на глаза начальству.
Он поднялся на ноги и двинулся к выходу, так и не дождавшись от Тома даже короткого «угу». Уже буквально стоя в дверях, Дэвид бросил взгляд в зеркало напротив, которое располагалось в коридоре, обращенное к нему так, что можно было разглядеть кухню и в частности Тома, сидящего за столом. Пристальный взгляд парня был направлен Йосту чуть ниже спины, и он явно не ремень на джинсах изучал так внимательно.
Дэвид обернулся. Том медленно, не стесняясь, поднял глаза, скользнув взором по торсу мужчины, словно погладил, и посмотрел ему в лицо.
- Нравится? – усмехнулся Дэвид.
- Неплохо, - в тон ему отозвался Том. – Но я встречал… эм, виды сзади и покрасивее.
- Сомневаюсь, - хмыкнул Йост и все же покинул кухню.

***
Вечером Дэвид сидел в гостиной и пустым взглядом гипнотизировал бутылку все того же коньяка. Выпить хотелось сильно – но делать это в тотальном одиночестве и пуленепробиваемой тишине не позволяла гордость.
- Живописно, - раздался со стороны коридора молодой и сильный голос.
- Не то слово, - желчно произнес Йост. Вот теперь гордость точно была уязвлена.
- Дай я тоже выпью, - Том твердым шагом пересек комнату и сел прямо на пол у ног Дэвида, развернувшись к журнальному столику, на котором и покоилась бутылка злосчастного коньяка.
Мужчина удивленным взглядом проследил передвижения Тома, но ничего не сказал. Йост подхватил бутылку и сделал пару мелких глотков из горлышка, удовлетворенно чувствуя, как горьковатая жидкость обжигает все внутри.
Том поднял лицо и протянул руку – Йост передал ему бутылку. Забирая ее, Каулитц скользнул пальцами поверх пальцев Дэвида. Потом обхватил стеклянное горлышко губами и начал пить, прикрыв глаза, так что сомкнулись густые ресницы, скрыв от Дэвида расплавленный жар карих глаз.
Том удобно разместился на полу, облокотившись боком о ногу Йоста, который сидел на диване и сверху вниз, как зачарованный, наблюдал за мягкими губами, чуть скользящими по матовому стеклу, за движениями кадыка на длинной шее.
- Ты не женат? – спросил Том, передавая бутылку обратно Дэвиду.
- Ты не в меру любопытный, неужели не можешь хоть чуть-чуть помолчать?
- Нет, не могу,- весело ответил Каулитц.
- Ладно, - Йост с притворной обреченностью вздохнул. – Нет, не женат, и мне казалось, что ты уже знаешь, почему.
- Решил удостовериться, - Том сверкнул хитроватой, лисьей улыбкой. – А парня у тебя нет?
- Нет, давно уже.
- Почему? Не дают или сам не берешь?
- Ты мне эти шуточки брось, наглый больно, - Дэвид легко стукнул своего подопечного по лбу. – Просто мне не встретился тот человек, с которым хотелось бы хотя бы просто поцеловаться. А у тебя с этим как?
- С поцелуями? Отлично, - самодовольно протянул Том, делая очередной глоток коньяка и с сожалением отмечая, что с этой бутылкой они вдвоем справляются очень быстрыми темпами. – А вот вообще с парнями пока никак.
- Не дают или не берешь? – подколол Дэвид, смеясь.
- Я не даю, мне не дают… - отстраненно протянул Том, глядя на Йоста снизу вверх своими красивыми карими глазами. – А может, просто пока не судьба.
- А родители о твоих парнях знают? – Дэвид, чуть прищурившись, поднял бутылку так, чтобы через нее проходил свет от лампы, делая жидкость кристально-сверкающей. Коньяк стремительно кончался.
- Нет, не надо им пока. Я вообще об этом редко кому рассказываю, - воодушевленный алкоголем, но еще не пьяный Том начал охотно разглагольствовать. – Но как-то и не очень-то скрываю, особенно перед незнакомыми. Родители все равно когда-нибудь узнают, преподавателям моим это не интересно, друзья понимают, так что прятаться почти не смысла.
- Интересно рассуждаешь. Слушай, ты тут самый молодой, значит, тебе идти за выпивкой. В мини-баре в углу комнаты есть пара бутылок вина, кажется.
Тихо ворча что-то под нос, Том поднялся с пола и неуверенными шагами двинулся в указанном направлении.

Вторая бутылка кончалась уже медленнее. Они сидели все в той же позе, все так же передавали из рук в руки стеклянный сосуд, каждый раз соприкасаясь пальцами. И все так же постепенно пьянели, становясь все разговорчивее и разговорчивее.
Том положил голову Дэвиду на колено, прижимаясь щекой к грубой джинсовой ткани, и закрыл глаза. Йост, потянувшись за новой бутылкой вина, подвинулся ближе к краю дивана, так что теперь Каулитц оказался как раз между его ног.
- А так удобнее, - пробормотал Том и стянул рукой с головы кепку и дюрагу. После небольшой заминки из-за извлечения хвоста дредлоков, он, не глядя, откинул ненужные теперь вещи на пол. Дэвид, поддавшись внезапному порыву, провел кончиками пальцев по открывшемуся высокому лбу Тома.
О, да, Дэвиду так тоже было удобнее… Красивый парень, сидящий между твоих ног – это ведь всегда удобно?
- Эй, Каулитц, не спи, - Йост провел ладонью по его щеке, склонившись еще ближе к его лицу, чтобы иметь возможность любоваться мягкими чертами. – Ты слишком быстро пьянеешь.
- Ага, - довольно отозвался тот. – Спроси у меня что-нибудь, тогда я не усну.
- Какие парни тебе нравятся? – сказал Дэвид первое, что пришло на ум.
Том резко распахнул глаза, пронзив карим взглядом, как выстрелом. Но тут же утратил всю возможную серьезность и улыбнулся, расслабленно потягиваясь.
- Взрослые, - ответил он, немного подумав. – С ними спокойно и надежно. Они серьезные, обстоятельные и внушают доверие.
Том, как кот, потерся щекой о шов на джинсах Йоста.
Либо этот парень напрашивается на секс, либо Дэвид вчера родился.
- А тебе какие нравятся? – спросил Том, глядя на Йоста.
- Такие, как ты, - тихо выдохнул Дэвид, уже не отдавая себе отчета в том, что происходит.
Алкогольный туман услужливо убрал из его головы все посторонние мысли и побуждения – осталось лишь то, что он видел перед глазами. А перед глазами у Дэвида был только невероятно красивый Том, с нагловатой самоуверенностью в глазах и детской мягкостью в чертах лица.
Дэвид резко отстранился и выпрямился, вырвав у Каулитца явно непроизвольный разочарованный вздох.
- Ты пьян, пошли-ка спать, - протянул Йост, вставая на ноги и поднимая вслед за собой Тома. – Интересно, что бы сделала твоя мама, если бы узнала, что я в первый же день тебя напоил, вместо того, чтобы присматривать за тобой?
- Я сам напился, - упрямо возразил Том, повиснув на крепком мужском плече и явно не намереваясь идти самостоятельно. Не от того, что пьян, а просто из природной вредности. – Я же не десятилетний ребенок, чтобы меня спаивать, я уже взрослый.
- Да, да, да, - рассеяно ответил Йост, входя в комнату Тома. – А теперь ложись спать, завтра с утра еще поболтаем.
- Ладно.
Каулитц отстранился и самостоятельно, относительно уверенным шагом подошел к кровати. Нестерпимо хотелось сейчас оступиться и упасть – все, что угодно, только бы еще раз прижаться к крепкой груди и ощутить на себе сильные, теплые объятия.
Но нет, этот поступок был бы слишком женским. А Том все-таки мужчина.

***
Дэвид вернулся домой поздно вечером. И сразу же, еще в коридоре, услышал тихие звуки музыки – простенькая мелодия, исполняемая на гитаре. На его гитаре – игру своего инструмента Йост всегда узнавал безошибочно.
Стянув кроссовки и откинув на небольшой столик черную кепку и тяжелую связку ключей, Дэвид прошел к своей комнате, дверь в которую была приоткрыта.
Том, в широких джинсах, огромной белой футболке, с дредами, собранными в высокий хвост, расположился на его кровати, держа в руках гитару, и медленно перебирал струны. Он сидел, склонившись над инструментом и закрыв глаза, расслабленный, спокойный и словно бы пребывающий не в этом мире. А красивые длинные пальцы уверенно и как-то даже ласково перебирали струны, извлекая на свет звуки, от которых дрожал воздух.

- Играешь на гитаре? – негромко спросил Дэвид, стоя в дверях.
- Да, - Том поднял голову, глядя на него.
- Ты не говорил.
- А ты не спрашивал.
Дэвид прошел по комнате и сел рядом с Томом, задумчиво глядя на гитару в его руках.
- Когда-нибудь я научу тебя правильно играть, - беззлобно усмехнулся Йост.
- Я правильно играю! – тут же вскинулся Каулитц и угрожающе прищурил глаза, в которых засверкали недобрые огоньки.
Дэвид лишь мягко улыбнулся в ответ. Это ведь совсем еще мальчишка, молодой, вспыльчивый, заносчивый. Как глоток свежего воздуха после долгого пребывания в затхлой атмосфере темного холостяцкого дома. Как новый аккорд, завершающий композицию, придуманный после бессонной ночи.
Том недовольно фыркнул, смерив мужчину высокомерным взглядом, но все же, уязвлено поджав губы, отложил гитару на стоящее рядом кресло.
Дэвид, смотря куда-то в сторону, осторожно обнял одной рукой Тома за плечи, медленно, словно бы давая ему возможность вовремя отстраниться. Но Том остался неподвижен – он только на секунду прикрыл глаза, успокаивая вмиг сбившееся с ритма сердце. Когда-нибудь объятия этих рук сведут его с ума.
- Ты как? Не возражаешь? – негромко спросил Йост, привлекая Тома ближе к себе.
- Мне казалось, мы вчера уже это выяснили, - тихо ответил тот, поворачивая голову так, что их лица оказались в волнительной, щекочущей близости.
Дэвид несколько раз медленно перевел взгляд от глубоких, выразительных карих глаз до мягких губ и обратно. Том смотрел на него с привычным уже вызовом во взгляде – ждал определенных действий.
И Дэвид их совершил. Он осторожно коснулся губами губ Тома, наблюдая, как тот прикрыл глаза, словно бы отдаваясь во власть более взрослого и более опытного в их паре. Йост обнял его второй рукой и начал целовать настойчивее, сминая мягкие губы, которые с головокружительной готовностью раскрылись ему навстречу. Будто он уже сейчас, в самый же первый момент позволял этому мужчине взять над собой верх.
Сдался без боя – и выиграл благодаря этому очень многое.
Дэвид скользнул языком в рот Тома – ему хотелось рычать, наброситься на этого мальчишку, кусать, царапать, подчинять себе, брать глубже и сильнее все, что тот мог ему дать.
Том обнял руками широкие, твердые плечи Дэвида и притянул его к себе. Йост врывался в его рот глубокими, резкими выпадами языка, кусал его губы, все настойчивее и настойчивее.
А Тома это заводило. Бесконечно сильное возбуждение накатывало жаркими волнами от всех этих ощущений, от чувства собственной расслабленности в объятиях сильного мужчины. От осознания того, что кто-то доминирует над ним, кто-то укрощает его.
Дэвид разорвал поцелуй и прильнул губами к шее Тома, засасывая и вылизывая кожу, кусая ее, заставляя откидывать назад голову и тяжело, хрипло дышать. Дэвид провел ладонью по плечу Тома, по груди, по твердому прессу, нетерпеливо задрал слишком длинную и широкую футболку, чтобы добраться наконец до тела, от одного прикосновения к которому все внутри сладко замирало и ликовало.
Йост уже давно не хотел никого так сильно.
Он вцепился пальцами в ремень джинсов, сгорая от желания сорвать пряжку ко всем чертям и коснуться наконец там, где его теплая, тяжелая ладонь требовалась больше всего и вызвала бы самую чувственную реакцию. Том хрипло, тихо застонал, когда Дэвид укусил его слишком сильно, и едва заметно подрагивающими руками начал помогать тому расстегивать свой ремень.
Дэвид, путаясь в складках огромной одежды, стянул с Тома футболку, заставив себя на несколько мгновений оторваться от восхитительной на вкус кожи. Он повалил Тома на кровать, придавливая к ней всем весом своего теплого тела, и проник ладонью под грубую ткань джинсов, оттянул резинку боксеров, вырвав судорожный вздох их обладателя.
Запах возбуждения ударял в переносицу, заставляя терять остатки разума. Дэвид несколько раз провел ладонью по члену Тома, с каждым разом лаская все грубее.
- Да… да, так… - хрипло, отрывисто произносил Каулитц. – Сильнее, резче…
Дэвид провел языком вдоль ключичной косточки Тома, потом по его плечу, и скользнул рукой уже ниже, глубже, туда, где гораздо горячее. Ткань одежды, которую они еще не сняли, мешала движениям ладони внутрь, но Дэвид настойчиво, медленно гладил интимно-нежную кожу, продвигаясь все ближе и ближе к переломному моменту, к самому чувствительному месту.
- Стой.
Йост сразу же отстранился и сел, словно только того и ждал. Мы ведь всегда готовы именно к тому, чего сильнее всего боимся.
На мягких щеках Тома обозначился едва заметный румянец. Парень подтянул приспущенные штаны и отвернулся, избегая вопросительного взгляда Дэвида.
- Что не так? – спокойным ровным тоном поинтересовался Йост. Серый цвет его глаз стал напоминать холодный металл.
Он был зол, напуган, растерян и не знал, как дальше вести себя с этим мальчишкой. Легче всего замаскировать этот разноцветный спектр чувств под ледяным равнодушием.
- Я не могу, - тихо, неуверенно отозвался Том, не поворачивая головы. – Не могу вот так просто раздвинуть перед тобой ноги. Это сложно.
- Ты первый раз в… в такой роли? – Дэвид коснулся рукой ладони Тома, вглядываясь в его лицо. Если сейчас повести себя правильно, если только не спугнуть его, то вскоре Йост вполне может добиться того, чего сейчас так сильно хочет.
Том коротко кивнул и резко сел, а Дэвиду осталось лишь мысленно с сочувствием хлопнуть самого себя по плечу, мол, ничего, брат, победа еще будет за нами. Потом он мягко поцеловал Тома в щеку, поднялся и вышел из комнаты.
«Наверное, это действительно сложно, - размышлял Дэвид. – Он же мужчина, в нем нет соответствующих инстинктов, чтобы с легкостью раздвигать ноги, лежа под мужиком. Но ведь другие это как-то делают…»

***
- Кажется, будет дождь, - негромко сказал Дэвид.
Он мягко, почти неслышно подошел сзади к Тому, который стоял и смотрел в окно, на тяжелые серые тучи, которые уже почти полностью скрыли под собой яркую голубизну неба.
- Да, - так же тихо отозвался Том. – Не люблю, когда ночью идет дождь, мне тогда плохо спится.
- Я могу составить тебе ночью компанию, - вкрадчивым, чуть насмешливым голосом произнес Йост и, остановившись прямо за спиной Каулитца, положил руки ему на предплечья. Ткань широких рукавов футболки мешала в полной мере ощутить прикосновение к горячей коже, но им обоим хватало даже того тепла тел друг друга, которым они сейчас дышали, которое чувствовали, находясь так близко.
- Я… не знаю… - протянул Том, явно путаясь в словах. – У меня, кажется, нет видимых причин тебе отказывать, ты мне, правда, нравишься, но я…
- Сначала ты говоришь, что ты любишь взрослых, сильных мужчин, - ладони Дэвида сильнее сжались на руках Тома. – А потом оказывается, что ты даже и не был никогда в пассиве. В какой их этих моментов ты мне соврал?
- Идиот, - Каулитц цокнул и закатил глаза со свойственной ему заносчивостью, отчаянным неумением следить за своим языком. – То, что мне нравятся такие мужчины, еще не значит, что я только с такими и сплю. Как-то не сложилось раньше…
Он осекся, почувствовав, как ладони Дэвида двинулись по его рукам ниже, лаская кожу.
- Это… мне… сложно… - Том нахмурился, пытаясь привести в норму мысли, которые, казалось, абсолютно вылетели из его головы. Все его ощущения были направлены только на неспешные поглаживания пальцев Дэвида, а внутри все мелко, сладко дрожало в волнении и предвкушении. И страхе.
Да, Тому было страшно, но это не значит, что он не хотел бы, чтобы руки Йоста двинулись дальше, совершая все то, что не успели вчера.
С тихим стоном Том расслабился, прижимаясь спиной к груди Дэвида, чувствуя сильные, напрягшиеся мускулы и ставшие более настойчивыми ласки. Закрыв глаза, Каулитц откинул голову на плечо мужчины. Йост уже обнимал его, поглаживая ладонями живот, спускаясь все ниже и ниже.
Уверенные губы коснулись шеи Тома - смелые, дерзкие поцелуи, от которых просто перехватило дыхание.
Дэвид взялся пальцами за пряжку ремня Каулитца, другой рукой поглаживая его ширинку, не сильно, но чувствительно. Том подавался навстречу его рукам, с каждым движением чувствуя возбуждение мужчины – твердое, напрягшееся, сильное.
Хотелось стонать в голос от головокружительной смеси волнения и желания.
- Стой.
Хрипло. Снова. Опять.
Чертыхнувшись, Дэвид переместил руки обратно на живот Тома, явно не настроенный сегодня так же легко и безболезненно отступиться.
- Что не так?
- Прости, я… не уверен, и…
- Тебе в детстве не говорили, - почти прорычал Йост на ухо Тому, всем весом прижимая его к подоконнику и захватывая в стальные тиски объятий. – Что нельзя дразнить взрослых мужчин? – он шептал возбужденно, быстро, на ухо мальчишке, бессильно сжав в пальцах ткань широкой футболки. – Тебе не говорили, что это опасно? Что это может плачевно кончиться? Нельзя вот так просто сначала прижиматься всем телом, а потом говорить «стой» и считать, что каждый раз сумеешь выйти сухим из воды. За свои поступки надо отвечать, и не следует начинать игр, которые не сможешь довести до конца.
Том дышал шумно и прерывисто, теряясь в собственных ощущениях.
Ничто и никогда не возбуждает и не будоражит так сильно, как панический страх. Том и сам не знал, чего боялся – Дэвида, слишком близкого контакта или чего-то еще… Просто боялся, волновался так, что подкашивались ноги и сжималось сердце.
- Провокатор, - усмехнулся Йост, все так же шепча Тому на ухо, опаляя дыханием кожу.
- Я учту это в будущем, - Каулитц все же нашел в себе силы ответить так, чтобы не дрожал голос.
- А мне, признаться, показалось, что ты попытаешься извиниться хотя бы, - Дэвид еще крепче обнял Тома, настойчиво поглаживая его по низу живота.
- Ты плохо меня знаешь.
- Наглый…
- Это часть моего обаяния.
- Знаешь, - Дэвид рассмеялся, делая шаг назад и отпуская Тома. – В такие моменты ты кажешься гораздо старше, чем когда петушишься и строишь из себя, невесть что. Ладно, черт с тобой, переживу как-нибудь твой отказ. Это не так уж и болезненно для моего самолюбия.
Он снова расслаблено засмеялся и присел на кровать Тома, широко расставляя ноги и опираясь о них локтями.
- Прямо вот так легко переживешь? – как-то по инерции спросил Каулитц, игриво прищурившись, и тут же мысленно себя одернул. Ну не мог, не мог он сдерживаться, совсем не мог… Присутствие Дэвида сводило его с ума, кружило, как в вихре, урагане, заставляя терять ориентацию в пространстве и способность мыслить. Все, чего Том хотел, это привлечь внимание Йоста и удерживать его как можно дольше.
- Не играй со мной, мальчик, молодой еще, - серые глаза мужчины сверкнули опасным авантюристским блеском.
- Я не мальчик, - тут же отозвался Том, нахмурившись.
- Вот будет тебе тридцать, поймешь, что в девятнадцать был еще совсем мальчишкой, - Дэвид вздохнул и снова поднялся на ноги. – Ладно, я пойду, спать хочется. Удачи.
- «Удачи» - это такая оригинальная альтернатива «спокойной ночи»? – Том иронично выгнул бровь, наблюдая, как Йост выходит из его комнаты.
- Что-то типа того.

***
Чертов Том и чертов дождь. Этой ночью оба они давили на сознание Дэвида, не давая успокоиться. Возбуждение хоть и ослабло, но не покидало до конца, ворочаясь щекочущим клубком где-то в солнечном сплетении. И руки, то и дело, машинально, нетерпеливо двигались к низу живота и дальше, чтобы уже снять это напряжение, но Йост вовремя себя одергивал – заниматься самоудовлетворением не хотелось абсолютно.
И дождь, сильный, как из ведра, барабанил по окнам и стенам дома, не давай расслабиться и уснуть. И потому приходилось нервно бодрствовать, не в силах никак унять напряжение во всем теле.

А потом к нему пришел Том. Просто медленно открыл дверь и проник в темную комнату, изредка озаряемую неровными, неспокойными вспышками витиеватых молний за окном.
- Дэйв? – негромко позвал Том. Его бедра были обмотаны длинной белой простыней, которую он одной рукой придерживал, натянув до самого солнечного сплетения.
- Да? – Йост приподнялся, опираясь на локти. Пружины его кровати тихо скрипнули. Тревожные нотки, предвещающие скорое начало кульминации всей истории Тома и Дэвида.
- Я тут подумал… - он прикусил нижнюю губу и еще выше натянул белоснежную простыню, скрывая под ним манящую шелковую кожу молодого, сильного тела. Неподатливого. Мужского.

- Что подумал? – Дэвид с трудом заставил себя произнести эти слова ровно и спокойно. Внутри все клокотало и бурлило от волнения, от щекочущего страха, который непостижимым образом только усиливал возбуждение, прогоняя адреналин по венам ударными, головокружительными дозами.
- К чему эти вопросы? – раздраженно спросил Том, но злился он явно от того, что просто не может озвучить свои мысли и намерения. – Ты ведь знаешь, зачем я здесь.
- Не думаю, что стоит торопиться, - ответил Дэвид, но, в противовес своим словам сел на кровати, не сводя тяжелого от возбуждения взгляда с Тома. – Я не хочу, чтобы ты потом жалел.
- Можешь не волноваться за меня, я и сам прекрасно знаю, о чем буду жалеть, а о чем нет.
- Если бы люди всегда это знали, они не совершали бы ошибок.
В ответ Том лишь передернул плечами, недовольно обрывая их дискуссию.
Дэвид поднялся на ноги. Очередная вспышка яркой молнии озарила его обнаженное тело – скользнула прозрачным сиянием стихии по изгибам и рельефам натренированной фигуры.
Том смотрел ему в глаза бесстрашно и все с тем же вызовом, с той же ироничной заносчивостью, которая и без того сквозила в каждом его слове. Непонятно было – боится он или нет, но выглядел он сейчас как никогда уверенным и решительным.
Дэвид провел ладонью по щеке Тома, по шее, по его груди, медленным теплым движением настойчиво спустился до его руки, которая была сжата в кулак, удерживая белую ткань простыни.
Широкая ладонь Йоста накрыла длинные пальцы, после чего они отпустили свой груз, позволяя светлой материи неслышно скользнуть на пол, упасть к их ногам распустившимся бутоном.
Том тоже был полностью обнажен. Настолько красивый в ночном полумраке, что у Дэвида перехватило дыхание.
Поцелуй был мягким, сладким и медленным. Чуть нерешительным, будто в первый раз. Он был скользящим, влажным, теплым соприкосновением их языков. Он был жарко раскрытыми губами, нетерпеливыми движениями рук, сбитыми с привычного ритма сердцами.
Том льнул к сильному мужскому телу, зажмурившись, словно так старался не потерять чувства пространства. Но земля все равно упорно уходила у него из-под ног, а мир вокруг кружился и медленно отодвигался на задний план.
Дэвид целовал его терпеливо, но в то же время властно. Делал резкие выпады языком, проникая глубоко в рот Тома, не давая Каулитцу ни одной возможности перехватить инициативу.
Как они дошли до кровати, как упали на матрас – точно не помнит никто. Просто они оба вдруг оказались в крепких объятиях друг друга, а пружины тихо скрипели, но этот звук тут же перекрывался очередным мощным раскатом грома. За окном бушевала и неистовствовала стихия, барабаня крупными дождевыми каплями по стенам и крыше дома.
Дэвид жаркими, исступленными поцелуями покрывал шею Тома – от ключиц до мочки уха и обратно. Он не мог остановиться, не мог оторваться – сбившееся дыхание Каулитца заставляло его теряться в волнах удовольствие и возбуждения. Том сильно сжал зубы, стараясь не выпустить наружу ни один стон, из всех тех, что буквально разрывали его легкие.
Длинные пальцы легко прошлись по внутренней стороне бедра Тома, потом проделали то же движение уже настойчивее. Глубже. Подушечками осторожно между двух половинок, по кольцу напряженных мышц – и от этого касания по всему телу Каулитца прошла ощутимая сладкая дрожь.
- Смазку… - отрывисто, низко выдавил Том, сквозь стиснутые зубы.
Дэвид промычал что-то, соглашаясь, провел кончиком языка по плечу Каулитца, самозабвенно вдыхая терпкий аромат возбужденного тела и, поднеся свои пальцы к лицу, облизал два из них.
- Сойдет, - Том слабо улыбнулся, жадно ловя взглядом каждое движение губ Дэвида. Это зрелище его возбуждало.
- Расслабься, - выдохнул Йост ему на ухо и снова поцеловал, ласково и настойчиво проникая языком в его рот, отвлекая от предстоящих, не всегда приятных ощущений.
Первый палец вошел почти легко, но все же Тому едва хватало сил заставить себя не дрожать и не стараться отстраниться. Он не хотел выглядеть сейчас слабым или уязвимым – он все перетерпит, это не так уж и сложно. Просто пока неприятно… да, пока… потом будет легче.
Он шумно дышал через нос, активно отвечая на поцелуй и царапая короткими ногтями спину и плечи Дэвида, пока тот растягивал его как можно бережнее и аккуратнее. Постепенно движения пальцев Йоста внутри Тома стали свободнее и ритмичнее. Чувство влажных, мягких стенок, плотно сжимающих и покорно впускающих в себя, было восхитительным, и Дэвид целовал Тома все жестче, выплескивая всю страсть.
Том вздрогнул, почувствовав, как вместо пальцев в него упиралась уже мокрая головка. Он сильнее сжал предплечья Дэвида, не позволяя разорвать успокаивающий его поцелуй.
Йост входил медленно, постепенно заполняя собой, напряженным, твердым, Тома изнутри, раздвигая и растягивая тугие стенки, заставляя мышцы расступиться.
Каулитц судорожно хватал пересохшими губами воздух, прикрыв глаза; пальцы его до боли сжались на предплечьях Дэвида. Все это было для Тома абсолютно новым: и умопомрачительное ощущение горячей плоти внутри, и сильное мужское тело сверху, и успокаивающие почти невесомые поцелуи, то и дело переходящие в жадные ласки, и весь этот секс вообще… Том терялся, разрывался между ощущениями – он кусал губы, стараясь не стонать и не шипеть от боли и прикрывал глаза от удовольствия.
Дэвид вошел в него до конца, чутко прислушиваясь к дыханию Тома, вглядываясь в его лицо. Потом качнул бедрами, толкаясь чуть глубже, и немного подался назад.
Том тихо-тихо застонал.
Размеренными, ритмичными движениями, Дэвид уверенно входил в уже податливое тело, которое с готовностью отзывалось на каждую ласку. Сначала он двигался несмело, медленно, но постепенно толчки становились все резче и длиннее.
Том сжимал ногами бедра Дэвида, притягивая его ближе к себе, прося входить глубже, как можно глубже – ему так хотелось чувствовать внутри себя его твердое напряжение, впускать его в себя, принимать его, отдаваться ему.
Дэвид дышал в такт своим движениям, урывками хаотично целовал Тома, скользя по его влажной коже, по часто вздымающейся груди. Простыни под ними скомкались, подушки разъехались в стороны, а за окном все так же продолжала бушевать гроза, озаряя яркими вспышками двух людей, приближавшихся к пику абсолютного удовольствия. Молнии освещали приоткрытые губы, переплетенные тела и их плавные изгибы, напряженные спины, руки, пальцы и горящие глаза.
Том кончил первым – и на миг перехватило дыхание от незабываемого оргазма. Дэвид испытал то же самое почти сразу же вслед за ним – от одного только созерцания Тома, громко простонавшего от удовольствия. Это было, как яркий неожиданный фейерверк перед глазами, как резкое падение вниз с большой высоты. Как громкие, завершающие аккорды пьесы, которые привели мелодию в нужную тональность.
- Я… это… волшебно, - Дэвид перекатился на спину и, нашарив ладонью на простыне руку Тома, сжал его пальцы. Тот только широко зевнул и закрыл глаза. Он утром, поздним утром, когда выспится, сможет сказать что-то на эту тему. А сейчас он в силах только прижаться плотнее к Дэвиду, обнять его и коротко поцеловать в плечо, ощущая солоноватость кожи.



The End.


"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость