• Администратор
  •  
    Внимание! Все зарегистрировавшиеся Aliens! В разделе 'Фото' вы можете принять участие в составлении фотоальбома. Загружайте любимые фотографии, делитесь впечатлениями, старайтесь не повторяться, а через пару-тройку месяцев подведем итог и наградим самого активного медалью "Великий Фотокорреспондент Aliens"!
     

Сделка {slash, AU, romance, NC-17}

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

Сделка {slash, AU, romance, NC-17}

#1

Непрочитанное сообщение Aliena » 20 апр 2018, 14:24


Название: Сделка
Автор: Romaria
Бета: Одна Вторая Симбиоза
Пэйринг и персонажи: Том Каулитц, Билл Каулитц, Билл Каулитц, Том Трюмпер, Джесси Маккартни
Рейтинг: NC-17
Жанры: romance
Размер: midi
Статус: закончен
Cодержание: Это всего лишь сделка. Ты помогаешь мне разобраться с моей ориентацией, а я предоставляю тебе парня твоей мечты на блюдечке с о-о-очень голубой каемочкой…
Посвящение: Мыши. Этот снова тебе. Рада?
От автора: От Джесси Маккартни здесь только имя и фотография, так как – да простят меня его поклонники – понятия не имею, кто это такой. Наткнулась на него совершенно случайно, забив в яндекс-картинках «парни фото» в поисках подходящего образа. Среди перекачанных пластиковых кукол странно-коричневого цвета вдруг заметила крайне симпатичное, вполне человеческое лицо, офигеть как подходящее к описываемой ситуации. Аж взвизгнув от восторга, тыкнула: берем! Фотография скачалась, а под ней подпись: «Джесси Маккартни»… вот, как-то так и получилось. Имя хорошее, ему подходит, так нафига другое искать, если у человека своё собственно имеется? Но, по сути, это ОМП в стопроцентном ТН-фике. Поэтому: соответствующее предупреждение и без пометки «кроссовер».
"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Aliena
: Лица, свечи, призрачный туман,
Знаки, кубки, жертвоприношенья,
А на утро – печаль и смущенье,
Так, наверное, сходят с ума.
(c) Margenta
Аватара пользователя
:

#2

Непрочитанное сообщение Aliena » 20 апр 2018, 14:25


1.

Билл сидел в школьной раздевалке и косился на стоящую рядом лавочку. Точнее косился он на лежащую на лавочке футболку, но не в этом суть… Он старался себя контролировать, постоянно отворачивался, разглядывал выкрашенные в грязно-желтый цвет стены, придумывал разные фантастические истории, но ничего не помогало - чертова футболка привлекала его взгляд снова и снова. Вроде бы обычная, болотно-зеленая, с каким-то абстрактным рисунком на груди, на него она действовала просто завораживающе.

Шел шестой по счету урок за этот день. Физкультура. Самый ненавистный предмет на свете. Билл был чистейшим гуманитарием: литература, иностранные языки, история и искусство – это его. Предметы, в которых Биллу Каулитцу не было равных. А вот точные науки, вроде математики и физики, ему давались с трудом. Про физкультуру Билл всуе предпочитал вообще не вспоминать: с его координацией, максимум, что можно было себе позволить, это раз в неделю посмотреть с отцом какую-нибудь спортивную передачу по телевизору.

Билл ненавидел спорт, и тот отвечал ему взаимностью, нанося травмы и увечья. Бегая, Каулитц постоянно спотыкался, к шведской стенке и канату его лучше было не подпускать, маты… однажды перекувыркнувшись на такой, в принципе, довольно мягкой штуке, он умудрился сломать себе мизинец на левой руке, а потом целый месяц ходил похожий на обмотанную бинтами мумию из второсортного ужастика. Сегодня последней каплей стал случайно посланный прямо в голову тренера Морган мяч, за что Билл немедленно был сослан в раздевалку до конца урока в целях обеспечения всеобщей безопасности и теперь сидел тут и косился.

Футболка… Интерес вызывала не вещь, сама по себе, а человек, ее носивший. Джесси Маккартни был одноклассником Билла и его заветной мечтой.

О том, что он не похож на обычных мальчишек, Билл понял лет в пять, когда вместо того, чтобы выпрашивать у мамы нового трансформера взамен собственноручно сломанного старого, он терпеливо и старательно учился шить одежду для своих семи Барби.

На Джесси Билл впервые обратил внимание, когда ему, да и всем в классе, только-только начало исполняться по тринадцать лет. Уже тогда Билл предпочитал одеваться во все черное и начал подводить глаза, но, несмотря на свой вампирский стиль, он очень любил яркий свет и солнце. А Джесси был именно солнечным. Улыбчивый, обаятельный, общительный, светлоглазый и светловолосый, он словно светился изнутри, напоминая про лето, тепло и каникулы.

Билл любовался им исподтишка, наслаждаясь улыбкой, очарованием и фонтанирующей энергией, но заговорить не решался. Сам по себе Джесси был очень дружелюбным, несмотря на популярность, и подойти к нему Билл никак не мог не из-за боязни быть отвергнутым, а из-за личного телохранителя, следующего за Маккартни тенью и именующегося «лучший друг».

Том Трюмпер был еще одним их одноклассником, и пугал Билла до судорог. Наглый, самоуверенный, не утруждающий себя тем, чтобы подбирать слова и выражения, вот он-то как раз мог послать так, что уже не вернешься. Не менее красивый, чем Джесси, но язвительный и неулыбчивый, он напоминал его темное отражение. Странные торчащие из-под пожизненной кепки дреды, кольцо в нижней губе и рысьи, отливающие желтым глаза производили неизгладимое впечатление. Но, невзирая на явную физическую привлекательность, Билл относился к нему как к горному хищнику: смотреть только издалека и руки, в желании потрогать, не тянуть… откусит ведь, к чертовой матери.

На сегодняшний день Трюмпер и Маккартни были самыми популярными парнями в школе. Светлый сказочный принц и сексуальный плохой парень привлекали всеобщее внимание, и если подойти к Джесси Билл еще бы решился, то при одном взгляде на Трюмпера всякое желание сделать что-нибудь подобное пропадало. Хотелось забиться под свою дальнюю парту и сидеть за ней как за баррикадой, не высовываясь.

Вздохнув печально, Билл в который раз посмотрел на футболку. А что если?.. Ведь никто не узнает… прикоснуться пальцами, воображая, что можешь ощутить тепло кожи, погладить, представляя, как это было бы, будь вещь надета на своего хозяина. Размечтавшись, Билл сам не заметил, как бочком, не вставая, продвинулся по своей лавочке и ненавязчиво пересел на соседнюю.

Футболка манила, словно издеваясь. Билл задумчиво огляделся по сторонам, будто он тут совсем и ни при чем, и «прошагал» пальцами по деревянной лавковой поверхности. Наткнувшись на взбудоражившую все нервные окончания вещь, поскреб ее ноготком, всё еще сомневаясь в своих действиях, и медленно подтащил к себе поближе. Искушение было непреодолимым. Ладонь легла на мягкую ткань, заставив зажмуриться от стыда и удовольствия. Билл ласкал ее дрожащей рукой, словно домашнюю кошку. Не в силах больше сдерживаться, схватил и прижал к лицу, вдыхая запах…

- Блять. Ты чего творишь?! – раздался откуда-то сбоку крайне возмущенный голос, заставивший похолодеть от ужаса. Билл точно знал, кому он принадлежит.


- Ни… ни… чего, - заикаясь, выдавил Каулитц, зажмурившись еще сильнее. – Она… упа… ла. Да, совершенно точно! Она упала, а я поднял и хотел положить на место, но подумал, вдруг она замаралась, и решил посмотреть. Вот.

- Ага, а так как зрение у тебя минус пятьдесят семь, пришлось лицом в нее уткнуться, чтобы лучше видно было, - голос звучал насмешливо и очень обидно.

Не открывая глаз, Билл отложил проклятую футболку в сторону и медленно повернув голову, всё-таки заставил себя посмотреть на стоящего совсем рядом Трюмпера. Яростные рысьи глаза, собранные в высокий хвост дреды, торчащие на этот раз из широкой повязки, кривая наглая ухмылка. Всё как всегда. Кроме взгляда. Непривычно пристального и какого-то… оценивающего. Подобный взгляд Билл пару недель назад видел у мамы, когда она решалась на покупку невероятно красивого, но крайне дорогого платья.

- А что ты тут делаешь, урок ведь еще не закончился? – устало спросил он, поняв, что отпираться в содеянном бессмысленно.

- Слежу, чтобы всякие извращенцы не дрочили на одежду моего лучшего друга, - растянул губы в пакостной улыбочке Трюмпер.

- Завидно, что на твою не дрочат? – низким от боли и обиды голосом просипел Билл. Вытирать о себя ноги он не позволял никому и никогда.

- За словами следи, извращенец, - прорычал Том. Билл вскочил, собираясь убраться отсюда немедленно, но был перехвачен сильными пальцами, больно впившимися в руку чуть выше локтя. – А ну стоять, я с тобой еще не закончил…

- Зато я с тобой уже всё, - очень твердо проговорил Каулитц, замерев на месте. Дергаться он даже не пытался, еще не хватало унижать себя, показывая абсолютную физическую беспомощность.

- Ну, вот что, аленький цветочек, мы с тобой сейчас поговорим по-мужски, как бы парадоксально в твоем случае это не звучало… до перемены еще минут двадцать, время есть.

- И о чем мы будем разговаривать? - проводить целых двадцать минут наедине с Трюмпером не хотелось очень сильно.

- О жизни… твоей, - хмыкнул Том. – Значит, ты всё-таки у нас по мальчикам. Я все годы совместной учебы это подозревал, только доказательств не было.

- Ну, теперь появились, - картинно пожал плечами Билл. – И что? «Билл Каулитц - голубой!»… разнесешь поразительную новость по всей школе? Будешь издеваться?

- Зачем мне это? Над тобой жизнь и так уже изрядно поиздевалась, мое вмешательство тут не требуется, - Билл заморгал часто-часто, пытаясь сдержать набежавшие на глаза слезы. – Так, ладно, давай по существу. Я тебя сейчас отпущу, ты сядешь на лавку, и о-о-очень внимательно меня выслушаешь.

- Беседа будет на тему: «Держи свои руки подальше от моего друга, грязный извращенец»? – через силу криво ухмыльнулся Билл, отошел в сторону, но садиться, как приказали, не стал.

- Наоборот, - поразил его Трюмпер. – Я помогу тебе с ним познакомиться.

- В каком смысле?

- В прямом. Сделаем вид, что мы с тобой внезапно сдружились, я введу тебя в нашу компанию, предоставлю возможность быть рядом с Джесси… дальше придется разбираться самому, но шанс, хотя бы минимальный, у тебя появится.

- Зачем?.. – только и сумел выдавить из себя Каулитц.

- Потому что взамен ты поможешь мне. У меня… у меня есть проблема, - замялся Том. – Вроде твоей…

- Ты тоже влюблен в Джесси, - убито выдохнул Билл. Если это так, у него нет никаких шансов. По сравнению с Трюмпером он - ничто.

- Блять. Да нет же! Я не влюблен! – такая реакция вселяла надежду, и Билл немного воспрянул духом. – Вообще ни в кого. Но, кажется… – Том пару секунд подышал открытым ртом, и когда Билл уже почти перестал надеяться на ответ, выпалил одним словом: - Кажетсямнетоженравятсяпарни.

- Что? – осторожно переспросил Каулитц, очень боясь понять неверно, так как подобная ошибка чревата телесными повреждениями. Его. Билла.

- Кажется. Мне. Тоже. Нравятся. Парни, - раздельно произнося каждое слово и развеивая все сомнения, повторил Том.

- Ты уверен? – что еще спросить Билл не знал.

- Блять. Ты баран, - констатировал Трюмпер. – Будь я уверен, в жизни бы тебе об этом не сказал!

- А сейчас зачем говоришь?

- Ну… я… яхочуточноудостовериться, - в этот раз Билл не сомневался, что правильно понял странное слово.

- А я тут причем?

- С тобой удостовериться!

- А?

- Вот почему всегда так, если красивый, то обязательно тупой? - трагично вздохнул Том, с тоской посмотрев на потолок.

- Ты точно гей! – потрясенно выдохнул Билл.

- Это еще почему?! – тут же возмутился Трюмпер.

- Ты меня только что красивым назвал…

- Это ничего не значит, просто к слову пришлось, а называл я тебя, вообще-то, именно тупым, - проворчал Том, и зачем-то подергал себя за длинный, свисающий с плеча дредлок.

- Почему я?

- Во-первых, ты самый гейский гей из всех, что я знаю. А во-вторых, скажешь об этом кому-нибудь хоть слово, и я расскажу Джесси о том, что ты делал с его футболкой. Про меня не поверит никто, а вот тебе придет конец, с такой-то славой… короче, это всего лишь сделка. Ты помогаешь мне разобраться с моей ориентацией, а я предоставляю тебе парня твоей мечты на блюдечке с о-о-очень голубой каемочкой…

- И как ты себе это представляешь? - настороженно спросил Билл. Спать с кем-то, даже ради сохранения репутации, он абсолютно точно не собирался.

- Да просто, - пожал плечами Трюмпер. Кажется, недавнее смущение хоть издали делающее его похожим на нормального человека, уже прошло, и он снова стал собой. Наглым и неприятным. – Попробуем поцеловаться, если меня после этого не стошнит, потискаемся немного… если и это покажется мне приемлемым, пойду искать себе парня, а ты пойдешь завоевывать Джесси, с которым я помогу тебе сблизиться. Вот и всё, - ничего страшного и непоправимого, на взгляд Билла предложено не было.

- Точно всё? - всё-таки решил уточнить он.

- Точно, - клятвенно заверил Трюмпер. – И каким будет твой ответ?

- Я могу подумать?

- Подумать – нет. А вот осознать можешь. Даю тебе времени до завтра. После школы идём ко мне и проводим первый эксперимент. И помни, если ты кому-нибудь… хоть словом, хоть намеком…

- Да-да, - перебил угрозы Каулитц. – «Нежизнь», темная и мрачная, мне обеспечена. Я понял.

- Можешь же соображать, когда захочешь, - снисходительная улыбка Трюмпера, почти заставила зарычать. – Ну, пока, аленький цветочек. Завтра увидимся…

Дальнейший день прошел для Билла как в тумане. Он пришел домой из школы, ел, автоматически отвечал на мамины вопросы, выгуливал собаку, даже как-то умудрился сделать домашнее задание, совершенно не запомнив, что писал и по какому предмету. Голову полностью занимало обмозговывание произошедшего в раздевалке.

Неожиданно. Первое слово, приходящее на ум, в связи с этим событием. Очень-очень неожиданно. Билл даже и не сомневался никогда, что один такой… нестандартный в местном школьном сообществе, поэтому предпочитал не высовываться, бережно храня себя настоящего в предвкушении взрослой жизни, обязательно в большом городе. А оказалось, вот оно как…

Уж про кого, про кого, а про Трюмпера, он бы никогда ничего подобного не подумал. Мачо. Стопроцентный, хамоватый, наглый сверх меры. Гей… В принципе, теоретически, поцелуи с Томом отвращения не вызывали. Страшно немного и всё. Для Билла проблема заключалась в другом.

Это будет его первый в жизни поцелуй… и произойдет он не по любви, как положено, а в рамках эксперимента, выявляющего чью-то ориентацию. Это было печально. Может быть, для кого-то ни разу не поцеловаться, дожив до полных шестнадцати лет, покажется нелепым и ненормальным, но Билл даже представить себе эти чертовы поцелуи не мог. Иногда, ощущение того, что упускаешь что-то очень важное и значительное, угнетало, но исправить ситуацию возможным не представлялось. Вот с кем ему этим заниматься?! Если подумать, маленький провинциальный городок, в котором каждый друг друга знает, а нормального гея днем с огнём не сыщешь. Девчонки его не интересуют, ну вот вообще, ни капельки просто. Да еще и Джесси…

В мечтах Билл, конечно, представлял именно его, но если признаться честно, хотя бы самому себе, даже не очень-то на подобное и надеялся. А сейчас, когда Том предложил ему всё это шизофреническое извращение, как раз надежда-то и появилась… хотя, какая, к черту, надежда, а? Ну, познакомятся они – идиотизм какой-то, ведь всю жизнь знакомы были – и что дальше? «Дорогой Джесси, ради возможности быть к тебе ближе, я обжимался с твоим лучшим другом, так что ты просто обязан стать моим парнем?!» Кретинизм чистой воды… а целоваться-то приде-е-ется… в любом случае, независимо от того, будет ему светить Джесси как ясное солнышко, или нет.

Трюмпер ведь не отстанет и отказа не простит, а такое положение дел чревато крайне неприятными последствиями… значит, надо соглашаться, так как, похоже, другого выхода из этой нелепейшей ситуации просто нет.




2.

Билл собирался на войну. Точнее, воевать с Трюмпером он не планировал - нафиг надо? Всё равно победить не сможет, только гордость пострадает, а толку никакого. Но стоя утром перед зеркалом и одеваясь в школу, Билл представлял себя выходящим на тропу войны индейцем или еще кем-нибудь столь же экзотическим и воинственным.

Яркая подводка, делающая взгляд загадочным, словно покрыла глаза легкой пепельной дымкой, позволяя только зрачку сверкать хитро и таинственно. Агрессивная прическа, на которую почти целиком ушел баллончик лака для волос. Разглядывая в зеркале свою львиную гриву, Билл казался себе царем зверей, гордым и непобедимым. Привычная мрачность узкой черной одежды на этот раз была разбавлена металлическим блеском. Ошейник с острыми шипами, напульсники, украшенные квадратными металлическими заклепками, ремень с огромной странной формы пряжкой.

Еще раз оглядев себя со всех сторон, Билл остался полностью удовлетворен увиденным. Красивый, гордый, сильный. Совершенно не похожий на живущего в провинциальном городке неуклюжего, немного странного подростка нетрадиционной ориентации.

Трюмпер хочет поцелуев? Будут ему поцелуи… Если уж в любом случае придется это делать, он сделает. Но не как жертва шантажа, а в рамках благотворительности… надо же помогать своим. И пусть это очень похоже на самообман, зато так он не чувствует себя жертвой. О том, что он смущен, неуверен в себе и напуган, Трюмперу знать не полагается.

- Уверен, что не переборщил? – приподняв бровь, спросила мама, подавая ему завтрак.

В своеобразную манеру сына одеваться она не вмешивалась, считая, что мальчик сам должен определиться со своим стилем.

- Да, – кивнул Билл и тут же спросил. – А что, плохо, да?

- Да, нет, - пожала плечами миссис Каулитц. – Выглядишь замечательно, просто, на мой взгляд, несколько экстравагантно для школы. Вот для вечеринки было бы в самый раз, но если ты считаешь, что сегодня так и нужно…

- Считаю, - кивнул Билл и, в последний раз отхлебнув горячего шоколада из своей чашки, выскочил из-за стола. – До вечера…

Чмокнув на прощание маму в щеку и схватив лежащую у порога сумку, он выбежал из дома. В здание школы Билл уверенно входил, высоко подняв подбородок, хотя от страха все внутренности скручивались упругими кольцами, и в голове в истерике билось только две мысли. Первая: «Сегодня я впервые поцелуюсь, и это будет отнюдь не парень моей мечты…», и вторая: «Вот бы Трюмпер заболел…»

Чуда не случилось. Том привычно сидел за своей партой, рядом с Джесси, и даже не глянул на Каулитца, когда тот вошел в класс. Билла это очень сильно обидело. Он, понимаешь ли, переживает, расстраивается, представляет, как это всё будет происходить, а эта бесчувственная сволочь даже в его сторону посмотреть не соизволила. От злости весь страх исчез как по мановению волшебной палочки, и следующие три урока Билл провел вполне спокойно, зарабатывая полезные положительные оценки.

Пообедав в столовой во время большой перемены, Билл, задумавшись и не обращая ни на кого внимания, шел в класс, прокручивая в голове домашнее задание. По химии на сегодняшний день оценок у него не так уж и много, и наверняка его спросят. Удержаться от испуганного вскрика Билл не сумел, когда его схватили за плечо и затолкнули в полутемное непонятно для чего предназначенное ответвление коридора. Желтые глаза Трюмпера в полумраке светились ярко и зловеще.

- Что?! – наконец смог выдавить из себя Билл, немного отдышавшись после пережитого страха.

- Ничего, - хмыкнул Том. – Ты обдумал то, о чем мы вчера с тобой разговаривали?

- А надо было? – удивление было большим и неискренним.

- Каулитц, ты допрыгаешься…

- Я вообще-то стою. Слушай, - Билл говорил настолько спокойно, что в душе стало невольно просыпаться восхищение собственными актерскими способностями. – Мы же еще вчера все выяснили. К самоубийству я не склонен, с Джесси сблизиться хочу, значит, придется подчиниться твоим требованиям. Или… - от озарившей его догадки настроение поднялось до невиданных высот. – Или это ты передумал?!

- И не мечтай, - спустил его с небес на землю Том.

- Где и когда мы это сделаем? – деловито спросил Каулитц. Хотелось закончить с этим идиотизмом побыстрее и снова начать жить спокойно.

- Сегодня после уроков. У меня родители работают допоздна, так что нам никто не помешает. Устраивает? – внезапно на Билла словно озарение сошло: чем неувереннее чувствует себя Том, тем более ядовитой становится его улыбка. Как сейчас, например.

- Устраивает… но у меня есть условие, - неожиданно для самого себя выдал он, желая кое-что проверить.

- Ты реально думаешь, что находишься в том положении, когда можно ставить условия? – улыбка превратилась в оскал, подтверждая подозрения.

- Думаю.

- И чего ты хочешь?

- С Джесси ты поможешь мне сблизиться как можно быстрее, несмотря на то, как долго продлится наш эксперимент, и какими будут его результаты.

- Идет, - согласился Трюмпер и, разглядывая его, обреченно выдохнул. – Блять. А еще ярче ты вырядиться не мог? – успокоился…

- Мог, - подтвердил Билл. – Но не захотел.

Раздавшийся звонок прервал их разговор, напоминая о делах насущных. Больше ничего интересного школьный день не принес, оставляя всё самое занимательное на вечер. По крайней мере, Билл так думал, но немного просчитался в своих предположениях. Видимо, решив не тянуть с выполнением своей части договора, Трюмпер приступил к активным действиям, окликнув его на выходе из класса:

- Билл!

- Да, - отозвался Каулитц, не понимая, что это всё значит.

- Иди сюда… - Билл подошел. Рядом стоял Джесси и вопросительно смотрел на своего друга. – Джесс, познакомься, это Билл.

- Трюмпер, с тобой всё хорошо? – весело хохотнул Маккартни. – Мы как бы с первого класса вместе учимся… я знаю, как его зовут.

- А, да… но я не об этом… блин, ты меня с мысли сбил!

- Много труда для этого прилагать не потребовалось, - шепотом, словно делясь сокровенным секретом, заметил Джесси.

- Сейчас в глаз дам, - предупредил Том.

- Теперь ты меня пугаешь… столько агрессии, и в таком юном возрасте, - округлив глаза, продолжил веселиться Маккартни и, немного успокоившись, спросил вполне нормальным тоном. – Так чего хотел? А то, вот, человека ждать заставляешь, а у него, может быть, дела важные есть.

- Нет у него никаких дел, - уверенно ответил Трюмпер. Билл смотрел на них и завидовал. Он тоже очень бы хотел иметь такого друга, над которым можно скулить, точно зная, что он не обидится, и положиться можно в любой ситуации. – Я вот о чем… у тебя день рождения в пятницу, не против, если Билл тоже придет?

- Нет, конечно, - тут же отреагировал Джесси, даже не удивившись неожиданной просьбе. Если Трюмпер попросил – значит так надо. – Я вообще-то всех в классе приглашал, как обычно, но Билл же раньше ни разу не соглашался, вот я и подумал, что ему неинтересно будет.

- В пятницу? – вдруг дошел до Каулитца весь ужас сложившейся ситуации.

- Ну да, - подтвердил его худшие опасения Маккартни. – Придешь?

- Нет, прости, но никак не смогу…

Чувствуя себя последним идиотом, Билл подхватил свою сумку и выскочил из класса, сопровождаемый недоуменным взглядом Тома.

- Ну и что это было? – раздался раздраженный голос Трюмпера, когда Билл уже довольно далеко отошел от школы.

- Ничего, - буркнул Каулитц, и вдруг разозлился. – Тебя спрашивать, перед тем как что-то делать, никогда не учили?! Какого черта ты не сказал мне, что собираешься сотворить такое?

- Я не понял, ты в чем меня вообще обвиняешь?! – тоже начал заводится Том. – Сначала сам вопил: «Чем раньше, тем лучше…», а сейчас какие-то претензии предъявляет! Какого ты в классе устроил? Какие-то мифические дела напридумывал…

- Я не придумывал! – возмутился Билл. – У меня, правда, дела, а тебе даже в голову не пришло спросить, свободен ли я… и благодаря этому я теперь выгляжу как идиот. Всё. Я пошел…

- И куда это ты собрался? – подозрительно спросил Том, хватая его за руку. – Ты случайно ни о чем не забыл?..

- Я помню. Но после того, что ты устроил, у меня нет никакого настроения.

- Блять, да откуда я знал?!

- Вот об этом я и говорю!

- Всё. Пошли, - вдруг отрезал Трюмпер и, схватив сумку Билла, чтобы быть точно уверенным, что Каулитц не посмеет ослушаться, направился в сторону своего дома. - А что за дела такие таинственные? – нарушил молчание Том минут через десять их безмолвного путешествия.

- Почему таинственные? – удивился Билл. Скрывать ему было нечего. – Обычные дела. В пятницу концерт будет… слышал?

- Какие-то рокеры приезжают, да? Я такую музыку не очень люблю, мне рэп ближе…

- По тебе заметно, - беззлобно улыбнулся Билл. Злиться за устроенное в классе недоразумение он уже перестал, являясь по натуре очень отходчивым. – А мне нравится рок. И группу я эту обожаю, но думал, никогда возможности вживую посмотреть не представится, а тут они вдруг в нашу дыру наведаться решили. Я так обрадовался и билет уже недели две назад купил…

- С кем идешь? - разговор был каким-то совсем простым, и Билл удивлялся, - ведь недавно он даже в самой дикой своей фантазии представить не мог, что будет идти к Трюмперу домой с целью пообжиматься и спокойно при этом болтать.

- Ни с кем. Один пойду.

- Ты дурак? - это было неожиданно и от этого еще более обидно.

- Почему? – насупился Каулитц.

- Как любой приличный рок-концерт этот состоится вечером, я правильно понимаю? - дождавшись неохотного согласного кивка, Том продолжил объяснять. – Ночь. Рок-концерт с соответствующей публикой. И ты. Один. Весь такой аленький цветочек, беззащитный и невинный… Где вообще твои мозги, спрашивается? Хотя… с тобой все ясно, - Билл все больше хмурился после каждой несправедливой на его взгляд нападки. – Но мать-то твоя где была? Или она у тебя тоже из этих… из блаженных?

- Ну, вот что, крутой парень, - прошипел Билл, замерев на месте. Трюмпер сделал пару шагов по инерции и тоже остановился, настороженно на него поглядывая. – То, что ты про меня отзываешься весьма нелестно – плевать, переживу, но семью мою трогать не смей! Загрызу, понял?

- Извини, - поспешил исправить свой промах Том, - Просто…

- Проехали. Только чтобы больше я такого не слышал, - прервал его Билл и спросил, переводя разговор на другую тему. – Далеко еще до твоего дома тащиться? Если ты не заметил, сейчас не лето, и я замерз.

- А надо было нормальную зимнюю одежду надевать, а не это непонятно что, маскирующееся под кожу, - привычно огрызнулся Том. - Мы, кстати, почти пришли. Вон тот, через два дома, с железной оградой мой.

Дом у Трюмпера оказался уютным и теплым. Не в плане отопления, хотя и с ним всё было в порядке, а в том смысле, что стоило только переступить порог, как умиротворение и забота, царящие здесь, словно накрывали незримым пологом. Приветливая прихожая с кучей вешалок и полочек, где ничья одежда не окажется лишней. Гостиная с огромным, в полстены камином. Стоящее перед ним кресло с перекинутым через подлокотник пледом… Билл словно наяву увидел, как кто-то из домочадцев засыпает в нем, устало опустив голову на изогнутую высокую спинку, а хозяйка дома, тихонько подойдя, укрывает, защищая от прохлады зимнего вечера.

- Ты голодный? – вторгся в его романтичные фантазии голос Трюмпера.

- Нет… нет, - немножко заторможено отозвался Билл, не сразу сориентировавшись.

- Как хочешь. А я съем что-нибудь… - от нечего делать, Билл последовал за ним в просторную, светлую кухню. Том заглянул в холодильник, поморщился недовольно, захлопнул дверку и, глянув на стоящий в отдалении стол, словно точно зная, что там увидит, направился к нему. - Если хочешь пряник, можешь взять… со сливочной помадкой, - буркнул он и, выцепив из стоящей на столе корзинки один, позажаристее, вышел из кухни, даже не удостоверившись, последовал за ним гость или нет.

А Билл шел, не отставая, и умилялся. Раньше в его представлении такие понятия как «Том» и «сливочная помадка» никак не могли попасть в одно предложение, слишком уж что-то подобное казалось… «ванильным» для брутального Трюмпера, а оказывается очень даже могут. И никаких тебе забав из серии «только для настоящих мачо», вроде журналов с голыми девочками, острой мексиканской еды и пива.

Комната Тома оказалась… комнатой Тома, и ничьей больше. Типично подростковая, какая-то агрессивная и неприветливая, она согласна была радушно принимать только своего хозяина и никого другого. Валяющиеся вперемешку учебники и диски, брошенная в углу толстовка и небрежно заправленная кровать. Биллу здесь было довольно уютно, так как дома его ждала почти такая же, только черного цвета побольше, а на подоконнике вместо баскетбольного мяча небольшая вешалка для цепочек и ошейников.

- И что теперь? - спросил Трюмпер.

- Это ты у меня спрашиваешь? – удивился Билл. – Это же ты у нас экспериментировать собрался, значит, сам все детали и должен был продумать.

- Блять, но по мальчикам-то ты, значит тебе и карты в руки… - на ироничную улыбку Каулитц уже не реагировал. – А я только с девчонками знаю что делать.

- А я даже с ними не знаю… - решил признаться Билл. Скрывать правду он считал совершенно бессмысленным занятием. Том и сам поймет, что в поцелуях он полный ноль, стоит им только начать.

- Серьезно?!

- В отличие от тебя, я всегда точно знал, что они меня не привлекают. И вообще, тебя это, по идее, должно удивлять меньше, чем кого бы то ни было.

- Почему это? – подозрительно спросил Трюмпер.

- Потому что практиковаться здесь просто не с кем! Не зря же ты меня для этих целей приспособил.

- А-а-а, ну, в принципе да… пойдем, на кровать сядем, что ли?

На кровати удобнее не стало. Они сидели вполоборота, лицом друг к другу и поджав под себя одну ногу, словно копируя позу и смущение. Том решительно пододвинулся поближе и протянул руку, собираясь прикоснуться к щеке, но, не донеся ее пару сантиметров до цели, замер.

- Блять. Чувствую себя лохом.

- Я тоже. Но это была твоя идея, так что нечего жаловаться.

Рыкнув что-то неразборчивое, Трюмпер попытался приступить непосредственно к поцелуям, притянув Билла к себе за затылок, но странное нагромождение из волос и лака у Каулитца на голове сделать ему этого не позволило.

- Блять. А ты можешь перед следующей встречей не выливать на себя столько лака?!

- А будет следующая встреча? – очень удивился Билл.

- Будет, - заверил его Трюмпер. – К тебе же совершенно непонятно как прикасаться – иголки во все стороны торчат, а с ощетинившимися дикобразами я принципиально не целуюсь. Так что, на сегодня все, по домам, а завтра продолжим. И чтобы больше никакой дикобразьей укладки.

- Нет, - выразил категоричное несогласие Билл. – Я до завтра просто не доживу! Давай уже покончим с этим поскорей и позволим друг другу жить спокойно.

- Я так не могу! – запротестовал Том. – Ты же реально колешься.

- У тебя расческа есть? – решился Каулитц. – Или тебе с… этими твоими не нужно?

- Думаешь, расческа сможет помочь? – с сомнением спросил Трюмпер, проигнорировав тот факт, что его обожаемые дреды обозвали «этими».

- Вычешу. Только желательно, чтобы зубчики редкими были, а то будет больно.

Подходящая расческа нашлась через несколько минут в родительской спальне, видимо, мамина. Том предоставил ее с гордым видом и выжидающе уставился, стоя совсем близко.

- Ты реально думаешь, что я буду делать это прямо перед тобой? – высокомерно осведомился Билл.

Насмешливо хмыкнув, Том махнул рукой, показывая на притаившуюся за шкафом дверь, оказавшуюся проходом в ванную. Билл тут же позавидовал. У него личной не было, приходилось делить с родителями. На приведение волос в гладкий вид понадобилось достаточно много времени, минут двадцать, не меньше. И всё равно прическа выглядела ужасно, став похожей на скатавшуюся паклю. Сейчас бы голову вымыть… Билл с тоской глянул на душевую кабинку, но тут же отбросил эту мысль. Положение спасла лежащая на зеркальной полочке резинка для волос. Завязав низкий хвост у самой шеи, он, наконец, вернулся в спальню.

- Я твою резинку взял, надеюсь, ты не против…

- Не-а, - отозвался Трюмпер, с интересом его рассматривая. – Ну что, раунд номер два?

- Мгм.

Сначала всё было точно так же. Неловкость, поза вполоборота с поджатой под себя ногой, и дикое чувство нереальности происходящего. А потом Трюмпер решительно обхватил его затылок ладонью, словно утопив в своей большой руке, и притянул ближе. Билл зажмурился, ощутив опалившее жаром губы дыхание, и замер, позволяя Трюмперу все делать самому. Первое прикосновение было очень коротким. Том просто прижался к его губам своими на долю секунды, тут же резко отпрянув.

- Не тошнит, - с сомнением протянул Трюмпер.

Билл моментально обиделся и приоткрыл уже рот, собираясь об этом сообщить, но чужие чуть шершавые губы снова прижались к его губам, не позволяя вымолвить ни слова. Язык прикоснулся в первой робкой ласке. Словно сомневаясь с чего начать, сначала лизнул верхнюю губу, потом нижнюю, попросился внутрь. Билл настолько плотно стиснул зубы, что даже дышать перестал. О том, что можно дышать носом он забыл.

- Рот приоткрой, а то не получится ничего, - подсказал Том низким прерывистым голосом.

Билл посидел пару секунд недышащей, оледеневшей статуей и обмяк, подчиняясь повелительному голосу и решительной руке, поглаживающей его по спине. С каждой секундой Трюмпер вновь обретал свойственную ему уверенность. Прижавшись к губам Билла своими, он немного приоткрыл рот, предлагая последовать его примеру. Стоило только подчиниться, как горячий язык скользнул между дрожащих губ, прикоснулся к зубам и с любопытством нырнул глубже.

На вкус Том был как мятная жвачка и сливочная помадка: сладкий и чуть-чуть холодный. Сердце затрепыхалось в панике, тяжело и немного больно, будто его в кулаке сдавили. Билл дернулся в сторону, собираясь убежать, как можно быстрее и дальше, но сильные руки не позволили, притягивая обратно к себе.

Поцелуй набирал силу, заставляя дышать прерывисто и хотеть еще и еще. Билл тихонько заскулил и чуть шевельнул языком, отвечая. Том отозвался низким стоном, опрокидывая его на спину и ложась сверху. От незнакомой ранее тяжести и ощущений дышать стало совершенно нечем. Билл резко отвернулся в сторону и глотнул жизненно необходимого воздуха широко открытым ртом.

Ни капли не расстроившись, Том тут же занялся его шеей, лаская ее губами, языком, едва ощутимо покусывая. Потерявшись в наслаждении, Билл не сразу понял, что они вышли далеко за рамки того, что называется «обычный поцелуй». Руки ласкали его бока и живот, почему-то касаясь обнаженной кожи, неизвестно когда пробравшись под футболку. Это было приятно. А вот потирающийся о бедро уже ощутимо возбужденный член очень-очень сильно напугал.

- Подожди… всё, хватит! – забормотал Билл, пытаясь вырваться. – Том!

- Ну, что?! – оторвался от вылизывания его ключиц недовольный Трюмпер.

Каулитц посмотрел на него большими глазами и попытался сесть. Том позволил ему, тоже медленно садясь и осторожненько отодвигаясь в сторону. Кажется, и до него начало доходить, что конкретно они только что творили, и куда это могло их завести.

- Вау! – наконец выдохнул Билл, потрясенно моргая глазами.

Такого он не ожидал…





3.


- Это всегда так? – спросил Билл каким-то не своим голосом.

- А я откуда знаю? – буркнул Том, всё еще дыша довольно тяжело. - Я тоже с парнем впервые целовался.

- А с девушками?

- Хуже, - Билл едва сумел сдержать торжествующую улыбку от мгновенно вспыхнувшей гордости за себя. Он хорошо целуется, несмотря на то, что делал это впервые. - Даже представить боюсь, как это, если поцеловаться с кем-то нормальным, а не с тобой, - безжалостно уничтожил все положительные эмоции Трюмпер. Такая бесчувственность начинала основательно раздражать.

- Вот и ищи себе кого-нибудь более подходящего, а наши с тобой эксперименты лично я считаю официально законченными! - ощетинился крайне уязвленный Каулитц.

Почему-то мысль о Томе, целующемся с другим раздражала. В конце концов, это же он, Билл, был его первым парнем, хоть и не по-настоящему.

- Забудь об этом! – возмутился Трюмпер. – Всё закончится тогда, когда я решу, и ни секундой раньше, так что продолжим завтра после школы.

- Да зачем тебе это? – искренне не мог понять Билл. – Тебя… не стошнило, как ты изящно выразился, даже больше, понравилось, сам же сказал, что лучше, чем с девушками. И вообще, - он замялся, отчаянно покраснев, но всё-таки сумел выдавить. – У тебя почти встал, я же чувствовал, а это вряд ли говорит в пользу твоей гетеросексуальности, так что я свое предназначение выполнил. Твои нетрадиционные склонности выявлены.

- А вдруг это всего лишь последствие общего нервного перевозбуждения и новизны ощущений? – спросил не убежденный его аргументами Том.

Билл завис.

- Ты сам-то хоть понял, что сказал?

- Я-то понял, а вот ты, кажется, нет. Значит, придется объяснять простым и понятным тебе языком. Короче, сейчас расходимся по домам, успокаиваемся, а завтра встречаемся для закрепления пройденного материала. Иначе хрен тебе, а не Джесси! – Билл злобно на него зыркнул и, вскочив с кровати, выбежал из комнаты. – Дверь не забудь закрыть, когда уходить будешь, - раздался вслед насмешливый голос Трюмпера.

До своего дома Билл добрался спустя почти два часа, замерзший и расстроенный. Он медленно шел, обдумывая всё произошедшее. Первый поцелуй… да, немного обидно, что он был навязан почти насильно, но, невзирая на это, оказался очень впечатляющим. Билл не мог точно сформулировать то, что чувствует сейчас, но отлично осознавал, что обвинять Тома в том, что тот всё испортил, причин нет. Противно Биллу не было.

Потому что от чего-то противного и неприятного дыхание так не перехватывает, и сердце не стучит как сумасшедшее, угрожая выскочить из груди, и продолжения не хочется. Это было ярко и волнующе – так, как в принципе и должно быть, но вместе с тем еще и страшно. Страшно именно потому что хорошо очень, и останавливаться не хотелось - ведь Том-то, в отличие от него, ничего подобного не испытывал. Для него всё сводилось лишь к физиологии. Да у Трюмпера встал почти!

Билл застегнул молнию на куртке до самого конца и спрятался за высоким воротником так, что осталось видно только глаза. Щеки горели и, несмотря на царящую вокруг прохладу, стало жарко. У него ведь тоже… почти. Хорошо, опомнился вовремя. Он так надеялся, что на этом всё, и Трюмпер, удовлетворившись результатами, отстанет, но нет, этому… экспериментатору неймется. Обязательно всё перепроверить нужно!

«Последствие общего нервного перевозбуждения»… да ни какое оно не нервное было, а вполне обычное! А этот всё еще сомневается в чем-то.

Вечером к ужину Билл не вышел, решив поддаться хандре по полной программе. Перед самым сном заглянула мама, принеся стакан молока и бутерброд с сыром. Билл для вида поморщился недовольно, показывая, что трогать его не нужно, так как он не в настроении, но отказываться не стал. Стоило только двери закрыться, как он потянулся к подносу, чуть заметно улыбнувшись и поблагодарив про себя маму. Всё было именно так, как он любил. Бутерброд был большим, с толстым куском желтого, заманчиво блестящего крупными дырками сыра, а молоко теплым. Это было странно, но вопреки общепринятому мнению, что это невероятная гадость, теплое молоко Каулитц любил. Оно его всегда успокаивало и навевало приятные мысли. Наверное, это осталось с детства, ассоциируясь с маминой заботой, горячими булочками на завтрак, безопасностью и защищенностью. Жаль только, что с возрастом всё меняется, проблем становится больше, и даже посоветоваться не с кем…

К утру Билл достаточно успокоился и вернул себе боевой настрой. Не будет он расстраиваться из-за какого-то бесчувственного чурбана! Противно ему не было, даже совсем наоборот. Никаких иллюзий, способных разбить сердце, тоже нет. Том ведь его не обманывает, обещая воздушные замки, а точно говорит, что конкретно и в каком виде ему нужно. Значит и он, Билл, сделает то же самое. Найдет в их сотрудничестве положительные стороны, и будет использовать их для своих целей.

Он столько времени расстраивался, что по сравнению с другими выглядит неумехой, а сейчас, когда появилась возможность это исправить, опять чем-то недоволен. Если посмотреть с позитивной стороны, это же идеальная возможность получить хоть какой-то опыт. Есть точно установленные границы, и нет никаких обязательств. Кроме того, смущения тоже быть не должно, потому что ему наплевать на то, что подумает о нем Трюмпер. Ведь наплевать же, правда?..

- Ну, ты идешь? – нетерпеливо спросил Том, отловив его сразу после последнего урока.

- Снова у тебя? – скорчил недовольную гримаску Билл.

- Можем и у тебя, - Трюмпер равнодушно пожал плечами.

- У меня мама домохозяйка, - замотал головой Каулитц, отметая предложение. – Почти всё время дома.

- А какого черта тогда выпендриваешься?!

Билл уже рот открыл, чтобы ляпнуть что-нибудь язвительное, но, посмотрев в желтые злые глаза, решил заткнуться от греха подальше. Лишний раз нарываться на неприятности не следовало. Дорога до дома Трюмпера прошла в молчании. Видимо, сегодня на дружескую беседу Том настроен не был. Билл хотел спросить у него, что случилось, но почему-то постеснялся.

- Есть хочешь? – точно как вчера предложил Трюмпер.

- А пряники есть? Я вообще-то люблю… - замялся Билл. То ли сегодня он чувствовал себя спокойнее, то ли в школе обед оказался недостаточным, но в отличие от вчерашнего дня есть хотелось.

- Есть, - хмыкнул Том. Глаза у него потемнели, по цвету став похожими на мягкую карамель, и Каулитц порадовался улучшению настроения. – Давай хоть чаю попьем, что ли?

- Давай, - они сидели, пили чай в уютной тишине, и Билл решился задать волнующий его вопрос: – Том, а почему ты вообще решил, что тебе парни нравятся?

- Тебе-то какое дело? - нахмурился Трюмпер.

- Просто интересно.

- И ты думаешь, что ради удовлетворения твоего любопытства я перед тобой наизнанку выворачиваться буду?

- Ну, выворачиваться я тебя никуда не просил, - Билл старался говорить спокойно, хоть и был немного обижен. – И ты, в свою очередь, даже не задумался, прежде чем распотрошить меня и мои чувства в этой чертовой раздевалке. Думаю, это будет только справедливо, если ты ответишь на мой вопрос.

- Знаешь, Каулитц, может, я тебе сейчас тайну открою, но жизнь штука в принципе несправедливая, - Том немного помолчал, сделал пару глотков из своей чашки, откусил от пряника, прожевал не торопясь, и совершенно неожиданно продолжил. – Вообще-то, это было как-то глупо совсем… Я около полугода назад какой-то триллер смотрел эротический… там, на фоне убийств девиц легкого поведения, разворачивалась любовь между копом и проституткой. Если честно, больше даже ничего сказать об этом фильме не могу, - грустно улыбнулся Том. – Но суть в том, что когда до сцены дошло, и они раздеваться начали, я понял, что на него смотрю, а не на неё…

- И что ты почувствовал? – Билл говорил тихо, словно боясь спугнуть хрупкое доверие.

- Одиночество, - посмотрел ему прямо в глаза Трюмпер. – Мне ведь даже поговорить не с кем было, понимаешь?

- Да.

- Да, наверное, ты-то как раз и, правда, понимаешь…

- А вдруг это просто случайность была? – торопливо спросил Билл, видя, что Том собирается заканчивать разговор.

- Ты меня совсем лохом считаешь? С того киносеанса больше шести месяцев прошло. Разумеется, я, прежде чем к практике приступать, теорию освоил почти что в совершенстве, и что у меня такой вид отношений отвращения не вызывает, догадался, - иронично хмыкнул Том и, видимо окончательно потеряв терпение, отодвинул кружку в сторону и, хлопнув ладонью по столу, предложил. - В комнату пошли, что ли? Начнем, пожалуй.

«Снова спрятался», - с грустью подумал Билл, поднимаясь.

- Кстати, - хмыкнул Том, уже садясь на кровать. – Сегодня мне нравится твоя прическа. Хоть на человека похож стал, еще бы так ярко не красился, а то глаз не видно совсем, одна тушь.

Билл вспыхнул, тоже осторожно присаживаясь на самый край. Он и так утром постарался использовать как можно меньше косметики, и с волосами ничего делать не стал, только расчесал, позволив свободно рассыпаться по плечам. Сначала хотел в хвост собрать, но потом взгляд зацепился за лежащую на полочке резинку Трюмпера, и он почему-то передумал. И резинку с собой тоже не взял, чтобы вернуть хозяину…

Хаотичный бег мыслей прервала теплая ладонь, прижавшаяся к щеке. Билл вздрогнул и поднял голову. Том смотрел пристально, словно пытаясь найти что-то важное. Пальцы шевельнулись, пройдясь легкой лаской по покрасневшей от смущения коже, коснулись подбородка, погладили по губам.

С каждым действием глаза Тома темнели из-за расширяющегося всё больше зрачка. Быстро скользнув ладонью по скуле и зарывшись в волосы рукой, Трюмпер притянул его к себе и поцеловал. От вчерашней нерешительности даже намека не осталось. Поцелуй был жадным. Билл выдохнул, радуясь долгожданному контакту, и приоткрыл рот безо всяких напоминаний.

Том заурчал как довольный хищник и, прихватив нижнюю губу зубами, потянул на себя. Хныкнув от возбуждения, Билл, даже не понимая толком, что делает, положил руки ему на шею и провел вверх, начиная перебирать пальцами дреды. Голова закружилась, на секунду испугав, пока не пришло понимание, что это Том положил его на спину, вытягиваясь рядом и прижимаясь всем телом.

Очень быстро Билл понял, что наглым Трюмпер был абсолютно во всем и всегда. Казалось, такие понятия как смущение или неуверенность ему несвойственны в принципе. Даже точно зная, что является для Тома первым опытом, так же как и Том для него, поверить в это Биллу всё равно было очень трудно. Безо всякого стеснения Трюмпер трогал, целовал, прикасался кончиком языка к шее, заставляя вжиматься затылком в подушку, открывая больше места для ласк.

Билл млел, забывая обо всем на свете. Было невероятно приятно чувствовать, как Том будто пересчитывает его ребра, трогая каждое по отдельности. Потом уверенно и неторопливо поглаживает ногу от колена вверх. Поднимается еще выше, сжимая тазобедренную косточку. Ладонь легла на живот, впитывая его тепло сквозь футболку, и снова скользнула вниз, накрывая пах.

- Что ты… нет! – забормотал Билл, хватая Тома за запястье.

- Почему? – удивился Трюмпер.

- Мы же договаривались: ничего серьезного!

- Да я просто потрогаю и всё… - пожал плечами Том, кажется всё так же не понимая причину отказа.

- У меня встанет… и так уже почти… - предупредил Билл, решив быть предельно откровенным.

- Вот и хорошо, никогда не чувствовал чужого стояка, - хмыкнул Трюмпер.

- Блять! – выдохнул Билл его любимое ругательство. – Я для тебя как крыса подопытная! А ничего, что я вроде как человек, и у меня вдобавок к физиологическим реакциям еще и чувства имеются?! – от бушевавшей в нем ярости голос больше походил на змеиное шипение, чем на человеческую речь. – Отпусти немедленно.

- Ну уж нет! – совершенно не испугался Том, ложась сверху и накрывая собой как покрывалом. От вдавившей в матрас тяжести двигаться стало почти невозможно. – Я, наверное, выразился не так, но я, правда, хочу потрогать… хочу прикоснуться к тебе, понимаешь? – услышав это несколько неуклюжее признание, Билл замер, раздумывая. – Разреши мне прикоснуться к тебе, пожалуйста, - тихо шепнул Том и, словно добавляя веса своим словам, зажав губами мочку уха, начал ее посасывать.

- Л… ладно, - почти простонал Билл, содрогнувшись от удовольствия.

Без лишних слов Трюмпер приступил к делу, чуть скатившись в бок, чтобы было удобнее, и снова накрывая ладонью его пах. Билл стискивал зубы, скулил едва слышно и подкидывал бедра, чутко реагируя на каждое прикосновение.

- Блять, никогда не думал, что ты такой… такой… я даже слово подходящее подобрать не могу… - с восторгом в голосе выдал Том и попросил: - Потрогай меня тоже, а?..

Билл спрятал лицо в изгибе его шеи, кивнул, утыкаясь лбом и немного неуверенно положил руку на довольно приличную выпуклость. Раздался тихий рык Трюмпера и совершенно не вписывающийся в общую картину приятный женский голос откуда-то снизу.

- Том, ты дома?

- Блять! Какого черта?! Она же на работе быть должна! – возмущенно прошипел Трюмпер, скатываясь с кровати. И прочистив горло, в попытке привести голос в порядок, отозвался: - Да, мам, я у себя… - стал отчетливо слышен звук поднимающихся по лестнице шагов. – В ванную. Живо! – скомандовал Том, указывая на потайную дверь.

- Глупо и подозрительно, - замотал головой Билл. – Так мы просто по-дружески сидим у тебя в комнате…

- С крайне дружескими стояками, - оскалившись, продолжил за него Трюмпер. – У меня футболка широкая и длинная, нихрена не заметно, а у тебя всё как на выставке…

Билл глянул на свою ширинку, покраснел до корней волос и, пискнув от смущения, скрылся в ванной, тут же прижавшись ухом к двери.

- Ты один, - удивилась женщина, входя в комнату. – Я вроде голоса слышала…

- С одноклассником, - не стал отпираться Трюмпер. Билл мысленно похвалил его за сообразительность. Чем ближе к правде, тем лучше. – Он в ванную пошел… ему нужно. У Джесси день рождения, ты же помнишь? Ну, вот мы кое-что задумали… сюрприз.

«Да уж, сюрприз получится просто охрененный», - хмыкнул про себя Билл, поправляя штаны и радуясь спавшему в них давлению.

- Ясно, - было отчетливо слышно, что женщина улыбается. – Только вы потише, ладно? Я пойду, прилягу… голова сегодня весь день кружится, поэтому и с работы пораньше ушла.

- Мам, с тобой все в порядке? - засуетился Том. – Может надо чего? Или к доктору?

- Нет, нет… у врача я была, он мне что-то про магнитные бури полчаса рассказывал. Единственное, что я из этой лекции поняла, это то, что нужно отдохнуть, и всё будет нормально.

- Хорошо. Мы и так уже по домам расходиться собирались, так что тишину гарантирую. Иди, ложись, а если что, сразу же зови, я здесь буду. Ладно?

- Ладно, - согласилась миссис Трюмпер и вышла из комнаты. Билл слышал, как закрылась за ней дверь.

- Каулитц, - тут же раздался едва слышный голос Тома. Видимо к просьбе быть потише, он отнесся весьма серьезно. Билл осторожно выглянул из-за двери и вышел из ванной, успокоенный ободряющим кивком. – Всё, сейчас по домам, - продолжил шептать Трюмпер. – А завтра после школы…

- Завтра я не могу, - тоже шепотом, запротестовал Билл, перебивая.

- Почему это? – подозрительно прищурился Том.

- Ты что, забыл? Завтра же пятница… я на концерт иду, а ты к Джесси на день рождения.

- Хорошо, тогда в субботу… родители, правда, дома будут, но это ничего. Если у меня кто-нибудь есть, они в комнату без стука никогда не заходят.

- Том, может, хватит? – умоляюще попросил Билл. Не выдержит он больше. Похоже, холодные, не затрагивающие чувств отношения – это не его конек. – Мы же уже выяснили всё, что ты хотел. Отпусти ты меня, а?

- Сказал же, только когда сам решу! – в такой ярости Билл его еще не видел. – Или что, не терпится к Джесси в штаны залезть, боишься, мешать буду? – голос просто сочился ядом, Билла затрясло в приступе паники.

- Придурок! – пытаясь скрыть свой ужас, выдохнул он и выскочил из комнаты, подумав, что у них с Трюмпером, кажется, такое специфическое прощание становится традицией.

Сутки прошли как в тумане. Вечером в пятницу Билл собирался на концерт, по инерции продолжая чувствовать преследующий его злющий взгляд желтых глаз, которым Том, казалось, весь день прожигал его спину, не отрываясь ни на минуту. На перемене, куда вышел за попытавшимся спрятаться Каулитцем. В столовой, сидя от него через два столика и болтая с Джесси. Даже в классе, несмотря на то, что это было совершенно невозможно, так как парта Билла стояла дальше.

Настроение было ни к черту, даже предстоящее удовольствие от долгожданного концерта не могло его поднять ни на миллиметр. Билл битых полчаса сидел перед зеркалом, апатично переводя взгляд с разложенной перед ним косметики на хмурое отражение и обратно. Почему-то краситься не хотелось совершенно. Безостановочно звучащий в голове насмешливый голос Трюмпера и его ехидные замечания по поводу внешнего вида на корню топтали желание прихорошиться.

В очередной раз взглянув на часы и увидев, что выходить нужно максимум через десять минут, если не хочет опоздать, Билл, окончательно психанув, вскочил на ноги решив, что черт с ним с макияжем, один раз и без него можно обойтись - не на свидание же он идет, в самом-то деле.


С каким-то мазохистским удовольствием схватив так и не отданную по непонятным причинам резинку Трюмпера, он собрал волосы в хвост и как был, в потертых джинсах и в очень не новой футболке уверенно из разряда «уличная» понижающейся до ранга «домашняя», выбежал из комнаты. Пылившаяся на вешалке без дела уже несколько месяцев кожаная куртка и невзрачная серо-синяя кепка довершали его наряд в этот вечер.

Но, несмотря на мрачное настроение, Билл всё-таки не удержался и перед самым выходом из дома внимательно оглядел себя в большом висящем у двери зеркале. Депрессия депрессией, а выглядеть лохом не хотелось. Увиденное доставило некоторое удовольствие. Приятно осознавать, что даже так, безо всякого макияжа, не прилагая никаких усилий, его можно без сомнений назвать очень симпатичным. И никакой Трюмпер изменить это не в силах и привязаться со своими издевками, говоря, что выглядит Билл как непонятно кто, тоже бы сейчас не смог.

Клуб, в котором должен был состояться концерт, был совсем небольшим и довольно мрачным. Невысокие потолки, неяркое освещение, и возбужденные предчувствием развлечения неформальные личности довольно сильно давили на расшатанные кое-кем нервы. Билл сиротливо оглядывался по сторонам, начиная жалеть, что пришел сюда. Всё-таки жаль, что у него нет друга, с которым можно посещать такого рода мероприятия, вдвоем было бы значительно веселее.

Но ситуация изменилась к лучшему, стоило раздаться первым звукам любимой музыки. К концу второй песни Билл уже приплясывал на месте, возбужденно блестя глазами, а к середине третьей подпевал, забыв обо всём на свете.

Концерт состоял из двух частей, разделенных двадцатиминутным перерывом, во время которого Билл решил выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Всё-таки духота на танцполе стояла невообразимая. Накинув куртку, он, привалившись плечом к обшарпанной стене, глубоко дышал и, чуть заметно улыбаясь, невидящим взглядом смотрел прямо перед собой, прокручивая в голове только что увиденное.

- Ты какого черта на нее пялишься?! – неожиданно раздался возмущенный голос, бестактно выдергивая его из омута приятных мыслей.

- Что? – оторопел Билл.

- Ты только что пялился на задницу моей девушки!

- Я?! – непомерно удивился Каулитц. – Нет! Я не…

Но, судя по виду стоящего перед ним парня, слушать Каулитца никто не собирался. То, что это наезд ради наезда, Билл догадался моментально, но как выпутаться из этой ситуации совершенно не представлял. Лихорадочно оглядевшись по сторонам, он понял, что помощи ждать неоткуда. Придется защищаться самому, и это просто ужасно, потому что драться Билл не умел никогда. Значит, это конец.

Совершенно подходящий, нелепый конец для такой нелепой личности как он. Он, Билл Каулитц, стопроцентный гей, погибнет из-за того что, якобы, пялился на задницу чьей-то подружки. Да нафига она ему вообще сдалась, с его-то ориентацией?! И ведь не докажешь же ничего!.. Начни объяснять – только хуже сделаешь. А виноват во всем Трюмпер! Не пристань он со своим: «аленький цветочек», не стал бы Билл стараться выглядеть более мужественно, может, и не оказался бы в такой идиотской ситуации…




4.


Билл обреченно закрыл глаза в ожидании боли. В голове крутились обрывочные мысли, больше похожие на ассоциативные картинки: расстроенная видом его побитого лица мама, Том, смотрящий высокомерным взглядом из серии «я же говорил»…

- Я тебя везде ищу, - неожиданно раздался знакомый голос, а запястью стало немного больно от жесткого захвата. – Ты куда пропал вообще?

Осторожно приоткрыв один глаз, Билл глянул на тянущего его куда-то в сторону Трюмпера, желая удостовериться, что он не бред перепуганного мозга. Том оказался реальностью, недовольно смотревшей на него и больно дергающей за руку.

- Э-э-э, ты куда?! Он же… Это!.. – попытался возразить возмущенный вмешательством в их «беседу» наехавший на него придурок, о котором Билл совершенно успел забыть, шокированный фееричным появлением Трюмпера.

- Прости, приятель, нас там ждут. И вторая часть уже, кстати, начинается, - как ни в чем не бывало бросил на ходу Том, даже не притормозив.

Билл оглянуться не успел, как снова оказался погруженным в клубную полутьму. У возвращающихся после перерыва, билетов уже никто не спрашивал, и Каулитцу даже стало немного обидно, что ему, для того чтобы попасть сюда, пришлось потратить все свои бережно сэкономленные деньги, а Трюмпер прошел совершенно бесплатно. Том, не обращая ни на что внимания, находясь у него за спиной и держа за плечи обеими руками, продолжал толкать Билла вглубь толпы, подальше от выхода и от проблем. Только оказавшись у самой сцены, он, наконец, остановился и прошептал, почти прижавшись губами к уху:

- Так и знал, что тебя ни на минуту оставить нельзя, обязательно в какое-нибудь дерьмо вляпаешься.

В другой раз Билл непременно бы разозлился, но сейчас было не до этого.

- Ты как здесь оказался?! – полувозмущенно-полувопросительно выдохнул он, чуть откинувшись назад и повернув голову, посмотрел на Тома круглыми глазами.

- Мимо проходил, - иронично хмыкнул Трюмпер, полоснув его желтым взглядом.

- Не злись, – попросил Билл. – Ты ведь на дне рождения у Джесси быть должен… - из-за орущей музыки говорить было трудно, но вопросы вырывались, словно сами по себе, невзирая на неудобства.

- Что? – переспросил Том. На самом деле он не расслышал или просто притворяется, не желая отвечать, Билл точно не знал, но, почувствовав прижавшуюся к его спине грудь и длинные пальцы, сцепившиеся на животе в замок, как-то резко забыл, о чем вообще спрашивал. – Давай я тебе потом расскажу, когда они орать закончат, а сейчас дослушивай эту свою хрень, и валим уже отсюда, пока снова кто-нибудь не привязался, - недовольно проворчал Трюмпер, притискивая его к себе еще ближе.

Песни сменяли одна другую, Билл, не отрываясь, смотрел на сцену, покачиваемый в такт музыки всё так же прижимающимся к нему Томом, и думал о том, какой же странный вечер у него получился. Сначала никуда идти не хотел, потом сильно перепугался и, наконец, удивился до полушокового состояния. Столько сильных эмоций за такой короткий промежуток времени, и чем вся эта нервотрепка закончится - пока непонятно.

Кроме того, было очень непривычно находиться не одному, а с кем-то, имея возможность обсудить увиденное, поделиться впечатлениями… и пусть Том почти наверняка скажет, что всё это полная ерунда, всё равно значительно приятнее наслаждаться выступлением, чувствуя сильные, надежные руки на своей талии.

Можно даже представить, что это свидание. А что?! Вечер пятницы, любимая музыка и обнимающий его парень, с которым он целовался уже целых два раза. Очень похоже на свидание. Странное - как, впрочем, и всё, связанное с Томом - первое в жизни свидание.

Вспомнив о том, что не накрашен и одет кое-как, Билл ненадолго расстроился, но успокоился быстро. Это же Трюмпер. Постоянно жалующийся на «тонну туши, за которой глаз не видно»… вот пусть и любуется нетронутой косметикой прелестью и натуральностью.

Допев очередную песню, фронтмен под разочарованные вопли толпы объявил, что следующая – последняя. Заиграла одна из самых известных у группы мелодий, реагируя на которую народ радостно взвыл. Билл тоже не остался равнодушным, изо всех сил захлопав в ладошки. Он бы еще и попрыгал от бушующего внутри счастья и удовольствия, но проделать подобное, когда тебя обнимают, утыкаясь носом в шею, весьма проблематично, а контакт разрывать не хотелось.

- Пошли, - скомандовал Том, даже не дав песню до конца дослушать.

- Что?! Нет! Еще же не кончилось… - запротестовал Билл, чувствуя, как его снова начинают тянуть и тащить.

На улице было морозно и тихо. Привыкший за пару часов к шуму и духоте, Билл зябко поежился и, застегнув куртку до самого подбородка, недовольно уставился на Трюмпера.

- Ты мне даже досмотреть выступление до конца не дал! А вдруг они еще что-нибудь на «бис» играть будут?! – выразил он свое возмущение.

- И что? – невозмутимо отозвался Том, поправляя вложенные друг в друга капюшоны куртки и толстовки. – Лажа ведь полная. Дурацкий у тебя какой-то вкус. Кроме того, дожидаться конца этого кошачьего концерта небезопасно, вдруг твой новоявленный поклонник снова решит тебя найти, воспылав нежными чувствами?.. – улыбочка Трюмпера была гадкой, а глаза светло-желтыми.

- Знаешь что?! – Билл от возмущения даже привычно напугаться не сумел. – Ты самый бесцеремонный и бестолковый человек из всех, кого я знаю!

Высокомерно вздернув подбородок, он резко развернулся, стремясь оказаться как можно дальше и от клуба, и от Трюмпера. Догнавший его через пару секунд Том, не говоря ни слова, пошел рядом, подстраиваясь под быстрые шаги.

- Ну и почему же ты не пошел к Джесси на день рождения, может, скажешь всё-таки? – наконец вопросительно приподнял бровь Билл, прерывая молчание.

- Вечеринки не было, - пожал плечами Трюмпер. – У Джесси бабушку в больницу увезли, как я понял, ничего серьезного, но они всё равно всей семьей туда рванули, так что ни о каком празднике и речи быть не может.

- Жалко, - искренне расстроился Билл.

- Да тебе-то чего жалеть? Наоборот радоваться должен… - непонятно из-за чего разозлился вдруг Том.

- Почему?!

- Так у тебя шанс начать охмурять Джесси появился. Вечеринку же не совсем отменили, а перенесли на следующую неделю, и ты на нее теперь вполне в состоянии пойти.

- Вообще-то я про болезнь бабушки говорил, а не про какую-то дурацкую вечеринку, - насупился Билл. То, что про него так могли подумать, было даже как-то оскорбительно.

- А-а-а, - неопределенно протянул моментально успокоившийся Том. Было видно, что извиняться за допущенный промах он не собирается. Билл решил забить и не обращать на это внимания, всё равно ведь добиться ничего не сможет. – Ко мне или к тебе пойдем?

- Зачем?! – не сразу сориентировался погруженный в свои мысли Каулитц.

- Продолжим экспериментировать. Планов на сегодня ни у тебя, ни у меня больше никаких нет, еще не поздно, так чего зря время терять? – Билл чуть не застонал от отчаяния. Хотя чего он так удивился? Можно ведь было и не сомневаться, что этот юный исследователь своего не упустит. – Тебе, вообще, во сколько самое позднее можно домой вернуться?

- В двенадцать, - обреченно признался Билл.

- Ну вот, - обрадовался Трюмпер, глянув на часы в мобильном. – А еще даже десяти нет. Времени дофига… пошли.

Окна в доме у Тома светились неярко и уютно, намекая, что в этот раз родители находятся не на работе. Биллу стало нестерпимо стыдно. Он совершенно не представлял, как зайдет, поздоровается, глядя прямо в глаза мистеру и миссис Трюмпер, а потом преспокойно поднимется на второй этаж и, закрыв дверь комнаты, устроит сексуальные игрища с их сыном.

- Ну, чего завис? - недовольно пробурчал Том, видя, как Билл замер перед крыльцом, не решаясь идти дальше.

- Том…

- Блять, - Билл точно знал, что до конца его жизни это слово будет напоминать ему об одном единственном человеке, невзирая на то, кто его произнесет. – Холодно же, а ты тормозишь сегодня весь вечер.

Том снова сбежал вниз по ступенькам и буквально насильно затолкнул Билла в дом. Каулитц попробовал сопротивляться и, в попытке вывернуться, зацепил рукой вешалку, которая громко стукнулась об стену, выражая протест против такого бесцеремонного обращения.

- А ты что дома делаешь? – удивилась вышедшая на шум мама Тома при их появлении. – Ты же на дне рождения Джесси быть должен.

- У Джесси сегодня облом. Бабушка заболела. В следующие выходные справлять будем, - повторил для матери Том уже ранее рассказанную Биллу историю. – Мы у меня в комнате посидим.

- Да, хорошо, - кивнула миссис Трюмпер. – Только мы с отцом сейчас уходим. Думали, что ты сегодня поздно придешь, поэтому решили тоже отдохнуть и сходить в ресторан.

- Вот и идите! – Том настолько искренне обрадовался, что Билл чуть не застонал от смущения, во всех деталях представив причину, это светлое чувство породившую. – Я уже большой мальчик и смелый. Один дома оставаться не трушу. Да и не один я, если что, Каулитц обо мне позаботится. Успокоит, если я забоюсь, и даже ужином накормит, если проголодаюсь… накормишь, Каулитц? – Билл насупился, не желая реагировать на эти кривляния, ему и без них было очень неудобно.

- Трепло, - оценила по достоинству поведение сына миссис Трюмпер. Билл был с ней совершенно согласен.

Стоило зайти в комнату, как Том, захлопнув ногой дверь и показав все имеющиеся у него зубы в радостной улыбке, притянул Билла за талию поближе к себе.

- Не смей! – шарахнулся от него в сторону Каулитц. – Обжиматься с тобой, когда твои родители дома, я не стану!

- Скучный ты какой-то, - недовольно поморщился явно настроившийся на обнимашки Том.

- Зато ты сегодня веселый не в меру! – фыркнул Билл. – И думать об этом забудь, пока в доме еще кто-то кроме нас есть.

- Я же говорил, что в комнату ко мне без стука никто не заходит, если у меня гости, - не убежденный его возражениями, продолжал настаивать на своем Трюмпер. – Да и уйдут они через пару минут.

- Я сказал – нет! – уступать в таком важном вопросе Билл не собирался.

- Зануда, - вынес вердикт Том. – И что мы делать будем, пока они не уйдут?

- Понятия не имею. Придумаем что-нибудь, - как назло ни одна хорошая идея в голову не шла. - Вот, например, что вы с Джесси делаете, когда он к тебе в гости приходит?

- Ну, ты сравни-и-ил! – как-то до ужаса обидно отозвался Трюмпер, стаскивая через голову толстовку и что-то неразборчиво через нее бурча.

Билл изо всех сил стиснул зубы и часто задышал носом, проталкивая образовавшийся в горле болезненный ком. Это получается, Том считает, что с ним даже поговорить не о чем, и всё, на что может быть годен Билл Каулитц – это служить подопытной крысой в дурацких секс-экспериментах?

- Во-первых, в отличие от тебя, он интересуется спортом, и чаще всего именно на эту тему мы и разговариваем или смотрим спортивный канал, - ничего не замечая, продолжал болтать Том, пристраивая снятую толстовку на кучу уже лежащей на стуле одежды. - Не думаю, что тебе это будет интересно. Еще можно поговорить о девчонках, но и в этой теме ты экспертом не являешься. И вообще, Маккартни мне совершенно точно потискать не хочется, не то что тебя… Я вообще не понимаю, вот что ты в нем нашел, а?!

Дышать стало значительно легче, и Билл подумал, что, наверное, надо начинать привыкать к своеобразной манере Тома общаться. Ведь большинство его фраз не нацелены на то, чтобы обидеть или унизить, он просто говорит первое, что взбредет в голову, вот и выходит у него что-то очень неоднозначное.

- Я не буду говорить о Джесси с тобой.

- Да я, в принципе, тоже не горю желанием о нем говорить, - как-то обиженно пожал плечами Том. Биллу почему-то всё время казалось, что он чего-то не понимает. Как будто язык, на котором они говорят, один, а вот диалекты разные. – Ну, так чем заниматься будем, пока мои не уйдут?

- А давай кино посмотрим? - устало предложил Каулитц. – Думаю, вариант беспроигрышный.

- Ага, если только ты, конечно, не фанатеешь от чего-то слезливого и мелодраматичного… с тебя станется.

- Я люблю ужасы или комедии. Найдется что-нибудь?

- Куча, - ухмыльнулся Том, вытащил из горы дисков первый попавшийся и, не утруждая себя прочтением аннотации, открыл коробку.

Забегавшие по экрану зомби были какими-то странными. До чего-то ужасного они явно не дотягивали, и Билл решил воспринимать фильм как комедию. Они с Томом даже пару раз смеялись вслух над забавно отлетавшими головами. Лежать рядом с вытянувшимся на кровати Трюмпером и смотреть дурацкий ужастик было довольно уютно. По крайней мере, до тех пор, пока из коридора не раздался голос мамы Тома, сообщающей, что они уходят. В комнату на самом деле никто так и не заглянул. Хлопок входной двери внизу и замерший фильм, поставленный на паузу, как-то зловеще совпали, заставив поежиться.

- Блин, Том, убери это! – вдруг выпалил Билл.

- Что? – не понял Трюмпер, перевел взгляд на телевизор и хохотнул: застопорившийся кадр отображал сидящего прямо на земле зомби, с блаженным видом обгладывающего оторванный у кого-то палец.

Нажатием кнопки окрасив экран в черный цвет, Том снова повернулся к нему, придвигаясь ближе.

- Ты чего так смотришь? – с трудом выдал Билл.

- Первый раз тебя без всей этой краски на лице вижу… - хмыкнул Трюмпер, продолжая разглядывать серьезно и внимательно.

- И как тебе? – Билл чувствовал себя страшно неуверенно и скованно, словно речь шла не об отсутствии макияжа, а о полной обнаженке как минимум.

- Мне нравится. У тебя глаза честные, когда ты их под тушью не прячешь.

- А у тебя рысьи, - ляпнул Каулитц, моментально об это пожалев. Том улыбнулся и положил ладонь ему на щеку, прохладной рукой очень приятно охлаждая пылающую кожу.

Поцелуй опять вышел неожиданным. Билл сам не понимал, почему так происходит. Вроде он ждет, морально готовится, точно зная, что сейчас случится, но, несмотря на это, первое соприкосновение их губ всегда выходит каким-то незапланированным и очень… острым, что ли, чувствительным до мурашек по всей спине и вставших дыбом волос на загривке.

Дорвавшийся, наконец, до его губ Том почему-то перестал торопиться и напирать, и это было странно и очень волнительно. Билл млел, забывая собственное имя под неспешными, немного ленивыми прикосновениями. Том терся об него закрытыми губами, что-то тихо мурлыча себе под нос от удовольствия, заставляя своими действиями вздыхать протяжно и немного жалобно и хотеть большего.

Словно услышав его молчаливую просьбу, Трюмпер, не отрываясь, растянул губы в улыбке и с нажимом провел ладонью по волосам, приятно массируя голову. Зацепив пальцами скрепляющую «хвост» резинку, потянул ее, освобождая волосы из плена.

- Моя? – подозрительно довольно спросил он, отодвигаясь и разглядывая лежащую на ладони вещь.

- Да, - вспыхнув, выдавил Каулитц.

- Хорошо, - непонятно хмыкнул Том и, к великому удивлению Билла, засунул злосчастную резинку в карман его джинсов.

Спросить, зачем, Биллу так и не дали, затянув в новый поцелуй. Лаская губы кончиком языка, Том одной рукой бережно поддерживал его под голову, а другой, так и оставшейся где-то в области кармана, начал поглаживать, то поднимаясь к животу, заставляя его поджиматься и дрожать, то резко и неожиданно «перебегая» к коленке и сжимая ее пальцами.

Билл бездумно гладил его по шее, время от времени проникая под воротник футболки. Хотелось погладить по спине, почувствовать под ладонями гладкость кожи, но одежда невыносимо мешалась, дико раздражая.

- То-о-ом… - протянул, не выдержав, он, подергав за воротник. – Можешь снять?

- Сейчас, - обрадовался Трюмпер, незамедлительно стаскивая футболку.

Том был смуглым и гладким, и у Билла от него дыхание перехватывало, и почему-то сводило судорогой челюсть так, что зубы стучать начинали. Его собственная футболка задралась почти до подмышек, и чужой, слегка влажный от выступившей испарины живот, прижавшийся к его вплотную, возбуждал невообразимо.

Билл чуть раздвинул бедра, давая к своему телу больше доступа. Тут же воспользовавшийся этим Том толкнулся вперед, потираясь об него уже полностью возбужденным членом, и тихо, немножко рычаще застонал, уткнувшись лицом в шею. Повторив это действие несколько раз, он приподнялся и тяжело дыша попросил:

- Можешь обнять меня ногами? Так приятнее будет…

- Хо… хорошо…

Так действительно оказалось «приятнее»… настолько, что Билл застонал жалобно, ощутив почти болезненное наслаждение. С каждой секундой движения становились все быстрее и хаотичнее, приближая к развязке сильнее и сильнее…

- Том, я сейчас кончу, - заскулил Билл, вцепившись ему в дреды и потянув голову вверх.

- Что… что мешает? – не останавливаясь, спросил Трюмпер.

- Одежда! Не… не могу… так… домой идти…

- Ладно, - очень быстро согласился Том и скатился в сторону. – Не хочешь в одежде, давай от нее избавимся…

- Нет! – запаниковал Билл. Вот это уже было очень серьезно. – Нет, Том, я…

- Ну, ты чего? – удивленно замер Том, увидев, что действительно напугал. – Я же ничего…

- Нет, - новая волна возбуждения, скрутившая пах, подтолкнула к решительным действиям, заставив произнести на удивление твердо: – Черт с ней с одеждой, давай так.

Спорить и препираться Трюмпер не стал, без раздумий, снова навалившись сверху и начав тереться и двигаться. Они оба были на пределе, и чтобы кончить много времени не потребовалось. Первым не выдержал Билл, стиснув бедра изо всех сил и прогнувшись до хруста в пояснице, он вздрогнул всем телом и замер. Чтобы его догнать, Тому понадобилась всего пара резких, сильных толчков.

Биллу было так хорошо, как никогда еще не было в жизни. Он прислушивался к постепенно успокаивающемуся дыханию Тома, гладил пальцами его руку тяжело лежащую поперек его живота, и рассеянно думал обо всём на свете, не сосредотачиваясь ни на чем конкретном. В голову пришла одна странная мысль, может быть, некстати, но Билл решил ее озвучить:

- Том, я сказать хотел… про день рождения Джесси…

- Блять. Обещал же, что ты там будешь! – как-то резко, совсем без перехода и предупреждения очень зло зарычал Трюмпер. – Не терпится тебе, что ли?! Успеешь ты к Маккартни в штаны залезть. Я мешать не буду. Не переживай.

Это было неправильно. Совсем не то, что Билл хотел сказать. Он, наоборот, хотел попросить ни с кем его не сводить. Предупредить, что ни на какую вечеринку не пойдет. Не нужно ему это. Теперь не нужно.

- А знаешь, что?! – сипло и яростно продолжал шипеть Том, вскакивая с кровати. – Всё. Хватит. Я наигрался. Ничего интересного ты мне больше показать не сможешь, так что на этом считай наш эксперимент законченным. Свою часть сделки я выполню, раз обещал. Можешь валить. Свободен.

- Да пошел ты! - выдохнул совершенно не ожидавший такого, обиженный до глубины души Каулитц.

В штанах было мокро и противно, а на душе мерзко. Вылетая из комнаты, Билл знал, что теперь это точно последний раз, когда он вот так, в ярости хлопнув дверью, уходит отсюда.




5.

- Билл, ты же не съел ничего, - с укором произнесла мама, посмотрев в его тарелку.

- Почему? – вяло удивился Билл и, словно показывая, что ест, ковырнул вилкой лежащую там оладью. – Я уже три съел… а они большие.

- Вообще-то, ты еще даже с первой не покончил, - поправила его мама. – А тебе из дома выходить через пять минут, если в школу опоздать не хочешь.

- А если хочу? – спросил Билл и воодушевился от этой мысли. – А давай, я сегодня никуда не пойду, а? Ну, вроде как я болею…

- За две недели до начала каникул? – с сомнением спросила миссис Каулитц. – Не получится, дружочек. Придется идти. Что у тебя случилось, расскажешь?

- Грущу, - признался Билл и, тяжело вздохнув, решил доесть хотя бы одну оладушку.

- Сильно? – мама беспокоилась, он это видел.

- Сильно, - отпираться бессмысленно, только еще больше расстроит ведь. – Но скоро перестану. К выходным. Обещаю.

- Сегодня четверг, у тебя всего два дня осталось…

- Успею, - решительно выдохнул Каулитц и принялся за вторую оладью, непонятно как оказавшуюся на тарелке взамен уже съеденной.

Никуда идти категорически не хотелось, но придется – мама права. Покончив с завтраком, Билл подхватил лежащую на полу у стула сумку и медленно, словно оттягивая неизбежное, пошел за курткой.

В школе было привычно шумно и многолюдно. Стащив в раздевалке верхнюю одежду, Билл поморщился, быстро одернув рукав теплого черного свитера, и огляделся по сторонам, не заметил ли кто… Руку, чуть выше запястья, обхватывала обычная темная резинка для волос. Билл стыдился ее, не желая никому показывать, но избавиться почему-то не мог.

В понедельник, после ссоры с Томом, он захватил ее с собой в школу, намереваясь вернуть хозяину, но стоило войти в класс и поймать злющий взгляд Трюмпера, как это желание испарилось без следа. Билл отчетливо понял, что подходить к Тому сейчас опасно.

Доставая учебники из сумки, Каулитц нервничал так, что руки тряслись, и, неуклюже зацепив резинку углом книги, вытащил ее, уронив на стул. Быстро схватил, машинально нацепил на руку, одернул рукав кофты, надежно спрятав улику, и посмотрел по сторонам – не увидел ли кто – все были заняты своими делами, и на его манипуляции никто не обратил внимания. Так Билл и проходил, словно окольцованный, не забывая о своем секрете ни на секунду весь день. Резинка жгла кожу, обвившись бархатистой петлей и постоянно напоминая о себе.

Во вторник всё повторилось практически с точностью зеркального отражения, за исключением того, что Билл еще дома, сразу после душа, надел резинку на запястье, чтобы в школе не оконфузиться, выронив ее из сумки, но себе пообещал, что сегодня обязательно, непременно отдаст. Не получилось.

А в среду Билл решил: пошел Трюмпер нафиг, ничего он ему отдавать не будет. К резинке Каулитц привык. Она поддерживала его и успокаивала, мягко пожимая руку в знак утешения, так необходимого, особенно когда Том смотрел желтоглазым зверем, не переставая, беспрерывно скалясь в улыбке, болтать с Джесси или заниматься какими-то своими делами.

Сегодня, в четверг, все было так же, как и всю предыдущую неделю, то есть на редкость хреново. Трюмпер смотрел с гневным высокомерием, Билл смущался, переживал, но виду не показывал, мечтая дожить поскорее до субботы. День выдался нервным, но на удивление быстрым.

- Привет, - поздоровался Джесси, перед последним уроком подходя к его парте.

- Привет, - неуверенно отозвался Билл, и быстро глянул на Трюмпера.

Том что-то о-о-о-чень старательно и сосредоточенно писал в тетради. Билл его не понимал. Ну, вот вообще. Какого черта он злится так, словно это его обидели и выгнали, а не наоборот?! Все нервы вытрепал уже за эту неделю, основательно перед этим унизив. Ставшую почти привычной тоскливую меланхолию медленно и неизбежно начала вытеснять злость.

- Ты что-то хотел? – уже уверенно и спокойно поинтересовался у Джесси Каулитц.

- На вечеринку пригласить, - солнечно улыбнулся Маккартни. – Завтра. Или у тебя снова дела?

Краем глаза Билл видел, как Том подобрался, словно приготовившаяся прыгнуть на добычу рысь. Гордо выпрямив спину и прижав для моральной поддержки руку с резинкой посильнее к боку, Каулитц решительно проговорил, назло всем врагам, точнее одному конкретному желтоглазому хищнику:

- Нет, я совершенно свободен и с удовольствием приду, если ты не против.

- Не против, абсолютно, - усмехнулся Джесси, глядя на него с любопытством и удивлением. – А вы с Трюмпером поссорились, что ли? Не разговариваете совсем и так смотрите друг на друга, что лично мне страшно становится, хотя на прошлой неделе почти неразлучно вместе ходили…

- Да, нет… нормально всё. Просто у нас кое-какие дела были, а теперь закончились, – отговорился Билл полуправдой. – Это отменяет приглашение? – от сверлящего висок взгляда в голове было пусто и больно.

- Нет, - пожал плечами Джесси. – Только не подеритесь по пьяни, - Каулитца веселость собеседника начинала раздражать, но, уговорив себя, что это всего лишь из-за состояния общей нервозности, он улыбнулся максимально ласково и попросил:

- Дашь адрес? – и, получив желаемое, поблагодарил: - Спасибо. Я приду, - справился. Он выдержал. Билл очень собой гордился в эту минуту. Он молодец.

Дальнейшие сутки проскочили как припадочные, оставив после себя окончательно расшатанные нервы и удивленное: «Уже всё?!». Билл сам толком не понял, как так получилось, что он стоит в прихожей перед зеркалом ярко накрашенный, полностью готовый, и пора уже выходить. Больше всего сейчас хотелось взлететь по лестнице, закрыться в своей комнате, да еще и под одеялом спрятаться, чтобы точно никто не достал.

Но Билл знал, что не сделает этого, обязательно пойдет и будет веселиться, и Джесси улыбаться будет тоже. Ласково и нежно, хоть и не нужно это ни одному из них. Но поступить по-другому не позволит гордость, и так уже основательно пострадавшая.

- Блин, словно на битву собираюсь, только военная форма какая-то странная… - тихо посмеялся он сам над собой, разглядывая в зеркале отражение.

Яркий, даже экзотичный, без ложной скромности красивый и недоступный, в привычном переплетении черного цвета и металлического блеска. Совершенно гладкие на этот раз волосы, огромные печально-загадочные глаза, чуть блестящие от бальзама губы, внимание к которым привлекала родинка. Хоть это было и несколько нескромно, но то, что он видел, Биллу нравилось.

- К черту всё! И Трюмпера к черту! – выдохнул он и, схватив куртку, выскочил за порог, хлопнув дверью.

Когда Каулитц подошел к нужному дому, вечеринка уже была в самом разгаре, сообщая о себе громкой музыкой и слышным даже с улицы смехом. Билл зашел и огляделся по сторонам, уговаривая себя, что ищет именно именинника, для того чтобы отдать подарок. Джесси видно не было.

Среди знакомых лиц одноклассников, мелькали менее знакомые лица учащихся в параллели и несколько каких-то незнакомых совершенно. Билл успел поболтаться по дому, выпить стакан пива и даже потанцевать с какой-то девчонкой, имя которой он не помнил, но откуда-то точно знал, что она любит персидских кошек, прежде чем именинник почтил его своим вниманием.

- Билл! – радостно, словно ждал только его, воскликнул Джесси.

- Привет, - поздоровался Каулитц, протягивая плоскую квадратную коробочку. – С днем рождения.

- Спасибо! - воскликнул Маккарти и с детским любопытством принялся развязывать небольшой красивый бантик, который всё никак не хотел поддаваться. – А что там?

- Ничего особенного, просто пара дисков с играми. Я не знал, что подарить, а они недавно вышли, надеюсь, у тебя таких еще нет, - улыбнулся Билл и добавил, видя безрезультатную борьбу с нежелающим уступать украшением: - Потом посмотришь.

- Ладно. Спасибо. Еще раз, - с искренней благодарностью отозвался Джесси и вдруг громко крикнул, помахав кому-то рукой: – Энн!

Буквально через несколько секунд к ним подплыла красивая миниатюрная блондинка, улыбчивая и ясноглазая. Билл знал ее. Анна Брукс училась в параллельном классе, была милой, скромной, ясной, чем-то даже похожей на женский вариант Маккартни, и чисто по-человечески Каулитцу нравилась.

- Вы знакомы? Это моя девушка, Анна. Она, наконец, согласилась со мной встречаться. Я счастливчик, - в голосе Джесси было столько неприкрытой любви и гордости, что у Билла что-то защемило внутри, хотелось, чтобы и о нем кто-то так же говорил, точнее не кто-то, а…

- Очень рад за вас, - почти не соврав, выдавил Билл, запрещая себе додумывать мысль до конца. – Пойду, пообщаюсь с народом, выпью чего-нибудь…

- Веселись, - отозвался Джесси, все мысли которого уже были заняты стоящей рядом с ним девушкой.

Веселиться не хотелось. Хотелось домой, но было еще слишком рано, а очень нужно было сделать вид, что у него всё замечательно, ему хорошо и комфортно, но долго изображать безграничное счастье не получилось. Решив пересидеть в каком-нибудь тихом углу, чтобы уйти позже, демонстративно поблагодарив хозяина за чудеснейший праздник, Билл поднялся на второй этаж и зашел в первую попавшуюся комнату.

По висящим на стенах плакатам и мячу у кровати, с первого взгляда становилось понятно, кому она принадлежит. Билл сначала хотел уйти, сильно смутившись, словно вторгся в чье-то личное пространство, но потом подумал, что ничего страшного не произойдет, если он немного здесь побудет. Он же ничего не станет трогать, просто постоит в относительной тишине у окна, любуясь ночью.

- Что, слезы льешь из-за неожиданного облома? - раздался за спиной пропитанный ядом голос.

Билл прикрыл глаза на секунду и глубоко вздохнул, отворачиваясь от окна.

- Нет, - совершенно спокойно, только очень тихо, отозвался он. – Наоборот, радуюсь, что кто-то счастлив.

- Да ну. Ври больше… - было видно, что Том растерялся из-за непривычного тона, но продолжал хамить, явно защищаясь.

А Билл устал. Смертельно устал от нервотрепки свалившейся на него в последние две недели. Хотелось уже поговорить, разобравшись со всеми претензиями, что молчаливо, но так явно ему предъявляют, чтобы отряхнуться, как наступившая в лужу собака, и спокойно пойти дальше.

- Том, чего ты от меня хочешь, а? – прямо спросил Каулитц, глядя в почти прозрачные от смятения глаза.

- Продолжить эксперимент.

- Нет, - выпалил Билл и быстро пошел в сторону выхода из комнаты.

- Стой! – почти вскрикнул Том, перехватывая его на середине дороги. – Я… блять! – он замолчал, часто моргая длинными ресницами – Билл впервые заметил, какие они густые и пушистые, очень трогательные, как у ребенка – и дышал глубоко и громко.

- Ты знал, что Джесси встречается с Анной? – задал он очередной вопрос, раз Тому нужно время, чтобы подумать и подобрать слова, для ответа на главный.

- Я его лучший друг, вообще-то, - высокомерно пожал плечами уже немного пришедший в себя Трюмпер. – Разумеется, знал. Он года два в нее влюблен, ни о ком другом говорить не может, а тут она на него внимание обратила… Они уже почти целый месяц тайно встречаются.

- А почему тайно? – удивился Каулитц.

- Анна так захотела. Дня рождения Джесси ждала, чтобы официально всем объявить о том, что они пара, как она сказала, для того чтобы на Маккартни никто больше даже посмотреть не смел. Да кому он нужен!.. Ну, кроме тебя, - неуверенно добавил Том. Билл никак эти слова не прокомментировал, ожидая конца истории. – А потом я тебя в раздевалке застукал, - Трюмпер вздохнул и отвел взгляд. – Что мне парни нравятся, давно понял, только на практике проверить случая подходящего не представилось, а тут ты с этой футболкой… вот я и сообразил, что ты самая подходящая кандидатура. Мало того, что самый красивый из всех, кого я знаю, - на этих словах у Билла сердце забилось часто и гулко, а щеки порозовели. – Так еще и сказать никому ничего не сможешь, разоблачения побоишься, - явно неохотно и немного ворчливо продолжал рассказывать Том, не замечая, какие эмоции у него вызывает. – Ну-у, я и наплел с три короба, а ты поверил. Но, знаешь, ты сам виноват, раз подумал, что я так поступить могу, - агрессивно повысил голос Трюмпер. – Джесси мой лучший друг. Я бы никогда не предал его. Даже ради себя не предал.

- Так ты меня с самого начала обманывал, точно зная, что обещаешь недостижимое? – почему-то стало весело. Такой план замутить… да еще и сориентировался моментально в нужный момент, гений дедукции, блин!

- Ну, да, - нехотя признался Том. – Думал, пообжимаемся немного и всё. Никому же плохо от этого не будет. Опыта поднаберемся… всё очень просто и без последствий.

- И что пошло не так? – на душе стало удивительно легко, только спрятанная под очередной кофтой неизменная резинка слегка смущала.

- Да с тобой просто вообще быть не может! – Том всё еще говорил на повышенных нотах, но глаза стали темнее на два тона. Билл заметил. – Тебя же хрен поймешь! Обычно весь такой самоуверенный и высокомерный, вдруг смущаться начинаешь как маленький, так, что пожалеть охота. Иголки эти твои… успокоить и пригладить, чтобы не кололся. Губы мягкие… глаза такие, что голова кружится… и вообще не хочу, чтобы ты с кем-то кроме меня целовался! Ты же ни с кем раньше… вот и не нужно! – речь у Тома стала путанной и непонятной, но главное Билл уловил.

- И давно ты ко мне такими сильными чувствами воспылал? – полюбопытствовал он.

- Да, - печально вздохнул Трюмпер. – Больше недели уже. И мне это не нравится. Неразделенная любовь – это точно не мое…

- Я бы не сказал, что она такая уж и неразделенная, - тихо хмыкнул Билл, своими словами вызвав у Тома какой-то судорожный полу-вздох, полу-всхлип, словно он воздухом подавился. – Ты меня зачем прогнал?

- А нафига ты, прямо лежа со мной в постели, Джесси вспоминать начал?! – с полуоборота завелся Трюмпер.

- Том, ты дурак, - беззлобно обозвался Билл.

- Почему это? – обиженно засопел Том.

- Потому что договорить не дал.

- И что бы ты сказал?

- Что не пойду на вечеринку, и что с Джесси меня сводить не нужно.

- А сразу объяснить не мог?! – Билл пару секунд смотрел ему в глаза, молча и внимательно. – Блять. Я лоханулся, да?

- Еще как, - не стал спорить с ним Каулитц.

- И что теперь?

- Не знаю, но снова встречаться тайком, только для того, чтобы потискаться у тебя в комнате, я не буду!

- Да я тебе вроде ничего такого и не предлагал, - пожал плечами Том.

- А что конкретно ты мне предлагаешь? – прищурился Билл, подозрительно глядя на него.

Всё, что Трюмпер сказал сейчас - это, конечно, замечательно. Билл видел, что нравится ему, и даже, может быть, чуточку больше, чем просто нравится… но ведь одно дело встречаться, когда никто об этом не знает, и совсем другое – настоящие, официальные отношения. Быть чьей-то тщательно скрываемой, почти постыдной тайной Билл не желал, а другого Том мог и не захотеть.

- Блять, - выдохнул Трюмпер в своей неповторимой манере. – Мне что, обязательно это вслух сказать надо? – очень недовольно проворчал он, исподлобья сверкая ярко-желтыми глазищами. У Билла что-то сладко внутри защемило от этого взгляда, захотелось подойти и обнять, заставив глаза потемнеть до карамельного оттенка. – А что потом, заставишь меня таскать тебе букетики и страшненьких плюшевых мишек?!

- Таскать ничего не нужно. Только если сам захочешь, но… отношения? – вопрос прозвучал робко и неуверенно.

- А ты хочешь?

- Я…

- Если хочешь, - быстро перебил его Том, словно испугавшись чего-то. – То давай. Пусть будут отношения.

- Прямо настоящие? Мой парень и всё такое?

- «Мой парень»… странно звучит, но, думаю, привыкнуть смогу, - ухмыльнулся Трюмпер.

- От родителей я тоже скрывать ничего не стану, - на всякий случай предупредил Билл, до конца не веря, что всё происходит на самом деле.

- И не побоишься рассказать?

- Мама и так знает, только отцу пока не говорили, решили не травмировать без особой необходимости, но, думаю, он и сам уже догадался, что девушки меня не интересуют. А ты своим рассказать сможешь?

- Смогу. Может, не сразу, но смогу. Скрывать не стану. Они у меня вообще лояльные, больших проблем возникнуть не должно. Удивятся, конечно, но переживут.

- А Джесси?.. Как он отнесется к тому, что его друг теперь вроде как… - этот вопрос волновал Билла очень сильно.

- Ключевое слово здесь «друг», - перебил его Том, не дав договорить фразу до конца. – И если он действительно такой друг, каким я его всегда считал, он примет меня несмотря ни на что.

- А если нет? - поежился Билл. Заставлять выбирать между собой и Маккартни он не хотел.

- А другой мне не нужен. Слушай, я не пойму, - возмутился Том, подошел и обнял за талию, притянув к себе поближе. Билл не сопротивлялся. Он соскучился. Сильно. – Ты мне предлагаешь начать с тобой встречаться или отговариваешь от этого?

- Я не отговариваю. Просто не знаю, как отреагируют другие, точнее, как ты эту реакцию воспримешь.

- Ты правда считаешь, что мне есть дело до того, кто и что обо мне подумает или скажет?

Каулитц посмотрел на высокомерно приподнятую бровь, презрительно искривившиеся губы, поймал моментально ставший уверенным и холодным взгляд, и вздохнул. Наверное, Тому и правда всё равно. Ведь, скорее всего, что бы про них ни подумали, сказать это вслух никто так и не решится.

Вдруг в голову пришла еще одна очень неутешительная мысль:

- Ты меня выбрал, потому что никого другого поблизости нет?

- Вообще-то есть…

- Кто?! – поразился неожиданной новости Билл.

- Энди, на класс младше, знаешь? И Зак…

- Из параллельного?!

- Ага.

- А я куда смотрел?! – воскликнул почти обиженный Каулитц. Это же надо было быть таким невнимательным…

- Понятия не имею, - нахмурился Том. – Но если сейчас начнешь по сторонам оглядываться, пришибу.

- Да я так. Про раньше, - тут же стушевался Билл и, чтобы задобрить, поцеловал в подбородок, легко и ненавязчиво.

Том идею с поцелуями воспринял очень положительно. Зарылся ладонью ему в волосы, легонько потянул, заставив запрокинуть голову и, накрыв его губы своими, потерся. Усилил нажим, приоткрывая рот, коснулся языком, тут же отступая, словно в нерешительности, помедлил, снова прикоснулся.

Оказывается, за эту неделю Билл уже успел немного подзабыть, насколько это здорово – целоваться с Трюмпером. Или не забыл, а просто уговаривал себя, что всё было не настолько уж и замечательно, хотя, на самом деле, никакие воспоминания и фантазии даже близко с реальностью не стояли…

Отбросив в сторону бредовые мысли, что совершенно некстати лезли в голову, Билл приоткрыл рот и прогнулся в спине, прижимаясь ближе. Том с чуть слышным звуком выдохнул прямо ему в губы и глубже скользнул языком в рот, одновременно пробираясь руками под одежду, бедра дернулись, притираясь вплотную, и дышать стало совершенно нечем.

Трюмпер всегда возбуждался очень быстро, это Билл за время их странных отношений уже успел понять, но сейчас воспринял их ласки как-то особенно сильно. Видимо, он тоже успел соскучиться.

- А если… если зайдет кто-нибудь? – неохотно прервав поцелуй, выдохнул Билл.

- Там замок на двери есть, - торопливо пробормотал Том и, прижавшись открытым ртом к его шее, коснулся кожи кончиком языка. Билл вздрогнул от этого прикосновения, вцепившись пальцами Тому в плечи.

- Мы же не закрыли, - слова произносились как-то странно. Медленно и вязко, словно через силу.

- Сейчас… - отозвался Трюмпер, но предпринимать ничего не стал, продолжая исцеловывать шею.

- Том… - поторопил его Билл.

Ноги дрожали, и стоять с каждой секундой становилось всё труднее. Хотелось уже лечь и полностью погрузиться в ощущения, но, пока дверь не заперта, делать этого нельзя категорически. Чуть слышно произнеся любимое ругательство, Том резко отступил, щелкнул замком, защищая их уединение и, вернувшись обратно, тут же снова принялся целовать, подталкивая к кровати.

Билл понимал, что место и время для новой серии своих «экспериментов» они выбрали совершенно неподходящие, но остановиться не было ни сил, ни желания. Да и Трюмпер бы ему ни за что этого сделать сейчас не позволил. Билл даже толком лечь не успел, как Том тяжело навалился сверху, придавливая к постели.

- Мне… дышать нечем… - запротестовал Каулитц, пытаясь из-под него выбраться.

Раздраженно рыкнув, Том перевернулся, утягивая его за собой и оказываясь снизу. Раздвинув ноги и немного поерзав, Билл с комфортом устроился на его бедрах, - против такой раскладки он ничего не имел - наклонившись, принялся покрывать мелкими поцелуями подбородок Тома, спускаясь на шею.

Что-то одобрительно пробормотав, поощряя его, Том вдавился затылком в подушку, подставляясь под ласки, стиснул его ягодицы в ладонях, одновременно толкнувшись снизу бедрами, погладил по попе и, пробравшись под кофту, провел руками по голой спине до самых лопаток. Биллу было приятно, очень. От переполнявших через край чувств он не выдержал и, ища им хоть какой-то выход, прихватил кожу на шее Тома зубами. Трюмпер застонал, уткнувшись лицом ему в волосы, и зачем-то подергал за одежду.

- Давай снимем? – неожиданно прошептал он Биллу на ухо, прихватывая мочку губами.

- Что снимем? – смысл слов доходил с трудом.

- Свитер. Давай?

- С тебя или с меня? – зачем-то уточнил Билл.

- С обоих.

- Давай.

Не став дожидаться, пока он передумает, Том, поддерживая рукой под спину, сел, заставив Билла сделать то же самое, оставаясь сидеть на нем верхом. Быстро справившись со своей одеждой, он потянулся к свитеру Каулитца и потащил его вверх, снимая. Неожиданно Том замер, уставившись куда-то в одну точку.

- Что? – растерялся Билл, не поняв, что не так.

Трюмпер молчал и продолжал смотреть. Проследив за его взглядом, Билл покраснел, смутившись почти до слез. Как же он мог забыть. Резинка! Чертова штуковина! Так подставить его, выставляя напоказ всё самое сокровенное…

- Мой! – вдруг выдал Том и, притянув к себе, сдавил в объятиях с такой силой, что Билл непроизвольно пискнул и испугался за сохранность своих ребер.

Последовавший за этим поцелуй вышел жадным до странных скулящих звуков и сведенной судорогой поясницы. Том упал на спину, снова удобно укладывая его на себя. Он целовал, не давая вздохнуть, гладил по бокам, пересчитывая ребра пальцами. Нырнув ладонью между их животами, завозился, делая что-то непонятное. Билл хныкнул капризно, потираясь бедрами. Хотелось, чтобы замершая слишком высоко, для того чтобы получить настоящее удовольствие, рука спустилась ниже, туда, где была особенно необходима, но Том сосредоточенно продолжал что-то делать, не опускаясь ниже ни на сантиметр. И Билл, наконец, сообразил, чего он там возится.

- Эй, - запротестовал Каулитц, немного придя в себя. – Мы же только про кофту договаривались…

- Я только расстегну, - подозрительно покладисто заверил Трюмпер. – Пряжка на живот больно давит.

Возражений на это у Билла не нашлось, правда, зачем расстегивать молнию тоже и чем она может мешать Тому, он не придумал, но протестовать почему-то не стал. Воспользовавшись его нерешительностью, наглые руки Трюмпера скользнули в джинсы, сжав обнаженные ягодицы, и погладили, чуть приспуская штаны.

Билл стек куда-то вниз, оказавшись между удобно раздвинутыми ногами Тома и, чувствуя себя бесхребетной медузой, уткнулся ему лбом в плечо. Джинсы уже болтались где-то на середине бедер, полностью открывая попу, трусы Том умудрился стащить вместе с ними. Трюмпер подтянул его повыше, чтобы было удобнее, и продолжил трогать и гладить.

Казалось, с каждым прикосновением решительность и почти безграничная наглость Тома возрастают всё больше. Без конца целуя всюду, докуда мог дотянуться, он разминал ягодицы Билла, сдавливая в ладонях и урча при этом как огромный, довольный жизнью кошак. И всё чаще нырял в ложбинку кончиками пальцев. Билл вяло думал, что надо бы выразить протест такому произволу, но ничего не говорил, только всхлипывал тихонько от наслаждения и гладил Тома по груди, задевая его сосок снова и снова.

В очередной раз нырнув между упругих половинок, пальцы Трюмпера почему-то не вернулись назад, как делали до этого бессчетное количество раз, а пробрались глубже, весьма ощутимо надавив на дырочку в попытке проникнуть внутрь. От этого прикосновения Билл взвизгнул как-то совсем по-девчачьи и, вывернувшись, скатился ему под бок.

- Что не так? – с искренним недоумением спросил Том.

- Ты меня зачем там трогаешь?! Ты же не думаешь?..

- Думаю, - честно признался Трюмпер. – Я только об этом последние две недели и думаю.

- Но не сейчас же?! – возмутился Билл и попытался отползти подальше… крайне безрезультатно попытался.

- Почему нет?

- Здесь. В комнате твоего друга. На праздновании его же дня рождения. Когда у нас нет ничего необходимого, а я даже толком что делать не знаю… - скептически приподнял бровь Каулитц и всё-таки сел, заставив и Тома последовать своему примеру.

- Я знаю, - заверил Трюмпер.

- Нет.

- Правда, знаю, - стал убеждать его Том. – Ну-у-у, в теории, конечно, но зато со всеми подробностями, практически готовый план действий имею.

- Я не сомневаюсь в твоей компетентности, - всё больше пугался Билл. – И «нет» я сказал не твоему образованию, а тому, что делать мы сейчас с тобой этого не будем.

- Да почему?!

- К уже перечисленным причинам, прибавь то, что мы встречаемся меньше двадцати минут, и что я совершенно к такому не готов морально, и получишь полную картину.

- А к чему ты готов? – со странным сочетанием надежды и подозрения в голосе спросил Том. – Ведь к чему-то же ты готов должен быть.

- Ну-у-у, - протянул Билл. – Я думаю, ко всему, кроме этого.

- Совсем ко всему? – оживился Трюмпер. Видимо, унывать долго он не умел.

- Кроме того, чего ты больше всего хочешь, я же сказал! И…

- А мы еще долго этот бред нести будем, как думаешь? – перебил Том задумчиво.

- Не знаю, - тоже задумался Каулитц. – Наверное, это всё от нервов.

- Тогда, может, уже оба заткнемся и приступим к чему-нибудь существенному?

- Давай, - согласился Билл. Ему тоже уже надоело болтать.

«Существенное» началось с того, что Том, всё так же сидя, пододвинулся к нему и положил ладошку на щеку, почти полностью закрывая ее своей большой рукой. Билл уже не раз замечал, что Трюмперу нравится к нему так прикасаться. Бережно и нежно. Словно в противовес присущим характеру грубости и хамству.

Сейчас Том казался непривычно ласковым и осторожным, таким Билл его еще ни разу не видел. Кончики пальцев летали по спине, едва прикасаясь, а губы, прижавшись к уху, шептали что-то о том, какая у него, Билла, нежная кожа, длинная шея, и как приятно его обнимать. Слова и горячий, шевелящий волоски на виске выдыхаемый Томом воздух, заставляли ежиться и вздрагивать всем телом.

Вот только сползшие джинсы давили там, где грубых прикосновений чувствовать категорически не хотелось, и Билл попытался подтянуть их повыше, чтобы не отвлекали. Том не позволил. Взяв за запястье, отвел его руку в сторону и, зацепив штаны за ремень, вместо того чтобы надеть их обратно, потянул вниз.

- Том, нет, я же сказал, что не хочу этого сейчас! – Билл сильно обиделся, что его слова не принимают всерьез.

- Да я не собирался… честно! – клятвенно заверил его Трюмпер. – Просто… хочу тебя видеть, прикасаться, а они мешаются дико. Давай снимем, а? – и, видя, что Билл колеблется, добавил, как решающий аргумент. – В чем-то уступаю я, в чем-то ты – это справедливо, как считаешь?

- Что ты мне однажды про жизнь и справедливость говорил, не помнишь случайно?.. – с вредным ехидством в голосе спросил Билл. До конца успевшая вспыхнуть обида всё еще не развеялась.

- Билл…

- Что?! Я думаю… ладно, давай, - согласился, наконец, Каулитц. Если быть честным, ему самому одежда уже тоже порядком надоела.

Билл лежал, совершенно голый, смотрел на плохо различимую в полумраке, завешенную плакатами стену чужой комнаты и думал, что до того, как связаться с Трюмпером никогда в жизни столько не смущался. Такой же голый, как и он, Том лежал рядом, но не прикасался, а рассматривал его пристально и внимательно.

- То-о-о-м, - всё-таки не выдержал Билл этого издевательства.

- Ты красивый, - голос Трюмпера звучал хрипло, дыхание было частым и прерывистым, и сомневаться в правдивости его слов не приходилось.

Еще немного посмотрев, Том положил руку ему на живот и погладил, сдвигая ладонь ниже. Билл немного приподнял бедра, намекая, где конкретно хочет ощутить прикосновение. И Том, наконец, внял его молчаливым просьбам. Погладил снизу вверх, потер головку подушечкой большого пальца, спустился к основанию.

- Ноги раздвинь… немного, - попросил он, свободной рукой отводя коленку Билла в сторону.

Пользуясь появившейся возможностью, ласкающие пальцы тут же скользнули ниже, погладили поджавшиеся яички, и спустились еще чуть-чуть, легонько надавив под ними. Казалось, Тома словно магнитом притягивало притаившееся там местечко, но рамок дозволенного он не переступал, и Билл не возражал. Ему вообще было сейчас не до возражений. Он скулил как-то надрывно и мял лежащее под ним покрывало в сжатых изо всех сил кулаках.

Проведя кончиком языка по ключице, Том лизнул сосок, прихватил губами и сжал легонько. Покрывало под Каулитцем было тонким, немного колючим и совершенно безжизненным, трогать его было неприятно. Резко разжав пальцы, Билл пошарил ладонью по кровати, наткнулся на руку Трюмпера, провел по ней вверх и вцепился в сильное, гладкое на ощупь, очень теплое плечо. Держаться за него было значительно надежней и приятней.

Том продолжал целовать по очереди его соски, не останавливаясь ни на секунду, и весьма ощутимо, с нажимом, массировать между ног. Как и когда в нем оказался палец Трюмпера, Билл даже не понял, просто неожиданно сквозь туман в голове пробилось странное незнакомое ощущение… не болезненное, а просто какое-то тянущее и ранее неизведанное.

Билл дернулся, пытаясь от него избавиться, и с силой провел Тому ногтями по спине. Трюмпер зашипел, в отличие от него, явно испытывая боль, но руку не убрал, а наоборот, немного углубил проникновение.

- Том, - это был даже не стон, а какой-то свистящий шепот, словно искрящийся напряжением, возбуждением и немного страхом.

- Больно? – сипло прохрипел Трюмпер, медленно двигая пальцем.

- Не знаю, не понял еще, - всё тем же странным шепотом честно признался Билл.

- Я немного, можно? Только попробую и всё, - Том тоже говорил тихо, но чуть рычаще и очень просительно. Билл не знал, как ему отказать.

- Только немного… - решил согласиться он.

Том кивнул, глядя сосредоточенно и торжественно, и так резко исчез куда-то, что Билл даже сразу не понял куда. Он приподнял голову, пытаясь понять, что же случилось, и тут же мучительно застонал, снова откидываясь на спину и закрывая пылающее лицо ладошками.

Трюмпер сидел между его широко раздвинутых ног и, не отрываясь, следил за движением своей руки. Вглубь… совсем немного, до первой фаланги. Вытащить. Снова продвинуться. На этот раз чуть подальше. Каждое проникновение ощущалось более остро, чем предыдущее, Билл дышал часто и мелко, маленько раздвинув ладони, чтобы облегчить доступ воздуху.

Окончательно осмелев, Том часто и уверенно двигал рукой. Проникнув особенно глубоко, он задел что-то внутри, заставив Билла задрожать и заскулить жалобно.

- Хватит, пожалуйста… - взмолился Каулитц, больше испугавшись не того, что Том обманет и не остановится вовремя, а того, что сам не захочет, чтобы он останавливался.

- Хорошо… хорошо, всё…

Ощущение поглаживающего его изнутри пальца исчезло, переместившись выше, на возбужденный до предела член. Вытянувшись, наконец, рядом с ним, Том потянулся за поцелуем. Билл отвечал жадно и со всхлипами, находясь в каком-то полубредовом состоянии. Такого он никогда раньше не испытывал, и сейчас яркие, почти болезненные ощущения сводили с ума.

- То-о-ом… - стон вышел жалким и молящим.

- Да, да… сейчас, - отозвался Трюмпер, ложась сверху, и, как ни странно, немного успокаивая своей тяжестью.

Не переставая ласкать Билла, он прижался к его члену своим и, обхватив оба ладонью, задвигал рукой резче и чаще. Билл чувствовал, что уже на пределе, еще пара секунд… пара движений… и он не выдержит. Но вдруг Том хрипло застонал, утыкаясь лицом ему в шею, дернул пару раз бедрами, и Билл ощутил, как животу стало мокро и горячо. Это стало последней каплей в гамме ощущений, которые он мог выдержать. Он кончил с тихим, едва слышным звуком, обнимая Тома обеими руками за мокрую спину и зажмуриваясь до рези в глазах.

Трюмпер так и остался лежать наполовину на нем, уткнувшись во влажный от пота висок. Да Билл и не хотел, чтобы он отодвигался. Он не смог бы сейчас подобрать правильные слова, чтобы выразить то, что чувствует, но голый Трюмпер, собственнически закинувший на него ногу, ощущался как что-то очень личное. Всем своим видом он словно говорил: моё! И Биллу было очень приятно чувствовать себя чьим-то. Знать, что он теперь не один.

Дыхание постепенно выровнялось, кожа начала покрываться пупырышками, из-за гуляющего по комнате сквозняка. Ручку двери кто-то нетерпеливо подергал, раздался разочарованный возглас, нетрезвый смех и удаляющиеся шаги. Билл понял, что пришла пора вставать.

- Встаем? - подтвердил его подозрения Том.

- Да. Но не хочется.

- Мне тоже, - вздохнул Трюмпер и в порыве нежности потерся носом о его висок.

Пока они приводили в порядок себя и кровать, Том выглядел настолько серьезным и сосредоточенным, что Биллу стало немного страшно. В голову сразу полезли противные сомнения, нашептывающие, что Трюмпер уже, наверное, сто раз успел пожалеть об их отношениях, и ему вполне бы хватило тайных «экспериментов», а про всё остальное он сказал просто так, чтобы успокоить и добиться желаемого.

Словно стряхивая с себя ненужные мысли, Билл провел рукой по волосам и огляделся в поисках зеркала.

- В шкафу, - подсказал Том, видимо поняв, что он ищет. Каулитц покосился на шкаф, сильно сомневаясь, что имеет право рыться в чужих вещах. – Открывай. Ничего страшного там нет, точно говорю, сто раз видел. У него зеркало в дверку вделано, единственное в комнате.

Немного пригладив волосы и стерев размазавшуюся под левым глазом тушь, Билл закрыл шкаф и вопросительно посмотрел на Трюмпера:

- Идем?

- Ага, - кивнул Том, но, вопреки своим словам, взял его за руку, притянул к себе и тихо попросил: - Поцелуй меня…

Билл поднял руку, провел кончиками пальцев по его щеке и прижался к губам Тома своими. Он почти ничего не делал. Не углублял поцелуй, проникая языком в рот. Не заигрывал. Просто стоял близко-близко, позволяя их губам соприкасаться. Том на секунду усилил нажим тоже сомкнутыми губами и решительно отстранился:

- Идем.

По лестнице Билл спускался с таким чувством, словно всё хорошее, что произошло между ним и Трюмпером в комнате Джесси, там и останется. Вот увидит их сейчас толпа подвыпивших одноклассников, Маккартни, и еще куча всякого народа, а потом еще и родители, и Том поймет… И тут Билла взяли за руку, заставив вздрогнуть от неожиданности.

- Что ты делаешь? – требовательно спросил он, тут же попытавшись отстраниться.

- Держу тебя за руку, - как маленькому объяснил ему Трюмпер.

- Зачем?

- Мы пара, так? - Том приподнял бровь, вопросительно на него глянув. Билл кивнул. – А если мы пара, значит, я могу брать своего парня за руку, где и когда захочу. Ты имеешь что-то против этого?

Ничего против Каулитц, в принципе, не имел, но такая прилюдная демонстрация отношений его немного нервировала. Скрываться он, конечно, не хотел, но и вот так сразу показать перед всеми то, что он еще и осознать-то толком не успел, было немного страшно. Решив, что это всего лишь с непривычки, Билл попробовал успокоиться, но времени для этого ему не дали.

- Трюмпер, ты куда пропал?! – раздался совсем близко возмущенный голос Джесси. – У твоего лучшего друга день рождения…

- Неделю назад был, - закончил за него фразу Том.

- Да какая разница! – не обращая внимания на подначку, продолжил возмущаться Маккартни. Билл, пользуясь тем, что на него никто не обращает внимания, попытался аккуратненько освободить руку из захвата, но держащие его пальцы только сжались сильнее, реагируя на это действие. – Вечеринка сегодня, значит и день рождения сегодня! А ты, как друг, в такой великий праздник просто обязан находиться рядом и во всем мне угождать.

- Ага. Щас! – фыркнул Том. – У тебя теперь девушка имеется, вот пусть она тебе и угождает.

- Ну, серьезно, Трюмпер, - сдался Джесси, поняв, что переболтать не получится. – Ты куда делся? Я тебя больше часа уже ищу, а ты… - он резко замолчал, глаза стали большими и круглыми, а рот так и остался приоткрытым, словно Маккартни всё еще продолжал что-то говорить, только теперь беззвучно.

«Заметил», - обреченно подумал Билл.

- То-о-ом?.. – наконец, удивленно протянул Джесси, переводя взгляд с их лиц на сцепленные руки и обратно.

- Прежде чем что-то спрашивать, я тебе настоятельно советую, вопрос продумай, - мрачно посоветовал Трюмпер, еще крепче, почти до боли, сжимая в ладони пальцы Билла.

Джесси задумчиво посмотрел на лучшего друга, помолчал, еще посмотрел и, видимо, сформулировав правильный вопрос, улыбнулся привычно солнечно:

- Парни, пива хотите?

- Хотим, - ухмыльнулся Том.

Билл почувствовал, как расслабилась больно сжимавшая его руку ладонь, увидел, как чуть опустились напряженные до этого момента плечи, а глаза, наверное, впервые за этот вечер приобрели спокойный темно-карамельный оттенок. Внимательно наблюдая за этими метаморфозами, Билл тоже начал потихоньку успокаиваться.

Через пару минут к ним присоединилась Анна, а Маккартни притащил пива, чем его девушка была очень недовольна, считая, что на сегодня с выпивкой пора завязывать. Джесси делал несчастное лицо и давил на жалость, пафосно произнося трагичным голосом, что даже в собственный день рождения ему повеселиться толком не дают. Том на это ехидно замечал, что праздник у него был неделю назад, вот тогда и надо было веселиться. Билл улыбался.

Рука Трюмпера лежала на его плече тяжело и надежно, прижимающемуся к чужому телу боку было тепло, а Биллу спокойно. Том засмеялся над какой-то шуткой Джесси, привлекая к себе внимание и отвлекая от плавно текущих мыслей. Билл огляделся по сторонам. Народ косился на них с удивлением и перешептывался, но Том, не обращая на это ни малейшего внимания, как ни в чем не бывало, продолжал болтать с другом и обнимать своего парня.

И Билл окончательно решил, что будет встречаться с Трюмпером. Долго и серьезно. Сильный. Уверенный в себе. Неглупый. Сексуальный, до дрожи в коленках. Правда, грубый немного…

«Ничего, - оптимистично подумал Билл. – Перевоспитаем. Со временем». Такого парня нельзя отпускать в любом случае… ну, если ты, конечно, не полный дурак.

А дураком Билл Каулитц никогда не был.


"Even though we change
Our heartbeat is the same..."

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость